Готовый перевод Sweet Valley Confidential. Ten years later... / Секреты Ласковой Долины. Десять лет спустя...: 6. Sweet Valley

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов, так как модераторы установили для него статус «перевод редактируется»

Мама позвонила Джессике в тот же день, что и Элизабет. И когда она сказала об этом Тодду, первое что он спросил "Элизабет будет"

- Шутишь? Тут без вариантов. Мы же там будем.

Ты спросила?

"Она бы сказала, если бы Элизабет приезжала". Но, ты знаешь, я хотела бя чтобы она сказала это, как бы страшно мне не было

"Уже восемь месяцев прошло, может быть пришло время"

"Что ты думаешь на счет свадьбы, ты думаешь она прийдет"

"Нет, я не думаю, что она будет. Одно дело прийти на семейный праздник, как день рождения любимой бабушки, но прийти на нашу свадьбу? Я думаю, это было бы слишком трудно ".

Джессика покачала головой, она знала, что Тодд был прав, но все же она чувствовала себя несчастной и разочарованным.

Что будет с нами?

"Я не знаю. Может быть, в один прекрасный день она простит нас. Это было бы похоже на Элизабет.

"Ты все еще переживаешь за нее?"

Это был вопрос, который Джессика задавала много раз в последние месяцы, но не в этом смысле. Потребовалось некоторое время, чтобы она смогла понять, что та другая сторона любви Тодда к Элизабет была закончена.

Тодд думал не долго.
- Элизабет - человек, которого нельзя перестать любить.
Хорошо, что он смог сказать это. Эти слова показывали, как далеко зашли его отношения с Джессикой.

"Я знаю. И тоже не могу."

Неважно, сколько раз Джессика пыталась дать оценку тому, что она сделала, она никогда не преуспевала в этом. Но она продолжала пробовать. Она признала, что ничто и никогда не извинит предательства, но если только она могла бы найти какие-то слова и объяснить Элизабет, чтобы та смогла понять их любовь — не одобрить и, возможно, не простить — но понять. Она согласилась бы на это.

Если бы только она могла вернуть себе хотя бы частичку сестры. Она никогда не оказывалась один на один с чем-то столь большим и серьезным без поддержки и доброго совета Элизабет.

Восемь месяцев назад во Франции, когда она отчаянно хотела оставить Регана, единственной, кому она звонила, была Элизабет. Только разговор с ней заставил ее решиться уехать от мужа. Тот разговор с ее мудрой сестрой помог её преодолеть нерешительность, и с одобрения Элизабет её жизнь началась заново. Она помнила силу, которую разговор дал ей.

- Хорошо, значит, решено, но ничего не предпринимай, пока я не добираюсь до тебя, - сказала Элизабет. - Я могу быть в Ницце завтра утром.

- Нет, - ответила я ей. - Я смогу справиться с этим, правда, пока я знаю, что ты будешь со мной, когда я вернусь в Ласковую Долину.

- Я жду тебя. И если через два дня ты не приедешь, я приеду за тобой.

- Я приеду. Обещаю. Я так люблю тебя, Лиззи.

"Я тоже люблю тебя Джесс

Я отключаю свой сотовый, или, как настаивают французы, мобильный, и чувствую себя в сто раз лучше. Даже всего лишь разговор с Элизабет так на меня влияет. Она заставляет меня чувствовать себя в безопасности и любимой, именно то, что мне так нужно.

Хотя почему кто-то, чья великолепная сине-белая 149-футовая яхта стоит, ослепительно блестя на солнце, у Лазурного берега, где постоянно к его услугам экипаж из десяти человек и заботливый муж, не чувствует себя в безопасности и любимой, это вопрос как раз в моём стиле. Но так уж оно и есть.

Когда я чего-то не хочу, то значит, не хочу, и точка. Как и весь этот брак. И я не желаю сидеть и разводить бесконечные скучные дискуссии о том, как мы можем всё начать с начала и тому подобное. Все кончено, и я готова двигаться дальше. Даже этих шести месяцев, оказывается, было слишком много.

