Готовый перевод Alexandra Adornetto/Александра Адорнетто / Halo/Сияние: 1. Descent

1.

Падение

Наше прибытие оказалось не таким, каким мы его планировали.

Я помню то, что практически рассвело тогда, когда мы приземлились, так как уличные фонари еще горели.

Мы надеялись на то, что никто не увидит как мы спускаемся, что в общей сложности и произошло, если не брать в счет тринадцатилетнего мальчика который развозил почту.

Он был на своём велосипеде с газетами скрученными как дубинки в полителенновой обёртке.

Было туманно, и парень был одет в куртку с капюшоном.

Казалось он играл умственную игру сам с собой чтоб оценить где конкретно он должен оставить каждую газету.

Газеты падали на дорогах и верандах со стуком, и парень самодовольно улыбался когда его предположения оправдывались.

Терьер Джека Рассела лаял на него из-за ворот, и заставил его оглянуться и затревожить нашим прибытием.

Он посмотрел вверх как раз вовремя видя столбик света спускавшегося из облаков, и оставляя трёх призрачных незнакомцев прямо по середине дороги.

Не смотря на нашу человеческую оболочку, кое-что потрясло его в нас - возможно это была наша кожа,которая люминесцентна как луна или это совбодные белые одежды для путешествий, что были изодраны от турбулентного воздействия.

Возможно, это было из-за того, как мы смотрели на свои конечности, будто не знали, что с ними делать, или водный пар, который все еще цеплялся за наши волосы.

Что бы то ни было, парень потерял своё равновесие, велосипед покасился, и парень врезался в канаву.

Он вскочил на ноги и встал как вкопанный на несколько секунд, охваченный тревогой и любопытством.

Одновременно мы протянули наши руки к нему с надеждой что это жест утешения.

Но мы забылии улыбнуться.

К тому времени, как мы об этом вспомнили, было уже слишком поздно.

Когда мы исказили наши рты в попытке сделать это правильно, парень развернулся и убежал.

Наличие физического тела было все еще чуждо нам – было очень много различных частей, которые необходимо запустить одновременно, как сложную машину.

Мускулы в моем лице и теле были жестки, мои ноги дрожали. как у ребенка, который делает первые шаги, и мои глаза не приспособились к приглушенному земному свету.

Мы прибыли из места ослепительного света, тени были чужды нам.

Габриэль приблизился к велосипеду с его вращающимся передним колесом и поставил его.

Он прислонил его к ближайшему забору, зная, что мальчик вернется, чтоб забрать его.

Я вообразила мальчика, врывающегося через парадную дверь его дома, и, рассказывающего историю своим ошеломленным родителям.

Его мама могла бы откинуть волосы с его лба, чтобы проверить температуру.

Его отец, следивший смутным взглядом, прокомментировал бы способность ума подшучивать над вами, когда для этого есть заблудшее время.

Мы нашли Браен Стрит и пошли вдоль неравного тратуара, ища номер 15

И вот, наш здравый смысл был подвергнут нападению со всех сторон.

Цвета мира были такие яркие и разнообразные.

Мы ушли из чистого белого мира на улицу которая выглядела как палитра художника.

Кроме цвета всё имело свою различную текстуру и форму.

Ветер задел мои кончики пальца, и я почувствовал его таким живым и задался вопросом смогу ли я догнать его и схватить.

Я открыл рот и почувствовал свежий резкий воздух.

Я унюхал бензин и сгоревший бутерброт смешанный с сосной и острым ароматом океана.

Самое ужасное это шум.

Ветер казался таким воющим и звук моря бъющегося о скалы ревели в моей голове панически.

Я могла слышать все, что происходит на улице, звук зажигания автомобиля, хлопок двери, детский плач, скрип старых качелей на ветру у подъезда.

- Ты узнаешь, как заблокировать это, - сказал Габриэль.

Звук её голоса поразил меня.

Вернувшись домой, мы общались не использую язык.

Человеческий голос Габриель я обнаружил таким низким и гипнотизирующим.

