Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава сорок восьмая: Ад

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер.

Глава сорок восьмая: Ад

"Слушайте! Дым распространяется по всей Эквестрии. Но не волнуйтесь, я получила письмо от принцессы, в котором сообщается, что это не от пожара ."

— Хорошо. Ксанти, прикинь мне по времени, — попросила я. Из горящей ракеты вырывалось пламя, и центральное пространство начало заполняться плотным чёрным дымом. Жар от голубого радиоактивного огня быстро сменился жаром от более обычно выглядевшего, но не менее опасного оранжевого пламени горящего зебринского топлива. С другой стороны, было просто замечательно, что боеголовка примостилась ниже медицинского уровня, прислонившись к дальней стене, а значит путь наверх теперь свободен... при условии, что нам хватит времени. После лаконичного, но слишком долгого молчания, я взглянула на зебру, в ужасе уставившуюся на зрелище внизу. — Ксанти! Сколько у нас есть времени?

Она моргнула и повернулась ко мне, закусив губу.
— Там четыре полных бака. Как только нижний нагреется, топливо, которое ещё не загорелось, закипит и, в итоге, разорвёт тот бак, что находится выше, ещё больше распространяя огонь и ускоряя...

Я шлёпнула ее по бедру своим опалённым хвостом.
— Мне нужны цифры. Минуты? Часы? Сколько? — мы отступили от жара и дыма, начавших просачиваться в разбитое окно.

— Полчаса? Самое большее - час, — прохныкала зебра. — Если бы у нас было больше времени, и Цербер не был бы повреждён, мы могли бы отделить боеголовку и убрать её, но...

— Да уж. Этот план вылетел в окно, — ответила я. Вообще-то, учитывая глизь и тех пылающих гулей, я не очень переживала из-за того, что Хайтауэр в ближайшее время может исчезнуть. Тем более, раз мы смогли войти, то глизь с тем же успехом может и выйти. Тем не менее:
— Нужно предупредить Митлокер, что по соседству с ними скоро может случиться бум. Ты можешь заставить Цербера летать и выпустить его через эту пробоину? Так, чтобы он не взорвался? — спросила я, указав культёй на прореху, зияющую двумя уровнями выше. Из всех наших летунов Цербер был единственным, кого можно было бы отправить, чтобы предупредить Митлокер.

— Я... не знаю? Его левитационная система должна уже достаточно функционировать, но, в зависимости от настройки нацеливающих талисманов турелей, они могут или пропустить его, или дезинтегрировать, — отозвалась она и снова закусила губу. Затем с улыбкой вскинула голову. — Я осмотрю одного из часовых и посмотрю, есть ли у него неповреждённый блок определения свой-чужой! — отвернувшись от окна, Ксанти выбежала в коридор.

— У тебя пять минут! — крикнула я ей вдогонку и закашлялась от едкого дыма, наполнявшего воздух. Похоже, вместо смерти от взрыва жар-бомбы, мы рискуем умереть, банально задохнувшись в дыму. Отвернувшись от окна, я взглянула на Стигиуса, Психошай и Сильвер Спун.
— Отправляйтесь обратно к Рампейдж. Как угодно упакуйте Антирадин и убедитесь, чтобы все получили то, что вам удастся собрать, — я прикрыла глаза и обратилась к Лакуне. — Есть идеи, что можно сделать со всем этим дымом? — просто то, что я теперь связана с Богиней, ещё не значит, что я должна пользоваться всеми их причудливыми аликорньими силами.

— Влажные салфетки, повязанные вокруг лица, должны помочь. Респираторы были бы эффективнее, — немедленно отозвалась она.

— Респираторов у нас нет, поэтому повяжите вокруг лица мокрые тряпки! — крикнула я паре летунов, направившихся обратно к кладовой рентген-кабинета, затем снова закашлялась. Отыскав взглядом грифона в силовой броне, я позвала, — Каррион! Попробуй отыскать путь в оружейную! Лакуна, возьми Снипса и посмотри, сможешь ли ты вытащить мой меч, — попросила я, взглянув на пухлого единорога... гуля... нечто... Лакуна бросила на меня странный взгляд, но затем побежала обратно в рентген-кабинет.

Когда все пони разбежались по делам, я рухнула, сжимая грудь, разрывающуюся от боли. Какое бы проклятие Снипс ни наложил на меня, ощущение распространялось. Я чувствовала, будто что-то грызёт меня изнутри вдоль рёбер и подбирается к горлу. Болело всё. Всплески боли усиливались с каждым вздохом. Я должна была перебороть это. Он был не в состоянии снять своё проклятие, так что теперь моя единственная надежда была на приятеля Снипса.

Этой боли я могла уделить не больше минуты, это было не то ранение, которое можно было бы залечить или магически отремонтировать. Я просто должна довести остальных до безопасного места.

Из клубов дыма вынырнул Кэррион и сощурился, глядя на мои корчи белёсыми глазами.
— Если мы немного покарабкаемся, сможем добраться до седьмого уровня. Там ещё больше светящихся, а на спарк-батареях эта штука совсем не так эффективна, — сообщил он, подняв лучевое ружьё, которое собрала Ксанти. К рукояти было примотано полдюжины подключённых спарк-батарей.

Я постаралась сделать всё возможное, чтобы выпрямиться и улыбнуться:
— Отличная работа. На этом пока и остановимся.
Он просто смотрел на меня, и я почувствовала, что у меня на лбу снова выступает пот. — Что?

— О, если бы ты только была грифоном, — пробормотал он, поднимая взгляд, — Я бы левую лапу отдал, чтобы у меня был такой командир как ты.

Я удивлённо моргнула.
— Эм... благодарю? — затем оглянулась на дым, врывающийся в пробоину в стене, а затем снова на него. — Ты был солдатом перед...? — я запнулась, не уверенная, не слишком ли грубо будет указать на то, что он умер. Похоже вопрос несколько раздражал его, Но не по той причине, что я думала.

— Я и есть солдат. Все грифоны — солдаты. От птенцов до старейших гарпий, мы все — солдаты. Мы развиваем напористость, уверенность и боевое искусство; превыше всего мы ставим свою честь и свой Контракт, — холодно ответил он, глядя в сторону бомбы, хотя сейчас сквозь дым там можно было различить лишь смутное голубое свечение. По крайней мере, этот дым, похоже, немного снижал радиацию.

— Прости, я не так уж много знаю о грифонах, — сказала я, разговор помогал отвлечься от проклятия, грызущего меня изнутри. — Так ты... сражался за нас во время войны? — я смутно припоминала несколько заметок на уроках истории о "несущественном эффекте грифонов-наёмников" во время войны, но я не слишком доверяла учебным материалам из Девяносто Девятого.

— Мы сражались по обе стороны. Мы сражались, чтобы защитить нейтральные стороны. Сражались за любого, кто владеет нашими Контрактами. Единственными, за кого мы никогда не сражались, были мы сами.

— Ты всё время говоришь об этих Контрактах. Можешь рассказать мне об этом? — спросила я, непонимающе улыбнувшись.

Гуль-грифон пожал плечами.
— Пони этого не понять. Наш Контракт – это отражение нас самих, что мы станем и чего не станем делать. Именно указания того, что будет, а что не будет делать грифон, и последующее исполнение этого, является оправданием нашего существования. Я не убью ребёнка и не солгу. Ни приказ, ни подкуп, ни угрозы не заставят меня поступить так. Иначе мой Контракт будет нарушен. Когда-то целые грифоньи гнездовья связывались общими Контрактами, определяющими их жизнь. Была даже грифина, пытавшаяся убедить всё королевство грифонов добавить подпункт в наши Контракты, ставящий интересы грифонов на первое место... но, к несчастью, Гильде это не удалось и никто не знает, что с ней стало.

— Так как же Ахвицотль получил твой Контракт? — спросила я, чем заработала сердитый взгляд в ответ. — Если можно спросить...

— Командиры не просят. Они приказывают подчинённым сказать им то, что они хотят знать.
Это звучало так, будто грифоны по странностям вида оказывались даже похлеще зебр.
— Я заключил пожизненный Контракт с держателем, главой семьи мусорщиков, которые спрятали мой выводок во время войны с Анклавом. Отец семейства был почтенным земным пони, но когда он умер, мой контракт перешёл его сыну. Он отослал мою семью и использовал меня в качестве оружия, заставляя убивать любого, кто нападал на него из-за его безрассудных и отвратительных выходок. Я был бы счастлив убить его, или позволить это сделать нападавшим... если бы это не нарушило мой Контракт.

— Далеко на юге он нашёл пустое стойло и решил его обчистить, но дурак не обратил внимания на признаки радиации. Когда он потерял сознание, я вынес его из стойла, но облучение уже было критическим, и мы оба стали гулями. В Митлокере он продал мой Контракт бармену, чтобы оплатить свой счёт. С тех пор и по сей день я служу Шифти.

Я навострила уши.
— Шифти? Мне казалось, ты работаешь на Ахвицотля.

Кэррион пожал плечами.
— Это он и есть. Ему кажется, что "Ахвицотль" звучит более впечатляюще.

У него были какие-нибудь дела с зебрами? — требовательно спросила я.

— Я защищаю держателя моего Контракта. В том числе и его секреты, — ответил он с угрюмой покорностью.

Я хотела потребовать, чтобы он сказал мне правду, но поняла, что это бесполезно. Он умер от радиационного заражения, спасая жизнь пони, которого ненавидел, лишь бы не нарушить свой Контракт. Тут я моргнула от пришедшей ко мне идеи. Если это сработает...
— Скажи мне, что он не вёл дела с зебрами.
Грифон моргнул и резко нахмурился. Затем свёл брови, будто обдумывая мой запрос. Я надеялась, что "Убить меня, чтобы защитить его секреты" не входило в Контракт. Затем Каррион взглянул прямо на меня и просто улыбнулся.

Да! Наверное опухоли в мозгу делали меня умнее.
— Иди, помоги остальным, — сказала я и так быстро, как только могла, заковыляла по коридору, куда ушла Ксанти.

Тулип погибла за пределами Мортурария, её череп был размозжён одним сокрушительным ударом. Оставшиеся получали сведения от гуля, оказавшегося владельцем этого бара. И Ксанти зала о Митлокере; могла ли она просто слышать о его местонахождении, или она бывала там раньше? Мысль о том, что Оставшиеся способны внедрять солдат в Митлокер и убивать пони вроде Вельвет и Вайндклопа...

Я нашла зебру, наполовину зарывшуюся в корпус одного из часовых. Буркнув что-то по-зебрински, она вытянула голову наружу, держа во рту устройство, но тут же выронила его, распахнув глаза, когда я, поднявшись на задние ноги, преодолела разделявшие нас последние несколько шагов и схватила её за воротник брони, дёрнув её вверх так, что она едва доставала до пола кончиками задних копыт.
— Дева! — пропищала Ксанти, её костюм замерцал и она исчезла. Я ухватилась покрепче, держа глаза на мерцании где, как я знала, была её голова.

— Ксанти, — я удерживала голос тихим, даже одаривая ее самым пронзительным взглядом, на какой была способна. — Ты не сказала мне всего, что должна была. Так скажи сейчас: есть ли в Митлокере Оставшиеся?
Она вскрикнула, невидимые копыта били меня по груди.
— Говори правду!

Она появилась во вспышке, от широко раскрытых глаз бежали дорожки слез.
— Правда в том, что ты прокляла меня! — запричитала она под моим взглядом. — Ты собираешься уничтожить мой народ! Ты Звездная Дева! Найтмер Мун! Чемпион глубочайшей тьмы! И если я не буду противостоять тебе... мой дом и племя обречены!

Я медленно ослабила хватку и села, закрыв лицо рукой. Только не надо опять этого дерьма...
— Ксанти... Я не Найтмер Мун. Я... видела... настоящую Найтмер Мун в воспоминании. Это не я.

Не поднимая глаз, зебра потерла шею.
— Как ты можешь это знать? — затем она впервые на моей памяти посмотрела на меня с жесткостью. — Дева, рожденная душевными муками и горем; и я знаю, ты страдаешь. Она казнит всех, кто стоит у нее на пути. Я видела, что ты сделала на Желтой Реке. Она сеет разрушение во всем мире. Этот монстр, которого ты убила, был непобедим, и все же, ты уничтожила его.

Я упала.
— Ксанти, мне повезло, — что-то во мне сжалось, она задела меня за живое. — Вот что это. И чем оно всегда было.

— Повезло? Повезло, что ты умерла, но затем вернулась к жизни? Повезло, что ты преодолеваешь все напасти? — издевалась зебра. — Повезло, что ты наткнулась на секреты прошлых веков?

— Это просто тупая гребаная удача! — закричала я на нее, и она свернулась в клубок. Но я не могла остановиться. Я была как канистра с взрывоопасным топливом, которую прорвало. — Повезло, что я выбралась из девяносто девятого! Повезло, что я выжила! Повезло, что я нашла друзей, которые помогли мне! У меня нет какой бы то ни было темной магической силы! Черт возьми, мне охрененно повезло, что я могу вызвать хотя бы огонек! И просто потому, что я выжила, не думай, что это было легко. Не думай, что я не платила за свое выживание, в то время как другие умирали. Но на этом все и заканчивается. Я — не Найтмер Мун! Я — не Звездная Дева! Я не особенная, и я не собираюсь выслушивать это и дальше! — орала я на нее сверху вниз.

— Ты уверена в этом? — спросила Психошай сзади меня, я обернулась и увидела всех остальных, смотрящих на меня в шоке. — Потому что я видела, что ты сделала в Гиппократе, и Рампейдж пыталась убедить меня, что на самом деле ты ебаный образец для подражания, а не самая пугающая чертова кобыла, что я когда-либо могла себе представить.

— Не говори мне этого... — начала я, но она вылетела вперед и уткнулась своим лицом в мое.

— Тебе не надуть меня, Блэкджек! — отрезала она, ее глаза сузились. — Потому что ты страшная. Среди нас нет ни одного, кто бы в той или иной мере не боялся тебя. Ты гребаная киборг-мутант-кобыла-смерти, которая, скорее всего, могла бы убить каждого из нас, если бы захотела. Ты разговариваешь с дерьмом, которого не существует, знаешь вещи, которых ни один гребаный пони не должен был узнать, и ты продолжаешь идти дальше. Какого хрена она не должна думать о тебе, как о Найтмер Мун? Какого хрена еще понибудь не должен?

— Потому что я пытаюсь поступать правильно! — возразила я, отстраняясь от ее лица. — Я пытаюсь сделать мир лучше.

— Рада это слышать. Но это не делает тебя хоть в какой-то мере менее страшной. Потому что всё, что тебе потребуется — это передумать, и все мы — трупы! Может, ты думаешь, что мир будет лучше без Психошай. Каковы мои шансы остановить тебя, если ты действительно захочешь меня убить? Она думает, что ты дьявол. Я бы сказала, что ты в двух шагах от этого. И любой, кто видел, как ты сражаешься, согласится со мной, — она смотрела мне прямо в глаза, настолько напряженная, что, казалось, была готова лопнуть. Конечно, в её глазах был гнев.

Но был в них, также, и страх...

Я посмотрела ей за спину, на моих товарищей, на беспокойство, настороженность и тревогу в их глазах. Я чувствовала ужесточающуюся боль внутри себя. Казалось, я забыла, как дышать. Я, возможно, не знала свою добродетель, но я была хорошей пони. Я старалась! Старалась, черт возьми.

И я услышала внутри себя голос, странный и холодный. Мне на ухо тихо шептала кобыла, та, которая когда-то показывала фокусы за пригоршню монет. Не важно, насколько ты хороша, для некоторых пони ты всегда будешь монстром. Я посмотрела на Рампейдж, и в ответ через одну пару глаз на меня посмотрели шестеро пони. Не важно, насколько ты крута, другие пони разорвут тебя, если смогут. Я сглотнула, мой взгляд переместился на Снипса и уловил холодное понимание в его светящихся глазах, и голос изменился на подозрительное бормотание сердитой кобылы. Трудно улыбку, улыбку, улыбку на лице держать, когда пони только и умеют, что врать, врать, врать...

Жужжание внутри меня становилось все резче, крик бессилия звучал все отчетливее. Я старалась дать им все, что могла. Чего еще они от меня хотят? Не важно, что вы предложите, они никогда не будут по-настоящему ценить это. Сильвер Спун посмотрела на меня с болью в глазах, болью, что я не оказалась другом, которого она так долго искала. Разумеется, ты всегда делаешь больно тем, о ком заботишься. Чем больше ты заботишься, тем им больнее. Забавно, почему в моих ушах звучит хихиканье Психошай? Их губы двигались, но я не могла расслышать их сквозь эти проклятые крики и шепот. Продолжай, Блэкджек. Скажи себе, что ты в порядке. Может быть, на этот раз ты и правда поверишь в это...

Я упала на колени и зажмурилась. Мне казалось, что мир ускользает прочь. Я слышала ледяной хохот Найтмер Мун, пришедшей к власти. Ощущающей столько радости. Прошло так много времени с тех пор, как я была в последний раз счастлива. Так много...

Потом голос кобылы мягко произнес: «Давай, Блэкджек, ты умнее этого.»

Я медленно подняла взгляд и посмотрела на Лакуну, аликорн едва заметно улыбалась.
«Ты знаешь разницу. Ты просто обязана помнить. Когда ты делаешь что-то неправильно, что ты должна делать?»

— Ты права, — сказала я, когда мою грудь понемногу перестало скручивать. — Я могу быть чертовски страшной. И я знаю, что не должна сердиться на то... что обо мне думает Ксанти. Думаю, я действительно своими действиями соответствую Звездной Деве, — я повернулась и посмотрела на Ксанти. — Мне жаль... — затем мои глаза вернулись к Психошай, и я выдавила измученную улыбку. — Разница в том, что я пытаюсь и поступаю лучше. Я знаю, что оплошала... Но я не сдалась. Я знаю, что могу быть лучшей пони... и я стараюсь быть. У меня не всегда получается. В один прекрасный день я могу остановиться, и если это произойдет, я верю, что лучшие пони, вроде Лакуны, Рампейдж, Стигиуса или тебя покончат со мной. Но до тех пор, однако, я не Найтмер Мун. И никогда не буду.

Это был неловкий момент. Психошай подбежала к Стигиусу, оба они оглянулись на меня, озабоченно нахмурившись.
— Один из гулей — наш агент, — пробормотала Ксанти, так тихо, что я на секунду решила, будто мне послышалось. — Он снабжает нас разведданными и передает сообщения за большую цену. Уже много лет, — зебра подняла голову и всхлипнула, принявшись умолять в слезах: — Пожалуйста, не убивай мой народ, Дева.

