Готовый перевод No Safe Harbor: Essays about Pirate Politics / Опасная гавань: очерки о пиратской политике: Жидкая демократия

Жидкая демократия

Уильям Симс Бейнбридж

По всему миру социальные сети, основанные на интернете, создают совершенно новые политические реалии (Howard, 2011). В Германии ведется много обсуждений по поводу жидкой демократии — инновационных форм представительства, намного более гибких, чем те, к которым мы привыкли. Фраза «жидкая демократия» относится к английскому, а не к немецкому языку, и для языков не редкость заимствовать слова из других языков. В процессе этого значения слов часто слегка меняются, например, некоторые европейцы сокращают «программное обеспечение» (software) до «soft», потому что в значении «мягкий» (англ. soft) у них употребляется совсем другое слово. Сайт машинного перевода FreeTranslation.com переводит словосочетание «Liquid Democracy» (жидкая демократия) на немецкий как «Flussige Demokratie», а Flussige Demokratie на английский как «Liquid Democracy». В английском языке при разговорах об электронике и компьютерах слово «жидкий» часто используется в переносном смысле, например, потоковое видео, электрический ток, радиоволны. Я предпочитаю термин «жидкая демократия», потому что при этом ясно, что колебательное свойство воды — самая яркая черта обсуждений.

Этот очерк — признание доступных технических средств для революционизирования политических процессов с использованием продвинутых информационных технологий для развития новой альтернативы представительной и прямой демократии. В формах представительной демократии, преобладающих в сегодняшних информационных обществах, слишком часто избранные представители становятся пленниками богатых групп по интересам, вместо того чтобы представлять людей, или вмораживаются в устаревшие идеологические позиции. Прямая демократия представляет опасность того, что общественность войдет в заблуждение по поводу природы социальных проблем — под влиянием дезинформации, передаваемой СМИ, или путем собственного выдавания желаемого за действительное, и станут делать дурацкие решения и даже импульсивно менять свой курс так быстро, что прогресса не будет ни в одном направлении. Проблемы, поражающие обе крайние формы политических систем, включают защиту прав меньшинств, внедрение в процесс принятия политических решений профессиональных знаний, и нахождение ответов на новые ситуации,

Дело не в том, чтобы избавляться от политических традиций просто из увлечения всем новым, но в том, чтобы найти лучшие способы удовлетворить потребность населения в прогрессивном и ответственном управлении в условиях быстрых культурных и экономических изменений. Для всех очевидно, что правительства развитых стран на самом деле недостаточно хорошо функционируют, что крайне необходима некоторая модернизация. Однако это не означает, что разработчики традиционных систем были дураками, у них действительно есть чему поучиться.

Широко известный пример — трудность нахождения правильного баланса между стабильностью и быстрым реагированием, что, по существу, понимали создатели законодательных органов США. Палата представителей избирается каждые 2 года из округов с приблизительно равной численностью населения, и поэтому точнее и быстрее отвечает на тенденции общественного мнения. Сенаторы служат 6 лет, при этом треть из них каждые два года предстает перед избирателями, но представительные географические районы с неравной численностью населения имеют свои собственные полунезависимые политические системы. Дело не в том, что эта система идеальна, а в том, что она признает особенность проекта «стабильность/быстрота реагирования». Когда мы создаем новые интернет-системы для достижения того, что называется жидкой демократией, мы используем совершенно иной набор инновационых учреждений, но нам все же нужно решить этот вопрос. Так, один из примеров особенности проекта, которую нужно встроить в новую систему, — механизм обратной связи, который аккуратно повышает или снижает скорость изменений для достижения динамического равновесия, подходящего для скорости изменений во внешних условиях, и для расстояния до общественной цели, которую нужно достичь.

Другой случай — равновесие конфиденциальности и подотчетности. Классический пример этого — тайное голосование, когда избиратели не знают, за кого они голосуют, но политики не знают, как проголосовал отдельный гражданин. В более сложных системах поиск реального равновесия может быть настоящей проблемой, например, возьмем государственных служащих. Как граждане, имеющие дело с государством, могут быть уверены, что с ними обращаются честно, в то же время до определенной степени уважая конфиденциальность госслужащих? Как ответственные осведомители могут привлечь внимание к проблемам, не нанося вред своей карьере? Эти вопросы станут острыми по мере того, как мы продвинемся к новым политическим системам, оснащенным современным технологиями связи, где много людей постоянно меняются ролями, будучи в один момент времени обычными гражданами, в другой — политическими вождями, а в третий — ценными работниками, несущими ответственность перед обществом. Сейчас мы не можем установить непреложный принцип проектирования политических систем будущего, но мы должны постоянно думать о вопросах, подобных этим по мере того, как мы движемся сквозь период инноваций и экспериментов.

Текущие события

Хорошая отправная точка — утверждение Отряда электронной демократии Пиратской партии Берлина — группы численностью около 24 человек, которые вели обсуждение возможности с 30 сентября 2009 по 24 марта 2010 года.
Ключевая идея звучала так:

Каждый участник может решить, до какой степени он хочет защищать свои интересы, или до какой степени он хочет быт представленным другими. В частности, он может в любой момент вернуть свое право голоса, переданное другому, и для этого не нужно ждать нового избирательного сезона. В итоге получается постоянно растущая сеть передачи голосов.

По концепции Берлинской группы гражданин имеет значительную свободу для того, чтобы определить, как он или она будут представлены. В отношении налогового законодательства гражданин может выбрать своим представителем политическую партию А, тогда как в отношении экологической политики — партию Б. Вместо партии гражданин может выбрать другого гражданина. И эти решения можно изменить в любое время.

Легко представить, как это можно регулировать в сети. У каждого гражданина была бы частная страницы внутри государственной базы данных, защищенной паролем. В ней было бы зарегистрировано некое среднее число сфер принятия государственных решений с возможностью выбирать в каждой сфере зарегистрированные политические партии из раскрывающегося меню, или вводить имя и уникальный идентификатор другого отдельного гражданина. База данных постоянно сводила бы в таблицу степень поддержки каждой политической партии в каждой тематической сфере, высчитывая вес переменных для калибровки относительной силы этой партии с тем, чтобы принять решение о следующем особом голосовании в этой сфере. Таким образом, сила партии в парламенте определялась бы не тем, сколько ее политиков выиграли места на последних выборах, а по сиюминутной части электората, выбравшей ее для того, чтобы партия ее представляла в определенной сфере в ближайшее время.

В случаях, когда избиратель А передает свой голос избирателю Б, есть две возможности. Во-первых, выбор партии, сделанный избирателем А, может повторять выбор партии, сделанный избирателем Б, меняясь тогда, когда избиратель Б изменит свой выбор партии. Во-вторых, если избиратель Б достигнет определенного предела получения голосов от других избирателей, он мог бы фактически стать независимым членом парламента. Равновесие между влиянием партии на парламент и влияние отдельных делегатов, представляющих многих людей, не имеющих партийной организации, со временем и с появлением новых вопросов может меняться. Вдобавок, у каждого избирателя может быть несколько страниц выбора в безопасной сетевой базе данных — одна для местной власти, другая — для региональной, третья — для центральной, и, в идеале, даже для мировой власти.

