Готовый перевод N. K. Jemisin The Hundred Thousand Kingdoms / Сто тысяч королевств: 8. Cousin

Кузен

На следующее утро прибыла служанка, чтобы помочь мне одеться и придать надлежащий вид. Какая нелепость. Однако, казалось стоило попытаться, хотя бы попытаться вести себя как Арамери и я прикусила свой язык, пока она суетилась вокруг меня. Она застегнула на мне все пуговицы и разгладила на мне одежду, как будто это придало бы мне больше элегантности, а затем расчесала мои короткие волосы и помогла с макияжем. С последним мне действительно понадобилась помощь, потому как женщины Дарр не пользуются косметикой. Я не могла заставить себя не волноваться, когда она развернула меня к зеркалу, чтобы я увидела себя во всей красе. Не то чтобы я выглядела плохо, совсем нет. Скорее...необычно.

Должно быть я сильно нахмурилась, потому что служанка стала вести себя нервно и беспокойно и шарить в огромной сумке, которую она приволокла с собой.- У меня есть кое-что, - сказала она и извлекла это кое-что из сумки.Сначала я было подумала, что это часть маски. Хотя это было больше похоже на каркас в форме глаз, таким образом закрывающего всего пол лица, обернутого атласной тканью. Но смотрелась маска странно, будто состояла из пары ярко синих перьев, напоминающие глаза павлина на его хвосте.

А потом они моргнули. Я вздрогнула от неожиданности и пригляделась, и увидела, что это вовсе не перья.

- Все чистокровные дамы этим пользуются, - сказала служанка в нетерпении. - Это сейчас очень модно. Смотрите. - Она подняла маску к своему лицу, закрыв ею свои довольно заурядные серые глаза. Она моргнула, опустила маску и вдруг её глаза неожиданно стали ярко синими и их обрамляли длинные густые черные ресницы. Я опять вздрогнула, заметив, что в маске глаза теперь были серыми, окаймленными её такими обыкновенными, ничем не примечательными ресницами. А затем она снова проделала ту же манипуляцию с маской, и вот она снова смотрит на меня своими собственными серыми глазами.

- Поняли? - Она протянула мне эту вещицу. Теперь я могла видеть мелкие черные руны, едва заметно, выгравированные вдоль всей длины. - Голубые глаза очень хорошо бы подошли к этому платью.

Я отшатнулась, и мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя, и преодолеть своё отвращение.
-Ч-ч-чьи глаза это были?

- Что?

- Глаза, глаза. Откуда они взялись?

Служанка вытаращилась на меня, как будто я свалилась с луны.
- Не знаю, моя госпожа, - ответила она после нервозного молчания. - Я могу узнать, если желаете.

- Нет, - сказала я очень мягко. - В этом нет необходимости.

Я поблагодарила служанку за помощь, высоко оценив её мастерство и дала ей понять, что до конца моего пребывания в Небесном дворце, мне больше не потребуется помощь с одеванием.

* * *

Вскоре после этого прибыл другой слуга с весточкой от Т'врила: как и ожидалось, Релад отклонил моё предложение от встречи. Так как это был день отдыха, и в Консорциуме не было совещаний, то я приказала принести мне завтрак и копии последних финансовых отчетов об отведенных под мой надзор стран.

Пока я изучала отчеты под сырую рыбу и варенные фрукты (я не испытывала какой-нибудь там неприязни к пище Амн, но похожи этот народ не знал, что следовало бы приготовить, а к чему и вовсе не стоит прикасаться и оставить как есть), до меня снизошел Вирайне. Чтобы посмотреть, как он выразился, чем я занимаюсь. Но я еще не забыла свои внутренние ощущения, от первой встречи с ним, что он что-то от меня хочет. И я укрепилась в своем мнении еще больше, когда он начал расхаживать по моей комнате.

- Любопытно наблюдать, как вы проявляете такой живой интерес вк государственным делам, - сказал он, когда я отложила стопку бумаг. - Большинство Арамери не разбираются даже в основах экономики.