Я вздохнула, потянулась, замявшись, и погладила ее по голове.
— Я не хочу никого убивать, Ксанти. Только если я не могу помочь им, — я глянула на свою культю. — И прямо сейчас я вряд ли выгляжу так, словно собираюсь поубивать кучу пони. Сестра Грейвс погибла, помогая нам, я просто хочу убедиться, что Митлокер в безопасности. Но гулю по имени Тулип размозжили голову, и я абсолютно уверена, что тот, кто это сделал, был зеброй, — она поджала губы, и я добавила: — Я говорю так не потому, что ненавижу зебр, Ксанти. Я просто не хочу, чтобы те, кто помогают мне, страдали.

Ксанти облизнула губы и посмотрела на датчик свой-чужой.
— Я могу... я могу добавить сообщение. Если в Митлокере есть кто-то из Копыт Цезаря, они будут где-то поблизости от Мортуария. Может, в запертой подсобке, — она взглянула на Кэрриона, затем чуть опустила глаза. — Я просто... хотела защитить своих...

— Я тоже, — сказала я, снова поднимаясь на копыта. — Работай быстро. Мы должны двигаться.

Но для этого потребуется минута или две. Хотя большая часть АнтиРадина в кладовой была потеряна, все ещё оставались таблетки Бака, Фиксер и нетронутый Рад-Икс, а также бутылки с водой. Мы все разжевали белые, как мел, таблетки, а когда Рампейдж передала бутылки из-под воды с переработанным АнтиРадином, сделали по паре глотков. Он был "заряжен" Флюксом, что, вероятно, означало порчу. Я поболтала бутылку с оранжевой жидкостью своей магией.
— Вы уверены, что безопасно добавлять этот чертов Флюкс? Не хочу, чтобы у кого-либо из глаз выросли членощупальца.

— Флюкс — это отличное дерьмо, Щелка, — возразила Рампейдж. — Всегда добавляю каплю или две в свой Дэш, чтобы превратить его в Рейнбум. Величайшее дерьмо! Настолько мощное, что благодаря ему даже земные пони могут летать.
Затем ее улыбка растворилась в гневной гримасе: — А когда их доставляют в приемное отделение, они даже выглядят испытавшими неудачное приземление, — она закатила глаза и фыркнула:
— Эй, не каждый пони может справиться с Дэшем.

Ксанти вернулась, волоча с собой Цербера. Я взглянула на зебру и робота.
—Ты понял свое задание?

Робот вздохнул.
— Вернуться в Митлокер, рассказать всем этим ряженым гулям о бомбе, предупредить о зебре-диверсанте. Уу... ра... — пробормотал он угрюмо.
— Отступать когда есть сотни приемлемых целей просто тошно!

— Бегом, солдат! Успеешь еще гулей дезинтегрировать, — сказала я, заработав удивленный и слегка обеспокоенный взгляд Сильвер Спун. — Запомни, прямо туда.

— Да, Мэм. И пусть никогда не скажут что Эквестриский Механизированный Корпус не выполнил приказ! — объявил он, отдав честь своей оставшейся конечностью. Подошли Лакуна и Снипс, синий единорог держал своей магией мой меч настолько далеко от себя, насколько это было возможно, как будто он был заразный и вонял. Я с улыбкой сунула меч в ножны и поблагодарила его.

Так мы начали свой подъем: сначала через разбитое окно на узкий металлический выступ, огибающий внутреннее пространство, затем по обломкам пробитой тюремной стены. Тем из нас, кто не мог летать, помогали другие. Мы втроем магией сбрасывали горящий щебень вниз, в самое пекло, в то время как воздух становился более задымленным, а видимость всё меньше. Я ожидала, что на нас вот-вот что-нибудь выскочит... очередной огненный зомби, или Смотритель снова отправит за нами своих роботов... но в этот раз единственными нашими противниками были время и гравитация. Наконец-то мы добрались до дыры, пробитой в клетках и внешней стене. Я посмотрела на дюймовой толщины пластину стальной брони с внешней стороны стены, когда мы подошли ближе к пролому. Горячий воздух обдувал нас, вытягивая клубы дыма наружу, как в дымоход.

— Как мы узнаем, работает ли система распознавания? — кричала я сквозь воющий ветер. Снаружи лил дождь, было похоже на конец дня. Неужели мы пробыли в Хайтауэре всего несколько часов? Казалось, будто недели.

— Если он летит туда и взрывается, мы узнаем, что не работает, — ответил Кэррион. Ксанти подняла взгляд от датчика, несколько раз проверив, насколько прочно примотала его к боку робота, и пожала плечами.

— Ну что ж. Урааа! — крикнул робот и вылетел в дыру.
— За Эквестриюююююю! — прокричал он, падая камнем вниз. Я высунула голову в дыру и уставилась на его падение. Надо мной показалась голова Лакуны, и вокруг робота появилось фиолетовое свечение, замедляя падение и нормализуя его полет. Он пролетел внизу прямо над головами светящихся гулей и направился к главной стене, постепенно дым и дождь скрыли его от моего взгляда.

Надеюсь, он осилит полет... а потом я выбросила его из головы, когда Лакуна и Психошай подняли меня через дыру в полу в комнату охраны, которая находилась прямо под оружейной. Серый дым чернел, но радиация всё ещё была чертовски высокой, даже несмотря на дым. Погоди-ка... показатель радиации и в самом деле увеличивался!

Потом я остановилась, задавшись вопросом, почему синие огоньки медленно приближались.
— Огненный! — предупредительно крикнула я, в то время как клубящийся дым рассеялся, показывая горящего пони, выбирающегося из пробитой клетки. Я достала Бдительность, прицелилась через решетки и начала стрелять так метко, как только могла. Пылающий гуль крикнул и рванул, мои пули наполовину сгорали перед тем как пробить его череп. Пули калибра 12.7мм могли замедлить его, но не более того...

Кэррион взлетел к дыре позади меня, и зеленый луч начал вгрызаться в гуля. Ксанти встала рядом со мной, яростно паля из пистолета в торс гуля, пока я сосредоточила огонь на его голове. Наконец, серебряные стрелы прочертили дым и вонзились в голову огненного монстра. Он сложился внутрь себя, распавшись кучкой зеленой пыли.

Кэррион перестал стрелять, лучевая пушка дымилась в его когтях.
— Проводник расплавился! — крикнула Ксанти, потянувшись к одной из своих сумок за серым металлическим блоком. Закинув его себе на голову, она выбила дымящуюся деталь из собранной на скорую руку пушки. Как только блок выпал, она вставила новый на его место, и оружие снова зловеще загудело.

Затем из соседней камеры раздался вопль, и зелёный огненный шар, выпущенный сидящими внутри светящимися гулями, треща, обрушился на нас потоком радиоактивной магии. Кэррион взвился, схватив Ксанти одной лапой, и развернулся. Его крылья широко распахнулись, блокируя смертоносный шквал. Лакуна и я рванулись к грифону, почти синхронно активируя З.П.С. Эти гули не были огненными, и пули взорвали их головы фонтанами радиоактивной крови и костей. Рядом со мной гремели выстрелы антимех-винтовки, пока крылья Кэрриона одновременно разлагались и восстанавливались под действием радиоактивных протуберанцев.

Четверо готовы. Ещё порядка четырёх сотен между нами и дверью в оружейную. Между решётками камер имелись промежутки бетонной стены, достаточно широкие, чтобы один пони мог укрыться от огня.
«Лакуна! Можешь поставить щит для нас?» — подумала я.

«Я... очень трудно сосредоточиться. Похоже, талисман выходит из строя. Я смогу защитить себя, но нам стоит поторопиться!»
Аликорны и гули может и становились сильнее от радиации, но Х.М.А. им отнюдь не помогала.

— Верно! — крикнула я, из-за дыма не в силах разглядеть ничего дальше пары-тройки метров. — Поспешим! Кричите, если увидите других горящих. Двинули! — и я заковыляла во главе группы, проскальзывая мимо камерных решёток и едва уворачиваясь от радиоактивных взрывов светящихся гулей, сидящих внутри. За решётками некоторых камер виднелись до полудюжины заключённых. Прыгая и перекатываясь от камеры к камере, я через раз приземлялась на лицо, из-за того что моё тело пыталось использовать культю как полноценную ногу. Один раз я оступилась, и горящий гуль, к счастью, всё ещё запертый, едва не поджарил меня прежде, чем я успела увернуться. Стигиус тёмной вспышкой метнулся прямо в центр камеры и наподдал гулю по голове, отвлекая его, а когда тот обернулся, ночной пони уже вернулся к нам.

Хуже, чем пламя и взрывы, были только крики о помощи. В нескольких камерах я видела светящихся гулей, запертых со своими одичалыми собратьями и умоляющих выпустить их. Я просто не могла придумать, как бы мы могли открыть спёкшиеся стальные двери и безопасно выпустить их. Я хотела дать им шанс. Я нуждалась в этом...

Иногда мы не получаем то, чего хотим или в чем нуждаемся...

— Шевелись! — кричала Рампейдж, толкая меня дальше от умоляющих гулей, считающих меня тюремной охранницей, и едва успевая оттащить меня прежде, чем их сокамерники успевали меня взорвать. Чёрт возьми, хоть я и хотела помочь, но никак не могла выпускать по два десятка диких гулей с каждым нормальным.

Добравшись до угла, мы попали под обстрел выскочившей турели. Похоже турели повезло, потому что Лакуна вскрикнула, когда пол десятка пуль пробили её ослабший щит и оторвали левую переднюю ногу ниже колена. Кобыла рухнула, и Сильвер Спун тут же подхватила с пола тряпку и попыталась остановить кровотечение. Я увернулась от очереди, подняв переднюю ногу в попытке защитить лицо. Несколько пулемётных попаданий я могу выдержать. По крайней мере, я надеялась, что могу. Прицелившись, я выстрелила в трясущуюся турель. Рампейдж выскочила из-за угла, отвлекая огонь на себя, оттолкнулась от бетонной стены и врезалась прямо в турель под потолком. Затем обернулась и усмехнулась мне.

Потом она исчезла в пелене синего пламени. Она даже не успела закричать, упав на пол куском угля.

Сквозь дым к нам медленно приближался ещё один пылающий гуль, втягивая воздух, чтобы выпустить струю огня по мне. Тут появился Кэррион, выйдя из-за угла с лучевой пушкой в когтях. Луч, прорезав дымный воздух, ударил в голову гуля, рассыпая сине-зелёные искры. Однако это не остановило второй шлейф радиоактивного огня, прокатившийся над нами. Кэррион взлетел и принял большую часть пламени на свою силовую броню, продолжая удерживать луч на своей цели. Если б могла, я бы выдала ему медаль. Лучевая пушка заискрилась и сдохла как раз в тот момент, когда пылающий гуль рухнул.

— Ох, пожалуйста, скажите мне, что я могу её починить! Пожалуйста! Пожалуйста! — запричитала зебра, глядя на вышедший из строя лучемёт. Кэррион, с почерневшими перьями и дымящейся шерстью, выглядел слегка возмущённым, пока она сновала вокруг него.

— Ну? — спросила я, сбив пламя. Зебра с отчаянием взглянула на меня, из чего я поняла, что лучше бы нам не встречаться с новой пылающей тварью.
— Ну и ладно! Психо! Стигиус! Займитесь Рампейдж, — затем я повернулась и упала на колени. К моему удивлению и облегчению, нога Лакуны уже регенерировала у меня на глазах.
— Я... эмм... — я смотрела на её отрубленную ногу с закреплённым на ней ПипБаком. — Она же не регенерирует в новую Лакуну, правда ведь?

— Конечно же, нет, — ответила аликорн, левитировав обрубок и вытянув его из ПипБака. — Однако, я лишилась ЗПС.
Она переда устройство мне и выбросила кусок ноги прочь.
— Ты о нём лучше позаботишься.

— Уф, она тяжёлая! — возмутилась пегаска, но, вместе со Стигиусом, они донесли обгоревшую кобылу и уложили между нами.

— Смирись, — отозвалась я. Мы прошли вперёд, к середине следующего пролёта с ещё двумя турелями. Лакуна, Кэррион и я ураганным огнём быстро вывели их из строя, и мы оказались перед бронированными дверьми.

Да уж, теперь мне было понятно, зачем Снипс тащил с собой жар-яйцо. Эти двери были такими крепкими, что не оплавились и не деформировались, в отличие от остального металла на этом уровне. И здесь не было ни терминала, ни замка, который можно было бы взломать. Дышать становилось тяжелее... чёртов дым!
— Как их открыть?

— Только изнутри. И окон в оружейной нет, — ответил Снипс, стараясь перекричать гул пожара. — Поэтому я и тащил то яйцо!
Обгоревшая черная корка треснула, и Рампейдж встряхнулась, сбрасывая ее.

— Я всё ещё расту? — спросила она, осматривая обожжённую броню, спёкшуюся с кусками шкуры. — Ох, Кузнец меня убьёт.

— Я бы на это посмотрела, — ответила Психошай.

Несколько раз ударив копытом по двери, я сникла от безысходности.
— Блэкджек... — тихо позвала Лакуна у меня в голове. Я взглянула на на неё и увидела, что она смотрит вниз, в дым. За нами проявились три горящих фигуры, мерцая сквозь едкие черные тучи. Я снова врезала своим посеревшим от кислоты стальным копытом по стене, затем уставилась на него на секунду. А если... это сработает?

— Освободите эту клетку, — крикнула я, указывая на камеру ниже. К счастью, все гули внутри были светящимися дикими. Лакуну и Кэрриона накрыл шквал радиоактивного огня, и я заметила, что раз или два радиоактивные струи почти пробили слабеющий щит Лакуны. Когда её талисман выдохнется, как долго она сможет продержаться? Или наши умы начнут метаться, как у других аликорнов, пока мы не развалимся?

Несмотря на это, спустя десять секунд клетка была пуста.
— Откройте дверь, — попросила я, оглядываясь назад вдоль ряда камер. Горящие гули всё ещё топтались там. Может, они не знали, что мы здесь, или понимали, что нам некуда деваться. Рампейдж и Кэррион лупили дверь, пытаясь её открыть, а Ксанти сидела на полу с лучемётом в копытах, меняя конденсаторы, спарк-батареи и черт знает что еще, пытаясь заставить его работать.

— Что ты задумала, Тиара? — обеспокоенно спросила Сильвер Спун, в ужасе оглядываясь на запертых в камерах обезумевших гулей. Оплавившийся, но, видимо, ослабший металл наконец поддался, и Кэррион вырвал дверь, отбросив её в сторону. Я пробежала мимо всё ещё тускло светящихся трупов гулей и бросилась к дальней стороне камеры, прямо к металлическому туалету. Бетонная стена над толчком пестрела десятками имён.
— О... ой... тебе оказывается надо было в... — пробормотала земная пони, отведя взгляд в сторону.

Унитаз был пуст, содержимое давным-давно испарилось. Я крикнула прямо в его металлические внутренности:
— Эй, ты! Да, ты! Тупой кусок слизи! Отвратительный, мерзкий пузырь!
Рэмпэйдж подбежав, растерянно взглянула на меня. Я продолжала кричать, стуча по туалету изо всех сил.

Она посмотрела на меня, прикидывая, не съехала ли моя крыша окончательно, моргнула, ухмыльнулась и присоединилась к оскорблениям того, что обитало в дренажной системе.
— Ты ничто иное, как нестабильная короткоцепочечная молекула!
<i>«Чего?»</i>

— Вонючая, гадкая дрянь! — крикнула я, смущённо глядя на кобылку. Неужто из всех пони, живущих в Рэмпэйдж, лишь Октопус решился поорать на туалет? Серьёзно?

— У тебя слабая электрохимическая связь! — проревела она в унитаз. Да, похоже на то.

— Я всякого дерьма повидала, но ты всех переплюнешь! — рычала я в толчок, а Рампейдж тряхнула меня. — Ты всего лишь... — ещё встряска. — Ты просто...

— Блэкджек! Глянь! — позвала она определенно не докторским голосом, указывая своими почерневшими накопытными когтями на пару имён, нацарапанных в окружении остальных.

«Дуф» и тут же, рядом, «Деус».

Это была его камера. Это крошечное, шесть на восемь, пространство, делили четверо пони... и здесь всё и случилось. Здесь он из простого зэка-насильника превратился в монстра. На меня с ужасом смотрели широко распахнутые розовые глаза Твист.

А затем я почуяла запах серы...

— Назад! Уходим! — заорала я. Внезапно из туалета послышалось бульканье, а затем на пол выплеснулась едкая голубая жижа. Я шарахнулась из камеры, плюхнувшись на круп. Рампейдж закусила мою гриву и потащила меня прочь от глизи, начавшей формироваться в слизепони. Выскочив на дорожку, мы едва не столкнулись с тремя пылающими гулями.

— Лакуна! Снипс! Бросайте! — крикнула я, зачёрпывая магией комок глизи и швыряя его в трёх пылающих пони. Монстры даже не попытались увернуться; зачем бы им? Выпущенные в них пули испарялись ещё на подлёте. Тут дождь из светящейся, шипящей слизи обрушился прямо на них, и троица завизжала от боли и ярости. От контакта с их горящей шкурой голубая слизь шипела и чернела, но, тем не менее, немного гасила их пламя. Шаг за шагом мы отступали, а трое пылающих вскочили на копыта.
— Задержите их! — заорала я. Психошай и Стигиус метнулись вперёд, впечатывая копыта в потемневшие участки и отбрасывая гулей назад. Лужа глизи обтекла их огненные копыта, и вся троица теперь завизжала в панике, пытаясь вырваться из неё. Затем один из них рухнул в кислотную жижу и схватился за своих собратьев, таща их за собой.

Глизь захлестнула их, кипя, чернея и испуская ядовитую вонь, вызывающую у меня рвотные позывы. Гули бились, поднимая оплавленные головы, пока всё варево спекалось в чёрную дёгтеподобную грязь. Даже глизь, похоже, нашла этих троих слишком острыми на вкус, голубое месиво начало всасываться обратно в покорёженный сортир. Оставшаяся после неё дымящаяся масса была настолько разрушительной, что начала растворять бетонный пол.