Предположительно, у каждой политической партии и каждого отдельного делегата есть публичная веб-страница со списком позиций по различным общим вопросам. Вполне возможно, что какая-то политическая партия или какой-то одиночный кандидат предпочтут общаться с отдельными избирателями конфиденциально, даже в тайне, и ни один технический барьер этого не запрещает. Однако от широких общественных обсуждений демократия в целом выигрывает, и эта система предполагает, что некоторые публичные дебаты определят отдельные проблемные области. Одно дело сказать, что налоговая политика логически отделена от экологической политики, но, когда нужно принять решение о налогах на выбросы, производимые загрязняющей отраслью, картина становится сложнее.

Когда придет время введения жидкой демократии, появится множество конкретных технических вопросов, многие из них будут касаться процессов определения «вождей мнений» и тематических областей. Простая мысль, представляющая собой государственную базу данных с личной страницей для каждого избирателя — только один из многих возможных способов продолжения, и современная политическая система может потребовать сочетание нескольких способов. Кроме того, мы еще не учли того, как политическая партия будет разрабатывать свою платформу, и мы должны представлять себе, как продвинутая информационная технология может управлять этой трудной процедурой. Не делая вида на этом раннем этапе, что мы знаем, какие способы должны использоваться и в каком сочетании, мы можем каталогизировать возможные составные элементы политической системы 21 века, основанной на интернете.

Составляющие

Недавно был разработан ряд цифровых систем, поддерживающих групповое принятие решений. Эти системы можно монтировать разными способами. Многие в политическом плане не представлены вообще, и нужно немало фантазии хотя бы для того, чтобы представить некоторые из ценных технологических средств, доступных нам. Здесь мы рассмотрим только три: системы репутации, системы рекомендаций, и системы создания сетевых групп.

Со определенной точки зрения, Google — это политическая организация, правящая мировой культурой путем принятия решений о том, где люди будут искать нужную им информацию, с точки зрения наисложнейшей системы классификации, которая когда-либо существовала, и притом динамическая. Она политическая потому, что основана на эквиваленте выборов в форме ссылок на другие веб-страницы, которые люди помещают на своих веб-страницах. Не вдаваясь в подробности, поисковая машина Google использует 2 вида данных. Первый — это слова, написанные на веб-странице, а второй — структура ссылок, ведущих на веб-страницу. Ключевая часть механизма — алгоритм ранжирования страниц — фактически это класс алгоритмов, которые присваивают каждой странице определенное число баллов, считаемых по ссылкам, ведущие на эту страницу, и корректируемых по баллам страниц, содержащих эти ссылки (Page et al 1998; [URL 2]).

Например, возьмем статью английской Википедии о Пиратском Интернационале. Для того, чтобы найти многие веб-страницы, которые содержат ссылки на эту страницу, можно ввести в Google: «link:en.wikipedia.org/wiki/Pirate_Parties_International». 21 октября 2011 года Google перечислял 141 такую страницу, включая некоторые, которые принадлежали отделениям партии, а также страницы на многих других языках. Ввод «link:www.piratenpartei.de/» приведет ровно в 10 раз больше веб-страниц. Даже возможно ввести два «линк-URL'а», и получить перечень всех страниц, ссылающихся на обе целевые веб-страницы, что может стать счетчиком похожести этих двух страниц по сравнению с другими парами страниц, у которых может быть больше или меньше общих «входящих» ссылок.

Алгоритм ранжирования страниц Google — прежде всего измерение популярности, а также данные, которые можно использовать для составления карты похожих веб-страниц. Конечно, мы должны пользоваться Google'ом как системой голосования с осторожностью. Да, можно просто свести в таблицу относительные количества «входящих» ссылок на веб-страницы политиков, но это — не совсем то же самое, что их популярность среди избирателей. Многие высокоранжируемые страницы, дающие ссылки, принадлежат идеологическим (экстремистским — прим. пер.) организациям, venial corporations, или безумным фанатикам, наделавшим много веб-страниц, ривлекающих внимание своей странностью, а не «мудростью». Но все-таки, как технический метод сродни системе голосования, поисковый движок Google до недавнего времени был весьма успешен и может содержать уроки для тех, кто хочет реформировать политическую систему в свете развитых информационных технологий.

В некотором смысле Google — система репутации, и ее методы можно адаптировать для измерения репутации политических вождей или сбора их в партии, если они еще не организованы. Сфера, в которой впервые были выработаны эти сетевые методы — библиометрика — специальное изучение структуры литературных цитат для определения самых влиятельных изданий и ученых (Burner 2010; 2011). Подобные методы сейчас применяются в ряде областей с использованием вычислительных методов для определения вождей в сети общения.

Система рекомендаций — база данных и статистико-аналитический движок, дающий пользователю советы о будущих действиях — особенно о том, какие фильмы брать напрокат, и какие покупать книги — основываясь на предшествующем поведении пользователя или его выраженных предпочтениях (Basu и др., 1998; Kenny, 2002; Herlocker и др., 2004). Эти системы широко используются в сетевой рекламе для подстраивания рекламной работы под интересы аудитории, но их можно спроектировать не только для сбора мелких вопросов в связные политические программы, а даже и для проведения своего рода прямого голосования, модерируемого наукой. Различие между системами репутаций и системами рекомендаций неясно; у обоих есть общие технические функции. Но лучший способ получить представление об этой идее — посмотреть на самую известную систему рекомендации — систему оценки фильмов Netflix. [URL 3]

После того, как люди берут с Netflix фильм напрокат, им предлагается оценить его по 5-балльной шкале, и их ответы используются для того, чтобы определить, какие фильмы Netflix будет советовать взять напрокат. С 2006 года Netflix проводит конкурс, предоставляя громадное обучающее подмножество своих данных, основанных на сотнях тысяч оценок, и побуждая участников разработать алгоритм, который лучше всего предскажет потребительские оценки фильмов, данные для которых н находятся в обучающем наборе. Я принял участие в этом соревновании, намереваясь не соперничать, а выяснить, как можно использовать такие данные для составления карты стиля и идеологической ориентации фильмов. Из своих ранних исследований я знал, что предпочтения людей часто в значительной мере были сформированы визуальным стилем фильма, ведущими его актерами, и годом выпуска фильма — но по модулю всех этих внешних факторов иногда можно было обнаружить идеологию фильма.

