Готовый перевод Card, Orson Scott: Shadow of the Giant / Кард, Орсон Скотт: Тень Гиганта: 6. EVOLUTION

6

ЭВОЛЮЦИЯ

От: CrazyTom%WackoMack@sandhurst.england.gov

Кому: Magic%Legume@IComeAnon.com

Переслано и опубликовано IComeAnon

Ключ шифрования ********

Ключ дешифрования ***********

Re: Англия и Европа

Я надеюсь, что ты всё ещё используешь этот адрес, хоть теперь ты официальное лицо и не прячешься от мистера Тендона. Не думаю, что это должно пройти по каналам.

Я и дальше получаю пробные шары от Виггина. Я думаю, что ОН думает, будто бы обладает некой особой близостью к членам джиша, только потому, что он брат Эндера. Не так ли? Я знаю, что он запускает руки во всё - вещи, которые Гегемония кажется узнаёт прежде нас, иногда весьма удивительны - но не запускает ли он руки к нам?

Он спрашивал меня об оценке готовности европейцев передать суверенитет мировому правительству. При условии, что вся история последних двухсот лет состоит из заигрываний Европы с настоящим европейским правительством и постоянными откатами назад, интересно, если вопрос исходит от глупого ребёнка или глубокого мыслителя, который знает больше, чем я.

Но если ты думаешь, что его вопрос легитимен, тогда позволь мне сказать: сдача суверенитета любому имеющемуся мировому или региональному игроку смехотворна. Только маленьким странам вроде Бенилюкса, Дании или Словении стоит объединяться. Хоть даже Европа сейчас говорит на диалекте английского языка как на родном (за исключением некоторых особо несгибаемых анклавов), мы так же далеки от единства, как всегда.

Что не говорит, будто под правильным давлением, в правильное время каждая гордая нация Европы не может продать суверенитет за безопасность.

Том

Это должна была бы быть Крепость Руанда, само собой. Африканская Швейцария, как иногда её называли - но она поддерживала свою независимость и нейтралитет только потому, что метр за метром, это было самое защищённое государство на Земле.

Они бы никогда не пробились силой в воздушное пространство Руанды. Но один разговор Питера Феликсу Старману, премьер-министру, обеспечил им свободный проход, с двумя самолётами Гегемонии и двадцатью солдатами, наряду с детальными картами медицинского центар, где работал Волеску.

Под другим именем, конечно же. Руанда была одним из тех мест, где Ахилл держал безопасные убежища и шпионскую сеть. Чего Волеску не знал, так это того, что компьютерные эксперты Питера могли войти в закрытую сеть через компьютер Сурьявонга, и ячейка за ячейкой, организация Ахилла была кооптирована, разрушена или уничтожена.

Волеску был зависим от руандийской ячейки, которая отчитывалась перед правительством Руанды. Феликс Старман решил продолжать взаимодействовать с ячейкой через посредников, так что члены ячейки не знали, что на самом деле работают на правительство Руанды.

Так что это не было для Стармана пустяком - он настаивал, что его выбранное им самим имя было быть переведено, чтобы каждый опасался странного изображения, которое он желал передать - чтобы оставить этот актив. Когда Боб и Петра заберут Волеску, полиция Руанды арестует всех остальных членов организации Ахилла. Они даже пообещали, что эксперты гегемонии проследят за разборкой руандийцами компьютеров Ахилла.

Хлопанье лопастей вертолёта кричало об их прибытии не хуже полицейской сирены, поэтому приземлились они в километре от медицинского центра. Четверо солдат из каждого вертолёта снаряжены небольшими мотоциклами, и они направились прикрыть все выезды для автомобилей. Остальные продвигались через дворы и парковки, среди множества коттеджей, домов и маленьких офисов.

