Готовый перевод Touch of Power by Maria V. Snyder / Привкосновение силы - Мария Снайдер: Chapter 1

Маленькая девочка не переставала плакать.

Я не виню ее.

В конце концов, она умирала.

Ее легкие настолько полны жидкостью, что она захлебнется ею в течении нескольких часов.

Ворочаясь на своем тонком матрасе, я слушала ее крики которые, просачивались через доски пола, проникая в моё сердце, разрывая его пополам.

Одна часть умоляла меня спасти ее, убеждала исцелить девочку с веселой улыбкой и рыжими кудрями.

Другая же напротив, выстукивала предупреждающий ритм.

В благодарность за исцеление ее семья выдаст меня городской страже.

Меня повесят как военную преступницу.

Без суда.

Ужасы темных лет чумы были все еще живы в памяти выживших.

Они считали те времена войной.

Войной которую начали целители распространив смертельную болезнь и отказавщись лечить ее.

Конечно это была чушь.

Мы не могли исцелить от чумы.

И мы не начинали ее.

Но в самом разгаре хаоса, никто не разбирался в причинах.

Кто-то должен был быть обвинен.

Верно?
Крики девочки пронзали мое сердце.

Я не могла больше терпеть.

Три года в бегах.

Три года скрываясь.

Три ужасных года полных страха и одиночества.

Для чего? Чтобы выжить? Да, я живу, дышу и существую.

Ничего более.

Сбросив с себя одеяло, я побежала вниз по лестнице.

Мне не нужно переодеваться, потому что я никогда не спала в ночной рубашке или без сапог.

Когда ты в бегах, вероятность быть настигнутой посреди ночи слишком велика.

Спасаясь, нельзя терять ни минуты, по этому каждую ночь я одевала в постель черные походные брюки и черную рубашку.

Черный - идеальный цвет чтобы слится с тенью.

Еще одна хитрость, когда ты в бегах, это найти комнату на втором этаже без решеток на окнах, в которой бы имелись парадный и черный выход.

Такие трудно найти, поскольку в большинстве городов дома жертв чумы были сожжены, в неудачной попытке уничтожить болезнь.

И многие жертвы погибли в одиночестве.

Мое нынешнее убежище было этажом выше семьи с умирающим ребенком.

Я постучала в дверь своих соседей снизу, достаточно громко, чтобы стук был слышен сквозь мокрый кашель ребенка.

Когда дверь открылась, мать девочки, Мэвис, молча уставилась на меня.

Она держала на своих сильных руках двухлетнюю девочку, и понимание того, что её дитя умирает было написано у неё в глазах.

Бледная кожа обтягивала ее худое лицо.

Она пошатывалась от сильного истощения.

На глазах у ребенка мерцали слезы, а на щеках был румянец, кожа была неестественно бледной. Девчушку лихорадило.

Через несколько секунд, у неё не хватит дыхания, чтобы кричать.

Я протянула руки.

- Мэвис, иди поспи.

Я присмотрю за...Фоун.

Наконец, вспомнила её имя.

Еще одно правила, когда ты в бегах, избегай сближаться с кем-либо.

И не заводи дружбы.

Но мне было нужно зарабатывать деньги, поэтому пришлось завести несколько знакомых, что бы быть осведомленной о слухах.

При случае, я оставалась с детьми Мэвис, что помогало и с тем и с другим.

Запаниковав Мэвис прижала Фон крепче к себе.

- Ты так же нужна и остальной своей семье.

Ты должна отдохнуть, иначе у тебя случиться удар или ты заболеешь.

Она заколебалась.

- Я разбужу тебя, если что-нибудь измениться.

Обещаю.

Сопротивление Мэвис пало и она протянула мне Фоун.

По правде говоря, девочка не заметила разницы между руками матери и моими, и как только я коснулась ее, магия во мне ожила, стремясь скорее высвободиться из меня.

Кожа Фон горела, а ее одежда была влажной от пота.

Сидя в большом кресле-качалке в гостиной, я баюкала Фон.

Фонарь слабо горел, бросая тусклый желтый свет на обветшалую мебель.

Это семья не грабила своих соседей, а это многое говорило о них.

Сидя возле окна, я могла хорошо видеть улицу.

Полумесяц освещал обгоревшие руины зданий теснившихся вдоль грунтовой дороги.

Дождевая вода наполнила ямы и рытвины.

