Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава тридцатая: Преданность

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор - Somber

Глава тридцатая: Преданность

“Я имею в виду, вы должны познакомиться с племенами и решить, какие из них вам нравятся, а какие нет!”

Она выстрелила в меня. Ты выстрелила в меня. Выстрелила прямо в лицо... Что это за мода такая - стрелять, когда я ослабляю бдительность? И ведь дважды за два дня.

Я словно вечность висела над бездной, слушая, как перетирается, скрежещет и смещается камень и изгибаются балки. Мой ПипБак, застрявший в раздвоенной перекладине, надёжно держал меня. Я висела посреди пустоты, и всё было серым от пыли. Весь мир пуст. Слёзы стояли в глазах из-за бетонной пыли, а не из-за скорби. Я была так далеко за гранью скорби, что её уже нельзя было увидеть даже в прицел моей винтовки. Сейчас я была скорее обломками. Даже не пони. Просто мясом.

Упавшие этажи скрывались от меня кружащейся в воздухе пылью. Придётся ли мне увидеть её, изломанную, на огромных бетонных панелях? Пронизанную металлическими балками и трубами, которые обрушивались на пол внизу, словно осколки гигантской бомбы? Или, может, она просто исчезла, растёртая в кашу тоннами камня?

Мне казалось, что луч Лео снова прожёг во мне дыру, и на этот раз я не имела понятия, как буду восстанавливаться. Да и не хотела этого... но я должна поправиться. Как-то. В этот раз Глори меня не спасёт...

<i>Я уже сказала тебе! Мне надоело всё время быть бесполезной! Я даже не смогла помочь Блэкджек справиться с Блюбладом. Он отшвырнул меня, даже не обернувшись, а я просто сидела там и смотрела, как он резал её своим мечом! Она чуть не погибла из-за меня! Я вообще ни на что не способна.<\i>

Ты поймала меня. Ты ловила меня раз за разом. Невинная. Наивная. Добрая. Первая по-настоящему добрая пони, которую я знала. Которая никогда не переставала быть доброй. Верить в свой народ и его идеалы. Даже когда Лайтхувз предал её. Даже когда ей поставили клеймо. Даже когда собственная сестра вынудила её принять этот смешной псевдоним - "Падшая Гло-

Я с трудом втянула воздух и выдавила из себя тихий всхлип. В груди жгло от пыли, которую я вдохнула. Слёзы на щеках стали грязью. Глори никогда не падала. Никогда. Я шаталась между чудовищностью и благородством с грациозностью пьяного мула. Я ровнялась на неё. Когда мы разделились, я просто бродила, ища смерть. Но после нашего воссоединения я обрела мотивацию, цель и чувство значимости. Я обрела надежду.

<i>Не опускай себя до такого… даже если ты шутишь. Я рада, что я, наконец, способна заниматься этим с тобой. И я не хочу делать это с кем-нибудь еще.<\i>

Она отдала мне своё сердце и доверие. И что важнее- простила, когда я всё испортила. Это был ценный подарок, и я его выкинула его в трубу. Нужно было сказать ей о заразе. Подключить к делу, а не бросать ПипБак за дверь и травить всех... включая меня. Нужно было сказать ей, как мне больно. О каких вещах я думала. Она всем сердцем любила меня. А я отгородилась от неё.

Я глупая пони.

И тут сверху раздался крик:
— Э-эй! Ты там живая?
Я медленно повернула голову и увидела желтовато-коричневого жеребца. Лицо словно было стеклянной маской - малейшее изменение выражения - и оно точно разобьётся. Он смотрел на меня со своего насеста на узкой балке.
— Не волнуйся, сейчас я тебя спущу.
Однако по внимательному, неуверенному выражению его лица можно было понять, что жеребец сомневается, стоит ли сдерживать обещание.

Он того не стоил. Я б сбросила его на камни, если бы это вернуло её. ЭП-1101 того не стоил. Как и спасение Хуффингтона. Глори была в миллион раз ценней всего на свете. Он немного отпрянул, видимо, пересёкся со мной взглядами. Да всё равно, это просто шутка, он не мог мне помочь. У него не было оружия.

<i>Ты ушла, и я была ... у меня ничего не осталось, Блэкджек. Ни семьи. Ни дома! Ни Блэкджек! Ничего! Ты понимаешь? Ничего!<\i>

Да, Глори. Понимаю. Прекрасно понимаю. Я болталась над бездной в полной тишине и понимала, что Пустошь наконец-то расквиталась со мной.

Услышав хлопанье крыльев, я посмотрела вниз. Мои заплаканные, красные глаза расширились, а дыхание перехватило. Чудо свершилось? Неужели она... как-то...

Но из клубов пыли всплыла чёрная силовая броня. Словно демон из иного мира, она медленно поднималась до тех пор, пока не зависла передо мной. Шлем сложился внутрь костюма, и из-под него на меня c выражением лёгкого удовлетворения посмотрел Лайтхувз. Наши взгляды встретились. Я не чувствовала не ярость и не ненависть... я чувствовала облегчение. Если тебя убивает враг - это не самоубийство.

— Приветик,— пробормотала я, вися перед ним, словно кукла.

— Мда, ты и вправду выдающаяся,— тихо сказал он. Не нужна мне его похвала. Что нужно - так это четыре заряда из его винтовок "Прибой". — Только ты одна во всей Пустоши способна обрушить на врагов здание.

Мне даже не хотелось его поправлять
— Лодки не было,— проскрежетала я, кашляя из-за грязи в горле. Пусть сам думает, что это значит. — Ну, что... пристрелишь меня? Продырявишь жалом? Научишь летать?

— О, я лучше уничтожу витраж, чем такого мастера своего дела, как ты,— ответил он. — Однако же, я не могу позволить тебе совершить какую-нибудь глупость...
Острое жало кольнуло меня в круп. Веки начали наливаться свинцом. — Прошу, пойми, я очень уважаю тебя.

— Я убью тебя,— тихо, почти любящим шёпотом, выдохнула я. — В тот же миг, как моя магия вернётся, я сделаю с твоими крыльями то же, что ты сделал с кьютимаркой Глори. Лайтхувз, лучше убей меня сейчас.
Я чувствовала, как проваливаюсь в забытье.

— Соглашусь, это было бы крайне благоразумно. Но нужно следовать условиям сделки.
Я надеялась только на то, что никогда не проснусь. Но когда Богини меня слушали?

~ ~ ~

Все такое большое, когда ты маленькая, и примеряя Мамины вещи, я пыталась доказать, что стала большой. Когда-нибудь я вырасту и смогу взять на себя обязанности кобылы охранницы. Я собиралась быть пони, которая спасает других пони! Так что я выбежала из Маминой комнаты одетая в её броню охранницы, а шлем был настолько велик, что гремел о мой рог словно учительский звонок. Все что я могла сделать чтобы не споткнуться и упа... Ойёёй! Один неверный шаг отправил меня валяться, в синем беспорядке. Я покраснела, поднимая шлем, достаточно, чтобы увидеть не заметила ли Мама.

Но Мама плакала. Я никогда не видела раньше, чтобы Мама плакала. Это не то, что Мамы обычно делают. Большинство взрослых пони никогда не плакали, потому что они выросли, а для взрослого пони было глупо плакать.
— Мама... ?
Возможно она плакала из-за того что я натворила. Я не должна была трогать Мамины рабочие вещи. Особенно её блестящий пистолет.
— Прости меня, Мам. Я не хотела.

Она фыркнула и посмотрело на меня с улыбкой, хотя всё ещё плакала.
— Ох! О Рыбка. Прости меня. Нет милая, ты не сделала ничего плохо, — она развела лавандовыми передними копытами и обняла меня. Теперь она смеялась и плакала одновременно, но похоже мне не стоит беспокоится. Мой стыд, превратился в замешательство, когда она поцеловала меня в рог, и заплакала в мою гриву.
— Ты же знаешь подругу Мамочки — Стим. Ну, с ней произошёл несчастный случай.

Оооох несчастные случаи были плохими. Я знала это, потому что я натворила столько их сама. Стим была веселой кобылой, которая приносила мне самые запрещенные и очень забавные игрушки, сделанные из ремонтно-эксплуатационных материалов. Стим также приносила игрушки в Мамину комнату, когда она и Мама издавали звуки "ох", "ах" и "о даа", и я не должна была знать об этом, потому что я ходила ещё в школу для кобылок.

— Ну, Стим было очень больно, — Сказала Мама, прижимаясь к моему уху.

— Медицинские пони сделают все чтобы ей стало лучше, Мам, — пыталась я объяснить очевидное. Медицинские пони помогли даже мне, когда я попалась в ловушку для радтараканов, ковыряясь в блоке снабжения, хотя меня там не должно было быть. Но когда я сказала это она вздрогнула и прижала меня ещё крепче.
— Они могу сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше, Мам.

— Не в это раз, милая, — Мама сглотнула с трудом. — Она мертва.

Мертва? Мертва. Мертва! Мертва, мертва, мертва. Мертветь. Мертвяки. Звучала как-то глупо.
— Что это значит?

— Это значит, что её больше нет в живых. Она ушла, и мы её больше не увидим, — сказала она, обнимая меня крепко, затем посмотрела своими печальными розовыми глазами и уткнулась в меня носом. Теперь я тоже начала плакать. Ушла? Куда ушла? И почему? Это так глупо! Стим делала меня и Маму счастливыми. То, что она ушла, было не справедливо!

— Ну, просто... пойдем и вернем её назад!
Тут нечего больше добавить. Мама может это сделать. Мама может сделать что угодно.

Кроме этого.
— Я не могу, Рыбка. Ни один пони не может. Она ушла в иной мир, чтобы быть вместе с Принцессами. Так что я увижу её когда-нибудь, — она фыркнула. — А пока я постараюсь быть лучшей пони, нежели была раньше. Так что, когда мы встретимся в следующий раз, она будет гордиться мной.
В этом не было смысла, но все же. Если она ушла навсегда, то как Мама увидит её снова?

— Как Мама?
Она гладила меня по гриве как-то неуверенно, но затем улыбнулась.

— Все пони когда-нибудь умирают, Рыбка.
Я прижималась к ней и слышала, как бьётся её сердце. И тогда у меня появилась мысль. Эта жуткая мысль, что появляется у каждого жеребенка рано или поздно.

— Даже ты, Мама?

— Даже я, Рыбка, — она сказала это так нежно, что от этого стало ещё больнее. Словно настал тот день к которому долго готовился.
— Но пока мы помним, как они любили нас, они никогда не уйдут. Хорошо, Рыбка?

— Да Мам, я запомню, — пообещала я. И забыла через неделю, до сегодняшнего дня.

~ ~ ~

Я пришла в себя, лёжа на боку на матрасе, наброшенном поверх какой-то уродливой, ржавой кроватной рамы из кованого железа. Когда мама умерла, я действительно не плакала. Так много всего случилось, что я просто запуталась. Я всегда знала, что она умрёт в один прекрасный день, и, когда я повзрослела, мы отдалились друг от друга. Я была разочаровывающей дочерью, она – строгой, властной матерью. Почему нам достались такие глупые роли? Что мама думала обо мне сейчас? Признала бы она, что у меня не оставалось другого выбора в Девяносто Девятом? Что для спасения стойла мне пришлось уничтожить стойло? Я вообще доберусь до иного мира? Я, конечно, не заслуживала этого.

И теперь, я все ещё не могла плакать по Глори. Что она думала обо мне сейчас, лёжа тут и попав в... не важно, куда там попадали пони?

Конечно же, меня лишили брони, скоб, оружия. Всего, кроме моей повязки на глазу. Меня покрывала грязь во всех тех местах, что не прикрывались бронёй. Какой-то пони подлатал мою правую переднюю ногу; суставы болели, но ничего особо страшного. Это не имело значения. Я никуда не собиралась идти. Идти было некуда. Не было причин. Я, честно говоря, даже не хотела больше убивать Лайтхувза, это был бы бонус, но он уже не имел значения. Я закрыла глаз, чувствуя бинты, обёрнутые вокруг моих ран. Какой-то пони оказал мне помощь, пока я валялась в отключке. Место, куда они принесли меня, оказалось просто очередным грязным номером где-то в Пустоши. Не важно, где. Место не имело значения, если там не было её.

Ещё жива и без неё. Я полагала, Лайтхувз собирался расспрашивать меня, может быть, мучить меня, может быть, убить меня... это не имело значения. Без Глори огромная дыра разорвала меня прямо насквозь. Меня больше не заботило то, что они планировали со мной делать. Я скучала по ней так сильно, что мой мозг мучил меня одним воспоминанием о ней за другим...

Я всё ещё могла чувствовать её сладкий, чистый запах. Даже в Пустоши, она приятно пахла. Я могла чувствовать нежное щекотание её перьев на моих ногах. Её ноги около моих. Её нос, уткнувшийся в мою гриву...

Подождите...

Я осторожно приподняла копыто и почувствовала ногу, свернувшуюся вокруг моего бока. Я посмотрела на перья цвета серого облака, мягко лежавшие вдоль моего бедра и голени. Я чувствовала тёплое дыхание на своей шее, и долгое время я едва могла дышать. Медленно, я собралась с духом, чтобы повернуть голову и посмотреть через плечо.

Глори. Спавшая. Дышавшая. Тёплая, мягкая и прекрасная. Это была мечта. Я всё ещё валялась без сознания. Или сошла с ума... или умерла... Я медленно повернулась, и от моего движения она пошевелилась. Я держала её в своих резиновых копытах и прижалась боком головы к её груди. Её сердце билось медленно, но верно и уверенно. Величайший звук в мире.

Её фиолетовые глаза медленно открылись, встретившись взглядом с моим. Она погладила своим копытом по моей гриве. Я видела, как её губы свернулись в этой нежной улыбке, и затем она тихо пробормотала:
— Привет.

Всё сорвалось в большое разрывающее рыдание, когда я зажмурилась и прижалась лицом к её груди. Если это был сон, я никогда не проснулась бы. Если бы я была сумасшедшей, то никогда не хотела бы стать здравомыслящей. Если бы это оказался иной мир, то это было больше, чем я когда-либо заслуживала. Я не могла говорить или дышать или думать. Всё, что я смогла сделать, это осязать, и плакать, и кашлять и окончательно расклеиться. Наконец, я вытерла сопливый нос копытом и пропищала своё собственное:
— Привет.

И теперь там лежали две плачущих, смеющихся, обнимающихся пони вместо одной.

<centre>* * *</centre>

От пережитых эмоций в голове у меня всё перевнулось вверх дном, и прошло немало времени, прежде чем мои мозги снова оказались в относительном порядке. Один за другим я изобретала способы, как защитить Глори: одеть её в силовую броню, добавить защитное поле, талисман регенерации как у Рампейдж, и, для пущей безопасности, поместить всё это в линкор «Селестия». А может, существует какое-нибудь защитное мегазаклинание? Нет. Надо просто отправить нас вдвоём на луну, и там мы будем навсегда вне опасности. Ведь Лакуна может телепортировать нас на луну, правда?

Я не была уверена, находимся ли мы всё ещё в здании "Флэш Индастрис". Скорее, нет. Судя по истлевшим картам с отмеченными на них дождевыми облаками и улыбающимися солнцами я решила, что мы были на метеостанции. Навигатор Пип-бака подтвердил, что мы находимся на "Метеорологической станции №1". Должно быть, не случайно; метеостанции использовали пегасы, оборудовавшие их всеми видами передатчиков. Впрочем, без моего снаряжения мне оставалось только ждать. У меня не было при себе даже ложки. Я калачиком свернулась рядом с Глори, стараясь не думать о том, в какой опасности мы с ней были.

Впрочем, это оказалось совсем не трудно. Ведь Глори была жива! Я мысленно танцевала и пела от радости вместе со своими воображаемыми пони. И даже Крупье предпочёл какое-то время не тревожить нас.

— Значит… Лайтхувз спас тебя? — спросила я, когда смогла успокоиться достаточно для того, чтобы задавать вопросы. Мы были в каком-то мрачном здании, пленниками у одного из наших злейших врагов, лицом к лицу со своей неопределённой и не обещающей ничего хорошего судьбой. Но меня это не волновало. Мне казалось, что я могу пробить в стене дыру одной только своей радостью.

— Вообще-то меня спасла Нортстар, пегаска, которая была с ним. Она поймала меня когда я… падала.
Я подумала, что для пегаса смерть от падения с высоты была одним из самых нежеланных способов умереть. Глори погладила мою грязную полосатую гриву. Мне нужно было в душ... и чтобы кто-нибудь помог мне вымыться, учитывая, что ноги меня не держат. О, я знала, кого просить о помощи.
— Но Лайтхувз решил не убивать меня, — добавила она, немного помолчав. — И я заключила с ним сделку, чтобы он не убил тебя.

— Какую ещё сделку? — спросила я, немного нахмурившись.

— Талисманы прицеливания в обмен на твою жизнь. Мы договорились, что он оставит тебя в живых, подлатает и отпустит нас с тобой, а когда мы будем свободны, я скажу Нортстар, где найти ещё больше этих талисманов, — Глори закусила губу и опустила взгляд. — Тогда это было всё, о чём я могла думать.

— Ничего страшного…
Говоря откровенно, мне было наплевать. Я была уверена, что в конце концов узнаю, для чего они ему нужны, и очень из-за этого разозлюсь, но в тот момент я бы сама преподнесла ему их на блюдечке.

— И ещё он собирается проверить твой Пип-бак на предмет любых данных, которые касаются его, — сказала глори, садясь на кровати. — Как по-твоему, он сдержит своё обещание?

— Очень надеюсь, — сказал стоявший в дверях багровый пегас. В своей чёрной униформе Тандерхеда он смотрелся весьма зловеще. — Я пришёл к выводу, что, когда имеешь дело с Блекджек, следует соблюдать крайнюю осторожность.

— Ты поганый убийца и выродок! — бросила я Лайтфувзу, одновременно пытаясь принять подобие боевой стойки. На сей раз, однако, я не задумывалась, смогу ли отстрелить ему голову.

— А ты скормила рейдеру моего подчинённого, — спокойно ответил он. Глори удивлённо заморгала.

Я невинно улыбнулась.
— Ах… Тогда я только что нашла их "лабораторию". Меня слегка занесло.
Лицо Глори выражало желание узнать об этом подробнее и тут же навсегда забыть.

