Готовый перевод Double Dexter / Двойной Декстер: TWO

Мы мылись и чувствовали как медленно и устало довольство заползает в наши кости, как мы всегда делали, самодовольная и удовлетворённая лень, когда всё сделано и сделано хорошо с нашей счастливой ночью нужды.

Облака отодвинулись и оставили радостное отсвечивание луны, и мы почувствовали себя на много лучше, мы всегда чувствуем себя лучше после этого.

И, может быть, мы не уделяли столько внимания, сколько должны были ночи вокруг нас, завёрнутой как мы в довольный кокон, но мы слышали шум, мягкое и испуганное дыхание, и затем шепчущую торопливость ног. До того, как мы могли сделать что-то кроме того, чтобы повернуться, ноги убежали по направлению к задней двери тёмного дома, и мы слышали как дверь с шумом закрылась.

А мы смогли только последовать за ними и, всё более погружаясь в молчаливый ужас, увидеть сквозь дверные жалюзи, как припаркованный у бордюра автомобиль срывается с места и исчезает в темноте.

Задние фары вспыхнули - левая болталась под странным углом - мы смогли увидеть что это была старая Хонда неопределенного темного цвета с большим ржавый пятном на багажнике, которое выглядело словно металлическая родинка.

Машина стремительно унеслась из поля зрения и холодный едкий узел сжался в глубинах нашего желудка: страшная правда сжигала нас изнутри изливал панику как кровь из открытой раны.

...

Нас видели.

Долгую ужасную минуту мы смотрели сквозь дверь, и в голове бесконечно отдавалась одна и та же немыслимая мысль.

Нас видели.

Они пришли неслышно, незаметно, и они видели нас настоящих, видели, как мы, усталые и довольные, склонялись над полуупакованными останками.

И они, очевидно, видели достаточно, чтобы осознать чем являлись странно выглядевшие куски плоти Валентайна, потому что что бы это ни было, оно умчалось в панике и исчезло в ночи еще до того как мы смогли вздохнуть.

Они видели. Возможно они даже видели наше лицо. В любом случае они видели достаточно, чтобы понять на что смотрят, и убежали прочь в безопасное место, и скорее всего позвонят в полицию.

Возможно, они звонят прямо сейчас, посылая патрульные машины поймать нас и отправить в положенное место, но мы стояли здесь, замороженные, в немом удивленном бездействии и ошарашенно глядели в то место, где пропали габаритные огни, застряв в глупом несоответствии, словно ребенок, который смотрит знакомый мультфильм на иностранном языке.

Замечены ... И в конце концов, эта мысль дает нам толчок страха, мы должны побудить нас к действию, переключить на более высокую передачу, и отправить нас на последнюю стадию нашей прогулки, и выйти за дверь с еще теплыми останками того, что мы успели сделать за одну чудесную ночь.

Удивительно, мы идем прочь от дома в ночную тьму, но сзади нет звуков преследования.

Нету предупреждающих звуков сирен; нету визга шин или треска радио, разрывающих тьму своими угрозами Нисходящей Гибели для Декстера

И когда я наконец выбрался оттуда, напряженный и настороженный, меня охватило тупое оцепенение и снова вернулась ужасающая мысль, которая набегала словно бесконечная череда волн на скалистом пляже.

Нас видели.

Мысль не покинула меня после избавления от остатков—почему оно не вызвало копов? Я ехал, поглядывая в зеркало заднего вида, ожидая резкого воя сирен и ослепительной вспышки синего света позади моего бампера.

Но никто не прибыл даже после того, как я бросил машину Валентина, забрался в свою машину и осторожно поехал обратно домой.

ничего

Я остался на свободе, совсем один, только демоны моего воображения преследовали меня.

Это было невозможно—кто-то видел нас за нашей любимой игрой настолько явственно, насколько это было возможным.

