Готовый перевод Sweet Valley Confidential. Ten years later... / Секреты Ласковой Долины. Десять лет спустя...: 4. Sweet Valley

Той ночью Джессика никак не могла уснуть. В эти последние месяцы у нее было много таких мучительных ночей, когда мысли об Элизабет заполняли каждый уголок сознания.

Стоило ли оно того?

Ответ приходил сам собой. При одном взгляде на лицо спящего Тодда подкатывала волна неконтролируемой нежности. Его спящее лицо выглядело таким безмятежным, спокойным - редкое зрелище за последние несколько месяцев.

Оно было таким ласковым, совсем как тот взгляд, той самой ночью пять лет назад, когда она впервые взглянула на него другими глазами.

Она тогда позволила себе небольшую вольность. Да, они были знакомы с детского сада, но она никогда не видела его настоящего до той ночи. До той ночи на вечеринке Джима Региса, той ужасной ночи на последнем году их учебы в Университете Ласковой Долины, когда Элизабет заболела и Джессика, как самый преданный друг, оказала ей невероятное одолжение.

С тех пор Джессика тысячи раз проигрывала в голове события того вечера и всегда приходила к одному и тому же выводу. Правда была слишком важна, чтобы врать. Даже чувство настолько драгоценное, как их любовь с Тоддом, просто обречено на такое мерзкое зарождение - это было необратимой истиной, и не важно, насколько долгим и крепким оно станет, нет никакой возможности избавиться от ТАКОГО начала.

Она помнила каждую минуту той ночи, начиная с того момента, когда она стояла перед домом миссис Шрикер, который они снимали в студенчестве, в ожидании Тодда. Она почти полностью была одета в вещи позаимствованные у Элизабет. Все принадлежало Элизабет, в том числе и Тодд.

Сначала, когда он подъехал на своем черном кабриолете Ауди, я почувствовала себя немного странно. А когда я открыла дверь и села, это чувство усилилось и стало прямо-таки сверхъестественным. Я ездила в его автомобиле сотни раз, но всегда на заднем сидении. Переднее сидение - место Элизабет, но теперь здесь я.

- Привет, - произношу я, захлопывая дверь.

- Привет.

Напряжение, которое мы испытываем даже начиная обычный ничего не значащий треп, лишний раз доказывает, как это тяжело для нас обоих, и после двух попыток разговор угасает, как снежинка в сугробе молчания. Дискомфорт настолько мучителен, что я предпринимаю еще одну попытку. На этот раз я делаю ставку на самую безопасную тему - погоду. Кроме того, что в Южной Калифонии иногда случаются штормы, землетрясения или оползни, которых, кстати говоря, сейчас не ожидается, здесь нет никакого разнообразия в погоде. Она всегда солнечная. Просто иногда солнца бывает еще больше.

Опять молчание. Вечер, который мог показаться забавной идеей, начал оборачиваться не так легко, как это звучало. Или, может, только я так думаю. Тодд, вероятно, даже не замечает.

Когда мы приходим в дом братства, вечеринка уже идет полным ходом. Я извиняюсь и иду в спальню, чтобы оставить куртку. И встречаю там Лиану Кейн, хозяйку, девушку Джима Региса.

- Привет, - говорит она. - Джим очень беспокоился, что вы оба можете не прийти. Тодд с тобой, да?

- Конечно. Пойдем, я познакомлю вас.

Мы с Лианой выходим в гостиную, а там Джим, который оказывается не таким уж и толстым, хоть и возможно чуть низковатым, копается в холодильнике, в поисках пива для Тодда.

- Тодд, - говорю я, - это Лиана.

- Очень рада познакомиться с тобой, - говорит Лиана. - Я наблюдала за твоей игрой в каждом матче этого сезона. Ты невероятен.

Разумеется, Тодд польщен, тем более что Лиана, шести футов ростом, не просто фанатка - она тоже игрок, и ей не терпится услышать все о последней легендарной игре.