В качестве примера этих способов я выбрал 15 фильмов, касающихся искусственного интеллекта или виртуальной реальности - тем, близких к жидкой демократии в плане зависимости от информационной технологии для радикальных социальных целей. Одним из следствий этого является то, что эти фильмы не очень отличаются друг от друга в идеологическом плане, а именно потому, что у них много общего. Первая проблема методологии в том, что многие участники исследования (далее — участники — прим. перев.) оценили очень мало фильмов, поэтому для получения надежных результатов я сосредоточил свое внимание на 6551 участнике, каждый из которых оценил как минимум 10 из 15 фильмов, и только 110 оценили все 15. Все участники — заядлые любители научной фантастики, но если бы данные касались политики, а не кино, то мы имели бы дело с хорошо осведомленными экспертами по этой теме. В Таблице 1 указаны фильмы, год выпуска каждого фильма, средняя оценка и результаты факторного анализа данных.

Таблица 1: Пятнадцать фильмов о передовых информационных технологиях

//для перевода нужно видеть таблицу

Бегущий по лезвию 1982 6313 4.18 0.84

Терминатор 1984 6468 4.25 0.70

Трон 1982 5563 3.58 0.62

Мир Дикого Запада 1973 3173 3.50 0.54 0.55

Робокоп 1987 5914 3.55 0.46 0.46

Экзистенция 1999 2498 3.07 0.77

Звёздный путь: Кинофильм 1979 5321 3.46 0.70

Тринадцатый этаж 1999 2524 3.31 0.60 0.51

Двухсотлетний человек 1999 4658 3.27 0.83

Искусственный разум 2001 5990 3.14 0.69

Я, Робот 2004 6047 3.81 0.41 0.56

Киборг 1989 2068 2.79 0.66

Джонни Мнемоник 1995 4189 3.03 0.52

Космическая одиссея 2001 года 1968 5920 3.81 -0.75

В итоге появились 4 фактора, которые можно считать 4 расширениями вариантов по фильмам, или группами, группирующими фильмы, у которых много общего. Числа в колонке 4 факторов — нагрузки, выражающие силу представления фактора фильмом. Обратите внимание на отрицательные нагрузки за 2001 год в последней колонке, подразумевающие, что оно имеет качество, противоположное качеству 3 других фильмов в категории. Первый фактор, кажется, имеет ясный смысл, группируя популярные фильмы высочайшего качества со значительной интеллектуальной глубиной. Тот факт, что некоторые группы фильмов трудно истолковать, предполагает, что мы можем столкнуться с той же трудностью в области политики. Обратите особое внимание на то, что факторы перекрываются, что в факторном анализе бывает нечасто, но может легко произойти в многопартийной политической системе, где платформы конкурирующих партий содержат некоторые одинаковые вопросы.

В более ранних исследованиях я использовал те же самые методы, чтобы анализировать писателей-фантастов, и узнал не только, что существуют 4 измерения перемен,, но что у каждого есть предельно ясное значение (Bainbridge, 1986). Первая группа авторов писала жесткую фантастику, очень тесно связанную с естественными науками и технологией, и наполненную оптимизмом. Вторая группа писала фантастику новой волны, близкую к общественным наукам, пессимистическую, и критикующую современное общество. Третья группа писала разнообразные виды фентези, которое игнорирует рельную науку и делает акцентна волшебстве. Четвертая группа состояла из первых писателей типа Жюля Верна и Г. Э. Уэллса; действительно, 4 измерение научной фантастики — время.

Если бы оцениваемые единицу были политиками, то некоторые факторы были бы ясны, представляя первых лиц хорошо зарекомендовавших себя партий. Некоторые были бы сложнее, возможно, соединяя политиков из какой бы то ни было партии с анархистской или изоляционистской прожилкой. Некоторые факторы могли бы быть основаны на расе, поле, роде или географическом районе, а некоторые могли бы быть довольно неопределенными по смыслу. Но если бы у нас была система рекомендаций политиков, то человеку, которому уже понравились политики А, Б и В, могли подсказать, какие еще политики могут ему понравиться, предоставив ссылки на их сайты, чтобы человек мог узнать об их платформе и других вещах. Если бы оцениваемые единицы были бы конкретными политическими позициями, то тогда каждый фактор представлял бы собой разумно единую платформу совместимых позиций.

Особенно для местной политики важно объединить несколько методов что даст возможность организовывать группы обычных граждан по решению особых проблем, представляющих для них интерес. В массовых многопользовательских сетевых играх это делается всё время, а в некоторых есть превосходные системы краткосрочного построения команд. Например, в игре «World of Warcraft» есть хорошая система сбора малых команд из 5 человек, или даже таких больших налетов, как из 40 человек, связывающихся через систему общения в реальном времени на основе краткосрочных практических целей (Bainbrigde, 2010). Тогда как участников всего 40, система иерархична, обычно собирая игроков в режиме реального времени в 8 подгрупп по 5 человек каждая, с более интенсивным общением между старшими этих малых групп, и с мгновенным руководством до рядовых членов. В новой MMO «Rift» успешно разработаны способы многвенного объединения примерно одинакового числа людей в данном районе при внезапном нападении, даже без особого общения, или, как минимум, чрезвычайно текучего общения.

Также распространены длительные добровольные группы, называемые гильдиями. Гильдия «Наука», созданная мной в апреле 2008 года в игре World of Warcraft для организации первой крупной мировой научной конференции, проводимой внутри массовой многопользовательской онлайн-игры, спустя 3,5 года по-прежнему существует (Bohannon, 2008; Bainbridge, 2010а). КОгда я зарегистрировал гильдию внутри World of Warcraft, у меня была власть назвать каждый из 6 уровней членства, и пользоваться частью интерфейса для вождя гильдии для определения полномочий каждого уровня.

Например, я разрешаю всем членам Гильдии второго уровня и выше набирать в Гильдию новых членов, но повысить кого-либо в звании могут только члены очень высокого ранга. После конференции разумные дискуссии с самыми активными членами Гильдии передали руководство от меня их подгруппе. По своей структуре такие гильдии могут выглядеть как диктатуры или олигархии, но любая группа недовольных членов всегда может основать свою собственную гильдию, так что условные вожди успешных гильдий — больше слуги, чем короли, прилагающие большие усилия для удовлетворения рядовых членов.

С тем, чтобы очертить контуры и установить повсеместность таких гильдий, Таблица 2 показывает некоторые данные о 7676 членах самой большой группы в классической массовой многопользовательской сетевой игре (MMO) «EverQuest II». Эта группа называется «Черные Ястребы» и организована в ряд из 8 членских званий, данных в таблице. В игре «EverQuest II», как и в большинстве MMO, система «прокачки» основана на успешном выполнении заданий в этом виртуальном мире. На момент написания книги уровни опыта идут от 1-го до 90-го, но уровни выше 80 доступны только идейным игрокам, у которых есть годовая платная подписка. В EverQuest II у 3 перечисленных группировок есть оценочные уровни, но их можно рассмотреть, как географические избирательные округа, потому что члены группировки Добра из одного района виртуального мира, члены группировки Зла — из другого, а Нейтралы — из обоих районов.