Подождите... если оно настолько едкое, чтобы сделать такое...
— Намажьте это на дверь! — прокричала я, зачёрпывая варево своей магией и размазывая дёгтеподобную смесь по бронированной створке. Та начала шипеть, булькать и испаряться. Все пони отступили назад, пока мы работали магией, пытаясь наложить на дверь так много жижи, как могли: липкая дрянь уже наполовину проела пол. Облицовка двери осыпалась дымящейся ржавчиной, и мы добавили новый слой. Рампейдж смело зачёрпывала жижу плоским куском отслоившейся стали. Едкая масса проела бетон и начала капать вниз на следующий уровень, и мы поспешили использовать столько, сколько успеем. Жаль, что она была слишком опасна, чтобы взять её с собой, адская смесь проедала всё, даже бутылки из-под Спарк-Колы.

Наконец, центральный запирающий механизм размером с копыто просто выпал наружу, оставляя отверстие, через которое пони смог бы поглядеть на ту сторону. Стигиус заглянул туда и в теневой вспышке проскользнул внутрь. Минуту спустя послышался громкий удар, затем ещё один и дверь приоткрылась. Понадобилась вся наша магия и мощь силовой брони Кэрриона, чтобы раскрыть дверь достаточно широко, чтобы мы смогли пролезть за неё, но даже так грифону пришлось снять броню, протискиваться через зазор, переносить броню часть за частью и надевать её обратно. Тем не менее, мы пролезли.

Все, кроме Лакуны.

Аликорн просто не могла протиснуться через зазор. Она могла просунуть в него голову и шею, но как бы мы ни тянули тяжёлую, бронированную дверь, щель оставалась недостаточно широкой для её тела. Она скривилась, пытаясь телепортироваться, но антимагический барьер тюрьмы по-прежнему оставался в силе, и хотя Стигиусу удавалось обходить его, аликорн не могла повторить этот трюк. Встретившись со мной взглядом, она грустно улыбнулась.
— Можем ли мы просто пропустить спор о том, что ты не можешь оставить меня здесь?

— Я не оставлю тебя умирать тут, — немедленно ответила я, и она усмехнулась, покачав головой.

— Так я и думала. Возьми это, — она передала мне свою антимех-винтовку. — Иногда наш злейший враг — это просто физиология. Под её взглядом я перекинула винтовку через плечо. — Продолжай двигаться. Найди путь на чердак и наружу. — она оглянулась к пробоине в стене и продолжила, прежде, чем я начала спорить. — Что до меня, я смогу достигнуть крыши прежде, чем меня собьют турели.

— Лакуна, должен быть какой-нибудь другой путь, — сказала я, пытаясь приноровиться к весу массивного оружия.

— Его нет. Теперь ступай. Увидимся на крыше, — она повернулась назад, расправила крылья и бесшумно взлетела, скрывшись в дыму.

— Лакуна! — выпалила я ей вслед. Чем больше она удалялась, тем больше между нами вставало помех. Я не могла расслышать её голоса, или она намеренно пыталась закрыться от меня.

— Блэкджек, — подтолкнула меня Рампейдж, но я закрыла глаза, пытаясь удержать связь с Лакуной. Искажения из-за ХМА были ужасны, она маячила где-то на грани слышимости, будто плохо настроенное радио. Моя голова пульсировала от напряжения.

— Секунду. Я хочу убедиться, что она благополучно выберется... — прошипела я сквозь сжатые зубы, пытаясь сконцентрироваться. Образы долетали обрывками. Я видела её, летящую вниз, в огромную лужу голубого пламени, почти опустившись в неё, она впитывала так много радиации, как только могла. Затем она, стоящая на краю пробоины. Затем аликорн взмыла, поднимаясь всё выше и выше вдоль тюремных стен. Взмахивая крыльями, она подняла мерцающий щит, защищаясь от бьющих в неё красных лучей турелей, хуффингтонский дождь вокруг неё засверкал малиновым и белым. Затем она взлетела вверх и приземлилась на краю. Она сделала это! Она в безопасности! Я вздохнула с облегчением...

Тут мелькнула красная вспышка, затем темнота и писк ХМА. Внезапно, стоя на месте, я обнаружила, что не в состоянии дышать.

«Лакуна?» — подумала я ей. Затем уже вслух, громко, пытаясь дотянуться до её сознания, — «Лакуна?» — ничего, кроме статики ХМА. — Лакуна! — закричала я изо всех сил.

Ничего.

Исчезла.

Она не могла пропасть. Не могла. Я посылала ей мысль снова и снова, отчаянно, сквозь текущие по лицу слёзы, я напрягала всю свою жалкую магию, в попытках установить контакт с кобылой.
— Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... нет... — зажмурившись, стонала я. Это было так же, как со смертью мамы, только на этот раз я переживала это гораздо сильнее.

— Блэкджек! — донёсся до меня крик Рампейдж, и я очнулась как раз во время, чтобы услышать лязг катков и треск роботизированных голосов, бубнящих свой бред про "всем стоять" и "санкционированное применение силы". Открыв глаза, я заметила на вершине лестницы неповреждённого часового, наводящего на меня и моих друзей свою многоствольную лучевую пушку и ракетницу.

Из-за моей спины выплыла антимех-винтовка. Я никогда прежде не держала настолько большого или тяжёлого оружия, но прямо сейчас мне было насрать на физиологию. Прильнув к прицелу, я скользнула в ЗПС и аккуратно уложила два выстрела в старый ракетный контейнер. Две пули пробили бронированную стенку и секундой позже ракеты внутри взорвались. Часового отбросило в сторону, и он открыл бешеную пальбу из лучевого оружия. Со слезами на глазах, я твёрдой походкой двинулась вверх по лестнице.

Она была богиней. Была другом! И это место отняло её у меня! Всё из-за моей идиотской навязчивой идеи! Поднимаясь вверх, я стреляла снова и снова, на каждом шагу пробивая дыры в груди робота. Наконец, как только я взошла на верхнюю ступеньку, его голова взорвалась фонтаном искр. Здесь была очередная защищённая дверь, но на сей раз возле неё был терминал и ещё две турели. Я могла бы использовать часового, как укрытие, но сейчас мне было насрать. Пусть стреляют в меня. Боль от ран была намного лучше того, что я чувствовала от мысли, что я потеряла друга. Я расстреливала турели, а крик ХМА накладывался на пульсацию в моей груди и слёзы на глазах.

— Вот дерьмо! Она в бешенстве! — расслышала я далёкий голос Рампейдж.

— Нет, еще нет, — ответила Ксанти, пока я шла вперёд, сокращая дистанцию, медленно и тщательно делая выстрел за выстрелом.

— Ну, может, пальнёшь ей в башку? С тобой-то это прямо чудеса творит, — предложила Психошай.

Я была чертовски изранена, но это не имело значения. Я была готова проложить путь, чтобы все они вышли отсюда живыми, вместе. И не важно, сколько во мне дыр, я... Рампейдж схватила меня и бросила на землю, принимая на себя предназначенные мне выстрелы. Кэррион вскочил на поверженного часового и за несколько секунд превратил турели в металлолом своими пулемётами.

— Да что за херня с тобой творится? — рявкнула Рампейдж, переворачивая меня на спину.

Я взглянула ей в глаза и выдавила: — Лакуны больше нет.
Всё болело, отчасти потому, что меня только что изрешетили выстрелы троих скорострельных врагов. Ещё несколько секунд, и я бы навсегда избавилась от боли.
— Она погибла из-за меня.

Рампейдж взглянула на меня и, чуть скривив угол рта, сказала:
— Да, так и есть. Даже я никогда не убивала своих лучших друзей... — а затем она содрогнулась и отпрянула от меня. — А ну заткнись нахрен, ты чудовище, — зашипела она, обхватив копытами голову.
— Но почему? Ведь она уже знает правду. Её подруга погибла... погибла из-за неё... — усмехнулась она, глядя на меня.
— Заткнись! — рявкнула Рапейдж, срывая шлем и врезаясь лбом в стену. — Меня тошнит от тебя... ты гнусная... — бамс, — злобная... — бамс, — дрянь! — шмяк.

Она упала, завалившись на бок, и я, медленно поднявшись, захромала к ней. Тяжело дышащая полосатая пони взглянула на меня.
— Похоже я схожу с ума, Блэкджек. Мне кажется... кажется... — вдруг она опустила голову. — Я заслуживаю смерти. Прошу... — пробормотав проклятье по-зебрински, она снова врезалась головой в стену.
— Тихо! — затем кобыла снова рассмеялась высоким, резким смехом. — Ох, как мы задолбались. Мы так чертовски задолбались! — наконец последовал ещё один удар о стену, и она сползла на пол.
Все мы уставились на неё, лежащую у стены, а я положила ей на плечо своё забрызганное кровью копыто. — Ты должна быть сильной, Блэкджек. Пожалуйста...

Ты ещё кое-что можешь, Блэкджек. Я выдавила улыбку и похлопала её по плечу.
— Эй. Не переживай. Я ведь тоже маленько чокнутая, — этот визг ХМА начинал раздражать, будто копытом скребли по грифельной доске. — Мы справимся с этим, Рампейдж. Мы справимся.

— Рампейдж. Нет здесь никакой Рампейдж. И Арлосты нет. Я просто полдюжины пони, смешанных вместе в одной банке, — её тело восстановило само себя, и она вытерла кровь с лица. Она медленно повернулась и направилась к двери. Ксанти, не поднимая глаз, подошла к терминалу и начала нажимать клавиши, то и дело нервно оглядываясь на меня.

Потеря Лакуны отразилась во мне огромной кровавой раной, но Рампейдж заставила меня отвлечься от неё. Когда я выберусь... тогда и буду скорбеть. Внезапно пол сотрясся от невероятного взрыва где-то под нами. Один бак взлетел, три на подходе. При условии, конечно, что боеголовка не решит последовать за этим баком. Я подошла к Снипсу, наклонив голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и жестом позвала его отойти за часового.

Уединившись с ним, я, понизив голос, обратилась к гулю:
— Рассказывай всё об этом талисмане внутри Рампейдж. Подробно.

Он вздохнул и оглянулся на дверь.
— Тут особо нечего рассказывать. Мы больше пытались заставить его работать, чем понять, как он вообще это делает. Это регенерирующий талисман. В него вложена магическая матрица, и пони восстанавливается по этому отпечатку. Идея была в том, что он должен был заключать в себе душу последнего запечатлённого им пони. Полное удаление души из пони вело к смерти, но что, если душа оставалась по-прежнему заключённой в пони? Вот в чём была идея.

— И для начала вы поместили его в Рэйзорвайр?

— Сперва мы помещали его в полдюжины пони... неизлечимо больных, или раненых пони... но они были слишком близки к смерти, чтобы талисман начал работать. О, возможно, было некоторое запечатление их сущностей, но талисман не делал того, на что рассчитывала Рэрити, — он кашлянул, и отвёл взгляд в сторону. — Надзиратель предложил альтернативу... мы не знали, что он собирался убить Рэзорвайр. Прошу, поверь, мы никогда бы не пошли на такой шаг. Талисман почти заработал, хотя... она всё-таки умерла. Затем схватили Ангела Смерти... — пухлый гуль вздрогнул.

— Она была одной из тех, кого вы убили.

— Я не убивал! И я бы никогда не смог, — его передёрнуло, и он отчаянно затряс головой. — Я не знаю, что произошло. Я знаю только, что когда Снэйлс и я вернулись утром в лабораторию... Рэрити... и Ангел...
Он снова покачал головой, будто пытаясь физически вытрясти из неё воспоминания.
— Когда мы пришли туда, Ангел была мертва. Рэрити сказала, что Ангел больше никому не навредит, а затем она настояла на том, чтобы мы поместили талисман в кого-нибудь, кто этого заслуживает. Детектив, поймавшая Ангела, была тяжело ранена перед тем, как партнёрша спасла её.

Софтхарт.
— Но талисман свёл её с ума, так? — надавила я.

— Возможно... — тихо ответил Снипс, отводя взгляд. — Мы тогда не понимали эффектов переноса в сосудах души... да и сейчас тоже. Сосуд души — это больше, чем просто неразрушимый объект. Они могут желать. Чувствовать. Ненавидеть. Любить. Детектив к тому времени уже переживала тяжелейший стресс, а если мы к тому времени еще не полностью подавили эффект замещения... именно он и мог толкнуть её за край.

— Что же случилось потом?

— Тогда-то мы и потеряли его в первый раз, — ответил Снипс, облизнув губы и робко улыбнувшись мне.

— Ясно. И... как именно вы умудрились потерять сосуд души с исцеляющим талисманом? — мой скептический вопрос вызвал невесёлую улыбку.

— Забавно, точно также сказала и Рэрити. Но детектив... ну... после того, как её размазало поездом, её тело направили в Министерство Мира. И они нашли талисман, обнаружив его совершенно неповреждённым... и... эх... кто-то спихнул его на чёрном рынке, — он снова облизнул губы и глянул в сторону. — Мы потратили полгода на поиски и не имели понятия, в скольких пони он успел побывать. Исцеляющие талисманы, как правило, получают очень важные пони. Но, в конце концов, он был обнаружен, когда пациент с талисманом внутри... не смог умереть.

Значит внутри Рампейдж могут быть скрыты и другие души. Пони, которые незаконно получали талисман, затем становились всё более нестабильными, пока не умирали, и их души не попадали в ловушку. Это было словно Спорттовары Сильверстар, застрявшие у тебя в груди.
— Не смог умереть... как? — спросила я, заранее боясь ответа.

— Это был коммерческий воздушный рейс в Кантерлот, на котором взорвалась бомба... преждевременно, как подозревали. Осталась всего горстка выживших, в основном члены команды пегасов, те, кто смог избавиться от своей упряжи. Но был один пони, запертый в горящих обломках, который кричал... несколько часов. Рэрити услышала об этом и немедленно лично прибыла к месту крушения.

— Мы продолжили исследования талисмана и выяснили, что, возможно, зебры обладают иммунитетом к телепатической магии, изучаемой в МТН. Они разрабатывали какое-то невиданное прежде мегазаклинание контроля разума, призванное закончить войну. Мы предположили, что это может помочь стабилизировать талисман, а Рэрити была так рада, что получила его назад... в тот же день случился инцидент, и мы смогли убедиться, что талисман не изменился с тех пор, как мы его видели в последний раз, и тогда Рэрити велела имплантировать его в одну из Прадитьёров.

— Шуджаа... — проговорила я, глядя на Снипса.

— ...Ты, наверное, знаешь об этом лучше нас. Так или иначе, на следующий день Рэрити передумала... но операция уже была закончена, и зебра вернулась в строй. Мы думали отозвать её, но решили, что от этого будет больше проблем, чем пользы, и оно того не стоит; если он всё равно не работает, мы получим его назад как только она погибнет.

— Но затем вы снова его потеряли, — продолжила я за него. Единорог неловко взглянул на меня. — Каким-то образом из Шуджаа он попал в Твист... а затем, когда Твист погибла... — помрачнев лицом, гуль опустил свои светящиеся глаза.

— Возможно, магия мегазаклинаний в сочетании с душами, запертыми в нём, привела к неожиданному побочному эффекту, создав пони, названную Рампейдж. Соединив хорошее и плохое в единой личности. Пони без собственной души, но ставшую вместилищем для почти дюжины душ других пони, — Снипс покачал головой. — Теперь нам уже не узнать.

— И вот этого добивалась Рэрити? — прошипела я

— Рэрити хотела обезопасить своих друзей, — возразил Снипс. — Ради этого она была готова на всё. Проект, на который она перебросила нас после прерванной разработки талисмана феникса, тоже был направлен на это.

— И что это был за проект? — спросила я, страшась ответа.

— Готово! — донёсся от двери возглас Ксанти. Я взглянула на Снипса и вздохнула. Оставим ответ на потом. — Куда теперь?

Подойдя к двери, Снипс обратился ко всем.
— Нам нужно добраться до центра службы безопасности. Он был в дальней части оружейной. Ищите комнату с множеством терминалов и мониторов. Ещё нам нужно найти ключ-карту начальника охраны. Это пластина из голубого сапфира. Учитывая наложенные на неё чары, она должна быть достаточно прочная. С ней мы сможем получить доступ в систему службы безопасности. Кроме того, поглядывайте на вентиляцию. Через неё мы сможем добраться до уровня надзирателя.

Я вздохнула и заняла позицию в стороне от двери — мне всё ещё нужно было регенерировать оставшиеся повреждения — и кивнула Ксанти. Зебра нажала кнопку, и, с диким скрежетом, дверь медленно начала открываться, предупреждая каждого гуля в окрестностях о нашем присутствии. Но, медленно высунув голову наружу, я ничего подозрительного не увидела, ни огненных гулей, ни иных проблем. Неподалеку обнаружилась лестница наверх, с отметкой "Уровень сверхстрогой изоляции" и небольшими дверьми в конце. Я слегка нахмурилась, насторожившись от того, насколько пустым выглядел арсенал.

И, конечно, как только мы вышли в дверной проём, тут же появилась турель и начала осыпать нас пулеметными очередями. Вместо того, чтобы разобраться с ней, я, как умная пони, нашла укрытие и позволила Кэрриону выйти и решить проблему миниганами. Через несколько секунд турель была уничтожена, а Кэррион получил еще с десяток вмятин в своей силовой броне. Я прошла к двери рядом с большим окном из пуленепробиваемого стекла и приступила к взлому замка. К счастью, мне повезло, и удалось справится с ним без особых трудностей.

Я осторожно открыла дверь, комната за ней оказалась заполнена туманной дымкой. Это только мне так кажется, или здесь становится действительно жарко? Большинство из нас взмокли от душного воздуха. Я выглянула наружу, резко отдернув голову назад, когда часовой медленно проехал мимо. Краем глаза заметив еще одного часового в углу, я тихо зашипела в отчаянии. Роботы в оружейной были избавлены от воздействия пламени и сохранились в хорошем состоянии, в отличие от тех, с которыми нам уже приходилось иметь дело.

Ксанти рядом со мной тут же стукнула себя в грудь. Она замерцала и с тихим шипением своей брони исчезла из виду. Часовой медленно тащился по тому же маршруту, и я увидела, как крошечная дверь в его спине открылась. Затем он издал жужжащий звук и завыл:
— Ошибка! Ошибка! Боевой ограничитель отключен! Вступаю в бой!
Я смачно выругалась и приготовилась открыть огонь, но робот и не думал поворачиваться ко мне. Он развернулся к другому часовому.

