Готовый перевод Sweet Valley Confidential. Ten years later... / Секреты Ласковой Долины. Десять лет спустя...: 2. Sweet Valley

- Ты до нее дозвонилась?

Джессика покачала головой.
- Нет.

- Но ты оставила сообщение?

- Я всегда оставляю сообщения. Все время. Я пишу, отправляю е-мэйлы, я делаю все. Это безнадежно. Она никогда не ответит.

- А как насчет Фэйсбука?

- Она меня игнорирует. Она никогда не добавит меня в друзья, она даже не отвечает. И тебе она тоже никогда не ответит, ты же понимаешь?

Тодд покачал головой.
- Я не знаю.

Джессика Уэйкфилд с телефоном в руке калачиком свернулась в уголке дивана. Она не плакала, но рот ее скривился в молчаливом рыдании.

- Ты же знаешь, к этому времени она уже должна получить твое письмо, но она никогда его не прочтет.

- Прочтет, когда будет готова.

- Она никогда не будет готова, ни для тебя, ни для меня.

В Калифорнии был вечер, время приближалось к девяти, Джессика с Тоддом сидели в гостинной своей двухкомнатной квартиры, которую они снимали в блочном доме. Благодаря природному вкусу Джессики, а также помощи Элис Уэйкфилд, ее матери-дизайнера, комната окрасилась в солнечные цвета, мягкие и спокойные, как женское прикосновение. Тодд не вмешивался. Чего хотела Джессика, того хотел и он, и, совершая этот шаг истинно любящего мужчины, он пришел к мысли, что ему на самом деле это нравится.

У Тодда Уилкинза был настоящий талант, и он уже начал завоевывать популярность. Его спортивная рубрика регулярно выходила в сети и время от времени печаталась в десяти различных изданиях. У него был свой агент и большие перспективы роста.

Тодд все еще походил на звезду школьной баскетбольной команды, которой когда-то был. Он был высоким и хорошо сложенным, но это не была холодная красота. По мягкому выражению его лица можно было понять, что он открытый человек. Все очень любили Тодда. До недавнего времени.

Как и Джессика, он подвергся осуждению - безусловно, заслуженному, но от этого не менее болезненному. Ему нечем было ответить на эти нападки. Хотя ему и не приходилось - никто не высказывал ему своего осуждения прямо в лицо. Но ей богу, он это чувствовал.

Он подумывал уехать из Ласковой долины. Он бы смог это сделать, но Джессика пока не была готова.

Во многом Тодд остался все тем же мальчишкой из их школы, с прямыми блестящими каштановыми волосами, которые постоянно спадали ему на глаза, и которые он откидывал назад своим фирменным движением. Когда-то Элизабет пародировала его. Теперь это делает Джессика, но он никогда ей об этом не скажет.

Да, он был все тем же мальчишкой, но во многих других, более важных вещах, он сильно изменился. Судьба испытывала его, и он принимал ее вызовы со стойкостью, неожиданной для своих двадцати семи лет. Но все зашло слишком далеко, чтобы он мог подняться под гнетом своего поступка. Бывали дни, когда ему хотелось бросить все. И всех. Пока он не принял свой самый главный вызов и не понял, что никогда не смог бы ее оставить.

Тодд присел около своей любимой и обнял ее.
- Она позвонит. Дай ей время.

- Мама тоже так говорит, - сказала Джессика, вырываясь. - Но это не помогает. Не разговаривай со мной, как с ребенком. Прошло восемь месяцев, достаточно времени, ты не находишь? Она ненавидит меня!

- Она просто злится.

- Откуда тебе знать? Она не твой близнец, не твоя плоть и кровь. Ты знаешь, каково это, когда тебя ненавидит тот, кого ты так отчаянно любишь?

- Я знаю Элизабет. Она тебя не ненавидит.

Тодд действительно в это верил, даже невзирая на все, что произошло. Потому что, хоть они и не были близнецами, это не мешало ему понять, какой особенной была Элизабет.

