Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава сорок шестая: Грабёж

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты.
<&==]--[==&>

Автор Somber

Глава сорок шестая: Грабёж

<center><i>«Зачем нам нужно носить эти костюмы, я тоже не понимаю...»</i></center>
<center><i>«Разве мы их носим не ради забавы?»</i></center>

Я отступила от тела Тулип, и кобыла службы безопасности Митлокера подошла ближе. Сузив свои белёсые глаза, она окинула взглядом открывшуюся сцену.
— Уиллоу! Я могу всё объяснить! Ладно... вообще-то, я не могу объяснить, но я этого не делала! Я бы просто не смогла это сделать, то есть... я уверена, что я этого не делала. Не скажу, что мне никогда не приходилось кого-нибудь убивать, но... — запинаясь, пробормотала я, указывая за спину окровавленным копытом. — Я только что из Мортуария. Моя подруга... эм... грифон... ээ... мистер Шиарс может подтвердить!

— Вот поэтому-то я так чертовски и ненавижу туристов, — повторила она, обходя тело. Затем она пристально оглядела меня и мою одежду.. — Так, говоришь, ты пришла к телу вот в таком виде?

— Ну да. И, как я сказала, я была внизу, в Мортуарии, — порывисто заверила я. — Клянусь, я этого не делала! — теперь мне придётся доказывать свою невиновность! Может быть, даже бежать из тюрьмы! Да и будет ли у меня возможность для побега? О, святая Селестия, прошу, не говори, что мне придётся убивать гулей, чтобы выбраться отсюда. Мне нравятся гули!

Земная пони уселась, сунув в рот сигарету и спокойно прикурив её от старой зажигалки.
— Да. Ясно, что это была не ты, — раздражённо проворчала она.

— Я обещаю... Я клянусь... я... — я перестала заикаться и уставилась на нее. — Серьезно?

— На тебе нет брызг крови. Совсем немного, да и те от того, что ты топталась по луже, — она подошла ближе и медленно приблизила своё копыто к раздробленной голове Тулип. — Хотя, я думаю, ты в состоянии нанести подобную рану, но это было бы очень грязно. Здесь повсюду брызги крови и осколки костей. А твоя одежда по-прежнему чистая, — Уиллоу склонила голову над трупом и огорчённо вздохнула. — Проклятье... Тулип была славной девочкой. Торговкой никудышной, но славной.

—Ну, спасибо, — сказала я, спустя минуту ступора. Я настолько привыкла к плаванию в дерьме, что эта маленькая передышка была очень неожиданной...

Она сделала длинную затяжку и выпустила дым из ноздрей.
— Ты хреновый подозреваемый. Все пони говорят, что ты ладила с Тулип. За сделку ты заплатила сразу, так что это не способ ее сорвать. Черт, ты даже не волнуешься, чего следовало бы ожидать от дышащей, — она взглянула на холщовый мешок. — Не ограбление, товары все еще здесь. Не нападение диких — ни укусов, ни других ран, — она посмотрела на меня, прищурившись, — возможно, приступ безумия. Но если это была ты, то ты самый опрятный психопат Хуфа.

Она вздохнула и подошла ближе к телу.
— Прости, Лип, — она стала нажимать на ребра трупа. Что-то хрустнуло в боку Тулип, когда на него надавили.
— Сломаны ребра, — Уиллоу аккуратно сдвинула пропитанную кровью одежду и показала две темных круглых отметины: — Удары копыт. Тулип упала от них.

— Как будто бы лягнули, — заметила я, представляя как это было. Это можно было утверждать наверняка, но как объяснить это такой кобыле, как Уиллоу?

— Да, но видишь ли? Тот, что слева, не так глубок как тот, что справа. Я предполагаю, что Тулип ударили в тот момент, когда она обернулась. Может, бежала за помощью? Нападавший был достаточно силен, чтобы сбить ее ударом в бок, а затем...
Она сымитировала опускающиеся на голову Тулип копыта.
— У неё не было шансов. Видишь? — она показала разбрызганную кровь по всему телу.
— Вокруг только аккуратные капли. Нет подтеков или смазывания. Мгновенная смерть.

— Похоже, ты в этом разбираешься, — прокомментировала я, за что получила облако дыма выпущенное кобылой.

— Ага. Можно и так сказать, — произнесла она, пожевав немного сигарету.
— Иногда, мне бы хотелось перестать быть частью придурков Виндклапа... тех, что я называю его гулями безопасности. Слишком много всякой фигни, как по мне. Мы должны пропускать каждого, если он не из пони Красного Глаза или не из Оставшихся. Я лишь присматриваю за проблемными, вроде тебя, и надеюсь на лучшее.

Я отметила, что против Предвестников они ничего не имели.
— Ты служила в армии? Похоже, ты знаешь как обращаться с оружием, — сказала я, разглядывая ее штурмовые винтовки.

— Правоохранительные органы, вообще-то. Что делает это дерьмо еще более раздражающим, — она пристально смотрела на труп, стряхивая пепел с сигареты. — Пройдет три дня, и всем будет похрен. Лип заслуживает лучшего.

Я посмотрела на мертвого гуля и на нее.
— Итак, что, по-твоему, это было?
Она нахмурилась, глядя на тело, кровь и, главным образом, на меня, затем глубоко затянулась сигаретой и выпустила длинную струю сизого дыма.

Она вздохнула, после чего взглянула на раздавленную кобылку.
— Если это не ограбление, не дикий, который искал, чего бы погрызть, не личное, то возможно она оказалась не в то время не в том месте.
Она указала на мою усиленную броню, вывалившуюся из мешка.
— Возможно она возвращалась, чтобы отдать твою броню и наткнулась на что-то, что стоило ей жизни.

— Что-то незаконное? Может, Ахвицотль причастен к этому? — предположила я, и получила угрюмый взгляд. — Что? Это парень мерзок, и не потому что он гуль.

— Ну да. Вот только, нет ничего незаконного в том, чтобы быть мерзким. В любом случае, у нас немногие идут на преступление. И обычно все просто. А Авизотля, это мелкое дерьмецо, я пока не могу взять за яйца. Он нанимает других пони для убийств, чтобы самому остаться чистеньким. Он не стал бы убивать ее так, — она раздраженно застонала. — Черт... знала же, что так будет. Проклятые дышащие туристы...

— Ты не любишь гладкошерстных? — спросила я с беспокойством.

Она пожала плечами.
— Я не люблю незнакомцев. Ненавижу их. Неважно, живые они или мертвые. Я думаю, мы должны закрыться от всех, кто приходит сюда. Обезопасить себя. Виндклап хочет, чтобы все делали вид, что мы живые, как будто гниение можно спрятать, как сыпь. А Авизотль хочет, чтобы мы все были в одном шаге от дикости, держа нас на выпивке и Рейнбуме.
Заметив мой непонимающий взгляд, она добавила: — Супер сильный Дэш.
Она сделала еще одну большую затяжку, вздохнула и покачала головой.
— Но все больше поселений пытаются сделать вид, что мы нормальные, ради возможности торговать с нами, так что они пускают сюда кого попало. Устроили тут шоу уродов.
Она бросила критический взгляд на мои механические ноги.

Я выдвинула палец, выковыряла козявку, заставляя ее сморщится от отвращения, потом убрала его назад с усмешкой. <i>«Зацени такое шоу, Уиллоу.»</i>
— Итак... что теперь? — спросила я, отойдя немного от тела.

— Теперь? — спросила она удивленно. — Ну, теперь ты заберешь свою броню, ты же все-таки ее оплатила, и вали нахрен отсюда, мне всё равно. Я прослежу чтобы её сожгли. Виндклап продаст её вещи на городском аукционе. Понибудь другой придет и будет продавать броню. Жизнь-то идет, — пробормотала она мрачно. — Вот так вот она идет, а? Понибудь убит при загадочных обстоятельствах, и охренительно, если ты можешь поймать убийцу, а если не можешь, то и похрен.

Черт, это было грустно.
— Что ты имеешь в виду?
Уиллоу на мгновение уставилась на меня. Очевидно, было что-то, что гложет гуля.
— Мне просто любопытно, вот и все.
Она с отвратительным звуком прочистила глотку и закатила мутные глаза.

Отбежав от тела и сев в стороне, она рассказала мне.
— Когда-то, давным-давно, я служила в полиции Хуфингтона. Отдел расследований. Звучит, как другая жизнь... Хотя, почему как? Это и была другая жизнь. Всегда занята, пытаясь поддерживать порядок, осчастливить пинковцев и расследовать очередной инцидент. Большинство из них были, как правило, довольно простыми, но у нас было несколько, которые были просто отвратительны. В Хуфингтоне всегда хватало пони со странностями. Меня и Софтхарт отправили ловить серийного убийцу, которого называли "Ангел Смерти".

— Я... читала о ней, — сказала я, взглянув на лестницу, ведущую в Мортуарий. — Убивала только жеребят?

— Мххх. Редкий случай. Она оказалась медсестрой из МинМир. Призналась под давлением. Считала, что милосерднее будет убить детей, чем позволить им жить в этом мире. В итоге, мы задержали ее... и передали в МинМир, — грустно пробормотала она.

— Стой. Почему? — спросила я в замешательстве.

Гуль закатила глаза.
— Потому что она состояла в грёбаном министерстве. Черт... до тебя не доходит? В те времена, если ты состоишь в министерстве, то найдется миллион специальных правил, которые нам нужно будет соблюдать. Мы поймали медсестру Кэнди и передали ее прямо Флаттершай, которая поклялась "клятвой Пинки Пай", что исправит ее, — она зашипела от отвращения. — Три месяца спустя она уже делала это снова. Только теперь она знала, как мы вычислили ее, и изменила привычки. Софтхарт съехала с катушек, пытаясь остановить ее, она любила детей. А Ангел любила играть с нами. Она оставляла послания на их телах для меня и Софтхарт.

Я использовала кусочек мешковины, чтобы вытереть кровь со своих копыт.
— Так что же произошло?

— Ангел просчиталась. У Софтхарт был ребенок, и Ангел заинтересовалась им. Слишком сильно, чтобы устоять перед соблазном. Был мерзкий бой. Ангел чуть не убила Софтхарт. Проткнула ее грудь длинным металлическим прутом. Так что мне пришлось самой тащить ее ржущую задницу всю дорогу до Хайтауэра. Конечно же, затем вмешался Стиль, а нас послали нахрен. Я была уверена, что Ангелу снова удастся скрыться. Подавала документы. Делала звонки. Орала, как безумная, — она издала долгий, хрипящий вздох.
— И тут Ангел умирает в изоляторе! — она сплюнула и яростно топнула передним копытом.

— И что в этом плохого? — спросила я, получив свирепый взгляд в ответ.

— То, что именно это сказало мне мое гребаное начальство! — прорычала она тыча в меня копытом. — Но ее убили, и мне плевать, была это Ангел Смерти или Принцесса Селестия: преступление — это преступление! Копнув еще, я нашла целую кучу пони, погибших в Хайтауэре. Ни расследований, ничего. Другие пострадали от какой-то магической хрени, стершей их разум, никто из них не выжил. И опять не было расследования! Кто-то покрывал все это, но я понятия не имела, кто.

Она фыркнула, оглянувщись на тело.
— Софтхэрт уволилась. Не смогла принять этого. Может это была ее травма, или что-то еще, но она не могла это так оставить. Она сказала, что чувствует Ангела внутри себя. Просыпалась в комнате дочери с ножом. В конце концов, прыгнула под поезд. Самоубийство... черт... дело закрыто.

Пятнистая зеленая кобыла рухнула на пол.
— Меня перевели из следственного отдела на кабинетную должность во Фленкфурте, бумажки перекладывать. Я хотела было уйти, но... хм-м, чем бы я еще занялась? — сказала она, пожимая плечами. — Потом упали бомбы, и бумажная работа стала совершенно неактуальной. Спустя год, я стала гулем. К счастью, я сохранила рассудок. Правосудие никого больше не волновало, но я могла стрелять лучше, чем большинство подонков на Пустоши.

Затем она внезапно моргнула и простонала, закрывая свое лицо копытами.
— Вот дерьмо. Я же не взяла и просто сделала это, да?

— Чего? — спросила я с беспокойством.

Пятнистая зеленая кобыла сделала вид, что сама себе отвратительна.
— Не говори мне, что я фактически поведала тебе всю свою «когда-я-была-жива» слезливую историю. Ненавижу эту срань, — она фыркнула и плюнула окурком в тень. — У гулей всегда есть плаксивая история о том, когда они были живы. Я дала обещание, что никогда не поделюсь своей. Они всегда такие жалкие.

— Прости. Однако, это была интересная история, — сказала я. Мгновение я раздумывала, а потом мои губы медленно расширились в улыбке. Я сказала самым безразличным тоном, каким только могла.
— Знаешь... Я собираюсь отправиться в Хайтауэр, — я пыталась выглядеть не слишком заинтересованной, но гуль, несомненно, смогла справиться с собой.

— Ты шутишь или с ума сошла? — спросила Уиллоу, и я широко ей улыбнулась. Она решительно оглянулась на меня, отклоняясь, будто мое безумство было заразно. — Блэкджек, я тебя не знаю. Почему из всей Эквестрии именно я должна пойти за тобой в смертельную ловушку Хайтауэра? Как бы не была отстойна нежизнь, я предпочту её не терять.

Я посмотрела на сомневающегося гуля и затем улыбнулась.
— Потому что у тебя есть вопросы о том, что случились в Хайтауэре. Пустяковые мелочи, о которых ты хочешь узнать. Даже если ответы не имеют значения, ты все еще хочешь их получить.

Она посмотрела на меня долгим взглядом перед тем как фыркнуть.
— Не настолько плоха. А теперь отвали. Мне нужно кремировать Тулип и сказать его мэрству, чтобы он прибрал этот беспорядок.
Я почувствовала себя, как будто она меня ударила. Тайны! Возможные ответы! Как она может от такого отказываться? Я вздохнула и только кивнула, подбирая укрепленную боевую броню, сделанную для меня Тулип, прежде чем отправиться обратно к клубу «Посмертие».
— Блэкджек, — окликнула она меня. Я остановилась и через плечо посмотрела на гуля, после чего она мрачно добавила: — держи глаза открытыми, пока тут есть пони, которые могут пробить череп одним ударом.

* * *

Учитывая, что где-то по Митлокеру бродит некто, способный убить кобылку вроде Тулип, я нашла ванную комнату и, проверив её на отсутствие посетителей и красных меток, сняла одежду, щедро подаренную мне Вельвет. Вздохнув, я впервые в жизни аккуратно сложила её и уложила на самый низ моей седельной сумки. Тулип отлично поработала. Усиленная боевая броня была пёстро-серой, словно бетон, а обычные керамические пластины были заменены каким-то металлом, который я не могла точно определить, так что я рискнула откусить кусочек. Он был с карамельным вкусом и легче, чем сталь. Тем не менее, это определённо была тяжёлая броня. На спине чёрными буквами было вытравлено «Охранница», и она даже нарисовала на месте мою кобылку. Я чувствовала вину, видя ее после Бон. Тихо вздохнув, я облачилась в новую броню.

Тулип действительно поработала на славу. Броня сидела как влитая. Мгновение я раздумывала, надевать ли шлем, а затем вспомнила слова Уиллоу, и шлем немедленно занял своё место; я понятия не имела, насколько была усилена моя броня и не горела желанием проверять это. Встав, как зебра, и вздрогнув, когда броня пребольно прищемила меня в промежности, я тщательно одёрнула её так, чтоб мне было удобно ходить на двух ногах. На передние ноги ботинки мне были не нужны. Я была не совсем уверена, что означала выведенная краской аббревиатура О.М.О.Н. "Охранница Может Охать Неделями?

Когда я вышла из ванной, мои мысли снова вернулись к главной задаче. Если я собираюсь в Хайтауэр, мне нужна сильная команда. Рэмпейдж, Лакуна и Стигиус были надёжны. Психошай может психовать, но я была уверена, что она последует за ночным пони. Однако, этого маловато. По крайней мере, мне нужен был понибудь, кто знаком с планировкой тюрьмы. Понибудь, кто мог бы заняться роботами и турелями. Понибудь, кто поможет нам остаться в живых. Понибудь, умеющий взламывать замки. Ширс был мне незнаком; я надеялась, что у него есть некоторые боевые навыки.

Я была уже на полпути к "Жизни после смерти", когда со стороны входа в госпиталь до меня донеслись крики.
— А ну, проваливай отсюда! Тебя сюда не звали, Полосатка! — выкрикивал какой-то пони. — Здесь нет Оставшихся! Вали!

Направившись ко входу в Митлокер, я расслышала знакомые причитания кобылы:
— О, Дева Звёзд, за что ты так прокляла меня?! Умоляю тебя, возвратись и прикончи меня! Заверши мои мучения!

Я выбежала на крыльцо, и перед моими глазами предстала грязная, вымокшая, несчастная Ксанти. Кобылка-зебра выпучила глаза, глядя мимо хмурых гулей прямо на меня.
— О, святое солнце в вышине, будь я проклята, — затем её золотистые глаза закатились и она плюхнулась в обморок. Я с минуту смотрела на неё, потом взглянула на гулей.
— Сотни крышечек хватит, чтобы вы позволили ей войти? — охранники хмуро переглянулись и, пожав плечами, кивнули.

Тут слой грязи на спине зебры чуть сдвинулся. Нахмурившись, я подошла ближе и осторожно приподняла тряпку. Передо мной предстала вьющаяся розовая грива с пятнами грязи и запёкшейся крови, а затем на меня взглянула пара ярко-голубых испуганных глаз, за секунду до того, как я заорала на пару с кобылкой, которая должна была быть мертва.

* * *

Мне нравится думать, что есть разные уровни чувства неловкости. Например, сказать, что у твоей мамы сексуальная попка, когда оказывается, что она стоит прямо у тебя за спиной, это чувство неловкости для начинающих. Когда пытаешься убедить пони, которого любишь, быть твоим особенным пони и вдруг обнаруживаешь, что ему интересно оставаться с тобой только друзьями, или ему было бы это интересно, если бы вместо тебя был понибудь другой. Это хороший пример среднего рода неловкости. А тут ты узнаёшь, что кобылка, которую, как ты думала, ты убила в приступе психопатической ярости, жива, изрядно потрёпана, возможно, покалечена и просто до смерти тебя боится. Сейчас Бон была с доктором Вилбарроу, который дал Пинки-Клятву, что не будет обследовать её слишком тщательно.

Ксанти была почти в таком же шоке, как и Бон. Мне пришлось напомнить Вайндклопу, что я только что сделала щедрый вклад в развитие сообщества и я очень надеюсь, что он может позволить ей побыть здесь. Мэр сумел успокоить нервы некоторых гулей достаточно, чтобы Кэрол разрешила ей воспользоваться душем, а Вельвет была так любезна, что дала зебре плащ взаймы, после того как я оторвала её от чего-то, чем она занималась с Лакуной в углу приёмного отделения. Хотя одежды не могли скрыть её полностью. Даже в простых движениях зебры было что-то такое, что просто невозможно скрыть. Большинство гулей предпочли делать вид, будто нас вообще не существует.