— Внимание! Внимание! Обнаружен враг! — завыл в ответ другой робот. Их ракетные контейнеры одновременно открылись, и я отшатнулась от грохота, наполнившего комнату. Полдюжины взрывов спустя, робот-часовой в углу все еще стоял, но его броня дымилась и почернела. Рампейдж ворвалась в комнату, увернувшись от очередной ракеты, и вмазала обоими передними копытами по его грудной броне. Робот лишь жалобно трещал, пока она осыпала его градом ударов и вырывала зубами проводку. Наконец, он рухнул бесполезной кучей металлолома.

Появилась Ксанти, ее полосатая грива была местами подпалена, но в остальном она была в полном порядке. Зебра уставилась на останки роботов, а я подтолкнула её мордой.
— Неплохо для проклятой зебры, а? — поддразнила я, и тень улыбки появилась на ее губах, когда она смущенно покраснела.

Здесь были одиночные камеры, но замки в них довольно легко было взломать. В полудюжине камер не было ничего, за исключением груды костей. С наружной стороны дверей висели планшеты, и один из них бросился мне в глаза, вернее, имя на нём: "Дуф, драка, недельная изоляция" повторялось на странице раз двадцать. Я перевернула хрусткие страницы. Половину списка имен для этой камеры занимал Дуф. В ней даже для меня было недостаточно места, я не могла себе представить, насколько же тесно в ней было громоздкому жеребцу.

Я шагнула внутрь и взглянула на стены. Здесь не было ничего, кроме лампочки под потолком и ведра в углу, но каждый дюйм стен был покрыт корявыми рисунками. Одна стена была полностью посвящена Мародёрам Макинтоша. Я пыталась угадать, кем был каждый пони, но рисование явно не было талантом Дуфа. Одним из маленьких, наверное, был Эхо, но я могла только чесать в затылке и задаваться вопросом, кем была вторая. Только у них были нарисованы немного грустные лица. Единственный большой пони на картинке был ещё печальнее. На другой стене были списки имён, разделённые на категории "Запара", "Ништяк" и "ПЁЗДЫ". В этой последней я заметила имя Рэйзорвайр наряду с некоторыми другими.

Я перелистнула ещё несколько страниц на планшете, и везде снова и снова был он. Судя по датам, половину своей жизни в тюрьме Дуф провёл в этих стенах, а другую половину в другой, чуть более просторной камере ниже. Три года. Возле имён из последнего десятка на верхнем листе были даты, разбросанные в течение года. Большинство пометок были в основном о драках, но в предыдущем году в к ним добавилась зловещая строка "изнасилование", но почему-то только в последний год или около того. До этого все записи были о драках.

— Что там такого интересного? — спросила Рампейдж у меня из-за спины.

— Ничего, — поспешно ответила я, зашвыривая планшет в камеру и захлопывая дверь. Твист определённо не должна это увидеть! — Давай, идём. Нужно поскорее выбираться отсюда.
Затем я собираюсь забраться в Звёздный Дом и неделю оплакивать Лакуну. И ни на дюйм не сдвинусь, пока мне и Рампейдж не полегчает, даже если я начну на стены лезть. Мои импульсивность и страх оторвали меня от моих друзей, а других подвергли опасности.

Рампейдж глянула на закрытую дверь, затем окинула меня подозрительным взглядом. Я сглотнула. Тут пара дверей в конце ряда камер распахнулась, и часовой прогудел:
— Тревога! Тревога! Обнаружены нарушители! — я готова была расцеловать эту груду металла: спасена роботом-убийцей!

Полминуты спустя часовой был сломлен нашей огневой мощью, и одиночные камеры остались позади. Я торопливо пошла вперёд, в следующую секцию, больше похожую на казармы. Два десятка двухъярусных коек стояли в два ряда. Я видела ванные комнаты и кухни, но сейчас я не хотела приближаться ни к какой сантехнике. Пол становился ощутимо тёплым, а воздух всё больше и больше заволакивало дымом, проникающим в оружейную. Поспешив вперёд, я не задерживаясь прошла мимо курилок, совещательных комнат и внушительной двери с надписью "Арсенал". Мне хватило одного взгляда на замок, чтобы ощутить отчаяние. Может, я смогу где-нибудь отыскать ключ...

Я под той дверью оставила половину сердца... ну, если бы оно у меня было. Эх, я теперь даже фигурально выражаться не могу. Тут до меня донеслись крики и звуки борьбы из соседней комнаты. Я нахмурилась, со всей возможной осторожностью вместе с Ксанти захромала к следующим двойным дверям и заглянула внутрь, приоткрыв их. Следующая комната была даже больше предыдущей, своего рода большое открытое помещение вроде атриума в Девяносто Девятом, только чуть ниже.

И оно было заполнено гулями в драной форме охранников, которые молотили друг друга дубинками. Повсюду валялись гильзы вперемешку с брошенным оружием. Все гули кричали, светились от радиации, избивали друг друга до полусмерти и снова регенерировали. Кто-то хрипел "Предатели!", но кто именно предатель, было совершенно непонятно.

Грейвис почти двести лет занималась инвентаризацией. Неужели эти охранники действительно дерутся так давно? Хуже того, на противоположной стороне помещения я увидела дверь с надписью "Центр безопасности".

Итак, как обойти десятки вечно дерущихся гулей? К сожалению, двое из них прервали мои размышления, с диким криком бросившись в мою сторону:
— Зови остальных, — крикнула я Ксанти, вынимая Бдительность и обнажая меч. Клинок остановил наступление одного, напоровшегося на светящееся лезвие. Я повернулась левее, удерживая гуля между собой и его напарником. Затем я вынесла ему мозги через затылок тремя быстрыми выстрелами. Как только гуль упал, я сменила цель и выпустила ещё четыре пули в голову другому.

Тут же я едва не свалилась с копыт от того, что охранник-пегас рухнул мне на спину, обхватил за шею и принялся вгрызаться мне в горло. Я отмахнулась мечом, но было непросто попасть гулю во что-нибудь жизненно-важное без того, чтобы не наколоть на лезвие саму себя. Я почувствовала, как кровь начала струиться из моей шеи, когда попыталась скинуть его, что оказалось не так-то просто сделать, стоя на трех ногах! Из-за спины до меня донеслись крики, я думала, что это были мои друзья. Надеялась, что они...

Тут послышался треск дубинки, бьющей по черепу снова и снова.
— Отпусти её, Рэйндропс! — прохрипела кобыла, изо всех сил пытаясь оторвать от меня дикого. Наконец, мы все трое рухнули, но гуля наконец-то сбили с моей спины. Я прижала копыто к кровоточащей ране под подбородком, а затем отпрянула, увидев двух гулей-пегасок. Рот одной из них был в крови. Задыхаясь, я всадила три последних пули в магазине ей в голову и стала ждать, когда кровотечение остановится.

— Ты из ОМОНа? — крикнула сквозь шум оставшаяся пегаска, выталкивая меня из общей свалки к стене.

ОМОН? Это ещё что за хрень... а, моя броня. Что ж, я знала один ответ, который спасёт меня от множества вопросов.
— Конечно. Звать Блэкджек.

— О, слава Селестии! Такое чувство, будто мы дерёмся целую вечность, — сказала гуль, тяжело ссутулившись. В её гриве смешивались красные и зелёные пряди, а шкурка напоминала прокисшее молоко.
— Я Блоссомфорф. Я не знаю, что происходит. Кто-то сказал, что ракета была частью какого-то плана побега. Другие утверждают, что мы должны эвакуироваться в Ядро. Пока ты не появилась, у меня просто ни минуты не было, чтобы подумать.

Это было точно так же как с Сильвер Спун. Похоже, у гулей была тенденция зацикливаться на том, чем они занимались при жизни. Лучше продолжать поддерживать её фантазии, если я не хотела, чтобы она превратилась в дикую.
— Какова обстановка?

— Ну, включилась тревога и мы тут же оказались в изоляции. Заключённые принялись буйствовать. Связь с внешним миром пропала. Потом ещё эта ракета! Капитан Соуркап сказал, что мы тут застряли, но другие сказали, что мы должны эвакуироваться. Тогда капитан вытащил пистолет, и эта сирена, и крики, и некоторые пони сошли с ума. Началась пальба, а потом в ход пошли дубинки и копыта и мы стали драться насмерть... — она замолчала, хмурясь с видом, будто от неё ускользает какая-то мысль. — Кто это постоянно вопит?

— Не волнуйся об этом, — сказала я, глядя на подбегающих друзей. — Похоже подошла моя команда. Мы направляемся... арестовать Надзирателя и эвакуировать столько пони, сколько сможем.
Мою задницу, сидящую на металлическом полу, начало припекать.
— Обо всех, кто ниже уровнями, можешь не беспокоиться. Этим... скоро займутся.

Сильвер Спун вздохнула и проворчала шёпотом:
— Блэкджек, ты снова обманываешь запутавшихся гулей? — я неловко улыбнулась и пожала плечами, отчего серая кобылка-гуль вздохнула и уткнулась лицом в копыто.

— Зачистить комнату. Стрелять в голову. Если они попытаются заговорить с вами, постарайтесь их спасти, — скомандовала я, и Психошай застонала. Я твёрдо взглянула в глаза жёлтой пегаске. — Именно так. Дай им шанс. Говори, что ты из ОМОНа или что-нибудь такое. Если не поможет — пускай в расход. — Блоссомфорф вытаращилась на меня в шоке, и я пояснила с извиняющеся улыбкой, — прости. У нас совсем нет времени. Позови своих коллег, если сможешь их узнать, — я зарядила в Бдительность новый магазин, затем нахмурилась и несколько раз передёрнула затвор, прежде чем патрон вошёл в патронник.

Работа была жестокой, но быстрой. Рампейдж, Стигиус и Психошай выхватывали диких из общей кучи. Если те заговаривали, я отправляла их себе за спину, где их успокаивали Снипс и Сильвер Спун. Ксанти скрылась из виду, но иногда дикий падал от раздавшегося из ниоткуда выстрела дробовика. К тому времени, когда мы пересекли комнату, осталось всего десять охранников, наблюдающих, как я добиваю последнего дикого тремя выстрелами из пистолета.

— Особый Министерский Отдел Надзора возиться не будет, — пробормотала Блоссомфорф обеспокоенному единорогу.

— Я ж мог быть одним из этих, — нервно отозвался он, глядя на трупы, затем взглянул на кобылку, прищурился и нахмурился. — Ты выглядишь чёрте как, Блоссом, — он покачал головой. — И я себя чувствую чёрте как... и кто это, чёрт возьми, так орёт?

— Мы отправимся прямо в Хуффингтонский мемориальный госпиталь, — успокоила я их. — Появились... некоторые побочные эффекты из-за боеголовки.

— Сместить Надзирателя в горящей тюрьме под строгой изоляцией, это будет тот ещё фокус, — со слабой улыбкой заметила Блоссомфорф, глядя на меня.

— Ну, я тут проходила мимо комнатки с написанными на двери на редкость приятными буквами "Арсенал", — заметила я, горделиво ухмыльнувшись. — Может, понибудь из вас знает, где может быть ключ?

Пара гулей взглянула на меня, затем на центр безопасности.

Ну, если принимать во внимание мой предыдущий опыт, то там внутри будет начальник охраны, и будет он каким-нибудь пылающим апокалиптическим демоном ада. Я магией приоткрыла дверь и медленно заглянула внутрь офиса. Здесь были пара столов перед десятками терминалов, на которых отображались разные участки тюрьмы. По крайней мере половина из них показывали статичную картинку, но другие давали прекрасный обзор на пожар, разгорающийся вокруг лазарета и подбирающийся к оружейной. Я попыталась представить, как долго ещё продержится эта бронированная боеголовка, прежде чем рванёт.

Апокалиптического демона тут, однако, не было. Лишь над клавиатурой большого терминала с подключёнными к нему десятками дополнительных мониторов и парой добавочных контрольных панелей свесился одинокий скелет пегаса в форме охраны.
— Кости? Кто оставил кости в оружейной? Что это за дурацкая шутка? — нервно прошипел единорог. Он левитировал кости в сторону и взглянул на бейджик. — Мерривезер? Но... я думал, она была в отпуске. Зачем кто-то нарядил кучу костей в её униформу?

— Я же тебе говорила. Происходит что-то нехорошее, Твитчи, — проворчала Блоссомфорф. Пегаска-гуль указала на ключ в одной из панелей, соединённых с терминалом. — Это ключ начальника! Как здесь может быть ключ начальника без самого начальника?

— Этот тот ключ, который нужно повернуть, чтобы выбраться отсюда? — спросила я Снипса. Пухлый единорог кивнул. Я шагнула ближе к телу и заметила несколько новых деталей: пистолет между её копыт, отверстие в затылке разбитого черепа и грязный листок бумаги. Я высвободила его и взглянула на ротописную записку. "У них моя девочка. Простите."

Ну конечно. Очередное напоминание о том, что Хуффингтон — дерьмовое место.

— Произошло что-то очень плохое, так ведь? — спросила Блоссомфорф, нервно покусывая нижнюю губу.

— Да. Это в порядке вещей, — отозвался Снипс, изучая большую панель в углу с пометкой "Доступ в вентиляционную шахту №4".
— Нам сюда?

— Конечно, — сказал он, подсовывая свой секатор под край панели. — У нас по-прежнему есть два летуна. Один отправится наверх, найдёт пост охраны, повернёт ключ там, мы повернём ключ здесь и все пони, кроме летуна, пройдут через дверь. Затем второй летун поднимется по шахте и мы все уберёмся отсюда. Легче лёгкого, — гуль нахмурился, пытаясь подцепить панель. У меня на лбу выступили капельки пота; проклятье, здесь становится жарковато! Всё здание превращается в духовку.

Тут я увидела язычок дыма, курящийся из-под края панели.
— Снипс... — позвала я, глядя на металл. Теперь, когда я обратила внимание на него, а не на сверлящее ощущение в своём теле, я смогла расслышать гулкий рёв.

— Ну, давай же... открывайся! — и с последним рывком панель оторвалась и выпала наружу. Послышался звук всасываемого воздуха, будто вдохнул гигантский пылающий пони, а затем из открытой вентиляционной шахты вырвался шлейф пламени. Я попыталась броситься вперёд, чтобы оттолкнуть Снипса в сторону, но оступилась. Струя пламени, будто из огнемёта, охватила его голову, и он рухнул на пол, крича и хватаясь за почерневшее лицо, а огненный шар взлетел под потолок, будто охотящееся живое существо, и рассеялся.

Я бросилась к гулю следом за Сильвер Спун, лицо пухлого синего пони превратилось в почерневшие ошмётки. Вентиляционная шахта, по которой мы должны были подняться до офиса надзирателя, оказалась сплошной огненной ловушкой.
— Ну, как думаешь, ты достаточно горяченькая, чтобы забраться туда? — обратилась Рампейдж к остолбеневшей Психошай.

* * *

Жара, радиация и ХМА изматывали нас, пока мы отчаянно пытались придумать другие способы добраться до кабинета надзирателя. Ксанти предложила попытаться починить лучевую пушку и прорезать нам путь насквозь. Блоссомфорф прикидывала возможность взлететь по центральной шахте, надеясь, что роботы и турели не распылят нас по дороге. Чтобы занять охранников и не дать им осознать, что они превратились в гулей, я дала им задачу взять ключ начальника охраны и наведаться в арсенал.

— А может, мне просто остаться здесь? — весело улыбнулась Рампейдж. — Я имею в виду, я ведь и раньше хотела соскочить со взрывом. А тут, похоже, будет прямо-таки адский взрыв! Верно?

Я, собрав свои жалкие познания в медицине, пыталась наложить повязку на почерневшие глаза Снипса.
— Если Блэкджек столкнётся с надзирателем, ты будешь нужна ей, — прохрипел он. Его обожжённое лицо потрескалось и кровоточило. — Ты не можешь остаться... но я могу.

— Я не собираюсь оставлять тебя умирать! — твёрдо заявила я. Он лежал молча, и я добавила, — Ты наложил на меня проклятие. Я не отпущу тебя, пока ты его не снимешь!

— Мы уже знаем, что мне это не по силам, соединение всегда брал на себя Снэйлс. Это займёт у него некоторое время, но он разберётся, — гуль едва заметно улыбнулся. — В любом случае, умереть здесь не входит в мои планы. Как только доберёшься до офиса надзирателя, ты сможешь с его центра безопасности отключить талисман, ограничивающий телепортацию. Это не сложно, просто разбей его. Тогда я телепортируюсь прямо к тебе. Раз плюнуть.

— Ты сможешь это сделать? Вслепую? — недоверчиво нахмурилась я. Снипс просто кивнул.

— Здесь уже жарко как в аду, — сказала Психошай, глядя на гуля.

— Чем дольше вы сидите и тратите время, тем жарче здесь будет, — ответил он и захромал в сторону терминалов. Я левитировала кости с кресла и осторожно усадила его. Что бы здесь ни случилось, похоже Мерривезер участвовала в этом не по своей воле. — К тому же, сейчас боец из меня неважный. Но как только талисман отключится, я буду у вас в два счёта.

Вошли Твитчи и Ксанти, причём единорог клял на чём свет чёртовых полосатых, а зебра шла, опустив голову. Видимо забывчивость гуля распространялась не только на то, что он сам гуль. На спине они несли приличный улов: дробовики, пистолеты, даже ракетница! Неплохо, это несколько улучшает наши перспективы.
— Ты уверен, что справишься без нас? — спросила я с беспокойством. — Может, одному из нас стоит остаться с тобой? Просто на всякий случай?

— Я смогу телепортировать только себя. Просто дойди туда, проникни внутрь и разбей талисман, — отозвался Снипс, склонившись над контрольной панелью. Твитчи вставил ключ обратно в слот и голубое сияние, разлившись по панели, собралось вокруг него. Снипс закашлялся; воздух стал жарче и гуще. Из вентиляционной шахты, как из горна, шёл жар. Даже если здесь нечему было гореть, дышать становилось трудно.

Он повернул ключ, и на одном из мониторов дверь отъехала в сторону.
— Поспешите. Вам ещё нужно найти путь внутрь.
Ракетница и ракеты должны стать в этом хорошим подспорьем!

— Ладно. Идём, — сказала я, в последний раз взглянув на ослепшего пони, склонившегося над панелью управления. Я знала, насколько это ужасно, вот так ослепнуть. Дезориентация... хотя он переносил это гораздо более стойко, чем я.