- Я правила исключительно бедной страной, - сказала я, положив салфетку на остатки своего завтрака. - У меня никогда не было такой роскоши.

- Ах, да. Но вы предприняли некоторые шаги по устранению бедности, не так ли? Сам слышал, как Декарта целое утро высказывал всё что он думает по этому поводу. Вы отдали распоряжение назначенным вам в подчинение королевствам, возобновить вновь торговлю с Дарр.

Чешка с чаем остановилась на пол пути до моего рта.
- Он следит за тем, что я делаю?

- Он наблюдает за всеми своими наследниками, леди Йен. В эти дни у него больше нет других развлечений.

Я подумала о магическом шаре, что мне дали, через который я связалась со своей родиной накануне вечером. Я задалась вопросом, как трудный это должно быть создать шар, который не предупреждал бы человека, что за ним наблюдают.

- У вас уже появились секреты, которые хотелось бы спрятать? - брови Вирайне поползли вверх, в ответ на моё молчание. - Ночные посетители, тайные свидания, плетение заговоров?

Я никогда не обладала врожденным талантом к вранью. К счастью, моя мать во время это заметила и научила меня альтернативной тактике.
- Мне показалось, что здесь это часть работы, - сказала я. - К тому же я пока не пытаюсь никого убить и не превращаю будущее нашей цивилизации в балаган, некий конкурс ради собственного развлечения.

- Если вас, леди Йен, будут беспокоить подобные мелочи, то вы здесь долго не продержитесь, - сказал в ответ на мою тираду Вирайне, и сел в кресло напротив меня, переплетя пальцы. - Хотите совет? От человека, который сам когда-то был здесь новичком.

- Рада буду услышать ваше пожелание, Нотариус Вирайне.

- Не связывайтесь с Энефадами.

Я гадала, посмотреть на него или изобразить на лице недоумение, мол не знаю о чем идет речь. Я выбрала первое.

- Сиэх похоже привязался к вам, - сказал он. - Он порой ведет себя как ребенок. И как ребенок он бывает и ласков, и забавен, и в тоже время раздражителен, его очень легко любить. Не стоит этого делать.

- Я в курсе, что на самом деле он никакой не ребенок.

- А вам известно скольких людей он убил за эти годы? Как и Нахадот?

Я не могла удержаться и вздрогнула. Вирайне улыбнулся.

- Он малое дитя, но заметьте, не из-за возраста, по своей сути. Он действует по наитию. Он подходит ко всему творчески как ребенок...но и он, как любой ребенок жесток. И он плотью и душой принадлежит Нахадоту. Просто поразмыслите над этим, леди. Ночной повелитель - живое воплощение всего того, что мы служители Света презираем и страшимся. Сиэх его первенец.

Я уже думала над этим. Но как ни странно, вспоминался яснее всего тот момент, когда я обняла Сиэха в ту первую ночь нашего знакомства, а его лицо светилось счастьем. Скорее всего уже в тот момент, как я сейчас понимаю, я уже начала любить его. Какая-то часть меня была согласна с Вирайне: любить подобное создание было неимоверной глупостью, граничащее с помешательством. Но я уже полюбила Сиэха всей душой.

Вирайне увидел, как меня бросило в дрожь. Он подошел ко мне, с выражением крайней заботы на лице, и прикоснулся к моему плечу.
- Не всё, кто окружают вас, враги, - сказал он мягко, и так убедительно, что на долю секунды, я и впрямь нашла утешение в его словах. - Похоже вы и Т'врилу нравитесь, что не удивительно, учитывая его историю. Да и мне Йен, вы симпатичны. Я был другом вашей матери, до того, как она покинула Небесный дворец.; я мог бы стать и вашим добрым другом.

Если бы он не произнес эти последние слова, то я и в самом деле могла принять его за друга.

- Благодарю вас, Нотариус Вирайне, - сказала я. И хвала, на этот раз, моей природе Дарр, что не выдала себя. Я постаралась, чтобы мои слова звучали искренне. Стараясь скрыть от него свое подозрения и неприязнь. С судя по его добродушному выражению лица, мне это удалось.

