Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава сорок седьмая: Хайтауэр

Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»
<&==]--[==&>

Автор – Somber

<center><b>Глава 47: Хайтауэр</b></center>

<center><i>«Она может изгнать тебя из Эквестрии. Или бросить в темницу. Или изгнать, а затем бросить в темницу там, куда она изгнала тебя!»</i></center>

Планы хороши. У тебя есть цель, и ты загодя обдумываешь способы её достижения, преодоления или обхода возможных препятствий и необходимых для этого вещей. Планирование есть отличительная черта умных, здравомыслящих пони, которые легко могут предсказать потенциальные неприятности. И, естественно, обстановка запросто может поменяться так, что плану нужно будет адаптироваться, попросту чтобы выжить, но в том-то и дело, что хорошие планы могут меняться, дабы преодолевать эти маленькие трудности. Можно назвать это "эволюцией плана".

Наш план официально протух, и когда я взглянула на глядевшее на нас с экранов огромное обгоревшее лицо, мерцающее в сине-зеленом свечении, я точно знала, что вскоре вслед за нашим скончавшимся планом последуем и мы. Бесформенные охранные роботы начали разворачиваться в нашу сторону, словно радиоактивная армия. Я заметила по крайней мере шесть турелей в каждом направлении, готовых испепелить нас. Тысячи гулей заходились в крике бессмысленной ярости, борясь в своих кандалах в попытках выбраться и вырезать всю нашу группу. Единственный выход для нас был через комнаты, полные одержимых игрушек и убийственной слизи.

Нам светил полный и безоговорочный звиздец, что ни для кого не было секретом. Каждый приготовился встретиться со всем, что бросит в нас тюрьма, решив сражаться даже с призрачными шансами на успех. Каждый, кроме одной пони.

— Надзиратель Хоббл! — крикнула Сильвер Спун объединенным мониторам. Её зеленое свечение усилилось от воздействующей на нас радиации. — Я Сильвер Спун из Министерства Морали. Я прибыла ради проведения ежегодного осмотра и оценки качества вашей работы. А последний был, типа, немного давно!

Каждый взгляд нашей группы метнулся к светящемуся гулю, когда потрескавшееся черное лицо хмуро глянуло на неё. Хоббл наклонился вперед, пока изображение с мониторов полностью не заполнил единственный пылающий глаз.
— Простите? — недоверчиво спросил он низким голосом. Сильвер Спун глянула на громадный глаз и сглотнула, но не отступилась.

— Руководствуясь требованиями к исправительным учреждениям Министерства Морали, ваши действия должны оцениваться каждый год. За этим, типа, я и здесь! — прокричала она, шагнув впереди нашей группы. Один из летающих роботов-экранов спустился ниже, глаз отодвинулся до хмурого лица, уменьшившегося, чтобы помещаться на одном мониторе. На конечности машины сверкнул какой-то камень, и по её лицу прошелся красный луч. В углу монитора возникло изображение живой кобылки. Стоило признать, она была довольно милой... и я предпочла думать, что именно шок явился причиной подобных мыслей в настолько неподходящий момент.

— Сильвер Спун? Вы... вы здесь... чтобы?..
Его пылающий глаз округлился, гуль откинулся назад, хмурясь и что-то бормоча, прежде чем язвительно заметить:
— Ну надо же. Давненько же этого не было... Моя аттестация. И конечно же вам приспичило сейчас.
Его губы с треском крошащейся плоти разошлись в широкой улыбке, обнаруживая язычки сине-зеленого пламени, рвущегося между его зубов.
— Полагаю, я смогу убедить вас перенести инспекцию? Сейчас у нас тут, знаете ли, небольшие беспорядки...

— Боюсь, нет, надзиратель Хоббл. Мои др... эээ, инспекционная группа и я, типа, осмотрим ваше учреждение, а я приду в ваш кабинет и выдам вам результат проверки, типа, когда мы закончим.
Она уверенно кивнула, затем глянула на меня. Я беззвучно напомнила ей "снять блокировку". Её глаза расширились, и она выпалила:
— Если вы, типа, снимите блокировку, то все пройдет гораздо быстрее.

— Блокировку? — произнес он так, словно само слово было какой-то мерзостью. — Что вы имеете в виду? У меня тут железная дисциплина, мисс Спун. Никакой блокировки нет.
Он сложил свои расплавленные, деформировавшиеся на кончиках, словно вытянутые ириски, копыта на стол перед собой. — Я проинструктирую охрану не мешать вашей... инспекции.
Его экран повернулся в сторону сестры Грейвс и красный луч сверкнул снова.
— А, и у вас уже есть сопровождающий. Разоблачительница.
Он прошипел последнее слово с такой злобой, что Грейвс на пару шагов попятилась. Взгляд надзирателя вернулся к Спун.
— До поры, пока при вас гостевые пропуска, автоматизированная охрана будет игнорировать вас и вашу инспекционную группу. — Прищурив свои синие глаза, он низко усмехнулся. — Надеюсь, вы не забыли взять их. А иначе, лучше бы вам вернуться в другой раз.
С этими словами экраны потухли, и шестерка парящих роботов взмыла вверх. Роботы-часовые вернулись к патрулированию проходов.

— Это было поразительно, Сильвер Спун! — воскликнула я, хватая гуля своими копытами и крепко обнимая её слегка податливую плоть. Она застенчиво позеленела и опустила глаза; сомневаюсь, что её так уж часто хвалили за ум. Хотя, я почти сразу же отпрянула, не желая облучаться еще больше при здешнем и так уже сильно повышенном радиационном фоне.

— Я, типа, подумала, что он может быть таким же, как я, и не знать, что он... эмм... типа... мертвый? — предположила кобылка.

— Но почему он сказал, что блокировки нет? — спросила Психошай, затем глянула на медсестру Грейвс. — И что он там говорил о раздевании?

— Здесь не слишком подходящее место для разговоров, — вмешался Ширс, глядя вверх на горящую боеголовку. — Нужно добраться до укрытия.

Честно говоря, он был прав; мой ПипБак трещал, как сумасшедший. Мы вернулись в сгоревшую библиотеку; отойдя подальше от магических огней, излучение упало до допустимого уровня, "допустимого" значит, что вместо Антирадина раз в минуту, мы потребляли его раз в десять минут. Я подобрала тряпочку и вытерла бронестекло, чтобы осмотреться получше.

Вся тюрьма выглядела больше изнутри, чем казалась снаружи. Внутреннее пространство было совершенно пустым. По периметру необъятного строения тянулись проходы, по одному на этаж. Каждый уровень тюрьмы был зарешечен стальными вертикальными брусьями, не позволявшими заключенным, как предположила я, сбрасывать через перила своих сокамерников без крыльев. Где-то на третьем уровне я заметила секцию с широкими, изогнутыми окнами, слегка выступавшую из центрального прохода; наверное это и был лазарет. Под таким углом я не могла рассмотреть ничего дальше него, поэтому понятия не имела о том, что творилось ближе к боеголовке.

— Во всяком случае, можно не бояться угрозы со стороны надзирателя, пока он думает, что мы из МинМорали, верно? — спросила я, оглянувшись на гуля и Лакуну, стоявших ближе к огню, но на их лицах читалось скорее волнение, чем облегчение.

— На это не рассчитывай, — мрачно ответила Грейвс. Тревожно хмурящаяся Сильвер Спун кивнула.

— Надзиратель Хоббл был, типа, совершенно отвратительной личностью, когда-либо поставленной руководить тюрьмой, — нервно добавила Сильвер Спун. — А еще он был совершенно продажным, но каждый раз, когда мы приходили с инспекцией, проверяющие либо ничего не находили, либо попадали в ужасные несчастные случаи.
Её брови озабоченно сдвинулись.
— Он точно предпримет что-нибудь плохое.

— Ничего не находили? — нахмурилась я.

— Скорее всего, он платил проверяющим, чтобы те ничего не находили. Во всяком случае, так говорили некоторые, — проговорила Сильвер Спун.

— Значит МинМорали брало взятки? — фыркнула Психошай, — И почему меня это не удивляет?

— Ну... это, типа... ни у одного пони-охранника никогда не было в копытах столько власти. — неуверенно ответила Сильвер Спун. — Каждый раз, когда мы игнорировали всё, где упоминалось имя Голденблада, мы получали вознаграждение от Кварц. Аристократия всегда с радостью одаривала нас, чтобы мы умолчали о чем-нибудь. То есть, я знаю, что это неправильно, но что мы могли поделать? Доложиться Пинки? Да она, типа, отпускала наркоторговцев направо и налево! — Она повесила голову. — То есть... да это было неправильно... но что мы могли поделать?

— А почему не сообщили Луне? — нахмурившись, спросила я. Мистер Ширс, Грейвс, Сильвер Спун и даже Лакуна отвели глаза и не ответили. Украшенные кисточками уши Стигиуса поникли. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна безотчетной ярости.
— Принцесса Луна? Долбаный правитель Эквестрии Луна?! Почему никто не удосужился просто подойти к правящей принцессе аликорну и сказать, что крупнейшей в Эквестрии тюрьмой управляет недоносок, каких еще поискать?
Почему все вдруг уставились на меня, словно это я тут была сумасшедшей?

— Трудно объяснить, — раздался голос Лакуны, сопровождаемый воем и криками заключенных снаружи. — Селестия, как правительница, была всегда открыта. Ты мог обратиться к ней, и она бы выслушала. А приблизившись к ней, ты точно знал, что она воспримет тебя со всей серьезностью. Но Луна... она совсем не была похожа на свою сестру. Во время своих публичных выступлений она всегда строго придерживалась темы речи, а после окончания сразу же исчезала. Когда она держала суд, все шло только по её сценарию. А безопасность! Луну охраняли лучше всех в Эквестрии, но в то же время это отдаляло её от собственных подданных.

— А еще постоянно ходили слухи, — пробормотал мистер Ширс. — Слухи о том, как Луна появлялась на встречах посреди ночи. Или там, где никто не ожидал её видеть. Она показывалась в Мэйнхеттенском сиротском приюте или убежище в Филлидельфии и помогала нуждающимся. Её розыгрыши невозможно было предсказать. А порой она ужасала. Она была принцессой ночи, и, как сама ночь, она была изменчива и непостижима. Луна исполняла свои обязанности, в этом я точно уверен. Но у неё не было под копытом пони, кто смог бы стоять за неё.

Я удержалась от ответа. Сейчас до меня дошел смысл. Она воевала с расой, которая преуспела в проникновении и скрытых убийствах. Править в открытую означало бы для неё нарисовать мишень прямо у себя между глаз. Основание министерств позволило ей действовать более гибко. Именно так и поступали умные пони.

Так почему же это казалось... трусостью? Это как если бы я убедила остальных встретиться с ужасами этого места, при этом оставаясь в безопасности в Звездном Доме. Помимо воспоминаний о Гала, я ни разу не сталкивалась ни с чем, что она бы делала открыто. Прямо здесь творились ужасные, злые вещи, а она... она была где угодно, но не здесь! Неудивительно, что Голденблад из кожи вон лез, помогая ей создать министерства!

Такое место просто не должно существовать. Ни за что и никогда.

Рампейдж с обеспокоенным видом приблизилась ко мне и склонилась, глядя мне в глаза.
— Эй. Радиация? Аномалия? Смерть, куда ни посмотри?
Взгляд её розовых глаз немного смягчился, и она толкнула меня в плечо.
— Пока не беспокойся об этом.

— Да знаю я. Просто это так раздражает, — фыркнула я. — Она могла быть... лучше. Она должна была... — "Быть чем-то большим" - не смогла закончить я. По неведомой мне причине полосатая кобылка вздохнула и закатила глаза.
— Чего? — спросила я, она покачала головой, печально улыбнувшись, — В чем дело?!

— Добро пожаловать в мой мир, Блэкджек, — ответила она и задумчиво улыбнулась, затем развернулась и отошла прочь, выглядывая в окно. И что это на неё нашло?

— Ну так как мы попадем в больничку? — спросила Психошай, заглядывая в окна. Все повернулись к сестре Грейвс, земная пони-гуль набрала воздуха, чтобы говорить...

— На другой стороне площадки есть лестница, — раздался голос Рампейдж, смотревшей на покрытые сажей двери. — Нужно пройти прогулочный двор и хуфбольное поле, — продолжила она, изгибая губы в ухмылке. — Мы сможем туда добраться, никаких проблем. Ясен пень, нам нужно будет держаться подальше от шоблы Хэймейкер. Она все еще хочет прижать меня и разобраться за то, что я...
Голос кобылки утих, улыбка угасла. Она села и потерла голову.
— Ого. Это было довольно... странно.

— Ты опять отключилась? — спросила я.

— Нам нужно спешить, а она тут сыпет вопросами, — проворчал Кэррион. Я резко посмотрела на гуля. Его лицо по-прежнему оставалось кривым; потребуется еще несколько минут, чтобы оно восстановилось еще больше.

— Сейчас было по-другому. То есть, нет, но не так, как всегда. Я была и собой, и одновременно Рейзорвайр. Мы как-будто были сплавлены вместе, и на какое-то мгновение я не могла различить где кто. — Она яростно потрясла головой и постучала по ней копытами. — Все равно прости. Если мы идем в лазарет, то можно воспользоваться лестницей. На той стороне. Вот так.

— Кухонные подъемники более прямой и безопасный путь, — произнесла сестра Грейвс, указывая направо. — Мы могли бы пройти через столовую на кухню и прямо к лазарету. Тогда нам не придется идти мимо камер, и мы не столкнемся с патрулирующими часовыми.

Я прикинула предложенные варианты. Подъемниками будет быстрее.
— Идем на кухню. Если так мы сможем избежать их, — сказала я, махнув в сторону дворика, — Тогда я всеми копытами за.
На случай если подъемники не будут работать, у нас есть четверо с крыльями и куча пушек.

Снова высунув голову, я огляделась, замечая парящих роботов, двигающихся вверх и вниз по территории тюрьмы, и роботов-часовых, неуклюже переваливающихся на своих изогнутых ногах. Все были довольно далеко от нас. Углядела двойные двери под табличкой с надписью "Столовая", я жестом указала Кэрриону стать во главе группы, Лакуне - приглядывать за угрозами сверху, Рампейдж и Психошай - следить за флангами, а Стигиусу - прикрывать с тыла. Я нахмурилась, не увидев Ксанти... а, вот же она с остальными в центре. Забавно, похоже, костюм делал её незаметной даже когда она не пряталась. Я приблизилась к грифону, и мы начали двигаться по нижнему этажу с крепкой стеной с одной стороны и полурасплавленным забором из рабицы с другой. Поразительно, но мы достигли двойных дверей без приключений.

Бронированное стекло было все в саже, местами разбито и покорежено, но я не видела отверстия, сквозь которое мы могли бы забраться внутрь. Сами двери накрепко застряли в своих рамах. Мы с Кэррионом, кряхтя, поднатужились и, наконец, смогли раскрыть их с оглушительным треском.
— Быстро! — сказала я прыгнув в помещение.

Хм, а это уже интересно. Зачем все столы в столовой сложены в одну кучу на дальней стороне огромной, пустой комнаты?

Затем над краем сваленных столов показались светящиеся сине-зеленые головы дюжины гулей. Их броня сильно смахивала на ту, что я носила очень давно, покидая Капеллу в первый раз. Они мельком взглянули на нас и закричали:
— Заключенные! Они вырвались! Огонь! Ради Луны, огонь!
Дробовики, пистолеты и штурмовые винтовки - все разом взмыло в воздух над кромкой баррикады из столов.

Вот же ж конские яблоки.

— Щит! — мгновенно отреагировала я, когда они обрушили на нас шквал огня; Лакуна в секунду возвела свой щит вокруг Силвьер Спун, Ширса и Грейвс. Я точно не знала, куда делась Ксанти, но надеялась, что она не попыталась уйти в одиночку. Кэррион и я упали на пол, грифон, прикрывая незащищенную голову бронированной рукой, открыл ответный огонь в охранников. Психошай метнулась влево, Стигиус - вправо, а Рампейдж бросилась напрямую.

— Ох, как же я вам сейчас навешаю! — взревела Рампейдж, прыгая над баррикадой, кувыркаясь в воздухе и приземляясь посреди гулей, словно шипастое пушечное ядро. Два стола опрокинулись, когда половина охранников отступила от бушевавшей кобылки, а вторая половина в упор всаживала в неё пулю за пулей. Те, что не попадали в стальные пластины, едва ли причиняли сколь значительный вред, пока Рампейдж бесновалась среди них.

— Стойте! Мы не хотим сражаться с вами! Прекратите стрелять! — кричала я, но эти охранники явно видели в нас только одно. Они рассыпались по обеим сторонам, пытаясь зайти с флангов. Цербер с гиканьем стрелял из своего дезинтегратора. Я вздохнула, выцелила ближайшего гуля и поднялась, чтобы всадить в него четыре выстрела. Не знаю, то ли из-за брони, приросшей к шкурке, то ли от радиации, но даже после четырех зарядов картечью светящийся охранник отказывался умирать. Постойте-ка, да он регенерировал!

Это обещало быть труднее, чем мне казалось. Но, несмотря на всю броню и подпитку радиацией, ничто не помогало, когда их головы взрывались ошметками гнилых мозгов и покореженной стали от прицельных выстрелов антимех-винтовки Лакуны.
— Прости меня, Луна, ибо я отняла жизнь другого, — пробормотала я, вспоминая мрачную присказку Псалм. Воспользовавшись тем, что гули более не способны были сосредотачивать на нас огонь, Кэррион поднялся и начал стрелять. Большую часть пуль отражала броня, но некоторые достигали уязвимых мест. Однако, они быстро затягивались, и один из охранников, всё же, был обезглавлен шквальным огнем.

Психошай и Стигиус носились кругами. Серый ночной пони схватил за шлем одного охранника и запустил его в воздух. Затем он переместился в сторону, когда, словно молния, подлетела Психошай. Все четыре её силовых копыта вгрызлись в грудь бронированного гуля и одновременно разрядились. Будучи ранее ударенной одним из них, я совсем не удивилась, увидев, как висевший в воздухе гуль упал на землю гнилыми кусками бронированного мяса.

Надо признать, я обрадовалась, что сейчас она была на моей стороне.

Троица гулей отделилась от остальных и понеслась ко мне. Картечь вгрызлась в мою броню, но её запас прочности был гораздо выше. Я поменяла полицейский дробовик на Долг и Жертву, активировала З.П.С., чтобы нацелиться в сияющие глаза, прежде чем их обладатели навалятся на меня. Четыре крупнокалиберные пули в считанные секунды взорвали голову одного из гулей фонтаном гнилых ошметков.

К сожалению, оставались ещё двое. Один земной пони схватил меня, и тут я осознала, что эти гули были не просто крепкими, они ещё и явно превосходили меня в силе! Он врезал своим шлемом мне в лоб так, что мне показалось, будто меня ударили ледорубом. Я мгновенно потеряла фокус, оружие зазвенело по полу, а земной пони схватил мои копыта своими, легко поднял, затем перевернул и со всего размаху бросил меня головой в пол.

Мимо меня пролетели сияющие ножницы и сомкнулись на передних ногах земного пони. Сияние усилилось, я ощутила запах плавящейся стали вперемешку с вонью горящего гнилого мяса, и нога оказалась отрезана. Охранник завопил и отшатнулся. Почерневший обрубок, однако, тут же нелепо разбух, когда начала отрастать новая нога. Я едва успела подняться на копыта, когда неожиданно раздался электрический треск, мое тело и зрение дали сбой. Пока я разбиралась с земным пони, его соратница, гуль-единорожка, подбежала сзади и приложила меня потрескивающей шоковой дубинкой по голове. Мое зрение несколько раз мигнуло, и я рухнула; повреждения кибернетики или черепа - сложно было сказать из-за чего.

Громыхнула винтовка Лакуны, крупнокалиберная пуля размозжила голову земного пони, а Ширс пытался разрезать гулифицированную единорожку-охранницу.