Так как всё население Руанды прошло подготовку солдат, люди знали достаточно, чтобы не выходить на улицу, где они видели солдат Гегемонии в тёмно-зелёном, перебегавших от укрытия к укрытию. Они могли попытаться позвонить в правительство, узнать, что происходит, но сотовые отвечали "мы работаем над улучшением наших услуг, подождите пожалуйста", а стационарные телефоны сообщали, что все линии заняты.

Петра была на достаточно большом сроке беременности, чтобы не бежать рядом с солдатами. И Боб был таким огромным, что он тоже остался в вертолёте с пилотами. Но Боб учил этих людей и не сомневался в их навыках. Помимо того, Сурьявонг, всё ещё желая реабилитироваться, даже несмотря на то, что Боб заверил его, что полностью доверяет ему, был способен показать, что он может выполнить задание в совершенстве без прямого надзора Боба.

Прошло всего пятнадцать минут, и Сурьявонг написал им "фа", что могло значить фантастический успех или четвёртую ноту, в зависимости от того, в каком настроении пребывал Боб. В момент, когда он увидел сообщение, он пропел его, и вертолёты поднялись в воздух.

Они приземлились на парковке медицинского комплекса. Как и подобает богатой стране, такой как Руанда, это было произведение искусства, и архитектура была такой, чтобы это место напоминало пациентам дом. Для всего мира он выглядел как деревня, с комнатами, наполненными свежим бризом - каждой из них, кроме тех, где требовалось контролировать климат.

Волеску держали в лаборатории с контролируемым климатом, где его и задержали. Он тяжело кивнул Бобу и Петре, когда они вошли. - Как здорово снова увидеть вас, - сказал он.

- Хоть что-то правдивое ты нам сказал? - спросила Петра. Её голос был спокойным, но она не собиралась шутить дальше.

Волеску улыбнулся и пожал плечами. - Сделать то, чего тогда хотел тот парень, было хорошей идеей. Он обещал мне... это.

- Место для проведения нелегальных исследований? - спросил Боб.

- Достаточно странно, - сказал Волеску, - что в наше свободное время, когда Гегемония бессильна, мои исследования здесь не нелегальны. И я не вынужден быть готовым избавиться от моих объектов в любой момент.

Боб посмотрел на Петру. - Он всё ещё говорит "избавиться" вместо "убить".

Улыбка Волеску стала грустной. - Я бы так хотел, чтобы у меня были все твои братья, - сказал он. - Но ты здесь не поэтому. Я уже отбыл свой срок и был по закону выпущен.

- Мы хотим назад своих детей, - сказала Петра. - Всех восьмерых. Если только их не больше.

- Никогда не было больше восьми, - сказал Волеску. - Я следил всё время, как вы договаривались, и не было никакого способа спутать количество. И я никак не мог скрыть разрушений трёх остальных.

- Я уже думал кое о чём, - сказал Боб. - Самое очевидное - то, что трое, которых ты хотел найти, имели включенный Ключ Антона и уже увезены куда-то. Те, которых ты уничтожил, были чьими-то ещё эмбрионами. Или ничьими.

- Если ты столько знаешь, зачем тебе я? - спросил Волеску.

- Восемь имён и адресов, - сказал Боб. - Женщины, которые вынашивают наших детей.

Даже если бы я и знал, - сказал Волеску, - с какой целью говорить? Ни у кого из них нет Ключа Антона. Они не стоят изучения.

- Не существует неразрушающего теста, - сказала Петра. - То есть ты не знаешь, у кого из них включен Ключ Антона. Ты держал их всех. Ты имплантировал всех.

Опять же, коль скоро вы знаете больше меня, во что бы то ни стало скажите мне, когда найдёте их. Я бы хотел знать, что Ахилл сделал с пятью выжившими.

Боб подступил к своему биологическому полу-дядюшке. Он возвышался над ним.

- Ого, сказал Волеску, - какие у тебя огромные зубы.

Боб взял его за плечи. Руки Волеску казались маленькими и хрупкими в захвате огромных кистей Боба. Боб примерился и сжал пальцы. Волеску вздрогнул.

