Готовый перевод N. K. Jemisin The Hundred Thousand Kingdoms / Сто тысяч королевств: 21. First Love

Первая любовь

Чуть не забыла. Когда я впервые приехала в Небесный Дворец, Т'врил рассказал мне, что высокородные иногда собираются на обед в одном из залов. Это случилось лишь однажды во время всего моего пребывания здесь, но я решила не присутствовать. Знаете, о Небесном Дворце ходят разные слухи и кривотолки. Как я обнаружила, некоторые из них лишь преувеличение, но большинство - правда. Но я надеюсь, что один их этих слухов не подтвердится никогда.

Слухи не дают нам забыть о том, что Амн не всегда были цивилизованными. Когда-то, так же как и народ Дальнего Севера, Сенм был землей варваров, а Амн были просто самым успешными из них. После Войны Богов, они навязывали свои варварские обычаи всему остальному миру и судили нас по тому, принимаем мы их или нет - но не все свои обычаи они успели привнести. У каждого народа есть свои мерзкие секреты. И однажды, как говорят слухи, элита Амн превознесла вкус человеческой плоти над другими деликатесами.

Порой, меня больше пугает кровь в моих венах, чем душа в моем теле.

* * *

После того, как пытки Нахадота завершились, облака продолжили свое движение по ночному небу. Они по-прежнему обвивали луну, что мерцала цветами, как слабая болезненная радуга. Когда облака двинулись, что-то во мне расслабилось.

Я ждала стука в дверь, поэтому когда он раздался, пригласила стучащего войти. В отражении стекла я увидела Т'врила, растерянно топчущегося в дверях.

- Йен, - сказал он, потом запнулся и замолчал.

Я оставила его колебаться еще некоторое время, перед тем как сказать:
- Входи.

Он шагнул внутрь достаточно для того, чтобы дверь закрылась. Потом он посмотрел на меня, возможно, ожидая, что я заговорю. Но мне нечего было ему сказать и в конце концов он вздохнул.

- Энефады могут терпеть боль, - сказал он. - Поверьте мне, им приходилось терпеть много больше на протяжении веков. Вот на счет чего я не был уверен, так это на счет Вашей выдержки.

- Благодарю за доверие.

Т'врил поморщился в ответ на мои слова.
- Я просто знал, что Сиэх Вам дорог. Когда Сцимина занялась им, я подумал...
Он отвернулся, беспомощно разведя руки.
- Я думал, что для Вас будет лучше не видеть всего этого.

- Потому что я настолько безвольна и сентиментальна, что выболтаю все секреты, чтобы спасти его?

Он нахмурился.
- Потому что Вы не любите всех нас остальных. Да, я подумал, что Вы сделаете все, что в Ваших силах, чтобы спасти друга от боли. Я хотел избавить Вас от этого. Можете ненавидеть меня за это, если хотите.

Я пораженная повернулась к нему. Т’врил до сих пор видел во мне лишь невинную девочку с благородным сердцем, которая была так благодарна ему за его доброту в первый день пребывания в Небесном Дворце. Сколько веков назад это было? Не более двух недель.

- У меня нет ненависти к тебе, - сказала я

Т’врил выдохнул, затем подошел к окну, где стояла я.
- Что ж... Как Вы можете себе представить, Сцимина была в бешенстве после того как Вы ушли.

Я кивнула.
- Нахадот? Сиэх?

- Жаккарн и Куруе увели их. Сцимина потеряла к нам интерес и уехала вскоре после Вашего ухода.

- Нам?

Он замолчал на секунду и я почти расслышала как он шепотом проклинает себя. Через мгновение он сказал:
- Ее первоначальный план состоял в том, чтобы поиграть в эту маленькую игру с прислугой.

- Ах, да, - я позволила злости во мне вскипеть снова, - Именно тогда ты предложил использовать Сиэха?

Он заговорил натянуто:
- Как я уже говорил, Йен, Энефады могут выжить после развлечений Сцимины. Смертные обычно не выживают. Вы не единственная, кого я должен защищать.

В этом не было ничего правильного, но это было понятно. Как и многое остальное в Небесном Дворце – неправильно, но понимаемо. Я вздохнула.