Тем временем я разговариваю с Джимом. Естествено, я надеюсь, Тодд уже объяснил ему, что Элизабет заболела. Мне и в голову не пришло, что Джим может и не заметить разницы. Хоть я знаю, что люди нас чаще путают, чем различают, до сих пор не могу понять, как это возможно - не увидеть, как сильно мы с Элизабет друг от друга отличаемся.

По большей части Джим разглагольствует о том, как его подружка помешана на баскетболе; она была капитаном девчачьей команды в старшей школе, училась там после нас.

Джим извиняется, отходит поздороваться со вновь прибывшими гостями, и поскольку Тодд все еще глубоко погружен в беседу с Лианой, я брожу вокруг, высматривая парней посимпатичней.

Несколько минут спустя прихожу к выводу, что - даже при том, что короткий и не слишком внимательный осмотр не гарантирует точного вердикта - Тодд, похоже, здесь самый привлекательный парень. Прекращаю поиски и направляюсь к кулеру налить пива. Бармен, он же поручитель братства, - слишком молодой парень, но невероятно сексуальный, так что остаюсь потрепаться с ним.

В конце концов Тодд отрывается от Лианы и находит меня. Мы стоим рядом, когда Джим возвращается и представляет нас нескольким членам своего братства.

Вот так это и случилось впервые.

- Эй, парни, - говорит Джим. - Видали игру в эту субботу? Это наш главный забивала, Тодд Уилкинс.

Множество рукопожатий, все счастливы поговорить о славной игре. Затем Джим роняет будто невзначай: - А это Элизабет Уэйкфилд.

Прежде чем успеваю возразить, получаю небрежное грубоватое приветствие, и беседа возвращается к славным спортивным подвигам Тодда. Не ручаюсь, что он даже заметил ошибку. Момент безвозвратно упущен, и я чувствую, что уже неважно, да и неловко будет влезать со своими исправлениями. Тем более, что всех по большому счету очень мало волнует, кто же я есть. Так что я просто предоставляю событиям идти своей чередой.

Девушка, стоящая рядом, интересуется, где я живу. Получив ответ, представляет меня своему парню: - Хэнк, познакомься с Элизабет.

Но теперь Тодд оборачивается ко мне и слышит ошибку. Он улыбается.

- Я так не думаю.

Но его реплика, кажется, никем не услышана.

Кроме меня. Я тоже улыбаюсь.

- Элизабет?, - переспрашивает Хэнк. - Ты ведь тоже из Университета Ласковой Долины?

- Да, но я не...

- Да, я тебя там видел.

- И не один раз, держу пари, - Тодд подмигивает мне, и я улыбаюсь в ответ.

- Да, - отвечает Хэнк. - Я все время ее где-нибудь вижу. Думаю, что мы даже встречались раньше. В газете.

- Точно, - теперь я тоже включаюсь в игру.

С этого момента ситуация улучшается. Я становлюсь Элизабет и начинаю получать от этого удовольствие. И Тодд, определенно, тоже. Мы начинаем получать просто вопиющие удовольствие от этой игры. Держась за руки и изображая нежность мы становимся идеальной парой.

Мы танцуем всю ночь на пролет, раскидываемся шутками и заводим много новых друзей. Мы отлично проводим время. Оба. И в процессе мы выпиваем слишком много пива. По крайней мере, я, но не слишком беспокоюсь по этому поводу, потому что не мне садиться за руль.

Впервые до меня доходит, почему Элизабет так помешалась на своем парне. Тодд во сто раз сексуальнее, чем я могла вообразить, и теперь, когда напряжение улетучилось, он стал самым остроумным и приветливым. Куда раньше смотрели мои глаза? Ах, как же приятно быть такой парой. Даже если это всего лишь притворство.

Как только отношения с парнем угрожают перерасти в нечто серьезное, я превращаюсь в движущуюся мишень .Еще ни одному бойфренду не удавалось удержать на себе моего внимания дольше, чем полсеместра; и не потому, что им этого не хотелось. Временами мне самой кажется ненормальным то, что мой интерес так быстро гаснет. Что кажется сексуальным и возбуждающим при первой встрече, становится будничным, докучает и жутко раздражает под конец. Хочется удирать. Интересно, со мной будет так всегда? А как же свадьба? Не имею в виду тот дурдом с Майком МакАллери. Сама себе до сих пор не могу объяснить. Аннулирование положило всему конец, как я и надеялась.

