Готовый перевод Sweet Valley Confidential. Ten years later... / Секреты Ласковой Долины. Десять лет спустя...: 10. New York

Впервые с того времени как она начала освещать пьесу Уилла, Элизабет не пряталась в темноте театра. Она выбрала место в паре рядов позади творческой группы, но в пределах видимости.

Рампы зажглись, и она увидела Росс, режиссёра, говорящего одним их актеров. Продюсеры были на своих обычных местах. Не было только одного драматурга. Элизабет беспокоилась о Уилле. Он стал ей другом, и она не хотела, чтобы он был подавлен Росс, которая направилась за сцену театра, очевидно, чтобы найти свою жертву.

Уилл приехал и шел вниз по проходу. Не просто шел. А гордо ступал, с высоко поднятой головой, глядя на каждого как завоеватель.

Это, должно быть, будет еще ужаснее, чем она думала. Как большой лось, скидывающий свои рога.

Но этого не произошло. Все, даже Росс, повернулись, чтобы поприветствовать Уилла улыбками. Когда он проходил мимо Элизабет, то слегка кивнул ей. Она не могла представить, что же все так радикально изменило.

Если бы она имела больше опыта в театральном деле, то знала бы, что споры редко заходят дальше, чем "Да пошел ты!" Шекспир был прав: самое главное – пьеса, а всё остальное или забывается, или откладывается в сторону. Обидам нет места. Если только шоу не потерпит фиаско. Тогда приходит безоглядная ненависть. По крайней мере, до тех пор пока тебе не приходиться снова работать с этими людьми.

Бала, со всем обаянием Техаса, обучал Уилла этим утром. У него даже был блокнот для записей.

Репетиция прошла гладко, и Люк Биллен, актер, играющий Сэмюэля Джонсона, читал свою роль точно, как и хотел Уилл.

В 12:30 они пошли обедать, и Элизабет и Уилл пошли в "Wicked Чайник" через дорогу для того, чтобы провести свое интервью.

-Я не собираюсь тебя спрашивать, о том что такого волшебного случилось, что сегодня все было идеально.- сказала Элизабет когда они присели за тихий столик. Лиама не было, но он зарезервировал столик. - Но что же все таки произошло?"

- Я завтракал сегодня с Балой, и мы говорили о Россе. Он в восторге от спектакля. И он хорош. Она объяснила цели общепринятых правил. Он не сможет ничего сделать, если не будет всё держать под контролем. Это имеет смысл, и по большей части мы обо всём догвоорились. Если что-то пойдет не так, я напишу ему записку. Видимо, он говорил с Люком, потому что Люк сегодня читал роль прекрасно.

- Хочешь сказать - больше не будет всеми известных "Пошел ты"?

- Шутишь? Эта фраза вечна. Просто будь терпеливой. Я гарантирую, тебе не придется долго ждать.

Они сделали заказ. Элизабет чувствовала себя счастливой. Ну, может, это громко сказано, а, может, и нет. Она так давно испытывала простое и обычное счастье, что даже забыла, что это такое. Этот парень, Уилл, вернул ей эту способность.

- Я думала о твоей маленькой сцене, - сказала она, когда принесли их сандвичи. - Ты знаешь, о той в которой я пригласила Лиама на праздничный ужин моей бабушки.

- Она твоя. Ты можешь ее использовать в следующем романе.

- Что на счет следующей недели?

- Я надеюсь, что ты шутишь.

Внезапно Элизабет стало неловко. Она должна была объяснить, что это было не то, чем могло показаться.

- Ты пригласила Лиама на вечеринку к бабушке, чтобы он соблазнил твою сестру? - спросил Уилл.

- Нет. Я пригласила его, потому что не хочу идти одна, а Лиам из Лос-Анжелеса и планировал поехать к своим родителям.

- И...

- Я полагаю он поедет со мной как мой друг. Все равно он едет туда. Ну почти туда. Ласковая долина всего в часе езды от Л.А.

Уилл покачал головой.
- Плохая идея

То о чем ты подумал, это конечно плохо, но я не это имела в виду.