Отбивая дубинкой сияющие ножницы, она подняла мои собственные револьверы и нацелилась прямо мне в лицо.

— Прячусь, — прощебетал искусственный голос. — Тссссс...

Пространство позади охранницы исказилось, через мгновенье прямо под основание её шлема ткнулся дробовик. Голова гуля взорвалась, и мои револьверы упали возле меня, вместе с кусками черепа нежити. Затем искажение замерцало, и на трясущихся ногах появилась Ксанти, державшая мой дробовик во рту.

— Отлично сраб... — начала было я, когда она повернулась ко мне, попытавшись заговорить со спусковым крючком во рту. Остальная моя похвала исчезла в грохоте картечи и адской боли, пронзившей мой живот, когда оружие выстрелило. Побледнев от ужаса, она выплюнула его и опустилась передо мной на колени.

— Ох... ох... ох... Прости. Прости пожалуйста. Ты в порядке? Прошу, не убивай меня моими собственными костями! — взмолилась она, трясущимися копытами потянувшись к карманам своего защитного костюма за зельем. Давясь, я выпила его; хотя, оно было водянистым и вряд ли бы помогло мне.
— Прости! Я знаю только основы обращения с огнестрельным оружием и провалилась на последнем тесте три раза, и мне не стоило, но я должна была что-то сделать, и...
Я утихомирила её, приложив копыто к её губам.

— Не волнуйся об этом. Со мной так постоянно, — пробормотала я и, напряженно кряхтя, попыталась поднять магией свое оружие, превозмогая жжение во внутренностях от ранения. Рампейдж. Психошай и Кэррион добивали последних двух. Я сдалась и легла на минуту, давая своему талисману регенерации починить меня. Более того, я позволила себе сжевать мятный сапфир, лежа на полу и пытаясь не думать о жгучей боли, пока мое тело восстанавливалось.

— Блэкджек? — взволнованно спросила Лакуна.

— Я в порядке, — отозвалась я, махнув всё ещё тронутым кислотой копытом. — Возьми, пожалуйста, Ксанти и дай ей двухминутный урок по технике безопасности при обращении с огнестрельным оружием. Обязательно сделай упор, что нельзя разговаривать со спуском во рту.
От ушиба головы у меня началась мигрень.

— Идем, Блэкджек, — произнесла Рампейдж.

— Никуда мы не идем, Рампейдж. Меня только что подстрелил из моего же дробовика мой же соратник! У меня перерыв на две минуты. — Я указала на мертвых гулей неподалеку. — Пошарьте у них насчет чего-нибудь полезного. А я полежу здесь, пока вы не закончите.
Иногда даже Охраннице нужна передышка. Лакуна отвела Ксанти в сторону.

— Она спасла твою жизнь, Блэкджек, — прохрипел рядом со мной Крупье.

— За что я ей безмерно благодарна, — проворчала я, свернувшись на боку и пытаясь не обращать внимания на саднящую боль от выстрела в упор из дробовика. Любой, кто воспринимал мои разговоры с Крупье, как странность, держал свое мнение при себе, учитывая мое отвратительное настроение. Если бы не моя броня и усиления...
— А ещё она подстрелила меня. Поэтому я на неё не в обиде, ай.
Я открыла глаза и глянула на костлявого белого жеребца в широкополой шляпе.
— Ты выглядишь получше.

Он похлопал мою переднюю ногу.
— Временами я чуть лучше остальных, как и ты. Просто нужно немного отдохнуть, прежде чем я снова смогу выйти на контакт.

— А ты слышишь и видишь все то же, что и я? — спросила я, зарумянившись и немного нахмурившись.

— К сожалению, да. Но по большей части стараюсь игнорировать. Слава Богиням, я не могу чувствовать то, что чувствуешь ты, — слегка улыбнулся он, глянув на меня усталыми глазами.

— В тот раз, когда ты говорил об ответственности, ты имел в виду Луну? — спросила я, подняв к нему голову. Его улыбка исчезла, а глаза помрачнели и наполнились тревогой, он сдвинул шляпу, пряча взгляд.

— Луна была правителем Эквестрии, но я сомневаюсь, что был хотя бы один пони, который сказал бы тебе наверняка о том, чем она управляла и как. Некоторые считали её пешкой Твайлайт Спаркл и министерств. Некоторые верили, что она в своей самоотверженности приняла правление, когда Селестия отреклась. А другие шептались, что именно она стояла за всем, даже за разжиганием войны с зебрами. — Он вздохнул и отвел глаза. — Вполне возможно, что мы никогда не узнаем, что она действительно делала; даже без последствий апокалипсиса и двухвекового промежутка, она прилагала значительные усилия, дабы скрыть от всех правду.

Я оглядела полуразрушенную столовую.
— Ничего не могу с собой поделать, но я немного... зла на неё, — призналась я. — Я повсюду видела Твайлайт и Министерских Кобыл, но не Луну. Были ли мои друзья правы, говоря, что Луна все-таки делала что-то хорошее?
Или я принимала желаемое за действительное?

— Луна постоянно делала хорошее из тени, из тени своей сестры, если быть точным. Она помогала защищать столицу от многочисленных угроз и действовала за кулисами, помогая всем, чем могла. Иногда я думал, что для неё это все было своего рода игрой. Но быть Принцессой Луной и Принцессой Луной Правительницей Эквестрии - две совершенно разные вещи. Она была готова на что угодно ради своих земель и подданных. На все... кроме отречения. — Он вздохнул и покачал головой. — Временами, я сильно сомневался, что хоть кто-то знал, что на самом деле чувствовала Принцесса Луна. Она всегда была одинока. Я всегда жалел её...
Я тоже вздохнула, затем снова глянула на Крупье... но, вот уже в который раз, он пропал.

C огромным трудом я начала подниматься. Нутро все еще жгло, но боль была терпимой. Наконец, встав на копыта, я ощутила головокружение, когда мои внутренности вновь оказались под действием гравитации, и меня пронзило жуткое чувство, что они вот-вот вывалятся прямо... так, только не здесь. Дыши глубоко, Блэкджек. Вдох-выдох. Я посмотрела на своих соратников, собирающих патроны и оружие с поверженных охранников. Выбрав пару десятимиллиметровых пистолетов, протерев их захваты для рта и зарядив магазины всеми бронебойными патронами этого калибра, что у меня имелись, я поплелась к Грейвс и Сильвер Спун.

— Если мы собираемся выбраться отсюда живыми, нам понадобится больше пони, способных стрелять. — Особенно если мы нарвемся на робота-часового. — Вы знаете хоть что-нибудь об огнестрельном оружии?

— Я знаю, что использовать его не буду, — спокойно ответила сестра Грейвс. Этого я и боялась; надеюсь, это никак не было связано с подавляемым желанием убить меня.

— Я знаю, что оно, типа, пугает меня, — пробормотала Сильвер Спун, опуская свои сияющие глаза. — Хотя, мне пришлось пройти курс подготовки, когда мы с Тиарой присоединились к Министерству Морали.
Полагаю, это было лучше, чем ничего. Жестом показав Ксанти подойти ближе, я отдала ей и Сильвер Спун оружие.

— Берите. Направляете на врага. Тяните за спуск языком, а не ртом. Во рту держите твердо, но челюсть сильно не сжимайте. И не... стреляйте... в меня... — добавила, строго глядя на Ксанти, зебра не отводила глаз от крови, капающей с брони на моем животе. Внутренности все еще жгло; я очень надеялась, что мой регенерирующий талисман сможет справиться с засевшей картечью. Кстати о дробовиках, я забрала свой двенадцатого калибра, взамен отдав Ксанти один из десятимиллиметровых пистолетов, собранных у охранников. Попадание из него я смогу выдержать лучше, если она снова вздумает подстрелить меня.

Мы провели здесь довольно много времени. Вокруг по-прежнему сильно фонило, и я чувствовала, будто гнию. Ничего особенного, просто недомогание всего тела, от которого невозможно избавиться, даже выпив Антирадин. По крайней мере, уровень моего облучения не был таким уж сильным. Рампейдж подошла к стойке, перемахнула через неё и двинулась к двери на кухню. Та оказалась заперта, но двумя заколками позже, я открыла её. Спасибо, П-21. Я приготовилась встретить...

Пустоту. В кухне не было ни души. Три длинных, блестящих стойки из нержавеющей стали тянулись возле раковин и промышленных смесителей. С двутавровых балок, приделанных к потолку, свисали крючки с подвешенными на них кастрюлями. Конечно же, никаких ножей, но к стойками были прикованы другие кухонные принадлежности наряду с множеством консервированной еды.
— Интересно, они вкусные? — спросила Рампейдж, подняв банку с бобами и кинув её мне. Я отгрызла краешек банки и попробовала содержимое. Хм, явно не Засахаренные Яблочные Бомбочки, но есть можно. Я быстренько прикончила бобы вместе с банкой, и мы набили наши сумки консервами. Если нам посчастливится выбраться отсюда живыми, мы срубим за них немало крышечек в Митлокере.

Лифт находился в дальнем углу. Я нажала кнопку, она загорелась. Затем потухла. Нахмурившись, я снова стукнула по кнопке. И снова. И снова.
— Сомневаюсь, что чем быстрее ты будешь стучать по ней, тем быстрее она будет работать, Блэкджек, — насмешливо хрюкнула Рампейдж. Хмурясь, я еще раз как следует тыкнула кнопку.

Просунув пальцы в щель между дверями, я схватилась за створку и потянула. Кэррион взялся за другую, прилагая намного меньше усилий, и вместе мы раскрыли их.

По ту сторону дверей нас встретил шипящий, вопящий клубок гулей, чьи светящиеся тела намертво вплавились в покореженную, погнутую сталь кабины лифта. Тросы, словно влажные кишки, свисали с крыши разбитой кабины, куда рухнул огромный барабан. Гули внутри были наколоты на многочисленные куски разбитой стали.

Так. Лифт отпадает.

— Тиара! — вскрикнула Сильвер Спун, я мигом повернулась к двери в столовую, не заметив ничего враждебного. Посмотрев на серого гуля и проследив за направлением её взгляда, я поняла, что она смотрит не в сторону лифта с застрявшими там гулями. Её глаза были прикованы к раковинам.

Как оказалось – не без причины. Они заполнялись синей слизью. Из труб начали вытягиваться блестящие головы слизепони. Соприкасаясь с ними, разъедаемый металл столешниц мгновенно зашипел, пока слизь пробивалась из труб и разливалась по полу. Вещество сразу же отрезало нас от выхода.

— Прочь с пола. Быстро! — закричала я, забираясь на стойку, подальше от мерзости, покрывающей пол. Стальные ножки немедленно зашипели и начали дымиться. Все, кто мог, будь то с помощью крыльев или левитации, взмыли в воздух, а Лакуна усадила Ширса на спину и обернула магией Грейвс и Ксанти. Кэррион держал Сильвер Спун на своей спине между миниганами. На шатающихся столешницах остались только я и Рампейдж.
— Цербер! Очистить двери! Все на выход!

— Да, сэр мэм сэр! Приступаю к уничтожению этих мешков с опарышами! — воскликнул робот и, отлетев, взорвал слизь, собиравшуюся перед дверью. Хм, был ли у этой штуки разум или нам просто не повезло? Едкое вещество вытянуло ложноножки в сторону разбитого лифта, и прямо на моих глазах бьющиеся гули медленно растворились в очередную порцию синей слизи. Лакуна с пассажирами сразу же улетела, за ней последовал Кэррион. Стигиус атаковал сгущающуюся лужу слизи, его крик разбивал слизнепони, прежде чем те успевали полностью сформироваться и влезть на стойки, занимаемые нами.

Мы с Рампейдж осторожно слезли с шатающихся стоек, которые почти сразу же упали, когда их ножки разъело синее вещество. С оглушительным грохотом и треском один из крупных промышленных смесителей рухнул, увлекая за собой кабели из стены. Потрескивающий электричеством шнур питания болтался над столами. Хватило бы одной искры, чтобы оставить меня без сознания. Еще один смеситель накренился и упал, когда его крепления ослабли. Очередной потрескивающий провод... Третий.

И все же, мы почти добрались. Почти. Я прыгала с одного ряда стоек на другую, продвигаясь к двери. Стигиус и Психошай держали слизнепони подальше от нас. Еще немного, и мы выберемся. Я смотрела, как Стигиус исчезает в темных вспышках и кричит на слизнепони, пытающихся забраться на стойку позади меня. Дуэт пегасов шнырял возле раскачивающихся, звенящих кастрюль и сковородок, я раздраженно глянула вверх, когда тяжелая сковорода отскочила от моего шлема.

Подождите-ка... почему это противопожарные разбрызгиватели дымятся?

— Стигиус! Психошай! На выход! — завопила я, прыгая на последний ряд стоек, с которого я могла добежать до двери. Раковины в центре стойки полностью растворились, оставляя три обломка в ряд, направленные в сторону двери. Сияние магии аликорна, перемежающееся с зелеными дезинтегрирующими выстрелами, расплескивало дымящуюся сернистую слизь, не давая ей добраться до дверного проема.

Пара пегасов недоуменно уставилась на меня, глядя совершенно не в том направлении.

Затем сверху раздался хлопок, за ним последовал еще один, словно стреляли из дробовика. Из шипящих разбрызгивателей толстыми струями полилась синяя слизь. Висящие крючки сразу же начали растворяться, но, пусть и не слишком сильно, но сдерживали её. Крылья Стигиуса и Психошай оказались неспособны удержать тяжесть падающей на них слизи. Они приземлились, покрывающая их вещество быстро растворяло защитные костюмы. Мерзость, разлитая по полу, вытянулась, формируя гигантскую пасть.

Рампейдж и я прыгнули над разверстой пастью, ловя копытами Стигиуса и Психошай. Капли кислоты, попавшие в прорехи брони, жгли мою шкурку и оставляли черные пятна на толстых металлических пластинах брони Рампейдж. Сверху на нас посыпались кастрюли и сковороды, пока я отчаянно смахивала едкое вещество. Стойки, на которых мы стояли, уже начали растворяться, скользя по слизи в сторону оборванных силовых кабелей на быстро исчезающих ножках.

Я положила Стигиуса и Психошай на спину Рампейдж, разместив их по бокам между шипами, идущими вдоль её спины.
— Приготовься! — крикнула я, когда стойка врезалась в стену рядом с растворяющимися смесителями, сметающих третий ряд стоек, где они располагались ранее. Я перекатилась на спину, ухватилась за край стойки своими дымящимися пальцами и со всей возможной силой моих кибернетических ног оттолкнулась от стены, взяв при этом магией ближайшую сковородку и прикрывая ею лицо. Потрескивающие электричеством провода хлестали в считанных сантиметрах от моих копыт.

Стойка пулей пронеслась через всю кухню в сторону последних распадающихся столов. Рампейдж прыгнула с одних обломков на другие. Когда она приземлилась на третьи, слизь метнулась снова и, как тогда с мостками в подвале, растворила металл прямо под копытами Рампейдж, когда та прыгнула к двери. Вовремя подоспевшее фиолетовое сияние охватило её и перенесло на безопасный участок.

И сейчас... проблемы были только у меня...

Оттолкнув стойку, я никак не могла последовать за Рампейдж. Поэтому и осталась торчать на маленьком, быстро исчезающем островке посреди моря синего. Мою шкурку жгло во множестве мест, а моя совершенно новая броня оставалась единственной преградой от полного растворения кислотой моего тела. Я осматривалась в поисках решений, пока крохотный стальной островок медленно исчезал прямо под моими копытами. Оставался только один выход.

Я подпрыгнула как можно выше, пробиваясь сквозь крюки и разбивая дымящимися ногами последнюю оставшуюся стойку подо мной. Мои пальцы уцепились за разбрызгиватель, чувствуя невероятный жар внутри трубы. Не тратя ни секунды, я вскарабкалась вдоль трубы, ощущая, как металл рушится практически под моими пальцами. Добравшись, наконец, до поддерживающих потолок балок, я повисла на одной, наблюдая за полностью растворившейся системой пожаротушения. Единственным, что удерживало внутри кухни хлещущую из стоков на полу синюю слизь, была магия Лакуны. Всё прибывающая мерзость формировала еще одну громадную пасть прямо подо мной.

— Эй. Урод, — простонала я, вися на кончиках пальцев. — Однажды мне мама говорила... не стоит играть с водой... рядом с проводами.

Понятия не имею, могла ли слизь понимать меня или ощущать разряды электричества со свисающих кабелей, но огромная пасть превратилась в гигантскую голову пони и, посмотрев на провода, отступила... только слишком поздно. Сопровождаемая отвратительным шипением и едкой химической вонью масса синей слизи замерцала под действием тока. Вещество затряслось, и на секунду я вспомнила плохую шутку Рампейдж насчет желатиновых монстров. Затем склизкая голова с громким плеском рухнула и начала растекаться. Основная часть устремилась к шахте лифта, проедая пол разбитой кабинки и выливаясь ниже. Я застонала, отдавая последние силы, чтобы держаться дымящимися пальцами.

Но мерзость утекала не слишком быстро; на полу оставалось еще достаточно, чтобы растворить меня. Затем, приглушенно звякнув, мои тронутые коррозией кончики пальцев хрустнули и отвалились, я стремительно полетела в синюю жижу.

И тут я замерла, удерживаемая в воздухе оболочкой фиолетовой магии, пока моя шкурка шипела от многочисленных попаданий капель кислоты. Я оглянулась в сторону двери, где стояли Лакуна и Ширс, аликорн держала меня, а единорог не давал веществу выбраться с кухни. Втащив меня в столовую, они немедленно стянули мою броню и омыли водой из бутылок. Затем достали картонные коробочки, собранные в кухне, и посыпали мои ожоги содержавшимся в них белым порошком. Практически сразу я почувствовала облегчение.

— Знаешь, а тут не так уж и плохо, — пробормотала я, ощущая адское жжение по всему телу. — Как только пробьешся через охранников-нежить, кислотных слизнемонстров и безумного смотрителя, оно покажется... все-таки, довольно ужасным, — нескладно закончила я и села. Глянув на Стигиуса и Психошай, я заметила, что их противорадиационные костюмы буквально распадались прямо на глазах. Лучше уж костюмы, чем их кожа... Хотя сама Рампейдж исцелялась, её броню сплошь покрывали ржавые пятна от соприкосновения с едким веществом. Моя совсем новая броня уже превратилась в хлам, но, к счастью, защитила мою шкуру. Сильвер Спун и Ксанти глядели на меня с беспокойством, сестра Грейвс с заботой, а во взгляде Ширса ясно читалось отчаяние. Только Кэррион, казалось, был лишь слегка раздражен пятнами от кислоты на своей силовой броне.

Мы еще даже не вышли с первого этажа, но уже были разбиты в пух и прах. Я сжевала банку с консервами и немного самоцветов, с облегчением заметив, что кончики моих пальцев восстанавливаются. Правда они выглядели бесцветными (подозреваю, что моему телу не особо нравилось восстанавливать части из одних только жестянок), но, вроде бы, работали нормально. Я перевела взгляд на свою серую переднюю ногу и открыла задвижку, скрывающую мой ПипБак. Черное устройство слегка облупилось по краям; Стойл-Тек, делалось на века. Нажав несколько кнопок, я вызвала на экран ЭП-1101 и медленно подняла голову к потолку, куда указывала маленькая навигационная стрелка. Я глянула на своих друзей и тех, кто следовал за мной. Психошай потягивала Антирадин, деля пакетик со Стигиусом, которому явно не нравился апельсиновый привкус.

Из-за меня они все умрут...

А файл лишь продолжал сиять. Дразнить меня. Следуй за файлом, Блэкджек. Следуй за файлом. Найди ответы. Разузнай секреты. От меня требовалось лишь не останавливаться. Идти по следу до самого конца. Превозмочь. Победить. Победить любой ценой. Ставки сделаны. Двигаться вперед до самого конца...