- Сначала я предложил себя.

Я пошевелилась. Тврил пристально смотрел в окно с жалкой улыбкой на лице.
- Я друг Леди Йен, сказал я; прошу прощения за это предположение. Но она сказала, что я ничем не лучше остальных слуг.
Его улыбка погасла; я видела как ходят его желваки.

Я поняла. Даже его боль не была достаточной для Главной Семьи. Все же ему не стоило слишком жаловаться; от еще больших страданий его как раз и спасло то, что он не так значителен.

- Я должен идти, - сказал Т’врил.
Он поднял руку, на мгновение заколебался, но потом опустил ее на мое плечо. Жест и неуверенность напомнили мне Сиэха. Я положила свою руку поверх его. Я скучала бы по нему – ирония в том, что это мне предстояло умереть.

- Конечно, ты мой друг, - прошептала я. Его рука сжалась на мгновение, потом он направился к двери.

Перед тем, как он вышел, я услышала его изумленное бурчание; голос ответивший ему был знаком мне. Я обернулась и как только Т’врил вышел, вошел Вирайне.

- Мои извинения, - сказал он. – Могу я войти?
Он не закрыл за собой дверь, заметила я, чтобы уйти в случае, если бы я сказала нет.

На мгновение я уставилась на него, пораженная его смелостью. У меня не было сомнений, что он позволил Сцимине пытать Сиэха, так как это было с Нахадотом. В этом была его истинная роль, теперь я поняла – способствовать всему тому злу, что выдумала наша семья, особенно, в отношении богов. Он был хранителем и путеводителем Энефадов, владельцем кнута Арамери.

Но надзиратель не единственный, кто виновен в страданиях раба. Вздохнув, я ничего не ответила. Очевидно, сочтя это за разрешение, Вирайне позволил двери закрыться и вошел. В отличии от Т’врила он не выглядел извиняющимся, лишь обычная холодная настороженность Арамери.

- Было неразумно с Вашей стороны связывать с Менчи, - сказал он.

- Так мне неприминули напомнили об этом.

- Если бы Вы доверились мне...

У меня отвисла челюсть.

- Если бы Вы доверились мне, - настойчиво повторил Вирайне, - я смог бы помочь Вам.

Я рассмеялась.
- И какова была бы цена?

Вирайне замолчал на мгновение, затем встал рядом со мной, почти туда же, где до этого стоял Т’врил. Но все же он был другим. Более теплый, что было заметно. Я могла чувствовать его тепло на расстоянии.

- Вы выбрали сопровождающего на торжественный прием?

- Сопровождающего?
Его вопрос застал меня врасплох.
- Нет. Я думала про прием, но я могу и не посещать его.

- Вы обязаны. Если Вы не придете сами, то Декарта обеспечит Ваше присутствие с помощью магии.

Конечно. Без сомнений, Вирайне и стал бы как раз тем, кто наложит приказ. Я покачала головой, вздыхая.
- Что ж, хорошо. Если Дедушка настроен оскорбить меня, мне ничего не остается как подчиниться. Но я не вижу причины подвергать этому же и моего спутника.

Он медленно кивнул. Это должно было насторожить меня. Никогда не видела, чтобы Вирайне был медлительным, даже когда был расслаблен.

- Вы по крайней мере хоть немного смогли бы насладиться ночью, - сказал он, - если бы я сопровождал Вас.

Я так долго молчала, что он повернулся ко мне и рассмеялся.
- Вы так не привыкли, когда ухаживают за Вами?

- Когда это делают те, кому до меня нет дела? Да.

- Вы уверены, что я из таких?

- А почему должно быть иначе?

- То есть у меня должна быть какая-то своя причина?

Я сложила руки.
- Да.

Брови Вирайне взметнулись вверх.
- Тогда я должен принести извинения еще раз. Не думал, что произвел на Вас столь слабое впечатление за эти пару недель.

- Вирайне…
Я потерла глаза. Я так устала – не физически, нет, эмоционально, что было еще хуже.
- Вы были очень услужливы, это верно, но я не могу назвать это добротой. Я даже порой сомневаюсь по поводу Вашего здравомыслия. Не то, чтобы это как-то отличало Вас от остальных Арамери.

