Готовый перевод Cate Tiernan - Darkness falls / Кейт Тирнан - Вечная тьма: CHAPTER 3

ГЛАВА 3

Люди в городе Уэст Лоуинг (население 5,031) думают, что Риверз Эдж — это маленькая семейная ферма по выращиванию органических продуктов. В какой-то степени так и есть. Суть в том, что мы все бессмертные и большинство из нас пытается изменить свою темную направленность, прилагающуюся к бессмертию, свою собственную тьму, что мы не рекламируем посторонним. На самом деле мы скрываем ее. Но если бы кому-нибудь вздумалось заглянуть к нам, они увидели бы, что самые обычные люди пропалывают сады, обрабатывают поля, кормят цыплят, гуляют в лесу и чистят конюшни.

Можно было бы предположить, что подобное полезное времяпрепровождение составляет все наше существование, но некоторые из нас (а именно я) были обязаны еще также работать в реальном мире. У Эшера было целое разумное объяснение по этому поводу, но мой ум свел все к необходимости найти работу за минимальную плату. После того как он предложил расскладывть книги в местной библиотеке, я чуть ли не закричала.

Однако ко всеобщему удивлению я пристроилась работать в аптеку Макинтера на Главной улице в Уэст Лоуинге. Центральная часть Главной улицы состояла из четырех длинных блоков и включала в себя пять пустых, заброшенных магазинов, закрытую бензоколонку, магазин кормов, продуктовый, небольшой ресторан, магазин хот-догов (буквально только хот-доги), и какой-то намек на международную кухню — комбо из фалафеля и китайской еды.

Поэтому... товары на полках в CVS в Манхеттене так себе. Я расставляла товар на полках в аптеке Макинтера чертового Уэст Лоуинга штата Массачусетс. И в довершении этой умопомрачительной идиллии мой босс был сердитым, старым и вредным. Я ненавидела его за то, что он постоянно кричал на свою дочь — по совместительству второго сотрудника. Я даже представить себе не могла, как же он обращался с ней дома.

Но это составляло часть моей реабилитации: обучение работать и ладить с другими людьми.

Когда я толкнула парадную дверь магазина за одну минуту до того, как началась моя смена, Мериуизер Макинтер уже мыла тряпкой стойку.

— У тебя все еще Рождественские каникулы? — спросила я ее, вешая свое пальто.

— Да. Еще два дня, — Мериуизер была старшекласницей в единственной в городе средней школе. Она была на пять дюймов выше меня и самым невзрачным человеком, которого я когда-либо встречала за всю свою жизнь. Ее волосы, глаза и кожа имели тот же бледный оттенок, что и пепельно-коричневые волосы, а сама она походила на зашуганного кролика. Я обвиняла в этом ее ужасного папашу.

Старый Maк, как я называла его, наградил меня злобным взглядом, когда я подошла к таймеру и ударила кулаком свою карту на пятнадцать секунд раньше положенного. Я наградила его блаженной улыбкой и отправилась к Мериуизер, тщетно пытавшейся подтянуть магазин хотя бы до двадцатого века, что уж там говорить о двадцать первом.

— Ладно, у нас есть несколько ведер, — сказала она, указывая на синие пластиковые ведра с продукцией, которую нужно было расставить по полкам. Мы медленно реорганизовывали магазин, группируя товары более эффективным способом, чем это представлялась дедушке Старого Мака в 1924. Забавно, что если бы я заехала в этот городок в 1924, то могла бы застать его дедушку в своем новом, солнечном магазине.

— Взгляни, — Мериуизер показала мне новые коробки с гомеопатическими средствами. Я уговаривала старика достать эти средства, потому, что люди продолжали спрашивать их.

Я хлопнула в ладоши и изобразила обморок. Мериуизер усмехнулась.

— Если бы вы барышни занимались своей работой, вместо того чтобы чесать языками, зарплата у вас могла быть куда больше! — мистер Макинтер орал на нас из прохода.

Я подняла коробку с гомеопатическими гелями, солнечно улыбнулась ему и в знак одобрения показала два больших пальца. Он прищурился, глядя на меня, и убрался в заднюю часть аптеки разбираться с рецептами.

— Как ты думаешь? — прошептала Мериуизер несколько минут спустя, когда мы передвинули эластичные бинты, освобождая место для новых товаров.

— Что? — прошептала я в ответ. — Наверное, это следует разместить в алфавитном порядке?

— Да, — согласилась она. — Ты не переживай особо, когда папа кричит.

За прошедшие годы я побывала на милости северных захватчиков, не говоря уже о викингах и казаках. Пока старый Мак не размахивал топором в сторону моей соседки, я могла более менее спокойно относиться к тому, что он вытворял.

