Готовый перевод Cornelli (Kornelli wird erzogen) / Корнели: I. BESIDE THE ROARING ILLER-STREAM

Весна вновь пришла на берега Иллер-Стрим, и молодые

буки раскачивались взад и вперёд. Их глянцевая листва то

сверкала на солнце, то была в глубокой тени.

Дул сильный южный ветер, и огромные облака

плыли мимо солнца.

Маленькая девочка с пылающими щёчками и развевающимися волосами бежала через

лес. Её глаза сияли от восторга, когда она бежала

вместе с ветром, или боролась с ним по пути. В её руках

болталась шляпа, которая, казалось бы, хотела освободится

от развевающихся лент и улететь. Малышка

приостановилась, и начала петь:

Снег на лугу,

Снег засыпал всё вокруг,

Сугробами лежит

По всей земле.

Ура, ура!

По всей земле лежит.

Ах, кукушка в лесу,

Ах, цветы так ярки,

И славное солнышко, к нам

ты приходи и радость приноси!

Ах ура, ура!

К нам приходи и радость приноси!

Как ласточка вернётся

И зяблик запоёт,

Пою я и танцую

Радуясь весне.

Ах ура, ура!

Радуясь весне.

Весь лес звучал, её детским голоском, а её песне

подпевали птицы, и теперь они запели так громко, словно соревновались друг

с другом. Смеясь, малышка пела изо всех сил:

Ах ура, ура!

Радуясь весне.

А на ветвях раздавался хор птичьих голосов.

Прямо на краю леса стоял великолепный старый бук с

высоким твёрдым стволом, под которым малышка часто находила тишину и

место для отдыха, после беготни на солнце. Она добежала до дерева,

и начала рассматривать далеко раскидывающиеся ветви, которые раскачивались над

ней вверх-вниз.

Однако малышка долго не могла успокоиться. Ветер обдувавший поляну

дул сильно как никогда, и ревел высоко в кронах

деревьев, и казалось бы, призывал её к новым приключениям. Сначала она

начала бороться с ветром на своём пути, но вскоре повернула. Направляемая

им, она летела вниз с крутого склона к дороге, которая привела её к

узкой долине. Она продолжала бежать, пока не достигла маленького

деревянного домика, который смотрел вниз с высокого берега на ревущий горный

поток. Узкая лестница вела от земли до передней двери

маленького домика и крыльца, где на широких перилах

лежали ароматные гвоздики.

Девочка живо прыгнула на лестницу, и начала подниматься перепрыгивая через ступеньки.

Вскоре она поднялась, и стало заметно, что дом был ей

знаком.

"Марта, Марта, выходи!" звала она сквозь открытую дверь.

"Ты заметила какой сегодня весёлый ветер?"

Маленькая старушка с седыми волосами сейчас же вышла навстречу ребёнку. Она

была одета в простой костюм, и носила плотно прилегающую шляпу на

своей голове. Её одежда была настолько аккуратной и чистой, что

казалось будто она весь день сидела на стуле, опасаясь испачкать

её. Но её руки говорили другое, ибо они были шероховаты от тяжёлой

работы.

"Ах Марта," молвил ребёнок, "Я так хочу чтобы ты знала, какой сегодня там

в лесу и на холмах замечательный ветерок.

С ним приходится упорно сражаться ,иначе можно улететь как причка с горы.

И очутится вновь на ногах было бы чразвычайно сложно ,не так ли ?

Ах ,какое удовольствие быть весь день

на ветру."

"Ну я даже не знаю," молвила Марта пожав ребёнку руку.

"Мне кажется, что ветер тебя немножко потрепал.

Подойди ближе, я тебя причешу."

Густые волосы ребёнка были в ужасном состоянии.

Пряди были так спутаны, что лево от право

не возможно было отличить. Маленький фартук,

вместо того, чтобы быть спереди, свисал на боку, а из под него

виднелась коса растрёпанных волос в которой запутались ежевика и лесные листья.

Перво-наперво Марта причесала волосы маленькой девочке

и поправила фартук. Затем поправив косу и найдя нить с иглой

она принялась чинить её платье.