- Звучит как приговор.
Он опять рассмеялся, что тоже было неправильно. Он слишком старался. Кажется, он сам это понял и резко успокоился.

- Ваша мать, - сказал он, - была моей первой возлюбленной.

Моя рука потянулась к ножу, который находился по другую сторону от него. Он не видел этого.

Через некоторое мгновение Вирайне расслабился немного, поскольку с моей стороны не последовало никакой реакции. Он опустил глаза, разглядывая огни города, лежащего далеко внизу.
- Я родился здесь, как и большинство Арамери, но в возрасте четырех лет, когда был замечен мой талан к языкам, высокородные отправили меня в Литарию – академию писцов. Мне было всего двадцать, когда я вернулся – самый молодой мастер. Гениальный мастер, я бы сказал. По сути, совсем еще ребенок.

Мне самой не было еще двадцати, но, безусловно, варвары взрослеют быстрее, чем цивилизованный нации. Я промолчала.

- Мой отец умер во время моего отсутствия, - продолжил он. – Моя мать…
Он пожал плечами.
- Исчезла однажды ночью. Такое здесь случается. И это произошло с ней. Я был приравнен к чистокровным, когда вернулся, она же была из низших кровей. Если бы она до сих пор была жива, я все равно не мог бы считаться ее сыном.
Он взглянул на меня помолчав.
- Вам это кажется бессердечным.

Я медленно покачала головой.
- Я успела уже многое повидать в Небесном Дворце.

Он издал тихий звук, что-то между изумлением и цинизмом.
- Мне было еще труднее привыкнуть к этому месту, чем Вам, - сказал он. – Ваша мать помогла мне. Она была… такой же как и Вы в некотором роде. Мягкой и кроткой снаружи, но абсолютно противоположной внутри.

Я взглянула на него, удивленная подобным описанием.

- Я был поражен, конечно. Ее красота, ее ум, вся эта власть…- Он пожал плечами. – Но я был бы рад любоваться ею и издалека. Я был не настолько уж молод. Никто не был более удивлен, чем я, когда она предложила мне нечто большее.

- Моя мать этого не сделала бы.

Вирайне на мгновение посмотрел на меня, я не отвела глаз.

- Это был короткий роман, - сказал он – Всего несколько недель. Потом она встретила Вашего отца и потеряла ко мне интерес. - Он слегка улыбнулся. - Не скажу, что я был этому рад.

- Я же говорила Вам… - пылко начала я.

- Вы не знали ее, - сказал он мягко. Это была та мягкость, что заставила меня заткнуться. - Ни один ребенок по-настоящему не знает своих родителей.

- Вы также ничего не знали о ней.
Я отказывалась думать о том, как по-детски прозвучали мои слова.

На мгновение на лице Вирайне отобразилась такая печаль и застарелая боль, что я поняла - он говорит правду. Он любил ее. Он был ее любовником. Она ушла, чтобы выйти замуж за моего отца, оставив Вирайне лишь воспоминания и тоску по ней. И теперь свежая обида разгоралась в моей душе, потому что он был прав – я совсем ее не знала. Совсем не знала, раз она могла сделать что-то подобное.

Вирайне отвернулся.
- Что ж. Вы хотели знать о причине, по которой я бы хотел сопровождать Вас. Вы не единственная, кто скорбит по Киннет. - Он глубоко вздохнул. - Если Вы передумаете, дайте мне знать.
Он склонил голову, а потом направился к двери.

- Подождите, - сказала я и он остановился. – Я говорила Вам ранее – моя мать ничего не делала не имея на то причины. Так почему же она была с Вами?

- Откуда мне знать?

- А как ВЫ думаете?

Он на минуту задумался, затем тряхнул головой. Он опять улыбался, но как-то безнадежно.
- Я думаю, я не хочу об этом знать. Так же как и Вы.

Он вышел. Я же еще долгое время смотрела на закрытую дверь.

А потом я направилась искать ответы.

