Готовый перевод Terry Pratchett The Science of Discworld I / Терри Пратчетт Наука Плоского Мира I: THIRTY-EIGHT ANTHILL INSIDE

ВЫ ЗНАЕТЕ ЧТО БУДЕТ С ОБЕЗЬЯНАМИ ДАЛЬШЕ - они превратятся в нас.

Но почему они играли на прибое? Потому что это весело? Да.

.

.

но это важно, потому что побережье занимают особое место в из двух главных теорий о том, как наши предки обезьяны приобрели большие мозги.

Другая, более ортодоксальная теория полагает, что эволюция большого мозга произошла в африканской саванне, мы знаем, что наши предки жили в саванне, потому что мы обнаруживаем окаменелости.

К несчастью, побережья не слишком хорошее место для образования окаменелостей.

Вы можете их часто там обнаружить, но это только потому что они были образованы когда это место ещё не было побережьем, а море постепенно разрушило породу и открыло окаменелости.

В отсутствии прямых доказательств такого рода, теория прибрежных обезьян обречена на второе место.

.

.

но она объясняет появление наших мозгов куда как точнее, тогда как теория саванны в этом вопросе отходит несколько в сторону.

Наши самые близкие из живущих родственников это два вида шимпанзе: обычный зоопарковый троглодит и его более утончённый кузен бонобо.

Бонобо обитают в очень недоступных частях Заира и не были признаны отдельным видом шимпанзе до 1929 года.

Мы можем до некоторой степени отследить прошлое эволюционной истории высших приматов, сравнивая последовательность их ДНК.

ДНК человека отличается от ДНК шимпанзе всего на 1,

6% - то есть, у нас есть 98,

4% общих последовательностей ДНК.

(интересно представить что бы делали с этим в викторианскую эпоху)

У двух видов шимпанзе ДНК различается только на 0,

7%.

Гориллы отличаются от нас, и обоих шимпанзе на 2,

3%.

Для орангутанов эта разница составляет 3,

6%.

Эти различия могут показаться небольшими, но вы можете поместить ужасно много в этот небольшой процент генома.

Большой участок памяти, который у нас общий, должен безусловно состоять из "подпрограмм", которые определяют общие свойства строения позвоночных и млекопитающих, говорящих нам как быть приматом и как справляться с тем, что у нас у всех есть - волосы, пальцы, внутренние органы и кровь.

.

.

Ошибкой было бы представлять что всё, что делает нас человеком, а не шимпанзе находится в этом специальном 1,

6% ДНК - но ДНК не работает таким образом.

Например, некоторые из генов, находящихся в этой 1,

6% генома могут организовывать остальные 98,

4% совершенно другим образом.

Если вы посмотрите на компьютерный код текстового процессора и электронную таблицу, то найдёте ужасно много общего - подпрограммы для чтения клавиатуры, вывода на экран, поиска данной текстовой строки, смены шрифта на курсив, ответа на клик мышки.

.

.

но это не означает, что единственное различие между электронной таблицей и текстовым редактором лежит в нескольких подпрограммах, которые различаются.

Поскольку эволюция включает в себя изменение ДНК, мы можем использовать размеры этих отличий чтобы выяснить когда множество видов приматов отделились друг от друга.

Этот метод был представлен Чарльзом Сибли и Джоном Алкистом в 1973 году, и пока он будет интерпретирован с осторожностью, он будет хорошо действовать.

Удобной единицей времени в таких обсуждениях является "дедушка", которую мы определим как 50 лет.

Это хорошая продолжительность по человеческим меркам, как разница в возрасте между ребёнком и дедушкой, который говорит "когда я был молод.."

.

.

и передаёт смысл истории.

В такой терминологии, Христос жил 40 дедушек назад, а Вавилоняне были около 100 дедушек назад.

Не так уж много дедушек оставляли после себя воспоминания о человеческой истории вроде..

.

.

"у нас не было всей этой современной клинописи, когда я был мальчишкой.."

.

.

и

.

.

"меня и бронза устраивала.."

Человеческое время он очень-то глубоко.

Просто мы очень многое в них поместили.

Исследования ДНК показывают, что два вида шимпанзе отделились около 60 000 дедушек назад - три миллиона лет.

Люди и шимпанзе разошлись 80 000 дедушками раньше, так что только последовательность из 140 000 дедушек отделяет вас и вашего шимпанзеобразного предка.

Который так же был, спешим отметить, человекообразным предком современного шимпанзе.

Люди и гориллы разошлись 200 000 дедушек назад, люди и орангутаны разошлись 300 000 дедушек назад.

Так что среди этих животных, мы наиболее близки к шимпанзе и наименее близки к орангутанам.

Это заключение подтверждается нашим внешним видом и привычками.

Бонобо в самом деле получают удовольствие от секса.