Когда он впервые обратил на нее внимание - а на это потребовалось много времени, почти все их школьные годы - он уже знал, что она была не такой, как все. А потом были танцы Фи Эпсилон. Он набрался смелости позвонить и пригласить Элизабет, но к телефону подошла Джессика. Когда она сказала, что Элизабет в душе, он растерялся и повесил трубку. А потом, когда он считал, что Элизабет гуляет с плохишом Риком Эндовером, он пригласил вместо нее Джессику. Он помнил свою мысль - они же близнецы, это то же самое...

Но вскоре он понял свою ошибку. Они были совершенно не похожи. Весь вечер он с тоской смотрел на Элизабет, а после того, как обнаружилось, что с Риком на самом деле гуляла Джессика, они с Элизабет наконец стали парой. До того дня Тодд не был уверен в том, что происходит, а теперь и не хотел понимать.

После того танца он понял, что Элизабет будет его первой настоящей девушкой. Она была прекрасна, все в ней было мягким, хрупким и совершенным. Прикосновение ее шелковистых рук напоминало касание маленькой птички. С ней Тодд чувствовал себя большим и неуклюжим, но таким он и должен был быть, чтобы защищать ее.

Это были отношения, на которые он мог полагаться, с которыми он мог бы двигаться вперед. Он даже не мог представить, насколько далеко все зайдет.

Между ними была такая сильная связь, какой он никогда не мог и вообразить. Девушки всегда казались ему чем-то очень далеким, практически другим видом, безусловно, привлекательным, но пугающим, что делало их еще более желанными.

Даже учитывая то, что Элизабет была самой доброй и нежной девушкой, какую он когда-либо знал, и он чувствовал, что она на самом деле его любит, мысль о том, что посторонний человека, притом девушка, станет частью его жизни, была, возможно, одной из самых волнующих из всех, что когда-нибудь у него возникали. Волнение всегда несет в себе капельку страха, опасности, и этот случай не был исключением.

Но это было ничто по сравнению с тем, какой была Джессика. Инстинктивно Тодд осознавал, что она и была настоящей опасностью, но он рассчитывал никогда не сближаться с ней настолько, чтобы узнать это наверняка.

А потом, во время последнего года в университете Ласковой Долины, всего лишь на одну ночь он забыл свое собственное предостережение и выяснил все об этой опасности. А потом было уже слишком поздно.

А сейчас?

Сейчас уже тоже слишком поздно.

Изменилось бы что-то, если бы Джессика не вышла замуж за Регана Уоллмена? Тодд все-таки женился бы на Элизабет? Он до сих пор мучался этим вопросом. Он знал ответ, просто ответ ему не нравился.

Ответ был таков - вероятно, да. Джессика презирала его. Она сказала ему об этом пятью годами ранее, и с тех пор ни разу не упускала шанса это продемонстрировать. И никогда это не проявлялось сильнее, чем в тот раз восемь месяцев назад, когда она гостила у них с Элизабет.

И он тоже начал ее ненавидеть. Это было его единственной защитой.

Да, хотя он бы никогда не признался в этом кому-то, кроме самого себя, он бы женился на Элизабет, потому что он любил ее, а она любила его.

Он бы никогда не предал ее снова.

Это был единственный ответ, с которым он мог жить.

- Она ненавидит меня! И тебя она тоже ненавидит! - закричала Джессика, прерывая его мысли. Она почти плакала.

Тодд встал и пошел по направлению к кухне.

- Куда ты идешь?

- Никуда. На кухню. Я не знаю, - сказал он, выходя из комнаты.

Джессика осталась одна. Ее тоска сменилась злостью.

- Я никуда не хочу идти сегодня вечером, - бросила она вслед Тодду. Ответа не последовало. - Ты должен позвонить им и извиниться. Мне все равно, что ты им скажешь. Скажи, например, что у меня грипп.

