Готовый перевод N. K. Jemisin The Hundred Thousand Kingdoms / Сто тысяч королевств: 10. Family

Семья

После того, как Сиэх ушел, я рано поднялась с целью найти Т'врила, пока не настало время идти в Приемный зал. Несмотря на его уверения, что я уже видела всех кто имеет хоть какой-нибудь вес при дворе, и кто бы мог поручится за кого-нибудь в гонке за престол. Что касается моей матери, то я надеялась найти кого-то, кто знает больше о той ночи её отречения.

Но видимо я слишком глубоко погрузилась в свои размышления, и там, где я должна была свернуть направо, повернула налево и спустившись на лифте, вместо того, чтобы попасть в кабинет к Т'врилу, я оказался у входа во дворец, с видом на двор, где началась самая неприятная часть саги, именуемая моей жизнью.

И там увидела Декарту.

* * *

Когда мне было лет пять-шесть, я познавала мир, через своих наставников-итемпанов.
- Вселенной правят боги, - говорили они мне. - Светлейший Итемпас первый и главный средь них. А миром правит Консорциум знати под руководством семьи Арамери. Декарта, лорд Арамери, первый и главный средь них.

Позже, я как-то сказала своей матери, что должно быть этот лорд Арамери великий муж.

- Так и есть, - ответила она мне, и на этом наш разговор о нем был исчерпан.

У меня в памяти остались не столько слова, но и то, как она их произнесла.

* * *

Двор Небесного дворца устроен так, чтобы с первого взгляда производить на посетителей впечатление. Помимо Вертикальных врат и входа во дворец - похожего на пещерный туннель из сводчатых арок, который окружает внушительную часть самого дворца, здесь так же есть Сад Ста тысячи и Пирс. Конечно у этого Пирса и помине нет никаких доков и причалов, это просто выступ из дворца с обрывом в полмили. У него узкие изящные перила на уровне талии. Они не в силах остановить какого-нибудь бедолагу от совершения самоубийства, но определенно вносят некое чувство уверенности для всех остальных, что они случайно не оступятся и не полетят вниз.

Декарта стоял с Вирайне и еще с какими-то людьми у подножья Пирса. Группка стояла далековато, и поэтому меня они просто-напросто еще не заметили. Я бы просто развернулась и пошла обратно во дворец, если бы не узнала одну из фигур, стоявшую рядом с Декартой и Вирайне. Жаккарн - богиня-воин.

Это заставило меня остановиться. Среди присутствующих, декартовых придворных, я так же смутно припомнила некоторых из них, которых видела в свой первый день здесь. Еще один мужчина, одетый по-плоше, в отличие от остальных стоял в нескольких шагах от Пирса, как бы любуясь видом, но он дрожал. Я очень хорош могла это разглядеть даже отсюда.

Декарта сказал что-то и Жаккарн подняла руку и вдруг словно из ниоткуда серебром сверкнула пика. Направляя её в мужчину, богиня сделала к нему три шага. Пика парила, но несмотря на ветер, она зависла в нескольких сантиметрах от спины этого мужчины.

Мужчина сделал шаг вперед, а затем оглянулся. Ветер трепал его волосы, словно взбивая перистые облака, он выглядел как Амн или его раса была очень близкая ей. Я узнала его по манере поведения да по диким глазам, в которых читался вызов. Еретик, презирающий Светлейшего. Таких как он, когда-то были орды, но теперь их осталось всего ничего, скрывающихся где-то в неприступных местах и продолжая тайно поклоняться своим низверженным богам. Должно быть этот попался по неосмотрительности.

- Ты не можешь вечно держать их в цепях, - сказал человек.
Ветер принес мне его слова и унёс прочь, едва те коснулись моих ушей. Защитная магия поддерживающая воздух теплым и спокойным во дворце, очевидно не действует на Пирсе.
- Даже Отец небесный не безгрешен!

Декарта ничего на это не ответил, только подался вперед и что-то прошептал Жаккарн. Человек на Пирсе напрягся.
- Нет! Ты не смеешь! Не можешь!
Он развернулся и попытался пройти мимо Жаккарн и её парившей пики, продолжая неотрывно смотреть на Декарту.

Жаккарн просто переместила кончик пики и мужчина был пронзен, распяв себя.