Ладно, в этом были и светлые стороны. Например, то, что он просто сказочно красив - тёмные волосы, угольные глаза, великолепное тело - и очень молодо выглядящий для своих сорока двух. Также, с его умом и богатством, он чрезвычайно влиятелен, что, безусловно, кажется мне очень сексуальным. А я просто обожаю вечеринки, частные самолёты, яхты, и всё в этом духе. Ну кто же этого не обожает? Однако все его друзья такие нудные, и я прекрасно знаю, что совершенно им не нравлюсь. Разница в возрасте имеет гораздо большее значение, чем я предполагала.

Нам нравятся совершенно разные вещи. Я имею в виду, я люблю еду, но я не хочу сидеть без дела и говорить об этом, особенно в то время, как мы едим. Я хочу поесть, а затем выйти и получать удовольствия; мне нравится танцевать, тусоваться, дурачиться. Даже писать сообщения в Twitter было бы более захватывающим, если бы только у меня было что-то интересное, о чем стоит рассказать.

Я думала, всё будет по-другому, больше похоже на то, когда мы только встречались, а единственные проблемы, встававшие перед нами - это в какой клуб нам пойти и не слетать ли на Карибы на выходных. Я так любила клубы. Мне нравилось облачаться в эти яркие вызывающие прикиды, которые можно носить только там. И я просто обожала танцевать.

Реган же клубы никогда особенно не любил. Мне кажется, он всё время был каким-то ревнивым. Вообще-то, у него не было на ревность реальной причины, потому что для меня всё сводилось лишь к наслаждению от музыки, от всех тех ярких цветов, и к возбуждению от ощущения себя в чём-то сказочном. Это было по-настоящему волнующе, и я это любила. Что здесь плохого? Ничего.

Кроме того, что он заставляет меня чувствовать так...так, будто я и правда поступаю плохо.

Я знаю, он любит меня, но это уже чересчур. Да, в самом начале всё его внимание было мне приятным, но сейчас это уже начинает смахивать на одержимость, что меня очень пугает. Я имею в виду, он везде - куда бы я не повернулась. И я чувствую себя в постоянном напряжении, в том самом напряжении, которое казалось мне таким захватывающим, когда я впервые встретила его. Правда, сейчас, это больше похоже на чувство опасности.

Возможно Элизабет была права. Она настаивала на том, что в Регане есть что-то тёмное, как подсказывало ей шестое чувство, но я не хотела слушать сестру.

Существовала причина, о которой она не подозревала - волшебное чувство свободы от мыслей о Тодде, которое должна была даровать мне свадьба с Реганом Уолманом.Я мечтала о том, как спадет бетонная плита,что давила мне на грудь вот уже целых пять лет. Бегство в Лос-Анджелес после колледжа мало что изменило для меня, кроме того, не так уж это далеко. Затем пошли годы проведенные впустую на бесполезных секретарских должностях у разного сорта ничтожных людей, которые на самом деле не нуждались в ассистентах но были слишком богаты и одновременно слишком ленивы для того, что бы делать работу самим. Ни отъезд, ни работа нисколько не облегчили боль которая продолжала терзать меня.

Затем я встретила Регана.

Он увез меня в далекие дали; только это расстояние в милях не измеришь. Он взял меня с собой в другой мир. Мир зрелый, многогранный, безграничный, в котором Тодду едва ли уделялось место кроме как на случайных семейных торжествах и даже во время этих редких встреч оставалось ощущение, что мы посторонние, не имеющие ничего общего люди.

Дополнительным бонусом являлось то, что я могла бы показать Тодду, как легко я научилась без него обходиться.

Действительно, проведя с Реганом только два месяца, я была буквально сбита с ног его нескончаемым вниманием и дорогими подарками: серьги с огромными бриллиантами, каждый размером больше карата. Если быть точной, то 1,47 карата, ослепительная белизна в оправе из желтого золота. Не в моем вкусе, поэтому впоследствии подумывала их обменять.