Тодд появился в дверном проеме с бутылкой пива в руке. - Да ладно тебе, Джес. Я не могу этого сделать. Лила нас ждет.

- Ну а я не пойду. И вообще, на самом деле она вовсе не хочет меня видеть, просто надеется, что я дам повод к очередным сплетням.

- А я думал, что вы лучшие подруги.

- Верно, как и ты со своими лучшими друзьями.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что все нас ненавидят. У нас больше нет лучших друзей.

- Послушай, - сказал Тодд, опускаясь перед Джессикой на колени. - Успокойся, Джес. Я не говорю, что это легко или что мы не заслужили большую часть того, что происходит, но если мы собираемся остаться здесь...

- Я остаюсь здесь!

- Тогда мы должны найти способ жить с этим. Я люблю тебя, и я сделаю ради тебя что угодно, но все не очень хорошо и становится только хуже.

Слезы, наконец, пришли, и Джессика потянулась к Тодду, обвила руками его плечи и крепко сжала их, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Он поднялся, подхватив ее на руки, и они стояли вдвоем, двое болезненно одиноких людей.

Зазвонил телефон. Оба испуганно вздрогнули, охваченные неожиданным волнением.

Джессика схватила трубку. - Алло, - произнесла она, практически не дыша. Ее взгляд, полный надежды, встретился со взглядом Тодда.

А затем:
- Ох, мама... Я перезвоню тебе? Не могу говорить, только что из душа.

Джессика положила трубку.
- Я поступаю ужасно, но я просто не могу сейчас с ней разговаривать.

- Успокойся, малыш. Все будет хорошо.

- Нет, не будет. Знаешь, что будет в результате? Закончится тем, что я начну ненавидеть Элизабет за то, что она ненавидит меня. Это естественная защита. А потом я даже подыщу для это хорошую причину. Что-то вроде того, что она знала, что ты не любил ее по-настоящему, так почему она все это продолжала? Может, потому что она знала, что я тебя люблю.

- Ты не права. Этого не случится. Я уверен, что через какое-то время Элизабет встретит того, кого полюбит так же сильно, как я люблю тебя, и тогда она поймет, что мы с ней все-таки не были созданы друг для друга.

- Да, и затем она скажет: " О, Джессика действительно очень помогла мне, переспав с мужчиной, которого я думала, что люблю, а на самом деле не любила. Как мне повезло с такой замечательной сестрой."

Точно так же, как я оказала ей другую великую услугу, когда нам было по шестнадцать, и Тодд позвонил в первый раз и позвал ее. Ну, он не позвал ее, это было больше похоже на предположение.

- Элизабет?

- Лиз принимает душ.

Я и сама не знала, зачем это делаю, ведь я никогда не интересовалась Тоддом Уилкинзом. Но его голос по телефону звучал так сексуально, и я подумала, что мне стоит дать ему шанс. Особенно теперь, когда приближаются танцы "Фи Эпсилон".

У меня уже было три приглашения, но ни одно из них не было достаточно соблазнительным. Уинстон Эгберт. Да уж, то что надо: застрять на танцах вместе с тем, кого зовут Унистон Эгберт и кто выглядит как Уинстон. И еще два ничтожества, которых я просто отшила, не позаботившись даже об отговорке. И о чем они только думали?

- Это ее сестра, Джессика. - Как будто в Ласковой Долине есть кто-то, кто не знает близняшек.

Я услышала в его голосе разочарование и быстро перешла в наступление. - Я могу тебе помочь?

Я могла точно сказать, о чем он думает: " Они ведь близнецы, похожие как две капли воды, так что чем она вообще может отличаться от сестры?"

- Даже не знаю...

Он явно был смущен. Я помогла ему:
- Мне нужно идти. Сегодня нам сообщат, приняли ли нас в "Пи Бета Альфа".

- Я уверен, что вы прошли, но все равно - удачи.