Я не заводила настоящих отношений с тех пор, как слила своего последнего парня в начале выпускного года. Сейчас, включившись в эту игру с псевдо-парой, я вновь ощутила их вкус.

Хотя это и загоняет в некоторые рамки, но в том, чтобы быть частью пары есть свои преимущества. Как хорошо, должно быть, иметь в своем распоряжении такого великолепного парня, который явно сходит по тебе с ума. Элизабет намного счастливее, чем может себе представить. Жаль, что её предмет именно Тодд.

Нам так весело, что мы практически насильно заставляем себя уйти с вечеринки. Уже поздно, и Элизабет будет ждать.

Как только мы садимся в машину, реальность, как удар, прорывается сквозь туман пива и перечеркивает всю непринужденность нашего веселья. Атмосфера в автомобиле холодеет, кажется, что передние сидения удаляются друг от друга на два квартала, и нас разделяет пропасть.

И молчание.

Затем Тодд прерывает его: - Это было весело. Невероятно, но никто даже не засомневался в том, что мы пара.

- Мне порой кажется, что я просто двойник, а не настоящий человек. Иногда я это ненавижу, но сегодня было забавно.

- Да, было.

- Мне понравилось, когда тот парень сказал, что я кого-то ему сильно напоминаю, а ты назвал... кого ты назвал?

- Джессику Симпсон.

- Да, - произнес он. - Джессика - звучит как надо.

Так как мы оба увлечены предметом разговора, это упрощает общение. В один момент, не прекращая смеяться, во время остановки на светофоре я тычу Тодда пальцем в грудь и говорю: - Мистер Баскетбол!

Тодд берет мою руку и на секунду задерживает у своей груди. На слишком долгую секунду. Мир вокруг замирает. Его рука все ещё держит мою, она притягивает меня ближе. Мое лицо в дюйме от его, наши взгляды сливаются. Оба едва дышим.

Именно тогда мой рассудок будто помутился. Легко предположить, что всему виной выпитое пиво, но это не так. Настоящая страсть, возбуждение - вот причина. Что касается меня - последующие несколько мгновений плохо отражаются в моем сознании. Существует только тело.

Чувствую, что Тодд отвечает. Оба теряем контроль; наши губы неистово сливаются, силясь вдохнуть друг друга. Каждое мгновение чувствую тяжесть его тела, сокрушающего меня. Жажду большего, мечтаю познать его еще ближе. Хочу, чтобы он овладел мной, одновременно став частью меня.

Впервые в жизни меня никто и ничто не беспокоит. Я даже об Элизабет не волнуюсь. Все, о чем я сейчас могу думать - лишь бы он никогда меня не отпускал.

- Поехали ко мне, - говорит он между вдохами.

- Уинстон, - шепчу я.

- В Сан-Диего.

- Верно.

Мы отрываемся друг от друга. Ни один из нас не смотрит на другого те десять минут, что занимает дорога к жилищу Тодда, находящемуся в деловой части Ласковой Долины. Мы выбираемся из машины и оказываемся прямо перед дверью дома, где снимали комнату Тодд и Уинстон.

Останавливаемся, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Тодд прижимает меня к себе и мы целуемся. Никто в жизни не дарил мне таких долгих, глубоких поцелуев. Нам не оторваться друг от друга. Слившись в объятиях, мы преодолеваем остаток лестничного пролета. Почти бегом Тодд затаскивает меня в свою комнату.

Он отпирает дверь, толкает ее плечом, чтобы открыть, и захлопывает ногой, не отпуская меня ни на миг. Мы падаем на кровать, срываем с себя одежду и сбрасываем ее через голову, освобождаемся от обуви и не останавливаемся, пока не предстаем друг перед другом обнаженными.

Мы занимаемся любовью со сверхъестественной страстью, которая настолько сильна, что никто из нас не услышал бы, если бы в дверь постучали. Или звука открывающейся на несколько сантиметров двери, но краем глаза я ловлю лучик света пробивающийся в комнату. Потом он исчезает.

