Готовый перевод Terry Pratchett - Snuff / Терри Пратчетт - Понюшка: Часть 2

Лорд Ветинари громко рассмеялся, что было нехарактерно для него. Он почти что злорадствовал над падением своего врага и, с хлопком опустил свой номер газеты «Анк-Морпорк Таймс», раскрытую на странице кроссвордов, на рабочий стол.
- Огурцоид, имеющий форму огурца или кабачка! Я оставил вас с носом, мадам!

Барабантт, занятый сортировкой документов, улыбнулся и сказал: "Очередной триумф, господин?". Все знали о битве Ветинари с главным составителем кроссвордов в "Анк-Морпорк Таймс".

"Я уверен, она теряет хватку", - сказал Ветинари, откинувшись на спинку кресла. "Что это у Вас там, Барабантт?", - он указал на большой коричневый конверт.

"Значок коммандера Ваймса, сэр, доставлен капитаном Моркоу."

"Запечатан?"

"Да, сэр."

"Значит там нет значка Ваймса."

"Нет, сэр. Внимательное изучение отпечатков пальцев на конверте позволяет предположить, что он содержит пустую банку табака Двойной Гром. Обоняние это подтверждает, господин."

"Но капитан должен был понимать это", - все еще с энтузиазмом произнес Ветинари.

"Да, сэр."

"Конечно, это в природе коммандера", - сказал Ветинари, - "и можем ли мы ожидать от него что-то другое? Он выиграл маленькую битву, а человек, который может выигрывать маленькие битвы, хорошо подготовлен к выигрыванию больших"

Барабантт необычно помедлил с ответом: "Да, сэр. По поводу этого, леди Сибилл предложила поездку в деревню, не так ли?"

Ветинари приподнял бровь. "Ну да, конечно, Барабантт. Не могу представить, кто бы еще мог предложить подобное. Доблестный коммандер известен своей преданностью работе. Кто, кроме любящей жены, мог бы убедить его, что несколько веселых недель отпуска в деревне были бы хорошим делом?"

"В самом деле, кто, сэр", - сказал Барабантт и оставил этот вопрос, потому что не было смысла делать что-либо еще. Его господин, очевидно, имел источники информации недоступные даже Барабантту (как бы он ни пытался), и только небеса знали кто все эти люди, таившиеся в темноте на длинных лестницах. И, таким образом, жизнь в Продолговатом Кабинете была миром секретов, разбирательств и неверных указаний, где природа правды изменялась как цвета радуги. Он знал это, так как и сам играл немаловажную роль в этом спектре. Но знать то, что знал и, в особенности, о чем думал лорд Ветинари, было совершенно невозможно, и мудрый человек принимал это и возвращался к своим регистрационным карточкам.

Ветинари встал и посмотрел в окно. "Это город нищих и воров, не так ли, Барабантт? Я горжусь тем, что у нас они самые квалифицированные. Фактически, если было бы нечто вроде межгородского соревнования воров, Анк-Морпорк принес бы домой главный приз и, вероятно, кошельки всех участников. У воровства есть высшая цель, Барабантт, ведь, по существу, пока есть вещи по своей природе недоступные обычному человеку, должны быть и вещи не дозволенные богатым и могущественным."

Для внешнего наблюдателя понимание Барабанттом мыслительных процессов своего хозяина могло бы показаться волшебством, но это поразительно, сколько можно почерпнуть наблюдая, что лорд Ветинари читает, слушая очевидно бессмысленные наблюдения, и обьединяя все это так, как только Барабантт мог обьединить - в текущие проблемы и дела. Он спросил: "Это Вы про контрабанду, сэр?"

"О да, о да. У меня нет проблем с контрабандой. Она развивает предприимчивость, хитрость и оригинальность мышления. Качества, достойные поощрения в обычном человеке. По правде говоря, вреда от нее немного и она позволяет людям на улицах испытать немного этой волнительной дрожи от удовольствия. Каждый должен иногда нарушать закон каким-нибудь незначительным и восхитительным способом, Барабантт. Это очень очищает мозги."