Оказывается, "впоследствии" наступило раньше, чем я могла предположить.

Кроме того, он всегда считал, что я ветреная. Я никогда не была другой. Я всегда оставалась Джессикой. Даже когда я была маленькой девочкой, я хотела нравиться мальчикам. И я действительно им нравилась, и была счастлива осознавая это. Это то, что делает меня мной.

Но это не все, что составляет мою жизнь. Я люблю мою сестру и мою семью, и я действительно хочу что-то изменить в своей жизни. Я могла бы занять PRом, меня тянуло к этому еще в колледже. Я знаю, у меня бы все получилось, но я не могу заниматься этим и продолжать путешествовать по миру как сейчас. Реган ведет свой бизнес по электронной почте или по телефону, и ему все равно, где находиться.

Но это не подходит для меня.

Я признаю, первые четыре месяца были прекрасны. Я была его милой женушкой, и все мои поступки были идеальными. Не совсем в моем характере, но мне нравилось. Примерно через пять месяцев я впервые совершила ошибку, или, может, просто Реган это впервые заметил.

Это был один из тех бесконечных благотворительных вечеров. Да, я чуть-чуть пококетничала, безобидный флирт, мое обычное поведение. Но Регану это не понравилось и, кажется, он немного спятил. Он слишком сильно вывернул мне руку, хотя потом клялся, что это случайность. Оказывается у моего идеального мужа был недостаток - он мог быть очень ревнивым, вплоть до физического воздействия. Я уже проходила это с Майком и повторять этот опыт мне не хотелось.

После всех извинений друг перед другом, та маленькая оплошность была прощена и мы отправились в следующий роскошный средиземноморский порт, находящийся здесь, в Каннах. И именно здесь я допустила свою вторую ошибку; на самом деле это произошло сегодня утром. Но в этот раз я была абсолютно не виновата. Почти. Все, что я сделала, это загорала топлесс на палубе моей яхты. Ну, яхты моего мужа. Так что это не моя вина, что капитан был прекрасен и так случилось, что он управлял яхтой и в поле его зрения не было ничего, кроме пустого моря и моего полуобнаженного тела. В течение нескольких часов. Что я должна была сделать? В этом месте грело солнце.

В этот раз Реган тоже не порадовался такому вниманию к своей жене. Он одновременно уволил капитана и наговорил мне несколько слишком угрожающих слов, чем стоило в данной ситуации.

Чуть позже, в нашей каюте, он закатил мне настоящую истерику.

Я не глупая и вижу что все движется к тому, чтобы превратиться в очень нервирующую и непозволительную привычку. Нужно было что-то делать.

Конечно, я немедленно набрала номер своей сестры. И Элизабет, всегда такая твёрдая, словно скала, расставила всё по своим местам, сохраняя своё фирменное спокойствие. Возможно, мне просто необходима передышка, но сейчас я собираюсь домой к Элизабет, в Ласковую Долину, и чем скорее - тем лучше.

К сожалению, здесь Тодд, и я могу себе представить его реакцию. Но мне в первую очередь нужна Элизабет. Я отчаянно в ней нуждаюсь, мне нужна ее любовь, ее тепло, и ее полное понимание. Когда Элизабет обнимает кого-то, он просто чувствует себя в безопасности. И если этот кто-то - я, ее сестра-близнец, то нет никаких вопросов, никаких осуждений, только бездонная любовь к старшей сестре. Всего на четыре минуты старше, но для меня - гораздо старше.

Кроме того, у меня будет целый трансатлантический перелет чтобы попереживать о Тодде. Сейчас моя первейшая забота - сбежать от Регана, попасть на самолет из Ниццы в Нью-Йорк. Я думаю, что если у меня получится вылететь завтра рано утром и прилететь в Нью-Йорк к обеду, я буду на пути в Лос-Анджелес в тот же день. К вечеру я буду в безопасности, с Элизабет, самым дорогим человеком в моей жизни.

