Готовый перевод N. K. Jemisin The Hundred Thousand Kingdoms / Сто тысяч королевств: 4. Magician

Заклинатель

Когда Ночной лорд начал оседать на пол, он увлек за собой Сиэха, да и я чуть не упала вместе с ними. У меня не было ни малейшего представления, почему я до сих пор жива. В сказках об орудиях Арамери говорилось, что те могут истреблять целые армии. Нигде не сказано, чтобы хотя бы одного из них смогла бы победить полоумная девушка-варвар.

Сиэх, к моему огромному облегчению, тут же приподнялся на логтях. Похоже, с ним было всё в порядке, хотя его глаза очень округлились при виде неподвижного тела Нахадота.
- Посмотри, что ты наделала!

- Я..., - я была настолько обескуражена, что с трудом подбирала слова. - Я не собиралась...Он же душил тебя. Не могла же я позволить ему, - я сглотнула, - завершить начатое.

- Нахадот не убил бы Сиэха, - сказал чей-то голос позади меня. Этого мои нервы уже не смогли пережить. Я подскочила и схватила нож, который, еще не успела спрятать обратно в ножны за моей спиной. Обернувшись, увидела женщину, позади которой всё так же мирно дрейфовали игрушки Сиэха. Первое, что сразу же бросилась в глаза, это то, что женщина была огромной, как большие морские корабли Кен. Да и своим телосложением она напоминала один из таких кораблей, ширококостная, даже слишком, мощная и на удивление изящная, и уж точно её нельзя было назвать жирной. Я не могла понять какой она расы, потому что ни в одной расе, которые я знала, не было таких чертовски огромных женщин.

Она опустилась на колени, чтобы помочь подняться Сиэху. Сиэх, похоже, тоже пребывал в шоке, хотя, скорее от волнения.
- Ты видела, что она сделала? - спросил он, обращаясь к новоприбывшей, указывая на Нахадота, при этом ухмыляясь.

- Да уж, видела.
Поставив Сиэха на ноги, женщина повернулась ко мне и пристально разглядывала меня какое-то мгновение. Даже на коленях она была выше стоящего Сиэха. Она была одета в серую тунику простецкого покроя и штаны, а её волосы покрывал серый платок. Может быть благодаря её "серости", после безжалостной черноты Ночного повелителя, но в ней было нечто такое, что казалось, будто она относится ко мне по-доброму.

- Нет лучшего воина, нежели мать защищающая своё дитя, - сказала женщина. - Но Сиэх не так уж хрупок, по сравнению с вами, леди Йен.

Я медленно кивнула, стараясь не чувствовать себя идиоткой. Логика никак не вязалась с тем, что я сделала.

Сиэх подошел ко мне и взял за руку: - В любом случае, спасибо, - сказал он застенчиво.
А пурпурный уродливый отпечаток руки вокруг его шеи так и вовсе пропал, как я заметила.

Мы все разом посмотрели на Нахадота. Он сел на колени, так же как и упал с клинком в груди по самую рукоять, с опущенной вниз головой. Вздохнув женщина в сером подошла к нему и вынула нож. Я слышала как хрустели его кости, но мне показалось, что она вынимает нож будто из масла. Она осмотрела клинок, покачала головой и протянула его рукояткой ко мне.

Я заставила себя принять его, мои руки и так уже испачканы в божьей крови. Мне показалось, что она держала лезвие крепче, чем требовалось, поэтому моя рука так сильно тряслась. Но как только я ухватилась за рукоять, пальцы женщины отпустили лезвие. Как только я заполучила обратно своё нож, я поняла, что он не только чистый, но и другой формы. Нож был изогнут и превосходно заточен.

- Этот тебе больше подходит, - кивнула мне женщина с серьезным видом.
Я сунула нож в небольшие ножны на моей спине, абсолютно не задумываясь над тем подойдут ли они для этого ножа. Но ножны подошли. Их форма тоже изменилась.