Таблица 2: члены Гильдии Черных Ястребов в игре EverQuest 2

Ранг|Число аватаров|Средний уровень опыта|Процент в фракции добрых|Процент в фракции нейтралов|Процент в фракции злых
Вождь|9|45|0|100|0

Член Совета|40|67,1|40|50|10

Капитан|43|57,9|34,9|41,9|23,3

Командир|32|74,9|18,8|59,4|21,9

Старший участник|381|69,9|25,2|43,3|31,5

Вкладчик|451|57|29,9|41,9|28,2

Участник|1166|30,4|19,5|43,3|27,2

Новобранец|1554|34,2|28,3|42,6|29,2

По гильдиям массовых многопользовательских сетевых игр существует много литературы, и здесь мы не можем тратить время на обсуждение всех решений, или инструментов, используемых различными ММСИ для создания и поддержки этих групп. Тем не менее, один момент заслуживает внимания потому, что он связан с жидкой демократией. Члены Гильдии Черных Соколов — не люди, а аватары людей. На данный момент EverQuest II — единственная игра, показывающая публике, какие аватары связаны с каким игроков, хотя она не раскрывает настоящую личность игрока, играющего под данным набором аватаров. 3676 аватаров Черных Соколов принадлежат 1782 игровым учетным записям, в среднем на одного игрока приходится 2,06 виртуальных представителя. Берлинская группа представила, что каждый человек может вести себя почти как несколько лиц, по одному голосу на каждую область политики. Система множественных аватаров в ММСИ означает, что у избирателей есть несколько способов стать многоликими и даже получать лишние голоса, вкладывая время и усилия в систему.

Сайт Черных Соколов указывает на то, что один игрок — Вождь Гильдии, но у этого игрока есть 9 аватаров, три из которых достигли 90 уровня. 40 аватаров в Совете представлены 8 людьми, только у двух из которых нет аватаров 90 уровня (в среднем у каждого 5 аватаров). Капитаны и командиры также считаются вождями. 43 капитана представлены 19 учетными записями, тогда как 32 командира представлены 23 учетными записями.

Похоже, что Гильдия работает, в основном, на консенсусе высших эшелонов власти, но можно представить себе систему, где каждый аватар высшего звания имеет право голоса, давая некоторым людям по несколько голосов. EverQuest II предлагает много способов зарабатывания аватарами очков для своей гильдии; в основном это — выполнение трудных миссий в виртуальном мире с зарабатыванием статусных очков для Гильдии. Система, с использованием которой Черные Соколы повышают игроков в звании, очень ясно объяснена на сайте Гильдии:

Основные повышения происходят на основе выслуги и количество заработанных статусов. Как только вы отправляете первое сообщение на форуме, вы получаете первое повышение — Член гильдии. Следующее звание, Участник, требует по меньшей мере двух полных недель в Гильдии и как минимум 5000 заработанных статусных очков (на одного персонажа — альты не наследуют звание вашей основной учетной записи!).

Участники и выше могут воспользоваться льготами Гильдии типа покупки конкретных статусных предметов и сокращения расходов на аренду/mount. Следующее повышение — Старшие члены, являющиейся ветеранами Гильдии, пробывшими там 2 месяца и заработавшими не менее 15 тысяч статусных очков.

Для того, чтобы повыситься до командира, нужно быть выдвинутым двумя равными по званию или кем-то старше по званию.
Для того, чтобы стать капитаном, нужно выдвижение двумя капитанами или кем-то выше по званию. ВСЕ выдвижения подлежат одобрению Советом или Вождем Гильдии.

У командира будет ограниченное число «гильдийных» способностей. Они будут определены во время повышения. У капитанов будет немного больше полномочий. От носителей всех званий обычно требуется стаж не менее 2 месяцев и накопленные 20 тысяч очков статуса Гильдии. Членов Совета выбирают из капитанов или специальным назначением Вождя Гильдии.

Все руководящие принципы повышения могут быть изменены в любое время. В редких случаях члена гильдии могут повысить без достижения вышеуказанных критериев. Этот вопрос на усмотрении Вождя Гильдии. Порой, когда число выдвинутых членов гильдии высоко, мы проводим выборы.

Процедура повышения, как правило, является намеренно расплывчатой. Мы не ищем членов Гильдии, которые стремятся стать командирами ради должности или власти. Вместо этого мы ищем тех, кто руководит примером и делом, показывает организационные и лидерские навыки и непреодолимое желание помогать другим. Это — лучший способ получить повышение в нашей команде. Оказывайте помощь тем, кто в ней нуждается, проявляйте инициативу и проводите какие-либо события, показывайте зрелость и лидерство на собственном примере.

Как это обрисовала Берлинская группа, жидкая Демократия позволяет гражданам время от времени решать, кто и по каким вопросам будет их представлять. Раньше мы отметили, что в политическую систему важно встроить стабилизационную установку, добивающуюся благоприятного баланса между быстрыми изменениями и постоянством. Один из способов это сделать — задержать действие голоса, и позволить избирателю мгновенно его отменить (если он поменяет свое мнение), или назначать каждой группе населения свой день голосования, например, разрешать гражданам ежегодно вносить новые голоса в их дни рождения. Но, как предполагает система EverQuest II, совершенно иной способ стабилизации системы состоит в награде политических вождей очками за достижения, выполненные ими для своих представительных регионов, и постоянно снижать эти очки медленными темпами.

Ценности

Традиционная социология предполагает, что каждая жизнеспособная культура владетт набором относительно стабильных ценностей, часто описываемых как общепризнанные цели общественных действий, поддерживаемых системами норм, составляющих социальные институты (Parsons And Shils, 1951). С этой традиционной точки зрения любое ослабление ценностей и норм ведет к тому, что французы называют аномией (беззаконием); это также называлось культурной деформацией и сцоаильной патологией (Durkheim, 1897; Merton, 1938; Smelser, 1962). Сегодня эта точка зрения кажется очень наивной, потому что условия жизни быстро меняются, и потому что различные группы общества испытывают эти изменения совершенно по-разному (Bainbridge, 1994). Однако государствам нужны цели, таким образом, по-прежнем стоит спрашивать, какими могут быть общественные ценности в данный момент времени, будучи готовыми к ответу, что они разнообразны и меняются.

С 1930-х годов опросы общественного мнения стали использоваться для составления карты главных народных настроений, а также в рамках целенаправленных усилий по предсказанию результатов будущих выборов и понимания результатов прошедших. Более свежий пример — набор вопросов о государственных программах, включенный в Общее Общественное Исследование (ООИ, General Social Survey) — длительное анкетное исследование общественности США, с которым я особенно знаком, потому что в 1990-х я управлялего финансированием, и часто использовал его данные в своих собственных исследованиях. Одна из частей того набора, касающаяся финансирования космической программы, — полезная, ориентированная на будущее вещь, которую мы здесь и рассмотрим.