Оно видело тщательно разрезанные кусочки Валентина, и счастливо-утомленного резчика, стоящего над ними, и оно не захотело взять дифференциальное уравнение для решения этой проблемы—А плюс Б равняется место на Олд Спарки для Декстера, и этот кто-то сбежал с этим умозаключением в прекрасный комфорт и безопасность—но почему оно не вызвало копов?

Это не имело смысла.

Это было сумасшедшим, невероятным, невозможным.

Я был замечен, и я убежал оттуда без последствий.

Я не мог поверить в это, но медленно, постепенно я припарковал свой автомобиль перед моим домом и просто сидел в машине, логика вернулась ко мне после долгих каникул с острова Адреналин, и я сидел сгорбленный над рулем, и еще раз побеседовал со своим милым разумом.

Все верно, я был замечен с поличным, и имел полное право ожидать, что я буду немедленно пойман и арестован.

Но никто не арестовал меня, и теперь я был дома, избавившись от доказательств, и не оставалось ничего, что могло связать меня с тем счастливым ужасом в заброшенном доме.

Кто-то видел меня мельком за работой.

Но там было слишком темно—действительно темно, чтобы разглядеть мое повернутое боком лицо, тем более за один короткий испуганный взгляд.

Не было никакого способа соединить темную фигуру, держащую нож, с реальный живым или мертвым человеком.

По номерному знаку можно будет установить, что машина принадлежит Валентину, но у меня были основания полагать, что он уже не сможет ничего рассказать. Разве что кому-то придет в голову устроить спиритический сеанс.

И даже если, по невероятному стечению обстоятельств, меня узнают и предъявят чудовищное обвинение, никаких доказательств моей вины не обнаружат. Увидят лишь представителя правоохранительных органов с кристально чистой репутацией, который, держась с достоинством, лишь усмехнется абсурдности предъявленного.

Абсолютно никто в здравом уме не поверит, что я мог бы сделать что-то подобное, за исключением, конечно, моей личной немезиды, Сержанта Доакса, и у него не было ничего на меня, кроме личных подозрений и неприязни, которую он испытывал ко мне, так что это стало даже почти приятно.

Так что же осталось? Помимо моего темного и частично увиденного лица, что может быть маловероятным поводом для лишения моих амбиций и моей свободы?

Колеса и рычаги щелкнули в моем мозгу, развернулись и выплюнули ответ: Абсолютно Ничего.

Я не мог связан с какой-то темной фигурой, которую кто-то напуганный видел во тьме заброшенного дома.

Это был неизбежный вывод, чистая дедуктивная логика, и не было никакого способа обойти это.

Я был свободен дома, и почти был убежден, что ничего не произойдет.

Я глубоко вдохнул, вытер ладони о брюки и зашел в дом.

Внутри дома было очень тихо, конечно из-за того, что была поздняя ночь.

Я услышал звук тихого Ритиного храпа в холле в тот момент, когда я заглянул к Коди и Астор; они спали, не двигаясь, грезя своими маленькими и дикими снами.

Дальше по коридору, в свою комнату, где Рита крепко спала, и Лили-Энн, свернувшись калачиком, лежала в своей кроватке—чудесная, невероятная Лили-Энн, годовалый центр моей новой жизни.

Я стоял, глядя на нее сверху, удивляясь, как всегда, на мягкое совершенство её лица, миниатюрную красоту ее крошечных пальцев.

Лили-Энн, начало хорошего всего, что есть в Декстер Марк II.

Я рисковал всем этим сегодняшней ночью.

Я был глупым, дико беспечным, и я почти поплатился за это—захват и арест, без возможности снова покачать Лили-Энн на своих руках, держать ее руку, когда она попытается сделать свои первые шаги—и, конечно, возможности найти друга, наподобие Валентина, и поиграть с ним на Темной Площадке.

Я рисковал слишком многим.

Мне надо бы залечь на дно и держаться осторожно, пока не появится уверенность, что опасность миновала.