Я была слишком озабочена, чтобы по-настоящему наслаждаться музыкой в "Жизни после смерти". Усевшись за одним из клубных столиков, я завела разговор с перепуганной зеброй.
— Итак, оставив Жёлтую Реку, ты не сумела добраться до Коллегиума и пошла, куда глаза глядят? — спросила я Ксанти, зажавшую в копытах чашку чая. Её взгляд метался взад-вперёд между мной и сестрой Грейвис с того самого момента, когда она очнулась, окружённая гулями. Судя по всему, хотя строгих правил против зебр не было, Митлокер помнил много старых обид на весь зебринский вид. Вайндклоп с неохотой позволил впустить её внутрь, думаю вида Бон было достаточно, чтобы он сделал специальную скидку.

— Да. Когда ты прокляла меня, я побрела через дождливую ночь в поисках своего пути. Пегасы улетели, унеся с собой своего израненного товарища. Я попала под ливень и несколько раз поскальзывалась в грязи. Наконец, я вернулась к туннелю, где и нашла эту бедную, еле живую избитую кобылку, — сказала она, покачав головой. Вернулась? Я хотела было спросить... затем мне захотелось спросить о травмах Бон... тут я почувствовала ужасную вину и заткнулась, так что Ксанти продолжила. — Я могла бы оставить её, но мой дух и без того уже запятнан твоим проклятием. Мне не нужно преследующих меня призраков, так что я помогла ей, как смогла и обратилась за помощью, — она снова со вздохом покачала головой. — Предвестники... они мне не помогли, так как они только искали тебя. Я могла лишь двигаться на юг и надеяться, что найду упомянутый тобой Коллегиум, но я заблудилась. Я слишком близко подошла к горам, а это единственное известное мне сообщество, где она могла бы получить помощь.

— Тогда хорошо, что я тебя прокляла. Я думала, что убила её, — сказала я, глядя на свои копыта. Забавно: почти убить жеребёнка в исступлении для меня было хуже, чем убить её сразу. Где-то в этом госпитале была кобылка, боящаяся меня до ужаса, и есть за что. Если бы Ксанти не нашла её и не передала кому-нибудь, кто может помочь, она могла бы умереть...

Нет, Блэкджек. Жизнь лучше смерти. За некоторыми исключениями, конечно: Стил Рэйн, Лансер, кто бы то ни был, кто науськивает Предвестников. Но всё же лучше, что она жива.

— Она поправится. У неё проломлен череп, сломаны три ребра и перелом тазовых костей. Серьёзно повреждены ноги. Также пробито лёгкое, но, к счастью, Ксанти вовремя воспользовалась лечащим зельем. Доктор поставит её на ноги, только проведёт несколько тестов. Безвредных тестов, я обещаю, — перехватив мой взгляд, поспешно добавила Грейвис. — У доктора Вилбарроу есть теория, что магию, которая превратила нас в гулей, можно как-то повернуть вспять, — серая кобыла с сомнением пожала плечами. — Приятная теория, — сказала она так, будто не была заинтересована в том, чтобы быть живой.

— Ты не хочешь быть живой? — в шоке спросила Ксанти.

— Было бы неплохо, наверное, но между жизнью и нежизнью не так уж много различий. Гораздо важнее быть счастливым, — она многозначительно посмотрела на меня. — Ходят слухи, что ты в скором времени собираешься в Хайтауэр.

— Так и есть. Мистер Ширс сказал, что знает, как провести нас внутрь так, чтоб нас не распылили в тот же миг. Когда мы окажемся внутри... ну... мы будем подвержены воздействию ХМА, так что постараемся действовать так быстро, как только возможно, — ладно, вслух это звучало не лучше, чем в моих мыслях. Но если мы будем достаточно быстры...

Она прикрыла глаза на минуту, постукивая копытами по столу.
— Если ты пойдёшь, я бы хотела отправиться с тобой. У меня есть медицинский опыт и я знаю тюрьму.

Несколько секунд я просто глядела на неё, чтобы убедиться, что она говорит серьёзно.
— Не то, чтобы я не была благодарна за помощь, но почему? Ты потратила столько времени, чтобы вырваться оттуда. Почему ты хочешь вернуться назад?

— Я не хочу. Любая мысль об этом месте наполняет меня страхом. Но раз уж ты идёшь, я хочу быть уверена, что это ужасное место не заберёт больше ни единой жизни. Плюс, я знаю, где есть большой запас Рад-Икс, и Антирадина, и других медикаментов, а без меня тебе до них не добраться. Я сомневаюсь, что без них тебе хватит времени, чтобы войти и снова выйти наружу.

Из-за бара выглянул Вайндклоп. У него был нервный вид, будто у мамочки, приглядывающей за первым свиданием своей дочери в атриуме. Пегас выбрался из-за бара и приблизился к нам.
— Грейвис, ты знаешь, что не должна идти туда.

— Да, хотя я ценю это... — начала я, но медсестра покачала головой.

— Благодарю, но если ты пойдёшь, я буду нужна тебе. Я хочу убедиться, что это ужасное место не получит ни одной души, которая этого не заслужила, — медсестра грустно улыбнулась гулю-пегасу, нервно передёргивающему костлявыми крыльями.

Внезапно он развернулся и направился к роботу, парящему за барной стойкой.
— Цербер! У меня для тебя задание. Ты отправляешься сопровождать сестру Грейвис в её экспедиции.

Парящий робот поднял огнемёт и плюнул в воздух небольшим огненным шлейфом.
— Ур-ра! Есть, сэр! Отключите боевой ограничитель и я смогу защитить её от всех до последнего вонючих гулей Эквестрии! В том числе и от неё!

Вайндклоп сердито посмотрел на робота.
— Твои боевые параметры, Цербер, и так в порядке.

Робот чуть просел и испустил синтезированный вздох.
— Прекрасно. Тупые гулелюбивые гули и их чёртовы боевые ограничители.

К нам подбежали Стигиус и Психошай. Было похоже, что ночной пони испытывает некоторую неловкость, но я не могла сказать, было ли это из-за его компании, или из-за чего-то ещё.
— Итак, я слышала, ты не убила жеребёнка. С чего ты вообще такое вообразила? — спросила меня Психошай. Тут она заметила Ксанти и собралась было отпустить какое-то резкое замечание, но, увидев страх в глазах зебры, снова повернулась ко мне с явным Неохота-копыта-марать-фырканьем.

— Ксанти спасла ей жизнь, — надеюсь, кобылка сможет простить меня за то, что я на неё напала.... как-нибудь...

— Ну, прямо героиня, — с сарказмом протянула пегаска зебре. Тут она взглянула на Стигиуса, заметила его неодобрение и моргнув, выдавила улыбку. — То есть, я хотела сказать, так держать! — Стигиус только вздохнул и отвернулся. Улыбка Психошай растаяла и пегаска озабоченно и неуверенно нахмурилась.

Из толпы вынырнула Рэмпейдж.
— Ух... в следующий раз, когда я соберусь напиться, напомните мне не жрать мыло, — заявила полосатая кобылка. Она скривилась, зажмурилась, а затем рыгнула небольшим потоком пузырьков. Высунув язык она какое-то время держалась за живот, прежде чем заметила шокированную зебру. — Аве, — сказала она официальным тоном.

— П-п-прадитьёр?! — в шоке пролепетала Ксанти. — Te imploro non me occide! (Lat. Умоляю, не убивай меня.)

— Твой акцент ужасен. Прошу, обращайся ко мне на языке пони, — ответила Рэмпейдж тем странным официальным тоном, от которого становилось понятно, что сейчас ей управляла Шуджаа.

— Между вами будут какие-нибудь неприятности? — озабоченно спросила я.

Рэмпейдж окинула её долгим взглядом, наклонившись вперёд и взглянув на бок Ксанти, будто надеясь увидеть её глифмарку.
— Твоё племя? Ты Серви? — Ксанти покраснела и покачала головой. — Прополи? — Ксанти сглотнула и едва заметно кивнула. — Ах... конечно, не воин или священник. Фермер? — Ксанти покачала головой. — Ремесленик? — маленький кивок. Рэмпейдж холодно взглянула на неё, а затем едва заметно улыбнулась. — А. Ладно, лучше, чем торгаш, — зебра немного напряглась и даже выдавила тень улыбки с крошечным кивком. Рэмпейдж взглянула на меня и с улыбкой заявила, — Неприятностей не будет, — затем она застонала, моргнула и испустила очередную пузырьковую отрыжку.

То, что она не позволила Ксанти отвечать самой, было выше моего понимания. Зебры были странными.
— Ты в порядке?

— А-а. Жить буду, — отозвалась она с лёгкой ухмылкой, которая, впрочем, быстро пропала. — Я слышала, Тулип убили.

— Что?! — ахнула Психошай. — Кто? Как? Она же была такой... крохотной, — пегаска выглядела по-настоящему шокированной. — Это просто... какая-то бессмыслица.

— В коридоре возле Мортуария, — пояснила я. — Кто-то размозжил ей голову одним ударом.
Жёлтая пегаска резко взглянула на Рэмпейдж и я поспешила добавить, — кто-то, но не Рэмпейдж. Я оставила её в Мортуарии прежде, чем нашла тело Тулип, — я взглянула на Ксанти. — Могла ли это сделать зебра?

— Любой из Ачу мог бы сделать это с лёгкостью. Если кто-нибудь из них ещё остался. Их стиль борьбы Падшего Цезаря ставил Ачу наравне с вашими Стальными Рэйнджерами, но их горные дома были разрушены колдовством пони, — тихонько вздохнула она. — Умение убивать врага в стальной броне плохо помогает против извержений вулканов. Тем не менее, среди нас ходили истории, что их племя выжило где-то вдали от их разрушенных земель.

— Это только мне кажется, что название их племени звучит, как чихание? — с усмешкой спросила Психошай, оглядывая пони, собравшихся вокруг стола, но в ответ получила невозмутимые выражения. — Только мне? Ладно... — пробормотала она, покраснев.

— Я видела, как зебры сходятся в копытопашную, — и я видела, что Шуджаа способна на такое. Но она не могла быть в двух местах одновременно.

Сестра Грейвис медленно покачала головой.
— Но зебрам не разрешают входить в Митлокер. Слишком много дурных воспоминаний и старых обид, — она извинительно улыбнулась Ксанти. — И Оставшиеся за последние годы не сделали вид зебр более популярным, — Ксанти прижала ушки, но благоразумно умолчала, что была одной из них до того, как я её прокляла.

— Силовая Броня? — написал Стигиус на своей дощечке.

— Ну, броня Стальных Рейнджеров, это не то, что можно назвать незаметным, — пробормотала я. С другой стороны, броня Анклава...

— Хоть мне и нравилась Тулип, наша задача сейчас не в том, чтобы ловить её убийцу, верно? — прервала наше расследование Психошай, и глядя на меня в ожидании возражений. Но у меня их не было, и только Уиллоу бросила хмурый взгляд на жёлтую кобылку. — Разве ты здесь не для того, чтобы найти способ проникнуть в Хайтауэр, который не предполагает нашей немедленной смерти? — продолжила пегаска.

— Я нашла его. Мистер Ширс говорит, что сможет провести нас внутрь с помощью ЭП-1101, — ответила я, похлопав по ПипБаку на моей передней ноге. Я оглянулась вокруг. — Мне только хотелось бы знать, можем ли мы что-нибудь сделать с той ракетой.

— Это не должно быть так уж сложно, — небрежно заметила Ксанти, взглянув на Цербера. — В зависимости от состояния боеголовки, ты могла бы с помощью резака робота просто срезать стабилизаторы и оттащить всю ракету прочь.

Мы все переглянулись, а затем посмотрели на зебру, которая оказалась неожиданно осведомлённой.
— Ты разбираешься в жар-бомбах и ракетах? — спросила я.

— Ну, я... вообще-то, это не моя специальность. Но... да, — ответила она, опустив взгляд на свои копыта и нервно постукивая ими друг о друга. — Собственно, там не просто ракета; это управляемая ракета, выпущенная из Залива Зари. Меньше дальность, ниже высота полета, труднее перехватить.

— Ох уж эти Прополи с их игрушками, — пробормотала Рэмпейдж, закатив глаза.

— Прополи? Что это вообще значит? — спросила я, указав копытом на Ксанти.

— Племя Прополи образовалось ещё до основания Роума. Они были большими сторонниками городов и технологий, и призывали отказаться от старых порядков. Продвигали разработку робототехники, снарядов и управляемых ракет. И жар-бомб, — пояснила Рэмпейдж, холодно глядя на Ксанти. Зебра отпрянула. — А ещё, они перед войной установили торговые соглашения с Эквестрией, и за это были обвинены в великих проклятиях, обрушенных пони на зебр.

— Это... это всё было очень давно, — торопливо пробормотала зебра. — Мы учимся на своих ошибках. Теперь мы просто прилагаем все силы, чтобы восстановиться и подготовиться к приходу Девы, — тут она заметила мой хмурый взгляд и, покраснев, снова уставилась на свои копыта, постукивая ими друг о друга, и бормоча о проклятиях.

Приблизившись, я похлопала её по плечу.
— Обещаю, я не стану призывать тебя к ответу за то, что делали твои предки десять поколений назад. И другие не должны, — добавила я, оглядывая собравшихся за столом. Ксанти зарделась, не отрывая взгляд от своих копыт. — Есть ещё что-нибудь, что ты можешь рассказать об этой ракете?

— Ну. Ты можешь отрезать боеголовку и выкинуть её. Это бы избавило это место от радиации. Если система продувки не повреждена, ты можешь обезвредить боеголовку. Или можешь активировать её, — тут она заметила, как замолчали и ошеломлённо уставились на неё собравшиеся пони. — Ну... конечно, не тогда, когда мы будем внутри!

— Вот уж не нужно, пожалуйста, — вздрогнул Вайндклап, глянув на крышу. — Хотя, я думаю, госпиталь должен уцелеть, но взрыв жар-бомбы сильно и мерзко навредит всему кварталу.

Я вздохнула, затем улыбнулась и похлопала Ксанти по плечу.
— Отлично! Ты идёшь с нами. Будешь нашим постоянным специалистом по жар-бомбовым ракетам.

— А? — Ксанти моргнула. — Но я... я не могу... то есть... не должна... я хочу сказать... — я только улыбалась ей, а она заикаясь, лепетала минуту или две, а затем она прохныкала, — я самая проклятая зебра на свете.

— Агась, — подтвердила я, кладя ей копыто на плечо.

— Связались с чёртовой грязной полосаткой! Чёртов боевой ограничитель! — прорычал Цербер.

Я выдвинула пальцы и, завладев вниманием собравшихся за столом, принялась считать.
— Значит получается я, Лакуна, Рэмпепйдж, Психошай, Стигиус, мистер Ширс, сестра Грейвис, Цербер, Ксанти...

— Прошу прощения... — донеслось до меня противное мурлыканье, заставившее шевелиться мою гриву. — Охранница? — мы все оглянулись и упёрлись в самодовольную ухмылку Ахвицотля. — Могу я поговорить с тобой о вашем предстоящем предприятии?

— Что ты здесь делаешь, Ахвицотль? Мне казалось, ты говорил, что скорее сгниёшь, чем ступишь сюда хоть копытом, — хмуро заметил Вайндклап.

— Всё меняется, — ответил он своим липким, текучим голосом. Затем его глаза метнулись ко мне. — Насколько я понимаю, вы отправляетесь в Хайтауэр. Я бы хотел предложить вам в помощь моего наёмника, Кэрриона.

Грейвис и Вайндклоп шокированного переглянулись. Я встретила взгляд ухмыляющегося гуля и нахмурилась.
— Не обижайтесь, но я вам доверяю не больше, чем радтаракану в кладовке. Зачем, во имя Эквестрии, мне брать его с собой?

— В последнее время я заметил, что ни у одного из вас нет силовой брони. Он был бы внушительным дополнением, с чем бы вы там ни столкнулись, — вкрадчиво промурлыкал Ахвицотль. — Если вы беспокоитесь, что он будет стрелять вам в спину, просто отправьте его вперёд. Обещаю вам, он не предаст вас.
Я оглянулась на хмурящегося Вайндклапа и встревоженную сестру Грейвис.

— Ну и? — спросила я у выглядевших скептически настроенными гулей.

— Кэррион весьма внушительный, согласен. И если Ахвицотль прикажет ему не разрывать тебя пополам, он не станет, — хмуро согласился Вайндклап. — И всё же, я не стал бы его брать, не зная, почему Ахвицотль захотел отправить его с нами.

— Разве я не могу сделать это по доброте душевной? — притворно возмутился хозяин Мортуария. Затем усмехнулся мне. — Хорошо. Там есть камера. 755. Я хочу, чтобы Кэррион пошарил в ней. Без задержек, без вопросов, без помех. Если он найдёт внутри что-нибудь, это моё.

— 755? Но это было на самом строго охраняемом уровне, — на секунду нахмурилась Грейвис, затем её глаза широко распахнулись в волнении. — Богини! Это же камера Кингпина!

Ахвицотль замурлыкал как я, когда пыталась пробраться в постель к Миднайт:
— Во время войны он был самым мерзопакостным боссом мафии во всей Эквестрии. Убийства. Контрабанда. Кражи. Подлоги. Он занимался всем. И даже когда его арестовали за неуплату налогов, удача не отвернулась от него. Министерство Морали несколько месяцев ковырялось в его памяти, но, прежде чем они раскололи его, он уже извлёк все компрометирующие воспоминания до единого. Я надеюсь, что в его камере есть что-нибудь, что подскажет мне, в чём скрывалась его удача.

Хорошо. В это я могла поверить. И это, по крайней мере, означает, что Кэррион должен будет выйти обратно.
— Хорошо. Ладно. Понятно. Но не обвиняй меня потом, если его вдруг разорвут на части, или взорвут, или ещё что-нибудь.

— Конечно же нет, — заверил меня гуль с широкой улыбкой, по которой мне так и захотелось съездить копытом. — Значит, я скажу ему, чтобы он приготовился, — и с этими словами он поспешил прочь, весело насвистывая, от чего меня пуще прежнего побежали мурашки по шкуре.

Я поднялась и взглянула на Вайндклопа.
— Здесь есть... ну, не знаю... какое-нибудь место, где мы все могли бы всё обсудить?

— На втором этаже есть никем не используемый конференц-зал. Он достаточно большой, — сказал пегас, потирая нос своими длинными, тонкими, костлявыми крыльями.

— Хорошо. Рэмпейдж. Почему бы тебе не сбегать за Ширсом и Кэррионом? Я пойду найду Лакуну. Психошай и Стигиус могут отправиться с Вайндплопом туда... а ты точно уверен, что боевой ограничитель Цербера в порядке? — добавила я. Вайндклоп кивнул, а робот злобно забурчал.

Сетра Грейвис взглянула на Ксанти.
— Пойдём-ка в рентген-кабинет. Там есть костюмы для работы с опасными материалами, которые дадут тебе и твоим друзьям хоть какую-то защиту от радиации, — и зебра, всё ещё ворча о проклятиях, покорно поплелась следом.

Похоже, у меня талант. Теперь нам оставалось просто сделать всё, что было запланировано. Вздохнув, я поднялась и направилась обратно к рынку в приёмном отделении. Когда я заглядывала туда в прошлый раз, Лакуна была в углу в окружении гулей, и я, раздобыв плащ для Ксанти, не стала отвлекать её. Теперь же я проталкивалась через толпу гулей, пытаясь вытащить аликорна обратно. Интересно, сделали ли они что-нибудь с её гривой?

— Извините! Простите! Позвольте пройти! — повторяла я, проталкиваясь вперёд. Я надеялась, чтобы они там ни делали с Лакуной, это не поставит фиолетового аликорна в слишком неловкое положение. Пробираясь вперёд, я гадала, что это будет, кожа или кружева. Тут толпа наконец расступилась и...