Вопрос был в другом: сколько трупов я оставлю после себя. Я глянула на своих спутников, думающих и чувствующих пони, а не просто ответы на мои вопросы. Они последовали за мной сюда...

Неужели я становлюсь такой же, как Министерские кобылы? Такой же, как Голденблад?

Я на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Так. Хватит. Я заканчиваю с этим, — Я встала и закрыла панель на передней ноге.

— Что? — тупо отозвался мистер Ширс.

— Мы ищем выход и убираемся отсюда. Сколько у нас осталось Антирадинов? Дюжина? — спросила я, обращаясь к сестре Грейвс. Гуль покачала головой.
— Меньше?

— Восемь, — тихо ответила она.

— Понятно. Значит здесь мы закончили. Я не собираюсь подвергать вас смертельной опасности ради собственных целей, — произнесла я, глядя на юг. — Мы вернемся в Митлокер, подлечимся и вернемся как-нибудь в другой раз. Нам не было известно о слизи, сосудах душ или надзирателе. Нам потребуются лучшее снаряжение и оружие. Я хочу привлечь Глори и П-21. Его гранаты и её лучевая винтовка - как раз то, что нам нужно. Вы сможете взять побольше талисманов, мы наскребем цистерну Антирадина и сделаем это как надо, — кивнула я. — Мы сможем пробраться снаружи, разобраться с турелями, уничтожить гулей и убедиться, что это место зачищено как следует.

— Ясно. — Пухлый гуль некоторое время молчал. — Боюсь, это неприемлемо, — спокойно проговорил мистер Ширс.

Я застонала. Так и знала, что с этим будут проблемы.
— Слушай, ну что тебе еще один месяц? Ты же два столетия ждал этого момента.

— Я не собираюсь ждать ни часа, — угрожающе низко проворчал мистер Ширс. — Я отказываюсь.

Рампейдж нахмурилась и закатила глаза.
— Эм, думаю, ты не догоняешь, но если БиДжей говорит, мы валим, значит мы валим. И тут нас десять против тебя одного. Сомневаюсь, что ты справишься с нами.

— А мне и не нужно справляться со всеми вами, — произнес он, глядя прямо на меня. Его рог засветился ярко-синим. — Только с одной.

Над рогом гуля в плаще сформировался вращающийся призрачно-белый вихрь. Затем, во вспышке серого дыма, он пронесся в мою сторону и врезался мне в грудь.

Нужно заметить, что я никогда прежде не слышала воплей изнутри себя, но когда заклинание ударило меня, в мои уши ударил шум, будто сама Аномалия рвалась из моей груди... взрыв раздирающей боли, бросившей меня на колени.

Рампейдж взметнулась в воздух и словно лавина обрушилась на Ширса.
— Ты труп! — Она занесла над ним передние копыта, готовая разорвать его своими ржавыми, покореженными когтями.

— Умру я - умрет она! — завопил гуль, заставив земную пони замереть.
— Это проклятье медленно разрывает связь её души с телом. — прохрипел Ширс. — Через несколько часов она умрет или чего похуже.
Рампейдж в отчаянии заскрипела зубами.
— Ты знаешь, как убрать его? — обратился он к Лакуне, которая целилась ему в голову из своей антимех-винтовки. Аликорн не ответила.
— А ты? — в этот раз он глянул на Ксанти.

— Скверна Старкаттери, — прошипела Ксанти. — Кто дал тебе право совать свой нос, куда не следует?

— За пару столетий я понял, что нужно делать то, что должен. Мы доберемся до верха башни, и сделаем это сегодня! Плевать, если вы все до единого перемрёте. Я заберу то, что мне нужно, и не буду ждать ни секунды, — ответил он, лежа там, где его прижала Рампейдж и глядя на нас.

— Мой боевой ограничитель немного сомневается насчет дружественности этого, — прорычал Цербер.

— Как и мой, — ответила Рампейдж.

— Не убивайте его... — выдохнула я, пытаясь встать... пытаясь сделать хоть что-нибудь. Я чувствовала, будто внутри меня ворочается нечто, пытающееся вырвать какую-то часть меня. Сопутствующая боль была не сравнима ни с чем, пережитым мной ранее.
— Пока... нет...
Я с трудом встала на копыта, его молочные глаза ошеломленно округлились.
— Почему? — спросила я, глядя вниз на него.

— Ты... ты стоишь? Как ты можешь стоять?! Боль... — бормотал он, уставившись на меня.

— Это кое-что, к чему я уже привыкла, — закончила я, поморщившись. — Я пережила довольно много боли. Поэтому. Говори причину... — сказала я, левитируя Бдительность из кобуры и прицеливаясь ему в голову. — А иначе я убью тебя и отправлюсь веселиться в загробную жизнь до того как умру. Опять.

— Опять? — прошептал он, затем отступил на шаг. — Ты... ты была там? Видела поющие огни? Но твои глаза...

— Искусственные. Ну так. В чем причина? — ответила я, стискивая зубы от очередного приступа боли.

Ширс долго смотрел на меня, затем отвел глаза.
— У меня не было выбора. Конечно же, ты можешь понять то, как должна поступить в этой ситуации.

Я несколько раз глубоко вздохнула. Сомневаюсь, что пристрелить его в этот самый момент будет считаться самозащитой.
— Ладно. Давайте выбираться отсюда.
Может, Богиня что-нибудь придумает... или я преодолею это... или, скорее всего, умру. Надеюсь, Лакуна сможет объединить меня с Глори, прежде чем я, наконец, помру...

— Стой, — властно произнесла Лакуна, медленно подойдя к Ширсу. Все глаза были прикованы к величественному аликорну, пока она глядела на гуля с холодным осуждением.
— Как ты это сделал?

— Колдовство Старкаттери, не иначе, — пробормотала Ксанти, притопнув копытом.

— Вхожу в боевой режим, — как бы согласился костюм, затем поправился. — Ой-ей. Не обращайте внимания.

— Я не могу объяснить, — возразил Ширс. — Просто проводите меня наверх. Я должен попасть туда... должен! — бормотал он, а я подумала, не сопротивлялся ли он превращению в дикого. — Я все исправлю, как только мы доберемся туда. Обещаю.

— Я сильно сомневаюсь в силе обещаний от подобных тебе вероломных пони, — ответила Лакуна, затем вздохнула. — Но так и быть. Я останусь.

— Лакуна, ты не обязана... — начала я, но она улыбнулась и покачала головой.

— Я не собираюсь бросать Тиар... эм... Блэкджек, — произнесла Сильвер Спун, кладя копыто мне на плечо. Я улыбнулась её заботе, но отодвинулась, избегая возросшей радиации. Пухлый единорог только кивнул и свесил голову.
— Я могу понадобиться, если придется снова разбираться с надзирателем. — моргнула Спун. — Может я, типа, смогу убедить его встретиться с нами лицом к лицу?
Взволнованно нахмурившись, она глянула на потолок.

— А мне все еще надо добраться до той камеры, — пробормотал Кэррион. — Пока у Ахвицотля мой контракт, я должен выполнять его приказания.

— Я не отступлю, зная, что тем самым не смогу испепелить еще больше мешков с опарышами! — отозвался Цербер, махнув дезинтегрирующей рукой над головой. — Мне нужно наверстать один миллион сто шестьдесят восемь часов боевого ограничения!

Я посмотрела на сестру Грейвс, она лишь улыбнулась и покачала головой. Как и Рампейдж. Психошай выдала мне наиболее самоуверенную ухмылку, на которую была способна, при этом сглатывая от страха. Стигиус удивленно посмотрел на неё, затем улыбнулся, похлопал себя по груди и указал на меня. Наконец, все взгляды устремились к зебре. Ксанти пожевала губу.
— Я... могу я уйти?

— Используя свой стелс-костюм, думаю, сможешь, — спокойно ответила я. — Я, как бы это сказать, втянула тебя в это. Ты бы пригодилась нам, но только если ты сама захочешь пойти с нами.

Зебру явно разрывали противоречия.
— Я... я... я... — лепетала она, глядя в сторону выхода. — Охххх, проклятье. — Она опустилась передо мной, опуская голову. — Я не могу бросить тебя, Дева. Твое проклятье пало на меня, как и на остальных. Я повинуюсь твоему велению.

Я вздохнула, закатывая глаза.
— Ксанти. Ты можешь уходить. Я не хочу заставлять тебя следовать за мной против твоей воли.
Становилось все труднее понимать эту чушь с зебринскими проклятьями, и, если честно, меня это уже немного беспокоило.

Она склонила передо мной голову.
— Я проклята следовать за Звездной Девой. Сопротивляясь проклятью, я лишь усугублю свои страдания. Я вверяю себя неминуемой гибели и вечным мукам, Звездная Дева, в надежде, что ты смягчишь гнев по отношению к моему народу.

Так. Я сдаюсь. Зебры просто странные.

Я поморщилась, пытаясь побороть сверлящее ощущение внутри меня.
— Хорошо, — произнесла сестра Грейвс. — Восемь доз Антирадина. Это примерно пятнадцать или двадцать минут. Все пони... и зебра... примите по Рад-Иксу.
Она передала четыре пилюли тем, кто был уязвим для радиационного отравления. Ммммм... изысканный вкус мела. Ксанти глянула на Рампейдж, которая скребла ржавыми когтями разъеденные участки своей брони.

— А тебе нужно? — спросила Ксанти, переведя взгляд на её ноги, где кислота сожгла их. Она, казалось, поразилась тому, как гладкая шкурка резко выделяется на фоне поврежденного металла.
— И... разве тебя не ранило?

Рампейдж начала было говорить, тут вдруг её лицо исказилось гримасой злости, а затем её выражение резко изменилось на формальное с оттенком равнодушия.
— Незначительные повреждения, вроде этих, не стоят беспокойства, Прополи. Насчет меня не волнуйся. — Затем она встряхнулась и наклонилась к Ксанти. — Будешь совать свой нос в мои дела, и я его тебе отрежу, слышала?
И мгновением позже она расплылась в глуповатой ухмылке, от которой у меня побежали мурашки.

— Рампейдж? — позвала я. — Ты сейчас... ты?

— А кем я еще могу быть, Блэкджек? — нежно ответила она. — Теперь успокойся. Не хочу, чтобы ты страдала еще больше, чем сейчас.

— Ага. — Я посмотрела в сторону Лакуны, Стигиуса и Психошай. Глядя на аликорна, я изо всех сил подумала ей предупреждение. Слетит ли потрошительница с катушек, если я уличу её во лжи? Нахмурившись, я снова повернулась к ней.
— Ты просто ангел, Рампейдж.
Полосатая кобылка еще немного улыбнулась. С её стороны это был наиболее вежливый способ оскалиться на меня.

Мы проследовали к дверям, и я оглядела помещение, обозначенное, как спортзал, с покореженными снарядами. Крутящее ощущение внутри меня немного утихло, словно заклинание, наконец, стало сходить на нет. Может он напортачил с проклятьем... или, возможно, оно походило на заклятье ядовитой шутки, дожидаясь подходящего момента, чтобы ударить по мне. Как бы то ни было, мои друзья не собирались позволить мне уйти отсюда, поэтому мне нужно было выяснить способы справиться с ним.

История моей жизни...

— Идём, — проговорила я и, толкнув двери, двинулась в путь.

— Не летайте в главном помещении! — предупредила Грейвс, пока мы выходили в основное пространство тюрьмы. — Сверху расположены высокомощные турели, предназначенные уничтожать летунов на случай блокировки!

— Подумаешь! Им мешает огромная ракета, — фыркнула Психошай, оторвавшись от пола.

— Ты хочешь узнать, что случится, если в боеголовку выстрелит лучевая турель? — парировала Грейвс.

— Ох, это будет плохо. Очень, очень плохо. Пожалуйста не стреляйте лучевым оружием в жар-боеголовки! — взмолилась Ксанти. Психошай посмотрела на полыхающий конус, торчащий в крыше над нами и мгновенно поставила копыта обратно на землю. Обходной путь к другой стороне был блокирован обломками рухнувших проходов нижних уровней. Единственный путь к широкой лестнице вёл через центральную часть тюрьмы, которое представляло собой мешанину из покореженного стального забора и скрученной колючей проволоки. Завязшие в ней гули рвались в нашу сторону. Под прямым излучением от боеголовки, мой ПипБак отмечал уровни радиации, о существовании которых я даже прежде не подозревала.

— Двигаем, двигаем! — прокричала я, преодолевая мучительное крутящее чувством в груди, и мы всем скопом рванули в стальные дебри. Металлические копыта обрушились на мотки колючей проволоки, подставляя моим соратникам спину, чтобы перебраться. Фиолетовая магия сдвинула полурасплавленные корпуса тренажеров. Стигиус исчез во вспышке, появившись по ту сторону неповрежденного участка забора, и на пару с Психошай перенес всех нас через проволоку. Огнемет Цербера плевался огнем в светящихся гулей, стремящихся добраться до нас, а в это время от пышущей жаром боеголовки над нашими головами неторопливо разлетались крохотные шарики огня.

Все же, несмотря ни на что, я поняла, что улыбаюсь нашей слаженной борьбе. Даже перед лицом всех этих ужасов мы могли делать что угодно, пока делали это сообща. Нашими объединенными силами мы легко могли преодолеть любые наши ограничения. Когда Рампейдж, наконец, пробилась сквозь калитку с расплавившимся замком, мы ввалились на широкие ступеньки лестницы. Вне открытого участка уровень излучения упал, но все равно оставался слишком высоким, чем мне бы хотелось.

Тем не менее, нам всем нужна была передышка, даже гули, казалось, ощущали воздействие Аномалии. Ну а я чувствовала себя так, будто только что вылезла из духовки.

— Поднажмите, народ! Не время останавливаться. Вы, рогатые, слишком хилые, — усмехнулась Рампейдж, в этот момент я понятия не имела, кто управлял ею. Из-за радиации, Аномалии и различных проклятий мы все выглядели немного болезненно.
— Как там говорят...
Затем я разинула рот, услышав, как она запела.

Говорят, нас из грязи слепили в болоте,

Да только эта бедняжка – из крови и плоти!

Кожа да кости – тело этой земной,

Умишком не вышла, да крепка спиной!

Мы удивленно уставились на неё, Грейвс широко улыбалась.
— Теперь она распевает Горские песни? — пораженно уставившись на полосатую кобылку, спросила Психошай.

— Пони... — проворчал Кэррион, закатывая свои белесые глаза. Цербер странно щелкнул, и из его динамиков полилась музыка... низкая, крепкая и странно... грязная... музыка, а Рампейдж взбежала по ступеньками, задорно ухмыляясь нам.

Я родилась поутру, под Чёрной горой!

Я кирку взяла да полезла в забой!

Я за день добыла шестнадцать проклятых тонн,

И Мастер смены сказала "Поимей мя грифон!"

Не придумав ничего лучше, мы последовали за ней на второй этаж. Часовой робот с дырявым и погнутым из-за жары корпусом развернулся к нам, потрескивающим голосом издавая что-то вроде предупреждения или угрозы. Рампейдж, не сбиваясь с ритма, кинулась к нему под шквальным огнем его лучевого гатлинга и врезалась копытами в его грудь, сбрасывая его с лестницы и при этом продолжая петь.

Шестнадцать тонн за день, а что получила?

Состарилась на день, а долга больше, чем было.

О, Луна благая, не зови ты меня,

Ведь мною владеет Компания!

Она снова и снова била в грудь робота, пока тот безуспешно пытался поднять свои пушки и поразить полосатую земную пони. Крупнокалиберная винтовка Лакуны взорвала его голову, и полосатая кобылка отпихнула в сторону разбитый корпус. Лестница оказалась блокирована обломками, но чуть дальше на другой стороне участок прохода обвалился, образуя своего рода пандус между вторым и третьим этажами.

Времени болтать или думать не оставалось, нужно было только бежать. В одном из углов выпала турель и начала выцеливать нас ярко-красными лучами. Рампейдж подобрала металлическую пластину с поверженного робота, а Лакуна с Кэррионом, зайдя по обе стороны от неё, превратили турель в хлам. Захохотав, земная пони рванула вперед, и мы последовали за ней.

Я родилась поутру, землю вьюга мела.

Заваруха да Драка – вот мои имена.

Кормилицей мне был старый грифон.

Нет мне хозяев, и плевать на закон!

Мы приблизились к следующему углу, пробегая мимо клеток с воющими, светящимся гулями, тянущими к нам копыта и бьющимися о решетки в попытках добраться до нас. Я заметила, что парящие роботы в центральном помещении к этому моменту начали следить за нашим перемещением. Но сейчас не это беспокоило меня, сверлящая боль в груди никуда не исчезла. У второго угла показалась очередная турель, я скользнула в З.П.С. и взорвала её прежде, чем она начала стрелять.

Мы добрались до пандуса из обломков, но там нас ждали двое часовых. Я осмотрела парящих роботов; вряд ли это было совпадение. Но когда Рампейдж рванула было к ним, Ксанти положила ей копыто на плечо и покачала головой.
— Прячусь! — заявила броня и исчезла, скрывая зебру.
— Почему он так хорошо работает на зебре? — удивился Ширс. — У нас он никогда не работал настолько отлично.

Секундой позже один из роботов-часовых издал механический крик и развернулся к соседнему роботу, обстреливая того ракетами, на что он немедленно открыл ответный огонь.
— Ооо... вот бы она так же сделала со мной, — раздался стон Цербера, приглушенный играемой им музыкой. Когда один из роботов взорвался, Рампейдж врезалась в другого, вопя: — Шестнадцать тонн за день, а что получила? Состарилась на день, а долга больше, чем было!

Появившись позади робота в теневой вспышке, Стигиус врезал по затылку дымящейся головы робота, пока Рампейдж лягала того в грудь. Он взорвался фонтаном искр, обдавших полосатую кобылку, пока та продолжала распевать: — О, Луна благая, не зови ты меня! Ведь мною владеет Ком-па-ни-я!

Данный момент как нельзя кстати подошел бы для передышки, но Рампейдж, не останавливаясь ни на секунду, вернулась из прохода обратно к лестнице, гордо маршируя под музыку, рвущуюся из динамиков Цербера.

Коль увидишь меня, на дороге не стой!

Много важных тут было, стали глиной простой.

Моё копыто стальное, а второе – чугун.

Не одним, так другим огребёшь карачун!

Мы успели преодолеть полпути по переходу, когда прозвенела тревога, и полдюжины ближайших к нам камер неожиданно открылись с громким механическим лязгом. Цербер резко развернулся и окатил одну из клеток струей оранжевого пламени. Два гуля прыгнули на Кэрриона, который взмыл вверх, размозжив их о потолок, затем перевернулся, сбросил оглушенных гулей и, наконец, измельчил их из своих миниганов. Один бросился к Психошай, и сразу же из ниоткуда возник Стигиус, держа бьющегося гуля. Психошай взлетела и с силой лягнула удерживаемого гуля, разбивая его череп.

Я смела троих нападающих на меня гулей в сторону, припечатывая одного об решетки в бетоне и взрывая ему голову выстрелом в упор из левитируемого мной дробовика. Мгновением позже от шквального огня взорвалась голова одного из ближайших гулей, и возле меня возникла Ксанти, на этот раз выглядевшая более уверенно с пистолетом во рту. Во мне вновь проснулось уважение к скрытным атакам зебр. Грейвс, словно дубинкой, колотила гуля своей бронированной аптечкой, размахивая ей с помощью ремня. Ширс сражался подле Сильвер Спун, яростно щелкая нападавших магическими ножницами.

Два противника навалились на маленького пухлого гуля, но Сильвер Спун била их до тех пор, пока те не повернулись к ней! Когда она упала, гуль в плаще тревожно вскрикнул, воткнул инструмент для разрезания в шею одного из диких, затем раскрыл их с такой силой, что начисто оторвал ему голову. Далее широко раскрытые сияющие ножницы сомкнулись на шее другого, посылая еще одну голову в воздух. Сильвер Спун ошеломленно уставилась на Ширса, когда тот предложил ей копыто и помог подняться.