Я был замечен; я снова обманул эту старую шлюху Юстицию, и я не мог рисковать снова.

Я должен отпустить моего Восхитительного Тёмного Попутчика и превратиться в Папочку Декстера - в настоящего меня.

Возможно, я должен навсегда отказаться от своих тёмных забав; неужели я должен подвергаться такому большому риску просто ради того, чтобы заниматься такими ужасно-замечательными вещами? Я услышал приглушенный и пресыщенный издевательский смешок Темного Попутчика, и он сполз вниз на покой.

Дааа, сделай это; прошипел он с сонным удовлетворением.

Но на некоторое время; сегодняшняя ночь останется в прошлом; мы были замечены.

Я лег в кровать и закрыл глаза, но беспокойные мысли снова вернулись в мою голову.

Я старался не думать, отогнать эти мысли; я был в безопасности.

Меня не могли идентифицировать, и я нигде не оставлял улик против меня, и мой разум настоял на том, что я сухим вышел из воды.

Все было хорошо—но я до сих пор не мог поверить в это, и я наконец уснул тревожным, лишенным сновидений, сном.

Ничего, что произошло на работе в следующий день, не давало поводов для беспокойства.

Все было тихо в криминалистической лаборатории Полицейского Департамента Майами-Дейд, и когда я достиг своего рабочего места, то воспользовался преимуществом утреннего оцепенения для разогрева моего компьютера.

Тщательная проверка журналов ночных дежурств не выявила поступления никаких безумных звонков о просьбе помощи относительно маньяка с ножом в заброшенном доме.

Не было никаких сирен, никто не смотрел на меня, ничего не произошло до сих пор, и стало быть, не произойдет вообще.

Мне не предъявили никаких обвинений—до сих пор.

Логика согласилась с официальным записью; я был в совершенной безопасности.

Фактически, Логика напоминала мне об этом бесчисленное кол-во раз в течении следующих нескольких дней, но по некоторым причинам ящеричный отдел мозга не хотел даже слушать.

Я обнаружил себя сгорбленным за своей работой, поднимающего свои плечи от удара, которого никогда не было—и я знал, что его не будет, но я ожидал его в любом случае.

Я проснулся ночью и прислушался к звукам Специальной Группы Реагирования, шаркающей вокруг моего.

И ничего не произошло; не было никаких сирен этой ночью.

Ни стука в дверь, ни скрипов тормозов, ни громкоговорителя с требованием выйти с поднятыми руками—ничего из всего этого.

Жизнь двигалась вперед на своих хорошо смазанных колесах, ни одного позыва в голове Декстера, и мне начало казаться, что какой-то невидимый жестокий бог издевается надо мной, насмехается над моей бдительностью и над моими беспочвенными тревогами.

Все текло своим чередом, как будто ничего не произошло, или мой Свидетель был занят самосожжением.

Но я не мог отделаться от мысли, что кто-то придет и заберет меня.

И таким образом, я ждал, и моя нервозность росла.

Работа стала болезненным тестом выносливости, сидение дома каждую ночь со своей семьей было досадной обязанностью, и короче, весь смысл жизни с протяжным свистом ушел из жизни Декстера.

Когда давление становится слишком высоким, даже вулканы извергаются лавой, хотя они сделаны из камня.

Я сделан из чего не столь твердого, поэтому ничего удивительного, что после трех дней ожидания я, так и не дождавшись удара, дал волю эмоциям.

Рабочий день выдался особенно напряженным, хотя на это не было объективных причин.

Основным трупом дня был сильно разложившийся утопленник, скорее всего подросток и мужчина, по-видимому застреленные из крупнокалиберного пистолета.

Отдыхающая пара их Огайо нашла их, когда они переехали их на арендованном прогулочном катере.