Богини...

Впервые я видела аликорна, не похожего на дешёвую подделку Луны или Селестии. Надетое на ней золотистое шёлковое платье с бордовыми вставками выглядело как закат, каким я его себе представляла. Её расчёсанная вьющаяся грива казалась в нём порывом призрачного ветра. Блеск для губ и золотые блёстки в уголках её глаз вспыхивали искрами. Бордовые ленты и золотая проволока, которой я расплатилась с Тулип, вились вокруг её копыт. Из этой проволоки они даже свили для неё тиару. Собравшиеся гули с восхищением взирали на неё, стоящую перед всеми нами. Если Селестия была солнцем, а Луна - луной, Лакуна могла бы быть рассветом и закатом.

— Я боюсь, они немного увлеклись, — проговорила пунцовая от смущения Лакуна.

Я взглянула на сияющих Вельвет и Сноуфлейка, и снова на неё.
— Ничуть. Вовсе нет, — ещё несколько секунд я смотрела, поражённая её видом, затем вздохнула. — Но, к сожалению, мы готовимся распланировать наш следующий шаг, — казалось, ей досадно было расставаться с этим нарядом.

— Я понимаю, — отозвалась она, вежливо улыбаясь окружающим её гулям. — Что ж, я хочу поблагодарить всех вас, за вашу доброту. Это действительно прекрасное платье.

Вельвет зарделась.
— Ну, приятно было сделать что-то особенное, — сказала она чуть всхлипнув, глядя на кобылу. Гули закивали, а некоторые даже, похоже, чуть поклонились аликорну. — Прошу. Возьми его. Я всегда мечтала сделать что-нибудь для членов королевской семьи. Думаю, как и любая швея. Ты позволила мне приблизиться к мечте как никогда.

— Я.... благодарю тебя, — торжественно сказала Лакуна, очевидно озадаченная таким вниманием и щедростью. Наконец, она вздохнула и осторожно сняла удивительный наряд. — Но я не знаю, как я могу взять его с собой.

— О, об этом не волнуйся, — заверила её Вельвет. Её рог засветился, она взяла платье, последовала магическая вспышка и платье оказалось сложено и перевязано бордовыми лентами. — Вот. Так о нём будет проще позаботиться.

Кивнув, Лакуна уложила свёрток в свои сумки, затем сняла остальные украшения и передала их серой кобылке-гулю. Она по-прежнему выглядела великолепно. Где они достали косметику, было выше моего понимания. Наконец, она ещё раз поблагодарила их всех и, с румянцем на щеках, направилась к выходу из приёмного отделения.
— Что? — спросила она, глядя сверху на меня и на мою ухмылку.

— Ну так... рассказывай. Тебе это понравилось, не так ли? — поддразнила я. Она ещё чуть покраснела и демонстративно отвернулась, но всё же по-прежнему улыбаясь.

— Это принесло им немного радости, — тихо ответила она.

— И я уверена, Богине весьма понравилось всё это внимание, — добавила я, но вместо улыбки на моё поддразнивание, она вдруг погрустнела. — Лакуна?

— Понравилось... сначала. И она наслаждалась моим унижением, — она опустила взгляд. — Но когда это продолжилось, она разорвала контакт. Я боюсь, её душевное спокойствие было... задето.

Это было довольно странно. Я внимательнее взглянула на свою фиолетовую подругу и подтолкнула её в плечо.
— Ты изменилась, Лакуна, — заметила я.

— Прошу прощения? — Лакуна удивлённо заморгала. Аликорн по-прежнему приковывала взгляды встречных гулей, даже в слабом свете моего заклинания.

— Ты. Когда мы впервые встретились, ты была... ну... маленько жутковатая. Никогда не разговаривала и половину всего времени была Богиней. Теперь ты... это ты. Ты позволила пони наряжать тебя, потому что это делало их счастливее. Это потому что ты изменилась, или Богиня? — спросила, пока мы шли дальше.

Этот вопрос сделал её улыбку более задумчивой и печальной.
— Богиня не может измениться, Блэкджек. Я хотела бы, чтобы она могла. Когда она формировалась, был достигнут баланс между доминирующими кобылами. Всё, что может нарушать этот баланс, будет сброшено в меня. Если я изменяюсь, это значит, что она отказывается изменяться. Она по-прежнему убеждена в собственном превосходстве и чётко представляет себе судьбу своих детей.

— Но почему богиня не хочет чувствовать хорошие вещи? — спросила я, решив, что это довольно ненормально.

— Потому что это добавляет власти той её части, которой является Твайлайт Спаркл. Себялюбивое эго кобылы, ставшей Богиней, всё ещё помнит мелкие обиды, которые Твайлайт Спаркл нанесла ей за много лет до войны. И пока Богиню терзают страдания, сомнения и само-взаимные обвинения, Твайлайт не может заявлять о себе или угрожать господству Трикси, — она закрыла глаза и вздохнула. — Иногда я думаю, что она так много оторвала от Твайлайт, что теперь она больше во мне, чем в самой Богине.

— И вот поэтому ты... ну... хорошая? — спросила я.

Лакуна посмотрела на меня долгим взглядом, заставившим задуматься, не оскорбила ли я её.
— Богиня должна сохранять контроль над всем, что она есть. Для этого она убирает сильные и хорошие воспоминания и помещает их в меня. Вещи, которые заставляют её стыдиться, чувствовать себя не комфортно или терять контроль. Если пони внутри неё вспоминают, кто они такие, она не может в достаточной степени сдерживать их.

— Но в целом-то Богиня хорошая или нет? — спросила я, подталкивая её в бедро.

— Она являет собой комбинацию сотен душ и воспоминаний. В ней соединились пони и хорошие, и плохие. Добродетельные и трусливые. Добрые и жестокие. Я чувствую, что разделение, установленное ею ради сохранения контроля, это ошибка, но оно остаётся неизменным, — вздохнул фиолетовый аликорн, когда мы шли мимо мемориала Стоунвинга. — И всё же, я верю. Она может поступать лучше.

Следуя за шумом голосов, мы вошли в конференц-зал второго этажа. За одним концом ромбовидного стола сидели Рэмпейдж, Психошай и Стигиус. В середине левой стороны, рядом с сестрой Грейвис сидела Ксанти в жёлтом костюме химзащиты, а рядом с ней парил Цербер, бормоча ругательства. Медсестра разложила перед собой две картонных коробки и пересчитывала бутылочки Рад-Икс в одной из них, пока Ксанти проверяла пакеты с апельсиновым Антирадином. Напротив них вполголоса разговаривали Уиллоу и Вайндклоп. Кэррион скрывался в углу, вместе с Ахвицотлем, выглядевшим излишне счастливым от всего происходящего. Дальний конец стола был занят рваньём мистера Ширса.

— А, добро пожаловать. Я рад, что вы наконец-то закончили играть в модниц и присоединились к нам, — прохрипел Ширс.

— Хорошо, — сказала я, обведя взглядом всех собравшихся. — Мы здесь, потому что собрались сделать невозможное: прорваться в Хайтауэр. Я знаю, что эта фонящая крепость заполнена автоматическими системами обороны, дикими светящимися гулями, смертельной радиацией и разрывающей души ХМА, но я знаю также, что работая вместе, мы сможем проникнуть внутрь, сделать всё, что нужно и выйти обратно. Если кто-то хочет отказаться, сейчас самое время.

Я оглядела всех, но единственной, кто выглядел готовой удрать, была Ксанти. Тем не менее, она осталась сидеть на месте. Я задумалась, была ли она слишком напугана, чтобы уйти, или ей просто некуда было идти.

Поднялась Психошай.
— Ну... не то, чтобы я испугалась, только, вроде как, какая у нас цель?

— Три вещи. Во-первых, проникнуть на верхний этаж и добраться до передатчика. Во-вторых, найти камеру 755, — Ахвицотль захихикал и кивнул. — И... — я посмотрела на мистера Ширса.

— То, что я ищу, находится на чердаке, — из тряпок, скрывающих его лицо, в мои глаза взглянула пара мутных белков. — Это следующая дверь сразу за узлом связи на верхнем этаже, так что с этим не должно возникнуть больших сложностей, — все пони на это просто пожали плечами, но я вспомнила, что говорила мне Рэйзорвайр в нашу первую встречу. <i>«Завела меня на чердак. Пустила мне пулю в голову.»</i> И тут, будто прочитав мои мысли, Ширс добавил: — Я целую вечность ждал, чтобы попасть туда.

Да уж. Мы тут определённо собрались поболтать.

— Ну, отсюда дотуда довольно много опасностей. Так как же мы пройдём весь этот путь? — поинтересовалась Лакуна.

Из-под капюшона Ширса полилось голубое свечение и разошлось линиями над столом. Они сложились в светящуюся зелёную схему тюрьмы.
— У меня было достаточно времени для рассмотрения и изучения маршрутов к тюрьме и через неё. Двести лет, если быть точным, — пухлый гуль поднялся на стуле, поставив копыта на столешницу. — Хайтауэр состоит из трёх секций с подсекциями между ними. В подвале находятся склады, генераторы и вся инфраструктура для обслуживания здания. У Хайтрауэра есть собственный экранированный реактор. Почти как стойло, хотя и своеобразное.

— На первом этаже расположены кафе, тренажёрный зал, библиотека и классы, — наверное я выглядела удивлённой, потому что толстый гуль захихикал. — О, да, должны же были заключённые чем-то занимать копыта, — на иллюзии, самый нижний из трёх блоков сменил цвет с зелёного на красный. — Здесь расположены камеры общего режима. Затем лазарет. Затем камеры строго режима. Затем пост охраны и оружейная. Затем камеры сверхстрогого режима. Выше, офис начальника тюрьмы и центрального командования. Затем чердак, узел связи и выход на крышу.

— Значит, они поставили лазарет и оружейную между группами зэков? Чья это была дурацкая идея? — едко спросила Психошай, закатив глаза. Ширс окинул её своим мутным взглядом.

— Такая планировка сделана для того, чтобы в случае бунта любую из трёх секций тюрьмы можно было заблокировать и изолировать. Лифты ходят только в пределах одной секции, так что просто проехать сверху донизу нельзя. Когда тюрьма в изоляции, перемещаться между блоками нельзя вообще, а если пони достаточно глуп, чтобы проникнуть в центральную шахту, в ней установлено множество автоматических усиленных турелей.

— А всё это здание находится в строгой изоляции уже два столетия, — пробормотала я, глядя на светящуюся башню.

— Именно. В отличие от других тюрем, надзиратель Хоббл не собирался выпускать своих заключённых. Он активировал все автоматические системы защиты. Охранники и персонал оказались в ловушке наравне с заключёнными. Затем началось воздействие ракеты. Радиация быстро убила всех пони, а потом появились поля ХМА, — я подумала о кольце в башне Тенпони и о том, как из-за умершего пони Хелпингхуф сообщил, что оно ослабляет лечебное зелье.

— Сколько пони находилось в Хайтауэре, когда упала ракета? — обратилась я к сестре Грейвис.

Она уставилась на свои копыта и пробормотала едва слышно:
— Мы были переполнены. Около трёх тысяч.

Три тысячи? Я подумала о десятках, возможно сотнях умерших в спорттоварах Сильверстар. Три тысячи?

Должно быть, всё было написано у меня на лице, потому что Ширс фыркнул и выложил на стол несколько гильз калибра .308.
— Пожалуйста. Об этом я позаботился. Эти талисманы на несколько часов защитят от ХМА. Не советую терять их, если не хотите на собственной шкуре узнать, что случилось со всеми пони в Ядре.

— Отлично, — проворчала я, раздавая их всем пони, собирающимся идти со мной.

— Я думала, на ХМА ничто не может повлиять, — скептически заметила Психошай, встряхивая гильзу возле уха и слушая, как что-то гремит внутри. — Как мы можем узнать, что они вообще действуют?

— Не можете. Этот талисман - продукт древней зебринской магии. Если он не сработает, ты сразу узнаешь.

— Магия Старкаттери? — тут же спросила Ксанти, в ужасе уставившись на гильзу.

Мистер Ширс просто пожал плечами.
— Я не могу помнить все ваши племена. Достаточно сказать, что они работают, а если это не так, то эта экспедиция закончится ещё до того, как дойдёт до подвала, — Ксанти взяла гильзу, будто ожидая, что та сейчас превратится в радтаракана и цапнет её. На схеме в подвале вспыхнула красная точка. — Мы будем входить здесь, поднимемся по лестнице до первого этажа и подойдём к лифту. Придётся силой пробиться в шахту и подняться до лазарета.

— Я всё ещё помню мой код доступа. Хотя не знаю, снимет ли он блокировку, — тихо сказала сестра Грейвис.

— Если нет, я смогу, — прорычал Кэррион, впервые за всё время обсуждения.

Сестра Грейвис продолжила:
— В лазарете было несколько гулей, роботов и турелей. Пациенты и персонал, запертые там в ловушке... У нас не было времени, чтобы использовать все медикаменты, так что там должен быть большой запас, который мы сможем использовать, чтобы очиститься от радиации.

— Со вторым уровнем немного сложнее. В зоне строгой изоляции больше роботов и турелей. Главная наша проблема — это боеголовка. Её магия создаёт гулей ... значительной силы. И пока она там, я сомневаюсь, что живые протянут долго, — мистер Ширс взглянул на Цербера и Ксанти. — Если робот сможет следовать её инструкциям и сбросит боеголовку в дыру, у нас должна появиться возможность подняться на лифте до оружейной и поста охраны.

— А если он заблокирован, как мы попадём внутрь? — спросила Рэмпейдж, взглянув на Кэрриона. — Поднатужимся посильнее?

Ширс нагнулся и поставил на стол металлический кейс. Как только он открыл его, мой ПипБак начал щёлкать. Такие круглые светящиеся шары я прежде видела лежащими в камере Дискорда. Жар-яйца.

— Ох, ты знаешь, что это плохо, когда твой ключ – такой, — прорычала Рэмпейдж, уткнувшись лицом в копыта.

— Оказавшись в оружейной, мы должны получить пароль руководства. Он откроет нам проход в зону сверхстрогой изоляции. Как бы то ни было, пока тюрьма заблокирована, из зоны сверхстрогой изоляции до верхнего уровня добраться физически невозможно, если только нет защищённого доступа для чрезвычайных ситуаций. Чтобы открыть его, нужно одновременно повернуть два ключа: один в оружейной и другой в кабинете начальника тюрьмы.

— И как же нам проникнуть в кабинет, чтобы повернуть ключ?

— Там есть вентиляционная шахта. В случае беспорядков в зоне сверхстрогой изоляции, в воздух может быть выпущен усыпляющий газ, — объяснил мистер Ширс, голограмма повернулась, показав вертикальный туннель, ведущий от оружейной до верхней части здания. — Секретари в офисе начальника всегда жаловались на запах пороха из оружейной. К счастью, у нас для этого есть несколько летунов.

— И, как только мы окажемся внутри офиса начальника?..

— Подойдёте к столу, снимите блокировку, выключите внешние турели. Выйдете на крышу и улетите в безопасное место, после того, как мы позаботимся о своих делах. Легко, — пожал плечами гуль.

— Видимо, под "легко", двести лет назад подразумевалось "нихрена невозможно", — проворчала Психошай, и Стигиус кивнул.

— Это будет непросто, но не невозможно. Если ты хочешь соскочить, я не станут тебя винить, — сказала я, глядя на жёлтую кобылу. Рэмпейдж насмешливо протянула "Ооооо".

Она вздрогнула, будто я её ударила.
— Сокскочить? Я? — со злостью она ткнула в меня кончиком крыла. — Может, это тебе стоит соскочить? Прохлаждайся здесь. Я сама позабочусь об ЭП-1101 и сделаю это вдвое быстрее.

— Прелестно! Скажи мне, когда закончишь! — усмехнулась я и начала подниматься, чем вызвала неловкие смешки от большинства присутствующих пони. Я села обратно, обведя взглядом собравшихся пони, зебру, гулей и робота. — Я знаю, что это будет тяжело. Проверьте оружие.

Уиллоу подняла копыто.
— Эм... я думаю, ты кое-что пропустил. Как именно ты собираешься проникнуть в подвал?

Мистер Ширс пожал плечами.
— Простой вход через служебные помещения на голубой ветке Луны. Но он запечатан и может быть открыт только её программой, — я вздрогнула, туннели Хуффингтона никогда не были хорошим местом.

— Через подземку? Разве подземка не заполнена дикими гулями? Десятками диких? Сотнями? — с нажимом спросила Уиллоу. — Из-за них мы запечатали вход из метро в госпиталь. Их внизу просто слишком много, — она твёрдо взглянула на меня. — Из-за всей этой радиации от бомбы, множество пони в метро превратились в гулей. Их популяция внизу до смешного высока. Они разорвут на кусочки даже пони в силовой броне.

— Я сомневаюсь, что они забеспокоятся... — начал было мистер Ширс, затем взглянул на меня, Рэмпейдж, Лакуну, Стигиуса и Психошай. — Оу.
Да уж. Если мы туда пойдём, это будет ресторан с бесплатной закуской из пони.

— Мы можем просто прорубить себе дорогу через них, — пробормотал Кэррион.

Но почему-то от мысли, что придётся пробиваться через сотни гулей, все приуныли. Мы выдвинули несколько идей, например, чтобы Стигиус летел вперёд в качестве приманки, но затем отбросили их. Вайндклоп не мог выделить дополнительный ударный отряд, чтобы расчистить нам путь. Психошай предложила нанять ещё несколько бандитов, но армия из талонов на питание просто привлечёт ещё больше гулей.

— Жаль, что мы не можем просто попросить их убраться с дороги, — пробормотала Рэмпейдж, затем рыгнула и выпустила большой мыльный пузырь.

— Да-а. Дикие могут оставить обычного гуля в покое... и иногда мы можем направлять их и убедить отойти... но вообще-то они никогда не делают то, что мы говорим, — вздохнула сестра Грейвис.

Некоторое время я просто сидела, чувствуя разочарование. На то, чтобы проредить их популяцию или попытаться убрать их, могло уйти несколько дней. Если же мы просто ворвёмся внутрь, мы можем кого-нибудь потерять.

Я открыла свой ПипБак и запустила маршрутизацию ЭП-1101. На моём ЛУМе появилась маленькая навигационная метка. Будто насмешливо дразнящая: «Иди и возьми меня. Рискни своей жизнью... рискни жизнями своих друзей... иди и возьми меня... и тогда я отправлю тебя куда-нибудь, где ещё больше опасностей». Может, было бы лучше просто сдаться. Унести ЭП-1101 от Хуфингтона куда подальше и отказаться от самой мысли узнать что-нибудь об этих Горизонтах, или о том, что с ними планировал сделать Голденблад.

По уму, так бы и нужно было сделать. Может, мне уже настало время поумнеть. Гули не уйдут, если я просто буду хорошей и поговорю с ними.

Затем я моргнула и медленно выпрямилась. Рэмпейдж тут же заметила.
— Что? В чём дело? У тебя опять этот взгляд, Блэкджек.

— Какой взгляд? — усмехнулась я.

— Такой безумная-идея-взгляд, будто ты собираешься освежевать гуля и напялить на себя его шкуру, или что-нибудь в этом роде, — осторожно проговорила полосатая кобылка.

— Ну... — я медленно обвела их взглядом. — В зависимости от того, как много радиации сможет поглотить Лакуна... возможно, я знаю пони, которую они послушают.