Затмевала всех пони, сражающаяся впереди нас и распевающая грубый, низкий и упрямый мотив, что гнал нас вперед. Даже половина из нас не смогла устоять, подпевая полосатой кобылке. Я даже не могла сказать наверняка, понимаю ли слова, когда тремя быстрыми выстрелами обезглавила вырвавшегося из клетки гуля за секунду до того, как он смог бы отгрызть мне лицо. Стигиус появился под другим гулем и, лягнув, подбросил его вверх. Психошай развернулась и впечатала подброшенного гуля в решетку. Мгновением позже они совместно сокрушили гуля восемью копытами, продавливая нежить сквозь решетки. Затем они взяли и стукнулись копытами! Творилось безумие! Опрометчивое безумие! Даже, в некотором роде, идиотизм.

А еще это было весело.

— Шестнадцать тонн за день, а что получила? — перекрикивая вопли множества гулей, горланила Рампейдж, широко раскидывая передние ноги и сгребая в кучу перед собой шипящих, бьющихся гулей. Неподалеку загрохотал робот-часовой и, вместе с выскочившей турелью, начал поливать огромную толпу немертвой плоти красными лучами. Гули разом зашипели, занимаясь пламенем.
— Состарилась на день, а долга больше, чем было? — пела она, пока прорва гулей не уменьшилась до одного, которого потрошительница насадила на свои накопытные когти и, закрутив, швырнула в робота и турель. Механизмы распылили гуля, а в это время Рампейдж сократила дистанцию до них.
— О, Луна благая, не зови ты меня... — не унималась она, перепрыгивая часового и мощным пинком отрывая его металлическую голову, покатившуюся в нашу сторону. Гатлинг-лазер робота разразился беспорядочным огнем, Рампейдж схватила сверкающий ствол и направила на турель.
— Ведь мнооооооооооооооооююююююююю, мною, мною, мною, мною, мною... — громко кричала она, дергая ствол вверх и поливая красными лучами турель, пока та не взорвалась фонтаном искр, осыпавших полосатую кобылку.
— Влааааадееееееет...
Лучевая пушка, наконец, оторвалась и превратилась в кучу обломков, а Рампейдж стояла на потрескивающем роботе-часовом, заканчивая петь с широко раскинутыми над головой передними копытами.
— Каааааааампаааааааниииииияяяяяяя!

Мы могли только пораженно глазеть на неё, когда через несколько секунд музыка Цербера прекратилась. Широко улыбаясь, она спрыгнула с робота и вернулась к нам. Я приложила все возможные усилия, чтобы не рухнуть; сейчас, когда прилив адреналина закончился, я чувствовала, как проклятье с удвоенной силой начало грызть мою грудь.

Кэррион наклонился к Ксанти.
— Теперь-то ты понимаешь, почему вы не смогли одолеть их? Вам просто нечего противопоставить боевой народной музыке пони.

Ксанти не стала спорить, но немного сдвинула брови.
— Однажды мы получили доклад, в котором говорилось, что боевая эффективность пони увеличивается практически на семьдесят процентов во время исполнения песен. В таких случаях рекомендовалось немедленно отступать вплоть до окончания песни.

Я поморщилась, проходя мимо бронированной кобылки, стоящей впереди. Лестница вела до самого лазарета.
— Отлично сработано, — похвалила я, когда мы двинулись к цели; я приглядывала за дверями камер. — Приятно видеть, что кто-то еще творит безумные вещи.

— Эээ... приятно делать что-нибудь безумное, что, к тому же, не совсем уж злое, — ответила она, слегка нервно дернувшись, и мы начали восхождение по ступеням.

— Ты в порядке? — спросила я, беспокойно улыбнувшись, пока мы шли по короткому коридору с очередной турелью. З.П.С. и четыре выстрела позаботились о ней, а я не сводила с полосатой кобылки глаз.

— Ты беспокоишься обо мне? Это на тебе висит зебринское проклятье, — возразила Рампейдж.

— Не... умрешь раз, и новизна теряется.
Она чуть закатила глаза, но в её взгляде по-прежнему оставалось беспокойство. Черт, да она была экспертом в умирании, хотя и не могла оставаться мертвой.
— Что такое?
Она снова глянула на меня, и её улыбка угасла.

— Просто... я не чувствую себя собой. С момента, как мы прибыли тебе на помощь... ага. Чувствую себя намного больше на пределе, чем обычно, — ответила она, когда мы прошли мимо искрящей турели к укрепленной двери, помеченной "Лазарет". — Помнишь провалы памяти, что были у меня раньше? Что ж, сейчас я ощущаю некоторую... странность. Типа, я не уверена, что именно должна чувствовать. Как-будто я - больше не я.

— Так это и было причиной песни? — поинтересовалась я, изо всех сил пытаясь скрыть адскую боль в груди.

— Что, ах это? — фыркнула полосатая кобылка и закатила глаза. — Не. Это было чисто для веселья и чтобы отогнать мысли о превращении Ширса в кровавую колбасу за то, что он провернул с тобой. Хотя, я всё ещё не передумала скинуть его пухлую задницу с крыши башни после того, как он снимет твоё проклятье.

— Рампейдж... — начала я, но она пихнула меня в плечо.

— Нет! Нельзя позволять такому случаться, Блэкджек! Ты отпустила насильников. Ты помогла Сангвину. Черт, да у второй тебя были необходимые органы, а ты должна была пристрелить его и спокойно уйти. А теперь этот засранец проклял тебя... когда ты уже начнешь наказывать пони, которые творят с тобой такую хрень? — пробурчала полосатая кобылка, закатив глаза.

Я вспомнила ту встречу с пятеркой пегасов под дождем.
— Рампейдж. Я не могу так поступить. Точнее, я не могу так поступить и жить с осознанием этого. Я почти убила Бон, находясь в кровавом безумии. Спроси Ксанти о Желтой Реке, если хочешь. — При этих словах зебра немедленно отшатнулась. — Не убивай его. Он снимет проклятье и по мне это будет честно. Мы все выберемся отсюда живыми и получим все, за чем пришли сюда.

— Это было бы здорово, — вполголоса пробормотала Грейвс, подойдя к терминалу возле двери и принявшись печатать кончиками копыт. — А еще здорово не угрожать пони, который нужен, чтобы снять проклятье. — Я скользнула взглядом по сияющим белесым глазам Ширса.

— Ну и... что нас ждет там? — спросила Рампейдж, постукивая когтем по двери.

— Мои коллеги и друзья, — тихо ответила Грейвс. Затем она с мрачным видом обернулась к нам.
— Не стану уговаривать вас не сражаться с ними... но, если хотя бы один заговорит, прошу, дайте им шанс.

— Ох, да не стоит так волноваться об этом. — фукнула Рампейдж, довольно улыбнувшись. — Черт, да даже если они дикие, Блэкджек может их запросто отпустить. У неё насчет этого пунктик.

После нажатия еще пары клавиш дверь щелкнула, открываясь.
— Так, — начала земная пони-гуль. — Как только проникнем в лазарет - отправляемся в комнату с припасами. Она на другой стороне помещения. Держитесь левее и ищите "Склад". Там будет больше сотни доз Антирадина. Вполне хватит, чтобы преодолеть оставшуюся часть тюрьмы, — произнесла сестра Грейвс с отсутствующим взглядом белесых глаз. — Знаю, потому что достаточно часто пересчитывала их.

Я кивнула и толкнула дверь. Стоит признать, у меня были некоторые проблемы с больницами и другими местами, связанными с медициной. Я боялась того, что обнаружу некий супер чистый жуткий городок или, что попаду в наполовину мутировавшую, наполовину залитую едкой слизью вопящую комнату.

Вместо этого меня встретила радиоактивная дыра. Все внутри лазарета превратилось в почерневший, деформированный мусор. Тут и там, словно полные ненависти холодные глаза, мелькало голубое пламя. Бетонные стены были покрыты трещинами, а некоторые рухнули, метал погнулся, словно пригоревшее мясо. В нос шибал едкий электрический запах вперемешку с вонью застарелой сажи. Возле сожженных корпусов протектопони с потолка свисали расплавленные турели. Мое зрение застилала нездоровая дымка.

— Ага. На бис исполнишь? — кисло спросила Рампейдж Психошай.

— Твоя очередь, — ответила полосатая потрошительница тихим голосом. По какой-то причине, вне постоянной перестрелки, мы стали говорить намного тише. Со всей осторожностью наша группа перебралась через расплавленное зарешеченное окно в больницу. К каталкам и кушеткам все еще были прикованы почерневшие кости. Вдоль потолка равноудаленно друг от друга располагались частично расплавленные лампы освещения, изогнутые в сторону боеголовки. Мерцающий синий свет заставлял наши тени причудливо танцевать.

— Доктор Ферн... — прошептала сестра Грейвс, стоя над парой скелетов, жавшихся друг к другу. Она глянула на меня, затем снова на кости. — Штифт в тазовой кости из-за несчастного случая на ледовом катке. Всегда донимал его в плохую погоду. А это, вероятно, доктор Сильверстрайк... у них был роман. Постоянная причина для сплетен среди персонала.
Она издала задыхающийся, гортанный звук, тот же, что издавал Сангвин. Плач гуля.
— Он так и не смог признаться жене.

Она развернулась и быстро отошла, свесив голову, мы подошли к следующей палате с еще большим количеством оборудования возле покрытых сажей кроватей. То и дело она узнавала одну из сестер или докторов, или даже уборщицу. Доктор Скамперкамп - жуткий бездельник во время ночных смен. Сестра Брэмбл, которая одолжила Грейвс пару монет на покупку завтрака в день, когда упали бомбы. Земная пони-гуль расстраивалась все сильнее с каждым найденным трупом. Она могла даже опознать некоторых заключенных по их позам и отметинам старых повреждений на костях.

Пока мы брели по коридору, сквозь одно из небольших окон в крыше упал шар пламени как раз тогда, когда мы шли под ним. Огонь пролился сквозь отверстия, словно расплавленный воск, едва не попав на Стигиуса и Психошай. Огненные капли собрались на полу в чернеющую кучу, на что мгновенно отреагировал мой дозиметр. Мы разом отпрянули, поглощая по пилюле Рад-Икса просто ради предосторожности. Я глянула на гулей.
— Полагаю, к этому у вас иммунитета нет, так?

Лакуна покачала головой. Грейвс глянула на меня и пробормотала:
— Хоть радиация и помогает нам восстанавливаться, думаю, что открытый огонь причинит больше вреда, чем сможет исцелить.
Плохо.

Мы двигались мимо остальных помещений, некоторые из которых выглядели менее разрушенными, чем другие. Потом мы прошли операционную, оставшуюся более-менее нетронутой. Дальше мы набрели на офис, где оказались только почерневшие, деформированные столы и расплавленные картотечные ящики. Грейвс задержалась у костей пони, сжимавших обугленный клочок бумаги. В сейфе лежало около трех сотен монет и несколько бумаг, переживших пожар. Ох уж эта любовь довоенных пони к бумажкам. Грейвс собрала их и сложила в свою сумку.

Не разрушенный рентген-кабинет, где над столом с арматуры свисало странное округлое устройство. На стенах были развешаны почерневшие изображения с различными схемами анатомии пони. Земная пони-гуль подбежала к большой двери из нержавеющей стали и потянула задвижку, открывая комнатку, заставленную бочками с Флюксом вместе с одним разбитым скелетом.
— Сестра Спектр из Пранции, — произнесла Грейвс, дотронувшись до изорванной белой шапочки медсестры. — Её акцент всегда поднимал мне настроение.

Но я не смотрела на шапочку. Я изучала разбитые кости. Дверь была нетронута; изнутри ничего не свалилось. Крохотная розовая пони в моей голове нацепила плащ детектива и принялась выдувать пузырьки из трубки. Затем я перевела взгляд вглубь хранилища, где заметила движение.
— Грейвс, берегись! — крикнула я, отпихивая её в сторону.

Не издав ни звука, из темноты выпрыгнул гуль в боевой броне, врезавшись в меня и отбрасывая назад. В отличие от остальных гулей, этот упорно молчал; обтянутые жесткой кожей коричневые кости его копыт обрушивались на меня снова и снова.
— Нет! Нет! Доктор Боунс! Прошу! Это я - Грейвс! — кричала земная пони-гуль. Я подняла свои копыта, пытаясь защититься. Кэррион, Цербер, Ксанти и Лакуна открыли по нему огонь; но несмотря на то, что пули заставили его отшатнуться, он все еще оставался на копытах. Приняв часть дружественных выстрелов, в него врезалась Рампейдж; тело гуля издало несколько громких хрустов, но он продолжал сражаться.

— Прости, Грейвс, — проговорил Ширс, его сияющие ножницы взмыли вверх, прорезались сквозь жесткую шкуру и рассекли ссохшиеся сухожилия. Голова гуля отделилась от тела и загрохотала по полу. На секунду гуль в боевой броне покачнулся...

Затем мгновенно развернулся и с размаху врезал копытами пухлому гулю-единорогу.

Вот дерьмо. Нам попался один из наборов брони души...

Я схватила единственное, что, по моему мнению, казалось наиболее эффективным в данной ситуации: мой меч. Клинок низко загудел, когда я резанула по броне, но в отличие от прочих, встречавшихся ниже, этот не хотел разрезаться. Но он, все же, отдернулся, словно ощутив боль. Я продвигалась, тыкая мечом в костюм. Если только я смогу загнать его обратно в хранилище...

Внезапно, он обернул копыта вокруг рукояти и развернул оружие ко мне. Я прямо могла представить, как безголовый гуль победно ухмыляется, бросаясь ко мне. Тут меня парализовал очередной приступ боли в груди, и я могла только беспомощно наблюдать, как броня вот-вот обезглавит меня моим собственным мечом.

Затем, сопровождаемый оглушительным хрустом, на броню рухнул тяжелый стальной стол. Оставшиеся торчать передние копыта нелепо болтались, пока остальной костюм оказался расплющен.
— Спасибо, но с нас хватит, — чопорно произнесла Лакуна, глядя на меня, прижимающую копыто груди и пытавшуюся отдышаться. Боль постепенно отступила, и я бросила сердитый взгляд на Ширса, тихо разговаривающего со страдальчески выглядевшей Грейвс.

— Надо спешить... — проворчала я, земная пони кивнула. Ксанти отвернулась от странного рентген-аппарата с некоторой долей разочарования, но все же последовала к выходу. Как бы мне ни нравилась затея оставлять мой меч под столом, но я не могла придумать способ вытащить его, не рискуя при этом освободить и броню. Придется вернуться за ним после того, как мы найдем складское помещение.

Далее мы вошли в практически полностью разрушенную комнату отдыха. Сестра Грейвс приблизилась к куче почерневших костей в углу. Коснувшись закопченного браслета на переднем копыта, она повернулась и села возле костей. Я пробежалась глазами по чудом сохранившейся фотографии на стене. С неё на меня смотрели восемь пони в белых халатах и дюжина в шапочках медсестер. Возле каждой пони красовалась подпись. Я глянула на черно-белое изображение мрачной кобылки с серьезным выражением лица. «Грейвс, она же мисс Угрюмка» - было накарябано над её головой.

— Физердаун... ты работал в две смены... — проговорила она костям, затем откинула голову и, крепко зажмурившись, издала очередной захлебывающийся звук. — Ты знал, насколько мы все были заняты. Знал, что мы нуждались в помощи. И ты пришел в свой выходной... просто потому, что ты был очень х... хорошим пони. — Грейвс сжалась чуть сильнее, всхлипывая еще раз. — Почему... почему никто из них не выжил? Почему только я?

Я посмотрела на дозиметр, показания которого медленно перебирались на желтые деления.
— Ты вернулась, чтобы проверить не выжил ли кто из твоих коллег.

— Это была моя жизнь, Блэкджек. Мой дом! Здесь было полно пони, нуждающихся в помощи, и мы делали всё от нас зависящее, чтобы помочь им, — дрожа произнесла сестра Грейвс. — Так почему я всё ещё здесь, а они - нет? Было ли просто случайностью, что я застряла на складе, проводя инвентаризацию по причине того, что рассказала СМИ о здешних условиях содержания заключенных? Это... это существование что, должно быть своего рода наградой или наказанием? Жить так долго и помнить лишь об этом ужасном месте?

— Поэтому Хоббл назвал тебя разоблачительницей? — спросила я, садясь возле горюющего гуля. Она коротко кивнула, содрогаясь всхлипами.

— Мы все знали о творившихся здесь ужасах. Мы собирали информацию. Ставили на карту свои карьеры. Собрали свидетельства насилия со стороны охраны, переполненных камер, а также странных убийств и исчезновений, связанных с магией. Но именно я вытянула короткую соломинку и вышла с этим на публику. — Она поморщилась, глядя на закопченную палату. — Я думала... думала, что если и есть во всей тюрьме место с разумными гулями, то оно будет здесь. Возможно, я бы и их смогла вытащить. — Её лицо мучительно исказилось, когда она вновь глянула на обугленный скелет. — Я была так близка к безумию, что во время побега думала, что, возможно, пропустила одного... — Она закрыла глаза. — Он должен был быть одним из них. Любой из них.

— В этом нет твоей вины, — мягко сказала я, кладя копыто ей на плечо. — Я прекрасно понимаю, что ты расстроена... но нам очень нужен Антирадин, мисс Угрюмка.
Показания моего дозиметра только что вошли на красные деления, и это при том, что моя сопротивляемость радиации была выше, чем у остальных. Понятия не имею, насколько сильно были облучены Ксанти, Стигиус и Психошай.

Она потерла глаза и кивнула.
— Я терпеть не могла это прозвище...
Но мои слова, казалось, вернули её к текущим проблемам.
— Да. Ты права. Я должна выполнить свою работу. Просто... — Она тоскливо глянула на кости возле неё и, склонившись, поцеловала темный череп, затем снова посмотрела на меня. — Они были такими хорошими пони.

Я помогла ей подняться на копыта, и мы прошли дальше по коридору к обычной серой двери, помеченной "Склад Б". Я подергала ручку, раздраженно поморщилась и опустилась на колени, доставая отвертку и заколки. Процесс обещал затянуться; я едва могла вставить заколку в замок. Затем возле моего уха что-то зазвенело. Сестра Грейвс печально улыбнулась, держа во рту связку ключей. Хорошо... думаю, так будет легче. Но все же, держу пари, я смогла бы его открыть с тем же успехом, что и П-21. У меня просто ушло бы больше времени... Я шагнула в сторону, давая гулю пройти, и скользнула взглядом к деформированному стеклу над нами.

Постойте-ка. Мне мерещится или тот огонь... двигается?

Сложно было разобрать сквозь искаженное стекло, но мне вдруг показалось, будто синее пламя медленно продвигается вдоль полуразрушенного прохода с выломанной решеткой двумя этажами ниже от снаряда. На секунду я подумала, что, может быть, это был огонь, упавший с боеголовки, но он явно перемещался боком.

Дверь складского помещения открылась, обнаруживая полки с аккуратно сложенными медикаментами, химикатами и медицинскими принадлежностями. Грейвс проследовала внутрь и немедленно начала передавать пакетики Антирадина, снимая их с специальных крючков. Стигиус схватил копытами два и начал пить оба за раз. Психошай надорвала уголок своего и вылила себе прямо в горло. Даже Ксанти поспешно осушила один, пока я дожидалась в коридоре. Я продолжала смотреть на странное пламя, даже когда Лакуна левитировала один пакетик и постучала им мне по голове. Я взяла его, нащупывая губами соломинку, при этом не сводя глаз с непонятного синего пламени, двигающегося сверху.

— Лакуна... что это такое? — пробормотала я, выпивая препарат.

Она глянула по направлению моего взгляда, её фиолетовые глаза сощурились в недоумении. К нам присоединился Кэррион. Затем Ширс.

Затем огонь повернулся и посмотрел вниз на нас.