Но не могла же я сказать ей об этом.

— Наверное, к тому мне он никто, — сказала я спокойно. — Когда это твой собственный отец, это куда хуже, — Я потеряла своего отца, когда мне было всего 10, так что я могла лишь догадываться. Но скорее всего так оно и было. — Есть какие-нибудь планы на Новый год?

Мериуизер улыбнулась, и я удивилась тому, как это изменило ее. Она кивнула.

— В школе будут танцы, — пробормотала она. — И папа вроде как разрешил пойти туда. В кои-то веки. Я пойду к подруге и оденусь у нее.

Это походило на школьный заговор, но она выглядела счастливой, и я была рада тому, что она ненадолго сбежит от отца.

— А парня нет? — спросила я.

Она скорчила рожицу.

— Никто ни за что не пригласит меня. Они слишком боятся моего отца. Но я надеюсь, что Лоуэл будет там, — она вздохнула. — Что насчет тебя? — спросила она. — Есть какие-нибудь планы?

Я кивнула.

— Ничего особенного, — ответила я. Всего лишь магический круг с группой бессмертных. Все как всегда. — Соберемся с друзьями. Я попытаюсь дождаться полуночи, — так как я вставала на рассвете, моя голова обычно падала на подушку раньше десяти. Это .... немного смущало. Но я ощущала себя более спокойной. Если конечно не считать того, что время от времени я чувствовала себя совершенно чекнутой. Так что вряд ли я много упущу.

Кто-то вошел, и Мериуизер отправилась к посетителю. Она вернулась через несколько минут, неся плакаты, которые мы с ней заказали, чтобы рекламировать наши новые товары. У меня отсутствует талант в данной области, но Мериуизер проделала огромную работу, нарисовав маленькие фигурки с счастливыми лицами. Я оставила свое занятие, и мы принялись развешивать их, используя двухсторонний скотч.

— А какой твой отец? — неожиданно спросила Мериуизер, когда я помогала приклеить ей угол.

Я заколебалась. Никто давно меня не спрашивал о нем. Действительно очень давно. Я быстро сравнила своего отца, который был темным, властолюбивым королем в средневековой Исландии, со Старым Maком. У них было не слишком много общего.

— Он умер, — ответила я, и Мериуизер вздрогнула.

— Извини, — прошептала она.

— Ничего страшного. Это произошло давным-давно, — ха-ха, ты даже вообразить себе не можешь, насколько давно. Я глубоко вздохнула, вспоминая своего отца и размышляя о нем какое-то время. Чего я обычно не делала. — Я.... помню, что он многое запрещал, — медленно сказала я. — Мы больше общались с матерью. Он был очень строг.

— Он часто отлучался по командировкам? — она приклеила полоску скотча, затем отошла назад, любуясь проделанной работой. Мои аккуратно выведенные слова образовывали арку над головами фигур.

Ну да, трудно ограбить, совершить набег или поработить другие деревни, не поднимаясь с кресла. Он был королем со всеми вытекающими отсюда в средневековые времена последствиями. Он расширил свои владения в четыре раза за десять лет моей жизни. Я кивнула.

— Он иногда обучал нас, — продолжила я, не понимая, чего я так разволновалась. — Он был военным. И хотел, чтобы все мы были храбрыми и стойкими. Оба моих старших брата обожали его, — Сигмундур пытался подражать ему во всем. Ему было шестнадцать, когда он умер, но он уже был крепок и умел обращаться с оружием.

— Ваш отец когда-нибудь кричал? — спросила Мериуизер, поднимая последний плакат и прикидывая наиболее выгодное для него местоположение. Я указала на кассу, и она кивнула. Мы направились к кассе и встали на колени, чтобы прикрепить плакат.

— Когда он кричал, дрожал весь дом, — ответила я. — Люди, которые работали на него, его боялись, — я даже не осознавала этого раньше.

— Совсем как мой отец, — Мериуизер аккуратно отрезала кусок скотча и закрепила им плакат.

— Да, — что было причудливо и необъяснимо.

— У моего отца всегда портится настроение во время зимних праздников, — сказала Мериуизер. Мы услышали, что Старый Maк оставил свое занятие и двигался к нам, мы быстро замолчали и разделились, деловито концентрируясь на наших различных задачах. Мы неторопливо вернулись на наше прежнее место и продолжили расставлять коробки и бутылки на по полкам.

— Ты говорила, что в это время твоя мама... — я никогда не отличалась особой деликатностью и чуткостью, равно как попытками поберечь чувства других людей. Но мне нравилась Мериуизер и, Бог свидетель, ей перепало в этой жизни достаточно и без меня.