Я спускалась к причалу с намерением поставить Ригана в известность, что я уезжаю и по какой причине я это делаю. Да, я моложе его, но я не ребенок и я не хочу стать его собственностью, движимым имуществом, так скажем.

На самом деле, есть много всего, что я могу сказать ему. Как я понимаю, он привык в тому, что я всегда отвечаю ему - ". конечно", да и я тоже к этому привыкла. Признаю, я была немного сбита с толку попав в его мир и стала более сговорчивой, но пришло время, чтобы познакомить его с настоящей Джессикой. Это вопрос уважения к себе. И что еще важнее, вопрос уважения к истине.

Решение принято: я скажу ему прямо сейчас, что я беру билет на самолет в Штаты на первый рейс завтра утром, и все.

Я уверенна, что это решение правильное. Элизабет так и поступила бы.

Выпрямившись во весь рост, я начинаю спускаться к лодке. К несчастью, каблук моментально проваливаются в щели между досками дока, что несколько портит мою элегантную поступь. Однако я просто стаскиваю туфли и продолжаю путь с высоко поднятой головой. Ничто не повлияет на мою решимость, но я так занята мыслями, как бы получше преподнести мою взрывную новость, что не замечаю Регана, идущего мне навстречу до тех пор, пока буквально не врезаюсь в него.

"Никогда не видел женщину столь восхитительную как ты," - произносит мой "без пяти минут брошенный" муж, его руки на моей талии не дают мне покачнуться. Его темные глаза светятся от восхищения. "Я наблюдал, как ты гуляешь по набережной и думал, что ты есть моё самое бесценное сокровище, а я возможно попусту мотаю тебе нервы.

Прежде чем я успела открыть рот, он сказал:
- Я вел себя как болван. Мне так жаль. Пожалуйста, прости меня.

Впервые с тех пор, как мы поженились, я поняла, нет, я абсолютно уверена, что я не люблю Ригана. Честность - это конечно хорошо, но правду переоценивают, не было никакого смысла ставить себя сейчас в невыгодное положение ради своей гордости.

"Ладно, ты прощен" сказала я и оказалась в крепких объятиях в награду за мое снисхождение.

- Отлично! Знаешь что. Почему бы нам не собраться и не отправиться в Канны на ужин - а после заглянем в казино? Что думаешь? Тебе же нравятся казино, верно?

- Ты же знаешь, что нравятся. Но я не хочу выходить так поздно. Я думала поехать в Ниццу завтра утром и пройтись по магазинам. На днях я видела самые прекрасные туфли от Гуччи, поэтому я должна их купить. Они безумно дорогие. Это будет твоим наказанием. - Я надеюсь, что была мила как никогда.

"Я отвезу тебя."

Я должен!

"Нет, это так скучно бродить вокруг, пока я хожу по магазинам. Крое того, это подваляет меня. Ты же не хочешь чтобы я чувстовала себя некомфорно?"

"Никогда. И точно не сегодня."

Я едва коснулась губами его щеки, а потом интимно поцеловала в губы.

"Водитель в твоем распоряжении на завтра,Ma Petite Amie(фр. мой маленький друг)!

И. как влюбленные голубки, рука об руку мы побрели вдоль набережной вместе, возвращаясь к яхте моего мужа

Я проснулась в шесть часов, хотя, на самом деле, я едва поспала этой ночью, планируя свой побег. Я заставляла себя лежать в постели до семи. Через несколько часов этот мирно спящий человек, лежащий рядом со мной станет моим врагом. И я не хотела бы быть поблизости, когда это произойдет.

Я не могу взять ни чемодан, ни даже сумку для покупок, всё что мне остаётся - это набить битком мою дамскую сумочку, до нелепости маленькую, но очаровательную, от Джудит Лейтер, стоимостью 2000 долларов. Похоже, это единственное, что я могу сделать, не открывая шкаф над нами.

Все что мне нужно - паспорт, кошелек и кредитные карточки. Все остальное я могу купить.