Он ушел, а я сидела молча, еще очень долго после его ухода, и размышляла.

* * *

И вот оно всё так и произошло, как предсказывал Вирайне, только в этом не был виноват ни Сиэх, ни Нахадот.

* * *

Я хотела узнать побольше о своей матери.

Вирайне утверждал, что он был её другом. Всё, что я знала о ней, говорило за то, что он лгал. Вирайне для меня представляла такую странную смесь заботы и безразличия, безразличие в оказание помощи и ложное утешение. Моя мать всегда ценила людей, которые были прямолинейны в своих отношениях с другими людьми. Я не могла себе представить её дружеского расположения по отношению к такому человеку, как Вирайне.

Но я понятия не имела с чего бы начать, чтобы побольше узнать о своей матери. Самым очевидным источником информации был конечно же Декарта, однако у меня не было никакого желания, расспрашивать его об интимных подробностях прошлого моей матери в ложе Приемного зала. Хотя, если мы увидимся с ним с глазу на глаз....тогда да. Это было бы лучше всего.

Но пока, не стоит мне с ним общаться на эту тему. Во всяком случае, пока я не разберусь (в первую очередь!), для чего он привел меня в Небесный дворец.

Если оставить остальных членов семьи из Основной её ветви, у кого еще был соответствующий возраст, чтобы этот человек мог помнить те времена, когда моя мать была наследницей. Но мне вспомнилось предупреждение Т'врила, что все члены основной ветви, кто действительно был дружен с моей матери были отстранены от семейных дел, без сомнения, чтобы держать их подальше в целости и сохранности от того гадюшника, что звался жизнью в Небесном дворце. Никто из них, кто её помнил не будет честен со мной. Они были людьми Декарты или Сцимины, или Релада.

О, Релад! А что, это дельная мысль.

Он отказался со мной встречаться. Протокол требовал, чтобы я не пыталась снова организовать нашу встречу, но протокол был всего лишь неким ориентиром, рекомендацией, а не абсолютом, которому необходимо следовать всем членам семьи в независимости от их статуса и положения. Возможно, мой братец привык иметь дело с кем-нибудь вроде Сцимины, которая действует напрямик. Я двинулась на поиски Т'врила.

Я обнаружила его в довольно вместительном, аккуратном кабинетике этажом ниже. И здесь стены точно так же светились, хотя за окном был ясный погожий солнечный денек. Свечение стен объяснялось тем, что более низкие уровни дворца находились под широкой частью здания и в результате полностью погружались в тень. Я не могла не отметить, что на этих этажах мне попадались только слуги, у большинства из них лоб был отмечен кровным сигилом, похожим на простую черную полоску. Благодаря пояснениям Вирайне, теперь я знала, что все они мои дальние родственники. Нас связывали родственные узы в каком-нибудь шестом колене, а может и того дальше.

Когда я до него добралась, Т'врил раздавал указания группе людей, которые были у него в подчинении. Я остановилась сразу же у открытой двери, и слушала сложа руки, стараясь не обращать на себя внимания и, чтобы моего присутствия не заметили. Т'врил выговаривал замечания молодой женщине:
- Нет. Предупреждений больше не будет. Когда раздастся сигнал, у вас будет только один шанс. Если вы всё еще будете рядом с колонной, когда начнется...
Больше он ничего не сказал.

После его слов повисла мрачная тишина. Было, что-то в его словах, что привлекло моё внимание. Это не походило на обычные указания и инструкции, как нужно убираться в комнатах и быстрее разносить еду. Я подошла ближе к проему, чтобы прислушаться, и в этот момент один из подчиненных Т'врила уставился на меня. Наверное, он подал какой-то знак Т'врилу, потому что тот тут же меня заметил. Он смотрел на меня долю секунды, а потом сказал своим людям,
- Всем спасибо, на этом всё.

