Готовый перевод Cate Tiernan. Balefire. 1. A Chalice of Wind. / Кейт Тирнан. Костёр. 1. Чаша ветра.: Thais

Этого не происходило.

Я могла бы повторить себе это тысячу раз и тысячу раз холодная реальность моего бытия была бы снова жестоко повержена.

Находившаяся рядом со мной, миссис

Томпкинс погладила мою руку.

Мы сидели бок о бок в третьем окружном гражданском суде Уелсфорда, штата Коннектикут.

Две недели назад я пресчастливо уплетала

пироженные Англаиз в маленькой кондитерской совершая путешествие.

Сегодня же я ожидала услышать, как судья зачитает условия завещания моего отца.

Потому что мой отец умер.

Две недели назал у меня были папа, дом, жизнь.

Затем какой-то водитель перенес инсульт за рулем, и, потерявшая контроль машина, перескочив через бордюр, убила моего папу.

Подобные вещи не происходят с людьми, не наяву.

Они случаются в фильмах, иногда в книгах.

Не с настоящими людьми, не с настоящими папами.

Не со мной.

Тем не менее, вот она я, слушаю, как судья зачитывает завещание, о котором я никогда даже не подозревала.

Миссис

Томпкинс, что являлась нашей соседкой на протяжении всей моей жизни, коснулась моей щеки надушеным лавандой платком и я поняла, что плачу.

"Несовершеннолетнюю Таис Аллард пердать под опкунство друга семьи."

Судья посмотрела на меня ласково.

Я взглянула на миссис

Томпкинс рядом со мной, думая, как странно было бы вернутся домой в ее дом, прямо по соседству с моей старой жизнью, спать в комнате для гостей следующие четыре месяца пока мне не испонится восемнадцать.

Если бы у меня был парень, я бы смогла переехать к нему.

Таким образом я смекнула, что разрыв с Чедом Вулсоттом прямо перед поездкой в Европу был преждевременным.

Я вздохнула, но вздох превратился во всхлипывание (в рыданье) и мне пришлось сдержаться.

Судья начала говорить об утверждении завещания и душеприказчиках и мой разум затуманился.

Я любила Бриджет Томпкинс, она была бабушкой, которой у меня никогда не было.

Когда ее муж умер три года назад, это было как потерять дедушку.

Смогу ли я остаться в собственном доме, имея ее в качестве опекуна по соседству?
"И есть ли в зале суда человек по имени Аксел Говин?"

спросила судья Дэйли, глядя поверх своих очков.

"Axelk Gza vanh", - раздался голос позади меня, произнося имя с четким французским прононсом.

"Аксель Говен", - повторила судья терпеливо.

Миссис

(Томпкинс и я) Мы с миссис Томпкинс нахмурившись посмотрели друг на друга.

"Мисс Говен, четко установлена воля Мишеля Алларда, в которой он желает, чтобы вы стали опекуном его единственного несовершеннолетнего ребенка, Таис Аллард.

Это вам понятно?"
Я быстро заморгала.

Чтоооо?
"Да, ваша честь", - произнес голос позади меня и я повернулась.

Аксель Говен, про которую я никогда не слышала за всю мою жизнь, выглядела как верховная госпожа из дорогущего борделя.

Она обладала блестящими безупречно подстриженными черными волосами, покачивающиеся куполом прямо над ее плечами.

Черная челка обрамляла черные густо накрашенные глаза.

Ярко алые (кроваво-красные) губы были толи надуты естественно толи накачанны коллагеном.

Все остальное являло собой пятно блестящей черной кожи с серебряными пряжками.

Этим летом Уэлсфорд, штат Коннектикут никогда не видел ничего подобного.

"Кто это?"

прошептала в шоке миссис Томпкинс.

Я беспомощно покачала головой, пытаясь сглотнуть через невероятно сухое горло.

"Мы с Мишелем не виделись в последнее время", - произнесла женщина непристойным голосом курильщика, "но мы поклялись друг другу, что я позабочусь о малышке Таис если с ним что-либо случится.

Только я никогда не думала, что так произойдет."

Ее голос прервался, и я обернулась, чтобы увидеть, как она промокает салфеткой глаза, такие же темные, как нефтяная скважина.

Она сказала мое имя правильно, даже судья произносила как Thay iss (Тэй исс), но Аксель знала, что верно Tye ess (Та ис).

Неужели она знала моего папу? Откуда? Всю мою жизнь были только я и папа.