* * *

Туннели под Хуффингтоном - плохое место. Иначе и не скажешь. Направляясь к больничному входу в метро, мы оставили позади Мортуарий и ряд бронированных дверей. Все они были закрыты, за исключением одной маленькой металлической, отмеченной надписью "Аварийный выход. Будет включена сигнализация". Уиллоу сдвинула засов. Я ожидала скрип, или того хуже, визг петель, который разбудит всех на сто миль вокруг. Вместо этого до меня донёсся тихий шёпот ветра из туннелей. Не слишком громко.

— Она закроется за тобой, — нервно сказал Вайнклоп. Мы останемся ненадолго. На случай, если твой план... не сработает.

— Он сработает, — заверила я, оглядываясь назад на новых членов нашей команды. Моей уверенности никто не разделял. Оставшееся время мы потратили на то, чтобы убедиться, что у нас есть всё необходимое. Все пони, имеющие пульс, кроме Рэмпейдж и Лакуны, получили по пять доз Рад-Икса и Антирадина. Так как я уже бывала в подобном месте, я достала запасы Бонсоу из Мегамарта. Все остальные были загружены всем необходимым.

Я почти готова отправиться в Капеллу. Я очень туда хотела, но... я не могла. Пока мне туда не по пути. И так же я не смогла навестить Бон. Слишком сильно было чувство вины.

Я шагнула было вперёд, но остановилась и оглянулась на Уиллоу.
— Пожалуйста, присмотришь за Бон? Ей... сильно досталось, и это моя вина и...

— Да поняла я, — проворчала охранница-гуль, закатив глаза. — Не спускай глаз с Кэрриона. Что-то затевается в Митлокере, и мне это ничуть не нравится.
Я кивнула и шагнула за порог.

Мы медленно вышли на платформу станции метро. В свете нескольких мерцающих ламп аварийного освещения мы спустились к ржавому корпусу вагона. На сиденьях скрючились скелеты. Машинист болтался, наполовину вывалившись из кабины. Я оживила своё заклинание света, залив руины белым холодным сиянием.

— Жуть... — пробормотала Психошай. По выложенным мозаичной плиткой стенам сочилась вода, по красочной картине с семьями пони, едущими в метро, теперь шли трещины и пятна плесени. Зелёный свет, идущий у нас из-за спин, отражался от ручейков и наполнял туннель жутковатыми отблесками. Отовсюду доносился звук капающей воды, и моё воображение превращало плеск капель в бормочущие вдали голоса.

— Я видала и похуже, — ответила я, подойдя к краю платформы. Я оглянулась на сестру Грейвис и парящего над нами Цербера. — А вообще-то, дикие гули будут на вас нападать?

— Как правило, не должны, но если будут встревожены, мы станем такими же целями, как и живые, — ответила кобыла. Она несла два бронированных кейса, загруженных лечащими зельями из Мегамарта. Мы надеялись, что они продержатся хотя бы немного, прежде чем испортятся. Лакуна до отказа наполнила их каждой частичкой лечащей магии, какую смогла сотворить. — Вилбарроу предполагает, что есть что-то в том, как двигаются не-гули, что вызывает атакующую реакцию. А может, это просто эффект магического заражения. К сожалению, если пони стал диким, то вернуть его обратно шансов мало.

Я жестом указала Кэрриону занять позицию, и он подчинился без возражений. Я ему не доверяла, но пара его пулемётов будет для нас лучшей защитой, если они попрут толпой. Я очень, очень не хотела нарваться на толпу.

— Эти туннели, типа, так отвратительны! Просто понибудь должен прибраться здесь! — донеслось ворчание с хвоста отряда. Я вздохнула, закатив глаза.

Сестра Грейвис, встревоженно нахмурившись, оглянулась назад.
— Ты уверена, что её стоило брать?

— А что? — усмехнулась я. — Она ведь сама пошла, не так ли? Она рада помочь своему другу.

Гуль нахмурилась и моя улыбка чуть увяла.
— Но понимает ли она, что мы здесь делаем? — спросила медсестра.

— Вполне. Может, и не до конца, но с ней у нас больше шансов пробиться через гулей и не быть разорванными на куски, — я тоже оглянулась, но тут же быстро сменила тему. — Кстати, мне интересно, что помогает гулю... ну... держаться? — спросила я, взглянув на медсестру.

Она по-прежнему выглядела недовольной моим выбором, но ответила:
— Это... трудно объяснить. Это будто что-то внутри тебя, что является тобой. Будто крошечное текучее пламя. Если ты заботишься о нём, защищаешь его, тогда ты продолжаешь помнить, кто ты есть. Но если оно погаснет... — она покачала головой. — Вилбарроу верит, что в живущих есть какая-то жизненная магия, защищающая это пламя. Словно... приклеивающая его. Но в гулях она гораздо слабее.

— Это душа, — сказал мистер Ширс из середины группы. — Пони может продолжать жить, пока в нём теплится хотя бы крошечный осколок его души. Без неё мы, в лучшем случае, превращаемся в диких зверей. У нас может остаться мозг, но не будет воли, чтобы подавлять свои агрессивные наклонности, — блеснул он позади нас своими мутными глазами. — Когда ты жив, легче сохранять свою душу, потому что твоя живая плоть имеет сильную естественную связь с твоим духом.

— Осколок души? То есть, ты имеешь ввиду, что душу можно разбить? — спросила парящая над нами Психошай и оглянулась в поисках поддержки. Стигиус, летящий рядом с ней, только пожал плечами.

Мистер Ширс отрывисто прошипел.
— Если ты знаешь как, то да. Так же, как от одной свечи ты можешь зажечь другие, ты можешь и разделить свою душу по разным сосудам.

Ксанти что-то проворчала насчёт проклятия. Я взглянула на ошеломлённое выражение лица сестры Грейвис и задала вопрос, мучивший всех.
— Откуда ты это знаешь?

— Потому что я главный эксперт Эквестрии по душам, — напыщенно ответил он, прежде чем фыркнуть. — Хотя теперь это больше не имеет значения. Душа не спасёт, когда тебя загонит в угол бешеный Потрошитель, и пушки теперь намного практичнее.
Я с беспокойством взглянула на Грейвис.

— Разве всего час назад вы не тряслись, что вас разорвут на куски? — проворчал Кэррион, следуя во главе группы и жжужа моторами пулемётов каждые несколько шагов. — Думаю, дикие будут просто очарованы всей этой болтовнёй о душах.

— О, да. Точно, — я покраснела и стала внимательнее смотреть вперёд, куда мы шли по центру туннеля. Под копытами плескалась вода. Кафель со стен местами обвалился, обнажив арматуру и глубокие дыры под ним. А по ту сторону стены появились красные метки. Много красного.

— Где они? — спросила Грейвис низким, напряжённым голосом. — Они, должно быть, нестерпимо проголодались.

— Они здесь, — рыкнул Кэррион. Гуль-грифон встопорщил ветхие крылья. — Они начали окружать нас сразу, как мы отошли от станции.
Случайно взглянув на пролом в стене, я заметила промелькнувшую пёструю шкуру.

— Я думала, они неразумны, — пробормотала я с нарастающей тревогой, подняв дробовик и проверив, что он заряжен противопехотными патронами. За звуком текущей воды я едва могла расслышать цокот копыт и тихое шипение, доносившиеся из соседних туннелей.

— Бездушны, — поправил Ширс. — У диких есть кое-какой разум, но нет индивидуальности. Они — неупокоенные животные... но даже животные могут проявлять хитрость.

Впереди показалась следующая станция. На мигающей вывеске над платформой значилось "Хайтауэр". В тусклом свете было видно, что этот туннель разделяется ещё на два, расходящихся под острым углом. Повсюду, куда бы я не взглянула, было множество красных меток, а я до сих пор не видела ни одного гуля! Чего они ждут? Сглотнув, я медленно приблизилась к лестнице, ведущей на платформу. Мои глаза изо всех сил пытались приспособиться к тому, как мерцающая вывеска "Хайтауэр" быстро то освещала платформу, то погружала во тьму. Призрачное зелёное свечение сзади, отражавшееся в намокшем кафеле, не помогало. Два разбитых метропоезда лежали рядом под высоким сводчатым потолком, словно выброшенные игрушки. От их пассажиров остались только кости.

— Служебные помещения на противоположной стороне станции, — тихо пробормотал Ширс. — Этим путём мы когда-то тихо входили, делали свою работу и так же тихо уходили.

— И что же это была за работа? — напряжённо спросила я, вслушиваясь в нарастающее шипение. Вода скапливалась пенистыми бассейнами вокруг изломанных, перекрученных вагонов. Мой счётчик радиации принялся издавать "клик-клик-клик" и те из нас, кому это было необходимо, немедленно приняли по таблетке Рад-Икс.

— Бессмертие для пони, — мрачно ответил он. Рэмпейдж оглянулась на маленького пухлого гуля, её глаза превратились в бездонные розовые озёра. Я напрягалась, но она лишь снова отвернулась.

Загребая копытами воду, мы побрели по платформе мимо бассейнов. Часть стены обрушилась, и между плитками кафеля сочились отвратительно холодные потоки. Выход был завален сплошной стеной щебня. В мусоре лежали десятки костей: пони, рвавшиеся к безопасности, но нашедшие смерть. Над путями перекинулся мост, ведущий на соседнюю платформу. "А что ты сделал, чтобы помочь Луне?", требовательно спрашивал потрёпанный, разваливающийся плакат.

Психошай и Стигиус летели над скрученными обломками вагонов, пока мы продвигались к дальней стороне станции. Может, нам повезёт проскочить? Может, мы слишком хорошо вооружены и они не хотят рисковать?

А затем бассейн прямо под Стигиусом взорвался, и дикий гуль взвился из-под воды в воздух на десяток футов. Обвив копытами ночного пони, он вцепился клыками ему в горло, пытаясь сломанными копытами прижать его крылья. Вдвоём они рухнули в грязный пенящийся бассейн и исчезли из вида!

— Стигиус! — завизжала Психошай, но тут двое гулей бросились на неё с моста. Один промахнулся и шипя, и разевая сломанную челюсть, приземлился рядом со мной, но второй рухнул прямо ей на спину и начал клыками рвать её шею. Психошай рванула вверх, впечатывая гуля в нижнюю часть моста. — Слезь! С моей! Задницы! — под конец она прошлась под нижней части моста, обдирая спину и осыпая бассейн внизу ржавой трухой, и чудовище отцепилось.

Ни у кого из нас не осталось времени, чтобы прийти на помощь Стигиусу. Не успела я взорвать голову приземлившегося передо мной гуля, как из ржавых обломков на меня выскочили ещё четверо. Я всегда считала диких гулей безмозглыми, жалкими противниками. Я смутно припоминала моё приключение с ЛитлПип, где были гули и вагон метро, но не была до конца уверена в подробностях той ночи. Подняв свои металлические копыта, я позволила челюстям гулей сомкнуться на эмалированных конечностях, в то время как моя магия наводила пистолет на новую цель. Но вместо того, чтобы кусать снова и снова, двое гулей стиснули зубы и рванули меня на себя. Я смогла выстрелить, вырвав кусок из гнилого бока, прежде чем третий набросился на мой пистолет и принялся грызть его, сбивая прицел. А четвёртый? Отлично, как только меня обездвижили, он бросился прямо мне в лицо!

С моего рога со вспышкой сорвалось заклинание магической пули, голова гуля взорвалась осколками костей и ошмётками гнилой плоти, прежде, чем он успел разрушить работу Глори. Следующие две магические пули стряхнули гуля с моего левого копыта. Затем я принялась снова и снова вколачивать конечность в лицо третьему гулю. С пятым ударом помятая голова разлетелась гнилым крошевом. Освободившись, я поднялась на дыбы и впечатала стальные копыта в лицо повернувшемуся ко мне и уже начавшему разбег дикому. Удар превратил его в подёргивающуюся кучу.

У меня дела обстояли получше, чем у других. Рэмпейдж, взобравшись на дренажную трубу, отбивалась от целой стаи. Полдюжины диких пытались добраться до неё, а она лягалась, топтала и распихивала гулей с такой силой, что некоторые из них взрывались месивом между стеной и её бронёй. Обернув свой усеянный шипами хвост вокруг горла одного из них, она медленно распиливала гнилую плоть, одновременно бешено отбиваясь от остальных. Но даже она выглядела испуганной... в конце концов, это слишком сильно напоминало ту схватку, что ей пришлось пережить в кафетерии Девяносто Девятого.

Лакуна и Цербер парили над сражающимися. Аликорн начисто сносила головы своих врагов точными выстрелами из антимех-винтовки пока робот посылал вниз струи пламени, беспорядочно перемежая их вспышками магии и потоками оскорблений вроде «Получай, корм для червей!» и «Служу Эквестрии! Ура!» Возможно, эти двое и могли бы спасти наши шкуры, вот только... гули могли прыгать! Я увидела, как они с пугающей грацией пронеслись по крыше вагона и взметнулись в воздух, к парящей паре. Щит Лакуны, столь эффективный против пуль, оказался бесполезен против относительно медленно двигающегося гуля. Кусаясь и царапаясь, они рухнули прямо на её фиолетовые крылья.

— Убери от меня свои вонючие копыта, проклятый грязный гуль! — ругался Цербер, стараясь удержаться в воздухе с тремя повисшими на нём противниками, пытающимися прижать его конечности.

Кэррион, казалось, не обращал внимания на развернувшуюся вокруг бойню, направив пулемёты вглубь туннеля и открыв непрерывную стрельбу по напирающему на нас потоку гулей. Их вопли почти заглушали раскатистый стрёкот его пулемётов, но он сдерживал их, не позволяя волне диких полностью захлестнуть нас. Вылетающие пятимиллиметровые гильзы сверкали во вспышках выстрелов.

Ксанти, Грейвис и Ширс отбивались от нападающих, стоя спина к спине. Ксанти снова и снова бормотала:
— Я проклята! Звёзды прокляли меня! Каждую мою полоску.
Хотя уровень боя зебры не дотягивал до уровня Рэмпейдж, её копыта, наносящие странные молниеносные удары и шлепки, удерживали в страхе атакующую нежить, позволяя избегать щёлкающих клыков гулей. Грейвис, закусив ремень одного из бронированных медицинских кейсов, размахивала им как дубинкой, или, может, как невероятно увесистой сумочкой. Ширс вынул из под своей накидки пару огромных, угрожающих, магически усиленных секаторов. Каждый раз, когда гуль бросался вперёд, секаторы щёлкали и очередной дикий падал без ноги или головы.

Тут сверкнула тёмная вспышка, и рядом со мной приземлился окровавленный Стигиус. Кровь сочилась из нескольких укусов на шее и царапин на крыльях. Вспенивая воду бассейна, следом за ним полезли двое гулей. Широко раскрыв рот, он взвизгнул, что, казалось, оглушило диких. Они рухнули на подогнувшихся ногах, сквозь их рваную шкуру вылезли обломки костей, и ночной пони пинками раздробил им черепа. В это время из бассейна полезли ещё четверо.

И только одна пони не была атакована. Единственная, кто щурилась на прогнившую вывеску, рекламирующую бигуди для гривы, позабыв про битву. Я набрала в грудь побольше воздуха и крикнула так громко, как только смогла:
— Спун!

Светящая серая кобылка-гуль взглянула вверх, заморгав своими люминесцирующими зелёными глазами через погнутую оправу очков.
— Ой! Прошу прощения! Иду! — закричала она, подбегая к сражающимся. Светящаяся серая кобылка фыркнула на диких.
— Эй! А ну прекратите! Отстаньте от них сейчас же! — отчитывала она, пробегая между ними. — Если вы не перестанете драться, я вынуждена буду доложить о вас Пинки Пай! — исходящее от неё зелёное свечение, казалось, усилилось и дикие, шипя, стали медленно пятиться назад. Кобылка важно кивнула.
— Так-то. Будут знать как себя вести.

Психошай рухнула рядом с истекающим кровью Стигиусом.
— Мне нужно... мне нужно... зелье. Лечащее зелье! Быстрее! — запинаясь, запричитала она. Тут же к ним подбежала Грейвис. Лакуна стряхнула гулей и метнулась следом за медсестрой, её рог засветился и все три кобылы принялись обхаживать его раны.

Гули, повисшие на Цербере, отцепились и попятились прочь по мере того, как Сильвер Спун обходила периметр. Когда она прошла мимо, их шипение почти стихло, и я в изумлении увидела, как красные метки превращаются в синие. Кэррион прекратил огонь и в шоке уставился на оставшуюся светящуюся кобылку. От раскалённых стволов в сыром воздухе поднимался пар. Я должна была признать, что тоже оказалась весьма впечатлена.

— Ура! Как селёдок в бочке! — продекламировал Цербер, затем поднял свой дезинтергирующий талисман и выстрелил. В ту же секунду гули в унисон разразились шипением, когда один из них спёкся кучей светящейся зелёной жижи.

— Отставить! — рявкнула я, глядя как гули принялись срывать своими изломанными копытами разбитые кафельные плитки пола.

— Вот бы этому командиру-труполюбу гранату за шиворот... Чёртов боевой ограничитель! — мрачно проворчал робот.

Сильвер Спун глянула на шипящих гулей и отрезала:
— О, просто прекратите это немедленно! Ну прямо как пустобокие сегодня, честное слово, — она подбежала ко мне, от чего мой ПипБак растрещался ещё сильнее. — Итак, типа, готова отправляться, Тиара?

— К... конечно, Сильвер Спун. И ты отлично справляешься с этими гу... ээ.. пони, — отозвалась я, старательно ей улыбаясь.
Она засмущалась, отчего её щёки стали ещё зеленее, но затем её лицо приняло чуть более озабоченное выражение.

— Ты точно уверена, что всё в порядке, Тиара? Ну то есть, ты типа такая милая. Это странно.
У меня сложилось впечатление, что Даймонд Тиара была не из тех пони, с кем приятно быть рядом.

— Да уж. Конечно. Я просто рада, что ты помогаешь мне вернуться в мой офис. Было так стыдно, когда он оказался закрыт, — я смущённо усмехнулась, и Сильвер Спун медленно сочувственно кивнула.

— Всё нормально. Я так рада, что могу, типа, что-нибудь для тебя сделать! Когда Голденблада заменили, Министерство Морали стало просто кошмаром.

— О? — отозвалась я, когда Грейвис помогла Стигиусу подняться на копыта. Лечащая магия на удивление быстро зарастила раны на его крыльях. — Эм... у него были какие-то серьёзные дела в твоём офисе?

— Полно. То есть, на бумаге-то главной могла быть Пинки Пай, но все пони знают, что на самом деле всем заправляют Кварц и ДМД. Я имею в виду, все пони в Министерстве Морали либо ненавидят Пинки со всеми потрохами, либо до смерти её боятся, но мы все при этом должны улыбаться-улыбаться-улыбаться! — пояснила гуль с преувеличенной ухмылкой, прежде чем понуриться. — Думаю, мне стоило последовать твоему примеру, Тиара. По крайней мере, ты оказалась вдали от дурдома, развернувшегося в Разбитом Копыте.

— Кварц? — нахмурилась я.

— Связной ДМД? Ты знаешь Кварц. Все пони в Министерстве Морали знают. Правозащитница, — она фыркнула. — Кобыла, которая, типа, осаживает Пинки Пай, чтоб та не арестовала половину Эквестрии?