- Итак, Жакка, как она тебе? Нравится? - Сиэх прильнул ко мне, обнимая меня за талию и укладывая свою голову мне на грудь. Бессмертный он там или нет, но в этом его действие была такая невинность, что я не оттолкнула его. Я не задумываясь обняла его в ответ, на что Сиэх издал глубокий довольный вздох.

- Да, - просто ответила женщина.Она наклонилась вперед вглядываясь в лицо Нахадота: - Отец?

Я чуть ли не подпрыгнула, не сделав это только потому, что мой порыв сдерживал Сиэх, но он почувствовал, как я напряжена.
- Шшш, - сказал он, поглаживая мою спину. Это уже не было похоже на детское прикосновение, но от него мне стало спокойнее. А спустя мгновение Нахадот пошевелился.

- Ты вернулся, - сказал Сиэх, выпрямляясь со светлой улыбкой на губах. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы отойти от Нахадота. Но Сиэх быстро схватил меня за руку и очень серьезно сказал: - Йен, всё в порядке. Теперь он совсем другой. Ты в безопасности.

- Она не поверит тебе, - сказал Нахадот.
Его голос напоминал голос человека, который только что пробудился ото сна.
- Теперь она не станет нам доверять.

- Это не твоя вина, - сказал безрадостно Сиэх. - Нам просто нужно всё ей объяснить и она поймет.

Нахадот посмотрел на меня, от его взгляда у меня мурашки пробежали по всему телу, хотя, похоже, безумие оставило его. Но это был и не тот взгляд, когда он удерживал мою руку на рукоятке ножа и тихо шептал те тоскливые слова. И тот поцелуй... нет. Тот поцелуй мне померещился. Это же ясно как день. Вот он Нахадот, который даже сидя передо мной на коленях выглядит величественным и высокомерным. И до боли напоминал мне Декарту.

- Поймешь ли ты? - задал он мне вопрос.

Я не смогла удержаться и сделал еще один шаг назад в ответ на его вопрос. Нахадот покачал головой и встал, изящно кивая в сторону женщины, которую Сиэх назвал Жакка. Несмотря на то, что Жакка возвышалась над Нахадотом, не было никаких сомнений кто тут у кого в подчинении.

- У нас нет на это времени, - сказал Нахадот. - Вирайне будет искать её. Поставь ей знак и покончим с этим.
Жакка кивнула и направилась в мою сторону. У меня затряслись поджилки от решимости, которая светилась в её глазах и я в третий раз отступила назад.

Сиэх отпустил меня и встал между нами, словно блоха решила противостоять псу. Он едва доставал Жакке до талии.
- Все не так должно было произойти. Мы же договорились, что попытаемся склонить её на нашу сторону.

- Теперь это невозможно, - ответил ему Нахадот.

- Что тогда остановит её от того, чтобы не рассказать всё произошедшие Вирайне? - Сиэх уперся руками в бедра.
Жакка остановилась, терпеливо ожидая чем же закончится препирательство. Я почувствовала себя забытой и такой несущественной, как вероятно и должно было бы быть, ведь я находилась в окружение трех богов. Казалось, термин "бывших" богов как-то не очень к ним подходил.

На лице Нахадота промелькнуло нечто отдаленно напоминающие улыбку. Он посмотрел на меня, - Расскажешь Вирайне и мы убьем тебя. - Переведя взгляд на Сиэха, он добавил, - Доволен?

Должно быть я устала. После стольких угроз, которые мне пришлось пережить за этот вечер, я даже не вздрогнула на очередную их них.

Сиэх нахмурился и покачал головой, но преградил Жакке дорогу, - Мы не это планировали, - сказал он с ноткой раздражения в голосе.

- Планы меняются, - ответила Жакка, уже стоя передо мной.

- Что вы собираетесь делать? - спросила я.
По каким-то причинам, даже не смотря на её размеры, эта женщина не пугала меня так сильно, как Нахадот.

- Я помечу твой лоб магическим знаком - сигилом, - ответила она. - Никто не сможет его увидеть. И эта метка не позволит поставить Вирайне его магический знак. Ты будешь похожа на одну из них, но на самом деле будешь свободной.