"Как долго на это потребуется?" Я вздрогнул от пронзительного крика чайки звучащей над головой.

Я услышала свой голос, который был мелодичен как флейта.

- Не много, - ответил Габриэль.

- Будет проще, если ты не будешь сопротивляться.

Улица Байрона повышалась и достигала пика в середине, и там, в самой высшей точке, стоял наш новый дом.

Айви была сразу же очарована.

- Ох, смотрите.

Она хлопнула в ладоши.

У него даже было имя.

Дом был назван в честь улицы БАЙРОН, это было написано изящными буквами на медной табличке.

Позже мы обнаружили что прилегающие улицы были названы в честь других Английских поэтов-романтиков: роща Keats, улица Coleridge, проспект Blake.

Байрон должен был стать и нашим домом, и нашим прибежищем пока мы были на земле.

У него был двойной фасад, увитый плющом на доме из песчаника, стоящий подальше от улицы, позади чугунного забора и распашных ворот.

У него был милый фасад эпохи английских королей Георгов и дорожка гравия, ведущая к осыпающейся парадной двери.

Двор занимал величественный вяз беспорядочно опутанный плющем.

Вдоль забора в изобилии росли гортензии, их пастэльный головы дрожали от мороза.

Мне понравился дом, он выглядел так, словно был построен, чтобы противостоять различным напастям.

- Бетани, дай мне ключ, - попросил Габриэль.

Забота о ключе от дома была единственной работой, которую мне поручили.

Я помнила, что он в глубоком кармане моего платья.

- Он где-то здесь, - заверила его я.

- Пожалуйста скажи мне, что ты не потеряла его.

- Вы же знаете, мы падали с неба, - сказала я с негодованием.

- Вещь легко может пропасть без вести.

Айви внезапно стала смеяться.

- Ты носишь его на шеи.

Я вздохнула с облегчением, когда сняла цепочку и протянула ее Габриэлю.

Когда мы вошли в коридор, то увили, что ни на чем не было сэкономлено при подготовке дома к нашему приезду.

Божественные Агенты которые предшествовали нам, были очень дотошны в отношении деталей.

Все в доме предлагало свет.

Потолки были высокие, а комнаты просторные.

От центральной прихожей музыкальная комната находилась слева и гостиная справа.

Дальше открывался вид на внутренний дворик.

Задняя часть дома была расширена, там все было модернизировано, на кухне было много мрамора и нержавеющей стали, она перетекала в большой комнату для отдыха с персидскими коврами и дутыми диванами.

Раздвигающаяся дверь открывала вид на огромную веранду из красного дерева.

Наверху были все спальни и главная ванная с мраморной отделкой и встроенной ванной.

Когда мы шли по дому, деревянные полы скрипели как будто в приветствии.

Начался легкий дождь, капли падающие на черепицу крыши создавали звук, как пальцы которые играют мелодию на фортепиано.

Первые недели мы провели в спячке, чтобы окрепнуть.

Мы терпеливо ждали, потому что нам нужно было приспособиться к физической форме, и погрузиться в обряды повседневной жизни.

Нам многое нужно было узнать и это было совсем не легко.

Когда мы сделали первый шаг, то были удивлены найдя твердую почву под ногами.

Мы знали, что все на земле состоит из материи, сведенной в сложный молекулярный код из которого состоят различные вещи: воздух, камни, деревья, животные.

Но это было необыкновенное чувство.

Физические преграды окружали нас.

Нам пришлось найти способ обойти эти барьеры, и постараться избежать сопровождающего чувства клаустрофобии.

Каждый раз когда я видела объект, я останавливалась чтоб поразиться его функциями.

Человеческая жизнь была очень сложной: были устройства для кипячения воды, розетки, которые направляли электрический потоки, и различные приспособления на кухне и в ванной, предназначенные для экономию времени и повышения комфорта.

Все имело различную фактуру и запах - это было похоже на цирк для чувств.

Я думаю Айви и Габриэль хотели бы заблокировать все это, и возвратиться к блаженной тишине, но я смаковала каждый момент, даже если он был подавляющим.