* * *

Первым делом я отправилась в спальню матери, где до этого нашла шкатулку с письмами за изголовьем кровати. Когда я развернулась, держа шкатулку в руках, с портрета прямо на меня смотрела моя бабушка по материнской линии.
- Прости, - прошептала я и вышла.

Было несложно найти нужный коридор. Я просто бродила пока ощущение близкой, знакомой мне силы не защекотало мое сознание. Я следовала за своими чувствами до тех пор, пока не уперлась в неприметную стену и поняла, что нашла правильное место.

Предполагалось, что язык богов не будет доступен смертным, но во мне была часть божественной души. И владение этим умением оказалось очень кстати.

- Атадие, - прошептала я, и стена открылась.

Я прошла сквозь два мертвых пространства, прежде чем нашла обсерваторию Сиэха. Как только стена закрылась за мной, я осмотрелась и заметила, что это место теперь выглядело совершенно пустым по сравнению с тем, когда я видела его последний раз. Несколько десятков разноцветных сфер, или что-то около того, беспорядочно валялись неподвижными на полу, на некоторых виднелись трещины и недостающие кусочки. Лишь несколько находились на своих прежних местах. Желтого шара нигде не было видно.

Позади сфер, на аккуратно выложенной горке из дворцовой материи лежал Сиэх, рядом с ним присела Жаккарн. Сиэх был уже моложе, чем тогда на арене, но до сих пор еще слишком стар: длинноногий и худой, должно быть где-то в конце подросткового периода. Жаккарн, к моему удивлению, была без своего платка; ее волосы лежали свернутыми приплюснутыми кудряшками. Почти как мои, за исключением того, что ее были бело-голубыми.

Они оба смотрели на меня. Я присела на корточки рядом с ними, опуская шкатулку.
- Ты в порядке? - спросила я.

Сиэх попытался сесть, но я видела по его движениям, насколько он слаб. Я дернулась, чтобы помочь, но Жаккарн уже обхватила его за спину своей большой рукой.
- Потрясающе, Йен, - сказал Сиэх, - Ты смогла самостоятельно открыть стены? Я впечатлен.

- Могу я помочь тебе? – спросила я. – Хоть как-нибудь?

- Поиграй со мной.

- Играть…
Но я замолчала, стоило мне встретиться со строгим взглядом Жаккарн. Я задумалась на мгновение, затем протянула руки ладонями вверх.
- Положи свои руки на мои.

Он так и сделал. Его руки были больше, чем мои и тряслись как у старика. Всё так неправильно. Но он усмехнулся.
- Думаешь ты достаточно быстра?

Я хлопнула по его рукам и попала. Он двигался так медленно, что я могла бы успеть рассказать стихотворение.
- Очевидно, так и есть.

- Новичкам везет. Посмотрим, как у тебя это получится во второй раз.
Я ударила по его рукам снова. На этот раз он двигался быстрее; я чуть не промахнулась.
- Ха! Ладно, в третий раз это будет уже колдовство.
Я ударила снова и на это раз промазала.

Удивленная, я посмотрела на него. Он усмехнулся, явно уже моложе, хоть и не намного. Год, может быть.
- Видишь? Я говорил тебе. Ты медлительна.

Я не смогла сдержать улыбку, когда догадалась.
-Думаешь, что сможешь стать таким как прежде?

Была полночь. Мое тело хотело сна, а не игр, от которых я стала неповоротливой. Но игры помогли Сиэху, особенно после того, как он поправился настолько, что смог бегать. Потом он гонялся за мной по всей комнате веселясь, поскольку догнать меня не представляло особой сложности. Ему от этого становилось так хорошо, что я держалась до тех пор, пока он не объявил привал, и мы оба шлепнулись на пол, тяжело дыша. Он наконец-то выглядел как обычно – долговязый мальчик лет девяти-десяти, красивый и беззаботный. Я больше не задавалась вопросом, почему люблю его.

- Ну, это было весело, - сказал он наконец. Он сел, потянулся и начал манить омертвевшие сферы к себе. Они подкатывались по полу к нему, где он поднимал их, нежно гладил и подбрасывал в воздух, а перед тем как отпустить каждой из них придавал пробное вращение.
- Так что находится в шкатулке?