Я закричала, закрывая рот руками. У входа во дворец звук усиливался; Декарта и Виране, оба разом посмотрели на меня. Но потом раздался звук, который затмил мой крик, мужчина начал кричать.

Его крик пронзил меня, как пика Жаккарн. Сгорбившись и нависнув над пикой, зажав её древко, его тело трясло еще больше. Я с запозданием поняла, что помимо его крика меня трясло от каких-то еще неведомых мне сил, в то время как его грудь стала светится красным - а вокруг пики возник жар. Из рукавов и воротника его одеяний повалил дым, а так же из носа и рта. Его глаза были полны ужаса, потому как он знал, что был в сознание. Он знал, что с ним происходит, знал и был в отчаянии, и это тоже было частью его страданий.

Я спасалась бегством. Да поможет мне Отец небесный, но я не могла этого вынести; я побежала обратно во дворец и нырнула за угол. Но даже это не помогло, я всё еще слышала его крик. Он кричал, истошно вопил, в то время как сгорал изнутри, и всё это продолжалось до тех пор, пока я уже не начала думать, что схожу с ума и больше ничего другого, кроме его истошных воплей не услышу до скончания дней своих.

Хвала всем Богам, даже Нахадоту, что это, наконец-то, все закончилось.

Не знаю сколько я там так просидела, прижав руки к ушам. По прошествии какого-то времени я осознала, я больше не одна и, подняв голову, увидела Декарту, тяжело опирающегося на черную отполированную трость, чья древесина возможно когда-то принадлежала лесам Дарра. Он стоял и наблюдал за мной, а рядом с ним был и Вирайне. Остальные придворные разошлись по коридорам, Жаккарн же нигде не было видно.

- Что ж, - сказал насмешливо Декарта, - теперь-то мы видим всё как есть, вот она истина на лицо. Трусость её отца, что течет в её жилах сильнее отваги Арамери.

Шок уступил место ярости. Я вскочила на ноги.

- Дарр когда-то славились своими воинами, - сказала Вирайне, прежде чем я успела что-либо сказать и окончательно уничтожить себя в глазах деда. В отличие от Декарта выражение лица писца было бесстрастным. - Но столетия проведенные под мирным правлением Отца нашего Небесного сделает цивилизованнее любую расу, даже самую дикую, милорд, и мы не можем винить её за это. Сомневаюсь, что ей хоть раз приходилось видеть убийство человека.

- Члены этой семьи должны быть сильнее, - возразил Декарта. - Это цена, которую мы платим за нашу власть. Мы не можем уподобляться расам Темных, которые отказались от своих богов, чтобы спаси свои шкуры. Мы должны быть похожи на того человека, которого ввели в заблуждение, каковым он и был. - Он указал в сторону Пирса или в то место, где сейчас лежал труп еретика. - Подобно Шахар. Мы должны быть готовы умереть или убить ради нашего Повелителя Итемпаса. - Он улыбнулся; а моя кожа покрылась мурашками. - Возможно, я должен в следующий раз заставить тебя пообщаться со следующим еретиком, внучка.

Я была слишком расстроена, слишком зла, чтобы контролировать ненависть, отразившуюся на моем лице.
- Это ж, каким сильным надо быть, чтобы убить безоружного человека? Отдать приказ кому-то, чтобы тот убил несчастного? И это... - Я покачала головой. Его крик всё еще звенел у меня в ушах. - Это жестокость, а не справедливость!

- Разве? - К моему удивлению Декарта на самом деле выглядел задумчивым. - Этот мир принадлежит Небесному отцу. Это непреложный факт. Этого человека схватили за распространением запрещенных книг, книг, которые отрицают этот факт. И все кто прочел эти книги (все добрые граждане, которые видели это богохульство и не осудили его), теперь присоединились к его заблуждению. В нашем обществе они все преступники, которые замыслили украсть не золото, даже не жизни, но сердце. Разум. Здравомыслие и покой. - Декарта вздохнул. - Истиной справедливостью будет уничтожить весь народ; пресечь инфекцию в зародыше, прежде чем она успеет распространиться. Но вместо этого, я просто приказал придать смерти всех из его группки, и их супругов и детей. Только те, у кого нет надежды на искупление.