Иногда по вечерам нас посещал безликий наставник в белой робе. Он просто появлялся сидящим в кресле в гостиной.

Его личность не была раскрыта, хотя мы знали, что он действовал как курьер между ангелами на земле и силами сверху.

Во время этих встреч мы обычно обсуждали проблемы воплощения или слушали ответы на наши вопросы.

- Хозяин попросил документы, о нашем предыдущем месте жительства, - сказала Айви во время нашей первой встречи.

- Мы приносим свои извинения за оплошность.

- Думаю об этом позаботятся - ответил наставник.

Его лицо было полностью прикрыто, но когда он говорил, маленькое облачко белого тумана появлялось из-под капюшона.

- Сколько времени должно пройти прежде чем мы полностью сможем понять наше тело? - хотел знать Габриэль.

- Это зависит от многих факторов, - сказал наставник.

- Это должно занять не больше нескольких недель, если вы не сопротивляетесь изменению.

- Как справляются другие агенты? - спросила Айви с беспокойством.

- Некоторые приспосабливаются к человеческой жизни как и вы, а другие были брошены прямо в сражение, - ответил наставник.

Есть некоторые уголки земли, пронизанные Агентами Темноты.

- Почему от зубной пасты у меня болит голова? - спросила я.

Мои брат и сестра обратили на меня строгие взгляды, но наставник не рассердился.

- Она содержит множество сильных химических компонентов, предназначенных для уничтожения бактерий, - сказал он.

- Через неделю головная боль должна пройти.

После консультации Габриэль и Айви всегда задерживались для частного разговора, а меня отправляли за двери, где я старалась поймать отрывки их совещаний частью которых не являлась.

Первой большой проблемой стала забота о наших телах.

Они были хрупкие.

Они нуждались в питании, а также защите от элементов, - мое больше, чем брата и сестры, потому что я была молода, это был мой первый визит, и у меня не было времени, чтобы развить какое-то сопротивление.

Габриэль был воином с начала времен, а Айви была наделена целительной силой.

Я была более уязвима.

Первое время после прогулок, я возвращалась домой вся дрожа, пока не поняла, что одета я была недостаточно.

Габриэль и Айви не чувствовали холода.

Но их тела все еще нуждались в поддержке.

Сначала мы удивлялись почему чувствуем слабость к полудню, но потом поняли, что нуждаемся в регулярном питании.

Приготовление пищи было утомительным занятием, и в конце концов, наш брат Габриэль любезно предложил взять эту ответственность на себя.

У нас было большое собрание поваренных книг в хорошо оснащенной библиотеке, и он взялся за тщательное их изучение по вечерам.

Мы поддерживали минимальный контакт с людьми.

Мы делали покупки в нерабочее время в соседнем более крупном городе Кингстон и не отвечали на дверной или телефонный звонок, если они звонили.

Время от времени когда люди были заняты за закрытыми дверями, мы совершали длительные прогулки.

Иногда мы ходили в город и сидели в уличных кафе, чтобы понаблюдать за прохожими, мы старались выглядеть поглощенными компанией друг друга, чтобы не привлекать внимание.

Единственным человеком, которому мы представились был Отец Мел, который был священников в маленькой часовне Святого Марка внизу у воды.

- О боже, - сказал он, когда увидел нас.

- Вы наконец таки приехали.

Мы любили Отца Мела потому что он ничего не требовал, и ни о чем не спрашивал, а просто присоединялся к нам в молитве.

Мы надеялись, что за время нашего едва заметного влияния люди в городе воссоединятся со своей духовностью.

Мы не надеялись, что они станут верующими и будут ходить в церковь каждое воскресенье, но мы хотели чтобы они восстановили свою веру и научились верить в чудеса.

Даже если бы они остановились у церкви, по пути в продуктовый магазин и зажгли свечу, то мы были бы счастливы.

Бухта Венеры была прибрежным сонным городом, местом где ничего никогда не меняется.