— Да, — Мериуизер старательно выравнивала каждую баночку и коробочку. — Мы возвращались с рождественской вечеринки, дорога была скользкой. Отца не было с нами.

— Ты была в той машине? — ничего себе! Это было похоже на то, как я впервые встретилась с Ривер в 1929 во Франции. Но умершая девушка была незнакома мне, и ее смерть оставила только легкую рябь в моем сознании. Как и многие вещи, которые не имели на меня какого-либо эффекта — до эпизода с таксистом. Принятие всей тяжести своих чувств было частью того, чему нас обучали в Риверз Эдж.

Мериуизер кивнула, не глядя на меня. И я тут же ощутила ее вину за то, что она осталась в живых. Ее отец не мог смотреть на нее, осознавая, что его жена и сын умерли. А она нет.

— Мне очень жаль, — сказала я, наверное, второй раз в своей жизни. Эти слова никогда прежде не срывались с моих губ. И мне действительно было жаль ее: у нее просто не было другого выхода.

Я вспомнила время, когда жила в небольшой деревне около Неаполя, в Италии, в 1650-ых. Меня зацепило одной из последних волн чумы, и болезнь усиливалась. Позже я прочла, что в Неаполе вымерла половина населения. Половина города. Половина!

Моя маленькая деревня сильно пострадала. Мои соседи и их дети умерли, умер священник. Умерли действительно хорошие люди, которые были по-настоящему добры ко мне и к другим, они умерли в течении пары дней. Еще позавчера твой сосед работал в своем саду, а сегодня ты проходишь мимо его сожженного тела к куче других тел.

А я выжила. Очень много людей намного лучше, чем я, умерли, а меня оставили продолжать свой веселый путь, потому что тот город стал слишком тягостен для меня. Я осталась жить. Уже в который раз.

Рядом со мной Мериуизер вздохнула и оглянулась.

— Просто... это я должна была умереть. Может для всех было бы лучше, — она встала и сложила пустые картонные коробки в мусорную корзину.

Я перекатилась на пятки, пораженная этим. Я видела это в бесчисленных фильмах, читала об этом в книгах. Теперь я поняла: для Мериуизер — это реальная жизнь.

А что я? Я когда-нибудь чувствовала, что должна была умереть той ночью, 450 лет назад? Что, может, мой старший брат должен был остаться в живых? Он бы не убежал, как это сделала я. Он мог получить семейную силу, найти последователей и выследить Рейна с отцом, чтобы отомстить за нашу семью.

Или одна из моих сестер? Моя старшая сестра, Тинна, была настолько умной и храброй. Лицо отца светилось, когда она входила в комнату. Я вспомнила, как они с матерью работали на кухне. У нас были повара и прочая прислуга, но каждую Остеру — Пасху мама сама готовила яичный хлеб. Они с Тинной месили тесто, смеялись и разговаривали.

Еще одна моя сестра, Эйдис, была самой красивой в семье и моим искренним другом. У нее были длинные волнистые волосы цвета солнца, клонящегося к горизонту. У нее были ясные серые глаза. Даже в свои одиннадцать она была удивительной красавицей, и все с нетерпением ждали, когда пройдет еще четыре года, чтобы посмотреть, как она расцветет. Мы все делали вместе: играли в одни и те же игры, учились, спали в одной комнате.

Еще у меня был маленький брат — Хаакон. Он был худым и бледным, почти щуплым. Я замечала, как мой отец иногда смотрел на него с удивленным выражением, как будто задаваясь вопросом, как этот мальчик мог произойти из того же самого союза, который произвел всю остальную семью. Но Хаакон не был болтуном или плаксой, когда мы выбирались куда-нибудь вместе с Эйдис или тренировались на палках.

Когда налетчики сломали дверь в комнату, где мы находились, я в ужасе вцепилась в юбки своей матери. Отец Рейна — по имени Эрик Кровопролитель — с ревом сделал выпад вперед, и я почувствовала быстрый толчок тела матери, когда он отрубил ей голову. Она упала на меня, и я скрывалась у нее под широкими шерстяными юбками, пока все не утихло.

Должна ли я была умереть той ночью? Да. Отец Рейна кричал, что никто не должен остаться в живых. Несмотря на то что у моих братьев и сестер были мечи и кинжалы, дети не могли противостоять непобедимому врагу. Я стояла позади своей матери. И это спасло мне жизнь.

Почему? Я словно только теперь приняла ошеломляющую действительность, что все еще была жива, в то время как вся моя семья была мертва. Я никогда прежде не размышляла над произошедшим. До этого дня.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты сидела без дела! — рев Старого Maка поразил меня, и я вернулась назад в настоящее, где мой босс стоял в проходе с красными от гнева щеками. — Мериуизер позади него изобразила извиняющееся лицо. — И для чего все это барахло? — он указал на прикрепленные нами плакаты. — Никто не разрешал развешивать это дерьмо!