Я действительно оказала Элизабет услугу. Все знают, что она ни за что не стала бы встречаться с парнем, помешанном на спорте. Зачем вынуждать ее говорить "нет", что ей всегда очень сложно дается? К тому же, я оказала услугу и ему - спасла его от боли быть отвергнутым.

Я хорошо умею убеждать себя, и раз уж это я что-то себе доказываю, то верю сразу же. Отказ - это очень больно. Так я слышала.

Хотя мне и не говорили нет, моя жизнь труднее, чем у многих. Я кучу времени трачу на планирование, что, возможно, выглядит как манипулирование, но не могу же я оставлять что-либо на волю случая? Если бы я так делала, у меня бы не было ничего. Так и с Тоддом этим утром. Если бы я немного не вмешалась в события, у меня бы не было шанса пойти с ним на танцы "Пи Эпсилон".

И это совсем не похоже на то, что я отнимаю что-то у Элизабет. Я знаю ее лучше, чем кто-либо, и ее уж точно не заботят такие вещи.

У Элизабет всегда все под контролем. Без ложной скромности, я знаю, что я хорошенькая, но не настолько великолепна, как Элизабет, которой, кажется, не приходится прикладывать никаких усилий, чтобы выглядеть безупречно. О, конечно, она рассчесывает волосы и делает все самые необходимые вещи, но и только лишь. Я же вынуждена постоянно сушить волосы феном, без конца их выпрямлять и тратить большую часть моих карманных денег на косметику и крема. И все равно я чувствую, что никогда не смогу сравняться с сестрой.

Это так несправедливо - постоянно сравнивать себя с кем-то настолько безупречным и всегда оказываться на втором месте. Такого просто не может происходить ни с кем, кроме близнецов.

Я действительно ненавижу постоянно быть второй. И я не могу сказать об этом Элизабет, потому что знаю ее - она такая чуткая и заботливая, особенно если дело касается меня, что будет чувствовать себя виноватой. И хотя я знаю, что иногда веду себя эгоистично, я не защищаю себя.

Но так все и будет все время, сколько длится в мой жизни это соревнование, а оно, конечно, никогда не закончится.

Несмотря ни на что, даже если я навсегда застряну на второй ступеньке, я люблю свою сестру, больше, чем кого-либо еще на свете. Это любовь, которой я больше ни к кому не испытывала, любовь, с которой я была рождена, как будто она была вшита в мою ДНК.

Этот неудачный телефонный звонок случился через неделю после той маленькой аварии в которую я попала. Всего лишь небольшая вмятина, но мои родители пришли в бешенство и сказали, что я не сяду за руль целый месяц, что равнозначно вечности, если ты живешь в Калифорнии, где без машины никуда невозможно добраться. Так что в тот день я вынуждена была терпеть, чтобы Элизабет везла меня до школы. И поскольку за рулем она, она подбирает эту Всемирную Тряпку, Инид Роллинз, девушку, которую я совершенно не переношу. Она думает, что Элизабет принадлежит ей.

К счастью для меня, Брюс Пэтмен припарковал свой Порше бок о бок с нами и избавил меня от продолжения слезливой истории об одном зануде, по которому она сходила с ума. Кэролайн Пирс уже ввела меня в курс дела. Скукота... Но раз уж я оказалась в машине Брюса, он приступил:
- Итак, с кем твоя сестра собирается пойти на танцы?

В моей голове что-то щелкнуло от пристального взгляда на Брюса. Он выглядел, как всегда, великолепно, все те же безупречные черные волосы и темно-голубые глаза. Может, я что-то упускаю? Может быть,что-то случилось среди ночи, какие-то магические штучки, которые вдруг сделали Элизабет такой востребованной?

Это уже второй парень за сегодня, который спрашивает об Элизабет. Почему все неожиданно стали так интересоваться моей сестрой? Лиззи все та же старая добрая Лиззи: серьезная и практичная, надежная и уютная, как обувь медсестер. Определенно не сексуальная. Так что же происходит?