— О... ах... серьёзно? Ого, — я нервно оглянулась на остальных, начавших двигаться к дальней стороне платформы. — Я и не знала, что она ворочет такими делами. То есть... неужели Голденблад действительно управляет Министерством Морали за спиной у Пинки? — это казалось слишком даже для Голденблада.

— Ну, может, он не лично управляет, и, уж конечно, не всем Министерством Морали, но у него точно есть свои копыта во всех делах, что связаны с законом. В конце концов, не думаю, что его заботят вопросы сохранения вечеринок, исследования воздушных шариков или тематические парки. Но мы точно знаем, кто присвоил себе премии за наш День Согревающего Очага, и тебе просто не стоит копать под Кварц, — она взглянула на меня поверх своих потрёпанных очков взглядом, подразумевающим, что именно случается с пони, которые не следуют этому совету.

— Так, значит, Кварц заказывает музыку? — спросила я, оглядываясь на остальных, смотрящих на меня в нетерпеливом ожидании.

— О, не настолько прямо. Типа, всякий раз, когда Пинки Пай приказывает арестовать всех "плохих пони" в Эквестрии, после того, как она выходит из комнаты, мы пару минут смотрим на Кварц, и она либо кивает, либо качает головой... чаще качает... и мы тогда просто филоним, пока Пинки Пай не отвлечётся на что-нибудь ещё, — она закатила глаза. — Если бы не было Папмкин и Паунда, я думаю, они бы совсем её сократили, но те двое умеют успокоить её, когда она начинает бредить.

Я напряжённо улыбнулась.
— Ничего себе. Я и забыла сколько всего... интересного... в центре Мэйнхеттена.

— О, поверь мне, я, типа, ещё не добралась до самого сочного, — она улыбнулась на мгновение, но затем вздохнула. — Хотя раньше не было так... тяжко... как теперь. Когда Голди выгнали, я думала, у Пинки Пай голова расколется пополам, так много она улыбалась. Послала ему коробку своих Праздничных Минталок в качестве подарка.

— И что было потом? — спросила я, когда мы приблизились служебному помещению. Из угла пялились четверо гулей, пока мы бежали мимо стеллажей, заваленных мусором. Рог Ширса сверкнул под капюшоном, и полки сдвинулись в сторону, открывая нишу, скрытую в задней стене. В ней оказалась солидная дверь с вырезанным на ней символом ДМД и установленным рядом небольшим терминалом.

Сильвер Спун вздохнула и закатила свои светящиеся глаза.
— О, в секторах вечеринок дела идут как обычно, но в юридическом отделе всё пошло кувырком. Ну, то есть, Кварц всё ещё на месте, но она, похоже, больше не понимает, что происходит. То есть, она вроде бы очень близка и предана Голденбладу, так что она, возможно, болтается там просто так, пока у власти Хорс. Я не в курсе. Никто не в курсе...
Я не думала, что Хорс вообще знал, чем Кварц занималась в Министерстве Морали.

— Как бы ни было удивительно копаться в грязном белье МинМорали, я был бы очень рад, если бы мы смогли пройти через эту дверь, — нетерпеливо перебил Ширс, указывая на терминал. Машина была явно потрёпана, будто кто-то пытался сорвать переднюю панель.

— Мы не знакомы? — раздражённо спросила Сильвер Спун, но пухлый гуль не рискнул встречаться с ней взглядом.

Как только я подошла к двери, у меня перед глазами пронёсся бешеный поток данных и то же самое высветилось на экране терминала. В итоге остались строки:

ЭП-1101 Подтверждён.

Распечатать Проект Вечность: Д/Н?

Проект Вечность. Поиск бессмертия. Я взглянула на мистера Ширса, его молочно-белые глаза впились в слова на экране терминала.
— Вы этим занимались?

Вопрос заставил его очнуться.
— Что? Нет. Это просто история. Тебе это, наверное, гораздо более интересно, чем мне, — его раздражение казалось таким искренним, что если он разыгрывал меня, то в прошлой жизни, наверное, был актёром. Я взглянула на экран, затем оглянулась вокруг и заметила обветренное бледное лицо. Ага, Крупье был тут как тут и мрачно смотрел на меня. Несколько секунд я смотрела на него, ожидая, что сейчас он выдаст какой-нибудь проницательный и, вероятно, раздражающе загадочный комментарий, но призрачный жеребец только пожал плечами.

Со смутным разочарованием я вздохнула и вдавила на терминале клавишу "Д".

Моё зрение взорвалось потоком данных, несущихся с огромной скоростью. Я пошатнулась, ударилась о стену и едва не упала. Мои друзья и тёмное служебное помещение исчезли за несущимися строками букв и цифр, и всё залило белым.

~ ~ ~

Я смотрела вниз из-под потолка роскошного, но со вкусом обставленного пентхауса. Причудливая мраморная отделка придавала помещению стильный и изысканный вид, а учитывая, что из окон открывалась совершенно великолепная панорама, это мог быть какой-то королевский дворец. Подо мной, на элегантном столике, стояла стеклянная коробка с десятком цветных маленьких пушистых шариков с прозрачными крылышками. Тут отворилась дверь, и в комнату вошла Рэрити. Её фиолетовая грива струилась великолепными локонами, а брови были тревожно нахмурены.

Забежав внутрь, она поставила на стол сумку. Затем зазвонил телефон, и она, вздохнув и чуть зарычав от раздражения, левитировала трубку к уху.
— Рэрити! — ответила она живым и ярким голосом, хотя сама при этом устало опёрлась о стол. Затем она чуть приподнялась. — О, нет-нет-нет, Флаттершай. Вполне подходящее время, дорогая. Это было настолько абсолютно несчастное время, похороны Макинтоша и всё это. У меня были небольшие дела в Зебратауне... ничего серьёзного, — добавила она, вынимая знакомую чёрную книгу.

Она сняла крышку со стеклянной коробки и позвала:
— Время обедать, сладенькие. Мамочка принесла вам что-то особенное! — она бросила книгу внутрь стеклянной коробки и тут же захлопнула крышку. Цветные пушистые шарики запорхали вокруг книги, открывая рты, затем нерешительно начали покусывать страницы и облизывать чернила.

— О, нет, Флаттершай, я разговаривала с параспрайтами. Просто я не могу без них сделать работу, о которой просила Луна,. — пауза и вздох. — Да, да, я помню Понивилль. Я вовсе не хочу повторения этого здесь, в Кантер... — Рэрити запнулась и вздохнула, — в этом нет... нет необходимости... я имею в виду... прости, Флаттершай. Продолжай. Поплачь, если тебе это нужно, — она подошла к дивану рядом со столом и плюхнулась на него, время от времени кивая. — Раз я тебе нужна, я буду там. Хорошо, если ты уверена...

— Нет, дорогая. Ты вовсе не глупая. Когда я думаю что ты... что любой из наших друзей... может... ну, ты знаешь... Помнишь, как близко Пинки Пай оказалась с той отвратительной бомбой в Хуффингтоне? Если бы это был понибудь ещё, я думаю, им бы так не повезло. Я думаю об этом снова и снова, — она тихо фыркнула. — Да, я знаю, что Голденблад обещал нам тройную защиту. Не так-то просто проделать такую работу, — она снова замолчала, нахмурившись. — Да, я знаю, что Твайлайт исследует новое заклинание, чтобы обезопасить нас, — наконец, она вздохнула с некоторым раздражением. — Ты не понимаешь. Я чувствую что... что я должна что-то сделать. Я должна сделать что-то, чтобы обезопасить вас всех.

В стеклянной коробке с параспрайтами что-то происходило. Их яркие цвета сменились грязно-коричневым. Выпучив глаза, они бились в стенки, будто пытаясь спастись из коробки.

Рэрити продолжала тем же мягким тоном,
— Я исследую мои собственные источники. Может, у Твайлайт и лучшая коллекция магических томов, а у Голденблада запас редчайших книг, но и у меня есть свои копыта в каждой библиотеке, газете и издательстве Эквестрии. Особенно меня заинтриговали зебринские мифы о "шёлке души", способном быть прочнее стали. Можешь вообразить себе такое? — она тихо вздохнула. — Ну конечно, я хочу использовать это, чтобы помочь солдатам, вроде Биг Макинтоша. Всё ради вашей безопасности. И Принцесс, конечно.

Параспрайты почернели и попадали вокруг большой чёрной книги, обшитой чем-то, что пугающе напоминало потемневшую шкуру зебры. Пожелтевшие страницы медленно перелистывались одна за другой, будто невидимые копыта искали какую-то одну.
— Да, Дорогая... да... да... мне так жаль, что ты плохо себя чувствуешь... да... я понимаю... я тоже тебя люблю. Верно. Спокойной ночи, Флаттершай. Да, увидимся в спа. Обещаю... постарайся немного отдохнуть, — магией она повесила трубку и вздохнула.

Она подняла к потолку свои лазоревые глаза, и на какой-то момент показалась старой и усталой.
— Это могло бы случиться с Селестией. Или Твайлайт. Или Флаттершай. Я должна сделать... что-то. Что-то, что защитит моих друзей.

Через пару секунд она снова поднялась на копыта и с улыбкой приблизилась к столу.
— И как тут поням-нямкали маленькие мамочкины помощники, ммм? — тут она увидела сморщенные чёрные шарики, лежащие вокруг книги, словно комочки сажи. — Что... да что же это? — ахнула она, распахнув глаза. К её чести, она не закричала. Она медленно открыла коробку, отчего параспрайты осыпались маленькими кучками пепла, вынула по-прежнему открытую книгу и положила её на стол перед собой.

Рэрити восхищённо уставилась на текст.
— Шёлк души? — прошептала она, отступив на шаг от стола. Затем вдруг прищурилась и свирепо уставилась на книгу. — Не знаю, кто ты, или что ты, но я чувствую, когда какой-нибудь пони... ээ... книга пытается сделать из меня дуру!

Но хотя она смотрела на книгу со злобой, прямо у неё перед глазами было то, чего она желала. Изо всех сил она захлопнула книгу своей магией.
— Ты можешь убить моих бедных параспрайтов, но посмотрим, как ты запоёшь, когда попадёшь в копыта к Твайлайт, — она сняла трубки и начала набирать номер, но затем остановилась и оглянулась на книгу. На лбу её выступили крошечные капельки пота. — Но Рэрити, ты только взгляни на неё! Это же очевидно злая вещь! То есть, она ведь сделана из зебры! Это же просто нелепо! — она продолжила набирать номер, но теперь уже медленнее, её глаза снова скользнули по ужасному тексту.

— Я должна сделать что-то сама. Что-то, что спасёт моих друзей... — пробормотала она.

— Алло? — донёсся из трубки далёкий и тонкий голос Твайлайт. Взгляд Рэрити переместился от кучек пепла обратно к книге. — Эплджек...?

Она медленно прижала трубку к уху.
— Нет-нет, Твайтайт. Это Рэрити. Я просто... — она замолчала и в её взгляде появилось беспокойство. — Твайтайт... я.... да, я знаю. Мне так жаль. Я знаю... о, Твайтайт, не плачь, прошу тебя, — Рэрити чуть наклонилась над телефоном, но её глаза снова вернулись к закрытой книге. — Да... да... я знаю... когда я представляю, что это одна из вас... — Рэрити всхлипнула и уронила слезу. — Да... я знаю... Постарайся... постарайся немного поспать. Выкрои немного времени. А если Луне это не понравится, скажи ей, чтоб сама занималась МТН.

Глаза Рэрити в последний раз задержались на тёмном фолианте, а потом она вполголоса, словно боясь, что книга может услышать, сказала:
— Возможно, мне потребуется твоя помощь. Ничего серьёзного... несомненно, ничего такого, что потребовало бы внимания Голденблада. Нужен просто... дружеский совет. Верно... хорошо. Прошу, береги себя, Твайтайт.

Трубка вернулась на рычаг, а министерская кобыла ещё долго смотрела на книгу, покусывая копыто. Наконец, Рэрити подошла к ней, будто это была змея.
— Ладно... не помешает ознакомиться с деталями... — пробормотала она, осторожно поправив и снова медленно открыв книгу.

~ ~ ~

Зрение вернулось ко мне, и я ухватилась за терминал, снова едва не упав. Ух... думаете, открывать магически запечатанные секретные мегафайлы, это так просто? Выпрямившись и взяв себя в копыта, я оглянулась назад.
— Как долго я была в отключке?

— Ты была в отключке? — непонимающе нахмурилась Психошай.

Рэмпейдж забеспокоилась.
— Ты в порядке, Блэкджек?

Я вымученно ухмыльнулась.
— О да, ясное дело. Лучше некуда.
Её беспокойство сменилось сочувствием, но она не стала настаивать на ответе.

Ничего себе... в этот раз было намного быстрее, чем обычно. Это из-за того что запись была запечатана, или почему-то ещё? Я потрясла головой, чтобы избавиться от дезориентации, и от нечего делать размышляя, был ли ещё какой-нибудь пони в Пустоши, у кого в голове сидело столько же галлюцинаций, как у меня. Хотя сейчас для этого было не самое подходящее время.

Я заглянула в открывшейся перед нами коридор, с тянущимися вдоль него ржавыми трубами. Он производил впечатление кровавого ружейного ствола, воздух был наполнен запахом серы, воды и ржавчины. Холодный сквозняк шевельнул мою гриву, от чего по шкурке побежали мурашки. Я оглянулась на остальных. У одних во взгляде была уверенность, у других страх, а у кого-то спокойное смирение.

И я собиралась повести их в самое смертоносное место, какое мне когда-либо встречалось.

Это не было похоже на штурм Исследовательского Центра Гиппократа. Тогда у нас была цель вернуть мой ПипБак и остановить Сангвина. Теперь я шла внутрь, потому что сама так решила. Если они погибнут, это ляжет бременем на мои плечи.

Но единственной альтернативой было сдаться.

Я не могла себе это позволить. Не теперь. Это бы означало проигрыш.

Я сделала шаг, затем другой и пошла вниз по туннелю во главе группы. Если я вела их в гиблое место, то мне и идти впереди. В любом случае, ширины прохода едва хватало для брони Кэрриона. Счётчик радиации здесь едва щёлкал; всего один рад в секунду. На станции метро нас облучало сильнее. Я подозревала, что здесь источником излучения была наша светящая спутница в тылу. Тем не менее, за ней стоило присмотреть. Когда Стигиус переступил порог, дверь за нами закрылась с глухим стуком, но по непонятным причинам я чувствовала, будто по моей шкурке гуляет холодный сквозняк. ЛУМ несколько раз мигнул. Очередная запись, или ещё что-нибудь? Гадать можно было слишком долго, чтоб я об этом волновалась.

Вдруг меня будто окатили ледяной водой, и мой ЛУМ полностью отключился.
— Уф... что сейчас произошло? — спросила я, оглядывая стволообразный коридор. — У меня ПипБак забарахлил.

— Ты просто прошла через антимагическое поле Хайтауэра, но я подозреваю, что оно было сильно повреждено жар-бомбой и временем. На разную магию оно влияет по-разному, — отозвался Ширс у меня за спиной. — Но телепортироваться уж точно не получится. Я и не думал, что оно повлияет на твой ПипБак, хотя...

Я оглянулась на Лакуну. Высокому аликорну приходилось пригибать голову, чтобы не задевать рогом потолок. Она выглядела немного взволнованной. Похоже, оказавшись запертой под землёй без возможности телепортироваться отсюда, она чувствовала себя довольно неуютно. К счастью, моя растерянность от того, что я оказалась без ЛУМа и ПипБака, длилась всего несколько секунд. Мне просто придётся действовать по старинке.

— Значит... ты участвовал в проекте Вечность? — спросила я, двинувшись дальше вниз по туннелю, держа наготове дробовик, чтоб устроить кому-нибудь весёлую жизнь.

— Да, несколько жизней назад. Теперь это вряд ли имеет значение, — пробормотал Ширс.

— Чем конкретно занимались в этом проекте?

— Если конкретно, то можно объяснять целый день. А если покороче, то я был в числе тех, кто начинал этот проект. Рэрити были нужны единороги, не связанные с Министерством Тайных Наук. Твайлайт Спаркл к тому времени прибрала к копытам почти всех единорогов, чьим талантом были заклинания или талисманы. Так что ей пришлось присмотреться к другим единорогам. Мы... я... работал тогда в прачечной в Баклине. Там она меня и нашла.

— Почему она взяла именно тебя? — спросила я, когда мы подошли к ступеням, ведущим вниз... в направлении, противоположном тому, куда я хотела пойти. Но других ответвлений не было, так что вниз.

— Думаю, из-за всяких мелочей. Мне... не удалось... устроиться в МТН, мы были знакомы по Понивиллю, нам обоим нравилось портняжничать и... — он пробормотал что-то так тихо, что я не расслышала.

— Что-что? — переспросила я.

— Я... выиграл награду за магию... однажды. Дурацкая мелочь. Но Рэрити нуждалась в нас, и у неё были способы любого жеребца обвести вокруг копыта. Так что мы помогали ей. По сравнению с тем, чем наша жизнь была раньше, когда мы болтались от одного облома к другому, мы были рады выполнять всё, что она требовала, — тихо проговорил Ширс.

Мы оказались перед дверью. Откуда-то доносился плеск воды, и я жестом указала пони подождать минутку.
— Здесь должна быть система водоочистки и реактор, — заметил Ширс. Я с опаской толкнула ржавую дверь и заглянула за неё.

Передо мной предстал сияющий радиоактиный кошмар. Медленно, будто во сне, мы вступили на мостик, оглядывая помещение, какое я едва ли могла себе представить. Я помнила, каким был реактор Девяносто Девятого и водяные насосы, поддерживающие циркуляцию и очистку воды. Здесь же перед нами открылась сцена, от которой Скотч пришла бы в ужас, а Риветс хватил бы удар. Две сотни лет без присмотра превратили реактор в монолитную ржавую глыбу с несколькими окошками, через которые комнату заливало резким зелёным светом. Вода, сочащаяся из бесчисленных трещин и разрывов, сифонящая из проржавевших насосов, скопилась голубовато-зелёным морем. Мостки от влаги превратились в хрупкую ржавую паутину. Я даже не была уверена, что эту вонючую, сернистую пенящуюся жижу внизу всё ещё можно называть водой.

— По-моему, в плане такого не было! — крикнула Психошай. Одетая в жёлтый костюм химзащиты, она выглядела несчастной от того, что её крылья закрыты защитными чехлами.

— Как здесь вообще можно пройти? — крикнула я, пытаясь переорать визг насосов и шипение реактора. Прошу, только не надо... пожалуйста... но гуль просто указал через комнату на противоположный край мостика. Ну конечно, куда же ещё тут идти! Я сделала три шага по металлическому мосту. Металл подо мной зловеще застонал и я постаралась дышать не слишком глубоко.

Тут рядом со мной появился Стигиус и похлопал меня по плечу. Он указал глазами на копыта, затем вниз на воду и сделал движение, будто что-то плавает. Да ну... Тем не менее, направившись дальше по мостику, я приготовила оружие. Кстати, если Кэррион был здесь, чтобы убить меня, лучше шанса чем сейчас, ему не найти.

— Ненавижу это место. Ненавижу это место! Ненавижу это место! — кричала я, торопливо перебирая копытами. Здесь было слишком много радиации, чтобы задерживаться. Мостик трещал и раскачивался при каждом шаге. Струи жидкости, бьющие из прохудившихся труб на стенах и потолке, изгибались красивыми смертоносными голубыми арками и я пригибалась и извивалась, чтобы не столкнуться с ними. Добравшись до другого конца помещения, я вздрогнула от странной какофонии, донёсшейся со стороны реактора. В этот момент я могла только восхищаться техникой Стойл-Тек. Даже в таком ужасном состоянии она по-прежнему работала.