Я уставилась во все глаза на Декарту, слишком напуганная, чтобы хоть что-нибудь на это ответить. Теперь-то я понимала, почему этот мужчина вернулся, чтобы распять себя. Теперь я знала, куда делась Жаккарн.

- Повелитель Декарта предоставил ему выбор, - добавил Декарта. - Прыжок с Пирса принес бы более легкую смерть. Ветра, как правила крутят их вокруг поддерживающей дворец колонны, поэтому никто не ударяется о землю. Всё...происходит быстро.

- Вы...- Я снова хотела приложить руки к ушам. - Вы зовете себя слугами Итемпаса? Да вы же, фанатики, бешеное зверье. Демоны!

Декарта покачал головой.
- Я глупец, что продолжаю искать в тебе что-нибудь от неё.
Он отвернулся и медленно зашагал прочь вниз по коридору, даже опираясь на трость. Вирайне тут же оказался рядом с ним, готовый помочь, если Декарта споткнется. Он один раз обернулся на меня, Декарта же больше на меня не взглянул.

Я заставила себя отойти от стены.
- Моя мать жила более преданной жизнью Светлейшему, чем ты!

Декарта остановился, и на мгновение я почувствовала страх, понимая, что зашла слишком далеко. Но он не повернул назад.

- Что правда, то правда, - сказал Декарта, его голос был очень тихим. - Твоя мать и вовсе не выказала бы и толики милосердия.

Он двинулся дальше. Я прислонилась к стене и не могла остановить дрожь в течение долгого времени.

* * *

В тот день я пропустила заседания в Приемном зале. Я просто не могла сидеть рядом с Декартой, изображая равнодушие, в то время как мой разум захлебывался от криков еретика. Я не была Арамери и никогда не стану одной из них, поэтому какой смысл вести себя так же как они?! И в данный момент у меня были другие заботы.

Я вошла в кабинет Т'врила, он как раз заполнял какие-то документы. И прежде чем он успел встать, чтобы поприветствовать меня, я опустила руку на его стол,
- Вещи моей матери. Где они?

Он закрыл рот, а затем снова открыл и сказал,
- В её апартаментах, в Седьмом Шпиле.

Теперь настала моя очередь удивится и на секунду замолчать.
- Её апартаменты целы?

- Декарта приказал оставить всё как есть, с тех пор как она ушла. После того, как стало ясно, что она не вернется... - Он развел руками. - Мой предшественник слишком ценил свою жизнь, чтобы предложить очистить помещение. Как и я.

А затем добавил, в свое дипломатичной манере,
- Я пошлю кого-нибудь, чтобы проводили вас.

* * *

Жилище моей матери.

Слуга оставил меня одну по моему не высказанному вслух приказу. Как только двери за ним закрылись, я осталась в полной тишине. На полу лежали овалы солнечного света. Тяжелые шторы даже не колыхнулись при моем появление. Люди Т'врила поддерживали здесь чистоту, в солнечном свете ни единой пылинки. Задержав дыхание, я могла почти поверить, что нахожусь внутри картины, а не во дворце.

Я сделала шаг вперед. Оказалась в комнате для приема посетителей. Бюро, диван, столик для чая или работы. Несколько личных штрихов - то здесь, то там картины на стенах, скульптурки полочках, красивый резной алтарь в стиле Сенмит. Всё со вкусом.

Но её саму я здесь не чувствовала.

Я прошлась по её апартаментам. Слева ванная комната. Больше, чем моя, но моя мать всегда любила купаться. Я помнила, как сидела вместе с ней в пузырях и хихикала, когда она у себя на макушки закручивала волосы в виде рожек, корча при этом глупые рожицы...
Нет. Не буду думать об этом, иначе я совсем раскисну и стану никуда не годной.

Спальня. Кровать была огромным овалом, в два раза больше моей, белой со множеством подушек. Комоды, туалетные столик, декоративный камин - так как в Небесном дворце нет необходимости в настоящем очаге. Еще один стол. Здесь тоже есть кое-какие личные вещицы: бутылочки и пузырьки, аккуратно расставленные на столешнице, демонстрируя предпочтения моей матери. Несколько горшечных растений, огромных и всё еще зеленых, после стольких-то лет. Портреты на стенах.