— Да, с тобой такое случается, — сухо заметил Лайтхувз. — Как бы то ни было, давай не будем выяснять, кто из нас больший монстр. Пожалуйста, поверь, что всё, что я сделал было нужно, чтобы защитить мой дом и моих сограждан.
Я не желала слышать эту чушь. Мне были нужны моё снаряжение и скобы на ноги. И душ на двоих. Клянусь Богинями, я бы сама построила этот душ, если пришлось бы. Честное слово.

— Ага, я это уже слышала. Ты пытаешься защитить Анклав от поверхности, — сказала я, небрежно махнув копытом, которое при этом задрожало, словно желе.

— Нет. Я пытаюсь защитить Тандэрхед от Анклава.

«Ась?»
Это был неожиданный поворот, но, к счастью, он смутил не одну меня. Глори, казалось, была сбита столку ничуть не меньше. Лайтхувз вздохнул и покачал головой.
— Я не сомневался, что Блэкджек ничего не смыслит в нашей политике, но уж ты-то должна быть осведомлена лучше, Монин Глори. Позвольте прочесть вам небольшую лекцию. Думаю, раз уж вы назначили меня на роль злодея, то по законам жанра я должен кое-что пояснить.

Я посмотрела на Глори, но та в ответ только пожала плечами. Я вздохнула и, устроившись рядом с ней поудобнее, сказала ему:
— Валяй. Я не против хорошей истории.

Он ухмыльнулся.
— Уверен, вам это покажется скучным. Давным-давно была великая война, и со временем её тяготы стали отдалять народ пегасов от единорогов и земных пони. Когда упали бомбы, Воздушные силы Эквестрии приняли решение отступить и закрыть небо. К тому времени уже был уничтожен Клаудсдейл. В условиях радиоактивного загрязнения атмосферы мы предприняли всё возможное, чтобы выжить. И да, я признаю, что мы при этом бросили на произвол судьбы несчётное число пони, и даже нашу Министерскую Кобылу.

— Некоторое время мы были в полной растерянности. Продовольственные склады пустели. Все были охвачены страхом. Разведчики, возвращаясь с поверхности, докладывали только о смертях и разрушениях. Наступал решающий момент... и в это время случилось Затмение.

— За-чего? — недоверчиво спросила я. От вида страха на лице Глори мою гриву начало покалывать.

Она прикусила губу.
— Это произошло спустя... десять... двадцать лет после падения бомб. Солнце и луна... появились на небе одновременно. А потом... сошлись вместе.
Я в изумлении вытаращилась на неё.
«Но они же не могут сойтись вместе! Как такое вообще возможно?!»
— Пегасы решили, что это какое-то зебринское супероружие. Что луна сгорит, солнце погаснет, и наступит конец света. Затмение длилось недолго. Позже мы узнали, что это луна прошла между солнцем и Эквестрией... но возникший хаос был просто ужасен.

Лайтхувз угрюмо кивнул.
— В конце концов военные восстановили порядок. Было объявлено чрезвычайное положение. Нейварро и Тандерхед направили войска на подавление волнений. Когда всё улеглось, военные создали структуру, которая действует до сих пор. Анклав. Великий Анклав Пегасов, — он невесело улыбнулся. — Вместе с его демократической ложью.

Глори, закатив глаза, громко вздохнула.
— Опять эта чушь из теорий заговоров. Не начинай. В Хартии Анклава сказано, что высшие должностные лица избираются самими гражданами на выборах. Иначе никто не стал бы терпеть такие законы.
Несмотря на её пренебрежительный тон я не могла отделаться от мысли, что сам Лайтхувз, должно быть, участвует в таком заговоре.

— Посредством демократии сильное меньшинство убеждает слабое большинство в том, что оно тоже сильное. Но все видные кандидаты на выборах так или иначе связаны с военными. Все политические решения основаны, прежде всего, на интересах военных. Любой политик, который рискует бросить им вызов, попадает в тюрьму, оказывается дискредитирован, или становится их сторонником. И каждые двадцать-тридцать лет Анклав сталкивается с угрозой, которую могут устранить только военные, — он в упор посмотрел на меня. — Последней такой угрозой была атака дракона Файндфайра на Башню Шэдоуболтов. И надо же, какое совпадение: несколько "Хищников" в полной боевой готовности проводили манёвры как раз неподалёку, и отряд твоего отца тоже был готов к отражению налёта.

— Ты хочешь сказать, что военные знали об этой атаке? — спросила Глори недоверчиво, однако спокойно. — Что мой отец...

— Нет. Я хочу сказать, что именно Анклав спровоцировал дракона на нападение, — сказал Лайтхувз с полной уверенностью. — Это был хитроумный спектакль, чтобы поддержать в массах чувство благодарности военным за спасение. Скорее всего, твой отец об этом не подозревал. Героизм трудно подделать, а народу так нужны герои... Но когда он вернулся с твоей матерью, вся легенда пошла прахом. Предполагалось, что все будут праздновать триумф Анклава и благодарить военных за защиту... а не думать о помощи поверхности.

Я тихо фыркнула.
— Ладно. Допустим, военные Анклава – сборище засранцев. Но ты-то здесь при чём?

— Всё просто. С того нападения прошло тридцать лет, и теперь Анклаву нужно очередное "шоу", чтобы оправдать своё существование. Нейварро собирает "Хищники" и "Тандерхеды" на "учения", отзывает персонал из увольнительных и отпусков. "Эксперты" разглагольствуют о потенциальных угрозах. О силах на поверхности. Об армии зебр. О реорганизации грифонов и новых налётах драконов. Высказываются даже предположения об угрозе со звёзд.

— Умоляю. Кто может всерьёз поверить в такое? — сказала Глори, небрежно махнув... обрубком крыла. От этого мимолётного жеста на Лайтхувза, похоже, накатила тошнота, но он быстро вернул себе привычное выражение лица.

— Они не рассчитывают, что в это кто-то поверит. Вся эта болтовня нужна для того, чтобы заставить народ задуматься о самой возможности нападения. Потому что многие начинают сомневаться в необходимости такой армии. Почему бы вместо её содержания не направить больше ресурсов на производство продуктов питания? На постройку новых облачных поселений? Или... — он пристально посмотрел на Глори, — на помощь поверхности?

— Ну, и почему же нет? — неловко спросила она.

Лайтхувз вздохнул.
— Поверхность интересует военных только как возможный источник ресурсов. Но то, что Тандерхеду хватило смелости в обход мандата Анклава позволить своим гражданам спускаться вниз... в Нейварро восприняли, как оскорбление. Фактически, это было декларацией независимости. Впервые за всё время жители Тандерхеда нарушили основное правило Анклава и сделали то, что сочли нужным, а не то, что было в интересах военных.

Его взгляд стал холоднее.
— И это означает, что следующая цель Анклава – Тандерхед.

— Что? Ты... — Глори вскочила на ноги. — Это безумие! Военные никогда не станут нападать на Тандерхед!

— Станут, и с превеликим удовольствием, — негромко ответил Лайтхувз. — В Нейварро никогда не одобряли нашу автономию, и, учредив Добровольческий Корпус, мы подтолкнули их к нападению. До многих общин пегасов дошли слухи о нашей торговле металлом с жителями поверхности, и теперь они желают реализовать у себя аналогичные программы. Долгие годы удавалось замалчивать многие вопросы морали, но теперь они опять встали перед нами со всей остротой. А из-за вашей черники едва не началась революция.

— Но им понадобится повод... — пробормотала Глори. — Они не могут просто... взять и напасть на нас!
Она задрожала; ей было тяжело согласиться с его доводами.

Пока Глори пыталась осознать сказанное, Лайтхувз с удовлетворением посмотрел на меня. Я спросила его:
— И какая у тебя роль во всём этом?

Какое-то мгновение он колебался, затем слегка пожал плечами и бесстрастно ответил:
— Моя роль проста: я должен любой ценой предотвратить гражданскую войну в Анклаве.

В тот момент мне жутко захотелось кое-кого пристрелить.
— И вы создали биологическое оружие, чтобы убить всех на поверхности?
«Включая моё стойло».

— Нет, — решительно парировал он. — Здесь, внизу, проблем и так более чем достаточно. Инфекция, которую мы обнаружили в "Жёлтой Реке", не подходила для наших целей. Мы пока что не претендуем на поверхность. Но если военные потеряют возможность диктовать политику в отношении продовольствия и других ресурсов, их влияние будет всё больше и больше слабеть. А если мы уничтожим тех, кто сильнее всего нам угрожает, то никто больше не сможет возражать против колонизации земли. Соответственно, моей целью было модифицировать возбудитель так, чтобы он инфицировал пегасов.

— Ты хотел устроить настоящую эпидемию, чтобы мы прекратили посещать землю... — почти шепотом сказала Глори.

— Именно. Ликвидировав ДК, мы сможем сохранить текущее положение вещей. Военные найдут или придумают какую-нибудь новую угрозу. Например, того неуловимого дракона, который впервые за всю известную историю покинул своё логово. А Тандерхед будет существовать дальше и со временем возглавит колонизацию поверхности.

Я как могла старалась сохранять равнодушный вид. Лайтхувз не должен ничего думать про Спайка.
— По-твоему, пегасы должны вернуться на поверхность?

Он мрачно кивнул.
— Я думаю, что это необходимо. Жестокая правда в том, что, хотя мы и могли бы выжить отрезанными от поверхности на данный момент, это не верное решение. Энтропия сама по себе в один прекрасный день развалит башни П.О.П., и это, если сперва какая-нибудь внешняя сила не станет для них угрозой. Поставки продовольствия будут становиться всё более и более скудными, военные будут требовать всё больше ресурсов от населения, и страдания будут распространяться. Тандерхэд является единственным городом Анклава с видением и мышлением далеко наперёд, направленными на возвращение на поверхность и создание новой реальности.

— Но... но почему тогда ты не поддерживаешь ДК? — спросила Глори. — Ты должен нам помогать!

Лайтхувз покачал головой, наконец, рявкнув в гневе.
— Разве ты не слушала? Военные ищут войны! Мы практически беззащитны! Может у нас и есть башня, но в борьбе с различными осадными платформами и Хищниками мы потерпим поражение! В Тандерхэде введут военное положение, и, вероятно, треть населения будет расстреляна за измену, в том числе и наши семьи. — На мгновение, сквозь прожилки на его спокойном лице, я увидела, что двигало Лайтхувзом: страх. Он был напуган до смерти за свой народ. Затем жеребец сделал долгий, медленный вдох, прожилки исчезли, и он вернулся в «норму». — Я бы с удовольствием ... с удовольствием ... поддерживал цели ДК... но только после того, как силы Нейварро будут устранены. Мы тщательно, систематически подрываем их в течение многих лет, но, к сожалению, я сомневаюсь, что мы будем готовы при моей жизни.

Он отвлечённо жестикулировал своими крыльями, пока ходил взад и вперёд.
— В идеале, я хотел бы заставить нас вернуться на поверхность в качестве военного предприятия. Контролируемым и организованным, чтобы предотвратить столько нарушений, сколько возможно. Процесс поддерживался бы новыми военными силами Тандерхэда после того, как угрозы с поверхности были бы устранены, а проблемы – уничтожены и усмирены нашей превосходящей огневой мощью. И с Хуффингтоном в качестве базы для операций, мы могли бы медленно и осторожно расширяться по всей Эквестрии. Монстры, такие как аликорны, и пережитки прошлого, как Стальные Рейнджеры, были бы устранены, и в итоге мы могли бы основать новую Эквестрию. Единороги с Башни Шэдоуболтов восстановили бы свою популяцию. Выжившие земные пони остались бы, учитывая, что они живучие, как радтараканы. И Пустоши больше не будет.

Таким образом, он прекрасно себя чувствовал, убивая всех пони, кого было ему нужно, до тех пор пока Тандерхэд находился под защитой.
— А порча? — спросила я, от чего он мигнул, но потом пренебрежительное фыркнул.

— Любые медицинские или магические болезни будут рассматриваться со временем. Я уверен, что мы обязательно найдём решение.
Но так или иначе, я не видела Элементы Гармонии, вытекающими из некоторых секретных военных операций. И в то же время, как много тысяч он убьёт? Хуже того... его комментарий о Спайке, становящимся «предлогом для войны». Наблюдали ли те пегасы Нейварро за пещерой, пытаясь выяснить, являлся ли Спайк подходящей мишенью?

Я уже говорила, что в этот момент мне действительно не нравился Анклав?

Но... таким образом, ставило ли это Лайтхувза и меня на одну сторону? По крайней мере, временно? Мне также не нравилось это... но он спас Глори... и меня.

— Так... теперь я должна спросить: почему спас нас? — Я посмотрела на мою любовь и увидела её волнение. — Я уверена, что у вас есть другие способы получить информацию.
Глори выглядела потрясённой, но я вспомнила то перо в Мирамэйр. Они сожгли её кьютимарку, чтобы подставить её и заклеймить предателем, и даже манипулировали сестрой Глори для её убийства. Нет, Лайтхувз и я не были на одной стороне. У нас мог бы быть общий враг, но он стоял по одну сторону от линии, а я – по другую.

Малиновый пегас потёр нос крылом, его глаза наполовину сузились, когда он посмотрел на нас обоих.
— Да, может показаться более благоразумным допросить вас, извлечь ваши воспоминания, и узнать всё, что вы сделали за последние несколько недель. Но есть и некоторые преимущества в том, чтобы просто отпустить вас, — ответил он, подойдя к гнилой карте Эквестрии, приклеенной к стене. — Целесообразность, например. Могут пройти года, прежде чем нам придётся действовать, но мы могли бы ускорить это до нескольких дней. Другая причина проста: ты исключительно разрушительна, Блэкджек. С тобой, бегающей по округе, мои противники гораздо вероятнее потратят время на разборки с тобой вместо обращения внимания на меня. Кроме того, есть небольшой шанс, что ты смогла осознать мою правоту. Кобыла твоих талантов может стать мощным средством.

Затем он сделал паузу, его улыбка расширилась.
— Но главным образом, я спас кобылу, что ты любишь. И я знаю, что для пони, как ты... это не мелочь.

Я действительно хотела пристрелить его прямо сейчас. Очень хотела... но оставалась только одна проблема: он был прав. В этом, по крайней мере. Он пожал плечами.
— Может быть, это будет иметь неприятные последствия. Может быть, это накроется медным тазом. Конечно, это возможно. Но разведка Тандерхэда усвоила урок, что иногда неожиданное является наиболее эффективным двигателем всего. — Он посмотрел на Глори с небольшой улыбкой. — В любом случае, я получу то, что мне нужно, вероятно, с гораздо меньшим беспокойством и суетой, чем имея дело с сопливыми бандами кобыл Пустоши.

Я вздохнула, глядя на свой ПипБак, а затем на него. <i>«Может быть...»</i>
— Вспышки. Вы, наверное, обчистили большую часть их офисов, помогая им?

— По большей части. Однако, они держали свои склады хорошо охраняемыми от нас. Они никогда не позволяли находиться там одновременно более чем троим из нас, — ответил он, глядя на меня с любопытством. — А что?

— Выпадал ли тебе шанс порыться в их мэйнфрейме? — спросила я, и Глори ахнула.

Он холодно окинул взглядом Глори и меня.
— Да, но данные внутри оказались зашифрованы.

— У тебя есть копия? — спросила Глори. Теперь он снова улыбался.

— Верно... — вздохнула я. — Что ты хочешь за неё?

— Незашифрованная копия могла бы пролить свет... — начал он.

— Разве я похожа на дешифратор? Она нужна мне для сделки. Что ещё? — категорически заявила я, сжимая копыто Глори ногой, не давая ей возразить. Я не могла позволить ему реализовать потенциал кибер-пегасов.

Малиновый пегас крылом потёр подбородок.
— Ну, для этого мне не нужна ты... — размышлял он вслух, затем улыбнулся. Пегас долго и неотрывно смотрел на Глори, от чего моя грива задёргалась. — Признание.

— Что? — разинула рот Глори.

— Я хотел бы полное признание и официальное заявление о выходе из Тандерхэда и Анклава, — ответил он спокойно. — Были некоторые проблемы с первой версией. Маленькие ошибки, которые привели к вопросам о подлинности. — <i>«Ничего удивительного, учитывая, что это была фальшивка».</i> — Мне нужно искреннее признание. Такое, что не оставит каких-либо сомнений в твоей верности Тандерхэду. Или, вернее, отсутствии таковой.

— Но это погубит отца, — сказала Глори, сильнее сжав моё мягкое копыто.

— И спасёт ему жизнь, — противопоставил Лайтхувз.

— Что? — спросила я, следя за ним.

Малиновый пегас начал медленно ходить туда-сюда.
— Ты действительно думаешь, что Анклав с блаженством разрешит такой высокопоставленной фигуре, как Скай Страйкер продолжать призывать к помощи поверхности? Нет, они собираются действовать, чтобы заставить его замолчать. Обычными методами не удалось устранить, опозорить или дискредитировать его. На самом деле, они лишь укрепили его популярность. Это означает, что стоит ожидать лишь убийства.

— Они не будут, — тихо пробормотала Глори.

— Они уже пытались сегодня утром, — серьёзно ответил Лайтхувз. Глори охнула и подалась вперёд, чтобы спросить очевидное. Лайтхувз поднял крыло, предотвращая этот вопрос. — Цел и невредим. Он должен был выступить с речью в своей старой силовой броне. Кто-то саботировал её спарк-генератор. Ему очень повезло, что поломку обнаружили, а нам повезло, что это представили как несчастный случай. И, конечно, убийство такого видного деятеля потребовало бы ответа. Торговое эмбарго. Прекращение поставок излишков продовольствия. Что-то. А в ответ на это... война, — так просто сказал он это.

Война. От этого слова мой живот скрутило. Было ли что-нибудь... когда-нибудь... более глупое и расточительное, чем война? Она уничтожила мир! Можно подумать, что этого было бы достаточно. Но здесь остались мы, два века спустя, и у нас всё ещё появлялись ситуации, когда у группы А и группы Б образовывалась проблема, и они не могли придумать никакой более хороший выход из ситуации, чем просто убивать друг друга.

Когда я смотрела на малинового пегаса, мне пришлось признать невольное уважение к нему. Он всё ещё оставался мерзким пони, но теперь, когда я сама стояла перед перспективой прекращения войны, я чувствовала небольшую признательность за то, что он пытался сделать. Я никогда не одобряла его методы. Есть вещи, которые никогда нельзя делать; теперь я это знала. Я буду чувствовать хлор и слышать крик «убийца» до конца своих дней. Но сама цель, попытка предотвратить войну? Это было достойно уважения.