Чума уничтожила около шести миллионов человек - две трети населения - так что теперь некому заниматься такими незначительными делами, как починка дорог или разбор завалов.

Этот город... это Чакстон? Или это Вола? Неважно, теперь их не отличить один от другого.

Так или иначе, наличие крошечного, максимум в несколько сотен, народца, городской стражи и простейшей торговли при отсутствии гор скелетов - это уже было на много больше, чем то, на что многие другие города могли бы только претендовать.

Я качала Фон, мурлыкая песенку, которую пела мне мама много лет назад

Щупальца моей магии проникли в тело Фоун.

Ее крики перестали быть истеричными.

Мэвис наблюдал за нами несколько минут.

Неужели она меня заподозрила? Заберет ли она ребенка назад? Вместо этого она последовала моему совету и легла в кровать.

Дожидаясь, пока Мэвис крепко уснет, я качалась и мурлыкала свою песенку.

Когда я убедилась, что прошло достаточно времени, я остановила кресло.

Сосредоточившись на девочке в моих руках, я позволила всей своей силе течь в Фоун, пока она не наполнилась ею.

От освобождения магии по мне прошла дрожь удовлетворения.

Это была моя вотчина.

То, что я должна делать.

И я вытянула всю болезнь из Фоун, принимая весь удар этой мерзости на себя.

Пока ее легкие исцелялись, мои наполнялись мокротой.

У меня появился жар, а у неё температура падала до нормальной.

Она несколько раз икнула, а затем глубоко вздохнула.

Ее тело расслабилось и она, обессиленная, уснула.

Из-за болезни приютившейся в моей груди я тяжело дышала шумно глотая воздух.

Я не могла вздохнуть достаточно глубоко, чтобы наполнить легкие воздухом.

Моя кожа покрылась мурашками, когда волна страха коснулась моего сердца.

До сих пор мне не приходилось исцелять никого на столько тяжело больного.

Хватит ли мне сил? Не слишком ли долго я ждала, чтобы помочь Фоун? Моя собственная трусость может убить меня.

Готово.

Попытка отдышаться растратила мои силы.

У меня перед глазами маячили белые и черные пятна, я боролась сама с собой, чтобы оставаться в сознание.

Даже не смотря на то, что мое тело исцелялось в десять раз быстрее, чем тело обычного человека, я прекрасно понимала, что это может быть не достаточно быстро.

К счастью, в этот раз этого было достаточно.

Сдавливающая сила вокруг моих ребер ослабила своё действие.

Я просто сосредоточилась на дыхание.

Утром меня разбудила Мэвис.

Я заснула с Фоун на руках.

- Как тебе удалось её уложить спать? Она в течение нескольких дней не переставала плакать, - сказала Мэвис.

Всё еще сонная, я пыталась найти хорошие объяснение.

- Должно быть моё пение сильно утомило ее.

Мой голос сорвался и я зашлась в приступе кашля.

- Угу.

Она пристально посмотрела на меня, задумчиво поджав губы.

- Ее лихорадка спала вчера вечером, - сказала я сквозь кашель.

Не поверив мне на слово, Мэвис осторожно подняла Фоун и перенесла ее на кровать.

- Тебе надо бы хорошенько отдохнуть.

Ты выглядишь...
Я отмахнулась от неё

- Ничего страшного, пара часов сна и все пройдет.

Но когда я встала, мои ноги выдали меня.

Двигаясь очень осторожно, я направилась к двери.

Когда я потянулась к ручке, Мэвис сказала, - Аври.

Я замерла и взглянула через плечо, в ожидание разоблачения.

- Спасибо тебе.

Кивнув, я быстро вышла из комнаты.

Добравшись до своей квартиры, я была выжата, как лимон.

Я отдала все свои силы, и я чувствовала, как обливаюсь потом.

Мне надо бы хватать свою дорожную сумку и бежать из города.

Немедля.

Но когда я наклонилась чтобы достать рюкзак из под кровати, меня накрыла волна головокружения.

Вместо того, чтобы пуститься в бега, я рухнула на пол.

Часть меня знала что мне необходимо несколько часов сна, чтобы выздороветь, в то время как другая моя часть планировала быстро убраться из города.

Третья часть все еще была обеспокоена.

И не без оснований.

В мою дверь стучали кулаком так сильно, что я почувствовала вибрацию на щеке.

Пробудившись от толчка, я вскочила на ноги.