Чтобы ты не имела в виду, ты провоцируешь свою сестру и подталкиваешь ее к провалу. Ты знаешь ее как никто другой. Ты знаешь, что она пойдет на это. Ты используешь свои знания близнеца во зло. Это хуже, чем предательство! Это мерзко. Очень мерзко.

"Эй! успокойся! Я же сказала, что это не так. Я просто не хочу идти одна! И мне больше некого попросить. Не одной, вот и все." Это был один из моментов, когда хочешь пожалеть себя, когда так нужно, чтобы кто-то тебя понял. "Ты хоть немного понимаешь меня?"

Элизабет, я понимаю. В том то и проблема. Ты можешь обманывать себя, но меня ты не обманешь. Это твоя месть, способ встать между ними. И это жестоко. М-да, замечательно."

А ты у нас специалист по жестокости, да? Я думаю Венди подтвердит это, когда ты в следующий раз вспылишь без веских на то причин." - сказала Элизабет положив свою блокнот обратно в сумочку.

Не надо быть экспертом, чтобы понять это," - сказал Уилл. "Это ужасно!"

Элизабет привстала, отодвинула стул, схватила сумочку, и наклонившись к нему сказала, скорее шипя, чем шепотом: "Пошел ты!"

Затем она выпрямилась, и с улыбкой фурии заявила "Ты был прав, мне не пришлось долго ждать!"

И выскочила из бара.

***

Она не пробыла дома еще и десяти, как зазвонил ее сотовый. Она была все еще раздражена после встречи с Уиллом и не собиралась брать трубку, пока не увидела, что звонит ее лучший друг, наверное, единственные человек, с кем она хотела бы сейчас поговорить.

Может быть она и не расскажет ему всю историю, но даже просто услышав его голос, ей станет намного лучше.

"Брюс", сказала она, приложив телефон к уху. И улыбнулась. Только у него получиться ее успокоить.

Ну наконец-то. Я отправил тебе смс час назад.

Я выключала телефон. Мы были на репетиции.

"И как все прошло"

Хорошо. Ну мне так кажется. Просто уже ничего не понимаешь, когда видишь одни и те же сцены снова и снова. Тем более когда они вырваны из контекста. Даже не знаю, что еще сказать об этом. Хотя кажется я и так уже много сказала."

"Ты идешь на ужин к бабушке?"

Откуда ты знаешь?"

Твоя мама звонила, чтобы пригласить меня. Я твоя тайная пара на этот вечер.

"О, нет"

"Я так плох?"

" Она не должна была этого делать. Я уже пригласила кое-кого."

"Кого?" - в его голосе уже не было веселья.

О, просто один знакомый"

Последовала долгая пауза, затем Брюс спросил:
- Знакомый, с которым ты встречаешься?

"Нет, не совсем так." Элизабет не хотела говорить об этом.

Но Брюс не сдавался. Он говорил с нотой чувства собственности, даже немного резко. "Что ты понимаешь под "не совсем так"? Ты встречаешься с этим парнем?"

"Долго рассказывать". Элизабет сопротивлялась. Она отчаянно нуждалась в выходе из этой ситуации.

Но он не дал ей шанса. "Я не тороплюсь".

"Но мне некогда. Извини, но я уже опаздываю." Редко случалось чтобы она и Брюс вели такой разговор. Они были достаточно близки, но это было за рамками их отношений. Это было странно и Элизабет сейчас не готова к этому.

"Конечно," сказал он. "Как хочешь. Поговорим об этом позже."

И он повесил трубку.

Никогда еще Брюс не заканчивал разговор раньше Элизабет. Она не знала, что делать. Если она перезвонит ему, то им придется поговорить о том что происходит на самом деле. Лиам. Она не может этого сделать. Смущение? Дискомфорт? Неловкость?. Все это померкло в сравнении с реальным чувством, стыдом.

****

На другом конце провода, парень, который бросил трубку, был вне себя от ярости. Он был в своем доме на окраине Ласковой долины. Дом не имел сложного многоуровнего строения, но был построен в смелом архитектурном стиле Ричарда Майера, и располагался на двух акрах лесных земель в двадцати минутах от Ласковой Долины.