Руки Боба прошлись по плечам Волеску, пока его правая рука не остановилась сзади его шеи, а большой палец не нашёл точку на гортани Волеску. - Соври мне опять, - прошептал Боб.

Можно было бы подумать, -сказал Волеску, - что кому-то привыкшему быть маленьким, должно бы было хватить ума не быть задирой.

- Мы все были маленькими, - сказала Петра. - Отпусти его шею, Боб.

- Позволь мне немного поломать его горло.

- Он слишком самонадеян, - сказала Петра. - Он так уверен, что мы никогда их не найдём.

- Так много детей, - добродушно сказал Волеску, - так мало времени.

- Он рассчитывает на то, что мы не будем пытать его, - сказал Боб.

- Или он хочет этого от нас, сказала Петра. - Кто знает, как работает его голова? Вся разница между Волеску и Ахиллом - размер амбиций. Мечты Волеску такие маленькие-маленькие.

Глаза Волеску наполнились слезами. - Я всё ещё думаю о тебе как о моём единственном сыне, - сказал он Бобу. - Меня печалит, что что мы не понимаем друг друга иначе чем так.

Пальцы Боба выписывали круги на коже Волеску вокруг одной точки на его гортани.

- Меня удивляет, что ты всегда находишь место для своих небольших нездоровых научных изысканий, - сказала Петра. - Но теперь эта лаборатория закрывается. Правительство Руанды отправит своих учёных разобраться, что ты делаешь.

- Я всегда работаю, когда другие предоставляют средства, - сказал Волеску.

- Ты видишь, как я почти сжал твою глотку всего одной рукой? - сказал Боб.

- Давай возьмём его с собой в Риберао Прето, Юлиан.

- Это было бы прекрасно, - сказал Волеску. - Как дела у моей сестры и её мужа? Или ты не видишь их больше, коли теперь стал таким важным?

- Он говорит о моей семье, - сказал Боб, - как если бы он не был монстром, который нелегально клонировал моих братьев и потом не убил всех, кроме одного клона.

- Они вернулись в Грецию, - сказала Петра. - Пожалуйста, не убивай его, Боб. Пожалуйста.

- Напомни мне почему.

- Потому что мы хорошие люди, - сказала Петра.

Волеску засмеялся. - Вы живёте убийством. Сколько людей вы двое убили? А если мы добавим всех жукеров, которых вы уничтожили в космосе...

- Хорошо, сказала Петра, - продолжай и убей его.

Боб сжал пальцы. Ненамного, на самом деле. Но Волеску издал сдавленный звук и его глаза тут же закатились.

В этот момент в лабораторию вошел Сурьявонг. "Генерал Дельфийски, сэр," сказал он.

-Минуточку, Сури, - сказала Петра. -Он кое-кого убивает.

-Сэр, - сказал Сурьявонг. -Это лаборатория военных материалов.

Боб чуть расслабил пальцы.
-Все еще генетические исследования?

-Несколько других ученых, работающих здесь, имели опасения по поводу работы Волеску и источников его финансирования. Они собирали доказательства. Не так много насобирали. Но всё указывает на селекцию обще-холодных вирусов Волеску, которые будут нести генетические изменения.

"Они не будут влиять на взрослых," сказал Боб.

"Мне не стоило говорить 'военных материалов', " сказал Сурьявонг, "но я подумал, что имеет смысл быстрее прекратить твою небольшую игру в удушье."

"Тогда, что это?" спросил Боб.

-Это проект по изменению генома человека, - сказал Сурьявонг.

-Мы знаем, с чем он работал, - сказала Петра.

"Но не с вирусами в качестве носителей," сказал Боб. "Чем ты тут занимался, а, Волеску?"

Волеску сумел прохрипеть пару слов. " Выполнял условия своих грантодателей."

Грантов от кого?

Грантов, от тех кто предоставил субсидию,- сказал Волеску

Заприте это место,- сказал Боб Сурьявонгу. Я позвоню Гегемону и попрошу у Руанды охраны периметра.