К тому времени как я закончила набивать в сумочку косметику, она выглядела похожей на кожаный пляжный мяч. Не думаю, что когда-нибудь удастся вернуть ей прежнюю форму. Но поскольку она уже испорчена в любом случае, я втискиваю в неё ещё и пару туфель на каблуках. Это первый раз, когда я буду путешествовать в кроссовках.

Стараясь не шуметь – полная тишина на яхте невозможна, так как каждое движение сопровождается скрипами и всплесками – проползаю мимо Ригана и на цыпочках выскальзываю из каюты. На палубе команда занята погрузкой запасов и поэтому никто, исключая Жоржа, водителя, меня не замечает.

- Les magasins n’ouvrent pas avant dix heures (фр., Магазины не работают до десяти часов), - говорит мне Жорж. Даже при том, что я не понимаю всех слов, я уже знаю, что магазины не открываются раньше десяти, поэтому я выдаю ему фразу на английском, но, видимо, его английский не отличается от моего французского.

- Nous Allons passer в аэропорт for chercer un пакет of caoutchouc от ma tante (Смесь фр., и англ., Мы будем проводить в аэропорт, чтобы искать каучуковый пакет от моей тети). - Каучук - моё любимое французское слово. Я не знаю точно его смысл, но знаю, что это как-то связано с резиной. Он получает фразу "резина" и "аэропорт", и плевать на плохой перевод.

"Да, мадам"

Это я понимаю. Я последовала за ним в Роллс; он придержал дверь, и я села в машину. Я еле сдерживаю улыбку, худшее позади, и через каких-то восемь часов я собираюсь легко осуществить полет в Нью-Йорк.

Тут справа на меня падает тень, и, посмотрев вверх, я вижу моего мужа.

Он открывает дверь.

“Я должен тебе красивый подарок, и я лично поеду, чтобы видеть, что это достаточно красиво для тебя,” говорит Реган, улыбаясь и усаживаясь.

Я не говорю ни слова. Все, о чем я могу думать - это знает ли он о том, что я задумала?

“Жорж”, говорит он, “Улица Antibes, пожалуйста”.

- Да, месье.

Rue D’Antibes - большая улица магазинов в Каннах. У всех лучших дизайнеров есть магазины там и обычное, маленькое черное платье может легко продаваться за тысячи евро. При обычных обстоятельствах я была бы более, чем рада; прямо сейчас я практически парализована страхом. Я все еще ничего не говорю.

"Мадам," говорит Жорож, "L'аэропорт?"

Меня выручает мой язык. “Не l’airport, L’air du Temps, духи, Жорж. ”Тут я говорю Регану: “Как хорошо, что ты здесь! Он отвез бы меня в аэропорт.”

“Каучук?” спрашивает Жорж, смущаясь.

- Да благословит вас Бог, - говорю я и поворачиваюсь, чтобы нежно обнять Регана. Он не знает.

Жорж поворачивает машину от порта в сторону набережной Круазетт, широкого бульвара, сердца Канн, который идет вдоль пляжа. Он проезжает мимо гранд-отелей и поворачивает налево около Карлтона, похожего на белый разукрашенный свадебный торт отеля, который возвышается над набережной Круазетт.

- Остановись, Жорж, - говорит Реган. А мне объясняет: - Слишком рано, магазины ещё закрыты. Давай выпьем кофе на террасе Карлтона.

- С удовольствием, - я хватаю свою набитую сумочку а-ля чемодан.

"Ты можешь оставить вещи в машине", говорит Реган. "Джордж за ними присмотрит".

Ни за что. А вдруг мне понадобиться блеск для губ?

Реган прекрасно знает, что лучше не настаивать на том, в чём совершенно не разбираешься. Я прижимаю сумочку к груди и с его помощью выбираюсь из машины.

Теперь основная проблема состоит в том, как бы избавиться от него и незаметно улизнуть в аэропорт.

Реган, человек, привыкший к лучшим местам в ресторане, выбирает столик на так называемой bord de mer, на самой границе террасы с видом на Круазетт и море. Мистер Самый Деловой заказывает для нас обоих кофе со сливками и круассаны.