- А все те...- Она имела в виду всех Арамери? Со знаками на лбу? - ...не свободны?

- Не больше, чем мы, правда они думают иначе, - ответил Нахадот.
В этот момент в нем не было и намека на ту мягкость, что я разглядела в нем прежде. Затем он отвернулся.
- Поторапливайтесь.

Жакка кивнула и коснулась моего лба кончиками пальцев. Её кулаки были размером с обеденные блюда; её пальцы жгли огнем, когда прикоснулись к моей коже. Я закричала от боли и попыталась спихнуть её палец прочь, но она успела убрать руку, прежде чем я среагировала.
Она закончила.

Сиэх, похоже, перестал дуться, посмотрел на то мой лоб и кивнул с умным видом. - Так-то лучше.

- Отведи её к Вирайне, - сказала Жакка.
Она склонила голову, учтиво прощаясь со мной, а затем развернулась и присоединилась к Нахадоту.

Сиэх взял меня за руку. Я была так обескуражена и потрясена, что не стала сопротивляться, когда он повел меня к ближайшей стене мертвого места. Но один раз я все же бросила взгляд через плечо, чтобы увидеть, как Нахадот смотрит мне в след.

* * *

Моя мать была прекраснейшей женщиной в мире. Я говорю так, не потому что я ее дочь и не потому что она была высокой и красивой, с волосами переплетенными с солнечным светом. Я говорю так, потому что она была сильной. Вероятно, мне досталось это же качество в наследство от Дарр. Но сила всегда была той мерой, по которой я оценивала красоту людей.

Мой народ не был к ней добр. Никто не высказывался открыто в присутствие моего отца, но я слышала шепотки, когда мы порой прогуливались по Аррабейе. Шлюха-Амн. Сучка белокостная. Они плевали на землю, после того, как она проходила мимо, чтобы смыть её позор Арамери с улиц. Но, несмотря на происходящее, она сохранила свое достоинство и всегда была доброжелательна к людям, которые не питали к ней ответных чувств. Мой отец (одно из моих четких воспоминаний, которые у меня сохранились), сказал, что это делает её лучше остальных.

Не совсем понимаю, зачем я вспомнила об этом именно сейчас, но уверена, что почему-то это очень важно.

* * *

После того, как мы покинули мертвое пространство, Сиэх вынудил меня перейти на бег, поэтому, когда мы добрались до мастерской Вирайне, я сильно запыхалась.

Вирайне открыл дверь только после того, как Сиейх постучал трижды, выглядел он при этом весьма раздраженным. Дверь нам открыл беловолосый мужчина, который присутствовал на аудиенции у Декарты, и, вынесший мне тогда вердикт, - "не безнадежна".

- Сиэх?! Какого демона! - он посмотрел на меня и приподнял брови. - Ага, я уже было подумал, что это Т'врил возится так долго. Солнце-то село час назад.

- Сцимина напустила на неё Наху, - ответил Сиэх. Затем он посмотрел на меня. - Но игры кончаться как только вы немедля сделаете то, что должно. Ведь так? Теперь ты в безопасности.

Теперь настала моя очередь объясняться
- Т'врил сказал тоже самое, - я бросила взгляд в глубь коридора, как будто всё еще боялась. Притворятся было не сложно.

- Сцимина наверняка дала ему конкретные параметры, - сказал Вирайне, который, судя по всему пытался подбодрить меня. - Она знает, что он любит в подобном состояние. Проходите, леди Йен.

Он отступил и я вошла в комнату. Даже, если бы я не была такой уставшей, я все равно застыла бы на месте, потому что никогда не видела ничего подобного. Она была вытянутой, овальной формы, с окнами от пола до потолка по обе стороны длинных стен. Так же вдоль каждой стены стояли в два ряда верстаки. Я увидела на каждом из них книги, колбы, склянки и еще какие-то до селе невиданные хитроумные штуковины. А у дальней стены стояли клетки, в некоторых были кролики, в других птицы. В центре же комнаты на низком постаменте был установлен огромный белый шар. Он был с меня высотой и абсолютно не прозрачный.