Один из трупов зацепился своей шелковой рубашкой об пропеллер катера, и человек из Акрона получил мини-инфаркт, когда он наклонился очистить винт и увидел гниющее лицо, смотрящее на него из под пропеллера.

Ку-ку: Добро пожаловать в Майами.

Там было много работы для копов и работников судебной экспертизы после определения способа убийства, но жаркий дух товарищества так и не пробился в грудь Декстера

Отвратительный шутки, которые обычно вызывают у меня мой лучший фальшивый смешок, сегодня выглядели похожими на скрип ногтями по школьной доске, и это было жестокой пыткой для моего самоконтроля, мне пришлось молча переносить их идиотский смех на продолжении девяносто минут без передышки.

Но даже самое мучительное испытание должно закончиться, и после долгого пребывания в воде в телах не осталось ни капли крови, не было никакой работы для меня, и я наконец возвратился на своё рабочее место.

Остаток дня я провел за обычной бумажной работой, ворча на не там расположенные файлы и негодуя от глупых ошибок в других отчетах—что же случилось с Грамматикой? И когда наконец рабочий день подошел к концу, я был уже в своей машине прежде чем раздался звон часов.

Я не почувствовал радости от обычно кровожадного вечернего трафика.

Впервые я обнаружил себя жмущим на гудок, показывающего свой средний палец в ответ и негодуя от задержек в движении вместе с другими раздосадованными водителями.

Всегда было очевидно то, что люди во всем мире крайне глупы; но сегодня они действительно действовали мне на нервы, и когда я наконец добрался до дома, я был в ненастроении притворяться, я был рад вернуться к своей маленькой семье.

Коди и Астор играли на приставке Вии, Рита купала Лили-Энн в ванной, все они занимались своими пустыми делами, не обращая на меня внимания, и пока я стоял у входной двери, я понял, какой глупой стала моя жизнь, я почувствовал что что-то сломалось во мне, и вместо того, чтобы начать громить мебель, я бросил свои ключи на стол и вышел из дома.

Солнце уже зашло за горизонт, но вечер был все еще по прежнему жарким и очень душным, и после трех шагов я уже почувствовал бусинки пота, появившиеся на моем лице.

Я чувствовал, как холодные капли пота скатываются вниз по моим щекам, мое лицо пылало—я вспыхнул чуждым мне гневом, чувством, которое я никогда не испытывал, и я задумался: Что произошло в стране Декстера? Конечно, я был на грани, ожидая неизбежного апокалипсиса, но почему вдруг я впадаю в гнев, и почему я злюсь на свою семью? Уныние и тревогу сменил внезапный гнев, новое и опасное чувство, и я не знал почему.

Почему я чувствую нарастающий гнев из-за какой то мелочи, как небольшая и безобидная человеческая глупость?

Я пересек двор через пятнистую буроватую траву и сел за стол для пикников, без особых на то причин, и поэтому я подумал, что мне надо чем то заняться.

Сидение не было занятным делом, и я не почувствовал себя лучше.

Я сжал и разжал кулаки, ???

И это тоже не успокоило меня.

Глупые, мелочные, бессмысленные разочарования, самая суть жизни, но это строение дошло до точки моего краха.

Сейчас, больше чем когда либо, мне нужно оставаться в ледяном спокойствии и полном самоконтроле; кто-то видел меня.

Даже сейчас он мог идти по моему следу, быть очень близко и нести с собой Погибель Декстера, и я должен выглядеть абсолютно обычным человеком.

Самое лучшее логическое решение—лучшее, что я мог бы придумать.

И таким образом, я должен знать, чем была эта мимолетная вспышка гнева: некой окончательной искуссной деталью имитации нормального человека, или просто временной брешью?

Я сделал еще один глубокий горячий вдох и закрыл свои глаза чтобы послушать, как воздух выходит из моих легких.

И как только я это сделал, я услышал мягкий и ободряющий голос около моего плеча, говорящий мне, что это было решение, решение поистине очень простое, просто сделать это еще раз, если только я захочу прислушаться в этот раз гласу этой ясной и волнующей причины.