И поэтому я оказалась совершенно бесполезна, когда она посмотрела на меня. Я улыбнулась. Конечно, мне хотелось получить данные «Стального Пони». Я могла на самом деле дать их пони, нуждавшимся в них. Но я не могла просить Глори отречься, чтобы жить здесь, особенно учитывая, что я не останусь на очень долгое время рядом.

Наконец, она сделала глубокий вдох.
— Нет, — произнесла пегаска, и его любезное выражение лица в момент ожесточилось. Затем он пожал плечами, как если бы это было не важно. Но по выражению её лица, она ещё не закончила. — Нет, но я поговорю с ним.

Он потёр подбородок:
— Понятно. И ты убедишь его закрыть Добровольческий корпус?

— Нет. Я сказала, что поговорю с ним, — ответила она. — Твоё поддельные признание ничего не добилось. Принудительное не будет много лучше. Итак, позволь мне поговорить с ним о твоих проблемах. Может быть, он передумает. Может быть, нет. Но у этого будет больше шансов на успех, чем у того, что ты пытаешься делать.

Я улыбнулась... ладно, скривила рожу... ему.
— Иногда неожиданное является наиболее эффективным. — Оооо, посмотри, что я сделала, Лайтхувз? Понимаешь? Я использовала твои собственные слова против тебя. Очко, Блэкджек!

— Установка безопасного канала займёт некоторое время. Надеюсь, вы обе будете хорошо вести себя до тех пор? — спросил он, посмотрев на нас.

— Да. Конечно, — ответила я с улыбкой. — Не думаю, что есть шанс, что мы сможем принять горячий душ, не так ли?

— Конечно, — скривил он губы.

<centre>* * *</centre>

Хорошо. Я могла бы попросить горячий душ, но согласилась и на ведро относительно чистой и лишь слегка радиоактивной воды и губку. Когда я начала смывать пыль, грязь, и слёзы с моего лица, я посмотрела на губку, пытаясь придумать, что делать дальше. У Глори состоялся бы её разговор, я получила бы свои данные, мы ушли бы, она рассказала бы одному из его пони, где найти талисманы прицеливания. В знак доброй воли, они принесли Глори её броню и мои скобы. Остальные мои вещи, с другой стороны, они, вероятно, скинули в четверти мили отсюда, просто чтобы убедиться, что они находились бы уже далеко, прежде чем я была бы готова действовать.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытаешься думать о том, чтобы убить пони губкой, — беспокоясь проговорила Глори, уткнувшись носом мне в шею.

— А? Что? Нет... — Кроме этого, мне пришлось бы засунуть её очень глубоко им в глотки. Ведро, с другой стороны... Если Глори выбила бы дно и расплющила его, у меня был бы хороший зазубренный край. Эффективный против глаз и...
Глори начала целовать мою спину, и мысли об использовании в качестве оружия губки и ведра вылетели из головы. О, да... это было хорошо... это было очень хорошо...

За исключением...

— Глори, я действительно... Я не думаю, что...

Что со мной случилось? У нас имелась личная жизнь. Я была, вероятно, такой чистой, какой не была бы ещё долгое время. Богини знали, я нуждалась в этом после того небольшого «приключения» с Рарити и Ванити. Но по какой-то причине, мой разум говорил мне, что это было неправильно, и я должна это остановить.

Это было официально. Я становилась совершенно, полностью чокнутой.

Серая пегаска развернула меня на спину и расцеловала мою грудь, прежде чем посмотрела мне в глаз.
— Я... мне очень жаль. Но я не думаю, что смогу сделать это. — Она просто ждала, а я заёрзала, отворачиваясь. — Я не заслуживаю... — замолчала я, запинаясь, не в силах договорить.

— О. Я вижу, — сказала она спокойно, затем, казалось, призадумалась о чём-то. Наконец, она посмотрела мне в глаз. — Ты мне доверяешь?

<i>«А?»</i>
— Конечно... — пробормотала я, потрясённая тем, что она вообще спросила такое.

— Абсолютно и полностью? — надавила она, улыбнувшись мне. Я кивнула, и она мгновение копалась в своих сумках, выдернула повязку и привязала её на место. — Не трогай её, — сказала она твёрдо.
<i>«О... кей...»</i> Затем она слезла с кровати и порылась в своих седельных сумках. Я упорно боролась с желанием подглянуть, когда она вернулась в постель. Потом она втиснула мои передние ноги над головой через щели в кровати и... мои уши дёрнулись от звука застёгнутых на моих ногах наручников.

— Г... глори! Что ты делаешь? — ахнула я, и затем почувствовала, как мои задние ноги развелись довольно далеко друг от друга и пристегнулись к подножкам у основания кровати.

Она пододвинулась ко мне и прошептала на ухо:
— Тссс... поверь мне.
И мне в рот был втиснут и завязан вокруг морды резиновый мячик. Я не могла двигаться. Я не могла видеть. Не могла говорить.

Но, спаси меня Святая Селестия, я могла чувствовать! И то, что накрыло меня, оказалось одним из наиболее сильных ощущений в моей жизни. Какая-то мрачная, рациональная, разумная часть моего разума брюзжала, что сейчас было не время для... этого ! Эта часть была захвачена остальным моим мозгом, избита резиновыми шлангами, и брошена в чулан, что в глубине моего сознания. Я достигла экстаза, плача в кляп, но она не смягчилась.

Глори, должно быть, была связана с Ванити... как-то. Она остановилась только чтобы снять кляп и дать мне отдышаться, прежде чем заглушить меня другим очень прекрасным кое-чем. Я в отчаянии вернула услугу, награждённая звуками её блаженства и ощущением, что я была очень хорошей пони.

Когда мы закончили, она сняла повязку с глаза, и я почувствовала себя совершенно запутавшейся и исключительно мягкой внутри. Я хотела спросить, где она научилась делать подобные вещи, но вкус кобылы полностью переопределил мою способность думать. Это тоже хорошо, потому что мой мозг пытался придумать самые разные причины, почему то, что мы сделали, было неправильно, и незаслуженно. Я была плохой пони, чуть не убившей её... но этот голос заглушался тем, что Глори сделала почти всё. Она приняла решение, и сделала это. Поэтому та кислая пони скрывалась в глубине моего сознания, бормоча плохие вещи обо мне.

Она вымыла меня второй раз... и себя... перед тем как, наконец, отстегнуть меня от кровати. Мне пришлось признаться, я была так расслаблена, что чувствовала, будто все остальные мои кости также изменились на резиновые.
— Ничего себе... — Итак, на данный момент, сложные предложения были мне не под силу.

— Никогда не делала такого раньше? — спросила она, казалось, вполне довольная собой. Я энергично закачала головой туда-сюда. — Нравится? — Я чуть не растянула шею, кивая. Она радостно захохотала. — Тогда, я так рада, что не испортила это. Даск думала, что тебе это понравится.

Я уже говорила, как сильно я любила старшую сестру Глори прямо тогда? На самом деле! Прекрасная кобыла!
— Но где ты взяла... ой. Тот магазин? — Она смущённо улыбнулась, покраснев. Так очаровательна! Затем я приподняла бровь. — Взяла ли ты что-нибудь... ещё?

— Возможно, — ответила она игривым тоном, кричавшим «да». Затем она издала тихий «мурр» и нежно поцеловала меня. — Если ты хорошая кобыла, ты узнаешь.
О, хорошо. Я была бы хорошей. Я была бы хорошейшей лучшей милейшей кобылой всех времен и народов, да сэээррр!

— Надо сказать, это было неожиданным, — произнесла я с румянцем, пока мы лежали в объятиях друг друга.

Глори, казалось, довольно позабавило моё смущение.
— Я думала, что ты делала тонны вещей, как это?

— Ты что, шутишь? Мама арестовала бы меня и стерилизовала. У меня был хороший, предсказуемый, безскандальный секс. Зато у всех остальных имелись свои экстравагантные причуды.
Мне пришлось признать, что я немного волновалась. Я никогда не занималась сексом, подобным этому раньше. Я всё ещё испытывала трепет. Как если бы я открыла для себя совершенно новую часть себя, но самую малость сомневалась в том, чтобы узнать её получше.

Одной частью, от которой я не могла отделаться, было то, что мне это понравилось. Очень понравилось. И, судя по выражению лица Глори, ей тоже. Я почувствовала, как наступил эмоциональный приступ. Несколько часов назад, я думала, что она мертва. Теперь у меня осталось чувство головокружения от того, что я только что была прикована к кровати. Может быть, я должна попытаться охладить это. Вернуть некоторый контроль. Что-нибудь. Затем я поймала её фиолетовый взгляд и увидела, насколько усталой я была. О Богини...

Она помогала мне надеть мои ножные скобы, когда раздался стук и тёмно-синяя кобыла с кьютимаркой в виде звезды с исходящими от неё лучами просунула голову в дверь.
— Мы готовы, Монин Глори.

— Спасибо, Норзстар, — кивнула Глори.
Серая кобыла помогала мне держаться на копытах, пока мы рысью пробегали через метеостанцию. Восемь или девять пегасов работали за ввезёными терминалами и проверяли документы; большинство из них, как минимум, кинули взгляд в мою сторону, когда мы двигались мимо.

На стене висело чёрное знамя с фиолетовым глазом в центре расплывчатого щитообразного тёмно-зеленого облака с ярко-зелёной молнией позади него. По краям был написан лозунг: «Разведка Анклава: Защита от угроз сверху и снизу, изнутри и снаружи».
— Угрозы сверху? — спросила я с улыбкой, когда мы вошли в небольшую комнату с терминалом и камерой, установленной ​​на столе. Лайтхувз спокойно стоял в углу, вне поля зрения камеры.

— Разведка Анклава должна быть готова ко всему, — тихо произнесла Норзстар. — Мы не военные. У нас нет Хищников и осадных платформ. Самая большая вещь, которой нам разрешили пользоваться – это вертибаки. Мы должны быть умнее и хитрее наших врагов. Мы должны обманывать, — пробормотала она кисло. — Конечно, мы были бы в состоянии быть гораздо более эффективными, если бы нам не приходилось одобрять все до последнего требования Нейварро. Не могу поверить, что они ограничивают наши полёты над Вечнодиким и Филлидельфией именно сейчас...

Я посмотрела на неё в ответ.
— Звучит почти как Министерство Крутости.

Она вдруг улыбнулась в знак одобрения.
— Я совсем не ожидала, чтобы пони с поверхности это заметил. Если бы это название в конец не выводило из себя Нейварро, мы бы до сих пор использовали его. Нейварро был базой для Эквстерийской Небесной Стражи после бомбёжки Клаудсдейла. Тандерхэд и башня Шэдоуболтов выступали в роли штаб-квартиры Министерства Крутости. О, конечно, все пони думали, что офис в Кантерлоте оставался главным, даже когда он превратился в склад. Прямо как и планировала Рейнбоу Дэш. — Она вздохнула, глядя задумчиво. — Если бы всё прошло немного по-другому, все пони в разведке звались бы Дашитами. Если бы Рейнбоу Дэш просто подождала... — Но она слегка покачала головой.

— Но... но вы заклеймили Глори, — указала я. — Выжгли её кьютимарку и... и...

— Мы сделали то, что должны. Ты бы предпочла войну? — спросила она прямо. Аргумент принят.

— Дамы, — поднёс своё крыло к губам Лайтхувз.

Экран терминала мгновение мерцал, а затем преобразовался в образ жеребца средних лет, только приближавшегося к пожилому статусу. Его шёрстка была богатого сливового цвета, а фиолетовая грива обладала налётом седины. Я заметила с оттенком беспокойства, что у него также имелась повязка, закрывающая левый глаз, а левую сторону его лица покрывали старые шрамы, не совсем исчезнувшие. Его серые глаза расширились от шока, и он привстал на свои копыта.
— Монин?

— Здравствуй, Отец. — Я удивилась официальному тону, что она использовала. — Я рада видеть, что у тебя всё хорошо.

Он стукнул копытом на стол.
— Писающая радуга, Монин, не мели чепуху! Где, чёрт возьми, ты была? Сначала признание того, что ты стала Дашитом, затем отчёт Даск, что ты была убита без подтверждения, и теперь отчет, что ты... — но затем он замолчал, когда она двинулась. Пегаска покраснела и повернулась, чтобы закрыть вид её культи. — Где ты? Я сам полечу прямо туда и заберу тебя!

— Нет, Отец. Я в порядке.

— Ты потеряла крыло, Монин! Это прямо противоположно порядку! — проревел он. — Ты идёшь домой, и это последнее слово!

— Нет, Отец. Не иду, — ответила она со своим угрюмым видом. — Тут такие вещи творятся прямо сейчас...

— Мне чрезвычайно плевать, какие вещи творятся! — сказал он с очередным властным ударом своего копыта. — Ты возвращаешься домой, в безопасность, прямо сейчас. Затем мы посмотрим, как избавиться от этих шрамов.

— Ты не можешь говорить мне, что делать, Отец! Я больше не кобылка! — кричала Глори на него, совсем не по-Глорински хмурясь.

— Ты прямо как твоя мать, — мрачно пробормотал он. — Прекрати быть такой упрямой!

— Я занимаюсь важными вещами, Отец! — огрызнулась она. — Прекрати говорить мне, что делать! Я – Дашит, хорошо? Я может и люблю Тандерхэд и верю в Анклав, но мой дом сейчас здесь! Здесь кобыла, которую я люблю!
<i>«Ах, что это был за запах гари? Ах, это я покраснела».</i>

Он закипел от ярости, но откинулся назад и слегка осел.
— Ты исчезаешь на месяц, и первое, что мы делаем, когда я вижу тебя, это кричим друг на друга. — Он покачал головой и глубоко вздохнул. — Я кричу на охрану и твою сестру уже несколько недель. С тех пор, как неожиданно возникло то фальшивое признание. Сейчас я получаю «свежие новости», и это ты...

— Мне очень жаль, Отец. Я знаю, ты хочешь, чтобы я оказалась в безопасности, но я больше не твой маленький лучик рассвета, — ответила она. Она взглянула на Лайтхувза, а затем обратно на экран. — Я здесь с оперативником Лайтхувзом. Он говорит, что дела между Нейварро и Тандерхэдом плохи. Действительно плохи. И ДК подливает масла в огонь.
Скажи ему, что Лайтхувз выжег твою кьютимарку, Глори. Я хотел закричать, но Норзстар посмотрела на меня и медленно покачала головой. Я прикусила язык.

— Ситуация была шаткой со времён твоей матери. В этом нет ничего нового. Нейварро будет называть нас мелочными именами и дуться, пока урожай не испортится или талисманы не сломаются. Тогда они сменят свой тон. Это всё тот же самый старый танец, длящийся последние двести лет.

Она взглянула на малинового жеребца, прежде чем вернулась к экрану.
— Он говорит противоположное. То, что военные ищут боя... как, когда напал Финдфайер. И что Тандерхэд может стать следующей целью. Он говорит, что они могут попытаться убить тебя, отец.

Он хмыкнул.
— Мне приходят на ум, по крайней мере, двадцать пони, желающих моей смерти. Это результат жизни политика. — Глори начала что-то говорить, но он кашлянул и поднял крыло. — Я не буду больше слушать ерунду о заговорах. Нейварро нуждается в Тандерхэде. Они будут буйствовать и кусать на себе крылья, но, когда солнце сядет, они станут теми, кто попросит нас о помощи.

— Однако, что, если это не так? — спросила я, подойдя к Глори. Она посмотрела на меня, её перья взъерошились. Её отец посмотрел на меня, и я призадумалась, мог ли его оставшийся глаз испепелить меня через терминал. — Господин Скай Страйкер, я выросла в стойле. На нас напали, и позже я думала, что не осталось никакой угрозы... но, в конце концов, все пони, кого я знала и любила, оказались мертвы. Неужели Тандерхэд готов рисковать ради металлолома и черники?

Он посмотрел на меня так, что я поняла, что попала в неприятности. Точно такое же выражение воцарилось и на лице Глори. Большие неприятности. Лайтхувз выглядел, будто делал всё, что мог, чтобы не смеяться, и лишь улыбался.

— Монин Глори, кто это? — Его тон был беспечным, но я подозревала, что его убивающий взгляд просто перезаряжался.

— Это Блэкджек, — ответила она достаточно приятно, но полутон говорил, что прямо сейчас я вляпалась в серьёзные неприятности. — Она мой дорогой друг, — сказала она, и я вдруг поняла, что «дорогой» может означать «идиот», судя по тому, как она произнесла это слово.

— Я вижу, — ответил он монотонно, и пробормотал: — Такими темпами у меня никогда не будет внуков... — Потом его глаз застыл на мне. — Мисс Блэкджек, я охраняю и защищаю Тандерхэд всю свою жизнь. Тандерхэд нуждается в ДК. Мы просто понимаем, как сильно нам необходимы металл и материалы с поверхности. И мы становимся примером того, как много поверхность предлагает нам. В своё время военные Анклава и другие города придут к нашему типу мышления. Военные не станут рисковать повреждать башню Шедоуболтов. Она нужна им.

— Но... — начала я тихо.

— Я не хочу больше ничего слышать об этом, — сказал он окончательно. — Все эти разговоры о войне и пегасах, повернувшихся против пегасов просто ослабляют нас. Мы все – Анклав. Мы все в этом едины.
Вдруг, я испытала огромную признательность к Лайтхувзу за одно только то, с чем он имел дело. Это снова походило на Мирамэйр. Как убедить пони, окончательно принявших решение, прежде чем их кьютимарки выжгут?

— Верно, — всё, что я смогла пробормотать.

— Очень хорошо. — Его взгляд пригвоздил меня на месте, когда он посмотрел на меня, — Итак. Мисс Блэкджек. Вы глубоко волнуетесь за мою дочь? — Я сглотнула и кивнула. — Больше всего на свете? — Я закивала быстрее.

— Я отдала бы жизнь за неё, не задумываясь, — ответила я.

— И ты облажалась? — Я вздрогнула, глядя на Глори озабоченно нахмурившись. Он сделал глубокий вдох. — Понятно. Ну, если она простила тебя, то я полагаю, ты, должно быть, чем-то это заслужила. Я сделал то же самое для её матери... Но, если в следующий раз, когда я увижу свою дочь, у неё не будет другого крыла, я клянусь, ты будешь той, кто ответит за это. Это понятно?

