Готовый перевод The Secret Circle. The Divide (Book 4) / Тайный круг. Книга 4: Глава 2

Они не сказали друг другу и слова, пока ехали к дому Кэсси.

Она все ещё была потрясена словами Фэй, и Адам, чувствуя это,

спокойно держал её за руку, пока они ехали.

Чтобы отвлечься, она включила радио и, повозившись с дисками, нашла песню, которая ей понравилась.

Она не смогла вспомнить название песни, но она вызвала чувство ностальгии в ее сердце,

память о времени, когда ее жизнь была гораздо проще, чем теперь.

Она была в Нью-Салеме меньше года, но по ощущениям словно вечность и один день.

Вместо того, чтобы наблюдать за течением весенней ночи за окном, Кэсси закрыла глаза.

Она позволила музыке захлестнуть её и попыталась вспомнить: каково это быть не ведьмой, а просто девушкой.

Потом она открыла глаза, чтобы немного посмотреть на Адама. Он был прекрасен.

В бледном лунном свете его волосы казались темно-рыжими, а его глаза потемнели до

глубокого, фиолетового цвета, который соответствовал ночному небу. Как могло случиться, что этот парень влюблен в неё, и только в неё?

В прошлом году Кэсси никогда бы в это не поверила.

Она взглянула на свое отражение в зеркале бокового вида автомобиля.

Она даже не похожа на ту себя, которую она знала в Калифорнии.

В то время, она всегда чувствовала себя такой обычной.

Средний рост, среднее телосложение, обычные каштановые волосы.

Но теперь Кэсси заметила, что в её волосах есть разноцветные пряди,

и какие у нее большие и круглые серовато-голубые глаза.

И что наиболее важно она осознала, насколько созрела в ней сила.

Теперь она была уверена в себе, чего раньше не могла и представить.

Когда они подъехали к Двенадцатому Номеру, последнему дому на утесе,

Кэсси вспомнила, как она увидела его впервые, каким страшным и старым он показался

ей с покатой крышей и облезлой, серой обшивкой.

Действительно ли это была хорошая вещь, что она стала настолько привыкшей к нему, и ко всем старым зданиям на Кроухэвен-Роуд?

Все, что прежде ей казалось странным и немного жутким, стало нормальным: это стало ее жизнью.

Адам выключил двигатель и повернулся к Кэсси с нетерпеливым взглядом.

- Просто игнорируй ее, - сказал он.

- Кого?

- Фэй. Выбросить из головы её слова о том, что ты выиграла битву, но она выиграет войну.

Она всегда так говорит. Если сделать куклу, наподобие Фэй,

то дергая её за веревочку, ты бы услышала... - Он сделал свой голос хриплым, как у Фэй.

- Выйграй сражение, проиграй войну.

Кэсси засмеялась над этим.

Адам взял её руки в свои, явно довольный тем, что он заставил ее улыбнуться.

"Ты придумала отличное решение для Инструментов Мастера", - сказал он. "Как ты додумалась до этого?"

- Я не знаю. Это было так странно, - ответила Кэсси, - это словно пришло ко мне из ниоткуда.

- Не из ниоткуда, - возразил Адам, - оно было здесь.
И он указал на её сердце.

- И здесь, - он указал на её голову, - вот почему мы выбрали тебя лидером.

Кэсси, когда ты начнешь это использовать? Ты особенная.

В этот момент Кэсси была безумно благодарна, что Адам был на ее стороне.

Конечно, он и раньше голосовал за Диану, но когда выступала Кэсси, он поддержал её,

и это было важно. Она наклонилась, чтобы он поцеловал её своими полными алыми губами.

Его поцелуи никогда не наскучат. Но он истолковал этот сладкий прощальный поцелуй, как

приглашение на следующий этап.

Он быстро расстегнул свой ремень безопасности и отбросил в сторону.

- Нет, - сказала Кэсси. - Только не снова.

Адам приподнял брови, как грустный щенок.

- В столовой горит свет.

Кэсси взъерошила его волосы, а затем отодвинулась от него.

- Это значит, что моя мама, наверное, смотрит на нас прямо сейчас.

Адам игриво схватил её.

- Однажды, любовь моя, ты станешь меньше заботиться о том, что думают люди.

Она подарила ему один последний поцелуй в его гладковыбритую щеку и побежала в дом, прежде чем передумать.

Оказавшись внутри, Кэсси увидела свою мать, сидящей за большим обеденным столом из красного дерева.

В слабо освещенной комнате было успокаивающее тепло.

Теперь Кэсси ценила дрянную электропроводку, проложенную ещё её дедушкой.

Золотые стены цвета кукурузы казались бы желтыми под неумолимой яркостью современного освещения.

Темноволосая голова ее матери поднялась, и она удивленно широко улыбнулась.

Слава Богу, мама вовсе и не наблюдала за ними в машине.

- Кэсси, я не ожидала, что ты придешь так рано, - сказала её мама. - Хочешь помочь?

Кэсси увидела пачки цветной бумаги, разбросанные по всему столу.
- Что это такое?

Ее мама подняла вверх обе руки, будто испытывала такие трудности, что никто не мог представить.
- Нарцисы и журавли.

Украшения для весеннего фестиваля. Не понимаю зачем, но я вызвалась помочь. И в итоге сейчас тону в этой оберточной бумаге.