Я почувствовал холодное дыхание морозного синего тумана внутри себя, я открыл свои глаза и оглянулся назад, посмотрел через промежуток в дереве выше меня, поверх забора соседа и устремил свой взор в темнеющий горизонт, откуда эти бархатистые слова плыли от гигантской бормочущей желто-оранжевой счастливой луны, дрейфующей сейчас вверху на краю мира и скользящей в небе парила наподобие толстого и счастливого друга с детского праздника.

Зачем ждать, когда он найдёт тебя? - сказал он.

Почему бы не найти его первым?

И это была прекрасная, соблазнительная истина, потому что я был хорош в двух простых вещах: охотой на мою добычу и последующим избавлением от нее.

Так почему бы не сделать эти вещи? Почему я не могу проявить инициативу? Прыгнуть в базу данных двумя ногами, найти список всех старых, темного цвета Хонд в Майами с разбитой задней фарой, и проверять все найденные машины по одной до тех пор, пока я не найду нужную, и тогда я решу эту проблему раз и навсегда, сделаю то, что умеет делать Декстер лучше всего—чисто, быстро, с радостью.

Если не станет Свидетелей, не станет и угрозы, и все мои проблемы растаяли бы как кубики льда на летнем тротуаре

И когда я подумал об этом и вздохнул снова, я почувствовал, как тусклый красный прилив ярости идет на убыль, мои кулаки разжались и румянец отхлынул от моего лица, спокойный и счастливый свет луны подул нежным и щекочущим дыханием сквозь меня, и из темных уголков моей внутренней темной крепости с мягким мурлыканьем восстал мой темный попутчик, соглашающийся со мной, одобрительно усмехнулся и сказал мне: почему бы и нет? Действительно, сделай это.

Этой действительно так просто.

И все, что мне нужно сделать, это потратить немного времени за компьютером, найти несколько имен, и после ускользнуть в ночь, не спеша прогуляться по темным улочкам с моими безобидными реквизитами—с некоторым количеством рулонов клейкой ленты, хорошим ножом и толстой рыболовной леской.

Воззвать к своему темному попутчику, и мягко попросить его поделиться со мной небольшими удовольствиями этого прекрасного летнего вечера.

Ничего не может быть более естественным и лечебным: простое расслабление, беззаботный перерыв для решения всех неразумных затруднений, и конец всем несправедливым угрозам всему тому, чем я дорожу.

Это выглядело очень здраво, как на это не посмотри.

Почему я позволяю кому-то встать на моем жизненном пути, свободе, и стремлением к вивисекции?

Я вздохнул еще раз.

Медленно, успокаивающе, соблазнительное мурлыканье этого простого решения прошептало сквозь меня, поправляя свой мех на моих внутренних ногах и обещающее мне истинное удовольствие.

Я посмотрел вверх на небо; раздутая луна одарила меня еще одной лучезарной улыбкой, приглашающей меня на танец, обещающая мне, что я буду бесконечно жалеть, если окажусь настолько глупым, чтобы сказать нет.

Все будет в порядке, прогремела она с нарастающим темпом и восхитительным сочетанием главных аккордов.

Лучше, чем хорошо - блаженно.

И все, что мне оставалось делать, это быть собой.

Я искал чего-то простого - и это было оно.

Искать и резать, положить конец всем проблемам.

Я посмотрел на луну, и она в ответ с нежностью посмотрела на меня, на своего любимого ученика, прошедшего через проблемы и увидевший свет.

“Благодарю тебя,” - сказал я ей.

Она не ответила, только еще раз лукаво подмигнула мне.

Я сделал еще один глубокий вздох, встал и пошел обратно в дом.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27532/92432

Переводчики: Razama, Greski, ioganna, gavria

LecTer, Bizkit, AndrewSupertramp