— Ох... — только и смогла сказать я, когда он шагнул с края и рухнул, словно полыхающий синий метеор навстречу - и сквозь - застекленный участок крыши, осыпая нас осколками и каплями синего пламени. Мы как один отшатнулись, когда он приземлился посреди нас, и несколько ужасающих мгновений могли только наблюдать, как он поднимается на копыта. Полагаю, это существо можно было назвать гулем. Черная шкурка пони была настолько обуглена, что сверкала, как обсидиан. Из отверстий в его теле и вдоль спины рвалось ревущее синее пламя, а огненные глаза ярко сверкнули, когда он широко раскрыл рот, издав дьявольский крик.

— Ууу-раа! Наконец-то враги! — воскликнул Цербер, единственный, кого не шокировало появление монстра, и робот немедленно начал осыпать полыхающего синего гуля зарядами дезинтегрирующей магии. Пылающий монстр, вздрагивая от попаданий, глубоко вдохнул и выпустил струю сине-зеленого огня, окутавшую парящего робота. Его механические глаза взорвались фонтаном искр, а три манипулятора начисто оторвались! Талисман левитации потух, и Цербер издал предсмертный треск.
— Во славу Эквестриииииижжжк...

Но действия Цербера вывели нас из ступора, и мы во все стволы начали палить в пылающего монстра. Вот только большинство выпущенных пуль испарялись, не нанося особых повреждений. Психошай лишь таращилась в ужасе.
— Хрен там я буду бить его! — выпалила она. Стигиус исчез во вспышке тени, появился позади горящего гуля и крикнул. Гуль обернулся и снова вдохнул. Глаза ночного пони на мгновение округлились, прежде чем огненная буря понеслась в его сторону. Он появился возле Психошай, отчаянно пытаясь потушить свою фиолетовую гриву.

— Тряпка! — взревела Рампейдж, бросившись на гуля, низко опуская голову и выставляя вперед шип на шлеме. Он глубоко вонзился в бок монстра, который издал очередной пронзительный крик. Она ухмыльнулась мне, затем нахмурилась, затем засопела, и тут вдруг полосатая кобылка неожиданно выдернула голову, шип полностью расплавился, а раскаленный шлем остался венчать её голову, словно вишенка на торте. Она тщетно попыталась его снять.
— Ай! Ай! Он прижигает мои нервные окончания, а они продолжают отрастать заново! — завыла она, затем посмотрела на круп пылающего пони и осознала свою ошибку. — Ой-ей...

Мощно лягнув, монстр послал Рампейдж в полет через всю комнату, пока та не врезалась в стену. Лишь из-за того, что на ней была пластинчатая броня, её не разорвало в клочья, когда она пролетела сквозь крепкую шлакоблочную стену. Судя по безвольно висящим с края отверстия копытам, она некоторое время будет в отключке.

— Стой! — крикнула Сильвер Спун, замахав копытами. — Типа, ты должен делать, что я велю! Типа, так же, как остальные! Мне плевать, что ты, типа, здоровый и горящий, и страшный... делай, как я говорю и уходи!

Гуль повернулся, уставился на неё полыхающими синим огнем глазами и шагнул назад. Затем вся надежда умерла, когда гуль издал очередной жуткий всасывающий звук, язычки пламени втянулись в трещины и отверстия его почерневшей шкуры. Сильвер Спун в ужасе глазела на потрескивающий у него во рту огонь, который секундой позже понесся в её сторону яркой струей радиоактивного пламени.

Ширс прыгнул к Сильвер Спун и оттолкнул её с траектории огня. Принявшие на себя удар стихии его лохмотья вспыхнули, пухлый гуль покатился по полу, вопя от боли. Пылающий гуль махнул головой в сторону, и Кэррион с Лакуной едва успели вылететь за пределы струи огня. Сине-зеленым пламенем полыхала уже половина разрушенной комнаты.

Времени спрашивать насчет его внезапно появившейся отваги не было, так как гуль повернулся в сторону Грейвс, Стигиуса, Ксанти и Психошай, все еще находившихся в складском помещении.
— Эй! — крикнула я, поднимая полицейский дробовик и начиная стрелять, чтобы оттеснить пылающего гуля. — Меня, ты здоровый горящий мулий сын! — орала я, наступая и стреляя снова и снова. Свинец сверкающими пятнами окрашивал черную шкуру монстра, пока я пыталась отвлечь на себя его гнев. Вместо этого, он снова вдохнул. Я нырнула в З.П.С. и вызвала три магических пули, серебристо-белые заряды пробили дыры в почерневших костях и обугленной коже.

— Уходим! — закричала Психошай, прыгая в дверной проем. Стигиус схватил оцепеневшую Ксанти, уводя её прочь, но Грейвс не стала убегать. Она сгребла Антирадины под треск, доносившийся изо рта гуля.

— Меня! — прокричала я, пытаясь стать между ним и кладовой. Мне нужно было еще всего лишь несколько секунд. Еще чуточку...

Вместо этого в меня ткнулась огромная охапка Антирадинов, переданная улыбающимся гулем, смотревшим мне в глаза эти две ужасные секунды.

Затем она исчезла в пылающем синем потоке, поглотившем кладовую.

— Нет! — завопила я, обрушивая приклад дробовика на голову горящего монстра. Фиолетовое свечение подобрало оранжевые пакетики, прежде чем мы раздавили бы их, но я едва ли обращала внимание. Грейвс погибла вместе со всеми необходимыми припасами. Еще одна хорошая пони умерла из-за того, что захотела спасти мою дурную голову. Из-за того, что я не заставила их всех уйти. Из-за того, что план покатился псу под хвост.

Проклятье. Я не хотела повторения случившегося со Священником.

После четырех ударов прикладом, гуль, наконец, обернулся и поглядел на меня. Его глаза горели злобой. Некоторой долей интеллекта. Заключенный или охранник - не имело значения. Он понимал, что довел меня и причинил душевную боль.

Поэтому я причинила ему физическую.

Может у меня и не было гранат, но у меня оставались разрывные патроны для дробовика. Я яростно взревела, схватила пальцами его челюсти и широко развела их, всаживая ствол глубоко ему в глотку и быстро нажимая крючок. Его бока взорвались раскаленными потоками гульей крови и радиоактивного огня. Мой ПипБак взбесился; показания снова были на красном и быстро приближались к смертельным значениям, пока я делала все от меня зависящее, чтобы отправить эту тварь в пучины ада.

Затем ствол дробовика взорвался фонтаном раскаленных осколков, мои пальцы пылали жаром, а гуль снова вдохнул. Я отпихнула его голову, сама бросившись в сторону и не сводя с него глаз. В одном я была точно уверена - я по-настоящему разозлила это существо.
— Вот так, сучара. Беги за Блэкджек. Как и все делают!
А потом я уже неслась со всех копыт, преследуемая огненным исчадием.

Ну и конечно же, пока я бежала по коридору, предо мной встал извечный вопрос: "Что дальше?" В затылок мне дышал разъяренный монстр, и, как бы в дополнение к этому, я продолжала набирать дозу облучения. Понятия не имею, куда вел этот коридор, но если он внезапно закончится запертой дверью или чем-то наподобие - я труп. Мне было совсем дерьмово: в груди не унималась сверлящая боль и у меня не было ни единой мысли, кроме как "бежать быстрее".

Тогда почему я ухмылялась во весь рот?

Освещаемая синим свечением позади, я завернула за угол. Не задерживаясь ни на секунду, я поднырнула под свисающие турели, перепрыгнула расплавленных протектопони и пронеслась мимо каталок. Вдруг, я поняла, что нахожусь в знакомой обстановке, пробегая мимо комнаты обследования и вскоре минуя рентген-кабинет. Увидев впереди своих друзей, я во все горло крикнула:
— Антирадин!

Передо мной возник оранжевый пакетик, я зацепила его магией и сразу же проглотила содержимое, стараясь держать приличную дистанцию между мной и ревущим сгустком огня в обличье пони. Так я и бежала по кругу, набирая дозу каждый раз, когда пробегала под одним из разбитых участков застекленной крыши.
— Пусть он гонится за тобой, Блэкджек, — раздался в моей голове голос Лакуны. Я оглянулась на монстра, что бежал в дюжине шагов позади меня; с этим-то проблем не будет. Наверное, он раньше был земным пони. Полагаю, мне стоило быть благодарной за отсутствие у него крыльев.

Когда я в очередной раз пробегала мимо разрушенной комнаты, все пони с оружием разом выстрелили, но, кроме магических стрел Лакуны, эффекта это не оказало практически никакого из-за огненной ауры гуля; пули здесь точно не помогут. Однако, они заставили монстра остановиться и обратить внимание на моих друзей.

Я резко остановилась, достала Долг с Жертвой, и, прицелившись чуть ниже его хвоста, выстрелила. Револьверные пули оказались не эффективнее зарядов дробовика, но я попала в очень нежное, даже для гуля, место. Он глянул на меня широкими глазами, возмущенный моими свинцовыми свечами.

Так. Теперь-то он уж точно не остановиться ни перед чем, чтобы схватить теперь уже мою задницу. Гонка возобновилась. Ему для победы всего-то оставалось либо поймать меня, либо гонять до тех пор, пока меня не свалит радиация.

— Продолжай в том же духе, Блэкджек. Нам нужно что-нибудь другое, чтобы уничтожить его одним выстрелом и не дать отрегенерировать, — снова донесся в моем мозгу голос Лакуны, когда я в третий раз пробегала холл. Сильвер Спун оттаскивала Ширса с моего пути. Ксанти и Лакуны не было. Психошай на пару со Стигиусом вытаскивали Рампейдж из стены. И это было все, что я смогла разглядеть, продолжая бежать четвертый круг по лазарету. Я сжевала пару рубинов и сапфир, в боку болело от напряжения. Единороги совершенно не созданы для подобных пробежек... ну, может быть, в моем случае это не так, но... о Селестия, как же тут много радиации. Моя голова невыносимо чесалась.

На четвертый круг вокруг становилось все горячее; с гуля капали смолистые сгустки липкого синего пламени, и на протяжении моего пути кое-где разгорались небольшие пожары. Мне оставалось только надеяться, что у умных пони есть план. Я оглянулась, слыша всё приближающийся топот копыт и чувствуя жар на крупе, и увидела, что мой красно-черный полосатый хвост на самом кончике занялся огнем; я прекрасно понимала, если оступлюсь - погибну.

— Дева! Сюда! — прокричала Ксанти, махнув мне из рентген-кабинета. Так; и как, интересно, мне туда повернуть?

Будь потрясной - предложила синяя пегаска. Гл... Рэйнбоу легко говорить. Завидев каталку, которую я пробегала уже в четвертый раз, вместо того, чтобы обогнуть её, я стала на задние ноги, ухватилась за край и со всей силы толкнула её. Несущийся позади меня гуль вдохнул, и я запрыгнула на каталку, расположившись на спине и глядя на монстра. Струя синего пламени пронеслась прямо под колесиками несущейся на полной скорости по коридору каталки. Я магией подняла Долг и Жертву и снова скользнула в З.П.С. Шесть пуль обратили морду гуля в месиво из расплавленного свинца.

Затем, когда каталка достигла двери, я уцепилась за края и жестко качнулась в сторону. Звякнув, два колесика на левой стороне сломались, и каталка опрокинулась перед дверью. Синее пламя полыхнуло над каталкой, когда она затормозила прямо у входа в рентген-кабинет.
— Надеюсь, вы придумали, как с ним разобраться, — прокричала я, вваливаясь внутрь с язычками пламени, шипящими вдоль спины. — Прошу, скажите, что придумали!

И они придумали.

Лакуна стояла внутри своего щита, на её спине расположилась Ксанти. Передними копытами зебра держала странное устройство. Спереди к нему они примотали дезинтегрирующую пушку Цербера.
— Отойди, — крикнула Ксанти, пылающий гуль оттолкнул каталку и шагнул в дверь. На устройстве во множестве красовались предупреждения, и я была уверена, что Ксанти нарушила их все до одного, когда стукнула прибор в бок, на что он издал совершенно замечательный зловещий гул.

Затем из устройства вырвался тонкий, словно вычерченный карандашом, луч и прорезался в гуля. Он взвизгнул от боли, попятившись назад и поднимая передние копыта. Сражение превратилось в соревнование разрушительной силы луча и невероятных регенеративных способностей гуля. Не переставая вопить, он попытался защититься, глубоко вдохнув и выпустив струю радиоактивного пламени. Щит Лакуны вспыхнул, успешно справляясь с энергетической атакой.

Гуль метнулся в сторону, но его встретил разряд силовых копыт, отпихнувших его обратно в дверной проем. Он двинулся в другую сторону, но зашипевшие когти силовой брони отбросили монстра обратно на линию луча. Я изумленно наблюдала, как одна размахивающая конечность разом превращается в зеленую светящуюся жижу. Ну вот. Мы точно победим!

Эмм... почему это перевернутый стол начал подниматься?

Металл, размягченный практически до состояния желе под действием огненного дыхания гуля, внезапно выгнулся, и из под него выкарабкалась броня души. Я попыталась схватить её, но останки хозяина полностью выгорели, и он попросту выскользнул из моего захвата. Броня змеей метнулась к Лакуне и сбросила с её спины Ксанти, затем с силой пихнула лучевой оружие, направляя изумрудный луч резать стену подальше от гуля и заставляя Кэрриона взреветь от боли. Почти мгновенно дезинтегрированная нога гуля восстановилась. Это было плохо...

И обещало стать еще хуже.

Броня души спрыгнула с Лакуны, и аликорн стабилизировала оружие с помощью магии. А потом я могла лишь беспомощно наблюдать, как застежки и ремни синей с черным брони широко распахнулись и обернулись вокруг полыхающего гуля. Рентгеновский луч ударил в поднятые ноги и отразился от металла. Я потянулась магией к мечу в попытке вытащить его из расплавленных обломков стола, но он намертво засел в охладившейся стали.

— Нет. Нет! — кричала Ксанти, свернувшись в комок и поднимая копыта, когда гуль в очередной раз вдохнул. Я сильно сомневалась, что надетая на зебру броня души защитит её от радиоактивной огненной бури.

— Хрен тебе! — закричала я, хватая гуля. Броня, может, и была неуязвимой, но она также достаточно блокировала магическое пламя, чтобы я смогла схватить её за воротник и, впервые за все время, отбросить пылающий мешок прочь от зебры.
— Еще одна тебе не достанется! — проорала я, волоча гуля. Монстр отчаянно бился, и мои друзья вынуждены были отступить, пока я сражалась с ним в одиночку. Мой уровень облучения уже давно был на красных отметках и приближался к максимальному. Мне вдруг стало любопытно, не взорвусь ли я, когда впитаю достаточно радиации...

Хммм... тут мне на ум пришла идея. Дурацкая, ужасная, но все же идея.
— Ширс! — крикнула я, пока мы катались по коридору. — Дай мне свой ключ!

— Мой ключ?
Что за... бирюзовый пони? Подождите! У пони в обугленных лохмотьях не было обваренного вида нежити. Он выглядел как обычный пухлый единорог с выпирающими зубами и мохнатой коричневой гривой. Его глаза сохраняли молочную белизну гульих, но что-то с ними было не так. Они будто бы... светились.

Это, впрочем, могло подождать до того момента, когда я закончу меряться силой с непобедимым живым мертвецом.
— Да! Ключ! Достань его. Сейчас же! — Я напряглась и отпихнула гуля к окну, выходящему в центральную шахту. Он мотал головой из стороны в сторону, пытаясь окатить струей огня меня и моих друзей. Я не собиралась позволить еще одному из них умереть! Лучше я сделаю это за них.

Шиарс подбежал ко мне, над ним парило жар-яйцо.
— Но оно не подготовлено к детонации, Блэкджек! Это займет по меньшей мере пять минут!

— Не волнуйся об этом! — проорала я, когда гуль толкнул меня назад и я, схватив его, развернула кругом.

Прибежала Рампейдж, со все еще торчащими из нее кусками арматуры, и окинула меня беспокойным взглядом. Я чувствовала себя так, будто что-то застряло и в моей груди.
— Что ты задумала, БиДжей? — спросила полосатая пони, обхватывая другой бок гуля и стараясь обездвижить его.

— То, что у меня получается лучше всего! Разбейте это окно! — крикнула я, схватив яйцо правой рукой. Стигиус, Психошай и Кэррион принялись бить по нему, пока стекло не вылетело в шахту, упав на стальную сетку далеко внизу. Гуль широко раскрыл пасть, снова вдыхая. На этот раз будет кое-что особенное.

С каждой толикой силы, что могла собрать, я засунула жар-яйцо прямо ему в глотку. Моя правая передняя нога пылала, словно я засунула ее в доменную печь, на моих глазах стрелка дозиметра достигла максимума. Кажется, Хэйтауэр собирался заполучить еще одну жизнь, но это не будет кто-либо из моих друзей.

Глаза гуля вспыхнули, и в его пасти засверкали хаотичные радужные молнии.
— А теперь убирайся! — закричала я, толкая его через край.

Броня начала сама себя отстегивать, и две пряжки обернулись вокруг моего раскаленного копыта, практически спихнув меня вниз. Торчащие осколки разбитого стекла глубоко порезали мой живот, но с боков меня удерживали Рампейдж со Стигиусом, пока гуль болтался ниже. Хаотичное свечение становилось все ярче и ярче, тут гуль открыл пасть... чтобы срыгнуть жар-яйцо или попытаться забрать нас с собой - я понятия не имела, что именно.

— Нет уж! Никаких больше криков, — проворчала я, прыгая в З.П.С. и нацеливая три магических пули в свою правую ногу у колена. Первые две разорвали разъеденный, дымящийся металл. Третий оторвал её полностью.

Протяжно завыв, гуль полетел с пятнадцатимеровой высоты. Он рухнул в погнутую сталь, на мгновение погрузившись в запутанную колючую проволоку забора. Затем его пылающая голова показалась снова... и испустила последний яростный рев, прежде чем взорваться гигантским шаром зеленого огня, который уничтожил не только монстра, но и сталь вместе с трехметровым слоем бетона. И они не просто испарились. Это было так, будто все вокруг гуля полностью исчезло из существования, включая одержимую броню души.

Я едва ощущала копыта, тянущие меня. Вокруг раздавались крики и требования Антирадина. Но для меня это не имело никакого значения. Я так устала. Готова для действительно долгого сна. Я почувствовала, как Рампейдж шлепнула меня по щеке. Услышала, как Лакуна просит не засыпать. Почему они не понимают? Я заслужила отдых...

~ ~ ~

Я стояла под лениво плывущими летними облаками, милостиво прикрывавшими нас от палящего солнца, которое делало зуд от нашей зеленой униформы ещё более невыносимым, пока мы стояли в строю. Сейчас нас было примерно с тысячу и с каждым часом прибывало все больше. Все прошли предварительную физическую подготовку, жеребят, желавших присоединится к сражениям, отослали по домам, далее нам дали подписать бумаги и сняли отпечатки копыт и зубов. Затем последовал наш первый урок военной жизни: торопиться и ждать. Поэтому мы и стояли рядами, единороги в одной шеренге, земные пони - в другой, а пегасы - на противоположной стороне поля. Над деревьями на западе всё ещё поднимался черный дым от Хуффингтона.

— Ты веришь заявлениям зебр, что они не делали этого? — прошептала одна из кобылок позади меня.

— После Литлхорна от этих ублюдков можно чего угодно ждать, — проворчала другая. — Мы должны вышвырнуть всех полосатых из Эквестрии. Никому из них нельзя верить.

Я стояла, не поднимая головы и не отрывая глаз от травы. По прибытию в Кантерлот никто не встречал нас, как героев. Кейки забрали своих детей, а мне сообщили страшное известие, что несколькими часами позже после нашего отбытия было совершено величайшее военное преступление в истории. Мои попытки спасти зебринских беженцев даже не удостоились упоминания. Да и какое это имело значение, если все вовлеченные пони оказались мертвы? Зебры отрицали свою причастность, утверждая, что это дело копыт некой преступной организации, но им никто не поверил. Затем случился великий пожар Хуффингтона, убивший сотни и заставивший уйти тысячи. Они и это отрицали.