ООИ выполняется интервьюером в доме участника исследования, и интервьюер представляет набор вопросов следующим образом: «Мы в этой стране стоим перед многими вопросами, ни один из которых нельзя решить просто или дешево. Сейчас я назову часть этих вопросов, и спрошу у вас, тратим ли мы на каждый слишком много, слишком мало, или примерно нужное количество денег». В 1973 году полные 61,4 процента участников сказали, что на «программу освоения космоса» тратится слишком много денег, тогда как 7,5% заявили, что тратится слишком мало, и 31,1% ответил, что вкладывается как раз нужное количество. Эти итоги можно сравнить с другими правительственными программами и с ответами о космической программе в другие годы. В 2010 37,7% считало, что траты на космическую программу слишком велики, 17,2% думало, что слишком малы, и 45,1% утверждало, что текущие капиталовложения были как надо. Каждый, кто хочет ознакомиться с этими и любыми другими результатами Общего Общественного исследования, может сделать это в сети.

Если бы эти данные были основой принятия решений посредством прямой демократии, то космическую программу закрыли бы в 1973 году, но продолжили бы сегодня. Существует возможность придать мнениям общественности вес, дать одним людям больше влияния, чем другим. Например, среди образованных людей и тех, у кого результаты тестов научных знаний выше, сторонников космической программы больше. Мы уже видели, как сторонники жидкой декомратии планируют распознавать вождей общественного мнения и давать им полномочия. Однако есть другой, но высокосовместимый подход, ставящий своей целью распознать общие ценности, обслуживаемые некоей государственной программой или неким политическим решением, и оценить, насколько эти самые ценности важны для общества в целом, даже если они сейчас не понимают конкретного вопроса. Потом професииональные эксперты проведут похожую, но более сложную процедуру, чтобы решить, как достигнуть тех целей.

Я выбрал в качестве примера космическую программу, потому что много лет назад я делал пилотное исследование некоторых нужных методов (Бейнбридж, 1991). Вдохновением стал впечатлительный опыт пребывания в Лаборатории реактивного движения НАСА во время катастрофы шаттла «Челленджер» в 1986 году, и разделения ужаса всех тамошних людей, которые посвятили свои жизни исследованию космоса. Из-за нехватки финансирования я был не в состоянии исследовать общественность, но в качестве участников были доступны довольно осведомленные студенты Гарвардского университета. Я применил 2 очень разные анкеты. Первая состояла в основном из открытых вопросов, где участникам предлагалось написать ряд возможных целей космической программы (1007 студентов так и сделала). Затем их ответы были введены в компьютер, хотя классификация была выполнена вручную, потому что сегодняшние программы-классификаторы, понимающие естественный язык, тогда были еще не доступны.

Второй опросник предлагал участникам оценить каждую из 125 различных возможных космических целей, взятых из первого опросника, по мере того, насколько хороша каждая причина для продолжения космической программы. Так как форма данных 125 переменных * 125 переменных * 894 респондента была слишком большой для тогдашних программ социологической статистики, я написал свою собственную кластеризирующую программу для извлечения фундаментальных ценностей, обслуживаемых космической программой, как это было отражено в том, как участники безусловно группировали вопросы. Например, военные цели отличались от научных, которые, в свою очередь, отличались от идеалистических. Это пилотное исследование было описано в книге, которая сейчас доступна в сети.

Сегодня этот процесс можно с большой эффективностью провести в интернете. В 1999 году масштабное сетевое анкетное исследование при поддержке National Geographic Society, называемое Survey 2000 (Witte, Amoroso, and Howard 2000; Bainbridge 2004), включало открытый вопрос, который я придумал, предлагая людям написать краткое предсказание на 2100 год: «Представьте себе будущее и попытайтесь предсказать, что изменится в течение следующего века. Подумайте о повседневной жизни, а также о крупных переменах в обществе, культуре и технологии». Ответило около 20 000 людей, и в результате значительного анализа их текстов появились 2000 формальных анкетных вопросов. Я забил их в компьютерную программу для Windows, которую может использовать каждый для исследования своих представлений о будущем. Эта программа нахдится в свободном доступе в сети. [URL 7]. В связи с жидкой демократией это исследование предлагает способ, по которому можно опросить общественность, чтобы узнать заботящие ее вопросы. Конечно, при этом используется множество открытых вопросов, подходящих под разные политические области, и число участников исследования даже больше, чем просто 20 000.

Тогда как очень важно разработать новую политическую систему, которая может отрегулировать баланс между прямой и представительной демократиями, решения законодательной власти — только один из ранних этапов принятия политических решений. Это можно проиллюстрировать с помошью исследования «космических» целей. В Таблице 3 перечислены 14 космических целей из предварительного списка из 49, которые были собраны вместе по соответствию, выявленному факторынм анализом. Данные взяты из проведенного в 1977 году пилотного опроса 225 американских избирателей, живших в Сиэтле (штат Вашингтон); эти данные были собраны с хорошей помощью Ричарда Викоффа, бывшего в то время аспирантом. Это было лишь пилотным исследованием, а исследование 1986 года было более расширенным, но исследование 1977 года кажется более символически соответствующим для того, чтобы использовать его здесь, потому что в нем участвовали избиратели. ..., так что мы видим, что основная мысль сосредоточена на человеческой колонизации Солнечной системы. Популярность каждой части — процент избирателей, назвавших ее очень хорошей или умеренно хорошей причиной поддержки космической программы.

Таблица 3: Призрачные цели исследования космического пространства

Запуск космической программы
Польза фактора | Популярность |

Перенаселение Земли может быть решено 0,70 24,9
использованием жизненного пространства
на других планетах


Космические путешествия приведут 0.70 24,3
к размещению человеческих поселений
в новых мирах космоса

У общества есть шанс полностью нового 0,66 24,0
начала в космосе; в других мирах можно
создать новые социальные формы
и волнующие новые образы жизни

Сырье с Луны и других планет 0,63 50,9
может дополнить уменьшающиеся
природные богатства Земли

Наш мир стал слишком малым 0,59 17,6
для человеческой цивилизации
и человеческого ума; нам нужны широкие
открытые пространства звезд и планет,
чтобы уйти от границ нашего
сокращающегося мира

Полеты в космос нужны для обеспечения 0,57 25,6
выживания человеческого рода после
разрушения естественной или искусственной
катастрофой.

Человеческим обществам всегда нужно 0,56 31,4%
расширяться для сохранения здоровья;
космос — единственное оставшееся
направление для такой экспансии

Мы должны уйти за пределы конечной Земли 0,54 20,7
в бесконечный космос, чтобы продолжить
беспредельный экономический рост.

Космические больницы, выпущенные на орбиту, 0,54 20,7
где нет гравитации, смогут обеспечить
новые виды медицинской помощи,
и дать многим пациентам быстрое
выздоровление.

Коммерческое производство можно делать 0,47 40,6%
в космосе без загрязнения Земли;
в космосе можно делать полностью новые
материалы и продукты.

Общение с разумными существами 0,44 55,3%
с других планет даст нам полностью
новое восприятие человечности,
нового искусства, философии
и науки.