— Да, сэр! — ответила я, сглатывая. Может быть, засунуть её во флагман Селестия на Луне... что бы держать её в безопасности, так?

— Очень хорошо, — произнёс он перед тем, как его взгляд вернулся к Глори. — Теперь, Монин Глори, ты нашла то, что искала?
Глори нервозно взглянула на меня, затем на экран, и после опустила глаза.

— Нет, Отец. Пока нет, — ответила она, прежде чем снова взглянула на него. — Но я всё ещё ищу.
Он лишь вздохнул и кивнул.

— Очень жаль.

— А близнецы?

— Они сильно скучают по тебе. Люсент попала в страшную драку в школе во время записи. Лэмбент более спокойно переносит это. Она полностью посвятила себя своим исследованиям. Я надеюсь, ты сможешь увидеть их снова в ближайшее время.

— Я тоже, Отец, — ответила она с улыбкой. — Может быть, когда-нибудь в будущем ты сможешь взять их с собой вниз, чтобы взглянуть на поверхность.

— Трудно отделаться от грязи, — ответил он, слегка округлив глаз. Наконец он вздохнул. — Было приятно поговорить с тобой снова, Монин.

— И с тобой, Отец.

— Солнца и радуг, Монин Глори.

— И ясного неба впереди, Отец.

Подождите? Разве не она расскажет ему о Лайтхувзе? Или о том, что он сделал с ней? Или о заразе, над которой он работал, или о чём-нибудь? Моя челюсть отвисла, когда она протянула копыто и выключила терминал, глядя на Лайтхувза.
— Так что?

Он долго смотрел на неё, потирая нос крылом, затем кивнул Норзстар. <i>«Вот оно! Его внезапное, но неизбежное гнусное предательство!»</i> Тёмно-синяя кобыла подбежала к терминалу и начала печатать, прежде чем посмотрела на меня.
— Ну, тебе нужны файлы из Флэш Индастриз или нет?

Я была поражена.
— Ты даёшь их мне? Но... но она не убедила его остановиться, как ты хотел!

— Она действительно не умная пони, так? — пробормотал Лайтхувз.

— Отец никогда просто так не изменит своё мнение подобным образом. Потребовалось десятилетие, чтобы, наконец, заставить его прекратить петь в душе, — проговорила тихо Глори. — Всё, что я решила сделать, это поговорить с ним. Надеюсь, после этого мой отец задумается о том, что он делает и почему он это делает. Он иногда становится безрассудным, — объясняла Глори, когда Норзстар подключила мой ПипБак к терминалу.

— Но... но половину этой беседы вы спорили, а другую половину ты ничего не говорила! — Вытаращила я глаза, смотря на неё. Норзстар начала печатать, и несколько сообщений спросили меня, не хочу ли я что-нибудь сделать с проектом Стилпони. Я выбрала «принять», смотря на пару пони. — Я имею в виду...

Крупье закашлялся в моей голове; прямо сейчас мне было не до него. Я мысленно нажимала «принять» снова и снова.

Глори тихо вздохнула, в то время как мой ПипБак сделал... что-то. Поток всех этих размытых букв и цифр пронёсся в углу моего поля зрения.
— Блэкджек, не думаю, что ты понимаешь это, но я борюсь со всеми пони в своей семье. С Отцом. С Даск. С Муншэдоу. Даже с близнецами.
<i>«Глори? Хорошая, милая, замечательная Глори?...Ладно, да, я думаю, я могла видеть это.»</i>

— Но ты ничего не сказала о заразе или талисманах или прочих вещах! — запротестовала я, нахмурившись.

— Конечно, нет. Ты хочешь дать Лайтхувзу причину, чтобы убить нас и Отца? — в ответ спросила Глори.

— Я бы предпочёл избежать этого, — небрежно произнёс малиновый жеребец. Судя по тону, эти двое, казалось, подшучивали о нашей смерти. Они подшучивали!

— Но я... ты... она... мы... — Я с грохотом рухнула на корточки. — Что, чёрт возьми, со всеми вами не так, пегасы? Эти шпионские шутчки... это просто не разумно!
От всей этой интриги у меня начала болеть голова. Мигание и цифры также особо не помогали. Какого сена творил мой ПипБак?

Вдруг, так же внезапно, как и началось, всё закончилось. Давно пора. Я проверила память своего ПипБака, и... ой, смотрите! Ещё четверть почти бесконечных ресурсов памяти уходила на «Стальной_Пони.acv». Хорошо. Нечто для пони, что умнее меня. Я потянулась к терминалу, чтобы вытащить кабель, а затем моргнула, когда моё копыто прошло прямо через него.
— Какого?! — ахнула я, махая копытом туда и обратно сквозь компьютер. — Что... как...? — запнулась я, когда он закружился и затем, казалось, вернулся в исходную форму на стол. — Это странно! Вы странные! Всё, что летает, странное! — указала на компьютер, моя грива стояла дыбом. — Это не естественно!

— Расслабься, Блэкджек. Он просто сделан из облаков, — сказала Глори, без труда положив своё копыто на верх терминала и ртом выдернув кабель.

— Облаков? — моргнула я и указала на экран. — Это облако? Терминалы не изготавливаются из облаков! Они изготавливаются из... каких угодно не-облачных штук, из которых они делаются! — Я начал рысью бегать по комнате. — Это сделано из облаков? Или это? — спрашивала я, двигаясь и пиная всё, что хоть отдалённо выглядело как созданное пегасами... и была потрясена, обнаружив, что моё копыто проходило через большую часть вещей. — Ах! —Я попыталась пнуть контейнер своим копытом, но моя нога пошла прямо сквозь него.

— Она сражается с монстрами, переживает обрушение здание под собой, пробивается через окно комнаты допроса, разрывает солдат в химически-стимулированном бешенстве... и это то, что шокировало её? Я не знаю, должен ли я быть впечатлённым или разочарованным, — прокомментировал Лайтхувз.

<centre>* * *</centre>

Через пятнадцать минут мы закончили свои дела там. У меня разыгралась головная боль от той загрузки, я действительно не хотела больше находиться рядом с Лайтхувзом, и почти всё вокруг меня было сделано из облаков! Нематериальное оборудование стало последней каплей! Лайтхувз, казался исключительно довольным собой, что я также не одобряла. К счастью, в сопровождении Норзстар Глори и я покинули Метеорологическую станцию №1. Я ткнула в её черную панцирную броню и с облегчением обнаружила достаточную твёрдость под своим копытом.

— Прекрати, — пробормотала она, но каждую следующую минуту я хотела тыкнуть в неё для проверки... знаете, просто чтобы убедиться.

— Так, гм, что вы хотите делать с неподотчётными талисманами прицеливания? — спросила я с улыбкой у бронированной кобылы, пока та передавала мне оставшиеся вещи. Норзстар выглядела удивлённой, а Глори лишь улыбнулась и покачала головой. — Что? — спросила я, левитируя свою броню на место. Глори помогла мне подогнать её.

Моя серая любовь тихо вздохнула.
— Не стоит спрашивать, Блэкджек. Ты ходишь вокруг да около. Проделай себе путь к ответу. Будь проницательной.
Это говорила самая буквально всё воспринимающая кобыла, которую я когда-либо встречала?

— Конечно, ты всегда можешь присоединиться к нам, — мимоходом произнесла Норзстар. — Как они говорят: «если не можешь победить их...».

Я фыркнула.
— Как будто Лайтхувз когда-либо пошёл бы на такое. Как будто Глори пошла бы на такое! — Я смеялась, наконец, проверяя своё вооружение. Потом я увидела их серьезные взгляды и мой смех утих. — Я... Ты... Ты серьёзно? Ты на самом деле серьёзно! — Я запнулась и указала своим копытом на её бока. — Он выжег твои кьютимарки, Глори!

— Чтобы предотвратить войну, — тихо ответила она, вздрогнув и опустив на мгновение взгляд. Потом она посмотрела на меня. — Даже если он не прав, я не могу винить его намерения. Я согласна, его методы не правильны, но его цель – защитить мой дом.

<i>«Да, если только он не лжёт!»</i> Я почти сказала это, но от выражения её лица возражение застряло у меня в горле. Может быть, это были пегасские штучки, или, может быть, Тандерхэдские штучки, но они не лгали, или делали это очень хорошо. Фальшивое признание не сработало, и они не обманули... полностью.

Я не придерживалась того же мнения, что Глори и Норзстар. Очевидно, они ценили Лайтхувза так, как я не могла. Он использовал дезинформацию против военных Анклава, несомненно, обладавших превосходящей огневой мощью, которым приходилось использовать её, чтобы оправдывать своё существование. Может быть, было что-то благородное в этом, но я не могла уважать пони, который изменил правду почти до неузнаваемости, чтобы заставить Даск убить Глори или попытаться очернить имя её отца. Просто некоторые вещи не стоит делать. И всё же Глори верила в Анклав и Тандерхэд, может быть, не так бесчувственно, как Лайтхувз. Я не могла представить Глори приравнивавшей земных пони к радтараканам, но она по-прежнему была убеждена, что её народ и её дом являлись лучшим будущим для Эквестрии.

И может быть, она была права.

Но, несмотря на это, было что-то в Лайтхувзе, что-то в тени всей его работы, что беспокоило меня. Он был интриганом, пони, пытавшимся манипулировать окружающим его миром. И после встречи с Голденбладом... ну, я с подозрением относилась ко всем пони, что пытались заставить других делать грязную работу за них. От Лайтхувза исходили всё те же флюиды, что и от Голденблада: он был пони, готовым убить множество других, если думал, что это того стоило.

— Талисманы находятся в техническом центре Робронко во Флэнке, — сказала Глори. — Если вы не сможете там что-либо найти, можете посетить Биржу. Я продала их синевато-белой кобыле с кьютимаркой в виде гаечного ключа.

Норзстар вздохнула.
— И она, наверное, пошлёт меня куда-нибудь ещё. Почему всё так непросто?

— Потому что тогда просто не будет никакого удовольствия. — Усмехнулась я.

Когда она ушла, я посмотрела на Глори.
Что? — спросила та немного нервно.

— Ничего, — ответила я, вытянувшись, чтобы прижаться к ней носом. — Просто... Мне не нравится, что мы помогли ему. Я знаю, что он сказал нам. Я просто... Я думаю, что это плохо кончится. Вот и всё.

Я получила то, что хотела. Он получил, что хотел. Это было справедливо, не так ли?

Тогда почему же моя грива так неистово чесалась?

<centre>* * *</centre>

На западной стороне реки господствовали мёртвые леса и жилые районы. Северо-восток представлял из себя одни огромные промышленные руины. Дороги были забиты мусором, начиная от кусков зданий и заканчивая покорёженными стальными балками, создавая лабиринт, из-за которого нам постоянно приходилось возвращаться назад и прокладывать путь в обход препятствий. Мне нужно было найти какое-нибудь место для ночлега, пока мы пытались восстановить связь с П-21, Скотч Тейп, и Лакуной. У меня был тег ПипБака Скотч, а у неё был мой, так что рано или поздно мы неизбежно встретимся. Оставался вопрос, что мы повстречаем за это время?

На самом деле здесь не было ни одного безопасного места для ночлега. Большинство зданий оказались разрушены, и то и дело мой ПипБак потрескивал, напоминая нам, что это место не подходило для отдыха. Проблема была в том, что начинало темнеть. Я поглотила достаточно радиации, чтобы позволить мне отчётливо видеть, и у меня был Л.У.М., чтобы предупреждать о вещах, но у Глори не было ни одного из этих преимуществ.

— Как думаешь, что это было? — спросила я, когда мы аккуратно пробирались по улице, усыпанной ржавыми бочками и лужами радужной воды. — В офисе Даймонд, я имею в виду? Штука, что покрошила всех Вспышек на кусочки и попыталась забрать мой ПипБак?
И почему из всех пони она пыталась выдать себя именно за Голденблада?

— Я действительно не знаю, — ответила она, пнув радтаракана, выискивавшего, что бы покусать.

Ну, я... на самом деле, я знала того, кто мог бы взять под контроль подобную той систему. Я вскочила на копыта и тряхнула ушами.
— Слушай, — сказала я, оглядев тёмные, покрытые изморосью руины. — Слышишь тубу? Тромбон? Бубен?

Она странно посмотрела на меня.
— А должна? — Послышалась капля беспокойства в её голосе. Думаю, когда такое случается с кобылой, изувеченной как я, подобная реакция справедлива.

Это была она. Отдалённая музыка едва слышалась за дождём. Я на половину угадала направление и побежала так быстро, как могла, через остовы какого-то завода. На этот раз удача оказалась на моей стороне: музыка становилась всё громче. Это был тот неприятный *омпаа омпаа* мотив, что не понравился бы не одному пони в здравом уме! Затем я увидела маленький летящий спрайтбот. Он явно повидал свои лучшие дни, учитывая, что в нём не хватало одного глаза, и из него исходил решительный шум из помех.
— Наблюдатель! — Я перепрыгнула через грязный ливневый сток и схватила робота своей магией.

— Наблюдатель? — спросила Глори в замешательстве, когда я расположила спрайтбота перед собой.

— Д... друг. Он оказывает своего рода помощь мне временами. Он может контролировать компьютерные системы и прочее. Так что он может знать. — Я усмехнулась, глядя на робота. — Эй, Наблюдатель! Наблюдатель? — Я нахмурилась и энергично потрясла робота. — Наблюдатель!

— Полегче, Блэкджек! Не сломай его! — внезапно произнёс бот своим механическим голосом. — Мне тоже приятно снова тебя увидеть, Блэкджек. — Через некоторое время бот затрещал снова. — Обалдеть. Что с тобой случилось? Хорошая повязка! — Затем бот повернулся и увидел Глори. — Оу...
<i>«Да, неудобно.»</i>

— Поверь мне, я бы предпочла сохранить глаз. Слушай, мне нужно задать тебе умный-в-компьютерах-пони вопрос. Как ты захватываешь контроль над спрайтботами? Мы столкнулись с этой... этой штукой. Она делает точно такие же вещи... захватывает компьютерные системы.

Спайк закашлялся.
— Ну... ты помнишь вещь в том месте? — Я взглянула на смущённое и слегка раздражённое выражение лица Глори, затем кивнула. — Ну, она, вообще, одна из самых мощных в своём роде. — Мэйнфрейм Крестоносец. Магическое и техническое чудо. — Лишь несколько были созданы по всей Эквестрии и только для важных проектов.

— То есть, ты думаешь, что та... та штука... может использовать одну из них?

— Может быть. Или это, возможно, подделка. Или, может быть какой-то пони в Пустоши нашёл достаточно деталей, чтобы собрать один. В конце концов, почему делать только три, если, утроив цену, можно сделать девять, только шесть будут храниться в тайне для собственных зловещих целей?

— Понятно.
Таким образом, если там находился мэйнфрейм Крестоносец или его эквивалент, то какой-то пони использовал его, что бы взять под контроль системы. Так или иначе, он оживил весь завод, чтобы попытаться взять ЭП-1101 силой. Затем он попытался обмануть меня... ошибочно... с помощью иллюзии Голденблада. Всё это было... небрежно. Грубовато. Как будто тот, кто бы там за этим не стоял, не особо задумывался над тем, что делает.
— Можешь ли ты предположить любое место в округе Хуффингтона, в котором может находиться совершенно секретное сам-знаешь-что? — спросила я с усмешкой.

— Если бы ты спросила про любое другое место, то у меня, возможно, нашёлся бы ответ. Может быть, один скрыт в Тенпони, но они бы никогда не подтвердили это. Робронко хотели получить один в последний год войны, но Эпплблум отказала им. Можно смело поспорить, что у ДМД был один где-нибудь. Может быть, один в центре МВТ в Кантерлоте или Хуффингтоне. И снова нет подтверждений. Хуффингтон был крупнейшим в Эквестрии центром исследований. Даже если бы там не было ты-знаешь-чего, оставалось достаточно исследовательских мэйнфреймов, поближе к которым могли подобраться какие-нибудь пони. Извини. Я знаю, СтойлТек строил их, но на этом всё.

— Спасибо, Наблюдатель, — произнесла я, улыбаясь. — Как дела в остальной части Эквестрии? У меня не было времени, чтобы послушать Хo... э-э... ДиДжея Пон3.
Я посмотрела на Глори с робкой улыбкой. Судя по её взгляду мне ещё многое предстояло объяснить.

— Странно. ЛиттлПип некоторое время назад побывала в Филлидельфии. Теперь она идёт в Прекрасную Долину... и я не знаю, зачем. Красный Глаз двинул свою армию к Тенпони. Какое-то время я надеялся, что Рейнджеры могли бы сделать что-то с этим, но все они направились одной Селестии известно куда. Что-то происходит, и мне это не нравится. А как ты поживаешь?

Я вздохнула.
— Хорошо. У меня осталось несколько месяцев жизни. Порча и опухоли. — И это всё, что можно было об этом сказать. Затем я посмотрела на Глори и криво улыбнулась ей. — Эй. Не могла бы ты дать мне немного посекретничать? Мне нужно поговорить о тебе за твоей спиной.

Глори, резко нахмурившись, взглянула на меня, указав крылом в мою сторону, прежде чем вздохнула и покачала головой. Я смотрела, как она уходила на другой конец завода, часто оглядываясь назад.
— Блэкджек? — спросил Наблюдатель.

Я повернулась спиной к Глори, чтобы она не могла видеть моё лицо.
— Я чуть не потеряла её, Спайк, — тихо произнесла я, глядя на оставшийся глаз Спрайтбота. — Она была прямо передо мной, и я... она... она упала. И я не смогла ничего... ничего сделать! — Я чувствовала, как раскисала, позволив себе, наконец, взглянуть в глаза этой ужасной правде. — Один из моих врагов спас её, чтобы связаться со мной... и я так счастлива, что она жива. Богиня... я так счастлива! Но я боюсь до смерти, что это произойдет вновь, Спайк! — Мои ноги дрожали так сильно, что я не могла удерживать робота. Я сделала глубокий вдох. — Я не знаю, что делать. Не знаю. Я хочу, чтобы она была в безопасности... и счастлива...