Я взглянула на Жаккарн, которая в наших играх не участвовала. Я подозревала, что детские игры не были соизмеримы с сущностью битвы. Она кивнула мне, и на этот раз это было одобрением. Я покраснела и отвернулась.

- Письма, - сказала я, кладя руку на мамину шкатулку. – Они…
Я разволновалась, но как-то необъяснимо сдержанно.
- Письма моего отца к маме, и некоторые отправленные от нее ему. Я думаю…
Я сглотнула. Горло внезапно перехватило, а глаза защипало. Нет смысла горевать.

Не обращая на меня внимания, Сиэх стряхнул мою руку со шкатулки перед тем, как открыть ее. Я успела успокоиться, пока он вынимал каждое письмо, прочитывал его и складывал на пол; в конце концов уже вставая, чтобы дотянуться до края получившейся структуры. Я понятия не имела, что он делает до тех пор, пока он наконец, не положил последнее письмо в угол большого квадрата размером пять шагов на пять, состоящий из писем моей матери. Затем он встал, скрестил руки на груди и уставился вниз на всю эту неразбериху.

- Некоторые отсутствуют, - сказала Жаккарн. Я увидела, что она маячит позади меня, также разглядывая получившуюся картинку.

Озадаченная, я подошла, чтобы посмотреть самой, но не смогла прочесть ничего написанного ни мелким почерком моей матери, ни размашистой рукой отца.
- С чего вы взяли?

- Они обы ссылаются на предыдущие письма, - сказала Жаккарн, указывая на некоторые страницы здесь и там.

- И во многих местах последовательность нарушена, - добавил Сиэх, шагая между страниц и присаживаясь на корточки, чтобы внимательнее разглядеть письма. – Они оба были созданиями привычки, твои родители. На протяжении года, как часы, они писали раз в неделю. Но есть шесть, нет, семь недель, за которые письма отсутствуют. Никаких извинений после пропущенных недель и это в тех-то письмах, в которых есть ссылка на предыдущие. - Он оглянулся на меня через плечо. – кто-нибудь кроме тебя знает, что шкатулка находилась там? Подожди, нет, ведь прошло двадцать лет; половина дворца должна бы знать.

Я покачала головой, нахмурившись.
- Они были спрятаны. Место казалось нетронутым.

- Это лишь означает, что это случилась так давно, что на этом месте успела собраться пыль.
Сиэх выпрямляясь повернулся ко мне.
- Что ты ожидала найти здесь?

- Вирайне…
Я стиснула зубы.
- Вирайне сказал, что они с мамой были любовниками.

Сиэх выгнул брови и обменялся взглядом с Жаккарн.
-Я вообще-то не уверен, что любую форму от слова «любовь» можно применить к тому, чем она занималась с ним.

Я не могла оспаривать столь явное подтверждение. Я тяжело села.

Сиэх плюхнулся на живот рядом со мной, приподнявшись на локтях.
- Что? Половина Небесного Дворца спит с другой половиной в любое время.

Я покачала головой.
- Ничего. Это просто… немного трудно принять.

- Он не твой отец или что-то в этом роде, если ты беспокоишься об этом.

Я округлила глаза и вскинула свою смуглую руку Дарр.
- Я не беспокоюсь.

- Удовольствие часто используют как оружие, - сказала Жаккарн. – В этом нет ни капли любви.

Я недоуменно посмотрела на нее, удивленная этим замечанием. Мне до сих пор была неприятна идея, что моя мать спала с Вирайне, хотелось думать, что в этом была некая стратегия. Но что она надеялась получить? Что же знал такого Вирайне, чего не знал никто другой в Небесном Дворце? Или скорее, в чем же молодой, сраженный Вирайне – новичок в Небесном Дворце, самоуверенный, полный желания понравится – мог проговориться, в отличие от остальных Арамери.
- Что-то про магию, - пробормотала я. – Это должно быть именно то, что она хотела вытянуть из него. Что-то о… вас?
Я взглянула на Жаккарн.