Я отошла в сторонку, что дать возможно слугам пройти. Они очень быстро покидали комнату Т'врила, при этом делала они это молча, чему я не удивилась. Т'врил поразил меня, не думала, что этот человек может поддерживать железную дисциплину. Когда комната опустела, он кивком головы пригласил меня внутрь и захлопнул дверь, из уважения к моему статусу.

- Чем я могу вам помочь, Кузина? - Спросил он.

Я хотела его расспросить о колонне, или о чем он там упоминал, и сигнале, что это за сигнал такой, и почему его подчиненные выглядели так будто он только что объявил им, что их всех казнят. Но было очевидно, что он бы предпочел об этом не распространяться. По его движениям было видно, что он прилагал некоторые усилия, когда предложил сесть в кресло перед его столом и вина. Я видела как его рука дрожала, когда он наливал его в бокал, пока он не заметил, что я наблюдаю за ним и поставил графин на место.

Он ведь спас мне жизнь; ради этого я обязана вести себя в соответствии с его правилами вежливости. Поэтому я только спросила?
- Как вы думаете, где сейчас может быть лорд Релад?

Он открыл рот, чтобы ответить, но так ничего не сказал, а лишь нахмурился. Я видела, что он обдумывает не начать ли меня отговаривать, но потом, судя по всему, отказался от этой мысли. А затем сказал:
- Скорее всего он в солярии. Он проводит там большую часть своего праздного времени.

Т'врил показал мне, где находится солярий, день назад, когда устроил мне экскурсию по дворцу. На самом верху дворца находился ряд платформ и воздушных шпилей, в большинстве из которых находились апартаменты и развлечения чистокровных. Солярий был одним из таких приятных время-препровождений для чистокровных: огромная комната со стеклянными потолками и тропическими растениями, искусно сделанные диваны и гроты, а также бассейны для купания... и много всякого такого. Т'врил не заводил меня далеко вглубь, во время нашего с ним осмотра дворца, но я успела заметить сквозь ветви какое-то движение и услышала характерные звуки, в которых безошибочно угадывалась страсть и любовный пыл. Я тогда не просила Т'врила продолжить нашу экскурсию вглубь этого солярия, но теперь похоже у меня не было выбора.

- Спасибо, - сказала я и встала.

- Подождите, - сказал он, и обошел свой стол. Он немного порылся в ящичках стола, а затем выпрямился, держа в руках расписанный красивейшими узорами керамический флакончик. И протянул его мне.

- Вот, возьмите, может это поможет, - сказал он. - Он может купить себе всё, что не пожелает, но ему нравится получать взятки.

Я сунула флакончик в карман и взяла на заметку сказанное. Однако, у меня возник новый вопрос.
- Т'врил, почему вы мне помогаете?

- Я и сам хотел бы знать "почему", - ответил он, и мне показалось по его голосу, что на него внезапно навалилась усталость. - На мне это плохо отразится; этот флакончик стоил мне месячной зарплаты. Я приберегал его, на случай, если мне вдруг понадобится помощь от Релада.

Сейчас я богата, по сему сделала себе мысленную пометку, чтобы в качестве компенсации послать Т'врилу три таких флакончика.

Он долго смотрел на меня, наверное, пытаясь решить что же себе ответить на мой вопрос. Наконец, он вздохнул:
- Потому что мне не нравится, что они с вами делают. Потому что вы мне симпатичны, вы мне нравитесь. Хотя, честно говоря, я толком не знаю.

Нравлюсь ему. Посторонний человек? Он здесь вырос, он был больше связан с Основной семьёй, чем я, но он никогда не будет в глазах Декарты истинным Арамери. Или он имел в виду, что я была единственной порядочной, достойной душой во всем дворце? Ах, если бы это было правдой.

- Вы знали мою мать? - спросила я.

Он выглядел удивленным.
- Леди Киннет? Я был еще ребенком, когда она ушла с вашим отцом. Не могу сказать, что очень хорошо её помню.

- А что вы помните?