Мы сможем проводить определенные 0,42 36,2%
научные опыты далеко в космосе,
поэтому ЧП и другие угрозы никому
не повредят.

Без полетов в космос мы были бы 0,41 14,7%
в ловушке, в тюрьме на этой планете.

Ракеты, разработанные для полетов 0,38 49,1%
в космос, будут использоваться для
сверхбыстрой перевозки пассажиров,
военного оборудования или товаров
на дальние расстояние по Земле.

С перспективы треть века спустя эти 14 целей могут казаться даже более фантастическими, чем в 1977 году. Конечно, ни одна из них не была достигнута, и недавний взгляд назад на мое старое исследование подразумевает, что те цели можно было достичь, учитывая технические возможности человечества, уже достигнуты, но нам полностью не хватает технология для колонизации солнечной системы (Bainbridge, 2009а). В 1977 году многие цели были сравнительно непопулярными, но все они касаются надежд о человечестве, которые имеют многие перспективные, мыслящие люди. Сегодня правительство Соединенных Штатов зашло в тупик по поводу того, чего Национальный комитет по астронавтике и исследованию космического пространства должен достичь за пределами Земли.

Я уже утверждал, что финансирование должно идти целиком на фундаментальные научные и инженерные исследования, что повысит наши знания о Вселенной, и, возможно, подготовит почву для гораздо более передовых космических технологий в последующие десятилетия, и что пилотируемая космическая программа должна быть остановлена (Bainbridge, 2009b). Однако любой политик, выступающий за эту позицию, скорее всего, потеряет голоса, потому что многим представителям широкой публики нравится мысль о полетах человека в космос, но им не хватает технических знаний для понимания того, как мало мы можем сделать в настоящее время.

Зная, чего хотят сегменты публики, прямо не говорит нам, как исполнить их желания, и не помогает нам сравнить затраты с затратами и преимуществами других целей, также желаемых публикой. Метод жидкой сети, описанный ранее, и уже в общих принципах разработанный ведущими мыслителями мировой Пиратской партии, должен быть полностью успешным во многих вопросах, но также стоит учесть второй метод, с которым у нас уже есть немалый опыт. Второй метод, который я имею в виду — экспертная оценка, используемая многими научными изданиями и научно-финансовыми учреждениями. Он может быть особенно подходящим, когда общественные цели представляют сложные технические задачи, требующие необычайно солидной экспертизы, для проведения которой нужен значительный период времени.

Экспертиза

Общественность часто имеет представление о политических процедурах только с точки зрения выбора и деятельности законодательной власти, но большая часть решений принимается внутри государственных учреждений, где процедуры неизвестны по своей природе и сознательно скрываются от глаз общественности. Основные исключения из этого недостатка прозрачности — многие научно-финансовые учреждения технически продвинутых государств. В частности, процедура научно-эскпертной оценки включает очень большое число экспертов, которые не являются государственными служащими, а преподают в университетах или, изредка, в других технических учреждениях. Использование этих методов можно расширить в то самое время, когда жидкую демократию введут в избирательные и законодательные процедуры, для правильного исопльзования экспертных знаний, которые слишком специализированны или сложны для понимания общественностью.

Вот один из способов, с помощью которого современное научное учреждение может управлять процессом рецензирования (Бейнбридж, 2011 год). Я опишу его в несколько идеализированных выражениях, и не все черты существуют в каждом конкретном случае; однако все эти черты распространены.

В ходе человеческого научного развития открываются новые области, и в соответствующих научных сообществах развивается мнение, что на исследования в одной или другой из этих областей должно направляться финансирование. В несколько хаотическом процессе отдельные лица и малые группы коллег могут писать белые книги, излагая возможности новой области. Затем научно-финансовое учреждение может финансировать сисетму небольших семинаров, или даже крупную конференцию для разработки научной повестки ранних стадий исследования области. Если результаты всего этого общения подают надежды, то объявляется новая финансовая инициатива за счет средств, уделенных или из нескольких связанных с ней существующих программ, или из центрального фонда учреждения. В интернете появляется формальное объявление о финансировании или solicitation с определенной крайней датой присылки заявок. Эта дата обычно устанавливается на несколько месяцев позже заявления о финансировании, чтобы дать ученым-исследователям время написать предложения.

Недели после крайнего срока подачи заявок — волнующее и весьма требовательное время для сотрудников научной организации, разместившей просьбу, потому что им нужно рассортировать предложения по категориям для экспертной оценки. Строго говоря, некоторые ученые, управлчющие новой программой, не являются государственными служащими, потому что они — преподаватели вузов, пришедшие по заданию на период времени (часто 2-3 года), и вернутся в свои университеты, когда их дежурство будет окончено. Эти ротаторы служат примером иной формы жидкой демократии, которую можно шире использовать в государстве.

Предположим, что было внесено 500 конкретных предложений. Их слишком много, чтобы рассматривать их целиком, поэтому их делят на группы на основе областей компетентности, требуемой для их оценки. После долгих чтений и обсуждений уполномоченные по программе могут разделить их, например, на 20 групп по 25 предложений. Каждая из 20 групп будет оцениваться как единое целое комитетом проверяющих под руководством одного-двух уполномоченных по программе. Руководители каждого комитета будут набирать рецензентов, пользуясь некоторой смесью двух разных подходов.

Возможно привлекать отдельных рецензентов для каждого предложения, так называемых специальных рецензентов. Также возможно набрать группу экспертов, каждый из которых рецензировал бы по несколько предложений. Например, в комитете, рецензирующем 25 предложений может быть 10 экспертов, каждый из которых рецензировал бы по 10 предложений, с тем, чтобы на каждое предложение было по 4 рецензии. И, конечно,при такой скорости написания рецензий комитет мог бы полностью справиться с 50 предложениями, если бы половина рецензий были бы специальными. Каждая написанная рецензия содержала бы сводный рейтинг качества предложения, плюс текст, который мог бы следовать шаблону,

Соблюдается большая осторожность во избежание привлечения рецензентов, у которых есть конфликт интересов по предложению, и обычно никто из участвующих в конкурсе по тематике предложения, не может работать рецензентом или экспертом. Предложения и рецензии обычно конфиненциальны, и каждый, участвующий в работе, дает присягу в том, что будет избегать использования в своих интересах любой интеллектуальной собственности, содержащейся в предложениях. В зависимости от соответствующего научного учреждения комитет не всегда может точно оценить предложения, но он безусловно отделит заслуживающие внимания предложения от неважных. Опять же, в зависимости от правил соответствующего учреждения, руководители программы могут играть важную роль в решении, какие из подлежащих фондированию предложений продвигать для фактического финансирования.