Я знала, что у него были свидания, но я всегда знакомилась со всеми этими женщинами.

Ни одна из них не была Акселью Гаувин.

«Ваша Честь, Я...», -

начала расстроенная миссис Топкинс.

«Сожалею», - мягко сказала судья.

«Хотя вы остаетесь душеприказчиком в отношении всего

личного имущества мистера Алларда, но в этом завещании ясно сказано, что

опеку несовершеннолетней следует передать Аксель Гаувин.

Конечно, вы можете оспорить завещание в суде… однако это будет дорогостоящий и длительный процесс».

Судья сняла очки, и ледяное озознание того, что это происходит наяву и я действительно могу остаться с этой незнакомкой, тяжело смотрящей мне в спину, начало просачиваться в мой паникующий разум.

"Таис исполнится восемнадцать только через четыре месяца и тогда она будет вправе самостоятельно решать где и с кем хочет проживать.

Хотя я хочу надеяться, что

мисс Говен деликатно отнесется к тому факту, что Таис скоро начнет свой последний год обучения в средней школе и было бы наименее травматично если бы она смогла остаться в Уэлсфорде на это время.

"Я знаю", произнесла женщина печально.

"Но, к сожалению, мой дом находится в Новом Орлеане и мой бизнес не позволяет мне перебраться сюда на следующий год.

Таис отправится в Новый Орлеан со мной."

Я рухнула на свою кровать, ощущая весьма потрепаное одеяло под своими пальцами.

Я чувствовала онемение.

Меня полность охватило оцепенение.

Но если бы я могла позволить себе не чувствовать онемение, громадная воющая боль бы вырвалась из моих внутренностей и разразилась бы непрекращаемым истерическим ураганом.

Я собиралась отправится в Новый Орлеан, штат Луизиана вместе с затянутой в кожу счастливой незнакомкой.

Я ненавидела даже мысли о том, откуда она знала моего папу.

Если у них было что-то типа романтических отношений, это перечеркнет того папу, которого я знала, и заменит его каким-то тронувшимся умом неизвестным.

Она сказала, что они были друзьями.

Настолько хорошими друзьями, что он передал ей своего единственного ребенка, хотя ни разу не упоминал при мне ее имени.

В дверь постучали.

Я тупо смотрела, как входит

миссис Томпкинс, ее ласковое, пухлое лицо осунулось и помрачнело.

Она принесла бутерброд и стакан лимонада на подносе, который поставила на мой письменный стол. Она встала рядом, проводя пальцами по моим волосам.

"Может, тебе нужна какая-нибудь помощь, дорогая?" - прошептала она.

Я покачала головой и попыталась выдавить храбрую улыбку, потерпев жалкую неудачу.

Продолжительный скорбный крик от боли внутри меня угрожал вырваться наружу.

Он бился во мне снова и снова, к тому же я всё-таки была не в состоянии полностью его сдержать.

Мой отец умер.

Исчез навсегда.

Это было в буквальном смысле невероятно.
"Мы обе понимаем всё, что хотим сказать", -

продолжала миссис Томпкинс мягким голосом.

"Говорить это вслух сейчас по-настоящему слишком тяжело.

Но я скажу тебе вот что: это всего лишь на четыре месяца.

Если так выйдет, что ты захочешь остаться там", - она произнесла это тоном, подразумевающим ад, - "ну, тогда прекрасно, и я пожелаю тебе всего наилучшего.

Но если через четыре месяца ты захочешь вернуться - я буду здесь с распростертыми объятиями.

Ты понимаешь?"
Я кивнула и смогла-таки улыбнуться на это, а она улыбнулась в ответ и ушла.

Я не могла есть.

Я понятия не имела, какие вещи паковать.

Что случилось с моей жизнью? Я была на грани того, чтобы потерять всё и всех, кого я когда-либо знала.

Я с нетерпением ждала того дня, когда в следующем году уеду в колледж, воображая, как покидаю это место, эту комнату.

Но я не была готова сейчас, годом раньше.

Я не была готова ни к чему из всего этого.
...

Связываясь с Судьбой,
Я пробиваюсь через темноту,
Чтобы установить контакт с теми, кто мне нужен.
Я посылаю свой дух с сообщением.
Он найдет их духи там, где они обитают.
Нас объединяет время,
Нас объединяет судьба,
Нас объединяет жизнь,
Нас объединяет смерть,
Вперед.

В этой тихой комнате, пламя свечи еле колыхалось.