- Сюда, - сказал Вирайне, указывая на один из верстаков, перед которым стояло два табурета. Он выбрал один из них, хлопнув по второму, предназначавшемуся мне. Я было пошла за ним, но засомневалась.

- Боюсь, сэр, у Вас передо мной преимущество.

По началу он выглядел удивленным, а потом улыбнулся и отвесил мне неформальный шутливый полупоклон.
- Ах, да, правила приличия. Я Вирайне, дворцовый нотариус и писец. А так же твой дальний родственник, но всё слишком запутанно, чтобы с уверенностью сказать, кем мы друг другу приходимся, так что и копаться не стоит. Однако ж лорд Декарта счел целесообразным и правильным ввести меня в Основную семью.
И он указал на черный круг на своем лбу.

Писцы или пишущие - ученые мужи Амн, которые проводили изыскания по письменам богов. Этот же книжник не был похож на отшельника с холодным взглядом, как я себе их представляла. Он был моложе, чем моя мать, возможно, лишь на пару-тройку лет, но моложе. Определенно он не был настолько стар, чтобы заиметь такую ослепительно белую шевелюру. Скорее всего, он был как и я с Т'врилом - полукровкой, но только несколько более экзотичной вариацией Амн.

- Очень приятно, - ответила я. - Хотя, я всё никак не могу взять в толк, зачем дворцу нужны пишущие. Зачем изучать силу каких-то богов, если у вас под боком бродят настоящие?

Похоже мой вопрос ему был приятен; видать немногие интересуются его работой.
- Ну, начнем с того, что они не могут делать всего да и бывать везде. В этом дворце сотни людей творят мелкое волшебство в повседневной жизни. Если нам каждый раз приходилось бы прерываться и вызывать Энефады то мы мало что успели бы сделать. Вот лифт, например, что доставил тебя на этот этаж дворца. Воздух высоко над землей очень разряженный и холодный, настолько, что трудно дышать. Магия же поддерживает во дворце комфорт.

Я осторожно села на один из табуретов, не сводя глаз с рядом стоящей скамьей. На ней аккуратно были разложены различные предметы: разные красивые кисти, чернильница, небольшой осколок отполированного камня, на поверхности которого нацарапан необычный узор с острыми шипами и завитушками. Символ был чужд моему восприятию, потому я не могла долго смотреть на него. Желание отвести взгляд было частью того, чем являлся этот узор - потому что этот символ принадлежал языку богов; магический символ - сигил.

Вирайне так и сидел напротив меня, пока Сиэх, никого не спросив, уселся напротив скамьи и опустил подбородок на скрещенные перед собой руки.

- Есть еще кое-что, - продолжил Вирайне, - есть определенный вид магии, с которой даже Энефадам справится не по силам. Боги, они же такие своеобразные создания, очень могущественные в своей сфере деятельности, так сказать, но их возможности очень ограничены вне пределов этой сферы. Нахадот бессилен днем. Сиэх не может вести себя тихо и усидеть на месте, если он что-то задумал. - Он глянул в сторону Сиэха, который в ответ невинно улыбнулся. - Во многих отношениях, мы, смертные более...универсальные, что ли. Не могу подобрать лучшего термина. Более целостны. Например, никто из них не может создавать или продлевать жизнь. Простой акт, который способствует обзаведению потомством (что под силу любой невезучей барменше и ветреному служивому), давно утрачен богами, уже тысячелетие как.

Уголком глаза я заметила, как улыбка Сиэха сползает с его лица.

- Продление жизни?
До меня доходили слухи о том, что некоторые писцы творили, обладая такой мощью. Отвратительные слухи. И тут мне пришло на ум, ведь мой дедушка очень, очень стар.