Блоссомфорф указывала нам путь. Было хорошо иметь гида с глубоким знанием тюрьмы. На лестнице, ведущей на уровень сверхстрогой изоляции, были установлены ещё две турели, но, к моему облегчению и радости, они не принялись поливать нас лучевым огнём. Видимо у какого-то пони в нашей группе был талисман, отмечающий нас как дружественную цель. Теперь идти стало полегче... так почему же я начала так нервничать по мере нашего продвижения вверх по лестнице в крыло сверхстрогой?

Сверхстрогие камеры отличались от обычных. Почерневшие стальные прутья отделялись от проходов пуленепробиваемым стеклом, которое не впускало сюда дым. В камерах были похожие двери из армированного стекла, что не позволяло никому спрятаться внутри. Спальные матрасы выглядели приклеенными к полу и были сделаны из похожего полупрозрачного материала. Даже туалеты были из прозрачного пластика! Ещё более странным был тот факт, что внутри не было никаких гулей. Вместо нежити, во всех камерах лежали кости.

— Я представить себе не могу, что за больное зебринское проклятие могло это сотворить! Радиация испарила всё, кроме их костей! — мрачно обронила Блоссомфорф. Мы поднимались всё выше и выше, глядя как дым, клубящийся за стеклом, подсвечивается снизу демоническим оранжевым свечением. Часовые, патрулирующие уровень, следили за нашим продвижением в жуткой тишине, и я облизнула губы, размышляя, не разломать ли их сейчас, до того, как надзиратель узнает, как легко мы продвигаемся с нашими новыми спутниками из охраны.

— Какого сена нужно натворить, чтобы в итоге оказаться в этих камерах? — вполголоса спросила Психошай.

— О, они предназначались для особенных заключённых. Заключённых, которые нужны были Министерству Морали в целости и сохранности для допросов и извлечения воспоминаний. Политические заключённые. Криминальные авторитеты. Предатели. Любые пони, которых нужно было сохранить для Пинки, — пояснила нам Блоссомфорф, пока мы шли мимо ряда камер. — Нам приходилось держать их отдельно от остальных, иначе их бы убили.

Я чуть замедлила шаг, позволив Рампейдж выйти вперёд и поравнялась с гулями.
— Вам знаком пони по имени Дуф?

— А, этот зануда. Ага. Я знаю. Странноватый, — ответил пегас, взмахнув своими измятыми крыльями. — То есть, его же за изнасиловали осудили, но пару лет я в это просто не мог поверить.

— Как так? — спросила я, стараясь говорить потише.

— Он здесь боролся изо всех сил. То есть, конечно... да... он преступник, но он впрягался за других пони. Он не вступил в банду, хотя, видит Селестия, все пони хотели бы иметь его на своей стороне. Тут он и сидел. Мы сажали его в одиночку просто, чтобы дать ему шанс чуть поправиться, прежде чем снова отправить его обратно в общую камеру. Неделю его избивали как мешок с дерьмом, а следующую он проводил у нас в изоляторе, — пояснила Блоссомфорф, покачав головой. — Он говорил, что заслужил это.

— Да уж... — пробормотала я, думая о том, сколько хороших пони пустили в расход.

— А потом он скатился, — пробормотал Твитчи, глядя в дым. — совсем...

— Как?

— Дуф каждый день писал письма. Он хотел повидаться с той единственной кобылой. Хотя бы раз. Говорил, что с радостью проведёт здесь остаток своей жизни, если сможет поговорить с ней хоть пять минут и сказать ей, как он сожалеет, — ответила Блоссомфорф, чуть сдвинув брови. — Теперь уж не узнать кто, но, думаю, кто-то из её друзей сказал ему, что она совсем-совсем-совсем-совсем никогда не заговорит с ним снова. Это стало последней каплей... — кобылка-гуль содрогнулась. — После этого мы стали запирать его не для того, чтобы защитить его, а чтобы защитить от него других пони. Он нарывался, чтобы мы пустили ему пулю в лоб... отправили его в ад, где ему самое место. В конце концов, его перевели отсюда. Не знаю куда... и не хочу знать.

А затем они взяли озлобленного, близкого к суициду монстра и сделали из него убийственного киберпони. Интересно, как всё это воспринимала Сильвер Страйп. Я заглянула в очередную камеру, мимо которой мы шли.
— Хмм...

Блоссомфорф проследила за моим взглядом и, встопорщив свои сморщенные, потрёпанные крылья, подбежала к двери.
— Камера 712! Здесь должен быть Шэйди Легс! — она оглянулась на Твитчи. — На сверхстрогом ведь сегодня утром проводили полную перекличку, да? Отсутствующих нет?

Нервничающий единорог кивнул.
— Ага! Я слышал Мэрривезер... ох, вот же звездосрань... — пробормотал он, подходя к следующей двери. Камера 722. — Ещё одна!

— Побег прямо перед попаданием ракеты? Но из Хайтауэра никто не сбегал! — Блоссомфорф полетела дальше по коридору, выкрикивая, — 731! 740! 755! 780! В них пусто! — пегаска-гуль вернулась обратно. — Не просто побег! Массовый побег!

— Серьёзно? — я поймала себя на том, что улыбаюсь. — И ни один пони не сбегал из Хайтауэра? — надзиратель, похоже, от злости будет кипятком ссать...

— Мне нужно осмотреть камеру 755, — тут же отозвался Кэррион, подлетев к Блоссмофорф. Кобыла с беспокойством оглянулась на меня. Я кивнула ей, и она, повернувшись к грифону, кивнула ему в ответ.

— У тебя две минуты! — крикнула я ему вслед. И если этого не хватит, чтобы исполнить Контракт, что ж, очень жаль. Я не собиралась оставлять Снипса внизу ни одной лишней минуты. Даже за пуленепробиваемым стеклом воздуха становилось всё меньше. Ради эксперимента я ткнулась носом в стекло у края прохода и тут же отдёрнула лицо назад. Ладно. Если даже здесь, наверху, было так жарко...

— Полторы минуты! — уточнила я, пока остальные поспешили дальше. Камера 755 была за углом, и, когда мы добрались до неё, я, к своему огорчению, заметила, что её обстановка была гораздо менее казённой. На койке лежал перьевой матрас, застеленный красной бархатной простынёй, а на смотровом окошке была занавеска. И мне показалось, или эта камера была даже больше других? Здесь же были книжный шкаф и письменный стол в углу, а туалет скрывался за другой занавеской.

— Ого. Я знала, что Кингпин неплохо устроился, но чтобы так, — пробормотала Рампейдж, заглядывая в камеру. — Это что, минибар? Как, чёрт возьми, ему удалось протащить сюда минибар?!

— Правила позволяют заключённым с хорошим поведением иметь некоторые личные вещи, — неубедительно пробормотала Блоссомфорф.

— Ага. Вроде фотографий. Но не минибар! — возмущённо фыркнула Рампейдж и распахнула дверцу, глядя на бутылки вина. — Вино! Он... это... ты хоть представляешь, сколько раз я должна была отдаться за полдюжины сигарет?!

Я взглянула на красные бархатные шторы, не желая слышать ответ. Кэррион тоже осматривал номер в замешательстве: это была работа не двух минут. Осмотр камеры занял бы как минимум час.

— Хорошо. Пусть все пони возьмут себе по одному участку, обыщут его и сбросят всё в мои седельные сумки! Пихайте всё сюда! — сказала я, магией левитируя простыни и связывая их в узел. Я должна потянуть этот вес. Я позволила моему сортировочному заклинанию ПипБака разобраться в них и навести порядок. Спустя пару минут почти всё, что не было закреплено в камере, оказалось в моих сумках, и я была почти на пределе своей грузоподъёмности. Я проверила, чтобы все простыни были убраны в распухшие карманы, я вовсе не хотела, чтобы они загорелись.

После того, как койка опустела, Кэррион обнажил свои когти, и в разные стороны полетели пух и перья; если внутри было что-то полезное, он искромсает это.
— Стой, стой, стой! — крикнула, замахав на него своим обрубком. Грифон отошёл в сторону, и я левитировала вверх весь матрас с перьями и медленно растрясла его, позволив перьям осыпаться, словно снег. Пусто. Я предположила, что это было слишком очевидно. Рампейдж устроила налёт на минибар, распихивая по сумкам бутылки вина.

— Что? — спросила она с вызовом, затем откупорила одну, сделала большой глоток и взглянула на этикетку. — Я пью Фанси 912? Этот букет нужно смаковать! — затем она перевернула бутылку и выхлебала её до дна, громко рыгнув. — Так-то. Считай, что посмаковала, — сказала она, причмокнув губами.

Лаааадненько...
— Давайте выдвигаться. Нужно поскорее отключить это поле телепортации. Я не хочу держать Снипса внизу ни минуты дольше, чем нужно.

— Я до сих пор не понимаю, как ты собираешься попасть в кабинет надзирателя. Там ведь нет никого, кто повернёт ключ, — сказала Психошай, взглянув на Стигиуса. — Стигиус может телепортироваться только когда видит, куда ему нужно. Так что, если там дверь не из пуленепробиваемого стекла...

— Не из стекла, — отозвалась Блоссомфорф. Мы поднимались по лестнице на самый верхний уровень. Половина из нас кашляли от дыма в обжигающем воздухе. Я даже представлять не хотела, что испытывал Снипс внизу. Затем, словно предвещая нам проблемы, под нами раздался гулкий взрыв, и оранжевые языки пламени безумно заметались за пуленепробиваемым стеклом.

Тут я замерла, расслышав пугающий треск слева от себя, и уставилась на большущие трещины, паутиной расходящиеся по коробящемуся стеклу. С каждой секундой сеть трещин росла, с хрустом расходясь по всей стеклянной панели.
— О нет... бежим! — крикнула я, глядя, как ослабшее стекло выпадает из своих стальных креплений и обрушивается в пекло внизу.

И мгновенно коридор, в котором мы были, превратился в заполненную дымом духовку. Жара стала абсолютно невыносимой, с каждым вдохом моё горло и лёгкие заполнялись дымом. Все открытые участки шкуры обжигал пепел. Но, пожалуй, хуже всего был резкий скачок уровня радиации: если раньше дым служил своего рода щитом, то теперь ревущее пламя наполняло воздух взвесью, заставляющей мой ПипБак трещать как безумный.

Одно было хорошо: мои глаза были не из плоти и крови. Даже гули прикрывали глаза от пепла и жгучего дыма, но я всё ещё видела на несколько метров вперёд. С дыханием, однако, было труднее. Я пошла от одного пони к другом, крича им в уши, чтобы они закусили хвост впереди идущего пони, а затем направляла этот хвост им в рот. Такой забавной змейкой я повела нас вверх по лестнице и дальше к двери, за которой должен был быть надзиратель. Я могла только надеяться, что ни один пони в цепочке не отстанет и не потеряется.

Жарко. Нечем дышать. Кожу лижет огонь, и счётчик радиации щёлкает до смешного быстро. И что ещё хуже, будто ощутив наше тяжёлое положение, проклятье начало рвать мою грудь изнутри, будто взбесившийся радтаракан. Всё, чего я хотела, это выйти наружу и вдохнуть холодный, сырой, свободный от дыма воздух Хуффа.

А затем я мечтала остаток жизни лежать, обнявшись с Глори.

На один удар сердца я была абсолютно уверена, что снова облажалась: разве мы не должны уже оказаться у двери? Мне показалось, что моя грива уже в огне, я оглянулась назад на Рампейдж, закусившую мой хвост, но она пока ещё не горела. Не оставалось ничего другого, кроме как продолжать идти, карабкаясь мимо камер сверхстрогой изоляции. Голова кружилась. Слишком много дыма. Слишком много чёртова дыма! Может, я хожу кругами? Хожу... или нет?

Тут я оказалась в небольшой нише и, оглядевшись, заметила ещё одну массивную дверь, вроде той, что вела в арсенал, только возле этой были два монитора. Отодвинувшись назад, насколько возможно, я прокашляла что-то вроде "держитесь" или "отцепитесь" и из последних сил подняла ракетницу. Сосредоточившись, я прицелилась в дверь и магией вдавила пуск. Ракета издала мягкое "пуфф", выскочила из дула, а затем вспыхнула с коротким свистом. Спустя полсекунды последовал взрыв, осыпавший меня мусором. Кашлянув, я проморгалась, чтобы посмотреть, что взрыв...

Не сделал ничего. На двери остался только тлеющий мазок копоти и несколько царапин по центру. То ли я была слишком близко, то ли дверь, как мы и опасались, была рассчитана на любое вооружение, имеющееся в тюрьме. Я опёрлась о ворота, которые с тем же успехом могли быть стеной, задыхаясь, борясь с тошнотой и пытаясь добыть немного воздуха, чтобы подумать. Чтобы выиграть время, я потянула к себе остальных, одного за другим, пока не сосчитала всех. Мы должны были что-то сделать. Найти какой-то ход внутрь... но внутри были только надзиратель и Снэйлс... и я сомневалась, что у Снэйлса есть доступ к монитору.

Значит, оставался надзиратель... надзиратель, который, вероятно, наблюдал, как мы задыхаемся под его дверью, довольный тем, что очередная инспекционная группа обломалась. Но как, чёрт возьми, я должна была заставить его впустить меня? Даже Сильвер Спун виделась мне смутным пятном. Мне нужно было нечто большее, чем мы, умирающие здесь... что-то, что заставит его хотя бы заговорить с нами...

Надзиратель будет кипятком ссать от злости...

Поднявшись на копыта, я подошла к паре мониторов. Камера немедленно сфокусировалась на мне.

— Надзиратель Хоббл! — рявкнула я в камеру, едва слыша себя за непрерывным рёвом пламени.

Левый экран замерцал. Появилось обугленное лицо тюремщика. Он явно выглядел удивлённым.
— О, вы ещё здесь? Я думал вы все... в безопасности, в оружейной.

В дыму послышалось гудение часовых:
— Обнаружены нарушители. Пожалуйста, предъявите удостоверение, или будете уничтожены.

— Ах. Ну, что ж поделать. Теперь, если вы не возражаете, мне нужно вернуться к управлению тюрьмой, — никаких сомнений, он был не в себе.

— Кингпин сбежал, — прокашляла я, глядя в камеру. Обгоревший гуль замолчал, затем посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом.

— Прошу прощения? — я потянулась и, ухватив Блоссомфорф, поставила её перед камерой и мониторами.

— Это правда, сэр, — крикнула пёстрая пегаска. — Шесть камер сверхстрого режима пусты.
Я с тревогой взглянула на второй монитор. Был ли Снипс всё ещё там? Пожалуйста... прошу, будь там.

— Какие именно... это... я был бы уведомлен... — запинаясь, забормотал надзиратель, глянув в сторону и снова на меня. Я видела, как расширились его глаза. — Ни один пони не сбегал из Хайтауэра. Ни один! — выпалил надзиратель, подкрепляя слова ударами копыт.

— Открой дверь, и я предъявлю тебе доказательства этого. Может быть, ты всё ещё сможешь поймать их, — сказала я, краем уха услышав лязг катков приближающихся часовых.

Надзиратель Хоббл таращился на меня, казалось, целую вечность.
— Ох, ну ладно, — что-то зашумело, и под монитором тюремщика зажглась лампочка. — Оружейная, впустить их.
Ничего. Я смотрела то на маленькую лампочку, то на пустой монитор. Нет... пожалуйста, будь там... Пожалуйста, Снипс...

Ничего.

Затем вспыхнул свет, послышался шум, и тяжелая металлическая дверь со свистом открылась. Прохладный поток воздуха указал нам верное направление движения: вверх по лестнице. Десять секунд спустя, мы оказались наверху, а дверь с треском закрылась за нашими спинами. Большинство из нас, и гули, и пони, просто попадали, убедившись, что больше не поджариваются. Психошай захрипела и упала рядом со Стигиусом. Я подозревала, что Ксанти только ее костюм удерживает в вертикальном положении. Рампейдж выкашляла нечто, напоминающее деготь. Я хотела сделать то же самое... но не сейчас.

Я, пошатываясь на трех ногах, заковыляла вверх по лестнице. Воздух на уровне надзирателя был туманным, но гораздо более пригодным для дыхания, чем на нижних уровнях. Я пробралась туда, где лестница открыла вход в комнату охраны. Два часовых лежали на полу деактивированные, турели по углам комнаты были также неактивны. Работа надзирателя или кого-то еще? Рядом находилась металлическая дверь, и я толкнула её, открыв терминал безопасности, идентичный тому, что был в оружейной. Большой центральный монитор показывал вал радужного огня. Я взглянула на контрольную панель и нашла переключатель, который обозначался как "фокус камеры". Я повернула его несколько раз и увидела, как на мониторе сменяются изображения.

Я остановилась на центре безопасности оружейной и замерла, когда увидела очертания Снипса, склонившегося над панелью управления. Но где же был талисман? Я не видела никакого магического талисмана или вообще чего-нибудь с надписью "Блокировка телепортации"! Однако, я обнаружила кнопку с надписью «интерком». Я вдавила её копытом, и рев огня взорвал динамики.
— Снипс! Снипс! Я внутри, но я не могу найти талисман! Где он? — кричала я. Он не двигался. Я ткнула копытом в один из боковых мониторов, крича в микрофон:
— Снипс! Не умирай! Скажи мне, где талисман!

Он дернулся и поднял перевязанное лицо. Дорогая Селестия, там было так жарко, что он дымился, поджариваясь прямо на моих глазах. Его копыта потянулась, нашли микрофон на короткой ручке, и поднесли устройство к губам.
— На крыше, — прохрипел он едва слышно, даже несмотря на микрофон прямо возле своих губ. Я почувствовала, что весь мир перевернулся вокруг меня. Что он имел в виду, говоря "на крыше"?
— В любом случае, неважно. Я никогда не был настолько умен, чтобы понять, как телепортироваться .

— Ты солгал... — пробормотала я.

— Я солгал, — сказал он, коротко кивнув. — Кто-то должен был остаться здесь, чтобы поддерживать вас до конца. Если бы я этого не сделал, кому-то еще пришлось бы. Я не хочу, чтобы твои друзья делали это. Я не хочу, чтобы ты пыталась быть благородной и принесла себя в жертву ради нас всех. Я не хочу рисковать и заставлять других пони умирать из-за меня.
Он встряхнул своими дымящимися волосами, — я заслужил это, Блэкджек.