И тут до меня дошло. Они, должно быть, перепутали Элизабет со мной. Люди только и делают, что путают наши имена. Они понимают, о ком говорят, просто называют не то имя.

- Я не знаю. У нее, похоже, миллион приглашений, - сказала я ему.

- От кого например?

- В основном от парней постарше, из колледжа. А что?

- Просто любопытно.

Он закрыл тему. Парни из колледжа слишком большая конкуренция для старшей школы, даже для Брюса Пэтмена. Моя маленькая ложь сработала, как и ранее с Тоддом, внушив, как сильно Элизабет занята.

- Останови на следующем углу. Дальше я пройдусь пешком.

- Как скажешь, - сказал Брюс и остановил машину у бордюра. Я видела, что он раздражен, ну и что с того. Очевидно, что он не собирается приглашать меня на танцы, а в данный момент меня интересует именно это.

Иногда я чувствую, что люди на самом деле меня не понимают. Таким аутсайдерам, как Уинстон, я могу казаться эгоистичной или даже немного тщеславной, но это только оболочка. Я должна так выглядеть, потому что не могу никому позволить узнать, какая я на самом деле - уязвимая и неуверенная, постоянно боюсь сделать что-то не так или сморозить глупость. Я так не похожа на Лиз, которая никогда, кажется, ни в чем не сомневается и всегда знает точно, что сказать или сделать.

Элизабет из тех людей, которые никогда не должны готовиться к тесту - они все и так знают - тогда как мне ничего не дается легко. Я должна работать надо всем, чего я хочу. И да, я хочу многого, и поэтому никогда не могу полагаться на то, что все произойдет само собой.

Возвращаясь мысленно к тем давним временам и всем тем ужасным вещам, которые она сделала Элизабет, Джессика почувствовала неловкость. Почему самое неприятные ситуации в ее отношениях с Элизабет непременно связаны с Тоддом? Джессика знала - Элизабет думала, что у них с Тоддом было свидание в тот вечер, и она позволила ей так думать.

Как она могла быть такой жестокой? Ну, выбор был прост - она или Элизабет. И, как не печально это звучит, со стороны Джессики казалось, что никакого выбора и нет.

По правде говоря, она тайком убежала на свидание с Риком Эндовером, который был настоящим куском дерьма, с которым родители точно никуда бы ее не отпустили, и поэтому ей пришлось притвориться, что это был Тодд. Ее всегда привлекала опасность. А Рик был опасен.

С ее стороны было подло и потом не рассказать Элизабет правду о том, что на самом деле она была не с Тоддом, но она чувствовала себя уже достаточно пострадавшей из-за той ошибки с Риком, который оказался по-настоящему опасным. Он не хотел отпускать ее домой. Это действительно было страшно, ужасная ночь с дракой в баре, и полицией, и Кэролайн Пирс, застукавшей, как ее заталкивали в патрульную машину, о чем она мгновенно всем растрепала. Это было не самое страшное, но так или иначе могло вызвать проблемы и поставить под угрозу ее пребывание капитаном команды поддержки. Как бы то ни было, в качестве компенсации она не стала поднимать шум, когда Элизабет начала встречаться с Тоддом, хотя Джессика и пошла с ним на вечеринку Пи Эпсилон. А еще отношения с Тоддом сделали Элизабет очень счастливой. Джессика не могла даже вспомнить, видела ли она когда-нибудь сестру такой взволнованной из-за парня. Ей казалось, что раз она сделала Элизабет такой счастливой, за это можно простить себе все.

Однако, в целом, Джессика не предвидела счастливого развития событий, и даже, как ни странно, этим гордилась.

Будто всё могло стать хорошо.

С Элизабет уже никогда ничего не будет так, как раньше.

Тодд прервал ее истерику.
- Да, ладно, Джесс, я не говорю, что то, что мы сделали, не было ужасно. Это было страшным предательством, с которым нам придется жить, и ничто этого не изменит. Так что же нам теперь делать? Расстаться?