Бот долгое время молчал. Я посмотрела через плечо. Глори, прикрывая глаза своим крылом, следила за радтараканами, снующими в руинах вокруг нас. Чёртовы твари засоряли мой Л.У.М. красными метками.
Наконец, Спайк ответил:
— Я не знаю, что тебе сказать, Блэкджек. Действительно не знаю. Ты не можешь прогнать её, а она не выглядит такой кобылой, которая просто ускачет, даже если ты попросишь ее. Так что просто твори всё возможное, чтобы сделать её счастливой и держать её в такой безопасности, в какой сможешь. Это всё, что ты можешь сделать.

— Но... что, если она умрёт? — заскулила я, чувствуя себя, прямо как жеребёнок. Я нуждалась в ком-то взрослом, чтобы сказать мне, что всё будет в порядке.

— Тогда... это будет очень плохой день. Но ты должна хранить все хорошие воспоминания. Что делали её не бесполезной. Я скучаю по Твайлайт каждый день, потому что я помню, как много она значила для меня. Ты должна делать то же самое для Глори до тех пор, пока ты можешь.

Я вздохнула.
— В самом деле? Я надеялась на какое-то чудесное решение, которое могло бы у тебя найтись. Я должна что-то сделать, чтобы защищать её, пока порча не съест меня заживо. — Я хмыкнула, но было невозможно сказать, плакала я или нет. Я просто никогда не хотела почувствовать это снова. — О, хорошо... Надеюсь, мы сможем по крайней мере разобраться с ситуацией между Потрошителями и Рейнджерами.
Глупая война... я ненавидела войну. Я ненавидела само это понятие. Пони не должны знать, что такое война!

— Рейнджерами? — Показалось ли это только мне или синтетический голос звучал встревоженно? Бот начал дымиться. — Ты подошла к ним? — Я легонько кивнула. Затем он резко загудел. — Блэкджек! Ты не можешь ... убедись, что... видишь...
И спрайт бот издал последний слабый треск и с громким хлопком упал передо мной. Я схватила его своими копытами.
— Наблюдатель? Наблюдатель!
Почему-то от вида бедного мертвого спрайтбота мне захотелось плакать.

— Могу ли я теперь вернуться? — спросила Глори. Я, хмыкнув, положила маленького бота в свою сумку, смотря на неё. Она увидела выражение моего лица, и её раздражение ускользнуло. — Разговор о том, что случилось?

— Да, — ответила я и вытерла с лица все предательские слёзы, подбегая к ней. — Ну, ничто не остановит на...
Спазм боли пронзил мою ногу, и я чуть не закричала, растянувшись лицом в грязи. Что в Богине было...

Когти мантикоры сомкнулись в дюймах от моего позвоночника, когда крылатое чудовище приземлилось почти на меня. С радужной грязью на щеках я посмотрела на чудовище, когда то присело рядом со мной. Мой рог поднёс Бдительность, и я проскользнула в З.П.С., чтобы пустить три выстрела в его тело. Мне не хотелось выжидать момента для чёткого выстрела в голову. Огнестрельное оружие проревело над головой и прорезало большие кровавые отверстия в боку зверя. Горячие влажные кишки и кровь разбрызгались вокруг, но тот ещё не умер. Зверь поднялся и, на половину перекатываясь, на половину молотя конечностями, подполз, его клыки чавкнули в дюймах от моего живота. Зелёный пучок ударил по нему, и, издав низкий рык, он вздрогнул и рухнул.

Но наша позиция уже была выдана. Мантикоры подлетали сразу со всех направлений. К тому времени, как попадали в диапазон моего Л.У.М.а, они бросались вниз на нас. В руинах этого здания, мы фактически были как на большой большой тарелке. Я до последнего старалась не обращать внимания на пульсирующую боль.
<i>«Не сейчас, тело. Мне нужно, чтобы ты работало!»</i>

— Нам нужно выбираться отсюда! — прокричала я.
Соотношение двадцать к двум мне ну никак НЕ нравилось. Я поднялась на копыта как раз вовремя, чтобы жало наткнулось на одну из керамических пластин поверх моего крупа; я выстрелила в зверя в ответ. Глори послала изумрудные пучки рассекать воздух, вспышка осветила других тварей, кружащих вокруг, выжидая момента для атаки. Я взглянула в ту сторону, откуда мы пришли, но три из них сидели там за каким-то укрытием. Звери учились!

— Эй, Охранница! — крикнула кобыла из темноты выше. — Я тут подумала... почему бы тебе не облегчить процесс, а? Сдавайся. Сделаем это чисто и быстро.

Я не могла с собой ничего поделать. Вытирая грязь с лица и не обращая внимания на щёлкающие звуки, я посмеялась теням надо мной.
— О, Богини, ты куда-то торопишься или что! Ты думаешь, что сможешь заставить меня остановиться после того, как я только что потрахалась? Я могу поиметь всех твоих отморозков!
Я левитировала винтовку Тауруса. <i>«Давай, монстрокобыла. Покажи мне своё лицо, перед тем как расскажешь свою плаксивую историю и одаришь меня качественно новым миром вины!»</i>

— Смешно. Я тоже, — прохихикала монстропони где-то надо мной. — Мои питомцы очень хорошо обучаются.
<i>«Хорошо ... фе!»</i>

Тем не менее, она не проглотила наживку. Мы не могли пойти вверх. Не могли пойти в любом другом направлении. Тогда оставалось...
— Глори! Сток! Лезь в сток!

— Во что? — закричала она, шокировано глядя на меня. — Ты с ума сошла?

— Да! А теперь стреляй в ту решётку и залезай туда! — прокричала я, повернувшись, и увидела другую мантикору, заходящую на нас. Две пули сбили её с курса, но другая пронеслась мимо и сгребла меня своими когтями. Я чуть не упала. Глори выстрелила в сливной люк из своей лучевой винтовки, но прыгать не решалась. Теперь, когда у нас появился маршрут побега, монстрокобыла по-звериному завопила, и летающие существа все сразу начали приближаться.

Я засунула Бдительность в кобуру и побежала туда, где Глори задержалась на краю дыры. — Спускайся! — крикнула я и подтолкнула её.
Она вскрикнула. Две твари подлетели, их пасти широко раскрылись как раз в тот момент, когда я прыгнула за пегаской. Звери столкнулись в дюймах от меня, когда я исчезла в пенящихся глубинах внизу.

Падение было не таким уж долгим, но вдруг я поняла, насколько плохой идеей это оказалось! Я в своём воображении рисовала хорошую большую канализационную трубу, по которой мы могли пробежаться рысью. То, во что мы прыгнули, оказалось трубой. Трубой, почти полностью заполненной очень холодной и очень быстрой водой. Я еле удерживала своё лицо в узком кармане воздуха в верхней части отвода ливневых вод. Куски мусора, грязи и камня бились об меня, когда мы скрылись под землёй.

Я наткнулась на бившуюся Глори и обхватила её копытами. Найдя её шею, я подняла её над водой. Пегаска кричала, но это был самый красивый звук, который я когда-либо слышала! Она должна была жить, чтобы кричать! Если бы мы попали в затор, мы были бы мертвы. Если бы мы попали в насос или что-то в этом роде, мы были бы мертвы. Если бы мы остались без воздуха...

И ни с того ни с сего воздушный карман исчез. Мы начали опускаться и двигаться быстрее! Всё, что я могла видеть в мутировавшей темноте, было гривой Глори. Мои лёгкие горели. Любые открытые участки кожи вспыхивали в местах, где тёрлись о внутренности труб.

А затем мы снова оказались в воздухе, падая и кувыркаясь в большом свободном пространстве. Глори выскользнула из моих копыт, её крыло инстинктивно безрезультатно билось. Мы были в большом колодце, с водой, падающей из десятка стоков. Снова и снова меня переворачивало в тисках силы тяжести, пока я жёстко не приземлилась на дно колодца, вспенив воду вокруг себя. Каскад воды лился поверх меня, и до меня дошло, что поток движется по кругу вокруг нижней части шахты. Там спряталась страшная сила, тянувшая меня вниз.

— Глори! — кричала я, оглядываясь по сторонам, инстинктивно махая конечностями, чтобы удерживать себя на плаву. Здесь царил такой шум, что я едва могла слышать себя. Затем зелёный свет вспыхнул в темноте на краю, и я увидела ржавую лестницу. Пегаска схватила её, тяжёло дыша. Её рот двигался, пока я кружилась вокруг снова и снова. Помещение наполнял этот шум, ужасный шум, что я слышала в Павших Башнях. Однако, он был глубже и подо мной. И, когда я развернулась, я поняла, что поверхность воды не была плоской... у неё в середине виднелось углубление. Углубление, в которое я медленно погружалась...

Я уже говорила, что в Девяносто Девятом не было бассейна? О, и что я была одета в боевую броню? И что у меня было четыре удивительно тяжёлых скоб на ногах? Я плыла так, будто мне ревела в ухо оранжевая пони о том, чтобы продолжать двигаться. <i>«Будь сильной! Быть жёсткой! Не позволяй остановить себя!»</i> Я не могла позволить этому остановить меня. Я слышала звуки перемалывания под собой... и представляла себе насос с большими здоровенными лопастями, измельчавший мусор, попадавший в него.

Я не не отодвинулась от центра ни на чуточку, но так же меня не втянуло внутрь.

Потом мне в лицо ударило полное мокрых перьев крыло. Я не могла схватиться, так что я его укусила. Всем своими четырьмя ногами пегаска крепко держалась за перила так туго, как могла, вытаскивая нас. Лестница дёргалась, когда сила отрывала её по частям.

Я собиралась убить нас обеих.

И прямо сейчас, я поняла, что означало быть держащейся за чью-то конечность. Что в самом деле творилось в её голове. Что я сделала бы ей, если бы отпустила и позволила втянуть себя в ту водяную пасть. Я видела её широкие, испуганные глаза. Её шевелящиеся губы. «Не отпускай».

Я не хочу, твоей смерти, Глори. Также, как ты не хотела моей во Флеш Индастрис. У неё ещё целая жизнь впереди. У меня только несколько месяцев. Я знала, что она не хочет видеть меня во мраке. Я хотела отпустить её и всё было бы правильно. Всё было бы хорошо. Было бы..

А затем она начала стрелять из своей лучевой винтовки по лестнице. Что она делала? С металлическим визгом целый пролёт лестницы оторвался, сбросив нас обеих в пенящуюся воду. Зачем, хотела я спросить. Но с другой стороны, я не была умной пони.

Из-под нас донёсся громкий лязг, как только ржавые куски угодили в дробилку. Раздался разрывавший уши визг, когда что-то взорвалось под нами, и вода начала яростно бурлить. Мы прижались друг к другу посреди бушующего потока, в то время как всасывание резко остановилось. Круг за кругом вращавшиеся, мы удерживали друг друга в середине этого колодца.

Колодца, который быстро наполнялся водой!

Мы неслись вверх, вверх и вверх, пока вода прибывала. Я могла видеть куполообразный потолок. Открытую трубу. Она выглядела действительно маленькой... в ней едва хватало места для одного пони. Гул всё рос, и пегаска, сделав глубокий вдох, нырнула вниз. Со свистом меня протолкнуло в трубу. Вверх... вверх, вверх и вверх, а давление всё росло и росло. Я набрала воздуха в лёгкие и задержала дыхание.

Раздался металлический взрыв, и я снова оказалась в воздухе. Я падала, без конца задевая на мгновение струю воды, прежде чем, наконец, соскользнула и приземлилась на спину. Глори плюхнулась рядом со мной, кашляя и выплёвывая воду. Конец её винтовки изогнулся в форме буквы Г. Я понятия не имела, как она предполагала исправлять это теперь. Я посмотрела на серые облака и сделала единственное, что было уместно в такой момент.

Я начала безумно хохотать прямо посреди изрытой улицы.

А старый жеребец усмехнулся:
— Ну, блин! А вы обе знаете, как проделать вход!

<centre>* * *</centre>

Вопреки тому, что кто-то мог считать путешествие по трубе быстрым, в то же время оно было не удобным, а также небезопасным. За пару минут мы проплыли около мили на запад и выскочили рядом с потрепанной, но нетронутой пожарной станцией. Со второго этажа я могла видеть проблеск военно-морской базы и порт на севере. Внизу, рядом с проржавевшей брандспойтом-повозкой разминался брамин старого жеребца и разгружал свое мощное тело. Кобылка кормила их кучей пожелтевшей травы и колючими кустами – брамин мог съесть, вероятно, все что угодно, неважно насколько радиоактивным или зараженным это было – в то время как кисло выглядевшая кобыла разгребала лопатами их зловонный навоз.

Старый жеребец, возглавлявший караван, был морщинистым желтым земным пони с серой гривой. Он носил хорошее коричневое пальто и небрежную, широкополую шляпу, у него была заплетенная грива, хвост, и заросшая головка чеснока в бороде, декорированная им блестящими кусочками фольги. Я была весьма удивлена, увидев ПипБак на его правой ноге. Его яркие, сияющие голубые глаза сверкали, несмотря на его возраст. Что-то в том, как он усмехнулся, заставило меня краснеть.

Хранитель, как он сам называл себя, подобрал нас с улицы и подвез до пожарной станции, когда мантикоры развернулись туда, где мы скрылись в миле, или около того к востоку. Его гули - телохранители Харон и Цербер не сказали ни слова пока бежали трусцой в своей черной боевой броне, вооруженные боевыми седлами с пулеметами. Недружелюбная, равнодушная или не в состоянии, я не знала, и не была уверена как начать разговор. На наше счастье, Хранитель был более чем в хорошем расположении духа, чтобы поговорить с тремя пони, отдыхающими в пожарной станции.

— Никогда не видел ничего подобного! Земля грохотала и тряслась, разделяясь на две части, и выпуская не просто фонтан, а две высочайшие красотки каких я когда-либо мог себе представить. Признаюсь, я могу рассказывать эту историю каждому, кого я встречу в остаток моих дней, и те никогда не поверят мне! — сказал он, шлёпнув своим копытом по колену. Должна была признать, я не ощущала себя очень красивой. Моя броня была избита и залита водой, мои ножные скобы погнулись, и я потеряла клочок кожи вдоль левой части моего лица, в том месте, где столкнулась со стенкой трубы. Глори была еще в худшем положении. Ее ноги и круп выглядели так, будто были лишены кожи.

— Мы очень признательны, что вы вынесли нас оттуда, Хранитель, — сказала я. Глори не отрывала глаз от своего лучевого оружия. От одного вида погнутого ствола у неё наворачивались слёзы. Тем не менее, она пыталась придумать как же его лучше починить.

— Спасибо Харону и Цербу, если бы они не согласились нести вас, не думаю, что моим старым костям захотелось бы пройти такое расстояние. — Он посмотрел на Глори. — Если вы ищите АЛВ-10, я вполне уверен, что Мегамарт может быть хорошим местом чтобы начать. Крышечка имеет довольно хороший запас оружия, даже со всеми своими неприятностями.

— Эм? — Глори подняла глаза и моргнула. — О, хорошо, я могла бы преобразовать его. Изумруд все еще цел, но внутренности, вероятно, не будут помещаться в десятый каркас без серьезных модификаций… И Мегамарт вне нашего пути, как бы то ни было. — Она посмотрела на него с любопытством. — Вы разбираетесь в магическом оружии?

— О, я знаю достаточно, чтобы попасть в неприятности, но недостаточно, чтобы быть опасным, — сказал он загадочно, пока она краснела. Я потерла свой отсутствующий глаз, вздрагивая от слабой пульсации в моей голове и ноге. Должно быть я неплохо себя поранила. — Как на счет АЛВ-20? — спросил он с улыбкой.

— Но это же каркас излучателя Гатлинга!

— Ну и что? Преврати его в излучатель Гатлинга, — усмехнулся Хранитель. — И так получилось, что у меня есть АЛВ-20, который я обменял на воздушной станции за три или четыре коробки бойзеновой ягоды. Представляете? — сказал он, немного подмигивая. — Может и стоит задуматься. Я могу продать его тебе за… ох… тысячу восемьсот?

— Тысяча двести, — возразила она тотчас.

Он усмехнулся, а затем полез в свою сумку за маленькой пластиковой коробочкой. Он снял крышку. — Ну что ж, теперь это справедливое предложение. Мне, вероятно, придется немного поразмыслить. — Жеребец ловко покачал маленькую фиолетовую ягоду в своем копыте и засунул ее в свой рот. При этом жуя с наслаждением, причмокивая. — Не плохо. Не плохо. — Он поднял коробку. — Хочешь одну?

Глори нахмурилась, но затем протянула свое копыто. Он отсыпал в него не одну, а три. Она подозрительно посмотрела, однако проглотила одну. Тотчас ее глаза расширились, и вторая последовала за первой прямиком ей в рот. — О, ничего себе… — Простонала она с дрожью.

— Что? Каково на вкус? — Спросила я, поднимая последнюю с ее копыта моей магией.

Серая пегаска ринулась, схватив ягоду из воздуха, и яростно зачавкала. — Моя ягода, — сказала она решительно. — Я была запихнута в трубу.

— Я спасла нас от участи быть съеденными мантикорами, — возразила я.

— А меня засунули в трубу. И я получаю ягоды, — решительно ответила она .

— Что ж, если ты их так сильно любишь… — сказал жеребец. — Как насчет… восемнадцати сотен, однако, я накину в ягодах, некоторых отходах электроники, и некоторых драгоценных элементах питания для оружия?

— Идет. Дай их мне! — Она бросилась к контейнеру, и он протянул его для нее, резко убирая копыто. Держа их в своем рте, она побежала прочь и начала жевать их одну за другой с блаженным выражением лица. Внезапно, ранний комментарий о них, как о наркотических веществах, казался не таким уж нелепым.

Я отсчитала крышечки, и Хранитель только усмехнулся.
— Она везучая. Шикарность может продать дюжину коробок в год… превосходно. К счастью у меня есть связи со связями. Всегда приятно найти кобылу, которая ценит качественную пищу.

— Наверное, — сказала я, когда моя прекрасная подруга издала весьма посткоитальные звуки, лежа на одной из коек и поглощая ягоды одну за другой. — Есть какие-нибудь дробовики? — спросила я с усмешкой.

— У меня есть АФ-80 и АФ-84 Стампид - травматическая винтовка, — ответил он.

— Двенадцатый калибр?

— Конечно.

Я потерла свой подбородок.
— Как на счет АФ-88? — Я постучала копытами, гадая, могло ли это быть возможным...

— Стальной Пони? — Я энергично закивала, и он издал тихий вздох. — Прости, малыш. Никогда не вводили в производство. — Он покачал головой. — Он бы стоил… ну, я даже не уверен, что ты найдешь хотя бы один.