Брюс Пэтмен был необычен, богат и со вкусом. Но сейчас это все казалось ему требухой. Самое важное в его жизни, его дружба с Элизабет Уэйкфилд, была под угрозой.

Слово "Дружба" было совершенно недостаточным описанием притяжения, с которым он боролся на протяжении уже многих лет, притяжения к Элизабет, которая всегда была безумно влюбленна в Тодда и не замечала больше никого.

- Зачем вести борьбу, обреченную на неудачу? - Спрашивал он себя не раз на протяжении последних нескольких лет. Но так и не нашел ответа на свой вопрос.. Со временем он понял, как бы бессмысленно это не звучало, у него не было другого выбора.

И что теперь? Теперь все иначе. Тодда больше нет в ее жизни. А он так и остался ее ДРУГОМ НОМЕР ОДИН.

Он упустил свой шанс

В старших классах он встречался с Джессикой. Они были одного поля ягодами. В те годы он был законченным эгоистом, избалованным тем вниманием которое уделяли его персоне все окружающие, а особенно, девушки. По стандартам школы, у него было все - лучшая машина, дом, и он был далеко не дурак, он осознавал, что довольно хорош собой к тому же.

Он легко завоевывал девушек, до Регины Морроу. Но с ней все было по-другому. Он влюбился в первый раз. Но он не был готов к такой исключительной любви и все испортил. Он не потерял интерес и к други девушками, и она узнала. Она не дала ему второго шанса. Она пошла на ту вечеринку с наркотой, попробовала кокаин, и это ее погубило. После этого он стал еще ужаснее. Никто ничего не значил для него.

Его родители хотели, чтобы он поехал учиться на восток. Его мать окончила Браун и Брюс был достаточно умен для того, чтобы поступить туда. Все, что для этого нужно было - немного усерднее поработать над своей успеваемостью в школе, но это не вписывалось в его планы. В конце концов она даже не подал заявление туда. Для него и Университет Ласковой долины был достаточно хорош. И он знал, что сможет без проблем закончить учебу всего лишь оставаясь Брюсом Пэтменом.

Это он и делал до выпускного года в университете и автомобильной аварии. Его мать погибла на месте, но его отец выжил, но после шести дней в коме не осталось ничего кроме как отключить его от жизнеобеспечения.

Именно в те бесконечные часы в холоде приемного покоя больницы, ожидая чуда, которое не произошло, жизнь Брюса изменилась. Он позволил себе измениться. Это случилось почти в одночасье. Когда скорбь уменьшилась, он понял, что стал другим. Те же самые люди, которых он знал всю свою жизнь, те люди, которых он считал недостойными себя, в основном судя по внешнему виду, вдруг стали олицетворением доброты и заботы. Он смотрел на них с удивлением, понимая что никогда не видел, какими они были на самом деле. Они приходили в больницу, и сидели с ним часами. Особенно один из них.

На улице почти сто градусов, но я мерзну здесь, в комнате ожидания. Я не носил носков годами, но я узнал в первый же день, что примерно через два часа проведенных в атмосфере больницы, ноги замерзают. Это не в моей стиле, но я надел их.

Еще нет девяти утра и в больнице тишина. Комната ожидания пуста. Я принес Л.А.Таймс и пару книг. Я приносил их каждый день, но не читал. Я даже не открывал их.

Я просто ждал.

Он по-прежнему в коме. Часть времени я сижу в своей комнате, но когда они делают некоторые процедуры, тоони просят меня подождать здесь.

- Брюс? Привет.

Я даже не слышал как она вошла. Это одна из сестер Уэйкфилд. Конечно, это Элизабет. Не могу представить Джессику, сидящую в приемном покое больницы. В общем, я всегда их различал. В мимике Элизабет присутсвовали спокойствие и мягкость. Особенно в ее глазах.

-Эй. -улыбаюсь я в знак приветствия.

Она протягивает мне кофе.
-У меня есть молоко и сахар, если хочешь.

- Спасибо, но я буду черный.