Он прислонился к краю стола, скрестив руки на груди и задумался. Свет от стен дворца падал на его заплетенные волосы, которые отливали как медная цепь. Еще не так давно этот цвет мне показался бы неестественным. Теперь же, когда я жила среди Арамери и водилась с богами, мои критерии поменялись.

- Она была красивой, - сказал он. - Ну, в Основной ветви семьи все красивы; всё чего недодала им природа, они могут восполнить магией. Но это не про неё. - Он нахмурился. - Мне, казалось, что она всегда немного печальна. Из-за чего-то грустит. Я никогда не видел её улыбки.

Я помнила улыбку моей матери. Она улыбалась чаще, пока отец был еще жив, но иногда она улыбалась и мне. Я проглотила комок застрявший в горле, и кашлянула, чтобы скрыть это.
- Думаю, она была добра к тебе. Она всегда любила детей.

- Нет.
Выражение лица Т'врила стало серьезным. Он конечно же заметил мою оплошность, но к счастью, был слишком дипломатичен, чтобы упоминать об этом.
- Она была вежлива, но я был всего лишь полукровкой, которого растили слуги. Было бы странно, если бы она проявила по отношению ко мне нечто большее, чем обычная вежливость, или даже некий интерес, к таким как я.

Я нахмурилась, не успев совладать с выражением своего лица. В Дарр, моя мать всем детям наших слуг дарила на их дни рождения подарки и проводила небольшую церемонию посвящения. Во время летнего зноя, который наступал в Дарр на протяжение многих лет, она позволяла слугам отдыхать в нашем саду, где было прохладнее. Она относилась к нашему управляющему, как к члену семьи.

- Я был еще ребенком, - повторил Т'врил. - Если вы хотите узнать побольше, вам следует по расспрашивать слуг постарше.

- Вы можете мне какого-нибудь порекомендовать?

- Любой ответит на ваши вопросы. Но я не могу сказать, кто именно из слуг хорошо помнит вашу мать, - пожал он плечами.

Не совсем то, на что я надеялась, но этим я займусь позже.
- Еще раз спасибо тебе Т'врил, - сказала я, и отправилась на поиски Релада.

* * *

В глазах ребенка - мать Богиня. Она может быть замечательной или ужасной, великодушной или полной гнева, но только она может даровать любовь и распоряжаться ею. Я убеждена, что материнская любовь - величайшая сила в мире.

Моя мать...Нет, пока рано о ней.

* * *

В солярии воздух был теплым и влажным, источал аромат цветов, растущих на здешних деревьях. Над деревьями возвышался один из шпилей Небесного дворца - центральный и самый высокий, вход в который был где-то здесь среди извилистых тропинок. В отличие от остальных шпилей, этот был в виде резко сужающегося конуса, с основанием всего несколько футов в диаметре, слишком узким, чтобы там могли находится жилые апартаменты или какие-нибудь комнаты большого размера. Возможно он служил только декоративным целям.

Если бы я чуть прикрыла глаза и не обращала внимания на шпиль, то могла бы почти представить, что я в Дарр. Я была в Дарр. Правда деревья не те - слишком высокие и тонкие, и слишком далеко стоят друг от друга. На моей родине леса были густые, влажные и темные, от чего казались таинственными, наполненными перепутанными лианами и маленькими, скрывающимися от посторонних глаз, существами. Хотя, звуки и запахи были довольно схожи, чтобы смягчить мою тоску по родному дому. Я так и стояла на месте до тех пор, пока раздавшийся по близости звук чьих-то голосов не вернули меня в реальный мир.

Один голос резко выделялся на фоне остальных, он принадлежал Сцимине.

Я не могла расслышать её слов, но она была уже очень близко. Где-то в одной из ниш впереди, скрытой за зарослями кустов и деревьев. Под моими ногами в том направление убегала тропинка из белой гальки и если я пойду по ней, то скорее всего, я тут же попадусь всем на глаза.

Очевидно для того, чтобы мои адовы муки были бесконечными, решила я.

