Готовый перевод The Unbecoming of Mara Dyer: 3

Мемориальное Кладбище Роулелтон, Род-Айленд

Сонце отражалось от полированого красного дерева гроба Рэйчел, ослепляя меня.

Я смотрела, позволяя свету обжигать мои зрачки, надеясь что пойдут слезы.

Я должна плакать.

Но я не могу.

Все остальные могли, и плакали.

Люди которые с ней даже не разговаривали, люди которым она дже не нравилась.

Все из школы там были, утвердая что были частью ее жизни.

Все кроме Клэр и Джуди.

В тот день была их поминальная служба.

Это был и серый и белый день, кусучий зимний день Новой Англии.

Один из моих последних.

Дул ветер, разбрасывая мои кудри по щекам.

Горстка скорбящих отделяла меня от моих родителей, черные силуэты на фоне безцветного, безконечного неба.

Я сгорбилась и потуже завернулась в куртку, спасаясь от пристального взгляда моей матери.

Она наблюдала за моим поведением, с тех пор как меня забрали из больницы; она была первой кто разговаривал со мной в ту ночь, когда мой крик разбудил соседей, и она была той, кто на следующий день нашел меня плачущей в шкафу.

Но это началось только после того как через два дня, она в ошеломлении обнаружила меня дрожащей и сжимаюей осколок разбитова зеркала окровавленной рукой, и она настояла мне помочь.

Я узнала диагноз.

психолог сказал что это - посттравматическое стрессовое расстройство.

Кошмары и галлюцинации стали моей новой реальностью, видимо, что то в соем поведении в кабинете психолога заставило его порекомендовать долгосрочный уход пациента.

Этого я не могла допустить.

Вместо этого я бы порекомендовала больше двигатся.

Я помню как сузились ее глаза, когда я обратилась к ней через несколько дней после катастрофического диагноза.

Она была осторожна.

Так осторожна как будто у меня бомба под кроватью.

- Я действительно думаю что это поможет, - сказала я, сама в это не веря.

На две ночи меня перестали мучать кошмары, а эпизод с зеркалом я вобще не помню, и по видимому не только его.

Психологи слишком остро на это реагируют, как и моя мать.

- Почему ты так думаешь? - ее голос был непринужденным, но я заметила что ее ногти, опущенные на кровать, неровно обгрызаны.

Я постаралась вспомнить, в основном односторонний, разговор со своим психологом.

- Она все время проводила в этом доме - я не могу посмотреть на что угодно, не подумав о ней.

Если я вернусь в школу, там я тоже буду ее видеть.

Но я хочу вернутся в школу.

Мне это нужно.

Я должна отвлечься.

- Я поговорю с отцом, - сказала она, осматривая мое лицо.

Я могла видеть в каждой складке ее лба, каждом наклоне ее подбородка, что она не понимала как ее дочь могла быть здесь-как я могла ускользнуть из дома и закончить в последнем месте, котором мне следовало.

Она о многом меня распрашивала, но конечно у меня не было ответа.

Из ниоткуда, я услышала голос своего брата.

- Думаю, уже почти конец, - сказал Даниэль.

Мой пульс замедлился, когда я посмотрела на старшего брата.

И как он предсказал, священник попросил нас склонить головы и помолится.

Я спенила неудобную позу, от чего под ногами раздался хруст сухой травы, и посмотрела на свою мать.

Мы не были религиозными людьми, и честно говоря, я не знала что делать.

Если бы был четкий протокол о том, как вести себя на похоронах лучшего друга, я бы написала шпоргалки.

Но моя мать склонила голову, ее короткие черные волосы упали на идеальную кожу, когда она оценивающе смотрела на меня, чобы проследить за моими действиями.

Я отвела взгляд.

После секунд длившихся вечность, концерт был окончен и толпа начала расходится.

Даниэль стоял рядом пока мои одноклассники по очереди выражали соболезнования, обещая оставатся на связи после переезда.

Я не была в школе со дня катастроффы, но некоторые навещали меня в больнице.

Наверное, просто из любопытства.

Никто не спрашивал меня как это произошло, и я была рада, потому что все равно не смогла бы им ответить.

Я до сих пор не знала.

Карканье пронзило приглушенную атмосферу похорон, когда сотни черных птиц вспархнули над головой, в спешке хлопая крыльями.

Они устроились на паре безлистых деревьев, возле стоянки.

Даже деревья были одеты в черное.

Я столнулась с братом.

- Ты что припарковался под этими воронами?
Он кивнул и пошел к машине.

- Потрясающе, - сказала я и последовала за ним.

- Теперь нам придется уворачиватся от дерьма целой стаи.

- Убийц.

Я остановилась.

-Что?
Дениэл повернулся.

Они называются воронами убийцами.

Не стая.

И да, мы собираемся уворачиватся от птичьих фекалий, если ты конечно не хочешь поехать с мамой и папой?
Я улыбнулась испытав облегчение, не знаю почему.

- Я - пасс.

- Я так и думал.

Даниэль ждал меня и я была ему благодарна за возможность сбежать.

Я оглянулась чтобы убедится что мать не наблюдает.

Но она была занята разговором с семьей Рэйчел, которых мы знали многие годы.

Мне ыбло легко обо всем забыть, но мои родители тоже оставили все позади; юридическую практику юриста, и маминых пациентов.

И Джозэф, которому правда только двенадцать, без лишних вопросов воспринял переезд и без жалоб согласился оставить друзей.

Когда я думала об этом, то понимала что выиграла семейную лотерею.

Я старалась вести себя милосердно по отношению к матери.

В конце концов, то что мы уезжаем, не ее вина.

А моя.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25515/84907

Переводчики: Donia