— Никто не заслуживает этого! — тут же возразила я. Боль от проклятия распространилась почти по всему телу, и мой шок, казалось, сделал её только сильнее. Я изо всех сил пыталась сфокусироваться на экране. Моя боль может подождать,

— Я заслужил. Твоя зебра права. Я старался не думать об этом в течение двух столетий, но мы со Снейлсом вмешивались в то, во что не имели права. Пони были убиты из-за нас... или из-за того, что мы делали, — ответил Снипс, склонив голову. — Я не был честен с вами с самого начала. Но это же Пустошь, не так ли? Если бы я доверился тебе, мы могли бы сделать все это лучше. Грейвис. Лакуна. Они умерли, потому что я заставил нас пройти здесь. И поверь мне, за два столетия я достаточно совершил в Пустоши, чтобы заслужить сожжение.
Он опустил голову в клубящийся дым. Языки пламени кружились у него за спиной.

— Ты не заслужил. Пожалуйста... должен же быть какой-то способ! — умоляла я, отчаянно желая, чтобы все это не было правдой.

— Способа нет... так что слушай... вы должны вытащить Снейлса отсюда. Это было... все, о чём я мог думать в течение двух столетий. Вытащить его отсюда. Он может помочь вам... он никогда не подведет! Это может занять у него некоторое время, но он всегда добьется цели, — почерневшее лицо Снипса устало усмехнулось. — Скажи, что я наложил проклятие вихря из черной книги. Вихря. Запомни. Скажи ему... скажи ему, что я пытался вытащить его, как только мог. И скажи ему, что я сожалею, что забыл пончики.
Его волосы дымились всё сильнее.
— Мне очень жаль. Мне так жаль...

— Я прощаю тебя, — прошептала я, когда он свернулся клубочком в своем кресле. Изображение замерцало.
— Снипс? — последним изображением, которое я увидела на экране, было очертание круглого, почерневшего силуэта пони с тлеющей гривой. Я молилась, что это не плод игры моего воображения — на лице Снипса была улыбка. Я ударила по кнопкам наугад, пытаясь найти какое-нибудь подтверждение тому, что он всё ещё жив. Тому, что он всё ещё может быть спасен каким-то способом! Может быть... может быть, надзиратель пошлет робота, чтобы вытащить его в безопасное место! Может быть, Богиня даст мне возможность телепортироваться прямо в это пекло и вытащить его.

Экран центра безопасности стал показывать всевозможные сумасшедшие изображения; записи, как я догадалась. Они показали часть тюрьмы целой и невредимой, перемежаясь с изображениями разрушенных камер и обрывками записанных разговоров. Большей частью это были интервью с заключенными. Я заметила сверкающего копытами Гарнета говорящего с толстым белым земным пони, но мне было все равно. Я должна найти Снипса снова.

Но потом я услышала то, что заставило меня рефлекторно замереть. Хотя уже прошли недели после того, как я в последний раз слышала этот голос, он все равно превозмог моё паническое отрицание происходящего и удержал меня на месте.
— Черт побери, Вэнити, меня не волнует, что говорит эта пизда. Я хочу её видеть!

Мои глаза сосредоточились на груде мускулов с измученным лицом. Несмотря на то, что он больше не был Мародером, Дуф всё ещё сохранял мощное телосложение регулярно тренирующегося пони. Его серая шкура была испещрена шрамами. Я никогда не думала, что эти шрамы могли появится у Деуса прежде, чем он стал киберпони.

Вэнити сидел по другую сторону стола, сложив копыта перед собой.
— Скажи это слово еще раз, и наша встреча завершится, — холодно сказал он. Дуф встряхнулся с усилием, чтобы сдержаться.
— Я здесь ради неё, а не ради тебя. Она говорит "нет", Дуф. Уважай это.

Огромный пони встряхнулся еще раз, а затем приглушенно всхлипнул.
— Я не могу. Разве ты не понимаешь? Я должен увидеть ее хотя бы один раз. Я должен... Я должен объяснить ей все, что я сделал. Почему... пожалуйста... — умолял он, и слезы текли по его покрытым шрамами щекам. — Пожалуйста, поговори с ней. Скажи ей, я просто хочу пять минут. После этого она никогда не увидит меня.

— Она приняла решение, Дуф, — ответил Вэнити и поднялся на копыта. — Уважай его. Отсидишь свое и двигайся дальше. Попробуешь связаться с Твист снова, и следующим, кто придет сказать "нет", будет Эпплснэк.

— Ебать вас, богатеньких святош! — Дуф кричал на него, выглядя действительно сумасшедшим в своем мучительном порыве. — У вас нет ни малейшего гребаного понятия, что она значит для меня!

— Мне наплевать, Дуф, — сказал Вэнити с пугающей ненавистью в голосе. — Ты предал нас. Забыл что ли? Ты не пони. Ты даже не зебра, их я хотя бы могу уважать как противников. Ты насильник — подонок, который должен быть заперт здесь на всю оставшуюся жизнь.

— Не тебе меня судить! Я знаю, что ты выебал мозг Джетстрим так, что её теперь упекли в Хэппихорн! Чем ты лучше, Вэнити? Чем? — взревел он, поднявшись и опустив копыта на стол с такой силой, что тот треснул и развалился пополам. Дверь в камеру с гудением поднялась, и двое земных пони бросились к Дуфу под прикрытием двух единорогов за их спинами. Но даже всем вместе, им пришлось изрядно повозиться, чтобы усмирить его.
— Ты думаешь, что я подонок?! Я покажу тебе, кто я. Я ебаный бог боли и страданий, ты, богатенький хуй! И когда я выйду отсюда, никто не сможет остановить меня! Никто!

В тот момент, когда кричащего Дуфа волокли из комнаты я чувствовала, что не могу ни двинуться, ни вздохнуть. Затем его изображение исчезло, а все экраны заполнило лицо надзирателя.
— Мисс, мне кажется вы что-то упоминали о побеге? — я могла бы также упомянуть кое-что и о пожаре, и о жар-бомбе, но сомневалась, что он это заметит. — Я надеюсь, вы явитесь и доложитесь. Немедленно.

— Уже в пути, — тихо ответила я, опустив глаза и надзиратель исчез. Бог боли и страдания... забавно. Он мог бы говорить обо мне, а учитывая то, чем он стал...

Я не собиралась становиться похожей на него. Не стала бы. Не могла.

Дева родится в страдании и скорби, а ты, я знаю, страдаешь. И поразит всех, кто выступит против неё. И будет сеять разрушения по всему миру.

Нет... Я покачнулась, чувствуя, как проклятие рвёт меня изнутри. Ощущение было такое, будто я вываливаюсь из собственного тела.

Какого ж хрена ей не думать о тебе, как о Найтмэр Мун? Какого хрена всем им так не думать?

Прошу... остановись... пожалуйста...

— Эй... — донёсся от двери голос Рампейдж. Двигаясь медленно, словно зомби-гуль, я повернулась и сосредоточилась на ней, чтобы медленно вытянуть себя обратно. — Снипс не смог, да? — не в силах ответить, я только стиснула зубы и кивнула. Слёзы оставляли грязные дорожки на моих покрытых гарью щеках. Полосатая кобылка вздохнула и покачала головой. — Так... хочешь заняться самобичеванием или сначала выслушаешь новости похуже?

Я взглянула на неё, стоящую в дверях. Она выглядела... уставшей.
— Новости похуже.

— И чего это я не удивлена? — пробормотала она. — Психошай и Стигиус совсем плохи. Она никак не очнётся, а он едва может стоять. Я думаю, это из-за отравления дымом.

— Она умрет? — спросила я, отвернувшись от мониторов. Отвернувшись от Снипса. Полный счет за эту провальную вылазку я предъявлю себе после ее окончания. Тогда и накажу себя как положено.

— Возможно. И если ты не хочешь, что бы этот ответ превратился в "да", мы должны снять блокировку и убраться отсюда к чёрту.
Я кивнула и медленно прошла мимо неё, ощущая... разлад? Будто что-то во мне наконец уступило, и теперь я не была полностью уверена, действительно ли я это делаю, или нет. Так ли себя чувствуешь, когда сходишь с ума?
— Блэкджек?

— Сначала мне нужно найти путь на чердак. Нужно найти Снэйлса... я в долгу перед Снипсом, — в прострации проговорила я. — В какой стороне чердак?

— В долгу перед Снипсом?! — воскликнула Рампейдж. — Ты не должна ему ничего! Пусть радуется, что я не снесла ему башку с плеч, когда он не смог снять своё проклятие!

— Он хотел помочь своему другу... — пробормотала я.

Кобыла врезала мне по голове, заставив меня растянуться на полу. Как ни странно, боль помогла мне сосредоточиться и я посмотрела на неё, потирая ноющий череп.
— Ты говоришь, что готова наложить на пони смертельное заклинание, которое не можешь снять, просто чтобы спасти одного из твоих друзей? Потому что если ответ будет "да", я тебе ещё раз врежу! — я заморгала на неё, а она схватила меня своими накопытными когтями и подняла, заглядывая мне в глаза. — Мне плевать, если это ради друга. Плевать, если ради меня. Ты такого дерьма не сделаешь. Цель не оправдывает средства! — рявкнула она, снова меня встряхивая. И мир залило белым.

~ ~ ~

И снова я смотрела на Кантерлотские покои Рэрити. Сейчас эта комната по количеству беспорядка и барахла, разбросанного повсюду, могла бы поспорить даже с моей. Одежда, бумаги, книги и зебринские статуэтки и маски сейчас захламляли всё, что когда-то было со вкусом оформленным жизненным пространством. Место стеклянного ящичка с параспрайтами теперь занимала чёрная книга. Кобыла смотрела на неё, снова и снова перелистывая страницы, будто что-то ища среди символов.

— Это должно быть здесь. Где-то.... где оно? Покажи мне! — бормотала она, скользя по страницам взглядом своих лазурных, ужасно воспалённых, распухших глаз. Рядом с ней лежал небольшой розовый яйцевидный талисман, оправленный в золотую проволоку. Он пульсировал, будто медленно бьющееся сердце.

Тут раздался тихий стук в дверь, на который Рэрити не обратила внимания. Второй стук был немного громче. Кобыла раздражённо фыркнула, но продолжила работу. Тогда, с оглушительным треском, дверь была сорвана с петель и рухнула в квартиру. Ахнув, Рэрити обернулась и уставилась в пустой дверной проём. Секундой позже, внутрь заскочил маленький белый кролик и впился в кобылу строгим взглядом. Следом впорхнула Флаттершай.
— О, Энджел, тебе правда стоит дать шанс ответить на стук, вместо того, чтобы сразу выбивать дверь. — моргнув, она оглядела творящийся в комнате бардак, а затем взглянула на Рэрити. — Эм... надеюсь, я не очень не вовремя...

— Не вовремя, Флаттершай, — буркнула Рэрити, хмуро глядя на жёлтую пегаску. — Сейчас тут довольно не прибрано... — не глядя за спину, она левитировала талисман со стола и спрятала его у себя под хвостом.

— О. Что ж... эм... мне нужно кое о чём с тобой поговорить, — пробормотала пегаска, от чего Рэрити натурально скривилась.

— Уже темно, Флаттершай. Если честно, о чём бы ты ни хотела поговорить, это может подождать до утра, — резко бросила она, подбегая к двери.

— Ну... эм... я боюсь я должна... эмм... — её голосок упал до шёпота.

— Ну что ещё? — нахмурилась Рэрити. Флаттершай пролепетала снова, чуть громче. — Флаттершай! Прошу! Уже поздно, а мне ещё так много нужно сделать.

— Я вынуждена на... нас... — она сглотнула и, наконец, выпалила, — Настаивать! — жёлтая пегаска села в проходе, сложив копыта и опустив глаза. Эйнджел стоял рядом, сложив лапки на груди и быстро притопывая по полу.

— Флаттершай! — пегаске определённо удалось впечатлить Рэрити. — Право слово, что на тебя нашло?

Она сглотнула и кивнула маленькому белому кролику. Тот усмехнулся, подёргав ушами туда-сюда. Крошечной размытой ракетой он метнулся к терминалу Рэрити, нырнул под стол, появился с чёрной пластиковой коробкой с идущими от неё проводами и разломил её об колено. Новый поворот уха и кролик прыгнул в горшок с цветком. Крошечный спрайтбот, жужжа, вылетел наружу, но кролик взвился в воздух и взорвал его одним яростным ударом. Затем глянул прямо на меня и добрался до меня в два прыжка.

— Погоди! Этот мой! — вскрикнула Рэрити. Эйнджел, сжав крошечный кулачок, замер, глядя на меня, затем оглянулся на Флаттершай. Кобыла медленно покачала головой и маленькая зверушка, фыркнув, отскочила назад. Поводив ушами ещё несколько секунд, кролик, наконец, кивнул с самодовольной ухмылкой.

Флаттершай сделала глубокий вдох и подняла глаза, встретив раздраженный взгляд Рэрити.
— Я получила доклад о катастрофе в Кантерлотских горах.

— Ты меня беспокоишь так поздно из-за этого? — Рэрити чуть отвела глаза. — Официальный отчет об этом будет завтра. Саботаж зебросочувствующих. Тебе не стоит об этом волноваться.

Но Флаттершай не отступалась.
— Я получила уведомление от аварийно-спасательных служб кое-о-чем необычном... О пони в ловушке под обломками, который не мог умереть... даже будучи п-п-подожжен... — она запнулась и вздрогнула, закрученная прядь ее гривы упала ей на глаза. — Они сообщили, что он был в ловушке... пронзен и раздавлен обломками... а затем появилась ты, лично, и вскоре после этого он умер.

Казалось, было невозможно для белой единорожки стать бледнее, но, так или иначе, Рэрити это удалось.
— Я... Я... Я просто... — она выдавила из себя нервную улыбку, её великолепно уложенная грива, казалось, чуть растрепалась от усилий, приложенных для поиска объяснений.
— Серьезно, Флаттершай, не переживай об этом. Не стоит.

Энжел поправил челку Флаттершай, убрав прядь с её глаз, и она медленно подняла голову, говоря тихим, но очень твердым голосом.
— Стоит, Рэрити. Что-то заставило того пони жить... в пламени... в агонии... в течение нескольких часов. Кроме того, были и другие подобные отчеты... о пони, которые получали ужасные травмы, или попадали в несчастные случаи, и продолжали жить, вместо того чтобы умереть, как они должны были.

— Ну... только не говори мне, что это плохо! — запинаясь, ответила Рэрити, чуть попятившись назад. — Смерть, ведь, ужасная вещь... самая ужасная.

Флаттершай снова склонила голову.
— Да. Ужасная... — почти прошептала она, а затем снова взглянула на Рэрити, сказав: — Но не самая ужасная, Рэрити.

— Флаттершай, пожалуйста! Ты не просто можешь говорить мне о том, что смерть — не самое ужасное, что ты себе представляешь, — ошеломленно ответила Рэрити. — Подумай о Биг Макинтоше... о Пинки Пай и Эплджек... и ты говоришь, что смерть — не самое ужасное?

Флаттершай не ответила, и Рэрити немного расслабилась до того, как желтая кобылка тихо произнесла:
— Я могу себе представить все виды ужаса. Я видела тела пони, отправленные членам их семей, слышала их крики, когда они осознавали, что любимый ушел навсегда. Я видела детей в траурных одеждах подле мертвых родителей. И я видела Эпплджек и Твайлайт на похоронах Биг Макинтоша. Нет никаких сомнений, что смерть — ужасная вещь, и я ненавижу её всей душой, но все же смерть — это не самое страшное. Я видела вещи ужаснее...

Рэрити бросила взгляд через плечо на черную книгу и посмотрела на поникшую пегаску. Она хотела что-нибудь ответить, но язык не слушался ее.
— Ты хочешь знать, что хуже, чем смерть, Рэрити? Страдание. Боль. Я слышала пони, кричащих в агонии, я видела, как они боролись, чтобы просто перевести дыхание, зная, что следующий вздох будет еще больнее. Я видела пони без ран на их телах, но сходивших с ума от мучений, происходящих с их близкими. Ужаснее смерти — боль, самое худшее из всего, что может быть. И боязнь этой боли ничуть не менее страшна, чем сама боль.

Рэрити просто смотрела на подругу, и слезы текли по ее щекам.
— Флаттершай... Я не хочу, чтобы ты умерла. Я... Я думаю, об этом каждую ночь, и... я не знаю, что произойдет, если мне придется идти на твои похороны. Или на похороны Твайлайт. Или даже Эпплджек. Это... невыносимая боль... — но потом она улыбнулась и вытащила розовое яйцо из своего хвоста. Флаттершай в шоке уставилась на талисман. — Но... но я работаю над проектом, который поможет нам! Сохранить всех нас в безопасности! Как только я смогу заставить его работать правильно, никому из нас больше не придется беспокоиться об этом!

— Это талисман восстановления... но он изменен... — Флаттершай посмотрела на талисман и перевела взгляд на Рэрити. — Что он делает?

— Ну, он не закончен, но при активации... он содержит душу пони, и он может регенерировать тело пони, подпитываясь от этой души. В теории, по крайней мере... — сказала она, глядя на талисман. — У нас были серьезные проблемы с процессом экстракции души, но как только все погрешности будут устранены, мы... — её голос затих, когда она заметила ужас на лице Флаттершай.

— Содержит душу? — слабым голосом спросила она.

— Ну да. Она помогает увеличить мощь магии. И её нужно совсем немного, чтобы восстановить всю пони целиком, — она несколько секунд посмотрела на талисман, затем снова бросила взгляд на черную книгу, и отчаянно выпалила: — Разве ты не видишь? С этом талисманом ты никогда не умрешь! Никогда не будет боли...

— Рэрити... это то, над чем ты работала в Хайтауэре? Те пациенты, в Хэппихорне... были ли они... они... они были... испытуемыми?! — прошептала она в ужасе.

Рэрити не ответила, она, казалось, застыла на месте. Наконец, она отвернулась и теперь уже сама опустила голову.
— Они были преступниками. Худшими из худших.
Флаттершай слегка всхлипнула, прижав копыта ко рту, и медленно осела на пол. Затем Рэрити повернулась к ней и одарила подругу почти маниакальной улыбкой.
— Разве ты не видишь, Флаттершай? Неужели ты не понимаешь... как только мы закончим этот проект — войне конец. Они просто не смогут убить нас! Мы все будем в безопасности. Навечно!

Тогда Флаттершай опустила копыта и медленно поднялась. Ее взгляд стал жестким, когда она посмотрела прямо на Рэрити.
— Я не хочу этого.

Рэрити моргнула, казалось, ее грива медленно завивается прямо у меня на глазах.
— Прошу прощения?