Эти картины привлекли моё внимание. Я подошла к камину, чтобы лучше разглядеть самую большую из них, обрамленное изображение красивой блондинки из Амн. Она была богато одета, с прекрасной осанкой, что говорит о воспитание, куда более утонченнее моего, но что-то в выражении ее лица меня заинтриговало. Её улыбка касалось только её губ, и хотя она смотрела на зрителя, её взгляд был скорее рассеянным, нежели сфокусированным. Замечталась? Или чем-то обеспокоена? Художник был мастером в своем деле, раз сумел это уловить.

Сходство между этой женщиной и моей матерью было поразительным. Судя по всему, это моя бабушка, трагически погибшая жена Декарты. Не удивительно, что у неё такой встревоженный взгляд, выйти замуж и попасть в такую семейку.

Я обернулась, чтобы взглянуть на всё помещение.
- Мама, что же в этом месте принадлежало именно тебе? - прошептала я вслух.
Мой голос не нарушил тишины. Здесь, в закрытой комнате, где время словно застыло, я была всего лишь наблюдателем.
- Была ли ты той матерью, которую я помню, или ты была Арамери?

Это не имело никакого отношения к её смерти. Я просто должна была знать это.

Я начала обыскивать её квартиру. Мои поиски продвигались очень медленно, потому что я не могла заставить себя рыскать в её вещах. Мало того, что мне казалось, что тем самым я оскорбляю прислугу, действуя таким образом, но я чувствовала, что я как бы проявляю неуважения к своей матери. Она всегда любила, чтобы вещи была разложены аккуратно.

Таким образом, солнце уже зашло, когда я, наконец, обнаружила маленький сундучок в шкафчике у изголовья её кровати. Я даже не подозревала, что там есть какой-то шкафчик, пока случайно не оперлась на его край рукой и не почувствовала шов. Потайное место? Внутри сундучка лежали сложенные и свернутые в трубочки какие-то бумаги. Я уже было потянулась за одним, когда увидела на одном из свитков и узнала почерк моего отца.

Мои руки дрожали, когда я доставала сундучок из шкафчика. Когда я его достала, внутри на полке, остался чистый прямоугольник, в то время как сам он был покрыт толстым слоем пыли; по-видимому слуги здесь не убирались. Возможно они, так же как и я, понятия не имели, что изголовье открывалось. Сдунув пыль с верхнего слоя бумаг, я взяла первый сложенный листок.

Любовное письмо, от моего отца моей матери.

Я вытащила все бумаги, изучила их и разложила по дате. Это всё были любовные письма, от него к ней и несколько от неё к нему, охватывая год или около того жизни моих родителей. С трудом сглотнув и решительно настроившись, я приступила к чтению.

Час спустя, я закончила читать, и легла на кровать, выплакавшись, я уснула.

Когда я проснулась, в комнате было темно.

* * *

и я не испугалась. дурной знак.

* * *

- Ты не должна в одиночестве бродить по дворцу, - сказал Ночной повелитель.

Я села. Он сидел рядом со мной, на кровати, и смотрел в окно. Луна была в зените и ярко светила, сквозь размазанные пятнами по небу облака; должно быть я проспала несколько часов. Я потерла лицо и дерзко ответила,
- Мне бы хотелось думать, что мы достигли понимания Повелитель Нахадот.

Наградой за мои слова, стала его улыбка, хотя он всё так же продолжал смотреть в окно.
- Уважение. Безусловно. Но здесь во дворце тебе грозит больше опасностей, чем мне.

- Некоторые вещи стоят риска.
Я посмотрела на кровать. Куча писем лежали вместе с другими мелочами, которые я достала из сундука: мешочек с высушенными цветами, локон прямых черных волос, должно быть принадлежащий моему отцу, скрученный листок бумаги с несколькими строками каких-то стихов перечеркнутой рукой моей матери, и маленький серебряный кулон, на тонком кожаном шнурке. Сокровища влюбленной женщины. Я взяла кулон и попробовала еще раз его открыть, чтобы узнать что там. Это было похоже на грубый, плоский кусок серебра,продолговатый с заостренными концами. Чем-то знакомый.