"Подожди, Марта, пожалуйста!" взвизгнув молвила Корнели выдёргивая юбку.

Ты не обязана шить, ибо вся твоя левая рука в

этих ужасных ранах от иглы"

"Это не важно", вторила Марта продолжая шить ,"дай мне свою юбку".

"Такая работа мне не в тягость, но вот когда я

штопаю грубую материю фермерских рубах

где надо с силой протыкать иглу, то тогда я

часто прокалываю пальцы."

"Зачем это тебе Марта? Они сами могут штопать рубахи и колоть свои пальцы,"

воскликнула с негодованием Корнели.

"Нет, нет, Корнели, не надо так говорить," сказала женщина.

"Видишь, я рада, что у меня есть работа и заработок на жизнь.

Я должна молить Бога за всё то,

что Он даёт мне, особенно за силу

в моей работе."

Корнели внимательно оглядела маленькую комнату.

Она была скромно обставлена но очень чиста.

Я не думаю, что Бог, на самом деле, дал вам так уж много, но вы

сами всё содержите в чистоте и порядке, заметила Корнели.

"Я должна блогадорить Господа, за то, что я в силах это сделать," снова вторила Марта.

"Видишь ли, Корнели, не имей я здоровья, чтобы сделать всё

как я хочу, кто могбы сделать это для меня?

Это великое счастье, быть в силах выходить по утрам на солнце к моим гвоздикам.

Потому в сердцах я благодарю Бога ,за радость наступающего дня.

Есть много бедных людей ,которые встают лишь с горем и слезами.

Они вынужденны болея лежать на кровати ,вместе с тем имея много неприятностей.

Теперь Корнели, ты видишь насколько я должа

быть благодарна Господу ибо ничто мне не мешает шить, даже если мне

приходится колоть пальцы? Но полагаю что слышен звук колола в литейной.

Ты знаешь, что это означает время ужина, и надо быстрей спешить

обратно в дом."

Марта хорошо знала о напоминании, хотя часто время

было упущенно, и Корнели была вынуденна вернутся.

Но вот маленькая девочка бросилась бежать вниз, рядом с мчащимся ручьём.

Вскоре она подошла к большому дому, из которого

весь день доносились ужасающе громкие стуки и шипение от огня.

Шум был настолько велик, что только рёв наводнения был с ним сравним.

На чугунолитейном заводе кипела работа, о нём знали в округе,

ибо большинство из тех, кто жил по соседству

нашёл работу там.

Взглянув на большие двери и видя, что они были закрыты,

Корнели побежала дальше. В отдельном вышестоящем доме

проживал хозяин литейного производства.

С трёх сторон дома был палисадник.

Подойдя к открытому пространству, она вскоре оказалась внутри.

Бросив шляпу в угол, она вошла в комнату, где её отец

уже сидел за столом. Он даже неповёл взором, ибо держал

в руках большую газету. Суп уже ждал Корнели, она быстро съела его,

а поскольку ее отец не двинулся из-за газеты,

она взяла себе всё остальное

что было перед ней.

Когда она начала грызть яблоко , её отец поднял глаза и сказал:

"Вижу ты меня догнала, Корнелли. И даже помоему

обогнала. А так же ты не должна опаздывать к трапезе.

Это не оправдание, даже потому что ты впереди.

Ну а закончив, отнеси это письмо на почту.

В нём говорится кое о чём радостном для тебя.

Сейчас я должен идти, а сегодня вечером расскажу об этом."

Получив письмо и взяв оставшуюся часть яблока, она выбежала на улицу.

Она быстро бежала по тропинке рядом с Иллер-Стрим рекой,

пока не достигла городской дороги.

Здесь стоял трактир, в котором было почтовое отделение.

В распахнутых дверях, улыбаясь стояла дородная жена хозяина.(трактирщика)

"Куда ты так спешишь?" спросила она

ребёнка.

"Иду к вам," ответила Корнели, а от того что запыхалась - после паузы добавила:

"Мне надо отправить письмо."

"Неужели?" Дай его мне и

сказала женщина и взяв ребёнка за руку добавила:

"Ты Корнели, не так ли? Дитя, у тебя верно что-то

приключилось?"