Жаккарн пожала плечами.
- Даже если она и узнала какие-либо подобные секреты, она никогда не использовала их.

- Хммм. За что еще здесь отвечает Вирайне?

- Использование магии, - сказал Сиэх, постукивая пальцами.
- Да за все – от обычной рутины, до нас. Распространение информации. Он – связной между Декартой и Орденом Итемпан. Он наблюдает за всеми важными церемониями и ритуалами…

Сиэх затих. Я посмотрела на него и увидела на его лице удивление. Поглядела на Жаккарн, та выглядела задумчивой.

Церемонии и ритуалы. В животе возникла вспышка волнения, как только я поняла куда клонит Сиэх. Я села прямо.
- Когда была последняя церемония преемственности?

- Церемония для Декарты была примерна 40 лет назад, - сказала Жаккарн.

Мое матери было 45, когда она умерла.
- Она была слишком молода, чтобы понять, что происходит на церемонии.

- Ее не было на церемонии, - сказал Сиэх. – Декарта приказал мне играть с ней в тот день, чтобы она была занята.

Это было неожиданно. С чего бы Декарте держать мою мать, свою будущую наследницу, подальше от церемонии, если когда-то ей придется самой пройти ее? Умного ребенка можно было заставить понять, какова ее цель. Они что, должны были убить слугу по время церемонии? Но ведь это был Небесный Дворец; слуги все время умирают. Я не могла представить ни одного Арамери, менее значимого чем мой дед, который бы считал, что суровая реальность не для ребенка.

- Что-то необычное случилось на той церемонии? - спросила я. – В то время вы сделали ставку на Камень Земли?

- Нет, мы не были готовы. Это была обычная церемония, как и сотня других, что прошли с момента нашего заключения. – Сиэх вздохнул. – Или так мне сказали, поскольку меня там не было. Никого из нас там не было, за исключением Нахадота. Они всегда заставляют его присутствовать.

Я нахмурилась.
- Почему только его?

- Итемпас принимал участие в церемонии, - сказала Жаккарн. Пока я изумленно таращилась на нее, пытаясь придать форму идее, возникшей в моей голове, почему Небесный Отец был здесь, именно здесь, появился здесь, Жаккарн продолжила.
- Он лично почтил своим присутствием нового правителя Арамери. Потом он предлагает Нахадоту свободу, но только в том случае, если тот служит Итемпасу. До сих пор Наха отказывался, но Итемпас знает, что в его природе заложена привычка менять свое мнение. И он продолжит предлагать.

Я потрясла головой, пытаясь отделаться от чувства благоговения, что за годы обучения въелось в меня. Небесный отец, на церемонии. На каждой церемонии правопреемственности. Он будет там, чтобы увидеть, как я умру. И он благословит все это.

Чудовище. Всю свою жизнь я поклонялась ему.

Чтобы отвлечься от водоворота своих мыслей, я потерла пальцами переносицу.
- Так и кто же был жертвой в последний раз? Кто-то из незадачливых родственников, втянутых в этот семейный кошмар?

- Нет, нет, - сказал Сиэх. Он встал, опять потянулся, потом согнулся пополам и начал вставать на руки, угрожающе раскачиваясь. Его слова вылетали между пыхтящими вдохами.
- Глава клана Арамери… должен быть готов убить… любого человека во дворце… если Итемпас потребует этого. Чтобы доказать себе, обычно… будущий правитель должен… принести в жертву кого-нибудь из близких.

Я задумалась.
- Так вот почему меня выбрали – потому что ни Релад, ни Сцимина ни с кем не близки?

Сиэх пошатнулся слишком сильно, повалился на землю, потом перевернулся, разглядывая свои ногти, как будто и не падал вовсе.
- Ну, это я так думаю. Никто точно не уверен, почему Декарта выбрал тебя. Но для Декарты жертвой стала Йгрет.

Имя дразнило мою память и было мне знакомо, хоть я и не могла представить лицо.
- Йгрет?

Сиэх с удивлением посмотрел на меня.
- Его жена. Твоя бабушка по материнской линии. Киннет не рассказала тебе?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27606/92810

Переводчики: refuse, vikaz