Вплоть до самой своей смерти, мой отец был прекрасным охотником. Он научил меня, как тише можно красться по лесу. И я знала, что надо пригнуться, потому что человеческая природа реагирует на движение, которое находится на уровне глаз, если же оно выше или ниже, то может остаться незамеченным. Если бы я сейчас была в лесу Дарр, то взобралась бы на самое высокое дерево, но я не могла так легко взобраться на такой тонкий, голый ствол. Да и эти деревья были низковатыми.

Когда я подошла ближе (достаточно, чтобы всё слышать, но при этом меня еще никто не увидел), я присела на корточки у ствола дерева и принялась слушать.

- Ну же, братец, я разве я много прошу? - голос Сцимины, такой теплый, ласковый и уговаривающий.
Меня бросило в дрожь, когда я вспомнила, как он звучит, когда в нем слышен страх и гнев. Она напустила на меня бога, как дрессированную собачонку, просто ради забавы. Давно я так никого ненавидела всей душой.

- Ты всегда просишь слишком много, - ответил незнакомый мужской голос, тенор с капризными нотками. Релад? - Уходи и дай мне поразмыслить.

- Братец, ты же знаешь этих Темных. У них никакого терпения, для них не существует веских причин. Только злоба и агрессия из-за всякой ерунды, которая случилась много поколений тому назад...
Я упустила её последние слово, потому что слышала шаги, которые то удалялись, то приближались, а это означало, что она то подходила ближе ко мне, от отходила дальше.
- Просто заставь своих людей подписать договор о поставке. Это такой пустяк, который принесет выгоду им и тебе.

- Это, милая сестрица, ложь. Ты бы никогда не предложила мне что-нибудь исключительно ради моей выгоды, - усталый вздох, потом какое-то бормотание, которое я не разобрала, а затем: - Уходи, я сказал. У меня болит голова.

- Знаю, что болит, учитывая то, как ты потакаешь своим капризам.
Голос Сцимины изменился. Он был всё еще обходительным, мягким и приятным, но теплота из него исчезла, теперь, когда Релад явно хотел ей отказать. Я удивилась, что такой нюанс может так резко изменить человека.
- Хорошо; я вернусь, когда ты себя будешь чувствовать лучше...Да, кстати, ты уже познакомился с нашей новой кузиной?

Я затаила дыхание.

- Подойди, - сказал Релад.
Я сразу поняла, что он говорит кому-то еще, возможно слуге. Я не могла себе представить, чтобы он мог говорить таким же безапелляционным тоном со Сциминой.
- Нет. Однако, слышал, ты пыталась убить её. Разве это мудро?

- Я всего лишь забавлялась. Не могла удержаться, она вся такая серьезная. Знаешь, а ведь она искренне верит, что является претенденткой на дядино место?

Я замерла. Итак, по-видимому и Релад об этом не знал, потому что Сцимина добавила,
- Ах, ты не знал?

- Ты не можешь знать наверняка. Старик любил Киннет. А девушка против нас - ничто.

- Тебе, на самом деле, братец, следует прочесть больше об истории нашей семьи. Образчик...- И она отошла вглубь.
Меня захлестнула ярость. Но я не смела подобраться ближе, потому что только тонкий слой веток да листвы отделяли меня от них. Они и так могли бы услышать моё дыхание, если бы прислушались. Всё что мне оставалось, это рассчитывать на то, что они поглощены разговором.

Они еще обменялись друг с другом несколькими большими тирадами, большую часть из которых я упустила. Затем Сцимина вздохнула.
- Что ж, ты должен поступать как считаешь нужным и я должна буду делать тоже самое, как всегда.

- Удачи.
Это пожелание было искренним или сарказмом? Мне показалось, что второе, но и первое в нем тоже крылось. Хотя я не могла сказать наверняка, не видя Релада.

- И тебе, братец.
Я слышала стук её каблуков о камни, звук которых быстро угас.