Корнели отрицательно покачала головой.

"Да да, ну и что такое случилось?

Порой ты приходишь с глазами полными радости; Я желаю видеть

тебя счастливой."

Корнели ответила, что с удовольствием вновь вернётся .

На самом-же дела она так и хотела поступить, ибо всегда говорила с женщиной от чистого сердца.

Потом попрощавшись, она как и раньше в припрыжку убежала.

Тем временем жена трактирщика тихонько буркнула, ведь она присматривала за Корнели:

"Я действительно думаю, что нет ничего лучше, чем быть всегда

весёлым."

Содержание письма, которое маленькая девочка взялась отправить по почте,

было следующим:

Иллер-Стрим, 28 апреля, 18--.

МОЙ ДОРОГОЙ КУЗЕН:

Моя поездка в Вену, которую я откладывал снова и снова, в конце концов

должна состоятся. Скоро я должен уехать, поэтому прошу вас об одолжении,

провести здесь лето, и быть за хозяина(ку) в моём доме.

Я рассчитываю на большое и хорошее с вашей стороны влияние на моего ребёнка, который практически не образован,

хотя мисс Мина, моя экономка, может

сделать всё лучше вместе с Эстер, которая царит на кухне.

Старушка Марта, бывшая медсестра моей покойной жены

сотворила больше, чем кто-либо другой. Конечно, вряд ли можно назвать это образованием,

и я должен винить себя за это пренебрежение. А от того, что занят,

вовсе не вижу своего ребёнка. Кроме того, я крайне мало знаю

о воспитании маленьких девочек. Нету большего несчастья,

чем потеря матери, тем более такой как мама Корнели.

Для моего бедного ребёнка в трёхлетнем чувствительном возрасте, это было ужастно.

Пожалуйста будте нам другом, и вы

не будете скучать.

Пожалуйста, порадуйте меня своим приездом.

Ваш искренний двоюродный брат,

Фредерик Хельмут.

В тот-же вечер, сидя в гостиной с дочерью, Хельмут рассуждал

о том, что пока будет в Вене, то кузена мисс

Китти Дорнер поедет на отдых в Иллер-Стрим.

А так-же он сообщил Корнели радостную весть.

Через несколько дней пришёл следующий ответ:

B ----, 4 мая, 18 -.

Мой дорогой кузен:

Заверю вас, я проведу лето в вашем доме.Я уже всё спланировал

и попросил мисс Гриделен сопровождать меня.

Я очень благодарен за понимание как скучно было бы для меня

остаться одному в вашем доме на всё лето.

Вам не следует тревожится об образовании своей дочери.

Пока-что для малышки время не потеряно ибо

вначале нужно внимание. Ей надо подрасти и только

тогда начать с воспитания.Такие малышки попросту прозябают

и я совершенно уверен, что именно мисс Мина тот самый человек

который должен заботится, ухаживать и воспитывать ребёнка.

Эстер, надо сказать, тоже хороша и вероятно как могла

помогала в воспитании. Однако теперь пришло время,

когда ребёнок нуждается в надлежащем образовании.

Мы не приедем в середине месяца, а в самом конце

ибо мне затруднительно приехать раньше.

С наилучшими пожеланиями,

твой двоюродный брат,

Кити Дорнер.

"Корнели, твой кузен действительно приедет, и я уверен что ты сейчас счаслива" сказал отец.

За ужином он прочёл письмо. Он читал письмо, пока

они ужинали. "Ещё одна дама приедет,

и для тебя начнутся новые восхитительные дни."

Прежде, никогда не слышавшая подобного от отца, Корнели не испытала

от этой новости никакой радости. В этом она не видела ничего приятного.

Напротив это лишь означало перемены,

которых она вовсе не желала. Она хотела,

чтобы всё оставалось, как было. Она ничего больше не хотела.

Корнели видела отца лишь за столом, так как он тратил всё

остальное время в своих офисах, бизнесе и работе.

Но ребёнок никогда не чувствовал себя одиноким или забытым.

У неё всегда было много планов, и не похоже что был момент, когда она не была занята.