- Фруктовая косточка, - сказал Нахадот.
Теперь он искоса поглядывал на меня.

Да он и впрямь похож на косточку абрикоса или гинго. Я вспомнила, где я видела похожий кулон, только тот был золотой, на шее у Рас Ончи.
- Зачем...?

- Плод умирает, но оставляет внутри себя искру новой жизни. У Энефы была власть над жизнью и смертью.

Я нахмурилась, обдумывая услышанное. Может быть серебренный кулон в виде фруктовой косточки был символом Энефы, как белое нефритовое кольцо Итемпаса. Но зачем моей матери понадобилось хранить символ Энефы? Или скорее отец ей его дал? Но зачем?
- Она была самой сильной из нас, - пробормотал Нахадот. Он снова обратил свой взор к ночному небу, хотя было видно, что мыслями он витает где-то очень далеко. - Если бы Итемпас не воспользовался ядом, то никогда бы не уничтожил её. Но она верила Ему. Любила Его.

Он опустил глаза, улыбаясь как бы самому себе, нежно и печально.
- С другой стороны, так же, как и я.

Я чуть не выронила кулон.

* * *

Вот чему меня учили жрецы:

Когда-то давным давно, было время трех великих богов. Светлейший Итемпас, Владыка Дня, был тем, кому предназначалось судьбой или Мальстромом, или неким непостижимым замыслом править. Всё было хорошо, пока Энефа, Его выскочка-сестра, не решила, что она хочет править и занять место Светлейшего Итемпаса. Она убедила их брата Нахадота поспособствовать ей, и вместе с некоторыми из своих божков-детей они предприняли попытку свержения Светлейшего. Итемпас, могущественнее их обоих вместе взятых, и разбил их наголову. Он низверг и уничтожил Энефу, наказал Нахадота и мятежников, и создал еще более величественный мир, уже без Его темного братца и сумасбродной сестрицы, которых усмирил. Теперь Он был свободен и мог нести истинный свет и порядок всему мирозданию.

Однако...
* * *

- Я-яд?

Нахадот вздохнул, а его волосы за спиной колыхнулись словно от ночного ветерка.
- Мы сами создали орудия, заигрывая с людьми, хотя какое-то время мы даже этого не осознавали.

Ночной повелитель спустился на землю, в поисках развлечений и веселья...
- Демоны, - прошептала я.

- Люди превратили это слово в оскорбление. Демоны были прекрасны и совершенны, как наши урожденные богами дети, но смертны. Помещенные в наши тела, их кровь учит нашу плоть как умирать. Это был единственный яд, который мог сразить нас.

Но возлюбленная Нахадота никогда его не простила...
- И тогда вы стали охотиться на них.

- Мы боялись, что они смешаются со смертными, передовая им и их общим потомкам эту заразу, пока весь человеческий род не станет для нас смертельно опасен. Но Итемпас, одного всё же оставил в живых, пряча ото всех.

За убийство собственного единственного дитя...
Я вздрогнула. Так жрецы не лгали. И всё же я чувствовала, что глубоко внутри, в душе Нахадота живет стыд и давнишняя боль. А это говорило о том, что бабушкина версия этой же истории тоже была правдой.

- Итак Владыка Итемпас воспользовался этим...ядом, чтобы подчинить Энефу, когда она напала на Него.

- Она не нападала на него.

У меня в голове творилась полная неразбериха.
- Тогда...почему...?

Он опустил глаза. Его волосы упали вперед, закрывая лицо и я вспомнила нашу встречу, три ночи назад. Улыбка, которая изогнула его губы теперь, не была безумна, но в ней была такая горечь, что возможно он и сейчас был безумен.

- Они повздорили, - сказал он, - из-за меня.

* * *

Прошла всего доля секунды, а во мне что-то изменилось. Я посмотрела на Находота и больше не видела его той мощи, непредсказуемости, смертельной опасности, которая в нем была.

Я хотела его. Хотела соблазнить его. Подчинить себе. Я представляла себя обнаженной на зеленой траве, мои руки и ноги обвивали Нахадота, когда он вздрагивал и трепетал на мне, пойманный в ловушку, и беспомощный, наслаждаясь моим телом. Мой. Представляла, как я ласково провожу рукой по его волосам, цвета вороного крыла, и наши взгляды встречаются, и он, наслаждаясь мной, самодовольно мне улыбается.