Барабантт, чья чистота головы была вне всяких сомнений, сказал: "Тем не менее, сэр, налоги должны взиматься и оплачиваться. Город растет. Все это должно быть оплачено."

"Действительно", - сказал Ветинари. "Я мог бы обложить налогом всё, но я решил обложить то, без чего можно замечательно обойтись. Это вряд ли вызывает привыкание, не так ли?"

"Некоторые люди склонны так думать. Есть определенное количество ворчания, сэр, по этому поводу."

Ветинари не поднял взгляд от своих бумаг. "Барабантт", - сказал он, - "Жизнь вызывает привыкание. Если люди чрезмерно жалуются, мне кажется мы должны указать им на этот факт."

Патриций снова улыбнулся и сплел пальцы. "Короче говоря, Барабантт, определенное количество безвредного бандитизма среди низших классов должно допукаться, если не активно поощряться, для здоровья города. Но что мы должны делать, когда на преступлении поймали знатного и богатого человека? В самом деле, если бедняк, укравший из чувства голода, проведет год в тюрьме, то насколько высокой должна быть виселица для богача, нарушившего закон из жадности?"

"Я хотел бы повторить, сэр, что я покупаю все мои личные скрепки", - быстро сказал Барабантт.

"Ну разумеется, но в Вашем случае, с удовольствием сообщаю, что Ваш мозг сияет чистотой."

"Я храню квитанции", - настаивал Барабантт, - "просто на случай, если Вы захотите взглянуть на них." На секунду он замолчал, затем продолжил: "Коммандор Ваймс уже должно быть на пути в усадьбу, господин. Это может оказаться удачным обстоятельством."

Лицо Ветинари ничего не выражало, - "Да, действительно, Барабантт, действительно."

Усадьба находилась в дне пути, что по сути означало два, с остановкой в гостинице. Ваймс проводил время, прислушиваясь к обгонявшим их всадникам из города, в надежде, что они принесут желанные новости об ужасной катастрофе. Обычно Анк-Морпорк мог поставлять такие новости практически на часовой основе, но сейчас он не предоставил ни одной своему отчаявшемуся сыну, в час его прозябания.

Солнце уже садилось, когда карета остановилась перед воротами. Через пару секунд старый, очень старый человек возник из ниоткуда и сотворил великое шоу из открывания ворот, а затем, сияя от уверенности, что работа выполнена на славу, застыл, наблюдая за проезжающей мимо каретой. Заехав внутрь, карета остановилась.

Сибилла подтолкнула мужа, не отрываясь от книги, которую читала: "Принято давать мистеру Гробу пенни. В старые времена мой дед держал в карете небольшую жаровню, якобы чтобы согреваться, но в основном, чтобы накалять монетки докрасна, прежде чем взять их щипцами и бросить привратнику. Всем это нравилось, или так считал мой дед, но мы больше так не делаем."

Ваймс нашарил в кошельке немного мелочи, открыл дверь кареты и спустился вниз, к большому удивлению мистера Гроба, который попятился в кусты, глядя на Ваймся как загнанное в угол животное.

"Хорошая работа, мистер Гроб, прекрасно подняли задвижку, прекрасно". Ваймс протянул монету и мистер Гроб попятился еще дальше, его поза говорила, что он готов удрать в любой момент. Ваймс бросил монету в воздух и испуганный человек поймал и ловко плюнул на нее, после чего растворился в пейзаже. Ваймсу показалось, что он возмутился отсутствием шипения.

"Как давно ваша семья перестала швырять раскаленные монетки в слуг?", - спросил он, усаживаясь обратно, когда карета тронулась.

Сибилла отложила книгу: "Мой отец прекратил это. Мать возмущалась. Как и привратники."

"Я так и думал!"

"Нет, Сэм, они возмущались из-за прекращения обычая."

"Но это же унизительно!"