Времени меж занятий в школе было для неё так мало, а вечера были

так скоротечны, ей хотелось что-бы всё длилось вечно. Именно тогда она любила ходить

и бродить вокруг. Как только её отец вышел из

комнаты, как она вновь по тропинке выбежала на улицу.

Эстер в то время, с толком набрав

овощей шла из сада с большой

корзиной в руке.

"Постой, не иди обратно," молвила она.

"Только взгляни какие тёмные облака над горой!

Опасаюсь что будет гроза. "Я должна пойти к Марте," живо ответила Корнели.

"Я не думаю, что гроза нагрянет так быстро."

"Конечно не сию минуту," возмущённо сказала мадам Мина.

Услышав голоса через распахнутую дверь, она вышла наружу, дабы сказать:

"Корнели, ступай к Марте, я уверенна, что ещё долго

не будет грозы."

Ребёнок убежал сломя голову, в то время как мадам Мина и Эстер молча пожали плечами.

Это происходило так всегда, когда Корнели что-то хотела.

Если мадам Мина думала, что этого не следует делать,

то появившаяся Эстер заявляла, что именно это сделать проще простого.

И если уж она думала, что Корнели не должна делать,

то и мадам Мина старалась положить этому конец.

Причина тому была проста:

каждый из них хотел быть лучшим для ребёнка.

Оказавшись в доме Марты, Корнели стремглав очутилась в маленькой комнате взбежав по лестнице.

Полна эмоций она молвила: "Подумать только, к нам приезжают два незнакомца.

Папа сказал, что это две провинциальные дамы, и что я буду рада -

чего совсем не замечаю ибо вовсе их не знаю.

Марта, ты была-бы рада

двум не знакомым гостям?"

Ребёнок глубоко дышал после бега. Она так быстро бежала, что не могла

отдышатся.

"Просто сядь рядом со мною, Корнели, и отдохни,"

спокойно молвила Марта. "Я уверена, что приедет тот,

кого любит твой отец, иначе он не рассказал бы тебе об этом. Когда ты это узнаешь,

я уверенна, ты будешь рада."

"Да, возможно,допустим, но ведь ты не об этом пишешь, Марта?"

спросил полный любопытства ребёнок,

внезапно прервав раздумья.

"Для меня писать не легко," ответила Марта, "и ты могла бы

сделать это гораздо лучше чем я, которая уже давно ничего

не писала."

"Марта, дай его мне, и я напишу его для тебя, если

только раскажешь что." Корнели с одобрением взяла перо

обмокнув кончик в чернила.

"Я расскажу, а ты можешь писать посвоему, ибо уверенна,

что ты сделаешь это лучше меня," непринуждённо молвила Марта.

Она очень долго сидела с пером в руках,

совершенно не зная с чего начать.

"Смотри Корнели," сказала она, "В последнее время у меня на работе так всё хорошо,

что я смогла купить кровать. Я давно мечтала об этом

ибо два стула, стол и старый шкаф уже были.

Теперь-же я перенесла их наверх, в свою небольшую комнату,

дабы кто нибудь мог гостить у меня летом. Временами

щепетильные леди и детки выезжают в деревню и

я могла-бы заботится о них. А кроме того, я всегда дома

и могла-бы заниматся своими обычными делами.

Вот Корнели, всё это я хотела написать на бумаге, но даже не знаю с чего начать."

"Я напишу всё так ясно и понятно, что сразу же кто нибудь придёт,"

ответила полная рвения Корнели. "Но сперва, посмотрим комнатку,

я безбожно хочу увидеть её."

Марта была согласна, и по узкой леснице

провела её в комнатку.

"Ах как тут замечательно!" полная радости и бегая

из угла в угол восклицала Корнели. Марта так изящно

её обустроила, что и в прямь всё выгладело очень приятно.

Окна она завесила шторами из тонкой и белой материи с малюсенькими голубыми цветками,

и даже старый деревянный сундук был украшен тойже материей.

И он был как изящная подставка к умывальнику.

Всё выглядело вместе привлекательно с весело выглядевшими стульями и столом покрытыми той-же

материей.

"Ах как всё красиво!" Вновь громко ахнула Корнели.