Вся процедура облегчена интернетом. В дополнение к компьютеризированным записям прошлых отзывов у руководителей программы есть эффективные инструменты поиска новых рецензентов, например, проверка списков участников недавних конференций в данное районе, и, конечно, посещение академических веб-сайтов. Рецензенты и эксперты набираются по электронной почте. Особая сетевая информационная система управляет процедурой подачи предложений и их распределение по людям, которые будут писать рецензии. Во время собрания комитета экспертов хорошо продуманная программно-групповая система предоставляет экспертам доступ к предложениям и рецензиям, позволяя им составить общий письменный протокол их обсуждений и рассортировать предложения по категориям приоритета финансирования. Ряж учреждений недавно провел эксперименты по проведению собрания комитета экспертов в интернете с использованием видеоконференций или даже виртуальных миров наподобие «Second Life» (Bohannon 2011).

Мы обычно не считаем ротаторов, рецензентов и экспертов политическими представителями, потому что мы склонны сосредотачиваться на их технических знаниях, а не на их ценностях. Тем не менее, они идеально представляют общественность через свои решения о достижении искомых обществом целей. Я могу представить себе расширение этой системы — с улучшениями, которые мы можем разработать — для принятия решений вне финансирования науки. Анекты исследований, системы рекомендаций и вид жидкого представительства, предложенный Берлинским комитетом, могут установить цели, которых хочет достичь общество. Тогда система жидкой экспертной оценки могла бы разработать специальные средства для их достижения.

Передача власти

В древние времена, власть вырастала из древков копий, позже выстреливалась из дул орудий, поэтому неизбежно было военно-территориальное деление земель и устройство государства. Но если человечество может «перерасти» войну, или, по крайней мере, быть уверенным в мире внутри широких территориальных единиц, то конечной основе государства больше не нужно будет быть военной по своей природе. Это значит, что действия и постановления государства смогут разрабатываться в некотором смысле более тонко, чем при территориальной обороне. Благодаря интернету политические группы больше не нужно определять с точки зрения географических районов, но они перейдут в подгруппы человечества, которые больше всего волнует любая проблема. Таким образом, становится возможным добиться того, что Брюс Тонн и Давид Фельдман (1995) назвали непространственным правительством.

В прошлом были примеры, когда государственные юрисдикции до некоторой степени перекрывались, в зависимости от различных выполняемых функций. Избирательные, школьные округа и области доставки почты часто не совпадают. Администрация Долины Теннеси была создана в 1933 году для обслуживания потребностей в энергии и управления ресурсами в регионе, покрывающем части 7 штатов. Президент Рузвельт представил ее как новый вид организации, «корпорацию, облеченную государственной властью, но обладающую гибкостью и инициативой частного предприятия». [URL 8]. Однако можно судить, что этот конкретный эксперимент, продолжающийся и по сей день, предполагает, что для определенных целей даже устаревшие формы управления могут объединять географические районы разными способами для разных целей.

Сегодняшнее общение позволяет нам вместе избавиться от географических границ ради некоторых общественных целей. Подобно тому, как жидкая демократия стремится собрать людей в сети, где временные вожди мнений могут представлять постоянно колеблющиеся округа, сфера принятия решений и применения правил по каждому вопросу может быть разной с точки зрения географии и в каждый исторический момент. В некоторых вопросах правил в данном районе могут сосуществовать совершенно разные системы, но служить разным округам.

Хороший гипотетический пример — брачное право. В светских обществах брак больше не есть священный институт, связанный с традиционными обычаями, но является своего рода договором, и у него может быть много различных версий. На протяжении человеческой истории изобиловал широкий спектр брачных обычаев. Что бы мы лично о них не думали, во многих древних сообществах были строгие правила насчет экзогамии, запрещая брак в культурно определенных сегментах общества (Леви-Строс, 1969), другие разрешали многоженство, а третьи сильно различались в плане правил эротического поведения молодых людей (Малиновски, 1927). Почему решения о законности различных порядков должны определяться широтой и долготой места, где живут данные люди?

С учетом либерализации местных законов, касающихся брака, можно представить себе возникновение многочисленных мировых сетей, каждая из которых будет представлять людей, которые хотят следовать определенной системе семьи и брака. В большинстве случаев эти сети будет иметь лишь незначительное значение в жизни семьи, а для других целей их участники будут внедрены в совершенно иные сети, включая те, которые представляют их географических соседей. Брачная сеть разработает четкие стандарты конкретного вида брачного договора, может иметь незначительное дополнение в виде сайта сетевых знакомств, и предлагать семейное консультирование и суды, подходящие конкретным принципам сети. В брачной сети будут проводиться суды по делам о семейном раздоре — кроме наиболее сильных вспышек, которые, возможно, нужно будет обрабатывать локально — и определить решения большинства проблем. Только те, кто женился в системе данной сети, будут участвовать в ее политических процедурах, но они смогут жить в любом месте земного шара.

Возможно, что со временем многие обшественные институты станут непространственными, или, как минимум, будут позволять нескольким альтернативным, специализированным политическим сетям занимать ту же самюу территорию. В больших городах уже существуют множественные системы школ — свестких, религиозных, государственных, частных, чартерных — а также домашнее обучение во многих семьях в США. Чтобы разрешить государственное финансирование религиозных школ, потребуется изменить законы, но каждая система будет финансироваться своей клиентурой, поэтому никому не придется платить налоги на вид образования, которого он не одобряет. У множественных дублирующихся систем школ, следовательно, будут свои политические системы жидкой демократии, и каждая будет настроена на удовлетворение конкретных нужд своей клиентуры.

Подготовлены ли мы или нет к переходу к непространственному государству, мировая сеть цифровой связи дает такую возможность. Браки и школы, возможно, даже не самые лучшие примеры институтов, готовых к развитию сверх ограничений местной географии. Интернет дает миру большую свободу, а также много аспектов человеческой деятельности и опыта, и нам будет нужно больше мудрости, чем ее может быть у любого человека, для того, чтобы знать, какие направления исследовать прежде всего.

Интеллектуальная собственность

Мысль о том, что государство должно регулировать интеллектуальную собственность через авторские права и патенты, в истории человечества появилась сравнительно недавно, и подробности того, какая интеллектуальная собственность защищается и на сколько, в разных государствах различны и иногда меняются (Бейнбридж, 2003). Как ученый, я оскорблен тем фактом, что у ученых нет законных прав в отношении их открытий, для достижения которых, возможно, потребовалась интеллектуальная одаренность и изнурительный труд, тогда как инженер, спаявший наскоро новое устройство, часто может его запатентовать, и даже негодные авторы могут защитить свои каракули авторским правом. У патентов и авторских прав есть два стандартных социологических обоснования: они вознаграждают творцов за их труд, и поощряют дальнейшее творчество. И то, и другое — эмпирические утверждения, которые можно научно проверить, и которые в некоторых областях могут быть ошибочны (Ганц-Браун, 1998; Национальный исследовательский совет, 2000).

Возьмем музыку (Бейнбридж, 2000). Исполнители-звезды существовали до 20 века, например, Ференц Лист и Никколо Паганини, но СМИ создали систему знаменитостей, которая поощрила несколько звезд, чья музыка не обязательно была лучшей или самой разнообразной. Авторское право предоставляет защиту распределительным компаниям и нескольким знаменитостям, таким образом, поддерживая отрасль как сейчас и считается), но оно, возможно, вредит большинству исполнителей.