- Думаю, - сказала Петра, - что у нашего блестящего друга-учёного было весьма странное представление об изменении человеческой расы.

- Антон нам нужен, чтобы посмотреть, что делал его маленький больной ученик, - произнёс Боб.

- Сури, - сказала Петра, - Боб на самом деле не собирался убивать его.

- Вообще-то, собирался, - возразил Боб.

- Я бы его остановила, - заверила Петра.

Сури хихикнул.
- Иногда людям необходимо убивать. Пока счёт Боба один к одному.

Петра перестала ходить на беседы с Волеску. Они едва ли могли называться допросами - прямые вопросы ни к чему не вели, угрозы ничего не значили. Это напрягало и приводило в бешенство, и она ненавидела взгляд, которым он на неё смотрел. Смотрел на её живот, который выдавал её беременность больше и больше день ото дня.

Но она всё ещё была осведомлена насчёт того, что они за неимением лучшего названия именовали "проектом Волеску". Руководитель отдела электронной безопасности Феррейра наиболее интенсивно работал над попытками откопать всё, что Волеску делал на своём компьютере, и отследить его многочисленные сетевые личности. Но Петра убедилась, что база данных продолжает полным ходом искать и индексировать всё, что они уже знали. Эти дети были где-то здесь, имплантированные суррогатным матерям, и в определённый момент они должны были родиться. Волеску не стал бы рисковать их жизнями, ограничивая матерям доступ к качественной медицинской помощи - фактически, это должно быть обязательным минимумом. Так что они должны родиться в больницах, и их рождения будут зарегистрированы.

Вот только как они найдут этих детей среди миллионов других, которые появятся на свет в этот промежуток времени, Петра даже предположить не могла. Но они соберут информацию и оставят указатель на каждую предположительно полезную переменную, так что им будет с чем работать, когда они наконец найдут какой-нибудь опознавательный знак.

Боб тем временем проводил интервью с Волеску. Они давали кое-какие сведения, которые тщательно проверялись, но Бобу было сложно решить, позволял ли неосознанно Волеску проскользнуть полезной информации, или же он играл с ними, подкидывая крохи информации, которые, как он был уверен, не принесут в итоге большой пользы.

Когда Боб не был с Волеску, то проводил время с Антоном, который вернулся из уединения и принимал лекарства в больших дозах, чтобы контролировать паническую реакцию при работе в его области науки.
- Я каждый день говорю себе, - поделился он с Бобом, - что не занимаюсь наукой, а просто оцениваю студенческие задания. Это помогает. Но я всё еще бессовестно вру. Это не слишком для меня хорошо.

- Не дави сильнее, чем можешь выдержать.

- Моя же на мне помогает, - сказал Антон. - Она очень терпелива к этому старику. И знаешь что? Она беременна. Естественным путём!

- Поздравляю, - произнёс Боб, зная, как тяжело это было для Антона, чьё половое влечение не имело тех же тенденций, как его репродуктивные планы.

- Моё тело знает, как, даже в таком большом возрасте, - рассмеялся тот. - Делает то, что стало неестественным.

Но вопреки личному счастью, картина, которую вырисовывал Антон, выглядела всё хуже и хуже.
- Его план был достаточно прост, - пояснил Антон. - Он собирался уничтожить человеческую расу.

- Зачем? Это не имеет смысла. Возмездие?

- Нет, нет. Уничтожить и заменить. Вирус, который он выбрал, попал бы прямо в репродуктивные клетки тела. Каждый сперматозоид, каждая яйцеклетка. Заражает, но не убивает. Просто вырезает и заменяет. Все типы изменений. Сила и скорость восточного африканца. Несколько изменений, которые я не понимаю, потому что никто серьёзно не изучал эту часть генома - не для функционала. И некоторые, о которых я даже не знаю, где именно они подходят человеческому геному. Я пытался проверить, но не могу. Это была бы реальная наука. Кто-нибудь другой. Позже.