Сибилла вздохнула: "Да, я знаю, Сэм, но ведь это еще и легкие деньги. В дни моего прадеда, при должной занятости, человек мог заработать полшиллинга в день. А поскольку старик был постоянно накачан ромом или бренди, он частенько вышвыривал доллар. Настоящий старый доллар, из чистого золота. На один такой доллар человек мог прекрасно жить целый год, особенно здесь."

"Да, но...", - начал Ваймс, но жена остановила его улыбкой. У нее была специальная улыбка для таких случаев: теплая и дружелюбная, и словно вырезанная из скалы. Ты должен перестать говорить о политике, или налетишь прямо на эту улыбку, не причиняя ущерба никому, кроме себя. Сэм Ваймс мудро (с мудростью, которую он хорошо усвоил) ограничился смотрением в окно.

Ворота остались далеко позади, дневной свет угасал, а он продолжал высматривать большой дом, который, по-видимому, должен был находиться в центре всего этого, они проехали через аллею деревьев, через что-то, что некоторые бедные поэты вынуждены были бы назвать "зелеными пастбищами", усеянными, Ваймс был почти уверен что овцами, через ухоженные леса и, наконец, достигли моста, который не был бы неуместен и в городе. Мост пересекал то, что Ваймс поначалу принял за озеро, но это оказалась очень широкая река; пересекая ее величественное великолепие Ваймс увидел проплывающую мимо большую лодку неизвестного предназначения, но, судя по запахам, должно быть имеющую какое-то отношение к животным. В этот момент Сэм младший воскликнул: "Эти леди совсем без одежды! Они собираются плавать?"

Ваймс рассеянно кивнул, поскольку обнаженные девушки это не то, что вы хотели бы обсуждать с шестилетним мальчиком. В любом случае его внимание все еще было поглощено лодкой; вода пенилась вокруг нее и моряк на палубе сделал жест рукой, который был, возможно, навигационным знаком, леди Сибилле или, так же возможно, одной из обнаженных девушек.

"Это река, не так ли?", - спросил Ваймс.

"Это Квайр", - сказала леди Сибилла. "Большей частью течёт по территории Октариновых лугов и впадает в океан в Щеботане. Если я правильно помню, большинство людей зовет его "Старый Предатель". Он довольно капризен, но в детстве мне нравились эти маленькие лодочки. Они были довольно веселыми."

Карета прогрохотала по дальнему концу моста и оказалась на длинной дороге, ведущей к ..., правильнее всего будет назвать это величественный дом, подумал Ваймс, ведь он размером с небольшое государство. На лужайке было стадо оленей, а то, что было, очевидно, парадной дверью, окружило большое стадо людей. Они выстроились в две линии, как если бы они были на свадьбе. Это была, по сути, какая-то разновидность почетного караула, людей было более трех сотен, от садовников до лакеев, все они пытались улабаться, и всем им это не очень то удавалось. Это напомнило Ваймсу построение Ночной Стражи.

Двое лакеев столкнулись, устремившись к карете, а Ваймс полностью испортил момент тем, что вышел из нее с другой стороны и вытащил за собой леди Сибиллу.

Среди нервной толпы мелькнуло дружелюбное лицо, и это был Вилликинс. Дворецкий Ваймса и сенешаль городского поместья. Если уж мы едем за город, значит там должен быть и Вилликинс. В этом Ваймся был непреклонен.
Любые намеки на "работу взятую на дом" отметались тем фактом, что дворецкий не был стражником. И кто бы спорил? Многие ли в Страже были способны расписать оппонента "розочкой"не поранившись сами, а кто из них мог превратить кухонную утварь в оружие массового поражения с малым радиусом действия. Прошлое давало о себе знать, когда требовалось посшибать рога.
Юный Сэм, завидев жуткую, но такую родную улыбку, прорвал строй недоумевающих слуг и обхватил колени дворецкого. На что тот, в свою очередь, перевернул наследника вверх ногами, раскрутил и осторожно уложил на гравий. Когда вам шесть, подобные мероприятия доставляют огромное удовольствие.
Ваймс доверял Вилликинсу. А он мало кому доверял. Умение разбираться в людях, полезное качество для констебля, развиваемое многолетней службой.