Следом за мной на мостик ступили Психошай и Стигиус. Капли радиоактивной воды стекали по их костюмам. Они почти пересекли помещение, когда одна из труб, идущих под потолком, вдруг прорвалась, извергнув поток жидкости, по консистенции напоминающей фекалии, начавшей скапливаться на мостике. Я в ужасе уставилась на голубоватую кучу, начавшую дрожать и покачиваться. Из неё в мою сторону потянулись два копыта и появилась истекающая жидкостью лошадиная голова. Затем сформировался второй слизистый пони и потянулся к Стигиусу и Психошай.

Ох, это было совсем не по плану! Подняв дробовик, я всадила два заряда в шевелящуюся массу; они вошли в тело наполовину, а затем растаяли с кислотным шипением. Я отступила назад, а у слизистого существа сформировались задние ноги и оно заковыляло ко мне.

Когда ползущая из трубы жижа стала формироваться в третьего слизистого пони, Стигиус стянул шлем и попятился назад. Вдохнув поглубже, он испустил ультразвуковой крик, заставивший всю голубую массу бешено затрястись. Внезапно, она лопнула, разбрызгав слизь во все стороны. Ночной пони испустил высокий, едва слышный крик боли, его кожа под попавшими на неё брызгами начала чернеть и дымиться. Он встряхнулся, пытаясь сбросить с себя едкие капли. Психошай в это время отчаянно стирала с себя слизь, стараясь избавиться от неё прежде, чем кислота проест защитный костюм.

Я выхватила меч, но он прошёл через слизепони вообще без какого-либо эффекта, а за ним уже начал формироваться новый, и мост испустил долгий, зловещий стон. Видимо, он не был рассчитан на такой большой вес.

— Кэррион! Лакуна! Взорвите эту трубу! — закричала я, указывая мечом вниз на изъеденный коррозией участок. Гуль тут же отозвался длинной очередью, вскоре подкреплённой оглушительным бумом от антимех-винтовки аликорна. Пули пробивали металл и разбрызгивали слизь в местах попаданий, но голубая масса по-прежнему вытекала на мост. Подняв телекинезом меч, я, отступая, тщетно пыталась рассечь прущего на меня слизепони. Наконец, послышался оглушительный треск, ржавая труба лопнула, и поток жижи хлынул из пролома в пенящееся месиво внизу.
— Лакуна, расчисти путь! — заорала я, пятясь назад.

Тут моя задняя нога пробила ржавый металл моста, и я провалилась в дыру по бёдра. Слизепони заковылял ко мне, мост шипел при каждом шаге его копыт. Лакуна взмыла в воздух, её рог осветился, и она телекинезом сбросила остатки слизи в радиоактивный бульон внизу, но ей требовалось несколько секунд, чтобы добраться до меня.

Секунд, которых у меня не было.

В отчаянии, я погрузила свои передние копыта в студенистую массу и закричала, когда перед моим взглядом замерцали все виды тревожных оповещений. Хотя мои ноги были металлическим, но наложенные на них чары заставляли меня чувствовать обжигающую боль, будто я сунула их в кипяток. Белая эмаль зашипела и почти сразу начала отслаиваться, а слизепони просто качнулся дальше, подбираясь к моему лицу. Вот проклятье. Глори ведь только что его починила!

Тут мелькнула жёлтая вспышка и рядом появилась Психошай, почти обняв кислотного монстра. Материал её химзащитного костюма шипел, сопротивляясь разъедающему эффекту, а затем хлопнули силовые копыта, и слизень полетел обратно в бассейн.
— Психошай, ты меня спасла, — ахнула я, высвобождая застрявшую ногу.

Она вдруг смущённо потупилась за забралом своего шлема и повернулась к подходящим к нам друзьям.
— О... да уж... верно, — вместе со Стигиусом они пробежали мимо и начали возиться со ржавой дверью.

— Я думаю, что это место, типа, нуждается в серьёзной инспекции. Кто-то совсем забросил свою работу, Тиара! — прокричала Спун, держась рядом с сестрой Грейвис. На секунду я была уверена, что она собирается заняться этим прямо сейчас.

Затем я взглянула вниз.

Светящаяся жижа начала собираться под мостом. Огромный бугор начал формироваться в гигантскую, сочащуюся слизью пасть, потянувшуюся вверх, чтобы затянуть их обеих в своё кислотное нутро. Я могла только в ужасе смотреть, как она приблизилась к мостику и начала с шипением втягивать крошащийся металл в свои светящиеся глубины.

— Типа... я хочу домой. Я хочу домой немедленно, Тиара! — донёсся голос сверху. Светящиеся силуэты обнявшихся Грейвис и Сильвер Спун зависли в воздухе, удерживаемые парящей рядом Лакуной. Кэррион и Цербер полетели следом, робот пальнул из дезинтегратора по слизню, начавшему гигантской каплей подниматься по стене в нашу сторону. Верхом на парящем роботе, цепляясь за его круглый купол, ехал Ширс. Кэррион всё же вляпался головой в голубую слизь, капающую из пробитой трубы под потолком. Шлем его брони зашипел, разъедаемый кислотой, но грифон оставил это без внимания. Когда Лакуна приземлилась, гигантская слизистая голова снова начала расти.

Ширс смог открыть дверь, и группа ввалилась в соседнее помещение, а Лакуна величественно встала перед огромной студенистой головой.
— Ты! Не! Обидишь! Моих! Друзей! — выкрикивала она. Глаза её светились от переполняющей её силы. Каждое слово она подкрепляла магической стрелой, светящейся яростным серебристым светом, взрывающейся при столкновении и вырывающей огромные куски из тела монстра, но тот всё больше и больше напирал на аликорна.

Я отступила к двери, удерживая её открытой для Лакуны.
— Лакуна! Идём! — рог аликорна вспыхнул и погас. Затем снова вспыхнул и опять погас... Нет!
— Ты не сможешь телепортироваться!

Её фиолетовые глаза в шоке распахнулись, и студенистая масса погребла её под собой. Видимо, не иметь возможности телепортироваться для неё было почти так же, как для Психошай не иметь возможности летать. Это было для неё так привычно, что она забылась. Мерцающий пузырь окутал Лакуну за мгновение до того, как слизистая пасть сомкнулась и потащила её вниз. Я могла только смотреть, как фиолетвые отблески её щита замерцали и исчезли в глубине. Нет. Нет, нет, нет... пожалуйста, нет...

Тут снова вспыхнул фиолетовый свет, пузырь вспучился в центре, масса взорвалась, и Лакуна вырвалась из слизистой туши. Та немедленно начала формироваться в новую голову с пастью, но Лакуна уже влетела в дверь. Как только она проскочила, я захлопнула дверь своими, теперь уже посеревшими, пальцами. Через мгновение стена содрогнулась, и стальная створка изогнулась от удара снаружи. Пару секунд все пони в шоке таращились на дверь, а затем увидели, как голубая слизь начала сочиться через щель внизу.
— Мы должны выбираться. Сейчас же.

— Тиара! Что происходит? — спросила Сильвер Спун, глядя на меня через потемневшие очки.

— Не сейчас, Сильвер Спун.
Вытянутая комната с высоким потолком, в которой мы оказались, была заполнена трубами, тянущимися вверх на несколько десятков футов, а также водой и радиацией. У нас не было времени отсиживаться здесь, пока слизь не доберётся до нас. И в самом деле, она уже начала сочиться через отверстия в трубах, и за нами начали собираться пониобразные слизистые капли. Лестница, ведущая из комнаты вверх к единственной двери, давно превратилась в ржавое месиво арматуры. Лакуна, взлетев вверх, подняла за собой Грейвис, Ксанти и Сильвер Спун. Рэмпейдж одолела это препятствие одним прыжком. Психошай, отягощённая мешающим ей костюмом неловко полетела вслед за Стигиусом, и вместе они с трудом подняли Ширса. Кэррион без лишних слов завис в центре шахты. В комнату проникало всё больше и больше слизистых комков, и я, подпрыгнув, схватилась пальцами за конечности Цербера.

— Чёрт, труполюбка, да ты тяжёленькая, да? — проворчал робот, натужно пытаясь поднять меня туда, где остальные собрались возле прочного люка. Голубая слизь разлилась по полу, и под моими копытами в ней начали формироваться рты.

— Выше! Выше! Поднимайся! Набирай высоту! — заорала я, когда кислотные рты начали вытягиваться и тянуть ко мне липкие копыта. Но, видимо, мой вес всё же несколько превышал возможности робота. Попытавшись отбрыкиваться от зияющих ртов, я добилась только того, что мои задние копыта зашипели и почернели. В отчаянии, я развернулась и, удерживая дробовик левитацией, принялась палить по слизи, чтобы отбросить рты от себя, но выстрелы их лишь едва разбрызгивали. Слизь за мной образовала волну, а затем эта волна понеслась на меня через комнату.

— Соберись, солдат! Победу Эквестрии не хлюпики куют! — подбодрил меня Цербер, паря под дверным проёмом.

— Если я превращусь в лужу голубой слизи, мы тоже не победим! — заорала я, глядя как в волне открываетcя пасть!

Тут нас обоих окутало фиолетовое сияние и подняло вверх, когда волна уже почти докатилась до моих болтающихся задних копыт. Промчавшись подо мной, волна с невероятным всплеском разбилась о стену. Пока нас втаскивало в дверной проём, под нами уже снова начал расти бугор. Я заскребла по дверному косяку своими изъеденными конечностями, а слизь снова начала ползти вверх. Фиолетовое, голубое и белое свечение магии охватило дверь и захлопнуло её наглухо. Послышался удар. Затем второй. Третий, уже тише. Затем всё затихло.

— Забавно. Что-то я не припомню, чтобы в плане была пониядная слизь, — проговорила Психошай, осматривая Стигиуса. — Ты что-нибудь слышал про пониядную слизь? Почему-то я уверена, что нет, — она ткнула крылом в Ширса. — Эй, умник. Почему ты не упомянул про пониядную слизь? Я думаю, это определённо нужно учитывать на стадии планирования.
Кэррион хмыкнул, отстегнув шлем со своей силовой брони: кислота покоробила и повредила забрало. Его голова больше походила на голову ворона, чем орла. Клюв был обломан и потрескался, а некогда блестящее оперение теперь выглядело как потрёпанные лохмотья.

— Вообще-то, — пробормотал Ширс, оглядываясь назад, — обсуждалось, что мы можем столкнуться с чем-нибудь неизвестным.

Я посмотрела на посеревшую, изъеденную сталь моих передних ног.
— Да уж. Да и что бы мы могли сделать, даже если бы знали? Притащить сюда пару тонн желатина? — слабо ухмыльнулась я остальным. Большинство из них выглядели недовольными, но меня выручила Рэмпейдж.

Усмехнувшись мне в ответ, она глубокомысленно подпёрла щёку.
— Кислотный желатиновый монстропони. Восхитительно пикантно, — это вызвало немого нервные улыбки.

Сестра Грейвис оглянулась на гермодверь.
— Я даже представить не могу, что породило такое создание. Возможно, сотни трупов пони, пытавшихся сбежать через подвал. Пропитывались магически-загрязнённой водой, пока не растворились в эту радиоактивную слизь... — пробормотала она, раздавая нам пакеты Антирадина. Мы немедленно приняли его, и я проследила, как стрелка моего радиометра вернулась к зелёной отметке. Тем не менее, счётчик излучения продолжал пощёлкивать.

Я поднялась на копыта и огляделась. От двери вперёд тянулся коридор, обложенный серым кирпичом. Под потолком бежали трубы, но, кроме капающей воды, ничего голубого из них не сочилось. Хотя и голубовато-светящаяся вода тоже не слишком обнадёживала...
— Итак, теперь когда мы оставили позади эту... эмм... Слизь... Грязь...

— Глизь? — предложила Ксанти и все глаза повернулись к ней. Зебра смущённо потупилась. — Простите...

— Куда мы теперь? — спросила я, наблюдая, как Лакуна прикладывает рог к ожогам на лице Стигиуса. Исцеление занимало намного больше времени, чем обычно: признак того, что ХМА начинает воздействовать на нас. Сидящая рядом Сильвер Спун выглядела определённо напуганной. Я закусила губу. Когда я узнала эту кобылку-гуля и, воспользовавшись тем, что она приняла меня за свою подругу, прошла мимо диких, это казалось довольно безобидным. Но теперь даже она начала понимать, что что-то не так.

"Эй, Сильвер Спун, давненько не виделись. Можешь ты помочь мне добраться до моего офиса и решить небольшую проблемку?" Этот простой вопрос, казалось, удивил светящегося гуля. Она была так рада встрече, что не спрашивала... вообще ни о чём. Похоже, она не понимала, что мои спутники не совсем обычны для Эквестрии до бомбардировки. Она даже дразнила Лакуну пустобокой, игнорируя то, что та была аликорном!

— Тиара! Поговори со мной! Скажи, что происходит! Ты нашла мои очки, но... всё выглядит как-то не так. Это какая-то бессмыслица, — она растерянно улыбнулась. — Это шутка такая, да? Розыгрыш тех пустобоких, верно? — её голос дрогнул, когда она подняла копыта к своему спёкшемуся лицу. Я просто смотрела на неё, сгорая от стыда, когда она взмолилась: — Прошу, скажи мне, что это шутка.

Я хотела улыбнуться. Я планировала, улыбаясь, пройти через Хайтауэр и оставить её с другими гулями в Митлокере. Попользоваться ей... чёрт возьми.

— Блэкджек, что происходит? Почему она продолжает называть тебя Тиарой? — спросила Рэмпейдж, понизив голос.

— Потому что это, типа, её имя! Хых... — пояснила Сильвер Спун, чуть усмехнувшись. — Тиара, почему Твист продолжает звать тебя Блэкджек? — она долгим взглядом окинула мои изъеденные металлические ноги и маленькие ямки в стали, выеденные слизью. Её глаза встретились с моими и медленно расширились. — Это шутка. Прошу... это шутка!

— Это не шутка, Сильвер Спун, — тихо проговорила я. — Я... я даже не была знакома с Даймонд Тиарой. Я просто вспомнила, как ты управляла теми другими, когда мы впервые встретились. Мне нужна была твоя помощь и... я надеялась, что ты поможешь мне, не догадываясь, что я тебя обманываю.

— Но... Тук... тук... — слабо начала она, поднимая ко мне копыта. Но я не поддержала тот маленький ритуал, что удачно угадала в прошлый раз. — Нет... нет-нет-нет...

— Ты решила сделать из неё дикую? — спросил Ширс, подходя к серому гулю. — Эй, Спун. Мне очень жаль, что с Блэкджек так вышло. Она должна была сказать тебе, что она не Тиара.

— Случилось что-то плохое, да? Типа, что-то совсем плохое? — всхлипнула светящаяся кобылка, обхватив голову. — Я... я думала, что так случилось, но всякий раз, когда я об этом думаю... — её голос задрожал, и она отчаянно затрясла головой. — Я просто хотела найти Тиару. Она... она сможет сказать мне, что делать. Она всегда всем говорит, что делать, — она всхлипнула и потёрла нос. — Она, типа, моя единственная подруга, а я её. Она ведь пропадёт без меня...

— Я знаю, Сильвер Спун. Я помню, — сказал Ширс, гладя её по плечу. Светящаяся кобылка-гуль всхлипнула и с любопытством взглянула на него.

— Мне очень жаль, что я ввела тебя в заблуждение, — сказала я, оправдываясь. Я хотела попросить её о помощи. А она просто не понимала, что происходит. — Но мне правда нужна твоя помощь. И... я не хочу просто оставлять тебя в этих туннелях.

— Я не хочу думать об этом. Плохие вещи... плохое место. Это всё так... так неправильно! — воскликнула она.

— Мне, конечно, неловко прерывать этот очередной разбор "Какого-хрена-тут-происходит, Блэкджек?", но четверо из нас тут медленно умирают, — проворчала мне Рэмпейдж.

— Умирают? — Сильвер Спун непонимающе заморгала.

— Здесь радиация. Она медленно отравляет нас, — объяснила я, заработав косые взгляды от наших неживых спутников. Наконец, я вздохнула, уселась и подняла передние копыта.
— Ну всё! Я сожалею, ясно? Я хотела бы быть твоей Даймонд Тиарой или той, кого ты ищешь, но это не я. Мне нужна твоя помощь, и я готова была обманывать и хитрить с тобой, чтобы получить её. Я плохая пони! И когда мы выберемся отсюда, я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы загладить свою вину перед тобой. Но прямо сейчас у нас нет времени обсуждать, что я за пизда такая, что обманула тебя. Так что прошу... пойдём с нами, Сильвер Спун. Я познакомлю тебя с Вельвет. Думаю, она тебе понравится.

Несколько секунд она смотрела на меня, затем медленно кивнула.

— Плохая пони, — усмехнулась Психошай, ткнув меня в плечо, прежде чем отправиться дальше.

Остальные потянулись следом за ней, за исключением Лакуны и Рэмпейдж.
— Мне просто была нужна её помощь... — проговорила я, оправдываясь и глядя на полосатую пони.

— Вопросов нет, — ответила Рэмпейдж, проходя мимо. — Тебе потребуется гораздо больше помощи, чем я полагала.

Все пони пошли вниз по коридору, оставив меня, понурившуюся, наедине с Лакуной.
— Ну, — спросила я, глядя на аликорна.

— Что "ну"? — непонимающие переспросила она.

— Разве Богиня не собирается выйти на связь, или что-нибудь такое? — уныло спросила я.

— Блэкджек, здесь много полей ХМА. Талисман в какой-то степени эффективен, но они по-прежнему ужасно сильны. Богиня здесь не подслушивает и не подсматривает. Тебе нужна была помощь Спун. Ты её получила, — она подтолкнула меня крылом, и мы пошли следом за остальными. — Проблема в том, что твои идеи порой ранят пони, которые этого не заслуживают. В масштабах преступлений, творящихся на Пустоши, это, вероятно, можно считать мелочью. Но в глазах остальных, ты установила для себя столь высокие стандарты, что, когда ты оступаешься, это выглядит намного хуже, чем есть. Большинство пони в Пустоши просто убили бы Сильвер Спун. Ты перехитрила её. Довольно мило для Пустоши. Совершенно чудовищно для Блэкджек.

Я вздохнула, плетясь следом за ушедшими вперёд друзьями.
— И что же мне теперь с этим делать?

— Неплохим началом было бы вывести её отсюда живой, — сказала аликорн, похлопав меня по головке, будто я была маленькой кобылкой.

Я грустно улыбнулась. Рэмпейдж заблуждалась. Я не была лучшей из лучших пони в Пустоши...

* * *

Подвал Хайтауэра навевал тёплые воспоминания о дежурствах в Девяносто Девятом. Здесь повсюду было оборудование, похожее на то, мимо которого я ходила всю жизнь. Скучные, утомительные, молчаливые брожения по этажу... и над всем этим перекрученная мешанина труб, вентиляционных шахт, и генераторы, встречающиеся чаще, чем пони. За исключением того, что в то время, как Девяносто Девятое ещё держалось, это место давало мне представление о том, как может выглядеть стойло, если Рэйнджеры Стронгхуфа не возьмутся за его восстановление. Проржавевшие лестницы обрушились в шахты. Искорёженные лифты застряли. Повсюду сочилась вода. Время от времени, нам попадались кабели, лишившиеся изоляции, но всё ещё гудящие под напряжением. Я старалась обходить их подальше. Удар током, который бы вырубил меня на несколько часов — это последнее, что мне сейчас нужно.