Как правило во время ужина, когда берег был почти пуст, мы ходили на пляж и наслаждались тишиной.

Однажды ночью мы ходили на пирс, посмотреть на пришвартованные там лодки.

Они были разрисованы так же ярко, как на открытках.

Мы дошли до конца пирса раньше, чем заметили одиноко сидящего там парня.

Ему было не больше восемнадцати, но уже сейчас в нем можно было увидеть мужчину которым он когда-то станет.

Он был одет в широкие шорты до колена и белую майку с отрезанными рукавами.

Его мускулистые ноги свисали с края пирса.

Он ловил рыбу, около него лежала сумка полная приманки и различных катушек.

Мы остановились замерев, и уже собирались развернуться, но он нас увидел.

- Привет, - сказал он искренне улыбаясь.

- Хороший вечер для прогулки.

Мои брат и сестра только кивнули в знак согласия, но не двинулись с места.

Я решила, что будет слишком невежливо не ответить и шагнула вперед.

- Да, это так, - сказала я.

Наверное, это был первый знак моей слабости - мое человеческое любопытство влекло меня вперед.

Мы должны были взаимодействовать с людьми, но о дружбе или посвящении их в нашу жизнь и речи быть не могло.

И я проигнорировала правила нашей миссии.

Я знала, что должна замолчать и уйти, но вместо этого я махнула рукой в сторону рыболовецких катушек парня.

- Тебе везет?
- Я приезжаю сюда, чтобы расслабится, - сказал он повернув ведро, так, чтоб я увидело, что оно пустое.

- Если мне удается поймать что-нибудь, я выбрасываю это назад.

Я сделала еще шаг вперед, чтобы получше рассмотреть.

У парня были светло-коричневые волосы цвета грецкого ореха.

Они свисали на брови и блестели в исчезающем свете.

У него были поразительные бирюзово-синие глаза, миндалевидной формы.

А его улыбка просто гипнотизировала.

Так вот как это происходит, подумала я: легко, инстинктивно, и до такой степени по-человечески.

Я чувствовала, как меня тянет к нему, почти как небольшой магнитной силой.

Игнорируя предупреждающий взгляд Айви, я сделала еще один шаг вперед.

- Хочешь попробовать? - предложил он, ощущая мое любопытство и протянул удочку.

В то время, как я пыталась придумать подходящий ответ, Габриэль сделал это за меня.

- Бетани, мы уходим прямо сейчас.

- Нам нужно возвращаться домой.

Я обратила внимание, какой официальной была речь Габриэля, по сравнению с речью парня.

Слова Габриэля казались отрепетированными, как будто он играл сцену в спектакле.

Наверное так ему и казалось.

Он звучал, как персонаж одного из старых Голливудских фильмов, которые я смотрела в рамках нашего исследования.

- Может быть в следующий раз, - сказал парень смотря на напряженного Габриэля.

Я заметила, как его глаза немного прищурились в уголках, когда он улыбнулся.

Что-то в выражении его лица заставило меня подумать, что он дразнит нас.

Я с явной неохотой отошла.

- Это было слишком грубо, - сказала я брату, как только мы были вне пределов слышимости.

Я сама удивилась тому, что сказала.

С каких это пор ангелов волнует посчитают ли их холодными и высокомерными? Почему я вдруг стала расценивать сдержанность Габриэля как грубость. Он был сотворен таким, он не был заодно с людьми - он не понимал их жизнь.

И все же, я ругала его за то, что ему не хватало человечности.

- Мы должны быть осторожными Бетани, - объяснял он как будто говорил с непослушным ребенком.

- Габриэль прав, - добавила Айви, став на сторону брата.

- Мы еще не готовы до контакта с людьми.

- Думаю я готова, - говорю я.

Я обернулась, чтобы последний раз взглянуть на парня.

Он все еще наблюдал за нами и все еще улыбался.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26110/87013

Переводчики: Zluchka, olga_onelove, Maria_perfect, Nynaeve

Nickelback, Hey_Juls, Frida123, _twilight_sun_

Sanza