Роман продолжается в течении месяца. Тодд стремится к этому так же сильно, как я. Неистовые, необузданные тридцать дней мы буквально парим над землей.

Встречаемся в середине дня. Местом для свиданий служит обшарпанный автобус, оборудованный под кафе. Район малонаселенный, на промышленной окраине Ласковой Долины. Безопасное время в безопасном месте. Здесь почти невозможно быть любовниками. Беспощадное солнце прорывается сквозь немытые окна, подсвечивая все пятна и дыры на красных пластиковых сиденьях. Закусочная "У Ширли" не в силах состязаться с МакДоналдсом, находящемся на расстоянии полумили, поэтому посетителей здесь не густо. Мало шансов, что кто-то из них может узнать Тодда или меня.

Каждый день даю себе клятву, что это последнее свидание. Все утро полностью себя контролирую. Решение принято, оно непреклонно. Это больше не повторится никогда.

Но желание растет, и к полудню жертва кажется слишком большой. Все и всё уходит на второй план, и я задыхаюсь, сердце колотится, и кажется, я перестану дышать, если не смогу видеть его, дотрагиваться до него, чувствовать его рядом с собой.

Джессика не замечала звуков, которые она издавала в тех мучительных воспоминаниях, но они были достаточно громкими, чтобы разбудить Тодда. Видя ее боль и точно зная, в чем причина, он потянулся и вытащил ее из темных мыслей в свои объятия.

- Я снова была там. В том месяце, уничтожившем мою сестру.

- Джесс, что я могу сделать, чтобы помочь тебе?

- Ничего. Никто не может. Я заслуживаю того, чтобы потерять тебя, - она рыдала.

- Ты никогда не потеряешь меня, сказал Тодд. - Я не позволю этому случиться..

Но и ему это причиняло боль. Начиная с того первого месяца сотни чувств раздирали его на части; стыд, страдания, страсть переполняли его, но другую, самую тяжкую муку он помнил слишком хорошо - каждый день думать, что потерял ее.

Я всегда прихожу первым, жду в кафе, и каждый раз кажется, что Джессика больше не придет. Но она потом она все-таки появляется, и я с облегчением и волнением наблюдаю, как ее белый Форд заезжает на стоянку, поднимая облако пыли. Я могу видеть ее в машине, как она нагибается, чтобы в последний раз взглянуть в зеркало заднего вида, быстрыми движениями поправляет волосы, а затем открывает дверь.

Потом наступает лучшая часть: момент перед тем, как она выскальзывает наружу. Сперва пронзают воздух её ступни в изящно свисающих шлепанцах, затем длинные обнаженные ноги. Обнаженные - потому что юбка, и без того короткая, задралась невозможно высоко. Последними являются стройная фигурка и прекрасное лицо. Стараюсь запечатлеть в памяти весь ритуал, каждый этап которого отдается ударом глубоко в моей груди.

Теряю ее из виду, когда она обходит дверь, и снова вижу, появившуюся внутри. От первого взгляда уже без разделяющего нас грязного стекла горячая волна проходит от сердца к моей голове.

Никогда она не выглядит для меня как Элизабет.

Не важно, что близки мы были только в ту первую ночь. Каждую нашу последующую встречу можно сравнить с занятием любовью, настолько сильно наше взаимное притяжение.

- Я тебя люблю, Тодд, - Джессика сильно прижалась к нему, буквально зарываясь в его тело. Однажды она его уже потеряла, и это было невыносимо, хоть и произошло по ее собственной воле. Но тогда, пойманная в путы того ужасного месяца, наполненного страданием и мучительным чувством вины, другого варианта она не увидела. Даже в тот день, когда, въезжая на парковку перед вагоном-кафе, она увидела там машину Эй-Джея Моргана. Мгновенно перехватило дыхание. Несмотря на то, что она уже практически заехала, Джессика выкрутила руль и рванула прочь со стоянки.

Но вместо того, чтобы уехать, убраться отсюда и воспользоваться возможностью уйти от всего этого кошмара, она объезжает вокруг квартала. Дважды. На третий раз машина Эй-Джея исчезает.