Затем он начинает рассказывать мне о следующем порте и порте, куда мы пойдем после него. Так как я не планирую бывать ни в одном из них, я почти не слушаю. Я пытаюсь придумать, как убежать от него достаточно надолго, чтобы поймать такси в аэропорт. Лучшая возможность - дамская комната.

- Скоро вернусь, любимый. - Я вскакиваю, все еще сжимая сумку. - Дамская комната. - Я двигаюсь к стеклянным дверям, которые ведут внутрь отеля. Я вижу Herald Tribune на одном из столов, хватаю её и мчусь назад, чтобы отдать Регану. Я хочу, чтобы он был занятым максимально долго.

Оказавшись по другую сторону стеклянных дверей, я направляюсь прямо к главному входу. Там должно быть такси.

К счастью, есть.

Я прыгаю прямо в первое, и водитель поворачивается вправо.

“M. Marville?”

"Нет?"

"Извините, мадам, это такси заказано для М. Marville".

Нет никакого смысла спорить. Я вижу другое такси прямо позади этого, поэтому я быстро выхожу, озираюсь, чтобы посмотреть, нет ли тут Жоржа, и, убедившись, что нет, сажусь во второе такси.

"Аэропорт, пожалуйста. ”

"Да, мадам."

Большая удача заполучить такси настолько быстро. Но мы не двигаемся с места.

Главным образом потому, что такси перед нами все еще ждет знаменитого М. Marville.

К этому моменту я бросила любые попытки изъясняться на французском и спрашиваю моего водителя на некоем ломаном английском, громко и медленно, может ли он объехать впереди стоящий автомобиль. Он пожимает плечами, это должно означать Что? или Я не могу сделать этого?

“Самолет! ” Я изображаю крылья руками. “Пожалуйста, сделайте что-нибудь!”

Он снова пожимает плечами, поэтому, я выхожу из автомобиля и, не отводя взгляд от входа в отель, спрашиваю первого таксиста на своем громком и медленном подобии французского языка, может ли он подвинуться и позволить нам проехать.

Этот, пожимая плечами, разводит руками.

Он смотрит, как я роюсь в своей сумочке среди косметики и каблуков и вытаскиваю банкноту достоинством двадцать евро.

Теперь он понимает мой английский/французский отлично и перегоняет машину вверх по дорожке достаточно далеко, чтобы позволить нам проехать.

Но мой водитель-идиот не понимает. Я мчусь назад к моему такси и отчаянно махаю ему, чтобы он объехал впереди стоящий автомобиль. Он заводит двигатель, и я запрыгиваю внутрь.

Как раз в тот момент М. Марвилль — как я запомнила его имя во всей этой панике, не представляю, но я запомнила — неторопливо выходит из отеля со своей женой или кто там она ему.

Прежде чем мы смогли проехать, водитель впереди стоящего автомобиля выходит из машины и открывает заднюю дверь и багажник.

Я сползаю низко на своем месте и выглядываю из окна, чтобы видеть, вышел ли Реган. Он не может все это время просто сидеть там, ожидая меня, когда я выйду из дамской комнаты. Ожидание не в духе Регана.

А где Жорж с машиной?

Ничего не остается, кроме как ждать, пока пара Марвилль уложит свои чемоданы в багажник и сядет в автомобиль. Но они не спешат.

На самом деле, может быть, я ожидаю слишком много. Что на самом деле произойдет, если Реган найдет меня? Как он мог заставить меня остаться? Я первый раз в Европе, и я не знаю языка или обычаев, и хотя французский Регана далеко не идеален, он может быть очень убедительным, даже подавляющим. Я знаю, паника довела меня до этого сумасшествия, но что если он скажет, будто я обокрала его? Он мог бы выкинуть что-нибудь такое.

Пока я довожу себя до истерики, Marvilles закрывают двери в первом автомобиле, и мой водитель включает двигатель.Вот именно. Как раз в это время я вижу, что Реган пытается открыть дверь отеля.