Я тут же отвергла эти мысли и чувства, которые возникли благодаря моему воображению. Однако, это было еще одно предупреждение.

* * *

- Мальстром тот, который нас породил был медлительным, - продолжил Нахадот. Если он и почувствовал мою внезапную неловкость, то виду не подал. - Я был рожден первым, затем Итемпас. На протяжение бесчисленных веков Он и Я были одними во вселенной - поначалу врагами, затем друзьями. Ему так хотелось.

Я старалась не думать о тех преданиях, что рассказывали жрецы. Старалась не думать о том, а вдруг Нахадот лжет и мне сейчас, хотя я чувствовала, почти на уровне инстинктов, что он говорил правду. Трое - были больше, чем просто братья с сестрой, они были силами природы, неразрывно связанные друг с другом. Я, единственный ребенок в семье и смертная, у меня никогда не было возлюбленного, и еще не могла разобраться в их отношениях. Но я почувствовала, что должна попытаться.

- Когда Энефа пришла...Владыка Итемпас увидел в ней врага?

- Да. Хотя, когда её еще не было, мы чувствовали нашу неполноту, наше несовершенство. Нас создавали быть Тремя, а не двумя. Итемпас же негодовал по этому поводу, ему и так было хорошо.

Затем Нахадот искоса взглянул на меня. И вдруг, в течение всего каких-то долей секунд, в его лице произошли какие-то неуловимые изменения, странным образом делая его лицо совершенным, от чего у меня перехватило дыхание. Я никогда не видела что либо столь же прекрасное. И я тут же поняла, зачем Итемпас убил Энефу, чтобы заполучить его.

- Разве тебе не доставляет удовольствия слышать, что мы можем быть такими же эгоистичным и переполненными гордыней как простые смертные? - В голосе Находота звучала резкость. Но я едва это заметила, потому что не могла отвести взгляда от его лица. - Мы создали вас по образу нашему, помните об этом. Все наши недостатки - ваши недостатки.

- Нет, - сказала я. - В-всё что меня удивило, так это..ложь, которой меня пичкают.

- Я ожидал, что Дарр, проделают усерднее свою работу по сохранению истины. - Он медленно склонился ближе. Что-то хищное было в его глазах, а я завороженная им, была легкой добычей. - В конце концов, не все же человеческие расы выбирают поклоняться Итемпасу. Я думал, что хотя бы их энну, будут помнить о былых временах.

Я тоже так думала бы. Я сжала руку вокруг серебренной фруктовой косточки, чувствуя головокружение. Я знала, что когда-то мой народ были еретиками. Вот почему Амн прозвали расы подобных моей Темными: мы признали Светлейшего, только ради спасения наших жизней, когда Арамери пригрозили нашим уничтожением. Но Находот подразумевал, что некоторые из моих людей всё время знали об истиной причине Войны Богов и скрывали это от меня. Нет. Я не могла и не хотела в это верить.

Обо мне всегда шептались. Постоянно были какие-то сомнения. Мои волосы Амн, мои глаза Амн. Моя мать Амн, которая возможно внедряла меня какими-то своими способами в семью Арамери. Мне пришлось упорно добиваться уважения своего народа. Я думала, мне это удалось.

- Нет, - прошептала я. - Моя бабушка мне бы всё рассказала...

Или нет?
- Сколько тайн и секретов вокруг тебя, - прошептал Ночной повелитель. - Так много лжи, которая лежит пеленой. Следует ли мне открыть их тебе? - Его рука прикоснулась к моему бедру. Я дернулась. Его нос прикоснулся к моему, а дыхание щекотало мне губы. - Ты хочешь меня.

Если бы я уже не дрожала, то начала бы сейчас.
- Н-нет.

- Сколько лжи.
На последнем слове, его язык прикоснулся к моим губам. Казалось, каждый мускул моего тела напрягся, я не смогла сдержаться и у меня потекли слезы. Я снова увидела себя на зеленой траве, под ним, он меня удерживал. Я увидела себя на кровати, на всех кроватях, на которых я когда либо сидела. Я видела, как он берет меня на кровати моей матери, с лицом дикаря и неистово двигаясь, и я не могла владеть им или контролировать. Как я вообще такое осмелилась представить? Он использовал меня, а я была беспомощна, крича от боли и желания. Я была его и он поглощал меня, уничтожая мою рассудок. Он собирался меня уничтожить, а я бы наслаждалась каждым моментом.