Я сидела в у подножья дерева довольно долго, ожидая, когда мои нервы успокоятся, прежде чем я соберусь покинуть своё убежище. Да и мысли не мешало бы упорядочитm, а то голова шла кругом от того, что я услышала. "Она верит, что является претенденткой"... То есть это означает, что я таковой не являюсь? Релад по-видимому считал меня наследницей и удивился даже больше меня, когда Сцимина сказала обратное. Зачем Декарта притащил меня в Небесный дворец?

Мне есть над чем поразмыслить, в первую очередь. Поднявшись, я начала проделывать обратный путь через кусты, но не успев сделать еще и пяти шагов, я наткнулась на мужчину. Светловолосого, высокого, хорошо одетого, с меткой чистокровного: Релад. Я замерла, но было слишком поздно, я стояла у него на самом виду, пойманная на том, что кралась будто воришка. Но к моему удивлению, он не видел меня. Он подошел к дереву, расстегнул штаны и начал опорожнять мочевой пузырь, сопровождая это действо стонами и вздохами.

Я смотрела на него, размышляя, что может быть более отвратительным, чем это: он выбрал для испражнения малой нужды общественное место, где другим придется наслаждаться вонью в течение нескольких дней; его полное наплевательство или моё неблагоразумие.

Однако, меня всё еще не уличили. Я могла бы нырнуть вниз и спрятаться за деревом, и скорее всего уйти незамеченной. Но может, мне предоставилась уникальная возможность. Несомненно, брат Сцимины оценит дерзость своего нового конкурента.

Так что я подождала, пока он закончит и натянет штаны. Он повернулся, чтобы уйти и наверное так бы меня и не заметил, если бы я не решила в этот момент прочистить горло.

Релад вздрогнул и обернулся, моргая мутным глазами он смотрел на меня, несколько секунд, прежде чем кто-нибудь из нас заговорил.

- Кузен, - наконец, сказал я.

Он глубоко вздохнул, но было трудно понять, что он испытывает. Злость? Смирение? А может и то и другое.
- Понятно. Значит вы подслушивали.

- Да.

- Этому вас учат в этих ваших чащобах?

- Среди прочего. Я подумала, что могла бы придерживаться того, что я знаю лучше всего, кузен, так как никто не счел целесообразным объяснить мне, как Арамери следует вести себя надлежащим образом. Вообще-то, я надеялась, что может вы мне поможете.

- Помогу вам...- Он начал смеяться, а потом помотал головой. - Тогда, приступим. Может вы и дикарка, но я хочу сесть, как цивилизованный человек.

Многообещающее начало. Уже, казалось, что в Реладе больше здравомыслия, чем в его сестре, хотя в этом не было ничего сложного. Немного успокоившись, я последовала за ним через кусты на поляну. Это было прекрасное местечко, и так хорошо благоустроено, что оно выглядело естественно, за исключением его невозможного совершенства. В глаза бросался большой валун, в очертаниях которого точно угадывалось кресло. Релад не очень уверено держался на ногах и резко упал в кресло с тяжелым вздохом.

Напротив кресла стояла купальня, слишком тесная, чтобы вместить двоих. В ней сидела молоденькая женщина: красивая, обнаженная, с черной полоской на лбу. Служанка. Она встретилась со мной взглядом и отвела глаза, которые ничего не выражали. Еще одна девушка, одетая в настолько прозрачное платье, что её то же можно считать раздетой, присела у кресла Релада, держа поднос с чашкой и бутылем. Не удивительно, что ему пришлось облегчить нужду. Бутыль была отнюдь не маленькой, и почти пустой. Поразительно, как он вообще еще держится на ногах.

Здесь нигде не было места, чтобы я могла присесть, поэтому я сцепила руки у себя за спиной и стояла вежливо помалкивая.

- Ладно, - сказал Релад. Он поднял пустой стакан, осматривая его, как бы проверяя насколько тот чист. - Так чего, во имя неведомых демонов, вы хотите?

- Как я уже сказала, кузен: помощи.

- А с чего бы мне помогать вам?