Как он? Есть изменения?

Я качаю головой.

Она садиться рядом со мной на пластиковый диван, и мы пьем кофе. Все время она улыбается мне. После того, как мы выпиваем кофе, она берет пустые стаканы и выбрасывает их в урну. Потом возвращается и садится рядом.

Мы даже не разговариваем и это комфортно.

Вскоре приходит врач и говорит мне тоже самое, что и вчера: Они не занют. Ничего не обещают. Все, что мы можем сделать, это ждать.

Затем врач уходит и я чувствую, что Элизабет берет меня за руку. Она кажется удивительно сильной для такой маленькой и нежной руки. В больнице все идет своим чередом, медсестры и сотрудники снуют туда-сюда. Я не знаю о чем мы говорим и говорим ли вообще, но чувствую глубокое успокоение. Когда она уходит, я брошен на произвол судьбы.

Она приходила каждый день, и я ждал ее. Но это не было обычным ожиданием. Когда я видел ее, выходящей из лифта, мое сердце начинало биться быстрее, а дыхание сбивалось. Любовь, как сердечный приступ.
,

Я ждал его и ее.

Потом все закончилось. Мы покончили с похоронами и нашими жизнями.

Сейчас мне лучше, способен контролировать физические проявления, но боль за нее все еще в сердце, а еще желание и любовь. Прошло больше пяти лет. А эти чувства стали только сильнее.

В то время как Брюс влюбился в Элизабет, а она была влюбленна в Тодда, что-то произошло с Тоддом. И Брюс знал, что это что-то не связано с Элизабет.

Он не знал, что это "что-то" - это Джессика. Не тогда.

Но он знал, что что-то случилось, потому что в то время он, Тодд и Уинстон были очень близки. И не вооруженным глазом было видно, что Тодд очень изменился. Все о чем он мог думать о себе и Элизабет. Он и Тодд были вместе на занятиях и проводили вместе время, но это была только видимость. Ни тот ни другой на самом деле не участвовали в этом процессе, по крайней мере эмоционально. Оба были охвачены страстью, страстью, которая съедала их изнутри.

Однажды днем, возвращаясь из авто мастерской на Порше, он остановился перекусить в захудалой забегаловке около Ласковой Долины, и случайно увидел Тодда и Джессику входящими внутрь. Один взгляд на них и Брюс знал, что скрывает Тодд. Он отлично видел их снаружи, даже не войдя в помещение.

Прошло больше пяти лет, но Брюс помнил, как боролся с искушением раскрыть секрет Тодда, но даже имея явное доказательство, он не хотел причинить боль женщине которую любил.

Причинить боль -слабо сказано, скорее подходит - разрушить жизнь. До последнего я сопротивлялся, оберегая Элизабет.

Я даже пытался отговорить Элизабет, поселять Джессику у себя дома, когда та вернулась из Франции, но так как я не мог сказать ей всей правды, мои доводы были слишком слабы, чтобы удержать ее от помощи сестре. Как и в школе, Элизабет не поверит ничему плохому сказанному в адрес Джессики. Но без правды, не было никакого другого способа, отговорить Элизабет помогать сестре близнецу.

Но я знаю, что должен рассказать ей, пока не стало слишком поздно, пока она и Тодд не назначили дату свадьбы. Это большой риск, но если я не пойду на это прямо сейчас, то другого шанса у меня не будет. Но просто рассказать ей об этом - мало. Я должен найти способ, чтобы она сама воочую в этом убедилась.

Я - парень, который почти всегда получает то, чего он хочет. И я никогда ничего не хотел так, как хочу Элизабет. Я не собираюсь ломать то, что уже выиграно, не важно, что для этого нужно совершить.

Эй, Старый Брюс никогда бы не позволил такому произойти. Может быть, это мне и надо сделать: достучаться до Старого Брюса, парня не имеющего рамок, Брюса, который никогда не упустит своего.

Прошло много времени, но если ты чего то хочешь очень сильно, как я Элизабет,ты можешь не всегда играть по правилам. В любви все средства....и все такое...