Они возвращались к этому снова, и снова, и снова: как наказать себя за то, что они сделали. И самое худшее наказание, которое они могли придумать - это расстаться. На этом разговор обычно заканчивался.

- Я не хочу тебя потерять, - сказала Джессика.

- Не потеряешь, - ответил он.

Но Джессику это не успокаивало.

* * *

В конечном итоге Тодд уговорил ее пойти на вечеринку Лилы; если будут и дальше ото всех прятаться, сказал он, с тем же успехом можно и уехать отсюда. Отъезд из Ласковой Долины Джессикой не рассматривался, и она согласилась.

Но с большим волнением.

Она молча сидела в машине все десять минут, которые заняла дорога к дому Лилы. На самом деле это был дом Лилы и Кена, но они расстались и собирались разводиться. Правда, это не мешало ему проводить там большую часть своего времени. Даже Кэролайн затруднялась это объяснить, но Джессика говорила, что Кен просто любит Лилу, несмотря ни на что. Бывает и такое.

- Эй, Джесс, - Тодд потянулся и взял ее за руку. - Я здесь. Я всегда буду рядом.

Джессика сжала его руку, улыбнулась, но ничего не ответила.

Пока они шли к дому, она чудесным образом вновь стала восхитительной Джессикой.

Лила Фаулер нисколько не изменилась со времен старшей школы. Все те же волнистые светло-каштановые волосы - только теперь они были гладко выпрямлены и перемежались светлыми прядями - карие глаза, великолепная миниатюрная фигура, и ровно столько же, как и раньше, богатства и снобизма. Лила по-настоящему так и не изменилась и не повзрослела, и теперь все, что у нее осталось - ее старая форма болельщицы из школьной группы поддержки. Она ничего не делала в своей жизни, пока однажды не вылетела из колледжа на третьем курсе. Несколько месяцев она добивалась работы модели, но поскольку агентства не пожелали тотчас же принять ее, она бросила это и вернулась к тому, к чему у нее был природный талант, а именно к шоппингу и флирту. Все как в старые добрые времена, и Элизабет говорила, что это заставляет ее чувствовать себя популярной, прямо как в старшей школе.

Лила, чье прекрасное тело смотрелось восхитительно в шортах настолько короткой длины, насколько это вообще возможно, и оранжево-розового цвета обтягивающем шелковом топе, достаточно свободном для того, чтобы легко скользить по ее слегка увеличенной, без бюстгальтера груди, открыла дверь, взвизгнув от восторга и удивления. Главным образом удивления - оттого, что они вообще здесь. Джессика без ведома Тодда звонила днем и заранее извинилась за то, что они не смогут придти.

- Они пришли! - прокричала она, обернувшись назад, как будто бы они были почетными гостями и все только их и ждали.
Хотя, конечно, так и было. Так было всегда, стоило им хоть куда-то пойти в Ласковой Долине. Вот пришли уродцы - так Джессика любила описывать себя с Тоддом.

Втянув Джессику и следующего за ней Тодда внутрь, Лила протащила их через роскошный двухуровневый вестибюль в гостинную, великолепно декорированную забитую антиквариатом комнату, полностью отделанную в однотонный беж с периодическим вкраплением черного лака.

А вот и они - по всей комнате сидели или стояли самые успешные люди Лаксовой Долины. Роль хозяина взял на себя Кен Мэтьюз, без пяти минут бывший муж Лилы. Все еще звезда НФЛ, привлекательный, как и полагается футбольному защитнику, он был действительно рад их видеть, и вовсе не из-за всяких сплетен, а просто потому, что он по-настоящему любил своих старых друзей, которых, как и всех прочих в Ласковой Долине, в последнее время видел не часто.

Кэролайн Пирс, самый успешный в Ласковой Долине агент по недвижимости, оправившаяся после рака, но все еще остававшаяся первой по части сплетен, бросила на Джессику взгляд голодного волка, напавшего на след новорожденного котенка. Слюну она не пустила, но дважды облизнула губы, прежде чем наброситься на Джессику с горячими объятиями. Это была Пэрис Хилтон Ласковой Долины.