"Марта, когда ты всё это сделала, или у тебя много денег?"

"О, нет нет, всего маленький - не дорогой кусочек материи.

Мне досталось всё это ибо были остатки.

Детка, это и в самом деле не дурно? Подумай, здесь хотелось-бы жить?"

Марта всё так тщательно рассматривала и

трудилась.

"Естественно Марта, поверь мне," одобрительно ответила Корнели.

"Даже не жив здесь, придя мне очень понравилось.

Теперь я точьно знаю, что и как я напишу."

Сбежав вниз по леснице, Корнели окунула перо в чернила

и начала писать.

"Но не забудь напить, что это всё в деревне, и

напиши название места где меня можно найти" сказала Марта, опасаясь что

для Корнели это будет трудновато.

"Я чесно скажу, это правда," заметила Корнели

И когда она всё написала, то начала читать: "Если кому-то

нужна хрошее жильё, то может обращатся к (старушке-бабушке) Марте ...

Она позаботится о деликатных дамах с детьми и увидите, что они будут чувствовать себя комфортно.

Всё очень красиво и аккуратно, с прекрасными

новыми синими и белыми покрывалами. Всё это

находится в Иллер-Стрим, рядом с металлургическим заводом."

Марта была очень довольна.

"Ты всё так хорошо объяснила, что понять всё очень легко," заметила она.

Я так не смогла-бы рассказать, и возможно тогда это показалось-бы хвастовством.

Знать-бы мне сейчас, как и где это написать.

Я даже не знаю адрес куда послать."

"О я всё знаю, хорошо сделаю," успокоила подругу Корнели,

"Я побыстрому схожу на почту.

Изредка беря там письма, я слышала разговоры с трактирщиком:

"Это надо разместить в газете." Затем взяв его отвечают: "Я позабочусь."

"Теперь я сделаю тоже самое. Просто дай мне его Марта."

Женщина ещё раз взглянула на то, что было написано.

Ей показалось очень странным то, что её имя будет упомянуто в газете,

но так того требовалось.

"Моя дорогая, ты всё прекрасно сделала" ответила она.

Ты чудесно мне помогла, и я хочу чтобы ты погостила у меня.

Но взяв эту бумагу, я отнесу её сама."

"Ах, я быстро вернусь" радостно молвила Корнели.

Она понимала, что нет большего счастья чем

гулять с хорошим другом, Марта знала столько

всего интересного для Корнели и могла рассказывать очень долго.

Марта напомнила о маме Корнели: она с большой любовью рассказывала о ней ребёнку.

Марта была единственной, кто когда-либо

говорил с Корнели о её маме.

Отец так и не говорил о ней; и служанка Эстер,

часто повторяла о желании ребёнка поговорить с ним о маме:

"Пожалуйста, не говорите; это только наводит грусть. Люди не должны

ворошить такие воспоминания."

Прогулка с маленькой, весёлой спутницей была для неё

самой большой радостью. Корнели взяла её за руку

и прекрасным вечером они вместе бродили.

Грозовые тучи развеялись и небо на западе запылало

огненным светом.

"Марта, как тебе кажется, моя мама от туда

видит золотое небо так-же как и мы?" спросил ребёнок

указывая на закат.

"Да Корнели, я совершенно в этом уверенна," охотно ответила Марта.

"Если наш дорогой Господь так красиво украшает свой дом снаружи,

то только вообрази как блаженно должно быть там всем тем

внутри!"

"Почему блаженно?" поинтересовалась Корнели.

"Потому как избавляются от боли и скорби.

И Он вполне доволен тем, что каждый горестный

или больной, молясь за близких может устремлять

свои молитвы в Небеса."

"Разве моя мама, Ему тоже молилась?" снова спросила Корнели.

"Да, да Корнели, поверь мне," успокоила её Марта.

"Твоя мама была хороша и благочестива. Всякий должен молистья,

дабы быть там где должен."

Двое придя на почту, передали письмо трактирщику.

И уже в сумерки, когда колокол уже давно прозенел,

они шли назад по дороге меж

зелёных лугов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25087/83598

Переводчики: trafukas69, Nono