Как удачно, правильно, для них было найти такое подходящее место. Дедалу нравилась эта маленькая комната, с мансардным потолком, строго скошенным вниз по направлению к стенам.

Он удобно сидел на деревянном полу, намертво выложенном почти два столетия тому назад.

Медленно дыша, он наблюдал за устойчивым светом хаотично плясавшего пламени свечи через светло-аметистовый стеклянный шар, словно этот шар сам был огромным глазом, вглядывающимся в мир.
"Софи", - выдохнул Дедал, представляя ее такой, какой она выглядела, когда он видел ее в последний раз.

Сколько, десять лет тому назад? Больше.

Софи.

Почувствуй мою связь, услышь мое послание.

Дедал закрыл глаза, едва дыша, посылая свои мысли через континенты и время.
В поисхах новостей: История Франции (полагаю?)

Софи набрала слова на клавиатуре, получая мгновенное удовлетворение от огромного источника знаний на подушечках ее пальцев.

С каждым прожитым веком вещи становились более поразительными.

Да, имелась и иная сторона прогресса - многие и многие вещи она утратила.

Но каждый новый день непременно открывал новое чудо.

"Вы хотите лосось?", - поинтересовалась Манон, прижимая телефон к уху.

"На ужин", - уточнила она, когда Софи кивнула, поглядев на нее.

Ее не беспокоило, что она будет есть.

Она не могла понять разнообразных потребностей Манон: еда, напитки, сигареты, люди.

Софи жаждала знаний и обучения, однажды, когда-нибудь, если она сможет наполнить свой разум досточной истиной и пониманием, тогда, возможно, она начнет понимать себя, свою жизнь и те жизни, что были неизменно сплетены с ней.

Возможно.

Тонкий завиток сигаретного дыма плыл над ней.

Манон все еще блуждала вокруг, прижав телефон к уху, заказывала еду у консьержа.

Результаты поисков Софи заполнили весь экран лэптопа (ноутбука) и она склонилась вперед.

В тот момент, без какого-либо предупреждения, слова всколыхнулись словно под водой.

Софи, нахмурившись, бросила взгляд на пол, чтобы убедиться, что волновой предохранитель активен.

Этот компьютер был практически новехонький.

Что?
Софи, моя любовь.

Приезжай в Новый Орлеан.

Это важно, Дедал, - слова растворялись на экране Софи помере того, как она успевала их прочитать.

Манон положила трубку и подошла взглянуть на что это Софи уставилась.

"Давненько мы от него ничего не слышали"

- равнодушно сказала Манон

Софи ничего не сказала.

"Так мы пойдем?" - поинтересовалась Манон.

Софи вновь не отреагировала.

Ее большие карие глаза пронизывали комнату, воздух, как будто уставившись сквозь тысячи миль прямо на Дедала.

"А теперь Оида", - прошептал Дедал, очищая разум от всех мыслей и чувств.

Он существовал, но не знал о собственном существовании.

Он становился одним единым с деревом, воздухом, стеклом, пламенем...
Итак, предполагая, что образец был не загрязненым, она смогла выделить около тридцати клеток, окрасить их ферметом трипсина Гимза и иметь отличный набор хромосом для исследования.

Оида Джеферс осторожно извлекла из центрифуги емкость с генетическим материалом.

Она слышала как открылась и закрылась дверь в лабораторию, но не отвлекалась до тех пор пока не поместила в безопасность образец на полку и не закрыла дверцу холодильника.

Не после того случая в прошлый вторник.

Когда месяц грандиозной работы в буквальном смысле ушел в канализацию.

Боже.

"Простите меня, доктор."

Оида внимательно посмотрела на ассистента, держащего в руках розовый факс.

"Это пришло для вас"
"Хорошо, спасибо, Скот", - Оида взяла факс.

Возможно это было на счет интерна, которого она собеседовала.

"Приезжай в Новый Орлеан, Оида" - говорилось в нем.

Волосы на тыльной стороне шеи встали дыбом.

Часто дыша, она обвела взглядом лабораторию, ее лабораторию, такую родную, символизирующую все, над чем она так тяжело работала.

"Ты нужна нам", - гласило сообщение.

И в конце стояла подпись - Дедал.

Неверя, Оида опустилась на лабораторный табурет и перечитала сообщение.

Расслабься, успокойся.

Ты не обязана ехать.

Она взглянула через окно, армированное проволокой для безопасности.