- Мы могли бы помочь друг другу, - ответила я. - У меня нет интереса занимать престол после дедушки. Но я, более чем готова, поддержать другого кандидата, при соответствующих обстоятельствах

Релад взял бутыль, чтобы наполнить стакан, но его рука так сильно дрогнула, что он треть из нее пролил. Какое расточительство. Я боролась с желанием, отобрать у него бутыль и налить самой в стакан.

- Вы для меня бесполезны, - наконец, сказал он. - Вы только будете мне мешаться, вставая у меня на пути, или (что еще хуже) сделаете меня уязвимым для неё.
Никому не нужно было пояснять, кого он подразумевал под словом "её".

- Она пришла поговорить и обсудить с вами совсем другое, - сказала я. - Считаете, это совпадением, что она упомянула обо мне как бы между прочим? По мне так, женщина не станет обсуждать соперницу с еще одним своим соперником, если она не надеется, что они начнут вести свою игру друг против друга. Может она воспринимает нас, как угрозу.

- Угрозу?! - он рассмеялся, а затем опрокинул стакан с содержимым. - Боги, ваша глупость соизмерима с вашей уродливостью. И старик правда считает, что вы ей достойная соперница? Невероятно.

Меня бросило в жар, но я слышала на своем веку в свой адрес слова и похуже. Я сдержала себя.
- Я не собираюсь соперничать с ней, - ответила я, резче чем собиралась, но ему похоже было плевать. - Всё чего я хочу, так это выбраться живой отсюда, из этого притона для богов.

Мне стало нехорошо, от того каким взглядом он на меня посмотрел. Он не был циничным, или даже насмешливым, этот взгляд наводил ужас. Он как бы этими недвусмысленно говорил, при этом устало улыбаясь, что я отсюда никогда не выберусь. У меня нет ни единого шанса.

Но вместо того, чтобы об этом сказать вслух, Релад заговорил очень мягко (что меня беспокоило еще больше, чем его презрение):
- Не в силах вам помочь, кузина. Но я могу дать вам один совет, если вы готовы его выслушать.

- Буду только рада, кузен.

- Любимым оружием моей сестрицы является Любовь. Если вы кого-нибудь любите или к чему-нибудь привязаны, берегитесь. Вот, где она нанесет удар.

Я в замешательстве нахмурилась. В Дарр у меня не было никакого возлюбленного, я не произвела на свет ни одного ребенка. Мои родители уже умерли. Конечно, я любила свою бабушку, и моих дядюшек и братьев с сестрами и пару-тройку друзей, но я не могла понять как...Ах, вот в чем дело. Это же ясно, как день. Дарр сам по себе. Он не принадлежал территориям Сцимины, но она была Арамери, и ничего не оставалось за пределами её досягаемости. Мне нужно постараться найти способ, как защитить свой народ.

Релад покачал головой, как бы читая мои мысли.
- Вы можете защитить то, что вам дорого, кузина, но это не продлиться вечность. Единственная защита, которая у вас может быть - это вообще не любить.

Я нахмурилась.
- Но это же невозможно.
Разве может хоть один человек прожить без любви?

Он улыбнулся, от чего меня бросило в дрожь.
- Что ж, тогда желаю вам удачи.

Он поманил женщин. Они обе встали и подошли к его креслу, в ожидание следующих команд. Я заметила, что обе женщины были высокими, с аристократичной красивой внешностью, со статью Амн и иссиня черными волосами. Они не очень походили на Сцимину, но то, что они приходились ей родней, это было бесспорно.

Релад смотрел на них с такой горечью, что на мгновение, я почувствовала жалость. Я гадала, кого он любил и потерял. И пока я об этом думала, то поняла, что Релад был мне так же бесполезен, как и я для него. Лучше бороться в одиночку, чем полагаться на эту пустую оболочку человека.

- Благодарю вас, кузен, - ответила я, и склонила голову. Затем я оставил Релада прибывать его фантазиях.

По дороге обратно в свою комнату, я заглянула в кабинет к Т'врилу и вернула ему керамический флакончик. Он молча убрал его в стол.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27606/92797

Переводчики: vikaz