— Я не хочу этого. Я не хочу чтобы что-то внутри меня высасывало мою душу, чтобы сохранить мне жизнь, — сказала она тихим твердым голосом.
— Ты можешь оставить его. Но я знаю, наши друзья будут чувствовать то же самое.

— Флаттершай! — ахнула Рэрити. — Подумай, что ты говоришь!

— Я могла бы сказать то же самое, Рэрити, — размеренно ответила Флаттершай. Её взгляд впился в белую единорожку, — не имеет значения, как это прекрасно и эффективно... Я никогда не приму ничего, что было достигнуто через чье-то убийство!

Рэрити издала истерический смешок.
— Ха! Так мило с твоей стороны, говорить мне всё это. Ты отдала зебрам свои мегазаклинания для спасения мира! Это, по-твоему, было нормально?

— Нет, — ответила Флаттершай, и смеющаяся единорожка умолкла, увидев, как пегаска поникла головой. — Нет... Я думаю, что я, возможно, совершила ужасную ошибку, когда сделала это. И каждый день я сожалею, что я это сделала. Я знаю, что это было ради мира... и я надеюсь, что, так или иначе, в конце концов это сработает... но нет. Я ошиблась... так же, как и ты сейчас ошибаешься.

Магия Рэрити заставила талисман дрожать в воздухе перед ней.
— Ты... ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы создать это... для тебя? Для всех вас?! — она выглядела, словно находясь на грани срыва, и на мгновение я была уверена, что она сейчас наложит какое-нибудь ужасное заклинание на свою лучшую подругу.

— Я знаю, сколько пациентов Хэппихорна поступили из Хайтауэра, поэтому, думаю, могу себе представить, через что ты прошла. Но я все равно не хочу его, Рэрити. Я никогда не приму чего-то такого, если хотя бы один пони умер, чтобы создать это, — ответила она, потянувшись, чтобы взять талисман в копыта и отложить в сторону. Рэрити выглядела, как будто сейчас взорвется.
— То, чего я действительно хочу — это вернуть свою замечательную подругу... а не какой-то магический талисман... — она заключила Рэрити в краткие объятия, повернулась и выбежала из помещения. Кролик Энжел характерным жестом указал двумя пальцами на свои глаза, затем в сторону Рэрити, и последовал вслед за Флаттершай.

Рэрити замерла на месте на несколько минут, глядя на образцы, доклады и талисман, а затем обратила взгляд на черную книгу.
— Я думала, она поймет... Я думала, что она оценит это лучше, чем любой другой пони... да как она смеет? Как... — она подняла черную книгу и закричала во весь голос: — Я сделаю это для вас!

И вдруг белая единорожка окончательно впала в исступление. Ее магия бросала и разрывала на части книги, вырывала из них страницы, срывала со своих мест ящики, мирно стоящие в комнате, и вышвыривала вычурные деревянные зебринские маски из окна. В своём буйстве Рэрити выглядела как разрушительный торнадо с фиолетовой гривой. Острые края окружающих предметов оставили порезы на её теле, передние ноги были вымазаны в крови. Но она игнорировала травмы в приступе неудержимого безумия.
— ТЫ сказала, что это сделает их счастливыми! — ревела она, схватив с рабочего стола небольшая черную книгу. — Ты сказала, что сохранишь их в безопасности! — напор её магии усилился, и она перевернула стол целиком, вместе со всеми принадлежностями на нем.
— Все, что я сделала... было... ничем! — закричала она и бросила черную книгу со всей силы, отправив её в полёт к большому зеркалу в углу. Удар — и из центра расползлись десятки трещин.

Рэрити задыхалась от напряжения, хватая ртом воздух.
— Я просто хотела обеспечить её безопасность... Я просто хотела... О, Флаттершай... что же я наделала? —​​ она опустила взгляд на свои копыта, вымазанные кровью. Белая единорожка сидела в центре разрушений, сотворенных ей самой, и, опустив голову, плакала.

Рэрити посмотрела на разбитое зеркало и вытерла слезы, размазав кровь по щекам, прежде чем подняться. Шаг за шагом, она медленно подошла, глядя на свое изломанное отражение. Она посмотрела на множество осколков самой себя отражавшихся в кусочках зеркала. Она медленно считала.
— Сорок два... Ну конечно... — пробормотала она, слабо улыбнувшись. — Глупая Рэрити... подарок не считается подарком, если ты берешь его у кого-то ещё. Он считается подарком только если... он исходит от тебя самой...

~ ~ ~

Запись закончилась, я дёрнулась и повалилась на спину, пока мой мозг пытался обработать то, что только что увидел. Флаттершай была права. Мне пришлось влезть в Хайтауэр и потерять друзей, чтобы осознать это. Никакие данные в ЭП-1101 не стоят смерти моих друзей. Полежав некоторое время на полу, я со вздохом пробормотала:
— Учиться — отстой. Мне нужно попасть на чердак... сможет Рэйзорвайр вспомнить дорогу?

— Да, конечно. Прямо сюда, Щёлка, — отозвалась Рампейдж, указав копытом. Затем озабочено взглянула на меня. — Что такого отстойного ты выучила? — спросила она, помогая мне с трудом подняться на копыта.

Я замолчала и некоторое время смотрела на полосатую кобылку.
— Есть что-то, связанное с Рарити, что может помочь тебе, да? — спросила я напрямик, ощущая в себе оцепенение и разъединённость.

— Понятия не имею. Ты мне скажи, — отозвалась она, когда мы заковыляли дальше вместе.

И я сказала.

Она повела меня по коридору за угол, а я рассказала ей о попытках Рарити достичь бессмертия, как она стремилась защитить своих друзей, и какой ценой. Когда рассказ подошёл к концу, и все встало на свои места, Рампейдж выглядела ошеломлённой и взволнованной.
— Ого... учиться — отстой.

— И я о том же, — согласилась я, захромав дальше. — Блаженное неведение. Как раз то, что нужно. Мне так неплохо жилось, пока я не знала всего этого дерьма.

— Серьёзно? — удивилась Рампейдж. — Я думала, жизнь в Девяносто Девятом была отстойной?

— Сравнить с нынешним Хайтауэром, так тот отстой был просто счастьем, — усмехнулась я в ответ.

— Нытьё, нытьё, нытьё. Кто знал, что героям приходится так много ныть? — протянула полосатая пони с лёгкой улыбкой, которая, впрочем, быстро угасла. — Значит, получается, я просто магический талисман, в который забито слишком много душ пони?

— И одна зебра, — добавила я. — Что бы Прадитьёр ни сделала, чтобы изменить свои полосы, должно быть при этом использовалась какая-то затрагивающая душу магия. Поэтому они у тебя тоже есть.

— Хах... вот это да. Вот уж не знаю, почему это я так стремлюсь умереть. Для начала, я никогда не рождалась. Я была создана! — она на ходу со стоном покачала головой взад-вперёд. — Теперь уже слишком поздно, чтобы вернуться к мыслям, что я просто пони без памяти, да? То есть, ведь даже аликорны когда-то были пони, верно?

— Думаю, так и есть. Твайлайт использовала магию, чтобы превратить их в то, что они сейчас. Каким-то образом Богиня тоже смогла это сделать, — я не хотела знать об этом больше, чем сейчас. У меня в мозгу находилась маленькая частичка богини, и это уже было больше, чем мне хотелось бы знать. — Ты по-прежнему Рампейдж, — это заставило её горько усмехнуться.

— О, ну тогда все просто отлично! Рампейдж, которая не может иметь детей, потому что у неё внутри есть маленькая психопатка-детоубийца. Наряду с панком, профессором, прадитьёром и... кто там ещё во мне! — воскликнула она, тыча в себя копытом. — Я люблю Минталки. Это потому что во мне Твист? А? Или Октопус потрескивал их втихаря, потому что съехал с катушек? Почему? Ничего о том, кто я есть, не имеет смысла!

Вздохнув, я села и похлопала её по плечу оставшимся передним копытом.
— Ну, по крайней мере, ты в хорошей компании.

Я замолкла, глядя на пару двойных стеклянных дверей дальше по коридору. Над створками была надпись "Гараж". За дверьми, перекрывая их, был опущен какой-то взрывозащитный барьер. Но не это меня удивило, а крошечная фиолетовая фигурка, лежащая на боку рядом со второй парой металлических дверей. Медленно, шаг за шагом я приблизилась, пока не подняла своей магией маленькую фигурку молодой Твайлайт Спаркл. В шоке, я медленно повертела её, и пять пони в моём сознании завизжали от удовольствия.

Я взглянула на надпись на подставке. "Будь заучкой!".

Хмм?

Тут головка Твайлайт Спаркл отвалилась!

Я была так шокирована, что уронила фигурку, и та разлетелась у моих копыт на сотни керамических кусочков. Что за хрень?! Как... они... этого не должно было случиться! Крошечная Эпплджек у меня в голове утешала рыдающую Пинки Пай. Я взглянула на металлическую дверь и двинулась вперёд, но то, что я увидела по ту сторону, почти тут же меня остановило.

Кобылы. Тысячи кобыл. Преимущественно министерские, в десятках различных поз. Многие из них были неокрашенными, пудренно-белыми. Другие были в трещинах или сколах. Здесь было и множество фигурок Трикси. Сильвер Спун и Твист. Снипс. Эпплблум, Скуталу и Свити Бэлль. Фигурки покрывали бесчисленные надписи, многие с ошибками или странные. Я взяла одного из Снипсов и прочла слова под ним. "Лучший друг".

Сестра Грейвис сопротивлялась ХМА, проводя инвентаризацию, Блоссомфорф дралась, а надзиратель оставался злобным ублюдком. Неизвестно, за счёт чего держался Снэйлс. Я прошла мимо полок, гончарного круга, и машины, которая, похоже, была сделана, чтобы перемалывать глину обратно в порошок. Вокруг рабочего стола кучами были свалены баночки из под глазури. Кроме этого, здесь была электрическая муфельная печь. А затем я расслышала рыдания в соседней комнате.

— Привет? — позвала я, ступая мимо мастерской и приближаясь к дверям, ведущим в большую комнату. — Пожалуйста, не будь психом, — бормотала я, медленно двигаясь вперёд. Атмосфера в этой комнате была тяжёлой. Впервые с того момента, как я вошла в Хайтауэр, от воздуха по моей шкуре прошёл озноб. Вопль ХМА здесь был более концентрированный. Будто бесчисленные голоса звали в унисон.

Пол комнаты был покрыт странными знаками, наподобие зебринских символов, и в то же время странно отличающимися, отчего воздух как-то совершенно менялся. Символы на полу производили необъяснимое впечатление, что их нужно скорее чувствовать, чем видеть. Среди символов в полу были отверстия, и я, опустившись на колени и заглянув вниз, заметила в пустотах кусочки красных самоцветов. Стены также были покрыты всевозможными странными метками, диаграммами и схемами. Некоторые были перечёркнуты, а другие пестрели обведёнными пометками и комментариями.

Это и был Проект Вечность. Игры с некромантией.

— Взгляни-ка на это, Блэкджек... — позвала Рампейдж, указывая на схему, где был изображён пони с чёрным шаром и закручивающейся над ним тенью. Под пони был написан вопрос: "Если душа бесконечна, можно ли бесконечно делить душу?".

Делить душу? Как только я вгляделась в схему, всё снова заволокло белым.

~ ~ ~

— Госпожа Рарити. Я... вы в этом уверены? — спросил Снипс, стоя в центре мастерской в нелепом чёрном плаще и мантии. — В чёрной книге ничего не сказано о разделении души на две. Разорвать или уничтожить... ладно. Проклясть пони, чтобы разрушить его душу и развеять её, да. Но аккуратно рассечь её надвое? Я не думаю, что книга указывает на какой-то смысл просто в двух кусках.

— Вот почему это только эксперимент, дорогуша. И, надеюсь, один из последних. Если это не сработает... ну... я сделала всё, что могла... — Снипс сконфужено взглянул на неё, но затем отвел взгляд от эффектной кобылы, одетой в тёмно-фиолетовое, почти чёрное платье.

Она прошла через мастерскую в ритуальную комнату. Мой наблюдатель проследовал за ней из одной комнаты в другую. Я заметила, что большинство ранее виденных мной заметок были убраны. Другой единорог, высокий и долговязый, облаченный в черную мантию, кивнул Рэрити. В середине комнаты стояла серая пони, которую я видела и раньше. Октавия со страхом стояла в центре помещения, обняв контрабас и смычок, как будто бы они были спасительным щитом.
— М-М-Министерская Кобыла, — она запнулась.

— Пожалуйста, зови меня Рэрити, — мягко улыбнулась белая единорожка. — Я понимаю, для тебя наступили трудные времена, и я хотела бы помочь тебе. Но сначала, Октавия, мне нужно, чтобы ты помогла мне. Видишь ли, я должна попробовать сотворить заклинание, которое ещё никто никогда не делал, — она положила копыто на плечи Октавии и обняла её. — Но я хочу, чтобы ты помогала мне по своей воле. Если ты не хочешь, то вольна уйти. Вместе с теми битами, что я тебе предложила.

Серая пони нахмурилась, и посмотрела на белую кобылку.
— Что... что я должна сделать?

— Мы собираемся взять кусочек твоей души, отсечь его и поместить в твой музыкальный инструмент. Если это сработает, твой инструмент сохранится... ну... навсегда. Частичка тебя будет сохранять его вечно.

— Мой инструмент? — Октавия посмотрела сначала на него, затем на Рэрити. — Будет ли это больно?
Слушая её, я поняла, что Октавия говорит с легким акцентом, странным, сложно звучащим. Вроде как, похожим на акцент Крампета но меньше выраженным.

Рэрити сочувственно покачала головой.
— Возможно. Но это то, что мы должны проверить. Мне нужно убедиться, что заклинание сработает...

— Является ли это военной разработкой, мэм? — спросила Октавия немного нахмурившись. — Собираетесь ли вы использовать это заклинание для производства оружия?

Рэрити посмотрела на неё, потом улыбнулась и покачала головой. — Нет... Нет, это для меня и моих друзей. Я никогда не буду использовать то, что мы узнаем здесь, для военных нужд. На самом деле, когда это закончится, я надеюсь запечатать все эти знания навсегда, — она посмотрела в глаза Октавии. — Я клянусь своей жизнью и душой, что я никогда не буду использовать это для войны.

Октавия опустила глаза на свой инструмент, вопросительно оглядев гладкую древесину, затем, продолжая молчать, закрыла их. Мгновение спустя, она вновь сосредоточила взгляд на Рэрити.
— Очень хорошо, мэм. Я согласна.

— Спасибо, — ответила Рэрити и отступила за пределы круга.

Снипс стоял на одной стороне круга, долговязый пони, предположительно — Снейлс, на другой стороне. Снипс поднял черную зебринскую книгу и начал читать нараспев слова, звучавшие так, будто неспособны выйти изо рта пони. Еще более тревожной была монотонность его речи, это было слишком похоже на те напевы, что я слышала в лагере Предвестников возле Флэнка. Слишком похоже на крик ХМА...

Октавия начала отрываться от земли вместе со своим инструментом. Она плотно закрыла глаза, все ее конечности дрожали, когда она отчаянно вцепились в контрабас. Тем не менее, не было видно никакого свечения единорожьей магии. Она поднималась вверх, как будто подъятая самими тенями. Мерцающий вихрь магии, казалось, поднимался из центра круга и обвивался вокруг неё, словно оборачивая её в темный кокон. Тогда я услышала крик. Он звучал так, будто это кричала сама Октавия, но я была в Хуфингтоне слишком долго, чтобы не заметить, что этот крик звучал также и из теней.

Затем по маленькому шару темной энергии собралось на каждом из рогов двух жеребцов-единорогов. Шары взлетели в воздух и синхронно ударили в теневой кокон, отчего тот взорвался двумя огромными фонтанами призматического света. Шары вынырнули наружу из сполохов света, а затем погрузились обратно. Один вошел в тело кобылки, а другой в деревянный смычок и корпус контрабаса. Октавия рухнула вниз, как только вихрь рассеялся, и бессильно упала на пол.

Магия Рэрити поймала ее и аккуратно положила. Серая кобылка, рыдая, обняла свой инструмент.
— Что случилось? — Спросил Снипс, побежав к Октавии. — Что произошло? Это сработало? Мы действительно смогли разделить душу? А? Действительно?

— Да, она в порядке? — протянул издали долговязый Снейлс .

— Узнаем, — коротко ответила Рэрити, посмотрев на Октавию, а затем обратно на Снипса. — Ещё раз сверьтесь с книгой.

Снипс открыл её и пролистал несколько страниц.
— Ох... вы только посмотрите на это! Похоже, наша большая черная книженция внезапно получила несколько идей насчет расщепления души, — он вгляделся в пожелтевший материал страниц. — В основном, эти идеи связанны с применением пыток... но, помимо этого, есть также и некоторые другие способы!

— Я думаю что это возможно. Хоть и неприятно. Но у меня есть собственные идеи на этот счет, — она опустилась на колени и осторожно дотронулась до Октавии.
— Давай, дорогая. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста...

— Так... как мы поймем, что заклинание сработало? — спросил Снипс озабоченно нахмурившись.

Снейлс поджал губы, посмотрел на лежащий возле стены музыкальный инструмент Октавии и левитировал над ним кувалду, несколько раз от души вмазав по лакированному дереву. Поверхность контрабаса осталась нетронутой, без единой царапины.
— Похоже, это всё-таки сработало, а?

Глаза Октавии резко открылись, и она медленно села.
— Что случилось? Мне было больно, а потом... Я чувствую себя... странно, — она с трудом поднялась на копыта. — Я хочу домой, пожалуйста. Пожалуйста, отпустите меня домой.

Рэрити посмотрела на Снейлса и мягко улыбнулась.
— Пожалуйста, проводи ее домой. И убедись, что ей заплатили в полном объеме.

Снейлс моргнул, посмотрел на плавающую в воздухе кувалду и быстро отбросил её в сторону с застенчивым видом.
— Не волнуйся, я доставлю её домой, — он посмотрел на неё и медленно улыбнулся. — Ты живешь в Понивилле, не так ли?

— Ф-Фланкфурт, — пробормотала Октавия.

— Ох. Ну, чет новое. Не знал. Пойдем, — сказал он и вялой рысью направился на выход, увлекая Октавию за собой. Контрабас уютно устроился на спине хозяйки.