- Ты не упомянул большое изменение, - напомнил Боб.

- Мой маленький ключ, - сказал Антон. - Его вирус активирует ключ.

- Значит, от него нет лекарства. Нет способа переключить ключ на интеллектуальные способности, не задев при этом шаблон непрерывного роста.

- Если бы был, он бы использовал его. Нет выгоды поступать иначе.

- Выходит, это биологическое оружие.

- Оружие? Нечто, влияющее только на твоих детей? Что вынуждает их умирать от гигантизма раньше двадцати? О, это бы заставило армии бежать в панике.

- А что тогда?

- Волеску думает, что он Бог. Или по крайней мере играет в переодевания с одеждой Бога. Он пытается подтолкнуть всю человеческую расу к следующей ступени эволюции. Распространить эту болезнь, чтобы нормальный ребёнок не смог родиться никогда снова.

- Но это безумие. Все умирают так рано...

- Нет, нет, Юлиан. Это не безумие. Почему люди живут так долго? Математики и поэты, они перегорают между двадцатью и тридцатью в любом случае. Мы так долго живём из-за внуков. В нашем сложном мире бабушки и дедушки могут обеспечить выживание своих внуков. Общества, которые держат своих стариков под рукой, слушают и уважают их - и кормят их - всегда справляются лучше. Но это общество на грани истощения. Всегда в опасности. И мы настолько рискуем сегодня?

- Если эти войны станут хуже...

- Да, война, - согласился Антон. - Истреби целое поколение мужчин, деды всё же сохранят свою половую потенцию. Они могут дать жизнь новому поколению, даже если молодые мертвы. Но Волеску думает, что мы готовы оставить позади планирование на случай смерти молодых мужчин.

- Выходит, он не возражает против менее чем двадцатилетних поколений.

- Смена шаблонов общества. Когда ты был готов принять роль взрослого, Боб? Когда твой мозг был готов работать и изменять мир?

- В десять. Раньше, если бы у меня было хорошее образование.

- Ну, ты получаешь хорошее образование. Все наши школы меняются, потому что дети готовы обучаться в возрасте трёх лет. В возрасте двух. В десятилетнем возрасте, если изменения генов Волеску вступают в силу, новое поколение полностью готово занять место старого. Жениться как можно раньше. Плодиться словно кролики. Становиться гигантами, неотразимыми в войне - до тех пор, пока их не опрокинет сердечный приступ. Ты разве не понимаешь? Насильственной смертью будут умирать не молодые мужчины, а старые - восемнадцатилетние, в то время как всю работу в науке, технологии, строительстве, сельском хозяйстве, во всём - это будет выполняться молодыми. Десятилетними. Такими, как ты.

- Никаких больше людей.

- Да, другой вид. Дети Хомо Сапиенс, может быть, Хомо Люмены. Всё ещё способные скрещиваться, но уже старый тип людей - вырастают, чтобы стать старыми, а не большими. И никогда им не быть очень умными. Как они могут конкурировать? Они исчезнут, Боб. Твои люди будут править миром.

- Это не будут мои люди.

- Хорошо, что ты верен старым людям вроде меня. Но ты, Боб, что-то новое. И если у тебя будут дети, у которых будет активирован мой маленький ключ, - нет, они не будут настолько быстрыми, как спроектировал Волеску, но будут выдающимися. Что-то новое в мире. Когда они смогут общаться друг с другом, а не быть в одиночестве, как ты, сможешь ли ты держаться наравне с ними? Хотя, наверное, ты сможешь. Но вот смогу ли я?

Боб горько рассмеялся.
- Сможет ли Петра? Вот что ты имеешь в виду.

- У тебя не было родителей, которые могли бы почувствовать себя униженными, когда обнаружили бы, что ты учишься быстрее, чем они могут научить.

- Петра просто будет любить их так же сильно.

- Будет. Но вся её любовь не сделает их людьми.