— Пфф. Будто я бы когда-либо продала эту прелесть, — сказала я, тоскуя по оружию, которое видела лишь однажды. Насколько мне известно, его отдача бьет как кончающий мул и клинит словно девственницу.… о Богини, уже в который раз я чувствовала зуд? — У меня есть шансы получить еще этих ягод? — Спросила я, смотря на привлекательного ягодного злодея.

— Желаю удачи, — ответил он посмеиваясь. — Дело в том, что еще несколько дней, и они испортятся, так что… эх… — он пожал плечами доставая свои крышечки и аккуратно распределяя их в кучки, чтобы посчитать. Он посмотрел на меня, а затем на нее и вздохнул.

— Что? — Спросила я с легкой улыбкой. Я раньше видела этот взгляд от Мамы: смутно осуждающий, но с оттенком изумления.

— Просто скорблю от имени всего мужского рода пони за потерю такой изящной женственности как у тебя, — сказал он с печальным смешком. — Но я познаю любовь, когда ее вижу. Стараюсь не вмешиваться в такого рода вещи.

— Ты имеешь в виду ты… и я… — пробормотала я, краснея от его легкой улыбки. — Ты только что встретил меня! — Это было невозможно. Он был… он был… старым! И… старым! И… в очень хорошей форме для его возраста.

— Что ж, мне хочется думать о себе как об авантюрном оптимисте; если я проиграю, то получу ничего кроме как несколько синяков на моем эго. Но если я прав… — он пожал плечами и взглянул так, что мои уши запылали. — Но я могу сказать, что вы двое прошли через слишком многое для обычной игры.

Глори повернулась и предложила мне небольшую часть фиолетовых ягод, выглядя чуть-чуть пристыженно.
— Ты выглядишь знакомо, Хранитель. Но я вполне уверена, что мы никогда не встречались, — сказала она, когда я попробовала ягоду… затем без всяких дальнейших колебаний свалила все фиолетовое чудо себе в рот и разжевала сочные кусочки в оргазменном блаженстве!

Он усмехнулся и поскреб свой пучок лука в бороде.
— Ох, я много путешествую. — А затем он подмигнул мне!

Должна признать, это все же было правдой. Кое-что о нем… желтый пони… желтый пони…. Пони торговец… Крышечка… Внезапно я выпалила,
— Ты отец Крышечки! — А затем вытирала уймы фиолетового с моих губ. <i> Глотай Блэкджек. Глотай. Потом говори.</i> Конечно он был ее отцом. Он был Хранителем Искателей, основателем Искателей! Черт побери, его имя было написано прямо над Мегамартом!

— Виновен по всем пунктам, — он дружелюбно усмехнулся, ложась на свою кровать, постукивая копытами и отбрасывая свою свисающую шляпу.

— Я не знала что вы пони из стойла, — сказала я, смотря на его ПипБак. — Я не знала, были ли какие-либо другие стойла, которые… ну… выжили.

— Стойло 94 было…ну, на самом деле неподалеку отсюда, — сказал он, порылся в одной из своих сумок и достал странную коричневую сигару, откусил кончик, вынул латунную зажигалку и поджег конец, делая это с мастерством земного пони, которым я так восхищалась. То, что они делали с их копытами было так же волшебно, как и то, что я делала своим рогом или пегасы с их крыльями. — Сейчас, когда я думаю об этом стойле, оно кажется весьма забавным. Целое место основанное на деньгах. Смотрителем мог стать любой пони, у которого было больше монет. Все шло на продажу. Все! Ты мог купить, занять, сдавать, арендовать, меняться или обмениваться чем-либо и всем чем ты захочешь. Продать своих детей. Продать себя. Один большой бесконечный рынок махинаций. И если ты разоришься, ты будешь вышвырнут.

— И вы разорились? — спросила Глори.

— О, ну уж нет! — Внезапно он начал хохотать. — Я? Разорился? Пожалуй, вы смотрите на трехкратного Смотрителя Стойла 94! Не-а. Понимаете, некоторые из нас были действительно хороши в этой игре. Так что мы изменили правила. Брали все, что мы хотели и держали большую часть стойла в крайней бедности. Хорошо для нас. Плохо для всех остальных. Затем один бедный пони в 94…и это было тогда, когда я не был Смотрителем, должен добавить… выяснил, что если они хотят все наши удобства, то все, что они должны были сделать это взять их. Так что они согнали дюжину нас и вышвырнули прямо за дверь. — Он потер свой подбородок. — Может быть, вводить налог на воздух было чутка перебором.

Я взглянула на Глори. Неужели? Ты думаешь? Я улыбнулась.
— Так что случилось потом?

— Что ж, вопреки распространенному мнению Хуфингтон в те времена был куда более поганым местом. Меньше ХМА, но больше радиации и постоянный, проклятый дождь. Первые кого мы встретили, были работорговцы, и восемь из нашей группы продали остальных четверых.

— Вы продали друг друга? — ахнула Глори.

— Сейчас, я знаю, что это звучит неприятно, но мы покупали и продавали друг друга в 94 задолго до этого. Конечно, я не был сильно счастлив, став одним из тех, кого запрут в клетке, но это спасло мне жизнь. Я многое узнал от кочевников, с которыми жил. Те восемь, ну, у них, возможно, было какое-то оружие, но я никогда больше о них не слышал. Я сделал из себя полезного раба и в течение двух лет получил свободу от вождя племени. Вышел самостоятельно, познакомился с гулем, чтобы начать наш бизнес; у меня было симпатичное лицо, а у нее была пара крыльев, которые перевозили нас с места на место, покуда она разрабатывала путеводитель по Пустоши. — Он простонал и потер копытами. — Когда я обдумывал то, что она хочет чтобы я проник в гнездо радигаторов, чтобы «понаблюдать за дикой природой пустоши»… — он вздохнул и покачал головой. — В итоге мы расстались… она хотела продавать его недорого. Я… я случайно встретился с сумасшедшей шайкой тех, кто был моими друзьями.

— Большой Папочка. Профессор. Вы были одним из товарищей! — сказала я с нетерпением, потерев болезненную правую часть моей головы.

— Товарищи? Ты говоришь так, будто это смахивает на что-то важное! — усмехнулся он. — Не-а, мы были просто друзьями. Я полагал они будут полезным прикрытием, пока каждый стрелял в нас. Они, вероятно, были бы мертвы уже дюжину раз, если бы у них не было меня. Знала ли ты, что Профессор не стала бы мародерничать с трупов? Оружие, патроны, крышечки и таблетки просто оставляли, до того, как пришел я. И Большой Папочка не хотел торговаться. Просто принимал любую указанную ему цену. — Он вздохнул, сделав долгую затяжку из коричневой обертки, и выпуская длинный поток насыщенного серого дыма. — Но они были хорошей шайкой в мире, наполненном плохим.

Я простонала и потерла свою глазную повязку. Это ощущение ранения не было выздоровлением. Фактически, оно ощущалось, как будто мои пазухи были просто… раздуты. Отлично. Снова заболела…
— Чего вы все хотели? В начале, я имею в виду? — спросила Глори с улыбкой.

— О, ну, это достаточно просто. Был я. Большой Папочка был примерно в одном шаге от того, чтобы стать рейдером… черт, иной раз даже не из-за этого. Он был упрямым молокососом, пил зебринские зелья как одержимый. Лично я думаю, что у него также сжались яйца, но я не доктор. Затем была Профессор. Кобыла из Тенпони, поэтому она смахивала на кобылу из стойла, только хуже. Чудачка. Знала хитрые вещи, но мы в то время не имели представления почему. Кранчи Кэрротс была ассистентом, и ох как она любила технологии. Я и она привыкли часами спорить по поводу того, было ли это хорошо, продавать лучевой пистолет. Потом, конечно же, был Шикарность. Король Шикарность. Хороший стрелок, какое бы оружие он ни взял в свои копыта. Мы скитались по всей Эквестрии и там и сям, ища технологии, чтобы вернуть их обратно Рейнджерам. Однажды мы встретили нескольких скверных работорговцев с настоящими пегасами, и ни один с облаков, ни один. Доун. Робкая, тихая, но чертовски сильная. Она знала травы, животных и эти края. Но самое главное, она была из Хуффингтона.

Затем он глубоко вздохнул.
— Порой, мне жаль, чтобы мы никогда не думали об уходе отсюда. Даже ФилиДи не такая уж и плохая, как этот проклятый город. Но мы были молоды и уверены в себе, а ДиДжей Пон3 сделал нам предложение восстановить связь с башнями САОМТН на востоке. Так мы пробежали весь путь оттуда сюда. — Он грустно улыбнулся. — Может быть, я чуть-чуть тоскую по старому 94.

DJ Пон3? Хомейдж не выглядела такой старой! Хотя с другой стороны, она не должна звучать как жеребец. Так...ээ... учитывая всё то, что происходило, это находится довольно низко в моём списке тайн.

Хранитель выглянул в окно на обрамлённые зеленым башни Ядра.
— Я полагаю у Кранчи чуть не случился сердечный приступ, когда она увидела, что Ядро все еще стояло. Большой Папочка был счастлив найти новых пони для битья. Шикарнось с нетерпением ждал когда станет чертовски крупным героем в Эквестрии. Профессор очень хотела найти несколько стальных пони, которых она когда-то знала. — Он посмотрел на Глори. — Забавно. Доун и я были те, кто больше всех беспокоились. Я, потому что знал, что такая вещь слишком хороша, чтобы быть правдой. Она, потому что знала Хуф.

— И затем ты отправился спасти его? — спросила я, пытаясь игнорировать пульсирующую головную боль.

— Спасти его? Нет мать твою. Я отправился обчистить его. И ты себе представить не можешь сколько в этом месте было добра. Изобилие крышечек, патронов, бомб, лучей… как будто половина оружия с войны была здесь просто, чтобы его подняли. Сохраняли рост Хуфа мало-помалу. Мы обнаружили племя Доун безжалостно зарезанным. Нам постоянно бросались в глаза все больше и больше безобразных картин. 94 не стало… какой-то умник открыл его наружу для «торговли» и только сейчас обнаружил неприятных местных жителей. — Он вздохнул и покачал головой. — Такое бы не когда не произошло, будь я Смотрителем. Нет.

— Так что же случилось? — спросила Глори. Он сделал еще одну длинную, медленную затяжку сигарой. — Это не случилось все разом, имейте в виду. Просто… пустяки. Может быть все дожди попали к нам. Может быть сражения затягивались снова и снова. Кранчи стала большой шишкой у Рейнджеров, из-за обнаруженного ей имущества. Большой Папочка кошмаром каждого рейдера. Профессор продолжала искать все эти старые данные из глубины веков. Шикарность был Шикарностью, что я могу сказать? Но мы не достигли какого-либо прогресса. Не пробились в Ядро. На самом деле совершили немногое. Было похоже, будто Хуф играет с нами. — Он глубоко вздохнул. — Так и было.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Глори. Я вынула Мед-Икс, пока они говорили, и вздохнула с облегчением. Я бы хотела, чтобы Лакуна вылечила мою голову, когда догнала нас… или когда бы мы догнали ее, если мои друзья не найдут нас к утру.

— Я самый мародерский мародер, который всегда выносил замки, взламывал терминалы, или обчищал магазины. Я черт возьми лучший покупатель товаров в Пустоши. За последние тридцать лет я повидал Хуф сотни раз, и я могу сказать вам, что в настоящее время могу забрать отсюда столько же имущества, сколько мог, когда впервые сюда попал, — сказал он мрачно.

— Так… это проблема? — сказала я нахмурившись.

— Ты меня не слушаешь. Я просто один из сотен мусорщиков. Есть место, где все добро, легкие отходы должны быть сброшены. Однако в Хуфе это не так. — Он указал сигарой на ряд шкафчиков. — Позвольте мне показать мое место. Я был здесь шесть недель назад. Вычистил его. Проверь там.

Я нахмурилась но встала и обшарила шкафы один за другим. Взяла все что было внутри. — Не много. Дюжина крышечек. Немного десяти миллиметровых патронов. Кофейная чашка. Ничего особенного. — Сказала я, когда вернулась. Он просто улыбнулся, отчасти не так счастливо. — Что? Вы пропустили немного мусора. Вот и все.

— Я никогда нечего не пропускал в своей жизни, — ответил он твердо. — Эти шкафчики были пусты, когда я был тут в прошлый раз.

— Так… так значит кто-то припрятал несколько… несколько крышек. — <I> Двенадцать крышек? Довольно паршивый тайник. И восемь пуль? И кто оставил чашку кофе? </i> Я оглянулась на шкафчики.

— Я случайно наткнулся на ящики с боеприпасами, опустошил их и бросил в сторону, сейчас чудесным образом в них еще больше боеприпасов. Никогда не заполнены полностью, всегда достаточно, чтобы продержаться некоторое время. Я вскрывал замки на сейфах только чтобы наткнуться на них закрытыми и заполненными новыми трофеями. Я взламывал терминалы только чтобы обнаружить, что пароль изменили. Найти еду, где мы все обчистили, — проворчал он, сделав еще одну затяжку. — Я знаю, многие жители предполагают, что я ошибаюсь. Но находить вещи это мой особый талант. — Он указал на свой бок, где блуждающая красная линия заканчивалась в X. — Я запомнил каждое место, где я находил добычу. И я говорю тебе, что-то в этом месте наебывает нас.

Несколько недель назад я бы просто фыркнула в сторону сумасшедшего старого жеребца пенсионного возраста. Сейчас я уставилась на те шкафчики. Если я вернусь через несколько дней, будет ли тут немного больше крышечек, металлолома и карандаш? — Но почему?

— Ну…у кого как. Профессор любит говорить, что может быть, дух раздора парит вокруг, кое-где кладет бутылочные крышечки и мусор, чтобы подразнить меня. Остальные не думают что это что-то важное, — пробормотал он кисло, с угрюмым видом. Затем вздохнул и пожал плечами. — Но я… мне это нисколько не нравится. Это не естественный рынок. Так что я стал думать… почему пони идут в Хуффингтон?

Я много раз задавалась этим вопросом.
— Сбор имущества, я слышал чаще всего. Пони приходят со всех уголков Пустоши в надежде на большую удачу.

— И большинство ее получают. Они находят крутейшие вещи, — он поднял сигару. — Возьми это, для примера. Нашел три таких в сгоревшем магазине, симпатичная и сухая, как вам угодно. — Он пыхнул, посмотрев на меня. — Но получая их, несутся ли они рысью отсюда? Экспортирует ли Общество их еду до самого Тенпони? Покидал ли кто-нибудь этот проклятый город без характера, полного горя и страданий?

Я выглянула в окно на башни.
— Нет. Ничего из это они не делают.

— Пони, зебры, Красный Глаз, и сейчас Анклав… — сказал он мягко. — У нас столько чертовых пони, живущих вокруг города, что назревает настоящая война. Я не могу предположить о любом другом месте в Пустоши, в котором достаточно большая популяция для войны. Но у нас она есть. — вздохнул он, подняв еще одну сигару. — В итоге, она также добралась до моих друзей.

— Что произошло? — спросила Глори.

— Доун, — пробормотал он, затем взглянул на нее. — Нашла какого-то жеребца, свалившегося со сгоревшего неба. Выходила его, подлечила. Шикарности нисколько это не нравилось. Он всегда был влюблен в нее. Так что когда жеребец хотел вернуться домой и предложил Доун пойти с ним… — он выдул длинную струю дыма. — Получилось некрасиво. Шикарность назвал ее шлюхой. Большой Папочка выбил из него сопли. Керротс сказала, что должна идти. Профессор хотела, чтобы она осталась. Доун ушла в слезах.

Глори отвернула голову фыркнув.
— Мама. — Я почувствовала головокружение. Конечно, это имеет смысл, но я чувствовала себя идиоткой, не видя этого раньше. Моя пульсирующая голова не делала размышления легче.

Он медленно кивнул.
— Я полагаю, это может быть правдой. Один окрас. Одни глаза. Увидел тебя лежащую на дороге и это напомнило мне былое. Что бы ни случилось с этой птичкой? Она всегда хотела семью в безопасности от Пустоши. Особенно от Хуфа. — Ее глаза печально задержались на отсутствующем крыле.

— Она… она получила одну. За несколько лет. Но твердила, что Тандерхэду нужно помочь поверхности, — она покачала головой. — И вернулась год назад. Ты ее не видел?

— Прости. Сожалею. Из всех нас я думаю, был бы первым, с кем она бы встретилась. Я и она были из Хуфа. Мы понимали друг друга. — Он слегка пожал плечами.

Я обняла ее, посмотрев на Хранителя.
— Так, что произошло дальше? Почему остальные из вас разошлись?

— Ох, уход Доун разделил нас на части. После этого мы просто… оттолкнулись в стороны. Шикарность и Папочка не могли общаться друг с другом. Шикарность собрал своих поклонников, а Папочка своих головорезов. Кранчи основала базу Рейнжеров. Какое-то время я был с профессором, но в итоге она остепенилась. — усмехнулся он. — Я пытался создать целую семью. Снова и снова. Покупал кобыл. Ухаживал за кобылами. Соблазнял кобыл. Черт побери, некоторые даже пытались соблазнить меня. Имел несколько детей там и сям, но большинству из них хватило ума не искать меня. Я всегда начинаю бродить вокруг Хуфа, снова. Просто не жеребец-семьянин, я полагаю.

— Какое-то время, я полагал, что мы можем улучшить ситуацию сами по себе. У меня была репутация честного делового жеребца… может быть немного свободного … но местные жители видели торговлю лучшей альтернативой разговорам. Делал все, что мог для поддержания торговли. Полагаю, мы были, как старые Министерские Кобылы… пятеро из нас хотели только работать пока, наконец, проблемы Хуфа не исчезли. Но такое не произошло. Пони Общества использовали Коллегиум, чтобы сделать свою плантацию, затем притеснили их. Рейнджеры и Коллегиум борются за остатки технологий. Потрошители и Рейнджеры уничтожают друг друга независимо от общих принципов. А Потрошители и пони Общества в таких отношениях, что пытаются забрать что-то друг у друга. Только нам, Искателям, удалось уберечь себя от этого. Пока Ростовщице не пришлось уйти и начать работорговлю. — Он вздохнул от моего мрачного вида. — Сейчас она убирает навоз браминов.