Вирайне кивнул, и его глаза заблестели в ответ на осуждающий тон моего голоса.
- Это величайший предмет изысканий нашей профессии. Когда-нибудь, возможно мы даже добьемся бессмертия...- Он увидел не поддельный ужас на моем лице и улыбнулся. - Хотя, сама цель не так однозначна.

Моя бабушка всегда говаривала, что народ Амн какой-то не от мира сего, что-то есть в них что-то такое противоестественное. Я отвернулась.
- Т'врил сказал, что вы должны нанести мне метку.

Он осклабился, теперь явно довольный. При этом издавая звуки
- Ммм-гмм.

- Что эта метка делает?

- Удержит Энефады от твоего убийства, кроме всего прочего. Ты уже видела какими они могут быть.

Я облизнула губы.
- А... Да. Я... не знала, что они будут... - я сделала неопределенный жест рукой, не зная, как высказать то, что я имела в виду, при этом не обидев Сиэха.

- Свободно разгуливать? - спросил Сиэх. В его глазах плясали чертики, он явно наслаждался моим замешательством.

Я поморщилась. - Да.

- Тела смертных для них тюрьма, - ответил Вирайне, не обращая внимания на Сиэха. - И каждая душа в Небесном городе, их тюремщик. Светлейший Итемпас обязал их служить потомкам Шахар Арамери, своей величайшей Жрице. Но имя потомкам Шахар теперь легион... - Он махнул рукой в сторону окна, как будто весь мир целиком заполонил один её клан. А может, он просто имел в виду, что Небеса, единственный мир, который имеет для него значение. - Наши предки навязали более упорядоченную систему для данного положения дел. Метка подтверждает твою принадлежность Арамери; без нее они не будут тебе повиноваться. Она также определяет твой статус внутри семьи. Твою власть над ними, твою силу, определяет то, насколько близка ты по происхождению к основной ветви.

Он поднял кисть, хотя и не обмакнул её в чернила; вместо этого он потянулся к моему лбу и убрал с него мои волосы. Моё сердце сжалось от его прикосновения. Понятно, что Вирайне был дока в своем деле, разве он мог не заметить метку оставленную на моем лице Жаккой? На какой-то миг мне показалось, что так и произошло, потому как он посмотрел на меня, отчего я задержала дыхание. Но, видимо, боги знали, что делают и отлично со всем справились, потому что через секунду Вирайне убрал руку с моих волос и начал перемешивать чернила.

- Т'врил сказал, что метка останется навсегда, - начала говорить я, в основном, чтобы подавить свою нервозность.
Черная жидкость по виду была похожа на обычные чернила, хотя было понятно, что для создания волшебной охранной метки, определенно использовались не обычные чернила.

- До тех пор, пока Декарта не отдаст приказ её убрать, да. Она как татуировка, хотя и безболезненная. Ты свыкнешься с ней.

Я была не в восторге от появления на своем лице несмываемого иероглифа, хотя понимала, что протестовать себе дороже. Чтобы хоть как-то отвлечься, я спросила: - Почему вы зовете их Энефадами?

Взгляд, появившийся у Вирайне, был мимолетным, но я узнала его: выгода. Я только что выказала перед ним свое невежество и он раздумывал как бы его использовать.

Вирайне небрежно ткнул пальцем в Сиэха, который исподтишка разглядывала вирайновы предметы, разложенные на верстаке.
- Они сами себя так называют. А нам просто показалось это название удобным.

- А почему вы не...

- Мы не зовем их богами. - На лице Вирайне появилась слабая улыбка. - Это было бы преступлением с нашей стороны, по отношению к Небесному отцу, нашему истинному Богу, и тем его детям, которые остались верны своему Отцу. Но мы так же не можем называть их рабами. В конце концов, мы отменили рабство несколько столетий назад.

Вот за что люди так ненавидели Арамери - действительно ненавидели, а не просто роптали от недовольства их власти или их готовность в любой момент её применить. Они всегда находили столько способов, чтобы изворачиваться и лгать, о том что они делали. Как они издевались над своими жертвами и их страданиями.