После того, как она так долго видела свою мать больной в постели, ночь за ночью

наблюдала, как двоюродная бабушка Мелани, Констанция, поит её лечебными травяными отварами и втирает в нее лекарственные припарки,

было таким удовольствием видеть маму, работающей над таким несущественным заданием.

Так же, было приятно видеть ее, участвующей в общественном мероприятии.

Кэсси хотела, чтобы в Нью-Салеме ее мама чувствовала себя как дома и завела друзей,

особенно теперь, когда бабушки не было рядом.

- С чего мне начать? - спросила Кэсси, сев рядом с матерью за стол.

Она собрала стопку желтой и зеленой оберточной бумаги, думая, что нарциссы было легче сделать, чем журавликов.

Начав сворачивать и распрямлять тонкую бумагу в лепестки, она подумала про себя:

"Наверняка есть какой-то волшебный способ, чтобы сделать это все гораздо быстрее".

Но было таким счастьем и облегчением, что ее мама вернулась к старым привычкам, что она была не против, если это займет всю ночь.

- Так, - начала мама, полностью приковав взгляд к Кэсси,

- Как там Адам?

Кэсси вдруг почувстовала, что её щеки будто горят.
- У него все хорошо.

- А как твои друзья?

- Они тоже в порядке.

Она бросила серебристого журавля, с которым боролась, и стала изучать лицо Кэсси.

- Знаешь, я так тобой горжусь, - промолвила мама. - Ты так быстро пришла в себя после...
Она остановилась.

- После всей той драмы?

- О да, после драмы, думаю это можно назвать и так, - её мама постаралась улыбнуться.

Кэсси колебалась всего лишь мгновение, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание ее матери.

- Что-то не так, - сказала она, - что же?

Беспокойство затопило желудок Кэсси.

Она наслаждалась этим моментом и не хотела его нарушать.

Но ее мать, казалось, была искренне открыта к разговору сегодня.

Впервые в жизни у Кэсси было впечатление, что все секреты между ними были раскрыты,

и их отношения начались с чистого листа. "Новое начало", подумала Кэсси.

Это то, что они праздновали, не так ли?

Это всё то, чем являлись все эти немые бумажные журавлики и нарциссы, в конце концов.

Кэсси глубоко вздохнула и внимательно посмотрела в глаза своей матери.

- Мне было бы очень интересно узнать хоть что-нибудь о моем отце, - произнесла девушка.

Её мама сразу напряглась. Кесси заметила, что она стиснула челюсть, а потом сделала большой глоток чая.

Чашка в её руке почти незаметно покачнулась.

Кэсси мгновенно пожалела о том, что сказала. Но когда её мать поставила чашку на место,

она, казалось, оправилась от шока после такого вопроса.

Или, по крайней мере, она пыталась показать это.

Когда она, наконец, заговорила, слова звучали неестественно, но терпеливо.

- Я буду рада рассказать тебе то, что ты хочешь знать, - сказала она. - Тебе нужно только спросить.

Кэсси облегчённо расправила плечи.

Ей пришли в голову, все те вопросы и заботы,

которые она так долго копила в себе

Она подтолкнула себя на продолжение разговора.

- Я знаю, что он - я имею ввиду Черный Джон - был злом, - сказала Кэсси.

-Но он-часть меня. И эту часть я чувствую, я должна понять её.

Есть что-нибудь, что ты могла бы рассказать мне о нём?

Она сказала это. Это было в открыую.

Её мать сосредоточилась на жёстком бумажном журавле в своих руках.

- Ты абсолютно права, - сказала она, но не ответила на вопрос,

она не смотрела на Кэсси, когда говорила это.

Кэсси наблюдала за своей матерью сохраняя осторожное молчание.

Она складывала журавля слишком плотно, расправляя и складывая его по несколько раз.

- Вся проблема в том, что они делают эту бумагу слишком тонкой и хрупкой, - сказала она.

- Она рвётся сразу после второго прикосновения к ней.

Прямо на глазах у Кэсси, её мать прервала разговор.

Но Кэсси решила не сдаваться так легко,

и через несколько минут тяжёлого пристального взгляда Кесси,

её мама перестала её игнорировать и коротко взглянула на Кэсси.

- Есть что-то, что ты хочешь спросить у меня прямо сейчас? - спросила она, с притворной небрежностью.

Во взгляде её матери читался страх, который Кесси не видела с тех пор, как заболела мама.

Её лицо побледнело и стало похожим на призрака, как будто за эти пять секунд тишины она постарела на двадцать лет.

И Кэсси заметила, как серебристая бумага стала волнистой

и прорвалась под сокрушительным давлением пальцев,

как если она сдавливала её со всех сил.

Все это было слишком для Кэсси.

Её мама только начала чувствовать себя лучше.

Она только начала участвоваться в жизни снова.

Кэсси не может позволить себе разрушить всё её эгоистичными вопросами.

Ее мать была хрупкой, гораздо более хрупкой, чем когда-либо будет Кэсси.

- Ничего, - сказала Кэсси. - Мы можем поговорить обо всём в другой раз. У нас очень много работы.

Всегда происходило именно так.

Кэсси всегда была той, кто должен был быть взрослым в их отношениях,

той, кто держит свои вопросы при себе, потому что её мать не могла дать ответы на них.

Она была бы глупой, если бы считала, что может быть по-другому.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28098/94816

Переводчики: analiy, Guest1, ksana44, your_cocain

Polite, NellStroeva, Sharmy, zhanna15

Steysha