Сэм придвинулся к жене. "И что мне теперь делать?", - нервно прошептал он, оглядываясь на ряды недоулыбок.

"Всё что пожелаешь, дорогой", ответила она. "Ты у нас главный. Разве тебе не приходилось проводить смотры?".

"Это так. Но я знал кто есть кто, их звания, всё знал! В городе я не попадал в такие ситуации"

"Да, дорогой! Но кто в Анк-Морпорке не знает Сэма Ваймса?"

Ну, наверное всё не так уж плохо? Ваймс направился к человеку с лопатой, державшему в руках потрёпанную соломенную шляпу, и явно паниковавшему сильнее Командора. Сэм протянул руку, на которую мужчина уставился, будто в жизни ничего подобного не видел.
- Здравствуйте. Я Сэм Ваймс. А вы кто будете?

Адресат вопроса поискал глазами помощи, поддержки, подсказки или пути к бегству, но толпа хранила гробовое молчание.
- Вильм Батлер, ваша милость, если будет угодно.

"Рад познакомиться, Вильям", - сказал Ваймс и снова протянул руку, от которой Вильям отстранился, прежде чем предложить Ваймсу свою, похожую на старую перчатку, ладонь.

"Ну", - подумал Ваймс, "не так уж плохо", - и пошел дальше по незнакомой территории: "И кем Вы здесь работаете, Вильям?"

"Садовником", - выговорил Вильям и поднял лопату между собой и Ваймсом - и как щит, и как доказательство своей добросовестности. Так как Ваймсу было уже все равно, он решился проверить пальцем остроту лезвия и пробормотал: "Вижу, содержится надлежащим образом. Хорошая работа, мистер Батлер"

Он подскочил, когда жена коснулась его плеча и сказала: "Молодец, дорогой, но что тебе действительно необходимо сделать, так это подняться по лестнице и поздравить дворецкого и экономку с прекрасным построением персонала. Мы будем здесь весь день, если ты захочешь поговорить с каждым." Леди Сибилла крепко взяла мужа за руку и повела его меж вынужденных глазеть рядов.

"Ладно", - прошептал он, - "я вижу лакеев, поваров и садовников, но кто эти парни в толстых жакетах и котелках? У нас и судебные приставы есть?"

"Вряд ли это было бы разумно, дорогой. На самом деле это некоторые из наших егерей."

"Шляпы им не идут."

"Ты так думаешь? Вообще-то их придумал лорд Котелок, чтобы защитить своих егерей от жестоких нападений браконьеров. Неожиданно крепкие, как мне говорили, и гораздо лучше стальных шлемов - не будет этого противного звона в ушах."

Дворецкий и экономка (она обладала традиционной, как и ожидал Ваймс, розоватостью и обхватом талии), очевидно, были не в силах скрыть свое недовольство тем, что их новый хозяин решил пожать руку садовнику, прежде чем обратиться к одному из них. Однако, увидев, что хозяин не идет к ним, сами направились к нему, при этом, как заметил Ваймс, так быстро, как только могли их маленькие ноги.

Ваймс знал о жизни под лестницей, да, черт возьми, еще как знал! Не так давно, если полицейского вызывали в большой дом, то его отправляли к черному ходу, чтобы он забрал плачущую горничную или хмурого мальчика-башмачника, обвиняемых (без всяких доказательств) в краже какого-нибудь кольца или кисточки с серебряной ручкой, которую хозяйка дома скорее всего найдет позже, возможно, когда допьет джин. Это было не то, для чего нужны были полицейские, хотя, в действительности, именно для этого они и были нужны. Речь шла о привилегиях, и юный Ваймс носил только первую пару полицейских сапог, когда его сержант объяснил ,что это значит. Это означало собственные законы. В те дни влиятельному человеку многое могло сойти с рук, если у него был правильный акцент, правильная булавка на галстуке или правильные друзья, а молодой полицейский, если он много замечал, мог остаться без работы и без рекомендаций.