- А почему, тогда проста не называть их тем, что они есть? - спросила я. - Орудия.

Сиэх глянул на меня, для ребенка, в этот момент, у него были слишком равнодушные глаза.

Вирайне слегка поморщился.
- Рассуждаете, как настоящий варвар, - сказал он. И хотя, он при этом улыбался, его улыбка не смягчила нанесенного мне оскорбления. - Есть кое-что, что вы должны чётко понимать, леди Йен: нашей прародительницей является Шахар, мы Арамери первые и самые истовые служители Итемпаса, Небесного отца. Именно во славу его имени мы несем Свет этому миру. Мир, порядок и просветление. - Он распростер руки. - Служители Итемпаса не пользуются (в этом просто нет необходимости) оружием. Хотя, инструменты...

Я вдоволь уже его наслушалась. Понятия не имела, каков его статус по отношению к моему, но я уже сильно устала и запуталась, не говоря о том, что я была далеко от дома, и если варварские манеры помогут пережить этот день, то так тому и быть.

- Тогда "Энефады" означают "инструмент"? - настаивала я. - Или это всего лишь определение слова "раб" на другом языке?

- Это значит, что мы те, кто помнит Энефу, - ответил Сиэх. Он подпер свой подбородок кулаком. Инструменты на столе Вирайне выглядели не тронутыми, но я была уверена, что он с ними что-то сделал. - Давным-давно, она была одной из тех, кого убил Итемпас. Мы пошли на него войной, чтобы отомстить за её гибель.

Энефа. Жрецы никогда не упоминали её имя.
- Предательница, - сказала я, не подумав.

- Она никого не предавала, - резко ответил Сиэх.

Вирайне удостоил Сиэха тяжелым, непроницаемым взглядом.
- Верно. Ту, что ведет себя как шлюха, едва ли можно назвать предательницей, согласен?

Сиэх ощерился и зашипел. Всего на долю секунды в нем появилось нечто нечеловеческое, что-то такое в его лице - какое-то коварство и необузданность - а потом он стал прежним парнишкой. Сиэх слез с табурета, его просто трясло от ярости. Какое-то время я почти уже ожидала, что он сейчас высунет язык, но ненависть в его глазах слишком глубоко засела.

- Я буду смеяться во весь голос, когда ты сдохнешь, - сказал он тихо. Волосы на моей коже встали дыбом от того, как он это сказал. Теперь его голос был голосом взрослого мужчины, в котором слышались нотки злорадства. - Я вырву твоё сердце из груди и буду играться и пинать его тысячу лет. А когда я, наконец, стану свободным, то устрою настоящую охоту на всех твои потомков и сделаю их детей подобными мне.

И после этих слов он исчез, растворился в воздухе. Я заморгала, а Вирайне вздохнул.

- Вот причина, леди Йен, почему мы используем кровавые сигилы, - сказал он. - Глупо было мне вот так угрожать. Каждое его слово, околесица. Сигил помешает ему осуществить задуманное, даже если его защита имеет ограничения. Приказ Арамери или же ваша собственная глупость, может сделать вас уязвимой.

Я нахмурилась, вспоминая, как Т'врил уговаривал меня поскорее найти Вирайне. Теперь только чистокровные могут командовать ему уйти. А Т'врил был (как он там себя назвал?) полукровкой.

- Моя же глупость? - Спросила я.

Вирайне одарил меня тяжелым взглядом.
- Они должны реагировать на любое повеление или распоряжение, что вы отдаете, леди. Подумайте, сколько всего мы говорим в пустую, небрежно, или другими словами, иносказательно, не подразумевая под ними другого смысла.
Когда я нахмурилась пытаясь понять, что же он имел в виду, Вирайне закатил глаза: - Простолюдины любят частенько говорить "Пропади оно всё пропадом!" Никогда не говорили себе, в минуты гнева? - и на мой медленный кивок, он наклонился ниже. - Конечно этой фразой мы подразумеваем, всего лишь то, что мы оставляем, бросаем то, чем занимались, сдаемся. Но эта фраза может означать: "Я хочу двигаться дальше и вы возьмете меня с собой."