Так не должно было случиться. Селестия не должна была отрекаться. Принцессы-аликорны просто так не уходят. Она правила тысячи лет! Как она могла уйти? О, конечно, никто это так не называл, но "отставка в связи с неспособностью поддерживать мир, безопасность и процветание своего народа" было то же, что и "уйти", только с большим количеством слов.

Когда оранжевую кобылку с паяльной лампой в качестве метки отвели к участку для подготовки специалистов, я шагнула к столу. Раздраженного вида единорог в золотой броне оценивающе пробежал меня взглядом, замечая превосходство недостатков, нежели достоинств. Я передала подписанный мной свиток, он быстро осмотрел его и спросил:
— Талант? — Я неразборчиво пробубнила ответ, на что он нахмурился.— Я спросил, к чему у тебя талант.

— Вера, — ответила я.

— Вера? — скептически отозвался он. — Прости, но что ты умеешь?

— Я... я верю, что принцесса Луна спасет нас. Таков мой талант. Вера... — неуверенно закончила я. — Я не слишком сильна в магии...

Стражник прикрыл лицо копытом.
— Ну отлично. Еще одна ненормальная.
Он медленно покачал головой, затем левитировал штамп и с грохотом опустил его на свиток. Оттиск гласил: "Пехота", после чего меня направили туда, где находилось подавляющее большинство пони. Оттуда доносились звуки стрельбы от пони, тренирующихся на макетах зебр, и крики стражников, занимающихся с более меньшими группами.

— Пшалм! — раздался позади знакомый голос, и из толпы выступили Твист и Дуф. Улыбаясь до ушей, белая кобылка рванула ко мне.
— Это ражве не шупер? — жутко шепелявила она, глядя на меня сияющим взглядом из-за фиолетовых очков с толстыми линзами. — Они так рады, что мы поштупили на шлужбу!

— Они говорят, что я достаточно крупный, чтобы сразиться с целым отрядом зебр! — озираясь по сторонам, произнес Дуф, серый пони с всклокоченной коричневой гривой. — Интересно, когда будут кормить?
Учитывая его метку в виде ножа с вилкой, легко было догадаться, каков его талант.
— Держу пари, солдаты хорошо питаются.

— Дуф! Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме швоего желудка? Мы будем шражатьшся жа вшю Эквештрию! — негодующе сказала Твист, глядя в сторону стрельбища, где проводились тренировки с винтовками. Королевские стражники ходили вокруг с выражениями лиц, варьирующимися от презрения до беспокойства.

Я оглядела толпы пони, которых собирали небольшими группами и отводили на испытания.
— Мне кажется, что они ищут пони с опытом боевых действий, — не повышая голоса, проговорила я.

— Агась, — раздался возле меня низкий, сильный голос, я повернулась и заметила красного жеребца, почти такого же огромного, как Дуф, только вместо жира у него были одни мускулы. Военная униформа едва сдерживала его крупные размеры.
— Множество пони здесь переполняет надежда или злоба. Все может неплохо измениться, когда начнутся реальные тренировки.

— Биг Макинтош?! — лучезарно улыбнулась ему Твист. — Что ты ждешь делаешь? Как Эпплблум? Она ждешь?
Кобылка выглянула из-за огромного жеребца, словно надеясь заметить её.

Он на мгновение глянул вниз, затем улыбнулся.
— Твист, верно?
Кобылка энергично закивала.
— Все наше семейство в Понивилле пожелало внести свой вклад. Так как Эпплджек уже делает что-то для Луны, я понял, что тоже могу быть в чем-нибудь полезен. В Понивилле оказалось недостаточно рекрутов, поэтому нас перевезли в Хуффингтон, так как здесь расквартирована армия. Эпплблум в порядке... но я не видел, чтобы она вступала в армию. У неё, наверное, другие планы.

— О... — Твист слегка погрустнела. — Что ж, вше в порядке. Может она приедет навештить наш?

Тут к нам приблизился молодой земной пони желтого цвета, его всего практически полностью скрывала форма на несколько размеров больше.
— Мне сюда нужно? То есть, мне же не нужно находиться еще где-то, так?

— В армии? То есть, мы не будем зачислены в стражу? Всегда хотел стать стражником, — произнес Дуф, огорченно нахмурившись.

— Нет, — ответил голос сверху, и перед нами приземлился пегас в роскошной золотой броне. — Армия Эквестрии будет гораздо многочисленнее Королевской Стражи или Эквестрийской Небесной Гвардии. Многие из нас будут перенаправлены в связку с королевскими стражниками, чтобы вести вас в бой. — Он огляделся со слегка озадаченной улыбкой. — Здесь все немного менее организованно, чем мы полагали. Если честно, мы не ожидали такого количества рекрутов за столь короткое время. — Затем он кивнул нам. — Стражник Капкейк, к вашим услугам.

— Неудивительно, — донесся глубокий, басовитый голос, который я больше ожидала услышать от более крупного пони, нежели от рослого зеленого земного жеребца. — Королевская стража сейчас в пять раз больше, чем была до войны. Она просто не создана для крупных стычек. И, как я полагаю, они уже использовали всех профессиональных военных, поэтому сейчас дают остальным шанс проявить себя.

— Агась. — кивнул Биг Макинтош. Затем пригляделся к пони. — Эй! Эпплснек? Праправнучатый племянник Штрудель?

— Пропустил одно пра... вроде как, — ответил Эпплснек, оглядываясь по сторонам. — Брейберн здесь? Я думал, он с радостью ухватиться за подобную возможность!

— Неа. — медленно покачал головой Биг Макинтош. — Он производит оружие для земных пони. Зовет это "наша магия", так как у нас нет рогов или крыльев. — Тут Биг Макинтош глянул на меня и непринужденно улыбнулся. — Без обид.

— Ничего-ничего. Если быть откровенной, сомневаюсь, что в этом смысле смогу быть полезной, — не задумываясь, ответила я. — Я не боец. И не особо сильна вообще везде.

— Как и я, — отозвался маленький желтый земной пони. — Но... но я не мог сидеть сложа копыта. Я хотел быть полезным.

Я улыбнулась и протянула ему своё копыто.
— Псалм.

Он уставился на меня и покраснел.
— Э... Э... Эхо. Но, если честно... как думаешь, смогу я сражаться?

— Это... вопрос, которым также задаются многие стражники, — без обиняков ответил пегас, оглядывая толпу. — Многие противились созданию армии. Стражу Эквестрии раньше составляли исключительно рыцари от единорогов и воины от пегасов. Саму идею о приеме любого достигшего определенного возраста и желающего сражаться пони на военное обучение приняли довольно... трудно.

— Эй! Это здесь набирают в Небесную Гвардию? — раздался мужской голос, и сверху на широко раскрытых крыльях спланировал жеребец и рухнул на землю. — Рэйнбоу Дэш здесь? С удовольствием бы встретился с ней! У меня есть штучка "Топот Стоунвинга", которую, как мне кажется, она найдет потрясной! — произнес серый крылатый пони, слегка подпрыгнув и раздавив копытами траву.

— Ты что, не слышал его? Мы присоединяемся к армии, а не к страже, — произнесла синяя пегаска, приземлившись рядом с ним. — Не обращайте на него внимания. Он у нас дурачок. Слишком часто влетал в скалы в летнем лагере летунов.

— Ох, будто ты сама никогда не влетала, Джетстрим, — фыркнул он, закатывая глаза.

— Именно. Я никогда не влетала, — многозначительно ответила она.

Серый пегас ухмыльнулся, ткнув в неё кончиком своего крыла.
— Как насчет того случая с южным склоном горы Селестии? Знаменитый "круполом"?

Она одарила его лишенным эмоций взглядом.
— Это был ты, Стоунвинг.

— Оу? Ах так. Нуу, а кто врезался прямо в стену Жуткого ущелья во время испытаний на скорость?

— Опять же ты.

— Проломил стену Клаудзея?

— Ты.

— Оставил отпечаток на дамбе Понивилля?

— Ты, — закончила она все тем же безэмоциональным тоном. — Дам тебе подсказку, Стоунвинг. Если и есть какая-либо связанная с полетами экстраординарная неудача, случившаяся за последние десять лет, главным действующим лицом в ней, скорее всего, был ты.

От этих слов он задумчиво сдвинул брови.
— Ох, и правда... — пробормотал Стоунвинг, глянув вверх и почесав подбородок, затем пожал плечами и ухмыльнулся стражнику пегасу.
— Ну так когда нам выдадут броню, а?
Джетстрим лишь застонала и закрыла лицо копытами.

— Я вижу, тут не так уж много пегасов или единорогов, — слегка нахмурился желтый земной пони. — В основном земные пони.
В толпе неподалеку творилась небольшая суматоха, некий жеребец взывал к чьему-то благоразумию.

— К сожалению, большинство пегасов не слишком привлекает служба в армии, — мягким голосом произнес облаченный в сшитую на заказ форму единорог с изумрудной гривой, шагая вперед. — Войны - грязные и грубые действия, предназначенные для пони, живущих на поверхности. Едва ли они хоть как-то заботят пони, живущих в облаках.

— Тогда почему здесь не так много и единорогов? — возразила Джетстрим. Я потянулась, легонько коснувшись своего рога и гадая, могу ли я вообще считаться единорогом.

— Потому что войны - грязные и грубые действия, предназначенные для банальных, немагических пони. Едва ли они должны заботить пони, способных пользоваться магией, — ответил другой единорог, проталкиваясь в нашу сторону с хмурым выражением лица. Он был довольно красив, что лишь подчеркивало его высокомерие.
— Вот ты где! Я вынужден был пробиваться через толпу этих грязнуль, чтобы найти тебя. И чем ты только думал, Вэнити? Здесь не место для принца!

— Делаю то, что ты не станешь, Блюблад, — ответил Вэнити. — Как и многие единороги Кантерлота.

— Ухх, по крайней мере, делай это правильно! Потребуй повышения и прими командование, а не уподобляйся этим жив... — Он замолчал, затем продолжил громким шепотом, — Завербованным пони...

— Я принял решение, брат, — спокойно ответил Вэнити, кладя копыто на плечо родственнику. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Мы смогли бы стать примером подражания для остальной аристократии.

— Ты умом тронулся, — фыркнул Блюблад и шагнул назад, с отвращением смахивая травинки со своей шкуры. — Что ж, наслаждайся своей игрой в солдатики, но не говори потом, что я тебя не предупреждал. Из-за этого ты станешь посмешищем для всех социальных слоев Кантерлота, помяни моей слово. Ха! — напоследок фыркнул он и развернулся.

— Прошу прощения, — произнес Вэнити, без видимых усилий возвращая на лицо спокойную, собранную улыбку. — Для аристократии это оказались трудные времена. Передача власти в недельный срок сказалась не слишком благоприятно.
Он посмотрел в сторону стрельбища, и его улыбка слегка угасла.
— Со всей откровенностью, едва ли я смогу оказаться хоть как-то полезен. Полагаю, именно это беспокоит моего брата больше всего. О сражениях вне рамок церемониальных дуэлей я практически ничего не знаю.

— Подобное беспокойство гложет нас всех, — озабоченно отозвался Капкейк. — Пекари, портные, кондитеры, фермеры, принцы. И мы собираемся бросить их в сражения, которых они даже представить не могли. Сражения, что мы могли видеть только в кошмарах. С восхождением на трон Принцессы Луны, зебры также увеличили темпы вербовки. Даже те племена, что до начала войны были нейтральны, присоединяются к битве. Сможет ли Эквестрия выстоять с подобными солдатами?

— Агась, — донесся спокойный, уверенный ответ Биг Макинтоша. — Если не возражаете, но Эквестрия это нечто большее, чем просто солдаты. Все до единого здесь любят свою страну. Конечно, никто из нас и рядом не стоял с вами, стражниками. Сейчас я бы с удовольствием предпочел находиться в южных владениях. Но Эквестрии я нужен гораздо больше, чтобы сражаться за эти земли, нежели собирать яблоки. Поэтому я обучусь всему, чтобы достичь этого. А к южным владениям я вернусь сразу, как только закончу здесь.

— Я тоже! — притопнула копытом Твист. — Я, может, и не жнаю ничего о штрельбе, но могу вытянуть дешять килограммов иришок голыми копытами и ни капли не вшпотеть!

— Мы будем сражаться, — уверенно произнес Эпплснек, широко улыбаясь. — Мы будем сражаться, пока Эквестрия нуждается в нас. Мы жизни положим, если на то будет необходимость; ничто не встанет на нашем пути к победе в этой войне, и мы сделаем все от нас зависящее, чтобы на столетия вперед оградить Эквестрию от бед.

Вэнити улыбнулся и кивнул, выглядя потрясающе в своей вкопытную сшитой форме.
— И это будут не только солдаты. До меня доходили слухи, что Принцесса Луна собирается обрушить на врагов всю мощь Эквестрии. Будет использована каждая фабрика и любые ресурсы, которыми может обеспечить Эквестрия. Это будут не только стражники, которых пошлют сражаться, пока остальные продолжат жить как ни в чем ни бывало и пытаться притвориться, будто война всего лишь очередная ничем ни примечательная новость. — Вэнити посмотрел на восток и посерьезнел. — Хуффингтон послужил доказательством тому, на что способен враг, если дать ему возможность. Литлхорн показал, что никто из нас не сможет избежать уничтожения и не важно, насколько ты слаб или беспомощен.

— Я видел результаты, когда шестеро друзей моей сестры работали сообща. Если вся Эквестрия сплотится и не отступит, как мы вообще сможем проиграть? — слегка улыбнулся Биг Макинтош. — Все будет хорошо. Вот увидите.

Капкейк, впрочем, выглядел не слишком убежденным, даже чуть напуганным.
— Да. И все же это будет трудно. Селестия всегда пыталась уберечь страну от войн. Я сражался против зебринских машин у Рассветной Бухты и противостоял воинам Ачу вдоль всего хребта Разбитое Копыто. Стража, по идее, должна была справиться со всем. Но, полагаю, после Литлхорна это вряд ли уже возможно.

— Сам увидишь. Будет здорово. Мы будем драться с ними сообща и добудем победу ради Эквестрии, — Дуф был полон энтузиазма. — Вот Твист, например, может работать часами напролет и не уставать.

— А Дуф мой работник номер один. Он может переташкивать двадцатикилограммовые мешки ш шахаром, будто пушинки! — широко улыбаясь, отозвалась Твист.

Пегас оглядел всех нас, его лицо пересекла странная улыбка. Он указал на каждого из нас, словно запоминая наши имена.
— Биг Макинтош, Эпплснек, Твист, Дуф, Эхо, Вэнити, Джетстрим, Стоунвинг, Псалм. — Он кивнул. — Верно. Буду приглядывать за вами. Может, вся эта затея с армией Эквестрии, все-таки, сработает...

Дальше последовали недели, во время которых мы все вместе познавали трудности искусства войны. Королевский Страж Капкейк снял свою броню и стал капитаном Капкейком. Твист поняла, что, хоть её зрение всегда будет постоянной помехой в стрельбе, она оставалась неутомимым и упорным бойцом, а еще она одолела свою шепелявость и научилась четко отдавать приказы и общаться. Дуф похудел и набрал мышечную массу, постоянно тренируясь и работая. Вэнити обучил остальных гордо держать себя в обществе, а сам познал грязные реалии сражений. Стоунвинг и Джетстрим, работая в команде, защищали своих привязанных к земле друзей. Эпплснек унял циничное и жесткое отношение к окружающим и научился работать с остальными. А Биг Макинтош работал, чтобы стать достойным лидером, мягким в общении, но всегда предельно сосредоточенным и уверенным в правильности своих действий.

А я? Я обнаружила, что, хоть с магией у меня было плохо, с вооружением земных пони могу быть столь же эффективной, как боевые маги единорогов древности. Пусть даже для меня было сложно прицелиться и спустить крючок.

Мы были друзьями. Мы были соратниками. Мы были Мародерами Макинтоша...

~ ~ ~

Я пришла в себя лицом на холодном полу, чувствуя дикую боль во всем теле; да и сверлящее ощущение в груди никуда не исчезло. Хм, ничего такого, к чему я не привыкла.
— Значит... я еще не померла? — пробормотала я, медленно поднимая голову и осматриваясь. Мы находились в кладовой рентген-кабинета. Большая часть ящиков и бочек была убрана за исключением импровизированной химической лаборатории, что была устроена в углу. С одной из склянок, через своего рода фильтр, медленно капала жидкость цвета радуги и сильно попахивающая мочой, возле неё находилась бутылочка с радужным Флюксом. А рядом с ней стояли банки с янтарно-оранжевой субстанцией.

Переработанный Антирадин. Никогда бы не додумалась. Так как мой дозиметр не показывал никаких признаков заражения, я предположила, что помещение каким-то образом было защищено от излучения. До этого я тоже никогда бы не додумалась.

Еще больше удивляла пони, что управлялась с бутылочками. Рампейдж, где-то откопавшая грязный белый халат и очки, обращалась со стеклянной утварью и химикатами с осторожностью и исключительным мастерством. Она глянула на меня, поднимающуюся на шатающихся ногах.
— К чему разочарование, Блэкджек? Лакуна посвятила меня насчет твоего предыдущего близкого к смерти состояния в Тенпони. Если бы не факт, что все твои жизненно-важные органы искусственные, да еще и в мозгу некие аликорньи опухоли, ты бы точно умерла.
Она поставила одну из банок себе на спину, приблизилась и ловко соскользнула её по ноге на пол передо мной.
— Пей, — сказала она. Я снова легла, левитировала к себе банку и принюхалась.

— Пахнет мочой, — угрюмо проворчала я. Грудь по-прежнему грызло проклятье. Я огляделась и заметила Ширса на противоположной стороне кладовой, его голова была низко опущена, грязная коричневая грива скрывала лицо.

— Ну, я как можно тщательнее пыталась отфильтровать мочевую кислоту и белковые загрязнения, но, к сожалению, местное оборудование не позволило сделать это на должном уровне. Поэтому, да, частицы мочи в ней, все-таки, присутствуют. Все равно пей, — отозвалась она, затем указала в сторону забрызганного радужными пятнами ведра в углу. — Когда приспичит - целься в ведро. Необходимо сохранить как можно больше.

— Грейвс? — неожиданно спросила я, когда мой мозг начал припоминать недавнюю битву.— Где Грейвс?

— Она не выжила, — ответила Рампейдж, затем сразу же продолжила, — И если ты не пылающий гуль, что сжег её, или не заставила её выйти на линию огня, ты не виновата в её смерти. На данный момент можешь отбросить вину за это. Не выбрось она весь тот Антирадин, ты и твои друзья уже были бы мертвы. Тот гуль оказался достаточно умен, чтобы целиться в наши припасы. Ты должна гордиться, что побила его, вместо того, чтобы пинать себя за её смерть.

Я открыла рот, затем снова закрыла. Я знала, что она права, но, может быть, будь я чуточку быстрее... если бы я предупредила раньше или отвлекала бы чуть лучше... я понимала, что некоторые из нас не выберутся живыми, но всегда полагала, что это будет только через мой труп. Я отвлеклась от мыслей, отпивая желтовато-оранжевую жидкость из банки и морща при этом нос. Хотя, на самом деле... если отбросить запах мочи, на вкус оказалось весьма недурно, резкий апельсиновый привкус Антирадина с солоноватым послевкусием. Неплохо! Я пила, наблюдая, как уровень радиации постепенно опускается до зеленой отметки. Затем я глянула на полосатую пони, которая взяла зубами пустую банку. Мысленно пробежавшись по списку пони, которых знала, я попробовала догадаться.
— Доктор Октопус?