Если эти времена кажутся довольно короткими для всех необходимых эволюционных изменений, нужно иметь в виду две вещи.

Первое, они были установлены с использованием реальной скорости ДНК мутаций; второе, что согласно Нильсену и Пелгеру целый глаз может развиться только за 8 000 дедушек - и множество различных изменений, могут развиваться параллельно.

Самая поразительная особенность человека это размер его мозга: самый большой среди других животных в сравнении с остальной массой тела.

Поразительно большой.

Подробная история того, что делает нас людьми должна быть особенно сложна, но ясно что большие, мощные мозги было главным изобретением, сделавшим это возможным.

Так у нас есть два очевидных вопроса для размышления: "Почему мы развили большие мозги?" и "Как мы развили большие мозги?"
Стандартная теория объясняет "Почему?".

Она утверждает, что мы эволюционировали в саваннах, окружённые множеством хищников - львами, леопардами, гиенами - без какой-либо защиты.

Мы должны были стать умными чтобы выжить.

Ринсвинд мгновенно бы увидел недостаток в этой теории: "Если бы были такими умными, почему мы остались в саванне, окружённые множеством больших хищников?" Но, как мы уже говорили, тому есть ископаемые доказательства.

Не ортодоксальная теория объясняет "как".

Большие мозги нуждаются в множестве клеток мозга, а клетки мозга нуждается во множестве химических соединений известных как "незаменимые жирные кислоты".

Мы вынуждены получать их из пищи - мы не можем образовывать их сами из чего-то более простого - и в саванне они были в дефиците.

Однако Майкл Кроуфорд и Девид Марш в 1991 году отметили, что они в изобилии содержаться в морепродуктах..

Девятью годами ранее Элейн Морган развила теорию "водной обезьяны "Алистера Харди: мы эволюционировали не в саваннах, а на побережьях.

Теория соответствует многим человеческим странностям: мы любим воду (новорождённые дети могут плавать), мы имеем забавную структуру волос нашего тела, и мы ходим на задних конечностях.

Отправьтесь на любой средиземноморский курорт, где можно сразу увидеть большое количество обнажённых обезьян, полагающих что побережье отличное место для времяпрепровождения.

Мозги очаровательны.

Они физическая машина наших мыслей, которое ещё более интересны.

Мысли это (или по крайней мере, дают своим владельцам яркие впечатления о то, что они есть ) сознание, и они обладают (или по крайней мере создают у своих владельцев яркое впечатление что обладают) свободной волей. Мысли действует в мире "квалиа" - яркие чувственные впечатления как красный, горячий, сексуальный.

Квалиа не абстракции, они "ощущения".

Мы все знаем каково их испытать.

Наука не имеет понятия что делает их такими, какие они есть.

Однако мозг,

.

.

мы можем добиться прогресса относительно мозга.

В определённом смысле, мозг это вид вычислительного устройства.

Самые очевидные его компоненты это нервные клетки, расположенные в сложных сетях.

Математики изучали такие сети, и они обнаружили что эти сети проводят один интересный процесс.

Дайте им входящее сообщение и они дадут ответ.

Позвольте их связи развиваться путём отбора конкретных ассоциаций на входящие и выходящие сообщения, - как ответная реакция на изображение банана, а не изображение дохлой крысы - и достаточно скоро вы получите действительно эффективный банано-детектор.

Что делает наш мозг уникальным, насколько мы можем сказать, так это то, что он может становится рекурсивным.

Так же хорошо как и обнаруживать банан, он будет думать об обнаружении банана.

Он может думать о собственном процессе мышления.

Этот прибор для распознавания структур может обратить внимание на свою собственную структуру.

Вот какая особенность скрыта за человеческим разумом.

Возможно это лежит в основе сознания: одна из моделей, которой научился прибор для распознавания структур чтобы постигнуть себя.

Это стало "самовосприятием".

Как результат, мозг оперирует по крайней мере на двух уровнях.

В редукционистском смысле сеть нервных клеток посылает друг другу невероятно сложные, но в итоге бессмысленные сообщения - подобно суетящимся внутри муравейника муравьям.

В другом смысле, они они между собой связаны - муравейник как личность сама по себе.

В книге Дугласа Хофштадера "Гедель, Эшер, Бах" есть эпизод, где тётя Хиллари ( то есть муравейник, если использовать американское произношения слова "тётя") встречает доктора Муравьеда.

Когда приходит доктор Муравьед, муравьи впадают в панику - они меняют своё поведение.

Для тетушки Хиллари, которая действует на новом уровне, это изменение заменяет знание о том, что доктор Муравьед прибыл.

Она бесконечно счастлива видеть доктора Муравьеда поедающего её муравьев.

Муравьи это практически неисчерпаемый ресурс - она всегда может произвести новых вместо тех, что был съедены.

Связь между муравьями и муравьиностью Хиллари последовательна - удачно она

работает в том, что мы назвали "Муравьиной страной".