Я так давно не думал как старый Брюс. Странно, чувствовать себя могущественным. И как легко это дается. Может глупо, что-то менять. В конце концов, я не такой дебил (осел), как Уинстон. Или такой?

Что я могу? Обмануть ее? Придумать несколько способов как украсть ее у Тодда? Парень, которого она любит, недостоин ее, он предал ее с ее же сестрой. Ведь это так просто. Мне даже не придется врать. Я даже могу сделать все так, что она не узнает от кого узнала об этом.

Не пойдет. Как я могу даже думать о том, чтобы играть в эти презренные игры с женщиной, которую люблю? Либо я добиваюсь ее по-честному, либо теряю навсегда.

Забудь. Я не могу потерять ее.

Затем она дает мне возможность.

День клонился к вечеру, около 6.30, и я просматривал фотографии в Фейсбуке, когда зазвонил телефон.

-Привет, Брюс.

Достаточно даже звука ее голоса, чтобы заставить меня дрожать. Везет, что никто не может увидеть этого.

- Привет, Лиззи, что-то случилось?

- Ты удивительный. Ты один из немногих людей, кроме моих родителей, которые всегда могут различить нас по телефону. Ты ведь правда можешь?

- Конечно могу. В чем дело?
Я пытаюсь скрыть довольные нотки в своем голосе. Я готов на все, что она попросит.

- Я живу в доме бездельников. Он все время торчит в своем кабинете, даже когда не работает. А моя сестра дуется в своей комнате. Наверное, из-за Ригана. Я должна немедленно смыться от сюда. Мне нужно чем-то заняться, мне нужен лучший друг. Может съедим пиццу или выпьем чего-нибудь?

- Я заеду за тобой через двадцать минут. Пойдет?

- Здорово, - говорит она - Я буду ждать тебя на улице

Она ждет меня в конце улицы, когда я подъезжаю. Взглянув на нее, чувствую непреодолимое желание. Она как туман на картине. Изысканна, как картины Моне.. Иногда, я безнадежен, что сам смеюсь над собой. Представьте себе, что изобретут аппарат для чтения ваших мыслей. Тогда никто и никогда не сможет выйти из дома.

Я в моем черном кабриолете Порше , последнее напоминание о Старом Брюсе, воспоминание от которого я не могу отказаться. И это отличное воспоминание: гладкий и яркий снаружи автомобиль, с приборной панелью из полированного дерева и обивкой из белой замши, настолько прекрасной, что достойна даже для мебели в гостиной.

Много лет назад Элизабет посмеялась бы над этой экстравагантностью и считала это показушным и раздражающим. Теперь она смотрит на это, как на обычное чудачество лучшего друга. А на меня как на парня, который всегда рядом с ней, теперь она потакает мне.

- Хочешь сбежать, девчонка?, - Спрашиваю я, подмигивая, с довольной ухмылкой, и открываю ей пассажирскую дверь.

- Отчаянно. Увези меня из этого дома страданий.
Элизабет улыбается,садится на сидение и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать меня в щеку.
-Спаси меня.

- Что случилось?
Я стараюсь слушать, хотя до сих поря пялюсь на ее улыбку.

-Он в писательских муках, а она просто в муках, и я не собираюсь тратить великолепный вечер, чтобы выясняя от чего.

- Пиццы?

- И мартини.

- Готова.
Я завел мотор и мы сорвались с ревом как в старые времена. Мне нравиться делать это, заставляя ее смеяться.

- Итак, над чем ты работаешь? - спросил я, такие вопросы были не свойственны Старому Брюсу, его никогда не интересовали Элизабет и ее работа. И она рассказала мне о своем задании, о соседях, которые ополчились против строительства слишком многоэтажного дома. И о том как накалилась ситуация, вплоть до внезапного срыва стройки.

- Я думаю это отличная история, но никто не хочет разговаривать со мной - говорит она.

- Это дом Луэллы Гатвик?

- Нет. Ее племенницы, Эллы. Ты ее знаешь?

- Я не очень близко знаком с Эллой, но Луэлла мне как тетя.