Потому что с каждой секундой счётчик радиации щёлкал чуть чаще.

Отличный план Ширса явно не учитывал вещей типа дверей, которые невозможно открыть, лестниц, которые никуда не ведут, или обрушившихся коридоров. Не предусматривал он и молча выслеживающего нас полупрозрачного радиоактивного убийственного слизепони. Мы не могли убить его, или распылить дезинтегратором Цербера. Мы могли лишь убегать и надеяться, что он не полезет через вентиляционную решётку, на которой мы стояли, или не польётся из трубы. Всякий раз, когда Ширс пытался указать нам нужный путь, он приводил в тупик.

Ещё меня не покидало ощущение, что за нами следят. Время от времени мне виделось что-то вдалеке, но всякий раз, когда я смотрела туда снова, там уже ничего не было. У меня слишком часто случались призрачные видения, чтобы я могла быть уверена, было ли там что-то или нет.

Внизу слизь, вверху непроницаемый потолок. Пока план шёл не очень гладко.

Поскольку его знания о плане подвала безнадёжно устарели, Ширсу взялись помогать Грейвис и Сильвер Спун. Я же из её лучшей подруги превратилась в чудовище, разрушившее её иллюзии и бросившее её в опасности ради собственной выгоды. Забавно, но похоже в последнее время я очень часто оступаюсь.

Поступать лучше. Разве я не пыталась поступать лучше всё это время? Или когда-то это было... проще?

Иногда я думала о своей добродетели, что я должна делать, чтобы придерживаться доброй стороны. Мне казалось, это означало быть хорошей пони и поступать лучше. Добродетель должна была быть как кьютимарка... но я понятия не имела, какой была моя. Беспощадность? Звучит не очень позитивно.

Я пыталась помочь Флэнку, и всё покатилось к чертям. Я перевернула Впадину Бримстоуна. Я пыталась остановить войну. Я, конечно, удержала П-21 от убийства изнасиловавших меня ублюдков. А потом я умерла...

Если бы я могла вернуться назад... поступала бы я иначе? Поступала бы неправильно? Неужели причиной того, что на меня не так сильно действовала ХМА было то, что я отличаюсь от своих друзей? Даже гули опасались ХМА... как бы мне хотелось поговорить с профессором Зодиак, может быть она дала бы ответы. Может быть... моя душа была разбита, или совсем потеряна? Могло так случиться?

Сидя на куске бетона, я посасывала очередную порцию Антирадина, а Ширс разглядывал указатель, пытаясь определить направление. Время шло, а он всё переводил взгляд с указателя вглубь коридора и обратно.
— Что-то случилось?

— Думаю, я нашёл другой путь, — ответил Ширс вполголоса, будто опасаясь, что другие могут услышать. — Но мне не хотелось бы выбирать его. Должен быть какой-нибудь другой путь до библиотеки.

— Ширс, мы торчим тут внизу уже почти час, и Антирадин у нас не бесконечный, — я мотнула головой в сторону, куда он смотрел. — Что в той стороне? Там что, что-то похуже, чем комната с радиацией и кислотными монстрами?

— Там кое что более... постыдное, — отозвался он, глядя в коридор. — Ты слышала когда-нибудь о сосудах души?

— Это что-нибудь, во что ты запираешь душу, делая эту вещь неуязвимой, — мой ответ явно удивил его, но я помнила, что мне об этом рассказывала Лакуна. Видали? Блэкджек иногда может побыть и умной пони.

— Ты права. Одной из первых вещей, которую попытался создать проект Вечность, был сосуд души. Идея была проста: взять броню, или даже платье, превратить его в сосуд души... и получить защиту от любых воздействий, — он облизнул губы потрескавшимся, обваренным языком. — Так было в теории. В реальности получилось по-другому. Намного более пугающе. Проект провалился, и все наши неудачи мы заперли здесь, внизу. Они были слишком непредсказуемы, чтобы перемещать их куда-то ещё.

— Та-ак... и что же там такое? — спросила я, вглядываясь вглубь коридора.

— Сосуды души. Наши... пробные шаги, — выдохнул он. — Надеюсь, магия, которую мы использовали, выдохлась, — судя по голосу, он на это не слишком рассчитывал.

— Что например? — уточнила я. — Можем мы их пристрелить? Убить?

— Я не знаю. Надеюсь, мы не найдём там ничего, кроме пустых полок и мусора. Тем не менее, мы не должны ничего брать оттуда, — проговорил он, всё так же глядя перёд. — Я думал это будет совсем... по-другому.

Что ж, это звучало обнадёживающе.
— Я тоже, однако же... добро пожаловать в Хуффингтон, — проворчала я. — Не забудьте получить на входе приветственный мешок дерьма.

— Конечно, легко винить Хуффингтон, Пустошь и давно умерших пони. Намного проще, чем самих себя, — ответил Ширс, развернувшись ко мне. — Я не знаю, с чем мы можем столкнуться, но сомневаюсь, что оно окажется миролюбивым, — затем отошёл к остальным, сказать, что он нашёл другой путь через подвал.

Ох уж эти скрытные пони. Что же такого было двести лет назад, что эти пони теперь не в состоянии давать прямые ответы? Ну, то есть, серьёзно, неужели, когда ты перевалишь за сотню лет, нельзя уже просто плюнуть на всё это?! Вздохнув, я зарядила магазин разрывными патронами и отправилась дальше по коридору.

В стороны от коридора ответвлялись тупики и кладовки, забитые всяким полезным хламом, но никакого прохода видно не было. В неподвижном воздухе разливалась пугающая тишина. И хотя нас был почти десяток, разговоры стали более приглушёнными. В тусклом свете аварийных ламп и мерцании моего светового заклинания я едва могла различить свои копыта перед лицом. Достигнув конца коридора, мы упёрлись в еще одну дверь с терминалом, похожую на предыдущую. Я подняла ПипБак, и опять терминал и устройство в моей ноге начали обмен данными.

Дверь зашипела и открылась. Из темноты дверного проёма потянуло холодом. Заглянув внутрь, я пощёлкала выключателем рядом с дверью, но комната оставалась погружённой в темноту. На ЛУМе было пусто. Я попыталась снова вызвать его, но нацеливающее заклинание выдавало только мешанину красных и синих меток, мелькающих на краю зрения.

"Щёлк, щёлк, щёлк" доносилось из моего счётчика радиации. Некогда на него отвлекаться.
— Так, ладно... будьте готовы... к чему угодно. Ничего не трогайте.

— Обожаю конкретные предупреждения, — проворчала Рэмпейдж, и мы медленно прошли через дверь. Моя магия едва освещала тихую комнату. У меня по шкуре побежали мурашки, когда в поле зрения появились запылённые полки, и моё заклинание медленно высветило чучело пони. Его стеклянные чёрные глаза пялились прямо на меня. Рядом с ним лежал зонтик. Затем старый пони-в-коробке.

Барахло. Полки были забиты странными безделушками, игрушками, кусками одежды и другими безобидными предметами. Так почему же у меня было чувство, будто комната полна пони? Будто они просто спрятались вне досягаемости моего светового заклинания и, затаив дыхание, наблюдают.

— Проклята. Вся эта комната проклята, — захныкала Ксанти. — Она полна призраков.

— Нет тут никаких призраков, — нервно отозвалась Психошай. — Гули, монстропони и аликорны, да. Но не призраки.

— Мы экспериментировали со всеми этими вещами. Сначала пытались использовать души животных. Затем некоторых добровольцев. Мулов. Бедных пони, которых никто не хватится. Но некромантия была для нас незнакомым искусством. И Твайлайт, и Селестия были несогласны с Рэрити по поводу этого, поэтому она за их спинами пошла к Голденбладу. Он знал, Хайтауэр подойдёт идеально. Всегда переполнен. Несчастные случаи происходят постоянно. Насильственные преступления над целыми группами, которых никто не хватится, — он окинул взглядом полки. — Иногда ничего не происходило. Иногда... случалось что-то непредсказуемое... а иногда нам действительно удавалось создать сосуд души. Но мы никогда не могли сказать наверняка, как именно мы это делали.

~ ~ ~

Чёрно-белая Рэрити смотрела на меня с усталым, но счастливым выражением лица. За её спиной двое серых единорогов в мантиях склонились над лежащей на столе кобылой-земнопони.
— Хммм... итак, как бы получше это сделать? "Дорогой дневник" звучит ужасно ненаучно. "Протокол?", "Проект Вечность, раздел первый?". Уф... — великолепно выглядевшая кобыла сокрушённо покачала головой. — Я думала, это будет намного проще. У Твайлайт всё это выглядит так легко.

Сиреневогривая кобыла вздохнула и чуть нахмурилась.
— Твайлайт Спаркл. Я надеюсь, она сможет понять. Я хотела бы делать это вместе с ней. Но после того, как я провела здесь маленькую экскурсию для Селестии, она была категорически против, — Рэрити вынула чёрную книгу из сумки и поднесла её к свету. Чуть сузив глаза, она продолжила. — Я действительно никогда не завидовала её способностям и умениям, но было довольно обидно, когда она предположила, что я не должна заниматься магией просто потому, что она так сказала. Я ведь тоже единорог, или нет? И если есть вероятность, что я смогу сотворить это колдовство, чтобы защитить своих друзей, разве я могу даже не попробовать?

— Итак, — Рэрити отвернулась и подбежала к столу. — Всё готово?

— О да, ваша прекраснейшая неотразимость, — протянул высокий, тощий жеребец.

— Ага! Прекраснейшая красавица во всей Эквестрии! — пискнул второй, низкий и толстый. Своим рогом он поднял большой квадратный отрез шёлка. — Мы поместили душу сюда, как вы и велели. Шёлк души!

— О, Богини! — ахнула Рэрити, протянув копыта. — Он великолепен... какая прекрасная текстура, — затем она схватила его ртом и принялась дёргать и тянуть. — Хааа! И он крепкий! Именно такой, какой и должен быть, — она левитировала ткань к единорогам. — Посмотрим, сможете ли вы повредить его.
Они немедленно бросились играть в перетягивание каната куском ткани, в то время как Рэрити пыталась разрезать его ножницами.

— Ладно... то, что он неразрезаемый, добавляет проблем с его обработкой, но, думаю, я справлюсь, — сказала она, убирая ножницы. — Теперь уже можешь вставать, Петунья, — обратилась она к кобыле на столе. Кобыла не двигалась. — Петунья? — Рэрити обернулась к ней со встревоженной улыбкой. — Тунья, дорогая. Ты выбрала не лучшее время, чтобы вздремнуть! — беспокойство возросло, когда двое жеребцов прекратили дурачиться с шёлком и уставились на Рэрити. — Петунья?! — единорожка встряхнула её копытами.

Тело чуть сдвинулось со слишком хорошо знакомой мне вялостью.

Тощий жеребец прижал ухо к её груди. Его глаза расширились.
— Она... она...

— Что? Нет! Нет-нет-нет! — Рэрити бросилась к книге. — Верни её обратно! Верни её душу обратно! Должен быть способ вернуть её обратно! — рыдала кобыла, пока её рог сиял, снова и снова в исступлении перелистывая страницы. Её зрачки сузились, и она замолотила копытами по тексту. — Скажи мне, как вернуть её обратно!

Но какого бы ответа она ни ждала, его не было. Её губы задрожали, и слёзы побежали по лицу.

Ничего не произошло, и Рэрити, рыдая, упала рядом с книгой. Минутой позже она всхлипнула, утирая глаза.
— Я... должен быть способ. Мы просто должны быть... быть более осторожными. Да... более осторожными. Я не позволю, чтоб её жертва осталась напрасной, — вдруг она взглянула на меня и, казалось, поняла, что я за ней наблюдаю. Смутившись, она протянула копыто, чтобы нажать клавишу на клавиатуре, и всё снова потемнело.

~ ~ ~

Эта внезапная вспышка заставила меня споткнуться, и я повалилась вниз лицом, загремев бронёй между полками. Это не было похоже на те видения, что случались у меня прежде. Может быть, когда проект Вечность был распечатан, мне передался ряд видеозаписей, и теперь они просто воспроизводились по мере распаковки?

Как же это было замечательно, когда я могла смотреть на мир нормальными глазами, безо всякого Стойл-Тек-усиленного зрения.

— Ты в порядке, Блэкджек? — шёпотом спросила Рэмпейдж. Я её едва расслышала. Я ненавидела эту комнату. Я бы скорее ещё раз связалась со слизепони. По крайней мере, они были угрозой, которую я могла увидеть и понять. Но я взглянула на маленькую фарфоровую гарцующую лошадку и почувствовала, что её глаза смотрят на меня.

— В порядке. Я в порядке, — проворчала я, отыскав глазами Ширса. — Каждая из этих вещей — сосуд души?

— Нет. Большинство здесь — неудачи того или иного рода, но все они были каким-то образом тронуты душами, чему мы не смогли найти объясн... — его прервал Цербер, открыв огонь, целясь между стеллажами.

— Обнаружено вражеское передвижение! — гаркнул робот, поливая зелёными зарядами и струёй огня по полками. Кэррион развернулся, подняв пулемёты. Я открыла беспорядочную стрельбу надеясь попасть во что-то... что-нибудь... что может быть угрозой. На десять секунд в комнате разразилась дикая пальба.

— Стоп! Стоп! Прекратить огонь! — заорала я, и выстрелы прекратились. Три ряда стеллажей повалились в кучу. Некоторые предметы были разбиты. Некоторые остались совершенно нетронуты. Мы все уставились на опустошение, которое устроили на простых деревянных полках. Огонь, зажжённый огнемётами Цербера, угасал на глазах.

За нами вдруг заиграла музыкальная шкатулка. Я прекрасно помнила эту мелодию. Грива у меня встала дыбом, я развернулась, уставившись на крошечную фарфоровую коробочку с двумя танцующими на ней фигурками, медленно поворачивающимися по кругу. «Тише, Не Шуми...» Я облизнула губы, не отрывая взгляда от шкатулки.
— Ладно. Кто это включил? — никто не ответил. Моя магия засветилась, и я повернула маленький рычажок на "выкл".

Она не выключилась, она начала кричать. Не тем криком, который я могла бы услышать ушами. Это было похоже на вой ХМА: истерический вопль взорвался в моей голове. Игрушки запрыгали. У книг начали перелистываться страницы. Десятки голосов забормотали одновременно.

— Заткнись уже нахрен! — завизжала Психошай, отмахнувшись копытом и сбив музыкальную шкатулку и несколько других предметов с полки на пол.

— Нет! — крикнул Ширс.

— Почему нет! Какого хрена они мне сделают? Бросятся на меня? — закричала жёлтая пегаска в ответ.

Внезапно, отрез шёлка метнулся с полки, и мгновенно один его конец обернулся вокруг её горла, а другой зацепился за металлическую потолочную балку и туго натянулся. Замолчав на полуслове, пегаска выпучила глаза, вцепившись копытами в шёлковую полосу. Она забилась, пытаясь освободиться, и её ноги оторвались от земли, молотя в воздухе. Сбоку подскочила Рэмпейдж, кромсая шёлк накопытными лезвиями, в отчаянной попытке разрезать его. Зонтик распахнулся, поворачиваясь мне в лицо, затем с щелчком схлопнулся, запустив себя вперёд и вонзаясь мне в шею. Ахнув и отшатнувшись, я упала обратно к полкам, заливая пол кровью из раны, пробитой дико бьющимся зонтиком.

Проблемы были не только у меня. Кэрриону в лицо вцепился плюшевый медвежонок, пытаясь, похоже, проломить ему череп. Ксанти свернулась клубком, защищаясь от четырёх летающих и топчущих её ботинок. Ковпоньская шляпа нацепила себя на голову сестры Грейвис и теперь пыталась открутить её. За уворачивающимся Цербером носилась отвёртка, пытаясь разобрать его на запчасти. Один глаз робота уже свободно болтался на кабеле.
— О, ты за это поплатишься, ты, диверсионный инструмент зебринских захватчиков!

Как только зонтик снова закрылся, а обхватила его копытами, но он тут же с невероятной силой распахнулся и вонзил свой шип ещё глубже, отбрасывая меня на спину, будто крепкий жеребец лягнул меня изо всех сил. Наконец, он снова схлопнулся, и я, двигаясь так быстро, как только могла, засунула его ручку в узкую щель между полками и полом. Как только он попытался раскрыться, я отскочила назад и вытащила металлический наконечник из своей шеи. Зонтик затрясся, пытаясь освободиться, отчего зашатались даже тяжёлые полки. Я прижала копыто к шее, стараясь остановить кровотечение и надеясь, что смогу восстановиться достаточно быстро, чтобы не истечь кровью.

Щит Лакуны никак не защищал её от пары призрачных ножниц, тыкающихся в неё и отхватывающих кусочки плоти. Стигиус, игнорируя музыкальную шкатулку, колотящую его по шлему, боролся с шёлковой тканью, душащей Психошай. Ширс и Сильвер Спун сумели освободить голову Грейвис от вертлявой шляпы, которая теперь моталась понизу, пиная и пихая их троих с дикой силой. Я и подумать не могла, что кто-то может умереть от удара куском тряпки, но ковпоньская шляпа определённо решила меня переубедить.

Поднявшись на копыта, я поспешила на помощь Психошай, но тут одно из её силовых копыт мелькнуло и врезалось мне точно в лицо. Я отлетела прямо через полки, развалив их в щепки, пробила следующий стеллаж и свалилась в кучу. Изо всех сил стараясь не потерять сознание, я потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Лёжа слабо шевелящейся кучей, я чувствовала кровь, текущую у меня из ноздрей и ушей. Ладно, по крайней мере она в меня не выстрелила! Тем не менее, пока я могла только лежать здесь и понемногу регенерировать.

Тут я увидела скользящий между полками комплект разведброни, испускающий странное свечение. Он рысью подбежал ко мне, вяло покачиваясь, будто на ветру. Я попыталась подняться, но он не нападал, а он только указал рукавом в угол комнаты.

Я оглянулась на Стигиуса, пытающегося мерцающей вспышкой исчезнуть и появиться в другом месте. Было ясно, что он не может взять с собой Психошай. Поле подавления магии не влияло на его телепортацию, в отличие от Лакуны.

— Шёлк, — выкашляла я сгусток крови. — Стиг! Шёлк!

Он оглянулся на меня и, поняв о чём я, схватил ярко-красную ткань, которая так глубоко врезалась в шею Психошай, что, по-моему, она пыталась скорее обезглавить пегаску, чем задушить. Затем ночной пони исчез во вспышке, взяв шёлковый отрез с собой, и жёлтая кобылка рухнула в копыта Рэмпейдж, кашляя и давясь. Вспышка, и он исчез прежде, чем я смогла его разглядеть. Он снова и снова метался через воздух от пытавшегося поймать его куска ткани.

Лакуна взорвала летающие ножницы магией своего рога, но это лишь отбросило их от неё, не причинив никаких повреждений. Её рог вспыхнул, аликорн пыталась удержать их на расстоянии и закричала:
— Мы должны выбраться отсюда! — тут хуфбольный мяч, просвистев, врезался прямо ей в лицо и рикошетом отскочил по затылку Рэмпейдж. Оттуда он пулей метнулся прямо ко мне. Выдвинув пальцы, я выбросила вперёд копыта и схватила овальный коричневый мяч. Он с такой скоростью завертелся в моём протравленном кислотой захвате, что завоняло жжёной резиной, прежде чем он наконец остановился и попытался запустить себя в новый полёт.