Сейчас такого и близко нет.

Но в те дни молодой Ваймс видел дворецких, как двойных предателей обеих сторон, и поэтому большой мужчина в черном фраке был пронзен свирепым взглядом. Тот факт, что он отвесил Ваймсу едва заметный кивок, делу не помог. Ваймс жил в мире, где люди отдавали честь.

"Я Сильвер, дворецкий, Ваша милость", - мужчина осторожно произнес с укоризной.

Ваймс немедленно схватил его за руку и горячо пожал.
- Рад познакомиться, мистер Сильвер!

Дворецкий вздрогнул: "Сильвер, сэр, не мистер"

"О, простите, мистер Сильвер. Так как Ваше имя?"

Лицо дворецкого было настоящим развлечением: "Сильвер, сэр! Просто Сильвер!"

"Что ж, мистер Сильвер" сказал Ваймс "я искренне убежден, что под штанами все мужчины одинаковы".

Дворецкий ответил с каменным лицом "Воможно, сэр, но я был и всегду буду Сильвером, командор. Добрый вечер, ваша милость" он повернулся "Добрый вечер леди Сибил. Уже семь или восемь лет прошло с момента последнего визита членов семьи. Надеюсь мы можем рассчитывать на посещения и в дальнейшем? Позвольте представить вам мою супругу, госпожа Сильвер - экономка, с ней,я полагаю, вы раньше не встречались?"

Ваймс невольно переводил в уме эту маленькую речь как: Я раздражен, что Вы проигнорировали меня, чтобы пожать руку садовнику... что, будем честны, было непреднамеренно. Ваймс пожал руку садовнику из чистого, непреодолимого ужаса. Перевод продолжился: ... и сейчас я опасаюсь, что в ближайшем будущем наша легкая жизнь кончится.

"Постойте-ка", - сказал Ваймс, - "моя жена тоже "милость", знаете ли, а это чуточку больше, чем просто "леди". Сиб... ее милость заставила меня взглянуть на табель о рангах."

Леди Сибилла знала своего мужа, как люди, живущие рядом с вулканом, знают особенности своего соседа. Главное - избегать взрыва.

"Сэм, я - леди Сибилла для всех слуг в обоих наших домах еще с тех пор как была девочкой, так что я считаю это своим именем, по крайней мере для тех, кого называю друзьями. И ты знаешь это!". И добавила про себя: "У нас у всех есть свои маленькие причуды, Сэм, даже у тебя".

И с этими наставлениями, витающими в воздухе, леди Сибилла пожала руку экономке и повернулась к сыну: "А ты, юный Сэм, отправляешься в постель сразу после ужина, и никаких споров."

Ваймс огляделся, в то время как маленький отряд вступил в прихожую, которая напоминала арсенал. Конечно, это был арсенал с точки зрения любого полицейского, хотя, несомненно, с точки зрения Рэмкинов, что развесили мечи, алебарды, кортики, булавы, пики и щиты на каждой стене, эта подборка оружия была ничем иным, как всего лишь исторической мебелью. В центре всего этого также находилась огромная куча оружия. Ваймс уже знал девиз Рамкинов: "Что Имеем - Храним". Вы могли бы сказать, что это... как бы ... намек.

Вскоре леди Сибил была занята в огромной прачечной и гладильной комнате с горничной Чистюлей. Ваймс настоял, чтобы она ухаживала за Молодым Сэмом после рождения. Чистюля, как Ваймс и его жена считали, имела взаимопонимание с Вилликинсом, хотя на самом деле, то, что это было за понимание, оставалось довольно непонятным. Обе женщины были поглощены абсолютно женским времяпрепровождением: вынуть одежду из одной кучи каких-то вещей и положить ее на другие вещи. Это занятие продолжалось в течение длительного времени, которое включало в себя проведение церемонии извлечения некоторых вещей на свет. Церемония сопровождалась тихими грустными вздохами.