Небо по ту сторону было ясным и лазурным.

Новый Орлеан.

В Новом Орлеане, должно быть, очень жарко сейчас.

Лишь только увидев Клэр, Дедал скривился.

Было очивидно, что с того момента когда они встречались последний раз она ничуть не похорошела.

Он смотрел на нее, сидящую в небрежной, непристойной позе на дешевом деревянном стуле.

Два неровных ряда перевернутых стопок липко мерцали на столешнице из огнеупорного пластика, куда она облокотилась.

Клэр.

Толпа вокруг нее что-то пела.

Здоровенный мужчина средних лет с несколько азиатской внешностью, Дадал не мог определить с какой именно, был не в сосоянии совладать с собой.

Он заглотил очередную порцию какого-то самогона, что они распивали.

Почувствовав следом, как обожгло внутри гортань, он вытер свой рот рукавом спецовки.

Темные, полузакрытые глаза напрягались, чтобы сфокусироваться на его оппоненте.

Внимание Клэр на мгновение привлек настойчивый звонок телефона на барной стойке.

Ответь на звонок, Клэр.

Никогда не спрашивайте, кому звонит телефон - он всегда звонит вам.

Звук звонка игнорировался как назойливое насекомое, Клер улыбалась, и толпа веселилась от этого показушничесва.

Кто-то грохнул очередной тяжелой стопкой, бутылка без этикетки наклонилась и обильно плеснула какой-то дряни, наполняя стопку и заливая столешницу.

Толпа принялась хлопать в унисон, что-то выкрикивая.

Ее имя? Некое азиатское слово, означающее "сумашедшая белая дамочка"? Дедал сказать не мог.

Она не собиралась отвечать на звонок, и никто не собирался.

Она не услышит его послание.

Похоже, ему придется попытаться застать ее в более трезвом состоянии.

Удачи.

Ей бы потребовалось несколько дней, во всяком случае, чтобы просохнуть после сегодняшнего небольшого эпизода.

Ее глаза пылали зеленью, как если бы свет исходил изнутри, дрожащая рука Клэр потянулась к стопке.

Прозрачная жидкость растекалась по ее пальцам от шатания.

Она не придала этому значения.

Она зажала стопку губамии запрокинула голову.

После чего, победоносно треснула стопкой об стол.

Толпа одобрительно заревела; она честно отработала свои деньги.

Сидящий напротив нее азиат, блефуя, протягивал руку к очередной стопке, но затем медленно склонился в бок, плавно соскальзывая лицом на стол.

Он лежал на полу с закрытыми глазами и в мокрой рубашке прежде, чем кто-либо осознал, что он был в отключке.

Дедал застонал.

Ладно, ей он займется позже.

По крайней мере, Марсель, вероятнее всего, не стенет отравлять себя изнутри, думал Дедал, закрывая глаза и фокусируясь на мужчине, который являлся загадкой все то время, что Дедал знавал его.

Марсель. Он представил юное лицо, милое со светлой кожей, голубыми глазами и тусклыми каштановыми волосами.

Пятно света от свечи не колыхалось пока Дедал не уставился на него.

Марсель.
Дедал смог практически ощутить прохладу исходящую от каменной стены в его видении.

Он задумался, что наблюдая за Марселем сегодня, сотню или триста лет назад - все выглядело бы абсолютно также: суровые каменные стены монастыря, тусклый свет, аккуратные ряды парт. Хотя три сотни лет назад каждая парта была бы занята.

Но сегодня немногие ирландские семьи отдавали молодых сыновей служению Господу, так что священнослужители вынуждены были сократить свои ряды, чтобы прокормиться.

Как результат, лишь двое обитателей поддерживали молчаливое общество Марселя в огромной зале.

Марсель сгорбился над большой книгой: подлиным, вручную иллюстрированным манускриптом.

Сусальное золото почти полностью поблекло, с тех пор, как оно было тщательно прижато в месте кающегося слуги Пресвятой Матери-Церкви.

Дедал послал сообщение, улыбаясь своей собственной изобретательности и гордясь своей силой.

Марсель мог отрицать то, кем являлся; Дедал - никогда. Оида могла игнорировать свои силы; аналогичными силами Дедал наслаждался ежедневно. Софи могла тратить всё свое время на учебу и другие интеллектуальные занятия; Дедал всё свое время посвящал наращиванию силы.

Вот почему он был искуснее, чем они; вот почему он был отправителем, а они – получателями.