- О, боги...
Какая иронично я выругалась. Я протянула руки, погрузив их его черную аура, чтобы оттолкнуть его. Я почувствовала прохладный ночной воздух и подумала, что мои руки могли бы просто продолжать погружаться и ни с чем не соприкасаться. Вместо этого, я столкнулся с твердой плотью, теплым телом, тканью. Я вцепилась в последнее, чтобы напомнить себе о реальности и опасности. Было так трудно не притянуть его к себе ближе.
- Пожалуйста, не надо. О боги, не надо. Прошу тебя.

Он всё еще нависал надо мной. Его рот касался моих губ, поэтому я почувствовала как он улыбается.
- Это приказ?

Я дрожала от страха и желания и от усилий, которые прилагала, чтобы сопротивляться этому желанию. Последние, наконец, принесли свои плоды и мне удалось отвернуться от него. Его холодное дыхание пощекотало мою шею и я ощутила всем телом, эту больше, чем интимную ласку. Я никогда не хотела так ни одного мужчину, за всю свою жизнь. Я никогда не была так напугана.

- Пожалуйста, - снова сказала я.

Он поцелован меня в шею, едва касаясь губами моей кожи. Я изо всех сил старалась не застонать и не поддаться искушению. Я жаждала его. Но затем он вздохнул, поднялся и отошел к окну. Черные локоны его волос его задержались на мне чуть дольше; я была почти похоронена в его темноте. Но как только он отошел, нити его волос, казалось, неохотно освободили меня, - и вернулись к привычной неугомонности его ауры.

Я обняла себя, размышляя, перестану ли я когда-нибудь дрожать.

- Твоя мать была истинной Арамери, - сказал Нахадот.

Это откровение, потрясло меня до глубины души. Словно мне влепили пощечину.

- Она была всем, чего хотел Декарта и даже больше, - продолжал он. - Их цели никогда не совпадали, но даже несмотря на то, что они шли разными путями, она была более чем достойной ему соперницей. Он всё еще её любит.

Я сглотнула. Но я заставила себя выпрямится, и озвучить догадку, которую я бессознательно приняла на веру,
- Тогда почему же он убил её?

- Думаешь, что это он?

Я открыла было рот, чтобы потребовать объяснений. Но прежде чем я успела что либо сказать, он повернулся ко мне. И в свете, падающего из окна его тело казалось всего лишь размытым силуэтом, за исключением его глаз. Их я видела очень чётко, цвета черного оникса и сияющие загадочной осведомленностью и злобой.

- Нет, маленькая пешка, - сказал Ночной повелитель. - Маленький инструмент. Ни каких больше раскрытий тайн, пока не заключим союз. Это для твоей же безопасности, как впрочем и для нашей. Хочешь я расскажу тебе каковы условия? - Каким-то образом, я знала, что он улыбался. - Да, думаю, я должен тебе их озвучить. Мы хотим твою жизнь, милая Йен. Предложи её нам и ты получишь все ответы на свои вопросы - и, ко всему прочему, тебе предоставится возможность отомстить. На самом деле, ведь именно этого ты хочешь, разве нет? - Тихий, безжалостный смех. - Ты больше Арамери, чем Декарта это понимает.

Я начала дрожать, но на этот раз из-за страха.

Как и в прошлый раз, он снова будто растворился в воздухе, его очертания исчезли задолго до того, как само его присутствие. Когда же я, наконец, перестала ощущать его, я собрала мамины вещи и привела в порядок комнату, чтобы никто не знал, что я была здесь. Я хотела было оставить серебренную фруктовую косточку, но не могла придумать более безопасного места, нежели того шкафчика, который так и оставался запертым на протяжение десятилетий. Поэтому я положила кулон обратно и оставила его вместе с письмами в их убежище.

Когда я, наконец, всё сделала, то вернулась в свою комнату. Мне пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не бросится туда стремглав.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27606/92799

Переводчики: vikaz