От нечего делать, Ваймс поднялся по величественной лестнице и закурил сигару. Сибил была непреклонна касательно вопроса курения в доме.Голос за спиной произнес: «Вы не должны этого делать, сэр. В Зале есть весьма хорошая курительная комната, а в ней - вытяжка воздуха на часовом механизме, просто шикарная, сэр, поверьте мне, вы не часто такие видели». Вилликинс указал Ваймсу направление.

"Это действительно хорошая курительная комната,"- думал Ваймс, хотя его непосредственный опыт посещения таковых был небогат. В комнате был большой стол для бильярда, внизу - погреб с бОльшим количеством алкоголя, чем любой бывший алкоголик должен видеть.

"Мы им сказали, что я не пью, ведь так, Вилликинс?"

"Да, сэр. Силвер иныормировал меня, что в целом Зал считается приемлимым. Я уверен, что его слова были: " сохранить полный подвал в случае прибытия".

«Ну, мне кажется, было бы стыдно упустить такую ​​возможность, Вилликинс, так что будьте моим гостем и налейте себе выпить".

Вилликинс немного отшатнулся. «О нет, сэр, я не могу этого сделать, сэр".

"Почему нет, парень?"

"Это просто невыполнимо, сэр. Я был бы посмешищем Лиги Джентльменских Джентльменов, если бы осмелился выпить с моим работодателем. Этобы не соответствовало моему положению, сэр".

Это задело ту неуверенную сущность Ваймса, что выступает за равные права.4 Он сказал: "Я знаю твое положение, Вилликинс, и речь идет о том же положении, как и мое: когда наступает решающий момент,можно стерпеть любое оскорбление.

- Видите ли, сэр. - дворецкий практически умолял, - Время от времени, всем нам приходится следовать неким правилам. По этой причине я не буду пить с вами. Сейчас не Страшдество и нет такого законного повода как рождение наследника, поэтому я воспользуюсь разумной альтернативой. А именно, дождусь пока вы отправитесь спать и выпью половину бутылки.

"Ну, - думал Ваймс, - у нас у всех есть забавные пунктики. Хотя некоторые из пунктиков Вилликинса не были бы столь забавными, если бы он был сердит на вас и встретился с вами в темном переулке". Ваймс оживился, когда увидел, что Вилликинс разбирает содержимое коктейльного бара и что некоторые из его ингридиетов уже аккуратно отправились в стеклянный шейкер.

Конечно, напитка без алкоголя недостаточно, чтобы повторить эффект, призводимый алкоголем,но некоторые умения, которые Вилликинс приобрел (или, возможно, украл) в течение многих лет, позволяли смешать самые обычные ингридиенты для полностью безалкоголього напитка, который, тем не менее оказывался почти всем, чего вы желали от чистого спирта. Табаско, огурец, имбирь и перец чили определенно присутствовали, но не ощущались. Каким образом - лучше не задавать вопросов.

Ощущая воодушевление от напитка, Ваймс откинулся на спинку стула и спросил: "Как вам местная прислуга, Вилликинс?"

Вилликинс понизил голос:" Да, они снимают сливки, сэр, но не более, чем обычно, судя по моему опыту. Каждый что-то крадет, это особенность работы. Таков уж наш мир ».

Ваймс улыбнулся, глядя на почти театрально-деревянное выражение лица Вилликинса, и сказал громко - для всех подслушивающих:" Сильвер добросовестный человек, не так ли? Я очень рад это слышать".

"Похоже, так и есть, сэр," - сказал слуга, устремив взгляд вверх и указывая пальцем на небольшую решетку в стене - отверстие легендарной вытяжки, которой, несомненно, нужен был человек за кулисами, чтобы заводить часовой механизм. И пренебрежет ли хоть один дворецкий неудобствами, связанными с толстым животом, ради того, чтобы не упустить возможность подслушать, что новый хозяин думет о нем? Да, черт возьми!