- Джесс! Я скучала по тебе. Я звонила, но тебя никогда не бывает дома.

Джессике потребовалось большое искусство, чтобы ослабить ее хватку.
- Мне тоже тебя не хватало.
Вырвавшись, она отошла поздороваться с остальными, начав с тех, общение с которыми должно было доставить меньше проблем: Джеффри Фрэнча, который переехал со своей семьей в Ласковую Долину с Восточного побережья в середине их старшей школы, и теперь имел преуспевающую зубоврачебную практику; его жены, чье имя Джессика никак не могла запомнить; и Эй Джея Моргана - ее соперника за звание самой горячей сплетни сезона.

Инид Роллинз была знакома с Эй Джеем Морганом со времен старшей школы, правда, тогда он встречался с Джессикой. Она была тайно в него влюблена, но, конечно, против Джессики у нее не было ни единого шанса.

Эй Джей изменился со школьных времен - к сожалению, не в лучшую сторону - но, к счастью, теперь он, казалось, был настолько же поглащен Инид, как и она им. Если бы они все-таки начали встречаться, когда учились в школе, она бы, наверное, давно его бросила, а если бы она познакомилась с ним сейчас, то не взглянула бы дважды, но зрелость основательно укрепила те безответные чувства школьных лет, которые должны были уже сойти на нет. К несчастью, Эй Джей не вполне подходил к образу Инид серьезного врача, который сложно сочетать с отношениями с завязавшим алкоголиком, поэтому она держала все в секрете. Хотя, благодаря Кэролайн, это не вполне ей удалось. Фактически, Инид с Эй Джеем месяцы не давали сплетникам скучать, хотя все ради Инид и делали вид, что ничего не знают об их романе.

Джессике Инид больше не была соперницей, с тех пор, как их дружба с Элизабет давным-давно закончилась, когда "Всемирная тряпка" превратилась в Доктора Надменность.

Джессике казалось, что она всегда знала, кем была Инид на самом деле. За внешней застенчивостью, скромностью, спрятавшись под личиной лучшей подруги, это была претенциозная, эгоистичная дрянь, которая только и хотела, что украсть у нее Элизабет. Что ж, теперь им не из-за чего соперничать. Они обе ее потеряли.

- Привет, как дела? - Джессика решила взять на себя инициативу, поскольку они обе в равной степени пострадали от сплетен, и здесь она чувствовала себя в безопасности. Инид вряд ли станет задавать ей какие-то личные вопросы.

Джессика огляделась вокруг в поисках Брюса Пэтмена, но, к счастью, его здесь не было. Она боялась с ним встретиться, и не только потому, что он знал слишком много. Просто он все еще был лучшим другом Элизабет.

Она была удивлена и на самом деле рада видеть здесь Робин Уилсон. Робин выглядела потрясающе, вернув себе назад крошечную частичку того потерянного в годы старшей школы веса, что просто невероятно, учитывая, что теперь она была успешным поставщиком провизии и ресторанным критиком, ежедневно по горло заваленным всяческими деликатесами. Она пришла со своим новым мужем, Дэном Кэйном, адвокатом из офиса брата Джессики Стивена. Эту свадьбу Джессика и Тодд, вооружившись тщательно продуманными извинениями, ухитрились пропустить.

- Поздравляю, - сказала Джессика. - Ты выглядишь невероятно.

- Спасибо, - ответила Робин. - Я и чувствую себя невероятно. Как ты?... - она остановилась на полуслове. - Ты тоже потрясающе выглядишь.

- Что-нибудь выпьете? Беллини? - предложил Кен.

Джессика согласилась, а Тодд попросил пива.