Одно и то же действие означает одно для муравьев, но что-то совершенно отличное и трансцендентальное для Хиллари.

Замените Хиллари на себя - на самого себя, где "вы", это что вы чувствуете переживая свои мысли - и муравьи вместо клеток мозга, и вы увидите связь между мозгом и сознанием.

Так вы становитесь самореферентными.

Нейронные сети это то, из чего образован наш мозг, но необходимо нечто большее чтобы развить мозг, чем просто соединить большие нейронные сети.

Мозг оперирует в терминах высокоуровневых "модулей" - модуля для бега, ещё один для распознавания опасности, ещё один держащий весь организм начеку, и так далее.

Каждый из таких модулей это новая особенность сложных нейронных сетей, и не был спроектирован: он эволюционировал.

Миллионы лет эволюции приучали эти модули реагировать мгновенно и точно.

И модули не отделены.

У них общие нервные клетки, они пересекаются, у них обязательно должна быть чётко определённая область мозга - больше чем Vodafone - четко определённая область телефонных сетей.

Согласно Даниелу Деннету, они как общность демонов управляющих "преисподней".

Все они кричат, и в любой момент верх одерживает тот, кто кричит громче (интернет отсюда много позаимствовал).

Современное человечество построил культуру вокруг этих модулей - идею, что мы откроем позже - и потом извратили их ради новых целей.

Модуль для обнаружения львов, в частности, стал модулем для чтения книг о Плоском мире.

Модуль для восприятия движений тела, в частности, превратился в один из видов вычислений - этим могут оказаться части механики, где присутствует физическое "ощущение" для задачи.

Наша культура перестраивает наше мышление, а наше мышление в свою очередь перестраивает нашу культуру, снова и снова, в каждом поколении.

Такая радикальная перестройка должна иметь простых предшественников.

Ключевым шагом на пути к человеку было изобретение гнезда.

До появления гнезд, детёныши могли осуществлять только ограниченные поведенческие эксперименты.

Если вы захотите поиграть с питоном, и он вас проглотит, новинка вряд ли поможет.

В комфорте и относительно безопасности гнезда, период проб и ошибок больше не автоматически фатален.

Гнездо позволяет вам играть, а игры позволяют вам познавать фазовое пространство возможного поведения и обнаружить новые, иногда полезные, стратегии.

Дальше эта тропинка ведёт к семье, стае, племени, с некоторым общем поведение и взаимной защитой.

Сурикаты (вид мангустов) имеют сложную племенную структуру, и по очереди несут опасную (потому что сам смотрящий заметен) службу караула.

Люди превратили эту тактику в глобальную стратегию: взрослые вкладывают огромное количество времени, энергии, пищи и денег в процесс воспитания своих детей.

Разум и следствие этой великолепно успешной стратегии и причина.

Декану бы не мешало принять во внимание связь между семейной жизнью и интеллектом.

Он пытался прямым путём обучить приматов (К..

.

.

А

.

М

.

Е

.

Н

.

Ь)

но у них на уме был только С-Е-К-С,

Многие школьные учителя выразили бы своё сочувствие.

.

.

но если бы он только осознал, что сексуальная связь это главный фактор в семейной жизни гуманоидов, а семейная жизнь рождает разум..

.

Бонобо идеальный пример помешанных на сексе приматов Декана.

Они ведут настолько беспорядочную половую жизнь, используя секс в том смысле, в котором мы использует улыбку или рукопожатие.

Самки бонобо имеют периодический секс с десятками самцов (или самок) совсем мимоходом; так же поступают и самцы.

Взрослые привлекают и к сексуальной деятельности и детёнышей тоже.

И всё это кажется очень привычным.

Это помогает укреплять возникшие в племени узы.

Для них это кажется нормальным. Обычные шимпанзе ведут беспорядочную половую жизнь по меркам привычной людской морали, хотя возможно и не больше чем большинство людей.

Пары мужчин и женщин вместе исчезают на несколько дней, а затем образуют новые отношения.

.

.

Люди обычно образуют пару на всю жизнь (ну значит, пока нам не надоест) и одной и причин этого является огромное количество усилий которая человеческая пара тратить на воспитание своих детей.

Секс помогает скрепить родительские отношения, поощряя каждого родителя доверять другому.

Может

быть поэтому даже в якобы сексуально расслабленном возрасте, большинство людей воспринимает внебрачные связи как форму предательства, - и поэтому, несмотря на это, заблудшему партнёру скорее всего будет позволено вернутся в семью.

Поэтому и не удивительно, что секс у нас на уме: наш мозг был сформирован сексом.

Декану следует позволить сексу делать своё дело, ради разума который за этом последует.

.

.

Просто подумайте об этом в масштабах глубин времени.

В ней нет мелочей.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26716/89177

Переводчики: Krevedko_boo