В монастыре, худые плечи Марселя склонились над манускриптом.

Красота искусства на полях манускрипта наполняла его душу чересчур приятной болью, что являлось грехом ощущать такой плотский восторг лицезрея работу мужчин до него. Или возможно их руками управляла божественная сила и она же вдохновляла их илюстрации? В этом случае, своим восхищением Марсель лишь отдавал дань уважения их Господу.

Его губы еле двигались когда он читал слова на латыни.

Вдруг он нахмурился.

Он моргнул и протер грубым рукавом глаза.

Буквы перемещались... О, нет.

Запаниковав, Марсель стал озираться.

Никто не обращал на него внимания.

Он загородил книгу своим телом, скрывая от посторонних глаз.

Ему никогда не сбежать.

А никогда - это слишком долго.

Так что он признал тот факт, что прекрасно выведенные черные буквы перестраивались сами собой.

Он вчитывался во вновь сформированные слова.

Срочно и без промедлений приезжай в Новый Орлеан.

Дедал.

Марсель смахнул грубым рукавом холодный пот, скопившийся на брови.

Потом он сел, изо всех сил стараясь ничего не чувствовать, ожидая, когда эти слова исчезнут, снова станут молитвой на латыни, хвалой Господу. Долго ему пришлось ждать.

...
Последняя гроза так взбудоражила воду, что рыбалка и ловля крабов были бессмысленны.

Лучше подождать, пока вода прояснится, неделю, возможно, две.

Не считая воду, замутненную илом, гроза заполонила песчаные берега всеми возможными видами сплавного леса, мертвой рыбы, пустых черепашьих раковин, уродливых обломков предметов человеческого обихода: велосипедных шин, чьих-то лифчиков.

Вот и все дела, - умозаключил Ричард.

Ему хотелось курить, однако в прошлый раз, когда он закурил, четыре человека послало его к черту.

То ли это потому, что он выглядел слишком молодо, не считая пирсинга на носу и брови, а также бросающихся в глаза татуировок, или может потому, что они просто переживали за загрязнение окружающей среды – он понятия не имел.

Может, пора уже сдаться наконец.

Вернуться домой, поспать и всё такое.

Неожиданно, к его удивлению, леска дернулась, и он чуть не выронил удочку.

Но пальцы автоматически сжались, и он быстро стал наматывать леску на катушку.

Он надеялся, что это не сом.

Они гады рвут леску, а некоторые здоровенные не очень-то съедобные.

Солнечный отсверк на серебряном фоне подсказал ему, что это нечто другое.

Катушка с шумом свистела, пока он тянул.

Длинное тонкое тело блестящего серебряного цвета - королевская марсель.

По окончании длинны лески ее надо было вытаскивать, Ричард подтянул леску поближе, провел по ней, мокрой, пальцами, чтобы снять рыбу с крючка.

Его рот открылся.

"Ричард", - прохрипела рыба.

Ричард моргнул и заухмылялся.

Он быстро осмотрелся вокруг: непохоже, что кто-то еще слышал, что он разговаривал с рыбой.

Он расхохотался.

Что за забавная идея! Говорящая рыба! Смех был истеричным.

"Ричард", - повторила рыба.

"Возвращайся в Новый Орлеан. Оно того стоит, я обещаю.

Дедал"
Ричард подождал еще мгновение, но, определенно, рыба полностью закончила сообщение.

Быстро он скользнул пальцами к крючку и резко сбросил с него рыбу.

Восемь футов весом она плюхнулась в мутную цвета хаки воду, ее бока мерцали.
Хмм, Новый Орлеан, не слишком много времени прошло с тех пор, как он вернулся.

Но достаточно много.

Он улыбнулся, дорожное путешествие.

Надо всего лишь взбодриться.

Дедал тихо смеялся про себя, наблюдая, как Ричард собирает свои рыболовные снасти.

Было бы хорошо снова увидеть его.

Возможно.

Шум снизу привлек внимание Дедала.

Специально двигаясь не спеша, он опустил свечу в воду и положил стеклянный шар в шкаф для посуды, накрыв его квадратным куском черного шелка.

Он наскоро убрал круг из соли на полу, затирая следы своих ног, после чего загладил волосы назад.

Он чувствовал себя истощенным, голодным, испытывающим жажду.

Он много сделал за один день, возможно, слишком много.

Но не было времени, чтобы тратить его впустую.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27522/92359

Переводчики: DrGreg, FenixYS, Lily_Lilyan