Лицо Мериуизер покраснело, а Старый Мак сорвал нашу рекламу и кинул на пол. Я сжала зубы, чтобы не закричать от переполнявшей меня ярости.

— Пап! — обратилась Мериуизер, меняясь в лице. — Мы упорно трудились над ними!

Он кружился над ней как мангуста над ужом.

— Никто не просил вас об этом! Я не нуждаюсь в этих дурацких уродливых плакатах!

Глаза Мериуизер вспыхнули.

— Они не дурацкие... — возмутилась Мериуизер, но внезапно Старый Мак схватил маленький флакончик с витамином С и швырнул в нее. Все это произошло так быстро — ее глаза расширились, голос сорвался, и прежде чем я поняла, что произошло, моя рука вытянулась, я прошипела что-то, и в последнюю секунду флакон совершил сумасшедший зигзаг от Meриуизер. Он ударился о стену возле нее, раскололся и осыпался. Крышка отлетела прочь, содержимое всюду валялось.

Все мы застыли в отвратительной тишине. Старый Мак выглядел более чем оцепеневшим. Он был отчасти серым и склонился в сторону, не будучи способным удержаться на ногах.

— Я... Я не хотел... — произнес он дрожащим голосом.

Тогда я догадалась, что не задумываясь сотворила магию. Что-то из подсознания выудило заклятье, которое отклонило флакон.

Но я еще не была способна творить светлую магию. Я не имела для этого достаточно знаний. Таким образом, магия, которая получилась, была темной, была от терава, и я взяла энергию от Старого Maка, чтобы сотворить ее.

Если бы я произнесла что-нибудь, я только бы ухудшила ситуацию. Мы смотрели, как Старый Мак покачал головой, словно не понимая, как он мог натворить подобное. Тогда он неуклюже развернулся и ушел, опираясь рукой на полку, чтобы не упасть.

Господи, что я наделала? А какой у меня был выбор? Позволить Мериуизер пострадать от флакона? Конечно, он был пластмассовым и небольшим, но все-таки мог причинить ей боль.

Мериуизер тихонько стояла, слезы катились по ее лицу.

— Он раньше вытворял что-либо подобное? Бросал вещи? Он бьет тебя? — потому что я была готова убить его, если он действительно распускал руки.

Мериуизер отрицательно покачала головой.

— Он никогда не делал ничего подобного.

— Он выглядел очень расстроенным, — признала я. — Ты говорила, что он крайне зол прямо сейчас. Плюс, ты же знаешь, какая он задница, — внутри меня все вопило о вреде, причиненном моей магией.

— Вот, что я скажу тебе, — произнесла я низким голосом. — Иди в ванную и умойся, приведи себя в порядок. А я приберусь здесь, — я указала на золотистые горошины, которые рассыпались по всему полу. — Если он попытается остановить тебя, дай ему коленом в яйца.

На секунду лицо Мериуизер стало менее страдающим. Она кивнула и пошла, затем остановилась и посмотрела на меня.

— Как ты сделала это? — ее голос был удивительно ясным и мягким.

Казалось, твердый кулак сжал мои внутренности.

— Сделала что?

— Ты выставила руку и флакон полетел в другую сторону, — ее голос был тихим и серьезным, она смотрела мне прямо в глаза. — Я видела. Он бы попал мне в грудь. Я замерла, и не могла пошевелиться.

Но я справилась, сотни лет уверток и лжи не прошли даром, с беспечной улыбкой на лице я произнесла:

— Пожелала! — фыркнула я и драматично взмахнула рукой. — Абракадабра! Этот Oreo мой! — я рассмеялась.

Мериуизер еще некоторое время смотрела на меня, пытаясь определить, что же на самом деле она видела и не померещилось ли ей. А я беззаботно отправилась за совком с веником. Она ушла, когда я возвратилась, и начала подметать.

Но я дрожала, и все кричало внутри меня. Я сотворила магию за пределами Риверз Эдж. Темную магию. По которой с большой вероятностью какой-нибудь бессмертный мог опознать меня. Например, Инки.

Я пыталась восстановить дыхание. Нет, конечно нет, уговаривала я себя. Прошла еще секунда. Это ведь такой пустяк! Совсем крошечный. Впредь я буду осторожней, и этого больше не повторится.

Я повторяла это снова и снова по пути домой. Но я все время озиралась в зеркало заднего вида, как будто ожидала увидеть дьявола, крадущегося за мной по пятам.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26939/89971

Переводчики: aveeder, TheAngelOfNight, dark_angel2000