Мужской голос приказал мне сдаваться.

В комнате и на улице была абсолютная темнота.

Я проспала весь день.

К сожалению, подобное было для меня не в новинку.

Я схватила сумку и вышла через заднюю дверь.

Приостановившись на лестничной площадке, я осмотрелась.

Лунный свет освещал деревянные ступеньки.

Никто не перекрывал мне путь.

Сбежав вниз, я закинула рюкзак на плечи и побежала по пустому переулку, где пахло кошачей мочей.

Кто-то стоял у южного выхода из переулка, и я обернулась.

Учитывая то, что ход на север тоже был заблокирован.

Единственным выходом был маленький проход между зданиями, ведущий на улицу, где несомненно будет много стражей.

Дверной хлопок эхом прокатился по кирпичным стенам.

С моей лестничной площадки раздался мужской голос, - Она у вас?
Двое в переулке стали приближаться ко мне.

Угадайте, воспользовалась ли я шансом.

Я бросилась в узкий проход и свернула направо, в объятья поджидавшего меня стража.

Они кричали, - Не прикасайтесь к её коже.

- Хватайте её рюкзак.

- Наручники на неё, сейчас же.

Исцеление Фоун слишком ослабило меня, для того чтобы драться в полную силу.

В считанные секунды мои руки были скованны за спиной.

Три года моих побегов закончились.

Сложно было сказать, какие чувство преобладали во мне: страх или облегчение.

В этот момент, наверное, поровну и того и другого.

Капитан стражи сдернул рубашку с моего правого плеча, открывая толпе татуировку целителя.

Казалось весь город собрался посмотреть на мой арест.

Как и ожидалось, они недоумевали, когда им предъявили доказательство того, что среди них притаился монстр.

И подумать только, я когда-то гордилась символом своей профессии - простой круг из рук.

С нескольких шагов, она напоминала ромашку с лепестками в форме рук.

Я посмотрела на лица стражей, поздравляющих себя с хорошим уловом.

Мэвис с мужем стояли среди зевак.

Он подошел и посмотрел на меня, таща за собой Мавис.

Она не отреагировала на мой взгляд.

Маленькая Фоун цеплялась за ногу своей матери.

- То, что ты спасла жизнь моей девочки, не имеет никакого значения. - сказал муж.

- Ваш род несет ответственность за миллионы смертей.

А золото, которое принесет твоя смертная казнь, очень необходимо этому городу.

Это правда.

Тохон из Согра щедро платил двадцать золотых за каждого пойманного и казненного целителя.

Подозреваю, что чума убила кого-то из его близких, а то и нескольких.

Иначе зачем бы помогать мощным магам уходить из жизни? Болезнь конечно не уходит, а люди гибнут без толку.

Перед тем, как меня сопроводили в тюрьму, Фоун махнула мне на прощание.

Я улыбнулась.

Я отдала свою пустую, бессмысленную жизнь за нее.

Что ж, не плохо.

В доме городских стражей, меня бесконечно допрашивали, но это я пережила.

Они хотели, чтобы я сдала других целителей.

Я чуть не рассмеялась.

Я не встречала других целителей уже три года.

На самом деле, я предполагала, что они были умнее меня и нашли прекрасное убежище, где можно было скрываться, ожидая пока не закончиться это безумие.

Я отказалась отвечать на их нелепые вопросы, позволяя голосам протекать мимо меня, вместо этого я сосредоточилась на лице здоровой Фоун.

В конце концов они сняли кандалы, сняли мерки для гроба и закрыли меня в подземной камере, пообещав что завтра станет моим последним днем.

Меня ждало свидание с гильотиной.

Чудесно.

По крайней мере стражник оставил мне фонарь, висящий на стене, напротив моей камеры - обыкновенный куб с железными решетками по трем сторонам и только с одной каменная стена.

В камере были только ночной горшок и железная кровать, никакого личного пространства.

И никаких соседей в других камерах.

Пружины скрипели подо мной.

Мои легкие хрипели от влажного воздуха благодаря болезни Фоун.

Мне было не так страшно, как я себе представляла.

На самом деле, я с нетерпением ждала нормального, пусть и жесткого сна, спустя три года.

Ах, это мелочи жизни.

Жаль, что у меня не было последнего желания.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25155/83871

Переводчики: Wicked_Lovely, vikaz, Tik_tak, MadKam