Я соскользнула обратно на плоскую поверхность на заднем сиденье, когда мы проехали мимо Роллса, с ожидающим за рулем Жоржем.

Сколько времени пройдет прежде, чем Жорж скажет Регану об аэропорте? Не верю, что он купился на историю с духами. И что сделает Реган? Поедет в аэропорт, чтобы остановить меня? Способен он на такое?

В течение этих приблизительно двадцати пяти минут, чтобы добраться до аэропорта Ниццы, я сокрушаюсь. Мое воображение рисует разные картины. В лучшем случае он был бы пятнадцатью минутами позже меня. В былые времена, перед всей этой проверкой безопасности, было бы достаточно просто вскочить на любой самолет, но теперь со всеми проверками, этого не будет.

Я пытаюсь контролировать себя и мыслить рационально. Реган ожидал бы, что я полечу в Нью-Йорк, вероятне всего, прямым рейсом. Таким образом, я не буду рассматривать это вообще. Лучшим вариантом был бы перелет в Париж или любой другой крупный город, где я могу сесть в самолет до Нью-Йорка.

Водитель спрашивает, к какому терминалу мне нужно. Конечно, я не знаю. Ограничиваюсь движениями рук и словами "Нью-Йорк" и “Быстро, быстро!” Это не срабатывает, пока я не заливаюсь слезами. Теперь он понимает.

"Air France в Женеве. Après Нью-Йорке, "говорит он, и доставляете меня в терминал Два.

Я расплачиваюсь, выскакиваю из машины и лечу в терминал. Большое табло «Отправление» сообщает, что мой самолет вылетает через двадцать пять минут.

С безопасностью сегодня в Соединенных Штатах, это не было бы возможно.

Мне оставалось только попытаться. Конечно, на табло не было никаких пояснений. Я подготавливаю себя к длинной слезной история о том, почему я обязательно должна попасть на этот самолет, но когда я говорю «первый класс в Женеву», агент просто распечатывает один из билетов. Может быть, это всего лишь внутренний рейс, но слова «первый класс» оказываются волшебными.

Проходя досмотр службы безопасности, я все время пыталась заставить себя не оглядываться, чтобы убедиться, не преследуют ли меня, и со стороны я, наверное, выглядела как террорист, если не считать того, что даже без каблуков я вряд ли была похожа на кого-то, кто готов потерять 200-долларовые джинсы из-за бомбы.

В салоне самолета, сев роскошный второй ряд и поставив сумку под переднее сидение, я наконец успокоилась и вздохнула с облегчением. Оказывается я была боялась сильнее, чем думала. Футболка сзади была влажной от пота, а пряди волос прилипли к шее. Мой макияж, вероятно, поплыл, и я путешествую первым классом в кроссовках. Но, зато, я сбежала. Я в безопасности. Теперь.

Скоро я буду в объятиях моей сестрой, в самом безопасном месте в мире, и именно поэтому я рада, что у меня есть сестра-близнец. У меня есть то, чего хочет каждый, другой человек, который всегда будет рядом, когда я нуждаюсь в нем, я никогда не буду одинока.

Но не теперь. Сейчас Джессика такая же как остальные люди на земле, уникальности близнецов теперь нет. Она и Элизабет были как один человек, которого разделили на двое, но оставили им интуитивную связь, но не теперь. Теперь они даже не сестры.

Конечно, она не одна. У нее есть Тодд и он любит ее, и будет с ней, но она уже никогда не станет прежней. Он другой человек, отдельный человек, а не часть ее.

Она знала, что и Тодду придется иметь дело с Элизабет, рано или поздно,но на данный момент они чувствовали, что они в безопасности, они были уверены, что Элизабет не приедет на обед к бабушке.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24841/98619

Переводчики: Rija, Dasha_smile, Nagushka, Ariska

natalka5, Alfirin, Selena875, KathrinePan

Egik, linkap

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.4