Броня снова качнулась и опять указала в угол.
— Сюда! — прохрипела я, заковыляв в направлении, указанном костюмом. Если он ведёт нас в ловушку, это вряд ли будет хуже. Пулемёты Кэрриона поливали вслепую, потому что плюшевый мишка уже запустил свои маленькие лапки в его глазницы. — Рэмпейдж! — я указала на гуля-грифона.

— Хорошо, что ты уже и так урод! — крикнула кобыла, размахиваясь и впечатывая копыто в его лицо с дробящим звуком. Его деформированные черты нелепо перекосились, когда Рэмпепйдж ухватила своими клешнями медвежонка и потянула. С кусками кости и оторванной кожи и перьев, она оторвала его от грифона. Игрушка отбивалась, шевеля своими ручками, покрытыми слизью из гульих глаз. Маленький рот раскрывался беззвучно, но призрачный голос гневно кричал в ответ на мой взгляд.
— Сюда, — кобылка обернула свой хвост вокруг шеи Керриона и потянула грифона в мою сторону.

Ксанти поднялась, чтобы бежать, и ботинки, нападающие на неё, вдруг развернулись и надели себя на её передние копыта.
— О, нет... — всхлипнула она. Ботинки дёрнули её вперёд, а вторая пара наделась на её задние ноги. — Помогите! — закричала она, когда одержимая обувь понесла зебру галопом прямо в бетонную стену!

Лакуна левитировала Ксанти, и её копыта продолжили бежать в воздухе. Обнажив меч, я бросилась к ней. Тут не было удобного или хорошего способа решить эту проблему. Нырнув в ЗПС, я прицелилась в её ближайшее копыто и вознесла короткую молитву Селестии, чтоб та не позволила мне сделать из ноги зебры обрубок. Заклинание выложилось в один удар, врезавшейся в подошву ботинка. Мгновение спустя я услышала, как ботинок резко вскрикнул, когда кожа подошвы разошлась длинной, в несколько дюймов, раной. И тут же все четыре ботинка сорвались с её ног и убежали к дальней стене кладовки.

С маниакальной ухмылкой взглянув на меч, я замахнулась им на ковпоньскую шляпу. Та бросилась на меня, но я приняла её на лезвие, и шляпа, издав похожий вскрик, тут же унеслась, будто сорванная порывом призрачного ветра. Красный шарф перестал гоняться за Стигиусом и, вместо этого, завернулся петлёй вокруг шеи ближайшей пони, пытаясь раздавить ей горло.

Сестра Грейвис чуть раздражённо покосилась на шёлк, обернувшийся вокруг её шеи и побежала в угол комнаты. Дверь распахнулась, и мы начали медленно пробиваться к выходу один за другим. Теперь, когда оказалось, что я могу их ранить, проклятые предметы старались держаться на расстоянии, и, хотя мне пришлось пережить совершенно нереальный опыт дуэлирования с летающей отвёрткой, я всё же смогла дать Церберу шанс сохранить свои болты в целости. Пройдя последней через дверь в углу, я потянула её на себя как раз в тот момент, когда сосуды душ приготовились броситься в новую атаку.

В следующей комнате ощущалось то же леденящее чувство, что и в предыдущей, но вместо полок здесь стояли десять разбитых витрин со сломанными портняжными моделями внутри. Из крошечных кристаллов, закреплённых в верней части каждой витрины, вниз шёл конус холодного, резкого света, выхватывающего из темноты пустые поникены. Я взглянула на сестру Грейвис и на кусок шёлка, всё ещё пытавшийся задушить её до смерти.
— Послушай, это не сработает. Она не нуждается в дыхании.
Концы шарфа, казалось, затрепетали в отчаянии. Сестра Грейвис, изогнув бровь, холодно взглянула на меня и подставила шею. Я поднесла меч к шёлку: — А теперь отпусти её, или мы проверим, насколько действительно остёр мой меч.

Шёлк освободил шею кобылки-гуля и на секунду завис в воздухе.

А затем обернулся спиралью вокруг рукоятки моего клинка!

Извернувшись, он перехватил у меня меч и начал дико размахивать им на нас. Я прыгнула наперерез бритвенно-острому лезвию, и оно врезалось в мои металлические конечности, срезая внешнюю обшивку. Выдвинув пальцы, я ухватилась за лезвие, в то же время пытаясь рогом контролировать смертоносное оружие. Магия трёх разных цветов сошлась на мече, пока мы боролись за контроль над ним. Металл царапал и резал мои пальцы, сталь начала поддаваться, клинок оттеснил меня назад, впечатав спиной в пустую витрину, и начал выскальзывать из моего захвата.

— Моей магии не удержать его! — крикнул Ширс. — Этот меч жаждет убивать!

Кончик меча начал пробиваться через грудную пластину моей брони. Затем я почувствовала, как он уколол мою кожу и начал медленно входить в грудь, несмотря даже на то, что я стискивала пальцы изо всех сил. Рэмпейдж обхватила копытами эфес и начала тянуть, но безрезультатно. Похоже, каждая частица духа, заключённого в ткань, была сосредоточена на том, чтобы отнять жизнь, так же, как отняли когда-то и у него.

— Чёрт возьми, Петунья! Я не убивала тебя! — выпалила я. Мне показалось, или меч действительно перестал давить? Я понятия не имела, поняла она меня или нет, но это был мой единственный шанс. — Мне жаль, что ты умерла! Это была ошибка. Но моя смерть не вернёт тебя назад и ничего не изменит! — я закрыла глаза, лезвие гудело у меня под пальцами. — Пожалуйста. Говорят, когда-то ты была хорошей пони. Будь хорошей пони и теперь.

Ткань вдруг размоталась с рукоятки, и меч вывалился из захвата Рэмпейдж. Алая ткань зависла в воздухе, и её складки, казалось, сложились в лицо замученной кобылы, а затем шёлк улетел прочь, просочившись под дверь в кладовку.

Несколько секунд я просто лежала, глядя на щель под дверью, а затем, наконец, со стоном перевернулась.
— Ну всё. Сдаюсь. Хайтауэр победил, — простонала я слабым голосом. — Одержимый шёлк-убийца — это уже перебор.
Грейвис и Стигиус хлопотали над свернувшейся клубком Психошай, сосредоточившейся на дыхании. Раны Лакуны исцелялись на глазах. Радиация положительно влияла на аликорна.

— Жаль только, что между нами и дорогой назад гигантский сопливый монстр, комната проклятых игрушек и тысячи шипящих диких гулей, — подбодрила меня Рэмпейдж, усаживаясь рядом.

— Мне нужен Готовый Обед. И рубины. И металлолом, — прохныкала я. — Прошу, скажи, что мы в безопасности хотя бы на пять минут.

— Может ты мне скажешь? — отозвалась Рэмпейдж, повернувшись и ткнув копытом в светящуюся серую броню, сидящую в углу. Та отшатнулась, спрятавшись за одной из разбитых витрин и выглядывая на меня. Должно быть, это был один из самых странных костюмов, какие я когда-либо видела. По большей части чёрный, с серым нагрудником и странными белыми схематичными полосами по бокам.

— Ты в порядке? — спросила я, чувствуя себя немного странно от того, что обращаюсь к костюму. Интересно, что подразумевает это "в порядке" для сосуда души в виде брони?

На его поясе выдвинулся маленький динамик, послышалось шипение и синтезированный голос кобылы произнёс:
— Сражение закончено. Лечения или медикаментов не требуется.

— Ого, ты и говорить можешь? — удивилась я, и костюм закивал.

— Вот и всё. Ты мой лучший друг навсегда. Прячусь, ш-ш-ш-ш, — отозвался костюм набором вроде как случайных фраз. Ксанти медленно подобралась ближе, чтобы получше рассмотреть.

— О, ты можешь произносить только фразы, заложенные в программу костюма, так? — спросила я, и воротник костюма заходил вверх и вниз, кивая.

— Это... — начала Ксанти, затем нервно взглянула на меня, прежде чем снова перевести взгляд на странную броню. — Я думаю, это зебринский диверсионный костюм, — она обернулась ко мне. — Но они должны самоликвидироваться, если их снимают с носителя без специальных инструментов и процедур! — затем зебра отступила назад, бормоча под нос: — И почему оно разговаривает на языке пони?
Броня только покачала... воротником.

— Мы не снимали её с носителя, — пояснил Ширс, глянув на костюм, и тот снова отпрянул назад. — Естественно, зебрам было любопытно, чем мы тут занимались. По крайней мере, один из их шпионов не смог отправить отчет. Рэрити, конечно, всегда оставалась модельером, постаралась внести некоторые изменения в ее костюм, — сказал гуль, обводя копытом витрины. — Но это было первым провалом Вечности. Броня души. Неуязвимая, вечно действующая броня с заключённой внутри душой, — он разочаровано взглянул на костюм. — Мы думали, что без разума душа - это просто... вещь. Что-то особенное, что заставляет пони быть пони, или грифона - грифоном. Но когда мы полностью передали душу в объект, мы заметили, что он начал несколько... своевольничать. Даже частица души может наделить инструмент странными свойствами, — Ширс взглянул на меня. — И хуже того, душа, заключённая в объекте, может повлиять на разум владельца.

— Что? — переспросила я, переводя взгляд с него на броню.

— Владельцы могут чувствовать себя некомфортно. Будто за ними наблюдают. Они демонстрируют изменения личности, больше свойственные заключённой душе, — тихо проговорил Ширс, обходя броню. — А так как большинство душ мы брали у заключённых из зоны сверхстрогой изоляции...

— Вы творили монстров, — закончила я. Лицо Кэрриона медленно вытягивалось обратно, но я не представляла, от лечащей магии это, или от радиации.

Ширс кивнул.
— Видимо, это можно подытожить как "Упс", — заметила Рэмпейдж.

Я сосчитала витрины. Всего восемь.
— То есть, ты говоришь, где-то здесь бродят ещё семь неразрушимых бронекостюмов с душами внутри?

— Да. Думаю, так и есть, — ответил Ширс.

— Но... почему вы их не использовали? — спросила я, и моё зрение снова заволокло белым.

~ ~ ~

Послышался голос Рэрити, и я увидела чистую боевую броню на обугленном трупе.
— Тест один... броня не защищает от вражеского огнемётчика.
Та же боевая броня на неповреждённом трупе жеребца, за исключением сквозной дыры в лице.
— Тест два... броня не защищает от вражеского снайпера.
Кусок серой боевой брони со шлемом и совершенно неповреждённым забралом.
— Тест три... броня не защищает от дробящих ударов, нанесённых в горло.
Та же броня. На сей раз в голосе Рэрити слышится разочарование.
— Тест четыре... броня не защищает от пищевого отравления!
Кружевное фиолетовое платье с вуалью на розовой кобыле-единорожке с почерневшим лицом.
— Тест пять... броня не защищает от удушения собственным шарфом!
Раздавленный и переломанный жеребец в смокинге.
— Тест шесть! Броня не защищает... снова... не защищает от выбрасывания из окна.
Наконец, комплект заляпанной грязью силовой брони. В голосе Рэрити сквозит усталость и апатия.
— Тест седьмой... броня не может... защитить... от погребения заживо... под оползнем...

~ ~ ~

Запись угасла, и моё зрение вернулось в норму.
— Броня не давала того, чего хотела Рэрити, — объяснил Ширс. — Ей было нужно, чтобы броня обеспечивала владельцу полную безопасность. Точно так же, как Эпплджек была одержима идеей создания силовой брони после смерти Биг Макинтоша, Рэрити была одержима созданием безупречной защиты для себя и своих друзей. Какой-нибудь надёжный, дуракоустойчивый метод защиты.

— Но её тесты провалились, — заметила я, чем, похоже, удивила его. — Даже если ей удавалось создать броню для защиты от пуль, кто-нибудь всегда находил какой-нибудь другой способ убить владельца.

— Откуда ты можешь это знать? — выдохнул Ширс. Я не ответила. Серьёзно, учитывая то, как часто я видела что-то, что больше никто не видел, не было особого смысла объяснять. Наконец гуль взял себя в копыта и продолжил.
— Да. Когда мы впервые создали броню, она казалась идеальной. Неуязвимая, она казалась лучшей защитой для своего владельца. Но когда мы вывели её на полевые испытания, мы начали замечать необъяснимые несчастные случаи. Солдат легко обнаруживали в засадах. У бойцов появились мысли о самоубийствах, или убийствах. Они были относительно редки, и сложно было предположить, что они связаны с бронёй... но, всё же, это было неприемлемо.

Я потёрла копыта, прислушиваясь к ощущениям от магии медленно восстанавливающих и лечащих меня талисманов.
— Так что же случилось потом? Как поступила Рэрити? — спросила я.

— Она запрела на замок результаты своих неудачных попыток и перешла к плану "Б"... — начал было Ширс, но тут над нами пролетела Психошай и встряла в разговор.

— Эй. Тик-так, не забыли? Или щёлк-щёлк-щёлк. Может и круто быть гулем, но я им становиться не спешу! — заметила жёлтая пегска.
Я оглянулась на сестру Грейвис и Лакуну, заведующих лечением и раздачей Антирадина всем, кто в нём нуждался. Рядом с ними сидел Кэррион, его глаза уже восстановились, и лицо приняло прежнюю форму. Надеюсь, это у него была какая-то своя исцеляющая магия, потому что если радиация здесь так сильна...

— Верно. Нам стоит поторпиться, — пробормотала я.

— Подождите! А как же она? — заволновалась Ксанти, указывая на одержимый комплект разведброни. — Мы не можем просто оставить её здесь.

Я оглянулась на остальных и снова взглянула на разведброню. Она?
— Эм... я не зебра, но разве эта броня не наберёт больше девяти по стандартной шкале проклятий?

Ксанти, закусив губу, потупила взгляд.
— Меня коснулась Звёздная Дева... не думаю, что я могу получить проклятие, страшнее этого, — затем взглянула на зебринскую броню. — По крайней мере, так я не буду здесь единственной проклятой.

— Что ж... это твой выбор. Но если броня подчинит тебя... — встревоженно заметила я. Комплект брони помог нам выбраться из той комнаты; я не то чтобы очень волновалась, что он окажется злым... но всё же.

— Если так случится, что ж, я уже проклята, — ответила зебра почти шёпотом. Я ничего не могла с собой поделать и, поддавшись импульсу, заключила зебру в объятия, отчего та замерла неподвижно. Ещё бы, когда тебя обнимает самое злейшее существо твоей мифологии, это может привести в замешательство. Похоже, бедная зебра чувствовала себя очень неловко, когда я выпустила её. Она стянула костюм химзащиты, и разведброня тут же раскрылась. Спустя минуту все застёжки зафиксировались на своих местах.

— Ты моя новая лучшая подруга, — чирикнула броня, заставив кобылку-зебру покраснеть от смущения. Чёрно-белые доспехи оказались как раз подходящего размера, чтобы натянуть поверх него костюм химзащиты.

— Хорошо! Куда теперь? — спросила я, взглянув на Ширса. Он указал на дальний конец помещения, где ждала очередная дверь, эта была выбита внутрь. Лестница за ней вела в нужном нам направлении, и я, выйдя вперёд с дробовиком и мечом, начала подъём.

Следом за мной шла Рэмпейдж, напевая под нос:
— Ничем не остановишь... эту глизь... — я оглянулась на неё, и она, моргнув, ухмыльнулась мне в ответ.

Дверь на верхней лестничной площадке была также выбита, открывая проход в обгоревшую библиотеку. Почерневшие книги стояли на обуглившихся полках. Наверное, хорошим признаком можно было считать то, что они не собирались взлетать в воздух и пытаться убить нас. Дальняя часть библиотеки была залита призрачным голубы свечением, мерцающим и пляшущим по затемнённым окнам. Медленным шагом мы направились к нему. Подойдя ближе, мы заметили мерцание голубого пламени, горящего в маленьких, размером с копыто, лужицах, прямо на бетонном полу. Его языки плясали и извивались, заставляя мой ПипБак исходить треском при каждой вспышке. Тепло, исходящее от них, не было похоже на тепло от огня: я могла поклясться, что чувствую, как оно проходит сквозь меня.

Но намного хуже этого был крик.

Это был не просто нервирующий писк ХМА. Сотни неживых глоток завывали от ярости. Копыта колотили в решётки. Кто-то из них выкрикивал какие-то слова. Они умоляли выпустить их, выкрикивали оскорбления, вопили от боли, взывали о помощи или угрожали. А над всем этим громыхал стук тысяч копыт на сотнях решёток.

Подойдя к двери библиотеки, я медленно распахнула её.

И шагнула в Ад.

Огромная центральная шахта Хайтауэра возвышалась надо мной десятью уровнями. На полпути вверх, будто пылающий кинжал, вонзившийся в сердце конструкции, из стены наполовину выступала ракета. С её конца извергалось липкое голубое пламя, выгибаясь сияющими арками. Неестественный пожар продолжал гореть, невзирая на то, что ракета уже приземлилась, и центр шахты омывался кольцом радиоактивного огня. Внутри каждой клетки бились и кричали голубоватые светящиеся фигуры. Между проходов катались роботы-часовые, их металлические тела искривились и покорёжились от невероятной температуры.

Сверху рухнули шесть парящих роботов, наподобие Цербера. У каждого из них на вращающейся руке имелся преувеличенно большой экран терминала. Все шестеро сдвинули свои экраны вместе, составив один большой экран, который тут же ожил, залив нас холодным голубым свечением. На экране появилось гигантское обугленное лицо, и прямо на нас взглянули глазницы, заполненные голубым пламенем. Из десятков динамиков вокруг нас загрохотал трещащий голос.
— Приветствую вас, осуждённые. Я, надзиратель Хоббл, администратор данного объекта и ваш хозяин до тех пор, пока вы не искупите свои преступления перед Эквестрией. Я приложу все усилия, чтобы сделать ваше пребывание здесь... комфортным... насколько это возможно. — он издал рваный издевательский смешок. — Добро пожаловать в Тауэр!

Я уставилась в этот огромный, пылающий злобой взгляд на экране, а затем Психошай пробормотала:
— А его в плане вообще не было...

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Примечание автора: Хотите верьте, хотите нет, но эта глава должна была занимать всего тридцать страниц, или около того... надеюсь, следующая будет покороче. Скрестите копыта. В любом случае, я очень хочу поблагодарить своих редакторов за эту главу. У нас были некоторые заминки и проблемы, но я хочу, чтобы и все вы, и они знали, что без них из Горизонтов не выйдет истории. Так что, пожалуйста, подарите свои копытные аплодисменты Hinds, Bronode, и Snipehamster за то, что они несколько месяцев подряд посвящали часы своей жизни, чтобы сделать эту историю как можно лучше. Также, конечно, в первую очередь благодарю Kkat за создание FoE. Благодарю всехпони, кто читает и оставляет отзывы на форумах. И наконец, но не в последнюю очередь, спасибо тем поняшам, кто оставляет чаевые, которые помогают мне оплачивать мои счета. Если понибудь ещё хочет помощь автору, чаевые можно направить через PayPal на David13ushey@gmail.com. Благодарю вас ещё раз, что остаётесь со мной.)

(ОЙ! 2-го июля у ПГ день рождения. Отправьте открытку. :P)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/104104

Переводчики: Caringhide, Noncraft, mifjlz, fantom_zero

makujin, leponator, frukt201