Она вопросительно выгнула бровь, затем повернулась и вернула банку к остальному оборудованию.
— И Рейзорвайр. Эта кобылка определенно знает, как смешивать химикаты. Уж поверь, ты не захочешь знать подробности её секретного, личного рецепта приготовления Дэша, — отозвалась она, закатив глаза. — Что-то в этом месте выводит нас на передний план. Это несколько тревожит. К счастью, большинство из нас хочет помочь тебе, а те, кто не хотят - молчат.

— Значит Рампейдж управляется группой? — пробормотала я, садясь. Не Рампейдж... или Рампейдж просто мешанина индивидуальностей? Нет... за всеми этими разными личностями должна быть еще одна пони. Просто обязана.

Они стянули с меня броню, которая лежала неподалеку слегка почерневшей кучей. Да уж, броня у меня надолго не задерживалась... это, как бы, раздражало... вроде как я позволила Грейвс умереть, чтобы выяснить это. Можно было бы подумать, что к этому моменту я уже должна была понять это. На секунду я крепко зажмурилась, пытаясь отогнать эти мысли и держать себя в копытах. Я должна была держать себя в копытах. Нельзя снова вернуться на матрас.

— Многое объясняет, не так ли? — спросила Психошай из-за двери, удерживая разбитую фигуру Цербера, пока Ксанти копалась в нем. Робот протрещал что-то о полосатых диверсантах, размахивая единственной оставшейся конечностью. Стигиус протянул копыта и помог мне подняться.

— Я... мы не знаем. — отозвалась Рампейдж, поставив банку под кран и принявшись наполнять её желтой жидкостью. — Лакуна полагает, что мы можем быть групповым разумом, как Богиня, но, в связи с отсутствием главной объединяющей личности, способной давать указания, мы склоняемся к той, что в выбранный момент оказывается более сильной или наиболее подходящей под личность, образовавшейся при смешении остальных. Из этого получилась бы просто поразительная статья, будь рядом кто-нибудь, кому не наплевать на это. — Она оглянулась на меня. — Впрочем, с тех пор, как пробудился... я все больше узнаю о других личностях, делящих это тело. Как и они обо мне.

— И сколько их? — спросила я, поднявшись и делая шаг, Стигиус мгновенно появился рядом со мной, когда я чуть не плюхнулась лицом о пол. Он держал меня с легкой, взволнованной улыбкой. Причина моего падения была довольно проста: у меня отсутствовала правая передняя нога. Глянув вниз на болтающиеся провода и разъемы, я сглотнула. Нда, вряд ли с подобным справится даже талисман ремонта.
— Для меня это не имеет никакого значения.

Он одарил меня беспокойной улыбкой, указав на мою оторванную ногу. Я вздохнула и улыбнулась в ответ.
— Мда. Не могу сказать, что это первый раз, когда мне приходиться терять ногу.
Жеребец одарил меня странным взглядом и обхватил копытом мою шею, крепко обняв. Психошай отвернулась, что-то бормоча себе под нос.
— Помоги мне добраться до ведра, — сказала я, ковыляя к углу. Он поддерживал меня, чтобы я не упала лицом вниз, пока разворачивалась. После того как я сделала свое дело, мне хватило благоразумия не смотреть на результат.

Рампейдж, напротив, наклонилась, чтобы оценить вид.
—О, превосходно. Вообще-то, твоё тело является чудом инженерной мысли. Несмотря на то, что по образованию я психиатр, я все же могу оценить изящество конструкции. Резервные системы питания. Резервные талисманы исцеления и ремонта. Если ты сможешь избежать серьезных повреждений мозга, то будешь фактически бессмертной.

— Чего? Резервные? — спросила я, распахнув глаза, — То есть... хотите сказать что у меня их больше одного?

— Верно. По два каждого вида. — Она повернулась и глянула на Ксанти. — Эта... зебра... смогла подсоединиться к твоей электронной начинке и перенаправить все твои системы на очистку от радиации сразу же, как только мы втащили тебя. Для нас стало облегчением обнаружить, что вместо одного, у тебя оказалось два регенерирующих талисмана. Полагаю, один ты получила от профессора Зодиак, а второй - из некоего другого источника. — Она с улыбкой посмотрела на меня, глядя поверх очков. — Разве ты никогда не задавалась вопросом о своих довольно впечатляющих регенеративных способностях?

— Нет! Я просто думала, что это... как бы... в пределах нормы! — отозвалась я, закончив свои дела и намеренно избегая глядеть на то, что Рампейдж делала с содержимым. — Но... почему? Если бы профессор сохранила свой, она бы снова обрела плоть и кровь! Ей не нужно было бы продолжать оставаться головой в банке!

— Полагаю, у неё были на то свои причины, — ответила Рампейдж, выливая содержимое ведра в химическое оборудование. — Пока я могу только размышлять, что же это может быть. Вполне возможно, она хотела быть твердо уверенной в твоем успехе, поэтому снабдила резервными возможностями ремонта и лечения. Если так, она воистину спасла твою жизнь. Радиационные повреждения мозга оказались гораздо менее серьезными, чем было бы у другого пони.

— Так... что, я не могу умереть? Типа... вообще?
Я предполагала, что проживу дольше обычного единорога, особенно если не дам себя убить раньше срока, но... Чем я, черт возьми, теперь стала? Потому что это уж точно не пони!

— Глупо надеяться на это. — фыркнула Рампейдж. — Достаточные повреждения органов до момента, когда твой мозг более не способен будет поддерживать свою работу, закончатся для тебя плачевно. Ты можешь умереть просто от нехватки воздуха, а если у тебя закончатся драгоценные камни, регенеративные способности снизятся настолько, что убить тебя будет очень легко. Это запросто объясняет, как ты могла пережить все повреждения до этого самого момента и не превратилась в кучу окровавленного мяса. И, если судить по твоей передней ноге, а точнее её отсутствию, это лишний раз доказывает ограниченные возможности твоего талисмана ремонта.

Значит... вот почему я могла продолжать двигаться, будучи подстреленной из антимех-винтовки, а не потому, что я была какой-то сверх необычной пони.
— Откуда тогда взялись дополнительные талисманы?

«<i>Некоторые детали пожертвовала Каприз, те, что она собрала с тела Деуса</i>», — удивительно ясно услышала я голос Лакуны в своей голове, хотя фоновые вопли Аномалии, все же, немного мешали. — «<i>Она, видимо, продавала части Потрошителя в качестве сувениров, но затем Глори напомнила ей, что она не заплатила за установку тех лучевых турелей и пригрозила разобрать саму Каприз на сувениры, если она не отдаст оставшиеся.</i>»

Я огляделась, но нигде не заметила мою фиолетовую подругу-аликорна.
«<i>Лакуна? Как ты можешь меня слышать?</i>»

«<i>Боюсь, чрезмерная доза облучения твоего мозга привела к некоторым... неожиданным побочным эффектам</i>», — пробормотала Лакуна. — «<i>Кое-что, что, как мы полагали было обычными опухолями, таковыми не оказались, и сейчас они... активны.</i>»

Я уставилась перед собой, сосредотачиваясь и прислушиваясь к крикам на границах своего разума.
«<i>Что значит "активны"?</i>»

Затем, сквозь все эти помехи, я услышала другой голос, низкий, величественный и с легкими нотками раздражения.
<i>«<b>Это значит, что ты часть того, на что у тебя нет прав, Блэкджек! Ты воровка! Нарушительница! Мутировавшее отродье, что своим недостойным умишком стучится во владения великого и могущественного существа!</b>»</i>

Мои глаза в шоке округлились.
«<i>Это...</i>»

«<i>Да...</i>» — вздохнула Лакуна.

<i>«<b>Добро пожаловать в Единство, Блэкджек</b>»</i>, — полным злобы голосом отозвалась Богиня.

* * *

Таким образом, после десяти минут паники, попыток закрыть оба уха одним оставшимся передним копытом и, как можно более громких, мысленных повторении "ля-ля-ля", вопль ХМА наконец заглушил увещевания и угрозы Богини. Судя по всему, в ту же секунду, как я снова суну нос за пределы Хуффингтона, мне предстоит превратиться в аликорна, вместо полуединорога, полуаликорна, полукиберпони, коей я являюсь в данный момент. И судя по тому, как Богиня злилась на меня, сомневаюсь, что моё пребывание в Единстве будет радужным.

<i>«Успокойся, Блэкджек. Паникой ничего не решишь,»</i> — мягко произнесла Лакуна.

<i>«Успокоиться?»</i> — подумала я ей в ответ. — <i>«Тебе что, череп мозги жмет или как? В моей голове Богиня. Что, если она возьмет меня под контроль так же, как делает с тобой?»</i>

<i>«Твоя связь с Богиней... отклонение. Она ищет любые способы немедленно оборвать её. Аномалия блокирует тебя от её непосредственного контакта, и она просто не способна полностью поглотить тебя, как делает с остальными из нас.»</i> — она секунду помолчала, затем добавила. — <i>«Сейчас, если ты покинешь Хуффингтон... она сможет воздействовать на тебя. Но только полная трансформация, проведенная в Марипони, обратит тебя в настоящего аликорна.»</i>

<i>«Ага. А зная мою удачу, я, скорее всего, превращусь в какого-нибудь жуткого кибераликорна!»</i>
Как бы хотелось сейчас хватать ртом воздух от отчаяния: Богиня внутри меня... черт! Мне казалось, будто я постепенно теряю остатки своей личности. Как будто я вернулась на «Морской конек», чувствуя боль, унижение и жгучее желание чтобы все это прекратилось. Я хотела вернуть свои сны, а не видеть принадлежащие Псалм. Я хотела смотреть собственными глазами, а не видеть картины и ретроспективы, которые меня заставляли смотреть другие пони. Я хотела снова стать Блэкджек. Я уже почти не помнила ту дуру, что рванула в Пустоши с Деусом на хвосте.

Это все было... слишком. Слишком много для меня, чтобы выносить. На меня обрушилась вся чудовищность осознания того, насколько я изменилась, и того, что случилось с Грейвс. Я больше не хотела иметь ничего общего с этим. Я отчаянно желала просто свернуться в комочек, положив голову на колени Глори, и наслаждаться её нежными поглаживаниями моей гривы, пока неприятности магическим образом не исчезнут сами собой.

Но прямо сейчас рядом со мной были пони, которые непременно погибнут, если я начну рыдать, свернувшись в клубок и уткнувшись носом в колени.

Мне нужно было отвлечься. А иначе я попросту сойду с ума. Теперь, зная, что я... невредима... я попыталась оценить ситуацию. Ксанти чинила Цербера. Рампейдж перерабатывала Антирадин.
<i>«Лакуна? Что делаешь?»</i> — подумала я ей. Даже помехи Аномалии не мешали мне чувствовать подругу. Что еще страннее, я знала точное её местоположение. Даже с закрытыми глазами я могла указать прямо на неё. Затем я действительно закрыла глаза и увидела мутное окно в разуме Лакуны: видение её фигуры, стоящей возле дыры, через которую я протолкнула гуля. Она изучала снаряд. Хм, мне казалось, или носовая часть ракеты стала гореть несколько... интенсивнее?

<i>«Ты права, Блэкджек. Взрыв жар-яйца, похоже, еще сильнее дестабилизировал боеголовку. Не знаю, есть ли риск детонации или нет.»</i>
А так как Цербер был сломан, никто из нас не смог бы подобраться достаточно близко, чтобы отключить её. — <i>«Надеюсь, я смогу впитать необходимое количество радиации, чтобы вытолкнуть снаряд... но...»</i> — последовала небольшая пауза, но я все-таки услышала то, что она пыталась скрыть от меня. — <i>«Защитные талисманы слабеют.»</i>

«Они слабеют?» — спросила я, и на мгновение от аликорна не доносилось ни звука.
«Лакуна?»
Но разум моей подруги молчал. Как-будто она... что-то прятала.

«Я чувствую, что эффект истощения усилился,» — тихо произнесла Лакуна. — «Это лишает меня энергии и мешает сосредоточиться. Теоретически, я смогу вытащить этот снаряд, словно занозу, но если энергия будет уходить столь же быстро, сколь я буду поглощать её...»

«Подожди. Подожди. Лакуна... что ты так стараешься спрятать от меня?» — спросила я, с усилием думая в сторону подруги. Ближайшей аналогией послужили бы фотографии под водой, чем сильнее я вглядывалась, тем глубже она их толкала.

«Прошу, сдержи любопытство, Блэкджек,» — чуть слышно проговорила Лакуна. — «Есть кое-что, о чем я очень не хочу, чтобы ты узнала. Кое-что, чего я сильно стыжусь. Пожалуйста...»
В её, как и прежде спокойном и мягком, голосе проскользнули умоляющие нотки, это мгновенно заставило меня остановить попытки добраться до этих картин в её разуме. Да что со мной? Естественно у меня не было никаких прав ковыряться в её памяти. А если она не хочет говорить мне сейчас, можно надеяться, что когда-нибудь, она все-таки расскажет. С этими мыслями я прекратила пытаться взглянуть на эти видения.

«Прости,» — незамедлительно сказала я, давая ей частичку заслуженного уединения. Сомневаюсь, что подобное уединение получали хоть сколько-то аликорнов Единства. Я оглядела тесное помещение.
«А Сильвер Спун и Каррион с тобой?»

«Сильвер Спун собирает все, что может из кладовой. Кэррион изучает ракету, высматривая способы сдвинуть или взорвать её.»
И почему мне это казалось очень плохой затеей?

«Я поговорю с Ксанти и узнаю её мнение об этом,» — мысленно сказала я аликорну. Рампейдж всё ещё отфильтровывала Антирадин. Похоже, нам в любом случае придется подождать чуть дольше. Я проковыляла к зебре, занятой починкой робота. Его металлический корпус сильно деформировался от жара магического огня, и только один круглый глаз уцелел.
— Как сторожевой пес? — она удивленно глянула на меня. — Чего? Думаешь я не читала сборники мифов?
На самом деле, книгу мне назначили как часть совместного с Миднайт проекта. Читала она, ну а я расспросила её о самых интересных местах и сделала маленькую куклу в виде черной трехголовой собаки для нашей презентации. Но это всё равно считалось.

— Ну, центральный процессорный талисман, спарк-батареи и талисман левитации целы. В принципе, я ещё могу присоединить руку, — ответила зебра, глядя на робота.

— Я не могу изничтожать грязные мешки с опарышами всего с одной рукой, ты, полосатое отродье, — потрескивая, прожужжал робот, сверкая оставшимся глазом.

— Ой да замолчи уже! — отозвалась Ксанти. "Тссс..." - поддакнула стелс-броня. — Я выросла среди роботов побольше и покруче тебя, — добавила зебра, схватила отвертку и сунула в отверстие в его округлом корпусе. Что-то зашипело, и его манипулятор с глазом дернулся.

— Да, о великая полосатая госпожа! Я живу, чтобы служить... черт бы побрал предательские программы полосатых! — протрещал робот, затем добавил, — ой, да разберите меня уже.

Я села, вытянув покалеченную ногу.
— Можешь что-нибудь сделать со ней?

— Сожалею, но нет, — ответила Ксанти, затем нахмурилась. — Хотя, я могу смастерить что-то вроде протеза, чтобы ты могла ходить. Но сначала мне нужно починить гироскопы Цербера, чтобы он хотя бы держался прямо.

Я кивнула, глянув сперва на робота, затем снова на неё.
— Так, откуда ты, Ксанти? Как ты оказалась среди Оставшихся?

Вопрос явно не понравился зебре, но она все равно ответила.
— Изначально, я жила в деревне на восточном побережье. Наше племя обитало в бункере возле моря, прячась от рейдеров и пиратов, рыскающих по округе. Мы довольно долго использовали роботов: собирали водоросли и прочий мусор, выбрасываемый на берег, затем пускали его в дело. Жить там было не так уж плохо... если ты, конечно, не против водорослей на завтрак, обед и ужин.

Она наклонилась и принялась подсоединять болтающиеся из основания корпуса провода к когтеобразному манипулятору.
— Однажды мы нашли раненного зебру. Он был разведчиком Оставшихся в Рассветной Бухте. Кодекс Цезаря требует помогать любому нуждающемся нашего вида, поэтому мы вылечили его и упросили не рассказывать о нас Оставшимся. Спустя месяц после того, как он ушел, прибыли их солдаты и потребовали десятину бойцами, роботами, оружием и съестными припасами.

— И вы просто отдали им все это? — поразилась я.

— А чего бы мы добились, сразившись с ними? Окажи мы сопротивление, и Оставшиеся вернулись бы с полчищем солдат, забрали все подчистую и вырезали деревню.
Она замолчала, чтобы затянуть разъемы отверткой в её рту. Я магией держала конечность, пока она заканчивала прилаживать манипулятор.
— Моя семья была не в восторге от Оставшихся, но мы знали, что сопротивление ни к чему не приведет. Они забрали мою сестру, моего брата, меня и девять наиболее физически развитых.

— А почему им не нравились Оставшиеся? — нахмурившись, поинтересовалась я. Помрачнев, она вытащила гаечный ключ из кармана. Как следует закрутив болты, она вздохнула, затем ответила:

— У вас есть пони, зовущий себя Красный Глаз и утверждающий, что хочет восстановить цивилизацию. Оставшиеся же существуют, чтобы эту цивилизацию уничтожить, — не церемонясь, ответила она. — Они воспринимают это, как веление последнего Цезаря. Им совершенно не важно, что у деревни нет проблем с пони. Воля одного или даже нескольких селений ничего не значит. Только "Вечная Война". Многие деревни просто хотят выжить. Оставшиеся стремятся только к уничтожению. Если в целом мире погибнут все, кроме одной зебры, они будут считать это победой.

Она вздохнула, заканчивая прикреплять руку.
— На моей родине есть такие, что верят, будто Оставшиеся — величайшие герои. Они считают за честь вступать в их ряды и поставлять припасы ради славной битвы. Другие же просто пытаются выжить и избежать уничтожения. Для Оставшихся племя не значит ничего. Как и семья. Для них существует только битва.

— Я где-то читала, что зебринские племена по-настоящему важны. Как там называлось твоё? Прополи? — улыбнулась я, получив в ответ такую же улыбку.

— Да. Прополи. Мы были... то есть, мы... строители. Именно мы первыми отступили от древних традиций кочевничества и охоты. Мы обнаружили Роам еще до образования Эквестрии. С союза семи великих племен семи холмов началась наша империя. Естественно, было так же множество меньших племен... — она перевела взгляд на сидящего в углу Ширса. — И проклятых племен. Например, Старкерреи.

— И они жили на территории Хуффингтона, так? — беспокойно нахмурилась я.

— Верно. Это была их столица. Давным-давно, они были племенем мистиков и колдунов. Они придерживались древнейших и темнейших традиций, предсказывая будущее по движению звезд. И они могли не только видеть будущее, но и менять судьбы других, — она поежилась. — А еще они изучали смерть и развитие души. Но после основания Роама, мы изгнали Старкерреи. Мы отправили их за море, и здесь они выстроили собственный город порока.

— И он был уничтожен? Упавшей звездой?

— Да. Они обладали заклинанием призыва звездного духа с небес. Звезды – жуткие штуки, с ними нельзя связываться. Менять их положение в небе – значит изменять саму судьбу, — она сильно задрожала. — Однажды мы высмеяли Старкерреи, но преуспей они в захвате звезды и извлечении её души... мир был бы гораздо более ужасным местом.

Я глянула на забившегося в угол синего единорога.
— Что ж, спасибо за рассказ. Надеюсь, ты поведаешь мне о зебрах еще когда-нибудь.
Она слегка ошеломленно мне улыбнулась.
— Ну чего?

— Ты же Звездная Дева, призванная уничтожить нас всех. Слышать, как ты говоришь о нас подобное... неожиданно.

— Ага, конечно. Пока что из-за меня только наша компания была близка к уничтожению, — ответила я, глуповато улыбнувшись, — Поэтому, может, слегка понизишь планку ожиданий? То есть, быть девой довольно смущает, если не можешь даже уничтожить пони, угрожающего убить меня.