Единственное свободное место для парковки осталось у крыльца ресторана. И я, припарковавшись, немного загораживаю проход.

Элизабет загадочно улыбается.

- Что?

- Есть вещи, которые невозможно изменить, особенно то, что касается парней и их тачек.

- Эй, хочешь я позвоню Луэлле? Может она поспособствует.

- Я люблю тебя!

Ах, если бы..

Ее восторг настолько велик, что она бросается меня обнимать, чем застает меня врасплох. Мы сталкиваемся носами и, не знаю, может мое выражение лица слишком удивленное. И этого достаточно, чтобы она мгновенно растерялась и отстранилась от меня.

- Прости, я, кажется, увлеклась, - говорит она. - Я тебя ударила?

Секунды идут, а я не отвечаю. Не могу. Она выглядит смущенной, от этого я прихожу в себя.

- Нет, что ты, мне нравиться твой энтузиазм. Завтра, первым делом, позвоню Луэлле.

Мы входим в ресторан, тот самый, в который мы ходили много лет, теперь, в погоне за модными наименованиями из одного слова, он называется салфетки (Салфетка), но мы его называем просто Пицца. Хотя его переименовывали сотни раз, ремонт тут не разу не делали, даже стены не перекрашивали. И это далеко не единственный минус ресторана, зато это место очень любят жители Ласковой Долины определенного возраста. Когда мы учились в школе, это место было для нас особенным.

Независимо от времени суток, в ресторане всегда сумрак, что создает интимную обстановку. И этот ход очень удачен, потому что в редких случаях, когда лучи света проникают в помещение, вы не сможете не заметить не слишком чистые и липкие декорации, если можно назвать декорациями пожелтевшие искусственные цветы на столах, наверное с наших школьных лет, и вереницу мрачных ламп подвешенных по кругу потолка.

Pizza, or Napkin, или как- либо еще, перестал пользоваться популярностью среди школьников, но все еще был популярен среди наших парней. Я бывал здесь с Элизабет, иногда с Тоддом, часто один или с другими друзьями, но сегодня все по-другому. Она не знала почему, но я знал.

Как только мы сели за обычный столик и сделали заказ как обычно, она посмотрела на меня.
- Что-то не так. Что случилось?

Мы старые, добрые друзья, и можем долго не раздумывать можно ли задать деликатный вопрос, мы просто спрашиваем. И мы очень близкие друзья, поэтому, если не захочешь отвечать, значит так тому и быть. Тема исчерпана.

Я не готов ответить.

Официантка приносит Элизабет ее мартини и мне пиво Bud, и мы продолжаем общаться.

Мы проводим много времени за разговорами о работе Элизабет. Я подаю ей несколько идей об ее истории, но что-то нам мешает окончательно расслабиться, и я думаю она тоже это чувствует. Я не особо это скрываю. Все не так серьезно, как кажется.

В тот момент как приносят пиццу, входит Робин Уилсон (старый друг по школе) с Дэном Кейн, адвокатом, с которым я познакомился в офисе Стивена Уэйкфилда. Он худощавый, но у него уже появляются круглые щеки и живот, свойственные людям склонным к полноте. Он хороший парень.

Элизабет рассказывает мне, что встречала его, когда только начала работать в газете. Она освещала благотворительную коктейльную вечеринку в пользу спасения борзых или что-то вроде того. Она вспоминает, что Дэн больше интересовался закусками, чем собаками или благотворительностью.

Когда они подошли к столику и Робин начала представлять Дэна Элизабет, он прервал ее.
- Я знаю тебя, - сказал он. - Откуда?

Борзые?

Точно. Маленькие закуски из креветок, которыми все хрустели?

Очевидно, это идеальное свидание для Робин, которая с головой ушла в ресторанный бизнес. Смелый выбор для человека, воюющего с лишним весом в средней школе.

Робин - хороший друг, и, в обычной ситуации, мы бы попросили ее присоединиться к нам. Элизабет уже готова это сделать, но, увидев мое выражение лица, ничего не говорит. Робин все понимает без слов и говорит:
- Не дайте пицце остыть. Мы будем в баре. Позже увидимся.