Это же привелегия, не правда ли? Конечно слуги настороже. Это даже не нужно доказывать, это в человеческой природе. Он постоянно предлагал Сибил, но не когда бы не посмел настаивать, закрыть и продать особняк кому-нибудь, кто действительно хочет жить в скрипущей промозглой махине, способной вместить полк. Она бы не стала это слушать. У неё были тёплые детские воспоминания об этом месте: она лазила по деревьям, плавала и ловила рыбу в реке, собирала цветочки, помогала садовникам и занималась прочими сельскими делами, что по мнению Ваймса было так далеко до его юношеских забав как до Луны, ведь ему нужно было всего лишь остаться в живых. Можно, конечно и порыбачить в Анке, но надо предвидеть, что вы ничего не поймаете. Хотя, на самом деле, это даже удивительно что вы можете поймать в Анке всего через одну каплю. Что же касается собирательства, в Анк-Морпорке, будучи ребенком, можно насобирать кличек, но преимущественно это будет чесотка.

Позади был долгий день, прошлая ночь в постоялом дворе не была целительной или полной покоя, но прежде чем опуститься в огромную кровать, Ваймс открыл окно и уставился в ночь. Ветер шелестел в деревьях; Ваймс, мягко говоря, не одобрял деревья, но они нравились Сибил, так что с этим ничего не поделаешь. Что-то, чего он предпочитал не знать, шуршало, шелестело, кричало, бормотало и сходило с ума во тьме снаружи. Он не знал что это было и надеялся никогда этого не узнать. Ну и как в таком шуме нормальный человек может уснуть?

Он присоеденился к своей жене в кровати, некоторое время пошарив там прежде чем найти её и наконец улёгся. Она его проинструктировала оставить окно открытымБ дабы дать доступ этому прославленному "деревенскому воздуху". И теперь, Ваймс лежал, такой жалкий , напрягая свой слух, жаждя услышать дорогие сердцу звуки: пьяницы, добирающегося домой, или негодования возницы по поводу заблеванных подушек, может случайной уличной драки или даже пронзительный крик, промежутки времени пунктуально озвучиваемые городскими часами? хотя честно говоря, даже пара из них не могли между собой договориться насчет точного времени. Или может быть другие, более утонченные звуки, такие как, например, грохотание "медовых" тележек - основного бизнесса короля нечистот Гарри Кинга. Но лучше всего был крик ночного стражникав конце улицы. "12 часов и всё спокойно!" Еще не так давно, проделывающий такое рисковал остаться без колокольчика, шлема и даже возможно ботинок ровно до того момента как утихнет эхо от его крика. Но не теперь! Теперь не так! Теперь это была новая Стража, Стража Ваймса и всякий кто бросал вызов стражнику на его территории слышал пронзительный свист и очень быстро понимал, что если кого-то и будут пинать на улице, то точно не стражника. Дежурный стражник всегда вызывает одобрение театрально выкрикивая и с поразительной точностью делая это напротив дома №1 по Ячменному переулку, ведь оттуда его мог слышать коммандор. Теперь же Ваймсу пришлось засунуть голову под громадную подушку и постараться не слышать это гнетущее и нервирующее отсутствие шума, не дающее заснуть человеку, вырабатывающему кодами привычку игнорировать всякие звуки.

В 5 утра, Матушка Природа нажала на какую-то кнопку и мир сошел с ума: каждая тварь божья и птичка и зверушка, и судя по звукам даже аллигатор, завопили так, чтобы каждый смог их услышать. Этой какофонии понадобилось некоторое время, чтобы пробиться в сознание Ваймса. Огромным преимуществом огромной кровати было огромное количество подушек. Ваймс был большим поклонником подушек, особенно если спал не в своей кровати. Один или два жалких мешочка с перьями на всю кровать? Нет, это не про Ваймса. Ведь он любил зарыться в подушки с головой и соорудить из них такую, знаете, мягкую крепость, оставив лишь малюсенькое отверстие для доступа воздуха.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26977/90132

Переводчики: zonkey, filurg, alexandr_k79, klemarus

Morrowing, Oneli