Каждый день я уговариваю себя сделать это, положить этому конец, и, наконец, я просто закрываю глаза и делаю . Вот когда все страсти оказывается порочным. Но это единственный способ для меня вырваться и искоренить часть моей вины.

Я говорю ему, что на самом деле это была ужасная ошибка, и что я не люблю его, никогда не любила его. Более того, теперь я его презираю. Но это не правда.

Он говорит мне то же самое, и я ему верю.

Не прошло и трех дней после той последней встречи, как у нас начинается паника. Мы с Элизабет в книжном магазине. Набрав несколько учебников для ее курса психологии, сталкиваемся с Тоддом и Уинстоном. Как обычно, Уинстон - сама глупость, прыгая на лестнице, сбрасывает издания с эротическими названиями с полок, и предлагает почитать мне их.

"Похоже, я буду нуждаться в этом в четверг вечером ..." Он говорит Тодду поддельным конфиденциальным тоном: «... в одиночку".

"Не пойдет, чувак. У меня в пятницу просто вешалка," отмахивается Тодд.

Винстон сползает со стремянки и протягивает книги Элизабет, которая принимается расставлять их обратно на полку.

"Да брось. Разве я не был паинькой пару недель назад?" на лице Винстона появляется кривая улыбочка. "Вспомни ка Сан-Диего!"

Элизабет стоит к Винстону спиной и слишком занята раскладыванием книг, что бы прислушиваться, однако мое внимание упоминание Сан-Диего привлекает .

"Вы, кстати, не в курсе, что я вернулся в субботу вечером." Поглядывая на Элизабет он продолжает, " Я стучал, но вы, по ходу, были очень заняты."

В эту секунду я быстро протягиваю книгу Элизабет, что бы отвлечь внимание. Сестра автоматически берет том и отворачивается, что бы найти ему нужное место на полке.

"Мне тогда пришлось раздолбать панель Брюса, и , чувак, он не был в восторге. Теперь ты ему должен. Мне тоже."

"Ты вообще про что ...." в следующий момент до Тодда доходит о чем идет речь и лицо его каменеет.

Я смотрю на Тодда и осознаю, что на моем собственном лице отражается такой же шок. Винстон, который моментально смутился, видит состояние Тодда, затем мое и, как ни странно, тут же понимает правду. Все это время Элизабет очень занята, она пытается втиснуть толстенное издание Хэвлока Эллиса обратно на полку.

Только непонятная тишина заставляет ее обернуться.

"Эй? Что такое то? Что то случилось?"

Странно, но именно Уинстон, бесчувственный клоун, спасает нас. Он принимается рассказывать нелепую байку о том, как перепутал собственную подружку с ее собакой. История звучит чудовищно неправдоподобно, но одновременно так смешно, что Элизабет едва не валится со стремянки от хохота. Даже мы с Тоддом не можем сдержать улыбку, несмотря на весь ужас ситуации. Помощь подоспела своевременно, однако слишком поздно, чтобы спасти их дружбу.

Когда кто-то знает ужасную тайну о тебе, и ты не можешь усыпить совесть, ты вычеркиваешь их из своей жизни. Это именно то, что Тодд делает в тот самый день. С нелепой отмазкой о том, что он вроде как нуждается в собственном пространстве, Тодд съезжает и находит квартиру в другой части города.

Проходит время, и всего несколько человек замечают, что отношения между лучшими друзьями разорвались. Конечно, я - один из них. Элизабет интересуется, и я слышу, как она несколько раз спрашивает Тодда, где Уинстон, но у него всегда есть какое-нибудь разумное оправдание. Она даже упоминает об при мне пару раз, но я говорю, что ничего не знаю.

Со временем отсутствие Уинстона начинает восприниматься так же естественно, как его постоянное присутствие ранее, а для нас - бывших любовников и предателей - выпускной год, похоже самый длинный год в жизни, медленно подползает к завершению.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24841/93378

Переводчики: Selena875, Nagushka, Dasha_smile, kleone

dasha_smile1