Компания вполне уютно обосновалась, болтая между собой, одновременно выпивая и закусывая гуакомоле*(мексиканское блюдо) с сосисками. Когда же разговор вырулил на скучную тему планировки покет-парков*(крошечные парки в центре города, распространенные в США), Джессика позволила себе расслабиться.

Она потягивала свой Беллини и думала о том, что не всё так плохо, как она опасалась. Даже весьма мило вот так сидеть в окружении старых друзей. Кэролайн, разумеется, не в счёт.

- Итак, - внезапно влезла в разговор последняя, - может, наконец-то поговорим о чём-нибудь поинтересней?

Джессика смерила взглядом особу, которую знала со времён песочницы и на дух не переносила. В детстве Пирс отличалась полнотой, к тому же превосходила в росте большинство ровесников. Телосложение её было квадратным. Даже повзрослев, заимев грудь и значительно сбросив вес, она не обзавелась настоящей талией. Никаких изгибов, одна сплошная прямизна. Голодная до сплетен, Кэролайн неустанно поводила носом, в надежде учуять любого рода пищу для скандалов. И обычно получала желаемое. Не удивительно, что люди слегка побаивались эту женщину, которая, к слову сказать, забывала про порядочность, когда выдавалась возможность проникнуть в недра чужой личной жизни.

- Ой, могу рассказать столько всего интересного, - проворковала Джессика.

Невероятно, но Тодд, находившийся в другом конце комнаты, услышав свою ненаглядную, уловив интонацию её голоса, мгновенно взвился и преодолел пятнадцатифутовую комнату в три прыжка.

Между тем, лицо Кэролайн воссияло от радости, будто неоновая лампочка. Неужели и правда приготовилась услышать признание из уст "главной злодейки"? Ну и ну!

За все эти годы в Ласковой Долине произошло немало скандалов, но история Джессики и Тодда била все рекорды популярности. И Кэролайн должна была заполучить ее. Разумеется, любой другой слушатель сильно бы все преуменьшил. Если бы только она могла загнать Джессику в угол. Так что, только почуяв возможность раздобыть секретную информацию, Кэролайн мгновенно превратилась в слух и нетерпеливо завертела головой.

- Джес! - Тодд позвал ее и замахал рукой. - Я должен кое-что тебе показать.

Джессика даже не взглянула на него. Она смотрела на напряженное лицо Кэролайн. Она сделала шаг вперед и оказалась совсем близко к ней. Достаточно близко, чтобы укусить ее за нос.

- Да, много всякого расскажу, - Джессика посмотрела вокруг. - Каждому...

Она медленно повернулась к Кэролайн. - ... но особенно тебе.

Тодд спросил себя, неужели Кэролайн не видит нависшей над ней опасности. Но девушка, казалось, ничего не замечала.

- Я знаю тебе уже двадцать лет, - мягко сказала Джессика, хотя тон ее противоречил словам. - И, как и большинству жителей Ласковой Долины, мне ты не нравишься. Ты злая, и у тебя на уме одни гадости. Большинство людей не говорят тебе этого, потому что боятся твоего ядовитого языка, но я тебя больше не боюсь.

Кэролайн замерла, как будто пригвожденная к полу. Ей редко кто-то противоречил, и она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться.

Затем Джессика повернулась к Лиле. - Зачем ты пригласила меня, если знала, что эта свинья тоже будет здесь? Для развлечения? Ну спасибо тебе, лучшая подруга. Идем, Тодд.

Тодд,ожидавший намного худшего, взял Джессику под руку и они покинули гостинную, а затем и дом Лилы. Никто не пошел за ними.

- Ну как? - спросила Джессика уже в машине.

- Ты молодец.

- Как ты думаешь, после этого кто-нибудь из них придет на нашу свадьбу?

- Все.

- И Кэролайн тоже?

- Ты шутишь?

- Точно.

Джессика взглянула на Тодда, ее злость испарилась. - Пройдет ли когда-нибудь эта боль?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24841/83316

Переводчики: vizeris, kleone, Frida123, Liah

Selena875