- А ты мне говорил, что я, несомненно, человек. Выходит, это неправда.

- Человек в твоей любви, твоих желаниях - во всём, что делает тебя хорошим, не злым. Но со скоростью твоей жизни, твоими интеллектуальными вершинами, разве не одинок ты в этом мире?

- Пока вирус не выпущен на свободу.

- Откуда тебе знать, что он уже не высвобожден? - спросил Антон. - Откуда тебе знать, не сделал ли он уже партию и распространил её? Откуда тебе знать, а не заразил ли он себя и теперь разносит его везде, где появится? Сколько людей в составе Гегемонии простудилось за те недели, что он здесь? Шмыгающий нос, зудящий пенис, чувствительные соски - да, этот вирус он использовал как основу, у него есть чувство юмора - хоть и несколько извращённое.

- Я не вникал в едва различимые симптомы, но количество простуд у нас обычное.

- Возможно, и нет, - сказал Антон. - Возможно, он не стал делать себя разносчиком. В чём суть? Он хочет, чтобы другие люди разносили вирус.

- Ты говоришь, что он уже где-то здесь.

- Или есть какой-нибудь веб-сайт, на котором он должен отмечаться каждую неделю или месяц. И однажды он этого не сделает, что послужит сигналом для кого-то из старой сети Ахиллеса. Вирус вырвется на свободу и будет использован. И всё, что Волеску должен сделать для того, чтобы подать сигнал... стать пленником без доступа к компьютерам.

- Было ли его исследование настолько готово? Мог ли у него быть рабочий вирус?

- Я не знаю. Все его записи были изменены после переезда. Когда ты послал ему сообщение, ты сказал мне об этом, так? Ты послал ему сообщение, и он переехал в Руанду. Перед этим он, возможно, располагал ранней версией вируса. Возможно, и нет. Возможно, тогда он впервые внедрил модифицированные человеческие гены в вирус. Если это так, тогда нет, вирус не был готов, но мог быть. Он готов. Достаточно готов. Возможно, ты успел его подхватить.

- И если он уже здесь, то что?

- Тогда я надеюсь, что ребёнок, которого носит моя жена, надеюсь, что он такой, как ты, а не такой, как я.

- Почему?

- Твоя трагедия, Боб, в том, что ты всего один. Если вскоре все в мире будут такими, как ты, ты будешь знать, что это сделал ты.

- Проклятый глупец.

- Ты будешь Адамом.

Антон был невыносимо любезен с этим. Боб не желал кому-нибудь ещё быть таким, как он, чтобы с кем-то произошло то же, что и с ним. Ни своему ребёнку, ни ребёнку Антона. Но желание Антона было простительно - он не был таким маленьким, не был таким большим. Он не мог знать, насколько... насколько личиночной была первая стадия.

"Подобно шелкопрядам личинка моего вида делает работу всей своей жизни, пока молода. Потом большой бабочке, которую видят люди, остаётся лишь трахнуться, отложить яйца и умереть."

Боб рассказал об этом Петре, а затем они пошли к Феррейре и Питеру. Теперь компьютерный поиск был направлен - с некоторой настойчивостью - на обнаружение любого вида "переключателя смертника", на котором Волеску отмечался каждый день или неделю. Несомненно, "переключатель" был настроен на самоуничтожение в момент отправки сообщения, что значило, что если сообщение уже было отправлено, его здесь больше быть не должно. Но где-то были следы, резервные копии, записи того или иного типа. Никто не ходит по сетям, не оставляя следов.

Даже Боб. Он стал неуловимым благодаря постоянной смене всего и вся. Но Волеску был прикован к лаборатории то тут, то там, так долго, как только мог. Он мог быть не настолько осторожным в своих манёврах в сети. В конце концов, Волеску мог считать себя выдающимся, но Бобом он не был.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28349/95797

Переводчики: Reddeq, gukmamop, EmiNymph, milaleoni

tiigrik, westw