Я нахмурилась, затем мои глаза широко распахнулись, когда я посмотрела на дверь, ведущую вниз.
— Это Ростовщица? — я с грохотом встала на свои копыта и пошатнулась. Проклятие, даже с Мех-Иксом моя голова убивала меня! — Мне нужно с ней поговорить. Спросить ее о красном глазе! Узнать, если он собирается стать угрозой, — сказала я, побежав к двери.

— Она довольно резкая штучка, не так ли? — пробормотал Хранитель. Я притворилась, что не слышала хихиканье Глори, когда направилась вниз по лестнице.

Я достигла четвертой ступеньки снизу, когда боль внезапно пронзила меня на сгибе передней ноги. Конечность сложилась подо мной и со стоном и грохотом я пролетела вниз остальную часть лестницы. Желтый единорог кобылка вскочила на ноги, в то время как мрачная желтая кобыла, с кьютимаркой красной чернильницы, глумилась в восторге. Одна из голов брамина посмотрела на меня и пробормотала, — Девять и один.

Другая голова посмотрела на партнера и фыркнула.
— Ты с ума сошел, Билл? Она испортила приземление. Я даю ей шесть с половиной.

— Вы в порядке, мисс? — сказала кобылка единорог пока я лежала в отключке. Я приземлилась прямо на голову. Обычно я подшучиваю, об этой твердейшей части меня, но этот полет причиняет боль! Я почувствовала, что сломала свой рог, и на самом деле потянулась прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что он еще на месте. Моя голова только болела, несмотря на Мед-Икс. Я закрыла свое лицо копытами.

— Ох… да… — сказала я, сильно потерев лицо. Определенно больна. Я столкнула свою повязку, издавая стон. Все на той стороне моего лица чувствовалось отекшим. Свесив копыта, я улыбнулась желтому единорогу. — Хорошо, что я приземлилась на голову, а?

Но кобылка не смеялась. Она кричала, отступая так быстро, как только могли унести ее копыта. Через несколько мгновений Глори спустилась вниз по ступенькам.
— Что? В чем дело? Я знаю я уродливая, но… — Вот только Глори было не до смеха. Кобылка спряталась за брамином. Головы браминов пробормотали друг другу. — Что в это такого? — Старый Хранитель выглядел еще более серьезно. Затем я посмотрела на Ростовщицу… но даже она не улыбалась.

Глори медленно встала передо мной на колени, я увидела, как она сглотнула и побледнела, когда посмотрела на мою глазницу, которая была заражена и испорчена ХМА.
— Блэкджек. Твоя правая глазница болит?

— Да… почему? — Я немного усмехнулась. — Я, наконец, вырастила в этом глазу тентакли?

Глори не смеялась. Я стала протягивать копыта к левой стороне моего лица, и она остановила меня. Она сделала глубокий вдох. — Нам понадобится скальпель, водка, ложка, любые еще фиолетовые целебные зелья, что у вас есть, огонь и шар памяти. Очень долгий шар памяти.

Хранитель кивнул и повернулся к кобылке.
— Литл Бит? У тебя есть шар памяти для хорошей кобылы, не так ли? Какой-нибудь долгий и приятный?

Кобылка кивнула, не отрывая от меня глаз, пятясь к своим сумкам и разбирая их своими копытами. Наконец, она вытащила золотой шар памяти. Передала его Хранителю. Было похоже, будто она боялась быть рядом со мной.

— Насколько…насколько плохо…— пробормотала я, снова дотянувшись. Я заставила себя моргнуть этим веком… и почувствовала… о Святая Селестия! Что это было? — Уберите это… — хныкнула я, почувствовав, что сердце в моей груди стало биться быстрее и быстрее. — Уберите это, пожалуйста… пожалуйста уберите это… — Глори держала мои копыта вдали от моего лица. Я моргнула снова и почувствовала стремление вырезать этот отросток самой.

— Я сделаю это, Блэкджек. Сделаю, — пообещала она тихо, когда Хранитель передал ей шар памяти и побежал к ранцам брамина.
— Сколько длится этот шар, милая? — Спросила Глори кобылку.

— Я не знаю… — пробормотала она, сглатывая. — Час… два…?

— Я надеюсь, он будет достаточно долгим, — пробормотала она, когда он вернулся.

— На счет стоимости… — сказал Хранитель, передав ей бутылку Сталлионградского Особого.

— Позже, — сказала Глори твердо. Она подняла бутылку к моим губам. — Глотни-ка хорошенько... на случай если память в этом шаре короче чем мы думаем. — Я сделала, и почувствовала, как обжигающий алкоголь спускается по моему горлу и поселяется в желудке. — Еще один, — сказала она решительно. Что ж, всегда следуй указаниям своего врача. Глоток. — И еще один на удачу, — сказала она с нервной улыбкой. Я закрыла глаза и сделала три глотка из бутылки.

— Spasiba… — пробормотала я, коснувшись золотого шара памяти своим рогом. Постойте, что я только что с-

<centre>oooOOOooo</centre>

Хорошо. Постарайся не думать о том, что будит делать Глори. Сконцентрируйся на шаре памяти. Отлично... скучный шар памяти. Это жеребец. Смотрим дальше... рог. Роскошный небесный вагон с собственным терминалом. И... и... болят ребра. Он хрипел при каждом вздохе и левитировал документы перед собой.

Святая Селестия. Я узнала этого жеребца.

Голденблад лежал на боку, на нескольких подушках, на его крупе лежала голова. Голова с роскошными розовыми волосами, с несколькими почти белыми полосами у виска, волосы плавно перетекали на его ноги.
— Неужели мы почти на месте? — прошептала кобыла робким голосом. Пара прекрасных бирюзовых глаз осмелились взглянуть на него сквозь плотно сложенные копыта, прижатые к ним.

Он проурчал, когда повернулся к ней, уткнувшись в её копыта носом, и нежно поцеловал. Я была поражена тем, насколько нежны её губы.
— Мы находимся примерно в часе езды, — сказал он тихо. — Ты могла попросить Твайлайт телепортировать тебя.

— Я знаю, но она всегда так занята. Я не хотела её беспокоить, — ответила она самым сладким голосом, который я когда-либо слышала.
— Я рад, что ты все таки пошла со мной. Рэрити была занята делами своего министерства.

— Она будет там. Я надеюсь немного поболтать с ней. У тебя будет возможность спросить Пинки Пай, — прохрипел он и закашлял. Каждый вздох обжигал; <i>это когда-нибудь проходит?</i> Флатершай придержала его и дала пурпурное лечебное зелье. После того, как он его выпил, кашель немного ослаб.
— Спасибо, как я уже говорил, она будет рада принять участие в любой вечернике. Даже в больнице.

— Нет. Я не могу. Она... она изменилась, — сказал тихо Флаттершай, смотря на него. — Она всегда такая... такая безумная. Я знаю, она улыбается и смеётся, но порой она меня пугает.

— Поверь мне, меня она тоже беспокоит, — пробормотал он. — Я никак не ожидал, что она будет такой... усердной. Она схватила нескольких предателей королевства и конфисковала их имущество. Мне казалось, этого было достаточно. Но она, не взирая на это, стала только решительнее чем когда-либо в искоренении плохих пони.

— Эпплджек говорит, что Пинки Пай заказала кучу вещей для своего министерства, — Флаттершай слегка закусила губу, и уклончиво отвела взгляд в сторону.

— Что случилось? — спросил он, издавая хриплый шум. Когда она не ответила он, слегка погладил её крылья. — Что случилось с Пинки Пай, — его голос не был решительным, но его тон был настолько авторитетным, что мне хотелось сесть смирно.

— Пожалуйста, не используй директорский голос, — сказал Флаттершай, закрывая глаза.

— Прости, — ответил он медленно, своим скрипучим голосом. — Такая у меня работа, все таки. Я должен держать Луну в курсе.

— Пожалуйста не говори ей. Это было только один раз! — произнесла Флаттершай, прикрыв рот копытами, сомкнутыми вместе. Медленно она сдавалась, от того, как он смотрел на неё. Наконец, пропищала:
— На днях она потеряла сознание. В течении нескольких дней она работала, работала и работала. Она пользовалась этой... штукой. Её называют Дэш. У неё были маленькие ингаляторы по всему офису. Похоже она потеряла сознание, когда пыталась сделать ещё. Её нашел её секретарь.

— С ней всё в порядке? — спросил Голденблда, продолжая гладить её крылья.

Флаттершай вздохнула и покачала головой.
— Она вернулась к работе. Она проигнорировала, меня и своего врача, все. Она... смеялась сначала. Но потом, посмотрела на меня. Как-то... сердито. Она велела мне уйти и оставить её в покое, — Флаттершай дрожала. — Ни кто из друзей не говорил мне такое, — произнесла Флаттершай, нежно обнимая живот.

— Она испытывает сильный стресс. Все вы. Особенно ты. — сказал он, поцеловав вдоль ее желтой шеи. — Как ты чувствуешь себя? Все ещё плохо?

— Нет. Уже прошло, — пробормотала Флаттершай и слегка улыбнулась. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. О детях я знаю всё.

— Ты можешь знать все о других пони. Но это первый раз, когда ты делаешь это сама. Вспомни что сказал, Трублад и успокойся. Пускай Редхэрт и Черили теперь позаботятся об открытии больницы и школы, — ответил он. — Ты наверно хотела бы, тоже присутствовать...

— Ну, они названы в мою честь, — произнесла она деликатно, затем посмотрела на него и слегка улыбнулась. — И что произойдет "такого важного в будущем Эквестрии, что ты контролируешь всю деятельность Министерства Мира" а? — вдруг она осеклась. — Ой прости. Это было грубо с моей стороны. Я не хотела .

— Непременно будь грубой. Ты можешь быть чрезмерно раздражительной, если от этого тебе станет лучше, — он рассмеялся. Потом вздохнул и погладил её живот. — Однако я должен иметь представление обо всех нарушениях, ради каждого пони. Луна должна узнать первой. Потом Рэрити.

— Как ты думаешь, я могу рассказать всё моим друзьям? — спросила она своим милым тихим голосом.

— Возможно. Мы ещё подумаем об этом, — прохрипел он тихо.

— Я люблю тебя, — прошептала она, вытягивая шею, чтобы поцеловать его.

— Я знаю... — прохрипел он, чем прервал поцелуй.

На мгновение мне показалось, что придется терпеть ещё одно воспоминание секс марафона, но пара лишь обнималась. Флаттершай надела очки и начала просматривать бумаги, а он читал отчеты о Эквестрийской Космической Программе. Он спросил её о попытках изменения памяти заклинаниями для лечении психологических травм. Она спросила его, думал ли он над именем для ребенка. "Отсутствие в нем частицы блад" было единственным его требованием.

Когда они приблизились к Хуфингтону, он открыл ящик своей магией.
— Вот. Я планировал подарить это на вечеринке, но...
И он леветировал аккуратную серебряную заколку для гривы в виде бабочки. Она ахнула и покраснела, когда он поднес и прижал волосы с её помощью, закрывающие ей лицо. Розовые кварцевые крылья слегка сверкали. Детали были настолько реалистичны, что казалось будто она сейчас взлетит.

— Она прекрасна! Ты взял её у Рэрити? — сказала она, поправляя её копытом.

Он колебался прежде чем улыбнулся и ответил:
— Что-то вроде того.
Она начала было протестовать, что это чересчур мило, но поцеловав, он заставил её замолчать.
— И я знаю кое-какого пациента, который будет любить её.
Она улыбнулась и расслабилась, соглашаясь.

Наконец они достигли огромного бетонного здания. Флаттершай вздохнула, посмотрев в окно крытого вагона.
— Это так... так... — бормотала она, потом посмотрела на него. — Мило.

— Это отвратительно. Все строение в Хуфингтоне должны быть отвратительными. Таковы строительные нормы и правила, — сказал он с улыбкой, и получил тоже в ответ. — Радуйся, что это не одно из тех четырех чудовищ, что они строят в ядре.

— Да, я действительно не понимаю, почему Хуфингтон охватил постмодернистичный минималистский брутализм, как основной архитектурный стиль, — сказала она, когда вагон приземлился на крышу больницы.<i>«Почт... что? Что за почт? Она сказал что здания похожи на почту?»</i> она встала, и я не получила ответа. Возле посадочной площадки стоял Рэдхарт.

Голденблад поднялся и соприкоснулся носом с Фтлаттершай.
— Береги себя, будущая мама.

Она засмеялась, вскочила на копыта от этих слов, сильно покраснела и кивнула.
— Да конечно. Ты тоже береги себя. Проверь чтобы все лекарства были при тебе.

Затем она выбежала из вагона, обернулась один раз, чтобы увидеть его прежде, чем наконец он скроется внутри.

Он вздохнул и нажал кнопку.
— В Штаб-квартиру Робронко пожалуйста, дамы, — сказал он в микрофон. Вагон взлетел в воздух и направился к центру города. Если бы я наделялась, использовать его, чтобы получить любою секретную информацию, то я была бы разочарована. Он откинулся назад, достал фотографию Флаттершай, и смотрел на неё почти всю дорогу. Наконец небесный вагон приземлился, с помощью магии он собрал кое-какие вещи в свою сумку и вышел. Вагон был запряжен четырьмя пегасками и ещё четыре рядом, вооруженные мощными автоматическими винтовками.
— Спасибо, дамы, — сказал он и почтенно поклонился команде, после чего побежал вперед к лифту.

Хуфингтон был на половину реконструирован в этом месте. Министерский центр был почти закончен, за исключением тёмно-синего министерства крутости, которое было в два раза выше всего остального. Уродливые черные здания были пугающе одинаковы, но они несомненно выглядели надежно. Жаль, что не учли жар-бомбы. Жар-бомбу, взорвавшуюся внутри сдерживающего щита, сжигающую жителей...

Внутри, здание оказалось ещё сильно не доделанным. Мы прошли мимо нескольких комнат, где пони ещё устанавливали детали и панели. Похоже Голденблад очень хорошо знал куда ему идти. Наконец он вошел в какую-то техническую мастерскую; По всюду было тяжёлое оборудование, которое смотрелось весьма не уместно в супер современном городе.

— Директор Голденблад! Как приятно наконец-то с вами встретиться, — торжественно произнес, оторвавшийся от каких-то механических деталей, желтый жеребец с тонкими усиками.

— Хорс, — ответил он, кивая. — Я хотел приехать раньше, но у вас было много работы.

— Поселился в нашем уютном новом расположении, любезно предоставленным Министерством Военных Технологий и усилиями Реконструированного Хуфингтона, — сказал он. Голденблад смотрел на несколько металлических сфер.
— О... это что, спрайт-бот о котором я читал?

— На самом деле мы уже почти готовы к производству данной модели, — сказал он, накрывая шары полотном.
— Эти же, нечто иное. Теперь, что же привело Директора ДМД ко мне? — спросил он с широкой улыбкой.

— Это, — сказал он, и вытащил из своей седельной сумки... <i>«металлический стержень?»</i>
Он был серебристо-белый, возможно длинной с мое копыто, и тонкий как карандаш.

Он левитировал его к желтому земному пони, и тот взял его копытами.
— Ну и что же это?

Вы, скажите мне, — произнес Голденблад с легкой улыбкой

— Ну, это не похоже на обычные сплавы с которыми мне доводилось встречаться. Не алюминий, — Он по перебрасывал его с ноги на ногу. — Не Селестиум или Биг Макинтошиум... — подкинул его в рот и сосал какое-то время, словно металлическую конфету.
— На вкус не серебро, — затем выплюнул стержень и поймал прямо кончиком носа. — Кто же ты? — спросил он маленький стержень.

— Мы не знаем. Руду этого метала мы накопали под городом. Мне хотелось бы узнать о его свойствах, — сказал Голденблад, постукивая копытом по столу.

— Это руду похоже находили рядом со странными зебринскими руинами, не так ли? — спросил он с задумчивой улыбкой.

— Вы должно быть узнали это у Рэрити, — ответил Голденблад с неожиданным тоном, далеким от спокойного.

Хорс, казалось получил подсказку, смотря косо обоими глазами на балансирующий на его морде стержень.
— Хорошо, мы можем сделать химический анализ, магический анализ... но я люблю начинать со старого доброго физического анализа, — сказал он и подбежал к массивной машине, у которой по всюду были гидравлические поршни и рычаги.
Он сунул метал в маленький промежуток по середине, а затем начал поворачивать колесо, что бы зафиксировать его на месте.
— Это расскажет нам о прочности на растяжение этой крошки и даст представление о том, с чем мы имеем дело.
Он потянул несколько рычагов, начался гул, и большая стрелка начала поворачиваться.
— Один Киломак... два Киломака... три... ого... четыре? Стрелка была уже в желтой секции и продолжала подниматься.
— Пять Киломаков. — восхищенно воскликнул Хорс.

Стрелка зашла в красную зону, и машина начала издавать зловещие ноющие стоны.
— Там вообще нет деформации, — рассуждал Голденблад.

— Я должен остановить это прежде чем полетят предохранители, — произнес Хорс, отойдя в сторону, и начал тянуть рычаги. Они не сдвинулись с места.
— Эй, что произошло с этой штуковиной?
Голденблад не двигался. Он смотрел прямо на серебристый металлический стержень.
— Директор! Уйдите от туда!

Внезапно машина затряслась, в тот же момент дверь лаборатории открыл жеребец. Из машины раздался громкий взрыв и жезл взлетел в воздух с жутким пронзительным звуком. Оказалось, он пролетел прямо рядом с ухом Голденблада и попал прямо в голову жеребца в дверях позади. Тот мгновенно рухнул как подкошенный, что предвещало тяжёлую травму.

— Штанген! — зарыдал Хорс, подскочив к упавшему жеребцу. Затем желтый земной пони закричал:
— Врача! Кто-нибудь позовите врача!

Медленно Голденблад подошел к обоим, глядя на стержень, торчащий из черепа на пару сантиметров. Тот осветился магией, затем медленно и легко был вытащен.
— Директор! — начал было протестовать Хорс, но затем уставился на стержень. Маленькие серебристые осколки поднимались к нему и исчезали на его поверхности.
— Что... как... что это за метал?

— Вот это я и хотел бы выяснить, Господин Хорс, — тихо сказал Голденблад, глядя на кровь и мозги на кончике стержня, когда последний серебристый кусочек исчез на его поверхности.
— Вот это я и хотел бы выяснить...