Это можно сравнить с известной иронией Анатоля Франса «Закон, в его величественном равноправии, запрещает спать под мостом одинаково всем людям: богатым так же, как и бедным». Теоретически, авторское право одинаково защищает творчество знаменитостей и малоизвестных авторов, но право защищать в суде свои имущественные права есть только у крупных распространительских компаний. В некотором смысле это вполне справедливо, потому что никто не захочет украсть непопулярную музыку, но, подкрепляя имущественные права знаменитостей, авторское право усиливает их как класс, в отличие от анонимных музыкантов.

Отмена государственного регулирования музыки — конец авторского права — могла бы снизить преимущество централизованного производства музыки над децентрализованной и разнообразной музыкой. На нерегулируемом рынке интернет мог бы помочь найти аудиторию мириадам местных и некоммерческих музыкантов. Возможно, технологии связи 20 века коммерциализовали культуру, но теперь интернет может ее декоммерциализовать, подорвав мощь распределительных корпораций.

Сетевой музыкальный файлообмен стал существенным фактором в социальной жизни детей, которые скачивают контрабандные музыкальные дорожки для собственного использования и для дарения друзьям. Таким образом, отмена копирайта на уровне семьи могло бы быть полезно, как морально, так и экономически. Однако, на более высоком уровне культуроэкспортирующие государства (особенно США) могли бы проиграть, хотя на самом деле мы не можем предсказать нетто-баланс издержек и преимуществ в отсутствии надлежащих исследований. В настоящее время у нас нет хороших межгосударственных данных о файлообмене или высокоразвитой теоретической основы для управления исследованиями того, поддерживает ли охрана авторского права культурный империализм против усиления позиций разнообразных культур на всемирном рынке.

Проверять такие гипотезы будет непросто, и расширенные экономические исследования не ответили окончательно на вопрос о том, на самом ли деле патентная система способствует инновациям. Нам будет нужно много точных, острофокусныз исследований хорошо сформированных гипотез в конкретных отраслях и частях жизни. например, наблюденческое-опросное исследование может раскрыть факторы, действительно содействующие культурной инновации среди художников различных стилей, определить фактические последствия участия детей в P2P-файлообмене. Однако со стороны государственных научно-финансовых учреждений мало заинтересованности в том, чтобы рассмотреть политически чувствительные вопросы наподобие этого, поэтому, тогда как наука будет центральной частью нашей будущей революции, она будет не в том положении, чтобы стрелять в первых рядах.

Вне всякой зависимости от музыкальной экономики есть много вопросов в пространстве между контролем над творчеством и музыкальной технологией. Полвека назад существовала совершенно другая технология, у которой были политические последствия, а именно — магнитофоны, которые я могу описать из своего первичного опыта. Я получил свой первый магнитофон в 1958 году. Фактически это случилось спустя 2 года после того, как я получил свою первую компьютерную игру, замечательную «Geniac» (Гений-маньяк — прим. перев.).

В течение нескольких лет я использовал магнитофоны для создания личных копий классической музыки, вещаемой FM-радиостанциями Нью-Йорка, включая многие европейские авангардные концерты, которые никогда не выходили в виде коммерческих записей. Мне никогда не приходило в голову, что я нарушал чьи-то права на интеллектуальную собственность. Мои 3-й и 4-й магнитофоны были quarter-track stereo machines, которые могли записать 2 часа высококачественной монофонической музыки на одну дешевую кассету. Радиостанции публиковали свои программы заранее, так что делать эти записи было весело и просто.

Было мало стимула делать копии друзьям, потому что у них были другие мкзыкальные вкусы, и потому, что копирование было более утомительным, чем первоначальная запись: оно требовало 2 машины плюс изрядного труда, и к записи добавлялся шум. Сегодняшний файлообмен с помощью DVD и интернета делает копирование проще, а также произошел сдвиг в том, кто копирует какую музыку для каких целей. Reel-to-reel магнитофоны, как те, которые у меня были полвека назад, часто использовались для записи прямого радиоэфира, но не были хорошей технологией для передачи популярной музыки народным массам.

В этом вопросе есть реальное политическое измерение. Компании, распространяющие музыку, и СМИ вообще эксплуатируют людей через рекламу, которая использует множество уловок, чтобы заставить их купить культурно низкие продукты. Поростки, физически измотанные семьи рабочего класса и люди, которые социально изолированы от местной музыкальной культуры, научиваются пожирать последние записи знаменитостей. В общем, мы должны стремиться к декоммерчиализации искусств,

Это приводит нас обратно к передаче власти, и к новым формам демократии, основанным на технологии. С одной стороны, мы можем просто отменить авторские права и смотреть, как отмирает промышленность по распространению музыки, как это уже, кажется, случается с журналами и газетами. Или мы могли бы создать такие привлекательные бесплатные источники музыки, что народные массы освободили бы себя от современного культурного рабства и просто прекратили бы покупать музыкальные записи, но платили бы деньги своим местным певцам и авторам песен.

Скорее всего, некоторые вещи будут происходить одновременно, и государству, союзам исполнителей и сегментам общественности придется принимать различные коллективные решения. В этом случае описанные выше процедуры принятия решений в интернете пригодятся музыке и многим ее субкультурам, а также изобразительному искусству и многим другим измерениям жизни.

Вывод

Жидкую демократию можно считать высокотехнологичным подходом к улучшению существующих государственных институтов, или революционным методом, позволяющим полностью их заменить. Действительно, один из механизмов выравнивания, который можно встроить в новую систему, может быть революционным на практике. Например, если жидкая демократия полностью заменит старую систему, то все финансовые обязательства, установленные при старой системе, станут недействительными.

Если инвесторы увидят, что у жидкой демократии увеличивается политическое значение, им могут посоветовать продать все государственные облигации, которые у них есть, потому что эти «ценные» бумаги очень могут стать бесценными, если к власти на самом деле придет новая система. Как только жидкая демократия займет свое место, новая система сможет избежать государственного долга путем переразмещения финансирования по разным государственным ведомствам в переводе на долю налоговых поступлений, а не определенных сумм долларов. Это переразмещение можно проводить каждый год, когда избиратели будут сообщать государственной базе данных, какую часть своих доходов они хотят для перевода в каждое ведомство, или какую политическую партию они выбирают для этого решения.

Несомненно, долог путь до того момента, когда электронная демократия станет реальностью. В дополнение к политической активности нужно много исследований и технологий. Для того, чтобы закончить пазл, нужно собрать весьма большое число кусочков. Тем не менее, ясно, что традиционные политические структуры дают сбои, так что возможность здоровых, но радикальных перемен наступила теперь, при зрелости интернета, в этот конкретный момент истории человечества.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25510/88161

Переводчики: Nickol9, Coob