Готовый перевод The Carrie Diaries / Дневники Кэрри: 4. The Big Love

Большая любовь
Я возвращаюсь домой в бедлам.

Маленький тинейджер с рокерской стрижкой бежит через наш двор, за ним отец, за ними моя сестра Доррит, а за ними моя другая сестра - Мисси.

- Не появляйся здесь больше никогда! - кричит мой отец тинейджеру, Поли Мартину, который уже вскочил на свой велосипед и крутит педали с бешенной скоростью, уезжая отсюда.

- Что, черт побери, присходит здесь? - спрашиваю я у Мисси.

- Бедный отец.

- Бедная Доррит, - говорю я, перекладывая мои книги.

И тут, как будто кто-то там издевается надо мной, письмо из Новой Школы выпадает из блокнота.

Достаточно.

Я беру его, иду в гараж и выбрасываю его.

Я чувствую себя растерянной и достаю письмо из мусора.

- Ты это видела? - говорит мой отец гордо.

- Я выгнала этого головореза из нашего дома, - он указывает на Доррит, - Ты! Иди в дом. И даже не пытайся звонить ему.

- Поли не так плох, отец. Он всего лишь ребенок, - говорю я.

Он маленькое Г-О-В-Н-О, - говорит мой отец, который почти никогда не ругается, - он хулиган. Ты знаешь, что его арестовали за покупку пива?

- Поли Мартин покупал пиво?
- Так было написано в газете, - восклицает отец, - в Гражданине Каслбери. И сейчас он плохо влияет на Доррит.

Мы с Мисси переглядваемся. Зная Доррит, правда совсем противороложное.

Доррит была милейшим ребенком.

Она делала все, что мы с Мисси говорили ей. Например, притворялась близнецами с нашей кошкой.

Она всегда делала маленькие презенты для окружающих: карты, вырезки из журналов, вещи, связанные крючком. В прошлом году она решила, что хочет стать ветеринаром - проводила все свободное время в клинике, приглядвая за больными животными.

Но сейчас ей почти тринадцать и она стала очень пробленым ребенком. Она часто плакала и злилась, кричала на меня и Мисси.

Отец настаивает, что она перерастет, но Мисси и я не уверены.

Наш отец великий ученый, который открыл новый металл, который использую для строения космических кораблей Аполло. Мы с Мисси всегда шутили, что если бы люди были теориями, то отец знал бы о нас все.

Но Дооррит не теория.

И недавно мы с Мисси обнаружили что-то некоторые безделушки пропали из наших комнат, к примеру, сережки или губная помада. Вещи, пропажу которых ты вряд ли заметишь.

Мы собирались разбираться с ней, но обнаружили вещи под подушками дивана.

Тем не менее, Мисси волнуется, что Доррит идет по пути малолетнего преступника, а я - о ее чрезмерном гневе.

Мы с Мисси обе прошли этот вохраст, но мы не помним, чтобы вели себя так.

Через пару минут Доррит появляется в дверях моей комнаты.

- Что делала Поли Мартин у нас дома? - спрашиваю я.

- Ты знаешь, что отец считает, что тебе еще рано ходить на свидания.

Я в восьмом классе, - упорно настаивает Доррит.

- Это еще даже не старшая школа. У тебя вся жизнь впереди для парней.

- У всех остальных есть парни, - она говорит, сдирая лак с ногтей, - а почему у меня не может быть его?

Вот почему я никогда не стану матерью.

- Только потому что у остальных он есть, это не значит что и у тебя он должен быть. Помни, - говорю я, парадирую отца, - мы - Брэдшоу. Мы не обязаны быть как все остальные.

- Может, меня достало быть Брэдшоу. Что в это хорошего? Если я захочу, чтобы у меня был парень, он у меня появится! Вы с Мисси просто завидуете, потому что у вас их нет.

Он смотрит на меня, убегает к себе в комнату и захлопывает дверь.

Мой отец в кабинете, пьет джинтоник и смотрит телевизор.

- А что я должен был делать? - спрашивает он беспомощно. Запереть под арест? Когда я был мальчиком, девочки так себя не вели.

- Это было тридцать лет назад, пап.

- Не важно, - говорит он, массируя вески, - любовь - святое дело, - как только он уходит в размышления о вышем, все пропало, - любовь это духовное чувство. Речь идет о самопожертвовании и преданности этому. И о дисциплине. У тебя не может быть настоящей любви без дисциплине. И уважения. Когда ты теряешь уважение, ты теряешь все, - он делает паузу, - ты понимаешь меня?

- Конечно, - говорю я, чтобы не ранить его чувства.

Пару лет назад, после смерти матери, мы с моими сестра пытались сести отца с кем-нибудь, но ему даже идея не понравилась.

Он даже не хотел идти на свидания.

Он сказал, что у него в жизни была большая любовь, а все остальное будет лишь фикцией.

Он чувствовал себя благословленным, потому что у него в жизни была такая любовь, хоть и не вечная.

Вы даже не могли бы представить, что такой ученый, как мой отец, может быть таким романтиком, но он такой.

Это волнует меня иногда.

Я поднялась в мою комнату, села напротив маминой старой печатной машинки Роял и вставила туда лист бумаги.

Большая Любовь написала я и поставила вопрос.

А что теперь? Я открываю ящик и беру рассказ, который я написала пару лет назад, когда мне было тринадцать.

Этобыла глупая история о девочке, которая стала донаром для мальчика; она отдала ему почку.

До того как он заболел, он не замечал ее, хотя она по нему сохла, но после того, как она становится его донором, он влюбляется в нее по уши.

Эту историю я никогда никому не показывала, потому что она была слишком "сопливой", но я никогда не смогу ее выбросить.

Это пугает меня.

Это заставляет меня думать, что я такой же скрытый романтик, как и отец.

А романтики утомляют.

Уоу.

Где пожар? Джен Пи была права.

Ты можешь влюбиться в парня, которого ты даже не знаешь.

Тем летом, когда мне было тринадцать, я и Мэгги тусовались на водопадах Каслбери.

Там была скала, откуда парни прыгали в воду, и иногда там был и Себастьян, он тоже прыгал пока мы сидели на другом берегу реки.

- Давай, - призывала Мэгги.

- Ты плаваешь лучше, чем те парни.
Я трясу головой, обхотив руками колени.

Я слишком стеснялась.

Мысль о том, что меня увидят эти парни пугала меня.

Я была не против оставаться в роли наблюдателя.

Я не могла оторвать глаз от Себастьяна пока он карабкался на гору.

На вершине мальчики возились, толкали друг друга вниз и соревнались в мастерстве.

Себастьян был лучшим, забирался выше всех и бросался в воду бесстрашно, как будто он никогда не думал о сметри.

Он был свободен.

Он был единственным.

Большая Любовь.

А потом я забыла о нем.

До сих пор.

Я нашла мое письмо с отказом из Новой Школы и положила его в ящик вместе с рассказом о девочке, которая отдала почку.

Я положила подбородок на руки и уставилась на печатную машинку.

Что-то хорошое должно произойти в этом году.

Это просто случится.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28194/95393

Переводчики: EffyStonem