Он замолчал, чтобы удостоверится, поняла ли я его. Я поняла. Увидев мою дрожь, он кивнул и откинулся назад.

- Просто не говорите с ними без необходимости, - сказал он. - Так. А теперь мы...
Он потянулся к блюдечку с чернилами и выругался, потому что как только он коснулся его кончиками пальцев, оно опрокинулось, Сиэх каким-то образом сумел подложить под него кисточку. Чернила разлились по столу, а Вирайне дотронулся до моей руки.
- Леди Йен? Вы в порядке?

* * *

Вот как это случилось. В первый раз.

* * *

Я заморгала.
- Что?

Он снова мне улыбнулся, такой снисходительной доброй улыбкой.
- Сегодня был тяжелый день? Что ж, это не займет много времени, - он стер со стола разлитые чернила и, по-видимому, в блюдце оставалось еще достаточно их, чтобы он мог продолжить. - Не могли бы вы убрать свои волосы назад, чтобы они мне не мешали...

Я не двигалась.
- Зачем дедушке Декарте, все это понадобилось, Нотариус Вирайне? Зачем он притащил меня сюда?

Его брови взметнулись вверх, словно удивившись, что я вообще задаю ему вопрос.
- Я не посвящен в его мысли. У меня нет ни малейшего представления.

- Он что уже настолько одряхлел?

Он застонал.
- Вы настоящая дикарка. Нет, он не дряхл.

- Тогда почему?

- Я же только что вам сказал...

- Если бы он хотел убить меня, то мог бы просто казнить. Придумать какой-нибудь предлог, или обошелся бы и без предлога. Или мог поступить так же, как с моей матерью. Наемный убийца в ночи. Отравить во сне.

Вот я и удивила его. Он неподвижно сидел, наши глаза встретились и он тут же отвел их в сторону.
- На вашем месте, я бы не стал искать никаких доказательств, обличающих Декарту.

По крайней мере, он не пытался ничего отрицать.

- Мне и не требуются доказательства. Здоровые сорокалетние женщины просто так во сне не умирают. Я заставила целителя осмотреть её тело. На её теле остался след, малюсенький прокол на лбу. - Я умолкла на какое-то время, внезапно осознавая, что я никогда не сомневалась в том, что смерть матери была насильственной. - Прямо на шраме, что у неё был, вот здесь, - я дотронулась до своего лба, там, где у Арамери обычно начертаны сигилы.

Вирайне смотрел мне в лицо, спокойно и серьезно.
- Если убийца, подосланный Арамери, оставил видимый след на своей жертве и вы ожидали его увидеть, тогда леди Йен, вы больше всех понимаете каковы намерения Декарты. Зачем, вы думаете, он привез вас сюда?

Я медленно покачала головой. Всё свое путешествие сюда, в Небесный город, у меня были только подозрения. Декарта был зол на мою мать и ненавидел моего отца. Поэтому не было никаких причин, способствующих его приглашению в семью. Где-то в глубине души, я думала, что возможно всё к лучшему. Может мои пытки начнутся сразу же на подступах к Приемному залу. Моя бабушка боялась за меня. Если бы не было никакой надежды на спасение, думаю, она бы хотела, чтобы я постаралась убежать. Но никто не сбегает от Арамери.

Да и женщина Дарр не бежит от мщения.

- Эта метка, - сказала я, наконец, - Поможет мне выжить в этом месте?

- Да. Энефады не причинят тебе вреда, пока ты не совершишь какую-нибудь глупость. Что касается Сцимины, Релада и других опасностей... - он пожал плечами. - Ну, только магия на многое способна.

Я закрыла глаза, вспоминая уже тысячный раз лицо своей матери. Она умерла со слезами на щеках, возможно, зная с чем мне придется столкнуться.

- Тогда, давайте начинать, - сказала я.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27606/92793

Переводчики: vikaz