Я поднялась и осторожно побрела к одиноко сидящему Ширсу. Мои кибернетические улучшения, похоже, не воспринимали отсутствие половины ноги, поэтому мне приходилось обдумывать каждый шаг. Результатом послужило то, что я хромала так, будто первый раз поднялась на ноги, но это, хотя бы, помогало мне не падать лицом вниз при каждом последующем шаге.

Сильвер Спун вошла, впуская немного радиации. Она опустила свои сумки, наполненные обгоревшими картонными коробками и покореженными шприцами.
— Держи, Снипс,— сказала она подталкивая ему маленькую пачку жвачки. Он же просто отвел взгляд и закрыл глаза. Печально вздохнув, Сильвер Спун глянула на меня, затем перенесла остальную часть собранных ею припасов к рабочему месту Рампейдж.

Я плюхнулась возле него и устало улыбнулась.
— Ну... как ты... Снипс? — От прозвища недалеко ушло, прямо как "Падшая Глори".

— Тебе не обязательно притворяться дружелюбной, Блэкджек. Я уверен ты меня ненавидишь,— пробормотал он. Взгляд его слабо светящихся белых глаз был направлен мимо меня.

— Что ж, Грэйвс мертва. Цербер сломан. Я вернулась, чтобы найти больше трудностей. Я проклята. Только что выпила целую банку переработанного антирадина, и, очевидно, теперь я достаточно аликорн, чтобы одна очень вспыльчивая Богиня проникла в мои мысли. Сейчас мы в смертельной ловушке с пони, о которых я забочусь, и они умрут если мы не найдем выход. Я искупалась в глизи, и меня поджарил гуль, а ещё где-то бродит съехавший с катушек надзиратель, жаждущий моей смерти, — я остановилась и нахмурилась. — По-моему, список моих проблем в Хайтауэре закончен, но вопрос сейчас не обо мне... кто ты? Что ты?

Бирюзовый единорог еле заметно пожал плечами.
— Я не знаю.

Ла-адно. Отчасти, это относилось и ко мне.
— Ну... может хоть догадку.

— Не знаю. Жив ли я? Умер? Или что-то ещё? Важно ли это? — он покачал головой. — Два века назад мы играли с магией, которую не понимали. Что я такое... полагаю, расплата за это.

— Хорошо. Итак, значит вопрос "Что ты" останется без ответа. Как насчет "Кто ты"? Каким образом ты оказался снаружи?
Казалось, что этот вопрос выдернул его из хмурой задумчивости. Он начал медленно отвечать.

— Когда упали ракеты, я шел на встречу с двумя пони, которых я знал ещё с Понивиля: мистером и миссис Кейк. Они пытались разузнать о Д.М.Д. Тогда я был более доверчив. Я думал, что им стало любопытно, после того, как я нечаянно обронил несколько слов о тайных проектах и проекте Вечность. Но когда этого Голденблада арестовали за измену, я боялся, что достанется и Рэрити. Я пошел к ним, что бы сказать что все кончено... но когда я добрался до Сахарного уголка во Фланкфурте...

— Кейки были мертвы, верно? — я вспомнила отверстия от пуль и поврежденные терминалы.

— Все были убиты. Наверное, я разминулся с убийцами всего на пару минут. Кровь была ещё свежей. Миссис Кейк была ещё жива... попросила меня предупредить Пампкин и Паунда, что творится нечто плохое. Даже не позволила мне спасти её, что бы не тратить время. "Расскажи им..." сказала она... — синий единорог вздрогнул, обнимая себя.
— Сразу после этого заревели сирены, и я не знал что делать. Я пытался связаться с Рэрити... она говорила, что позаботится о нас, если случится что-то плохое. Но... я не смог, я даже пытался дозвониться до Пинки Пай и детей Кейков в Мэйнхэттене... но ничего не вышло.

— Что случилось дальше?

— Я сбежал, — просто сказал он. — Сбежал как идиот, на юг, в бесплодные земли и нашел сточную канаву, в которой спрятался. Потом упали бомбы. Это было так... красиво... — пробормотал он, отвернувшись. — В конце концов, я ослеп, а потом умер.

— Умер? То есть... совсем умер?

— Настолько умер, насколько возможно представить. Потом я попал в загробный мир... а потом... — едва слышно прошептал он, — я вернулся.

— Вернулся? — спросила я, чувствуя как моя грива дергается. Почему-то я тоже заговорила шепотом. Сильвер Спун подошла с озабоченным выражением.

— Я был связан с ним.
<i>«С кем это, с ним?»</i>
— Время от времени, в те годы, что мы работали с Рэрити, мы игрались с заклинаниями, никогда на самом деле не задумываясь о том, что делали. Я почувствовал, как меня тянет назад, подальше от поющих огней. Очнувшись, я вновь мог видеть, — он указал на свои глаза. — Так или иначе, некромагия хранила меня. Я не знаю, гуль я или нет... Может быть, я гуль, прекрасно сохранившийся на момент смерти и не ушедший за грань. Или, возможно, я в ловушке между жизнью и смертью. Имеет ли это значение? Мне просто нужно спасти его.

— Ты говоришь про Снейлса, не так ли? — спросила Сильвер Спун. К моему смущению, она добавила: — Его лучшего друга.

— Моего единственного друга, — он опять посмотрел вверх. — Я просто знаю, что он всё ещё там. Я чувствую его. Я чувствовал его на протяжении двух столетий. Он напуган и одинок, не знает куда я ушел. Он тоже чувствует меня и знает, что я иду спасти его. Если мы уйдём... если он подумает, что я сдался... — он покачал головой и шмыгнул носом.

— Он скорее всего, сойдет с ума, — закончила я за него. Я подумала обо всех аналогичных случаях, когда сталкивалась с пони, которые не сдавались и продолжали идти к намеченной цели, не обращая внимания на страдания, причиняемые их окружению, или ошибки, неизбежно следующие за их решениями. Сангвин. Голденблад. Министерские кобылы. Я сама. Пони, настолько одержимые успехом, что растеряли последние капли здравого смысла. Неудивительно, что Снипс проклял меня, когда я сказала, что мы уходим.

— Что ж, я могу понять тебя. Сейчас я хочу, чтобы оставшиеся из нас выбрались отсюда живыми, но я сделаю все возможное, чтобы воссоединить тебя с другом, — подождав секунду, я с серьезным лицом добавила: — Конечно, было бы намного легче, если бы ты снял с меня проклятье.

Он моргнул, затем выжал из себя горькую улыбку.
— Конечно. Извини, я запаниковал, и мне нужно было сделать хоть что-то... — его рог вспыхнул, он улыбнулся, а потом кивнул. — Вот так.

Но ничего не происходило. В груди все так же крутило.
— Ух... как "вот так"? Я по-прежнему чувствую его.

Он тревожно нахмурился, и его рог снова вспыхнул. И снова. С каждой вспышкой я чувствовала, что кручение в груди сжималось. Я чуть ли не кричала от боли.
— Прекрати! Становится... становится только хуже! — крикнула Сильвер Спун.

— Но... как так! В смысле... оно должно работать! — сказал Снипс, прикусывая губу.
— Ну... теоретически...

— Теоретически? То есть, ты никогда не снимал проклятия? — изумилась Сильвер Спун, в то время как Снипс смущенно улыбнулся.

— Что ж, это больше искусство чем наука... — пробормотал он.

— Снипс! — крикнула Сильвер Спун.

— Я могу все исправить! Я сделаю это! Мне лишь нужны мои записи. Да и Снейлс может помнить пару трюков... — лепетал он, пока я пристально смотрела на него.

— Снипс? — раздался тихий голос из кладовой, и я беспокойно обернулась на подошедшую Рампейдж. Она странно улыбалась, а в её розовых глазах плясали искорки.
— Это же ты, так ведь?

Снипс посмотрел на мою подругу, смущенно нахмурившись. Потом его светящиеся глаза расширились от удивления.
— Твист? Но... твоя речь... и полосы? Почему ты полосатая? — запнулся он. — И броня, и... это правда ты? — спросил он с чуть заметной улыбкой.

Рампейдж лишь кивнула перед тем, как рвануть к нему и заключить в объятия.
— Да, это я! Ох, я не видела тебя с Воссоединения Понивиля! Потом случился инцидент в Литлхорне и... и...

— Наши пути разошлись. То есть, я знал, что ты стала солдатом. Иногда видел тебя в новостях. Но... как это возможно?

Рампейдж лишь покачала головой.
— Не имею ни малейшего понятия. Я тоже не знаю. В смысле... я умерла на Мирамейр. После этого я... я... — её глаза округлились.
— О нет... нет нет нет... — она начала трястись, — пожалуйста...

Она отпрыгнула от Снипса и начала расхаживать из стороны в сторону.
— Оу, что случилось? Скажи ему. Скажи им всем, — сказала она, глядя немного искоса. Внезапно, она обернулась и отрезала:
— Она не обязана рассказывать! У неё есть право на молчание, — потом её голова резко повернулась в сторону. — Хватит с нас этого ментовского дерьма!
Слезы потоком текли по её щекам, когда она попятилась еще дальше, прежде чем встать как вкопанная.
— Если мы дадим ей полностью выговориться, возможно ей станет лучше, — сказала она убеждающе, но потом проревела: — Оставь её в покое, Доктор!

Все пытались держаться от неё как можно дальше, пока она оборачивалась и прижимала передние копыта к стене.
— Заткнитесь! — закричала она и ударила лбом об стену с сочным хрустом.
— Заткнитесь! — она опять стукнула стену головой. И опять... и опять...

Из этой ситуации я смогла найти только один выход. Свинцовую терапию... Ксанти вскрикнула, а Стигиус тревожно вскочил на копыта. Психошай лишь пробормотала о том, что было бы круче использовать щеподробилку.

Снипс в ужасе наблюдал, как я всадила три пули в голову Рампейдж, заставив ту кулем рухнуть на пол. Его глаза вспыхнули, рог засветился, окутывая магией его секатор. Смыкающиеся лезвия вгрызлись в мои металлические пальцы, когда я остановила их своей оставшейся рукой.
— Стой! С ней все будет в порядке! — тревожно заорала я.

Розовое сияние окутало дыры у неё в голове. Снипс в шоке отпустил секатор и подошел ближе. Я стрясла ножницы с моей руки, затем дотянулась до его хвоста и подтянула к себе. Дергающееся тело Рампейдж свернулось в клубок, а рана полностью залечилась.
— Простите. Я хотела... простите... — было все, что она сказала.

— Талисман феникса... — тихо выдохнул Снипс.
— У тебя талисман феникса! — Ксанти уставилась на неё в искреннем изумлении.

— Чего? — спросила я, глядя на него. — Ты знаешь, что происходит? Почему она такая, какая есть?

Снипс не отводил взгляда от ревущей кобылы.
— Броня душ была провалом... даже несмотря на эффект замещения души, одним из факторов было то, что если броня только защищает, то она не идеальна. Рэрити нужно было найти способ сделать так, чтобы пони мог пережить все, и у неё появилось предположение... сколько душ могло поместиться внутри одного сосуда? Если поместить две души в один сосуд, отвергнут ли они друг друга? Или сделают талисман одновременно вечно запитаным и неразрушимым? Особенно мы старались над талисманом регенерации, — Снипс зачарованно смотрел.
— Мы назвали его талисманом феникса, потому что он был разработан, чтобы восстановить пони даже после полной дезинтеграциии.

— Похоже, у вас получилось! — резко сказала я.

— Нет! То-то и оно, — защищался Снипс. — Он не работал! Ну, он лечил легкие повреждения, но ни один пони, кому мы имплантировали его, не смог пережить смертельных воздействий.

— То есть, вы убивали пони чтобы испытать его? — отрезала я.

— Конечно же нет, — парировал он, явно чувствуя дискомфорт. — Первой была заключенная, которую бы всё равно убили, её приговорили к пожизненному заключению. Один из охранников убил её. Потом мы вставили его другой кобыле, она совершила самоубийство. Третья пережила пулю в голову, выпущенную охранником, но вскоре умерла. А потом его имплантировали доктору, который спокойно жил-поживал, пока не умер из-за аварии небесных повозок. С каждым разом талисман становился все мощнее, но он не был достаточно мощным, чтобы спасти пони!

— Так что же произошло? — спросила я, нахмурившись.

— Мы потеряли его! — ответил он. — Год работы, а его засунули в какую-то зебру... которая погибла в бою. Мы были уверены, что талисман способен поддерживать жизнь в Министерской кобыле какое-то время, или даже в Принцессе Луне, так что зебрам понадобилось бы использовать против неё что-то очень сильное, чтобы убить её... но мы потеряли его! — он потряс головой. — Рэрити разъярилась на нас! После того, как талисман поглотил бы достаточное число душ, эффект замещения бы исчез, и тогда мы собирались создать такие же для всех важных пони в правительстве.

— Вы все с ума посходили?! Думали ли вы о десятках, возможно даже сотнях смертей, о том, сколько поглощенных душ потребовали бы ваши усилия?! Даже одну — это уже слишком плохо! — возразила Ксанти.

— Ты не понимаешь, — взмолился Снипс. — Я согласен, это было неправильно, но к тому времени мы почти сделали это! Мы почти сделали... все. Способ сделать пони по-настоящему бессмертными! Мораль была неважна, важен лишь успех, — его голос резко упал, — а потом... Рэрити передумала.

Я шокировано моргнула.
— Она что?

— Я не знаю, как, или почему... но однажды она разозлилась, а на следующий день была... пристыженной. Она отменила все наши планы по производству талисманов феникса и настояла на том, чтобы все записи о броне душ были немедленно стерты.

— И они были? — надавила я на него, внезапно нахмурившись, моя грива снова начала чесаться.

— Специалисты Голденблада заверили нас в этом, — ответил Снипс, пожав плечами, но я-то лучше знала. Если Голденблад смог наложить свои копыта на исследования некромантии Рэрити, он бы никогда не уничтожил их.
— После этого нам дали другую работу. Кое-что отличное от проклятий и колдовства, над которыми мы работали. Рэрити забросила все это.

— И что она делала... дальше? — спросила я, нахмурившись.

В ту же секунду голос Лакуны прозвучал в моей голове:
— Блэкджек, не могла бы ты вернуть всех сюда? Мы думаем, что у нас есть идея.

— Ага. Ага. Буду через секунду, — мысленно ответила я, склоняясь рядом с Рампейдж. Я погладила её гриву копытом.
— Ладно народ. Умный аликорн придумал план. Давайте его выслушаем, — в то время, как все направились к аликорну, я слегка толкнула Рампейдж локтем:
— Давай. Ты же не хочешь остаться здесь одна.

Рампейдж только дрожала, рыдая:
— Я просто... лишь сборище пони? Есть ли среди них я, в конце концов? Поэтому у меня нет имени? Потому, что я вообще не существую как личность? Я всего лишь что-то, выросшее из тела Твист? Выращена готовой в какой-то чертовой раздолбанной канистре? Есть ли у меня хотя бы моя собственная душа?

— Теперь ты хотя бы знаешь, почему ты такая, — тихо ответила я.

— Хотела бы я не знать. Единственное, что я хотела бы знать, стоит ли мне вообще пытаться быть собой или лучше передать управление одной из личностей внутри меня? — она прижала лицо к полу.
— Иди, послушай план Лакуны. А мне... мне нужно расфасовать Антирадин.

Ох, ну почему это всегда заканчивается слезами?

Выйдя из рентген-кабинета, мы встали у окна, через которое я вытолкнула гуля. Снаряд потрескивал в пятнадцати метрах над нами, и все нуждающиеся проглотили по Рад-Иксу.
— Ну и каков план, Лакуна? — устало улыбнулась я.

— Мы попытаемся вытолкнуть ракету, — ответила она, указывая кончиком крыла туда, где висел Кэррион, прицепившись к наружной стороне решетки, словно гигантский блотспрайт-нежить.
— Хвостовые стабилизаторы ракеты застряли в арматуре здания. Кэррион отрежет стабилизаторы, а затем я подниму носовую секцию. Надеюсь, она соскользнет под собственным весом.

— Поразительно, что она пробилась сквозь стену практически без повреждений, — вполголоса изумилась Психошай. Рог Лакуны засиял, и огромный снаряд, засветившись, медленно сдвинулся. Под зловещий стон металла, через пролом посыпались куски стены.

— Боеголовка спроектирована как раз с расчетом на это, — отозвалась Ксанти, указывая копытом. Со стороны притаившегося Кэрриона вспыхивали отсветы зеленого пламени. Внутри своих клеток выли несколько других пылающих гулей. Я очень надеялась, что они не вылезут оттуда, больше жар-яиц у нас в запасе не было.
— Она спроектирована, чтобы выдерживать множество попаданий заклинаний и пробивать укрепления, — Прямо, как Ядро, подумалось мне. — Также она снабжена усиленными топливными баками, чтобы попадания вскользь не воспламенили горючее.

Постойте-ка... горючее?
— Но у этой же они пусты, верно? — спросила я, указывая на снаряд и наблюдая, как зебра взволнованно хмурится. — Ксанти, скажи мне, что в этой штуке нет топлива!

— Ну... я полагаю, что оно давным-давно выгорело. Но если снаряд был пущен от Рассветной Бухты... тогда, наверное, топлива все еще остается примерно четыре пятых...

«Лакуна! Ксанти утверждает, что в ракете ещё может быть горючее! Не двигай её...» — поспешно подумала я аликорну.

Раздался пронзительный скрип, и ракета неожиданно сдвинулась, но не свободно соскользнула, а расколола под собой бетон, обрушившийся на пол лавиной пылающих обломков.
— Нет! Не роняй её! — взвизгнула Ксанти, когда ракета сдвинулась чуть ниже. Лицо Лакуны напряглось от прилагаемых чтобы удержать ракету в воздухе усилий. Полыхающая боеголовка коснулась решеток на противоположной стороне, а затем внутри оказались хвостовые двигатели, которые тут же резко опустились вниз. Я затаила дыхание, когда ракета вся целиком повернулась вертикально и рухнула в центральную шахту.

— Только не взорвись. Только не взорвись... — снова и снова шептала я, когда задние двигатели с грохотом упали во двор тюрьмы. Боеголовка проскользила вниз, остановившись, когда её пылающая верхушка коснулась противоположной стороны медицинского крыла. Уровень радиации мгновенно пополз вверх, но, к счастью, не настолько быстро, чтобы испарять плоть.
— Спасибо, что не взорвалась. — облегченно выдохнула я.

Будто отозвавшись на мои слова, из основания ракеты изверглось красное пламя. Огонь быстро распространялся по деформированному металлу, подпитываемый разлившимся горючим. Если у нас и была возможность уйти тем же путем, что мы пришли, то сейчас она утонула в огненном озере!

— Мамочки... — хныкнула Ксанти, глянув вниз.

— Ага. Впечатляющее зрелище... — отозвалась я.

— Нет. Как только огонь нагреет оставшиеся топливные баки, они прорвутся, добавляя ещё больше топлива. А когда боеголовка достаточно нагреется...
Ей можно было и не заканчивать.

Мы только что подожгли запал жар-бомбы.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Добавлена квестовая способность: У тебя появился друг! - Вы телепатически соединились с Богиней в Единстве. Это добавляет новые варианты диалогов.

(Заметки автора: Простите за задержку. Изначально я планировал сделать Хайтауэр одной главой. Если б я только знал... А еще реальная жизнь добавляет трудностей, так как мне надо найти новое место для жилья к августу и, в придачу, новую работу. Денюжки лишними не бывают. Спасибо Hinds, Bronode и Snipehamster за трату двенадцати часов жизни и приведении этой главы к читабельному виду. Спасибо Kkat сами знаете за что. Спасибо комментаторам и читателям. И спасибо всем, кто шлет копеечку на David13ushey@gmail.com через paypal.)

(Как только закончу Хайтауэр, Горизонты уйдут на перерыв, пока я не разберусь с реальной жизнью. Простите.)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/106400

Переводчики: N0good, Ruslan20, Noncraft, ApplePaladin

Uzelok21, fantom_zero, SILMOR