Как только они отходят Элизабет говорит:
-Не говори мне, что все в порядке, потому что я чувствую, что что-то не так.
В ее тоне слышится обвинение.

- Я не готов говорить об этом. Давай поговорим о тебе. Что происходит между тобой и Тоддом?

- Забавно, что ты об этом спросил, так как мне действительно кажется что что- то не так.

- Это как-то связанно с Джессикой?

Ты имеешь в виду то, что они не очень ладят? Конечно, это беспокоит меня, но дело не в этом. Дело в нас.

Прежде чем я могу сдержать это, малейший , хрупкий проблеск удивления проскальзывает в выражении моего лица.
- Ты имеешь в виду тебя и меня?

Не могу поверить, что я это сказал.

Элизабет принимает это за шутку.
- Да ладно тебе, я серьезно. Я имею в виду Тодда и меня. Я думаю, что мы готовы.

- Как? Сейчас?

- Прошла всего лишь целая вечность. Тебе не кажется, что уже пора?

- Не знаю.

Внезапно Элизабет понимает, что мы ведем речь о разных вещах.
- Окей, скажи наконец, что происходит? Что-то не так, я знаю. Я что-то не так сделала? Все было как-то странно еще тогда, когда ты заехал за мной. Я сразу почувствовала это.

- Давай есть.

- Ну ладно, если ты не хочешь.... - говорит Элизабет, кладя кусок пиццы на мою тарелку.

- На самом деле, - говорю, отодвигая тарелку, - я не очень-то и голоден.

- Все дело в девушке. Я вижу это. Расскажи же мне. Кто это?

Элизабет уверенна, что попала в точку. Она подхватила кусок пиццы и была готова откусить, как передумала и положила обратно на тарелку.

- Нет, это не девушка.

Я ничего не говорю. И это ощущается намного враждебнее, чем я хотел бы. Она чувствует это, и в первые, с тех пор, как мы стали близкими друзьями, на обоим немного неудобно.

- Дело не во мне и Тодде. Дело в тебе. Я твой лучший друг, поделись со мной. Я уверена, что смогу помочь.

- Возможно, я смогу тебе помочь.

Я вижу, что это не тот ответ, которого она ждала.
- Я не думаю, что мне нужна помощь.
Ее реакция кажется защитной, с оттенком противоречия.

- Может и нет, - говорю я. - Тебе судить.

- Ничего себе, мне это не нравится. Что происходит, Брюс?

Какие бы аргументы я не привел, меня уже не остановить. Осталось решить - как это сделать.

В итоге, вопрос: Я делаю это для нее или для себя? Если я делаю это для себя, то ставлю ее в безвыходное положение по отношению к двум близким ей людям. Это разобьет ей сердце. Но я, конечно, буду рядом, чтобы собрать осколки.

Или я мог бы сказать ей это, оставив возможность для прощения. Это случилось давно, когда мы все были другими людьми. И я мог бы использовать этот аргумент в защиту Джессики и Тодда.

Чтобы я не выбрал, молчать уже нельзя.

- Наверное, здесь не место,- говорю я, теряя часть своего мужества.

- Да, так и есть.
Эта внутренняя сила Элизабет всегда меня удивляла.

- Хорошо, тогда...- начинаю я, еще не зная, какой вариант я выберу. Но я не успеваю сказать и двух слов, как Кен Метьюз врывается в ресторан, с такой силой, что двери раскрываются и захлопываются за ним. Он так внезапно и шумно входит, что все оглядываются. Кен смотрит вокруг, видит нас, и подходит.

- Что случилось? - Элизабет вскакивает из-за стола, мгновенно впадая в панику. - Джессика!

- Нет, это Уинстон.

- О, нет! - говорит Элизабет, хватая меня за руку в поисках поддержки. - Несчастный случай?

- Он в порядке? - спрашиваю я, накрывая руку Элизабет своей рукой и притягиваю ее ближе.

- Нет,- говорит Кен.

- О Боже. Он в больнице?

- Уинстон мертв.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24841/121365

Переводчики: Nagushka, Rija