<centre>oooOOOooo</centre>

Выйдя из памяти, я почувствовала жжение, словно правую часть моего лица медленно опускают в таз с кипящей водой. Я лежала на боку, в объятьях Глори, в углу напротив брамина. Было темно, пожарная станция освещалось лишь затухающим, походным костром. Мой правый глаз был перевязан, и я старалась не обращать внимания на окровавленный скальпель и кофейную чашку наполненную... наполненную...<i>«плоть не должна быть такого цвета!»</i>

Меня затрясло, дыхание перехватило, и я вывернула наружу содержимое своего желудка. Там было не так много в данное время. Оказалось, что уже переваренные ягоды на вид не так аппетитны. Я ощутила как копыта Глори, придерживают мою голову.
— Я надеялась, что ты будешь в отключке дольше, — сказал она, продолжая придерживать мое лицо опущенным и гладить мою гриву.
— Ничего, я смогла достать опухоли и прижечь оставшиеся очаги.
Ладно, на самом деле я и знать не хочу что это значит.

— Болит. Хреново, — сказала я, чувствуя слабое жжение алкоголя. Я закрыла глаза и прижалась левой щекой к её животу.
— Мне хотелось бы обозначить этот день, как самый запутанный в истории Эквестрии.

— Все не так плохо, — сказала Глори, шмыгая носом. — Ты нашла то, что вызывает Х.М.А... остановила банду работорговцев... помогла мне... сходила прогуляться по канализационным системам Хуфингтона.

Я улыбнулась, и уткнулась в неё носом. Как в Эквестрии она умудряется так хорошо пахнуть? Она же такая же в грязная как и я.
— Вот это я и имела ввиду — все так запуталось. Слишком много событий для одного дня.
Я чувствовала, как алкоголь побеждает мое, затуманенное сознание. Минуту спустя, улыбнувшись я произнесла:
— Шесть месяцев было довольно оптимистично, не так ли?

Она ничего не сказала. Это было и не нужно. Слезы, капающие на мою гриву, говорили обо всем. Потом она тихо забормотала:
— Может быть если бы мы были в Капелле... или в каком-нибудь другом месте с низким уровнем радиации... слабой Х.М.А. ... в каком-нибудь месте получше... Этот чертов город усугубляет порчу.

Забавно, но я тоже находила Хуфингтон довольно паршивым местом.
— Ммм...Ну раз все так плохо. Я просто закончу дела с Рейнджерами по быстрому.

— Сангвин... — начала она, но покачав головой я заставила её замолчать.

— Я не хочу жить как Горгон или быть чем-то похожей на Мантикору. Моя жизнь не стоит того ущерба, что он нанес Пустоши Химерой, — тихо сказала я.

— Как... как ты можешь говорить такое? — тихо всхлипывала она.

— Потому что это правда Глори. Я не имею значения. Даже теперь, если он предложит мне новое тело... я не соглашусь, — она обняла меня крепко и вздохнула.
— Послушай... когда я закончу, мне хотелось бы что-бы ты пошла в Коллегиат. Помоги Зодиаку со Стальным Пони. Ты ведь разбираешься в медицине. Или помоги Капелле. Им нужен хороший врач. И какому-нибудь пони нужно проследить, чтобы П-21 не был слишком угрюмым и сварливым. Ладно? — она фыркнула и кивнула, а я улыбнулась, кое-что вспомнив:
— О, ну для начала мы должны как-то разблокировать Стальной Пони... — Головокружение... теперь хочется спать...

Она шмыгнула и кивнула.
— Оставь это мне. Я позабочусь об этом. И я позабочусь о тебе, Блэкджек.

Некоторые пони заботятся обо мне. Чего я не заслужила... но это, безусловно приятно. Я улыбнулась, когда алкоголь, химикаты, и усталость настигли меня. И мое сознание отключилось, в этот раз не было ни каких снов. Последнее испытание, я полагаю, это лучшее на что я могу рассчитывать.

<centre>* * *</centre>

Я ощутила холодное прикосновение ствола пистолета, приставленного к моему горлу. Медленно я открыла глаз, и увидела яростный взгляд Ростовщицы. Пистолет был простой, однозарядный, двадцатого калибра, но сейчас я решила ничего не предпринимать. По её щекам текли слезы, пистолет дрожал. Глори спала. Поэтому были только брамин и кобылка. Я понятия не имела куда пропал Хранитель или где были гули.

Глядя ей в глаза, я просто не могла заставить себя переживать. Я просто смотрела. Это не вернет её жизнь. Это не восстановит её. Это лишь приблизит конец моим страданиям... а затем и ее, когда Глори расправится с ней. Она потеряла все, и я была единственным, кто был виноват во всем, мало вероятно, что она получит награду, которую сама же и объявила. Побледневшая, угрюмая кобыла просто смотрела, сжимая губы, и я улыбнулась.

— Едва ли это что то изменит, разве что освободит меня от страдания на несколько месяцев раньше, — произнесла я, затем левитировала бутылку водки и начала пить, ощущая укол ствола при каждом глотке.

Я никогда не видела, опустошенную кобылу прежде. В этот момент я забрала у неё все, даже её месть. Она убрала пистолет от моего горла и убежала в прочь в грязный угол. Ещё несколько недель моих страданий — все на что она могла надеяться. Я хотела как-нибудь помочь ей. Дать ей хоть что-нибудь. Теперь даже месть была подарком, для кобылы у которой почти ничего не было. Все что досталось ей от отца, было лишь уборка за его брамином.

Мне казалось, я должна ее ненавидеть. Покарать её, за то что она натворила в Парадайзе. Но на самом деле, все что осталось теперь, было лишь жалостью.

<centre>* * *</centre>

Следующим утром мы закончили наши дела с Хранителем. Единственным благом, которое он нам дал, была спальня, но он, казалось, давал Глори немного свободы действий. У меня был приличный дробовик с барабанным магазином. У нее было лучевое оружие Гатлинга. Боеприпасы. Таблетки. Несколько фиолетовых лечебных зелий для любых поверхностных ран, которые мы получили за последние несколько дней. Склянки, которые я купила у Литтл Бит, Лакуна могла бы пополнить, если у нее есть заклинание исцеления. Полезно. Безусловно полезно.

Глори завершала сборы, когда я увидела что-то за углом. Я уставилась на черную коробочку, ее вид заставил мое сердце биться немного быстрее.
— Это тоже добавьте, — сказала я, подняв ее своей магией. Хранитель выглядел заинтересованно, Глори скептически. — Где ты это подобрал? — спросила Глори, пока я вертела коробочку.

— Гуль, который сказал, что подобрал ее снаружи Штаб-квартиры Стойл-Тек вплоть до Филидельфии. Я полагал, это должно было чего-нибудь стоить, но за двадцать лет я не нашел никого, кто бы заинтересовался в ней. Либо когда-нибудь смог открыть эту чертову штуку, — сказал он. — Сто крышечек и скатертью дорога. — Глори посмотрела на меня и заплатила эти гроши. По весу было ясно, что внутри еще одна серебряная пуля.

Я медленно открыла его, облизывая губы. Тотчас мой ПипБак начал щелкать от радиации, поступающей из патрона. Как и с другими, здесь был клочок бумаги сложенной вместе с пулей. Я высвободила ее, а затем закрыла защитную коробку.

<i> Прости, сестренка. Определенно не моя область. Я слышала Твайлайт отправила ее, чтобы вскрыть Лабораторию Горизонтов. Может быть, они знают, что это за штука? Надеюсь ситуация скоро улучшится. П.С. У тебя есть идеи, по поводу того, что съела Скут? Она была активнее и веселее чем обычно. Эппл Блум. </i>

— Интересно. Так к какому же пистолету подходит такая пуля, как эта? — спросил он, когда я припрятывала ее.

— К очень крупному, — ответила я, высунув ему язык. Последнее, о чем ему нужно было знать это о пистолете - мегазаклинании… хотя я должна задаться вопросом сколько бы крышечек стоила полностью рабочая Причуда.

После этого Хранитель и его караван стали упаковываться. Я подошла к старому жеребцу.
— Спасибо за всю вашу помощь, Хранитель.

Он усмехнулся.
— Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, то я думаю, что смогу уделить немного времени… — сказал он, лукаво подмигивая, и заставляя меня краснеть. Он был достаточно старым, чтобы быть… по-прежнему действительно приятным на вид. — В противном случае, не беспокойтесь об этом. Твоя кобыла оплатила все любезно и честно. — Глори улыбнулась, кивнула и властно положила мне на спину свое крыло.

— Однако мне все же хотелось узнать… Потрошители и Рейнджеры… к кому, как ты думаешь, я должна вернуться?

Его улыбка сразу же исчезла и он вздохнул.
— Ни к тем, ни к другим.

— Но… — начала я, но он решительно покачал головой.

— Те двое тридцать лет вымещают друг на друге ненависть. Ты не в состоянии убедить их прекратить сражаться. Глупо даже попробовать. Лучше держаться подальше от этого бардака, — сказал он решительно, сев и скрестив передние копыта на груди. — Вот так я всегда пробиваю себе дорогу. Не принимай ничью сторону.

— Я не могу, — ответила я, покачав головой.

— Что ж, тогда держи свою броню опущенной поверх своего ПипБака, — сказал он мрачно. — Я знаю Стальных Рейнджеров, считающих своей Селестией-данной миссией снять его с твоей ноги и положить в чертову гробницу или еще куда-нибудь! Кранчи Кэрротс может быть достаточно умна, чтобы не пытаться забрать его, но она не может сказать тоже самое остальным.

После этого караван тронулся на северо-запад, в направлении Толла. Раннее утро было прервано выстрелами, слабыми взрывами, и запахом пороха с ракетным топливом. Метка ПипБака Скотч была как раз к югу от нас, но на данный момент мне было совсем не до ходьбы по Пустоши. Это означало, что придется сидеть в пожарной станции без дела. В ожидании. Ну, по крайней мере, я могла заняться некоторыми другими вещами. Я зажевала коробку с Хрустящей Морковкой и пролистала свой ПипБак в поисках файла Стилпони.
— Итак, как я должна открыть эту штуку с ЭП-1101?

Глори подвинулась ко мне, заодно прижимаясь и всматриваясь в экран. Затем она нахмурилась.
— Тебе не нужно. Он декодирован.

— Он что? — я уставилась на файл. — Ну… когда, черт возьми, это случилось? — я пожала плечами, ощутив… на самом деле, беспокойство. — То есть ты хочешь сказать, что мне не нужно встречать кого-либо в другой стороне города, бороться с ужасными внутренними дилеммами, или выплачивать нелепую цену? — Все в Пустоши, являясь таким простым было неправильным! Я почти уверена, что мой ПипБак взорвется или еще что-нибудь.

— Ты кажешься расстроенной, — сказала она с улыбкой.

— Эх. Я становлюсь капризной и циничной на старости лет. Дай мне год, и я буду такой же ворчливой, как и П-21, — сказала я, наугад пролистывая записи.

— Я бы хотела это увидеть, — сказала она мягко, целую мою щеку. <i> Я тоже… </i>

— Сейчас мне просто нужно бежать рысью обратно к Коллегии, — простонала я. — Я, наверное, истреблю два поселения, спасу ребенка, уничтожу дамбу, узнаю умопомрачительные откровения, и мои копыта отвалятся до того, как мы достигнем цели… как ты думаешь?

— Я думаю, ты могла бы просто передать это. — Она указала на черную обшивку. — Это передатчик, верно?

— Хм… я, конечно, не знаю как, — пробормотала я, мои уши загорелись.В стороне я заметила Крупье; мне кажется, или он выглядел менее дряхлым? Конечно же мне кажется! Он был моим сумасшествием, в конце концов. Он просто покачал головой, карты зашелестели в его копытах.

Она улыбнулась и покачала головой.
— Я знаю основы. Сначала мы должны зайти в меню «Передатчика», а затем нам нужна сеть. — Я уставилась, когда появился короткий список, и даже она казалась немного шокированной. — Что ж. «Хуффингтонская Гражданская Сеть». «Хуффингтонская Сеть Обороны». «Информационная сеть Стойл-Тек». «Сеть Спрайтботов МиМо». «Система Аварийного Оповещения МТН».

— Используй САОМТН, — сказала я. Если это вполне годится для Хомейдж, это годится и для меня. Кроме того, мысль об отправки чего-нибудь, что может призвать кибермонстра, вызывала мое недоверие.

Она выбрала его. Была вспышка в моем видении, прокрутка данных закончилась со словами «Доступ Разрешен». Мой ПипБак запищал и Глори немного удивленно улыбнулась.
— Ого. Похоже… мы теперь можем связаться с целой активной сетью САОМТН. — Количество недоступных узлов, находящихся в списке прокручиваемого вверх экрана, было не так много, как могло бы быть. Глори умело выбрала пункт, отмеченный как «Связаться с Узлами».

Я была удивлена длиной нового списка, он оказался больше чем я ожидала. Большинство из него было ошеломляющим потоком букв и чисел, но некоторые из них выделялись. Стойло 89. Воздушная Станция Мирамеир. Небесный Порт Рейнбоу Дэш. Типографский Почтовый Офис. Хуфингтонский Планетарий."[имя узла не доступно]" обозначались, как с не распознанным именем, в этом списке тарабарщины.
— Таким образом, я могу связаться... с любым из этих?

— Похоже что так.
Я выбрала Планетарий, и Глори кивнула. — Теперь жми "Подключиться".

Я нажала, после чего последовал гудок. Затем ещё один. И ещё.
— Разве так должно быть?

— Спроси у кого-нибудь из Умников. Я лишь только читала книгу на эту тему, — ответила она.

Вдруг раздался треск, и искусственный голос кобылы произнес:
— Блэкджэк? Как ты подключилась ко мне на САОМТН?

— Спросите у пони по умнее меня, Профессор. Я достала Стальной Пони, — произнесла я улыбаясь. — Я попытаюсь его вам отправить.

— Ты... Я... Блэкджек, спасибо, — казалось будто искусственный голос потерял дар речи.

— Рано меня благодарить. Я понятия не имею сработает ли это, — ответила я. Затем выбрала "отправить файл", просмотрела список и нашла "Стальной Пони.acv". Я выбрала его и подтвердила.

З.П.С заполнил большой поток цифр, а затем он остановился. Прозвучал сигнал, и Стальной Пони.avc был удален из памяти моего ПипБака!
— Эм... Профессор?

— Большое спасибо Блэкджек, — тихо сказала она. — Я получила его. Я получила... все...
Я проверила, чтобы убедится не послала ли я ЭП-1101 вместе с ним. К счастью... или несчастью... он все еще был в моем ПипБаке.

— Професор, — заговорила Глори. — Теперь, когда у вас все есть ... вы уверены что ... ничего не можете сделать для Блэкджек?
Она закусила губу, глядя на меня. Повисла долгая пауза.

— Мне очень жаль, Глори, — ответила она. — Если бы у меня была вся установка для производства и персонал, то да. Мы бы могли начать изготавливать вещи необходимые Блэкджек, уже через несколько часов, и начать их установку уже завтра. Но сейчас, все что я имею, это лишь собранная по всей Пустоши малая часть. Я даже купила останки Деуса, но...

— Не переживаете об этом, Профессор. Просто сделайте что-нибудь хорошее. Ладно? — сказала я тихо.

— Обязательно, Блэкджек, — ответила она, а затем со щелчком связь прервалась.

Забавно. Я чувствовала себя хорошо. Возможно я могла умереть в течении месяцев, недель, или даже часов, но по крайней мере, теперь я могла сказать, что сделала что-то... стоящее. Что-то, что действительно имеет значение.

Я проверила метку Скотч Тейп. До неё было лишь в пол квартала отсюда.
— Айда. Пошли встречать наших друзей.

— Ты знаешь, я уверен, сейчас тот момент, когда что-то идет не так, —пробормотал Крупье, и я встала как вкопанная.

— Ах вот как, — я повернулась к нему и сузила глаза. — Я устала от вас и вашего надменного отношения мистер! Я счастлива! Мои друзья в безопасности. Везде солнце и радуги, поэтому я не желаю это выслушивать! Если ты не можешь сказать что-то хорошее, то проваливай обратно ко мне в голову и прихвати с собой мои сомнения, ибо я не хочу и их слушать!
Отлично, Глори выглядела так, будто бы не знала смутиться ей или смеяться, но удивленная физиономия Крупье, стоила каждого произнесенного слова.

Мои скобы раздражали, мои внутренности болели, и мне предстояло иметь дело с пони, которые почему-то поклонялись технологиям. Но я все равно была счастлива. Я улыбнулась Глори, с её лучевой винтовкой гатлинга, что она приобрела для своей брони. На этот момент жизнь была прекрасна, и все шло как мне надо. Я медленно свернула на разбитую дорогу и группа голубых меток стала приближаться к перекрестку.

Много больше чем, просто три голубых метки...

Лакуна шла около разбитого фургона, её великолепная фигура была закована и связана. Очень знакомый ошейник покоился на её шее. Это зрелище вызвало у меня странное ощущение, будто бы моя кровь закипела и похолодела одновременно. Рядом с ней бежал П-12 и Скотч Тейп, тоже связанные, но хотя бы у кобылки не было ошейника. Пол десятка Стальных Рейнджеров окружали их. Возглавлявший группу имел самую большую броню, что я когда-либо видела; выглядело это так, будто броню делали специально, чтобы удержать пони внутри. Его матовая черная фигура была позолочена золотыми пластинами, и каждое из его копыт заканчивалось сверкающим гидравлическим цилиндром. Огромный Рейнджер посмотрел на меня и произнес глубоким гремящим голосом:
— В сторону! Мы сопровождаем этих заключенных в Станцию Айронмеир.

<i>«Ставки сделаны»</i>.

------------------------------------------------------------------------------------------------

Заметка: Новый уровень!

Новая способность: Око за Око — При ранении каждой ноги, вы наносите на 10% больше повреждений.

(Примечание авторов: Огромное спасибо Kkat за создание Фалаут Эквестрия и поздравления, за то что он закончен. А так же, спасибо трем мушкетерам, за то что сделали его достойным прочтения. И под конец, огромное спасибо каждому пони, который оставил комментарии. Именно они помогают в продвижении этого дела. Наконец если какой-либо пони желает поддержать автора, отправляйте пожертвования через paypal на David13ushey@gmail.com. Поможет любая монета. Спасибо за чтение.)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/102533

Переводчики: Devilly163, makujin, mifjlz, __Corsair__

Sitxar, Uzelok21, AlianceGrin