— И дорогуша! Зайди в Сахарный Уголок и прихвати там коробку пончиков, чтобы отпраздновать, — прокричал Снипс позади них. Он посмотрел на Рэрити. — Вухуууу! Это успех! Что мы будем делать дальше?!

— Мы должны будем проверить заклинание еще несколько раз, теперь, когда мы знаем, что разделение души не смертельно, — Рэрити левитировала перед собой крошечную керамическую фигурку. Эту фигурку я знала очень хорошо, её копия лежала в моей седельной сумке. Рэрити посмотрела на крошечную копию самой себя. — И потом, когда мы можем сделать все это без ошибок... Я сделаю набор фигурок... меня и моих друзей.

Снипс уставился на нее.
— Ты собираешься положить кусочек своих друзей в каждую фигурку? Вау... думаешь они тебе позволят?

— Нет, не позволят, — сказала она, вытащив зеркальце, и, посмотрев в него, нахмурилась. — Но у меня есть идея, как этого добиться с помощью моих друзей, — она убрала зеркало прочь и чуть содрогнулась. — Должен быть способ получить фрагмент души и скопировать уникальные магические свойства другого пони.

Снипс почесал затылок, посмотрел на книгу, а затем скептически изрек:
— Ну... да! Но только если тебе нравится, что кусочки твоей души, идут прах... — тут его глаза расширились. — Оооо! Я понял. Ты собираешься отделить души каких-то преступников и сделать их такими как твои друзья! Умно! — он выбежал из комнаты, левитируя черную книгу перед собой. — Посмотрю, не найдется ли в ней ещё чего-нибудь новенького!

Рэрити несколько минут стояла там же, где совсем недавно была Октавия. Я уже начала задаваться вопросом, почему видение не прерывается, когда она тихо, словно бы про себя, произнесла:
— Нет, Снипс. Никаких больше других пони в жертву. Я собираюсь использовать собственную душу. Потому что... твой подарок не настоящий, если сама ты получила его от кого-то ещё.

~ ~ ~

Было довольно грустно, что я настолько привыкла к видениям, воспоминаниям и другой чертовщине, игравшей с моим восприятием, что даже не впечаталась лицом в середину ритуального круга. Вместо этого, я сделала резкий пируэт, сохраняя равновесие на трех ногах, и, наконец, с трудом села.

Октавия. Рэрити расколола душу Октавии на две части. И одна часть души оказалась в ее контрабасе. Неудивительно, что я смогла играть так хорошо, или что Вэнити раскидал с его помощью целую толпу, даже не поцарапав инструмент. Это было так очевидно, почему я не думала об этом раньше? Я опустила голову, вспоминая, как грустно Октавии было в конце ее жизни. И как прекрасна была ее музыка, в отличие от всеобъемлющего уродства Пустоши, где красоту любого рода было очень трудно найти.

Может быть, это было слишком импульсивно для меня — да так и есть, черт побери — но, все же, я открыла панель моего ПипБака. Я выбрала все аудиофайлы, записанные в квартире Октавии, и активировала ретранслятор на передачу данных.
— Привет. Я не знаю, сможет ли кто-нибудь услышать меня... но это Охранница. Я хочу поделиться с вами кое-чем. Два века назад, до того, как бомбы упали, была пони-музыкант по имени Октавия. Я не виню вас, если вы не узнаёте это имя. Она заняла позицию против войны, встала за мир, и была разорена за попытку сделать лучше для всех. Но она никогда не сдавалась. Даже в конце своей жизни, она продолжала пытаться сделать мир лучше. У меня есть некоторые из ее аудиозаписей с собой. Я знаю, что вы, возможно, уже слышали их от DJ Пон3, но я в любом случае хотела бы поделиться с вами сейчас тем что у меня есть. Пожалуйста... Я надеюсь, вам понравится...
А потом я настроила ПипБак на трансляцию ее музыки, насколько смогла в этом разобраться. Я сомневалась в том, что хоть понибудь услышит это, но, по крайней мере, я чувствовала, что немного отдала дань Октавии за тот чудесный дар, которым была для меня её музыка.

Но тут музыка Октавии тихим плачем полилась из динамиков тюрьмы. Мне, должно быть, дико свезло с частотой передачи или с чем-то ещё. Это был словно бы реквием по Хайтауэру.

А потом, через несколько секунд, я услышала донасящееся откуда-то подпевание. Я посмотрела на Рампейдж, которая, казалось, потерялась в музыке и собственных мыслях. Я медленно повернулась и начала аккуратно подкрадываться к источнику шума. В углу комнаты, за контейнерами порошкообразного фарфора, я нашла крошечную кроватку, покрытую кучей грязных тряпок. Я посмотрела на грязную, покрытую слоем пыли черную одежду, поскольку от неё доносился звук подпевания мелодии из динамиков, и тихо позвала:
— Снейлс?

— Прочь... — прошептал тот.

— Снейлс, я Блэкджек. Я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда, — сказала я так вежливо, как только могла. Я же не хочу, чтобы он стал диким. — Снипс прислал меня за тобой.

Куль тряпья свернулся калачиком:
— Он мёртв... не так ли?
Я подошла к нему и села рядом с раскладушкой.

— Да. Много пони погибло, помогая ему спасти тебя. Он потратил очень много времени, пытаясь вытащить тебя отсюда. И теперь мы должны идти, — сказала я, положив копыто ему на плечо. Я не могла понять, есть ли вообще пони под этой одеждой. Гуль, мутант, или кто-то ещё, скрывался от моих глаз в складках темной ткани. — Пожалуйста... он хотел, чтобы ты смог выбраться отсюда. Он сказал, что сожалеет, что не принёс пончики...

Одежда фыркнула, сдвинулась, и Снейлс сел, выбравшись из кучи тряпок. Пони под ними был таким же, как тот, которого я запомнила в видении. Средних лет единорог с оранжевой шкурой. И, как и у Снипса, его глаза светились мягким светом. В копытах он держал пару фигурок: в виде Снипса и себя самого, молодых жеребцов, может быть еще из довоенных времен. "Лучший друг" прочла я надпись на первой, и "Лучшайший друг" на второй. На его шее, под потрепанной лентой, был прилеплен небольшой медальон в виде трех падающих звезд. Позолота уже стерлась в некоторых местах, но я по-прежнему могла различить надпись "Лучший Магический Трюк".

— Ты его друг? — медленно спросил Снейлс, поднимаясь на ноги.

— Я... я думаю, ты можешь назвать меня так. Я пыталась помочь ему, он пытался помочь тебе. Так что теперь я пытаюсь помочь тебе, — это ведь походило на дружбу? Ну, технически. — И он... гм... случайно наложил на меня проклятие. Вихря.
Горящие глаза Снейлса нахмурились в раздумье, и я постаралась выдать самую обнадеживающую улыбку.
— Он сказал, ты знаешь, как его развеять?

— Вихревое? Не знаю... Не думаю, что его вообще можно убрать. Оно... типа, кружится и проникает всё глубже, пока не выпнет тебя прямо из тела.
Оранжевый пони почесал свою запутанную гриву. — Я могу... ну... не... а может? М-м-м... нет... Это не сработает. Но, наверное... хм...

И тут меня настигло ужасающие откровение: моя жизнь и душа были в копытах самого медленного некроманта Эквестрии.

Рампэйдж сзади меня заговорила:
— Эй, Блэкджек? Не уверена, что ты заметила, но тут становится слегка жарковато. У нас нет так много времени — боеголовка может рвануть в любой миг. Надо выбираться отсюда.

— Ох... сомневаюсь, что у вас получится, — сказал Снэйлс с дрожью в голосе. — Надзиратель Хоббл заявил, что не позволит ни одному пони покинуть тюрьму... Мы типа... в заключении. Навсегда... — он посмотрел в сторону. — А Хоббл теперь тот ещё монстр. В смысле... у него эти роботы, и он большой, толстый, светящийся... мда. Нам не выбраться. По крайней мере, пока Надзиратель этого не захочет.

— Ты его видел? — спросила я, нахмурившись.

— О да. Спросил его, могу ли я пойти отыскать Снипса или мисс Рэрити, но он сказал "нет". Я кинул на него парочку заклятий, вроде тех, что на мне... потому что он хотел быть в состоянии "контролировать тюрьму". Заявил, что у него приказ, и ни один ублюдок отсюда не выберется.
Снипс отвернулся.
— Он... м-м-м... типа большой и страшный теперь, так что я остался здесь со своими друзьями, — продолжил он, подняв взгляд на фигурки. — Глина хороша, легка в обработке и совсем не против, если ты чуть тормозишь. Вообще, Рэрити сказала, что у меня выходит лучше, чем у кого-либо ещё. Просто нужно быть осторожным.

— Ага. Окей. У Хоббла есть ещё какие-то козыри в рукаве? Роботы? Турели? — спросила я, оглядев статуэтки. Что Рэрити с ними делала? Они были несравнимы с теми пятью, что я отыскала в Пустоши. Они выглядели так... бездушно.

— О да. У него есть все эти штучки, — кивнул Снэйлс и сказал снова, будто это могло помочь: — А ещё он большой.

— Точно. Большой. Страшный. Турели и роботы. Мы уже имели со всем этим дело, — вздохнула я. — У Хоббла есть терминал или что-то типа того?

— Конечно! На его столе. Причудливый такой. Контролирует все системы в тюрьме, — сказал Снэйлс, качая головой. В моей голове начинала вырисовываться идея.

— Нам не нужно убивать Надзирателя. Нужно лишь занять его на такой срок, чтобы кое-какая зебра пробралась к терминалу и отключила все атакующие элементы тюрьмы. Затем мы подрываем терминал, бежим со всем ног и даём жар-бомбе сделать свою работу, — я ухмыльнулась Рэмпэйдж. — Окей. Давай назад, к остальным.

Снэйлс медленно моргнул, глядя на бессмертную пони:
— Я тебя знаю?

— Эм-м, — она закатила глаза. — Частично. Не парься насчёт этого. Добро пожаловать на представление цирка чокнутых "Блэкджек и Ко". Не забудь подстрелить Блэкджек. Это к счастью.

— Не стреляй в Блэкджек! — возразила я, когда мы направились к выходу. Снэйлс собрал кое-какое барахлишко в свой изношенный чёрный плащ, это не заняло много времени. К счастью, единорог двигался быстрее, чем думал.

— Так чем здесь занималась Рэрити? — спросила Рэмпэйдж, посмотрев на фигурки, перед тем как мы выбежали из камеры для ритуалов.

— Ничем. Она просто разбила свою душу на сорок три кусочка и засунула сорок два из них в статуэтки. Последний обломок она оставила себе. Я знаю это, потому что я должен был убедиться, что он останется при ней. Это была самая яркая и сияющая часть души, — сказал он с гордостью в голосе, хотя и спокойно, будто бы сообщая о том, что идёт дождь. Я затормозила.

— Сорок... три? Рэрити раздробила душу на сорок три куска? — мучительные крики Октавии были ещё свежи в моей памяти, а ведь ритуал всего лишь поделил душу земнопони пополам! Как могла Рэрити... вообще понибудь... выжить после такого? Я заглянула в инвентарь и вытащила наружу фигурку Флаттершай.
— Ты хочешь сказать, что здесь находится часть души Рэрити?

Снэйлс схватил статуэтку магией и спокойно швырнул ее на пол. Будь у меня сердце, сейчас оно бы остановилось. Но фигурка осталась целой и невредимой, разве что на розовую гриву попало немного пыли.
— Угу. Ну, здесь была душа Рэрити, но потом она изменила её, подстроив под мисс Флаттершай. Она была хорошей пони.
Он взглянул на надпись и моргнул, покраснев.
— Ой... хех... надо было написать "Будь Милой"... упс.

Сорок три кусочка.
— Но... п-почему? — заикнулась я.

— Эм, Блэкджек? Жар-бомба, которая скоро взорвётся? Вихревое проклятье, которое убивает тебя? Неизбежная гибель, нависшая над нами?
Полосатая кобылка успокаивающе улыбнулась Снейлсу:
— Ты должен простить её. Её легко отвлечь рассказами о подвигах тех, кто погиб двести лет назад. Она даже забывает кое-какие мелочи.

— Мда, — пробормотала я, пытаясь привести голову в рабочий режим. И всё же, часть меня хотела узнать продолжение.
— Пойдёмте. Может, нам повезёт, и мы столкуемся с Хобблом.
Это ведь возможно... Да?

Мы нагнали остальных. Психошай едва пришла в сознание и до сих пор боролась за каждый глоток воздуха. Стигиус плюхнулся рядом с ней, устало взглянув на меня.
"Слишком много дыма", написал он на своей табличке.
Ксанти ещё держалась на ногах, но она выглядела истощённой и слегка опьянённой. Блоссомфорф и другие пытались оказать им помощь, но в таких условиях они мало что могли сделать.

Сильвер Спун немедленно приблизилась к Снэйлсу и улыбнулась:
— Эй. Давненько не виделись.

Он в замешательстве заморгал, а потом его светящиеся глаза широко распахнулись.
— Спун?! Но... ты же... эм... ого...

— Ага. А внутри неё Твист, — добавила Сильвер Спун, указав копытом на Рампейдж, отчего та нахмурилась в ответ. — Это настоящая встреча Понивилльцев.
Блоссомфорф удивлённо взглянула на Сильвер Спун.
— Мне жаль насчёт Снипса, — продолжила светящаяся кобылка. — Он не справился.

— Он и вправду проделал весь этот путь, чтобы спасти меня? — медленно переспросил Снэйлс.

— Ну да. Он даже проклял Тиару, чтобы не дать ей уйти. Полное безумие, — ответила она.

— Тиара здесь? — спросил Снипс, нервно оглядываясь.

Сильвер Спун опустила глаза.
— Ну... нет. Я имела в виду... Блэкджек. Я их путаю. Но... то есть... если я всё ещё здесь и ты тоже здесь... может, и Даймонд Тиара где-нибудь в Пустоши?

— Ксанти, — обратилась я к зебре, пока двое гулей общались, — мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Мы собираемся иметь дело с надзирателем, и мне нужно, чтобы ты добралась до его терминала и сняла блокировку. Справишься? — она пробормотала что-то по-зебрински. — Это да или нет? — та пробормотала что-то ещё столь же непонятное. — Ксанти! — рявкнула я, и её глаза сфокусировались на моём лице.

— Верно... снять блокировку... терминал надзирателя... конечно... легче лёгкого... — я была не совсем уверена, что она вполне собралась, но вся надежда была на неё.

Я обернулась к Блоссомфорф.
— Как только блокировка будет снята, отправляйся в гараж. Будь готова вытащить отсюда всех пони. Поняла? Как только путь откроется, мы побежим.

Кэррион менял один из своих пулемётов на чиненную-перечиненную Ксанти лучевую пушку, которую та, видимо, в какой-то момент снова смогла заставить работать. Серьёзно, сколько раз она уже чинила эту штуку?
— Готов, солдат? — спросила я. Грифон ухмыльнулся и отсалютовал.
— Потрошитель, готова? — Рампейдж всё ещё выглядела встревоженной, но, встретив мой взгляд, слегка улыбнулась и кивнула.
— Готова... эм... зебра? — полосатая кобыла слабо улыбнулась и пролепетала что-то по-зебрински, но отсалютовала вполне бойко... и удивлённо взглянула на копыто у своего виска.

Затем Стигиус поднялся на копыта и постучал себя в грудь.
— Ты уверен? — чёрный ночной пони подлетел ко мне и кивнул. Этого мне было достаточно. Я взглянула на гулей. — Остальные, проверьте те повозки и будьте готовы вытащить нас отсюда к чёрту.

— Погоди... — прохрипела Психошай, борясь с собственными копытами. — Я не... собираюсь... просто... торчать тут... — тут она закашлялась, дыша с присвистом и покачнулась. Снэйлс и Твитчи поддержали её, пока она пробивалась к нам. — Не... позволю... вам драться... без... меня! — пегаска умоляюще взглянула на чёрнокрылого ночного пони.

Стигиус подлетел к ней, придержал за плечи и покачал головой. Психошай кашлянула и взглянула ему в глаза. — Я хороший боец! Просто... дай мне секунду! — тот снова покачал головой и пегаска простонала. — Только... не говори мне нет! Я способна... напинать столько... задниц, сколько... — тут он заставил её замолчать умопомрачительным поцелуем. Её жёлтые глаза распахнулись, а крылья встали торчком по бокам, она медленно покачнулась и, наконец, тяжело осела. Стигиус двигался с ней, не отрываясь, и пегаска закрыла глаза, блаженно улыбнувшись.

— Неизбежная гибель, народ... — закатила глаза Рампейдж рядом со мной.

Когда он, наконец, прервал поцелуй, пегаска отчаянно покраснела и улыбнулась.
— Вот это да... — пробормотала она, затем вздохнула и взглянула на ночного пони. — Тогда ты с этим лучше управишься. Вот... — сказала она, стянув силовые копыта и протягивая их бронированному жеребцу. — Вернёшь назад, понял? Я сама планировала ими воспользоваться... Я собиралась...

Жеребец кивнул, и я своей магией помогла ему вооружиться. Затем мы выпили наш последний переработанный Антирадин. Я проверила, удобно ли дотягиваться до антимех-винтовки и ракетницы, закреплённых у меня на спине, оглядела остальных и кивнула. Бок о бок, мы вышли в коридор и направились к двойным дверям с табличкой "Надзиратель".

— Знаешь, это будет совершенно противоестественно, если он просто позволит нам уйти, — пробормотала Рампейдж.

— Разве нам когда-нибудь так везло? — отозвалась я. Кобыла фыркнула и усмехнулась. — Мы вместе прошли через ад, и я по горло сыта этой грёбаной башней. Пора заканчивать. Нельзя, чтобы Грейвис, Лакуна и Снипс умерли напрасно. Однако, если бы я смогла заболтать его... эй, эта работа по мне!

Затем я толкнула магией дверь и шагнула внутрь. Из динамиков заиграла зловещая мелодия. Кабинет надзирателя оказался обширной комнатой со сводчатым потолком. Четыре парящих робота с мониторами скрывались по углам. Больше внимания, однако, привлекал пол: он был не из цемента, дерева или металла. Это было толстое стекло, лежащее на стальных балках, образующих решётку. Струйки дыма просачивались через стыки маленькими гейзерами. На ходу я глянула вниз. Клубы дыма странно завивались, обрисовывая пустоту в центре, идущую к самому пеклу внизу. Отсюда мне была видна ракета и её бронированная боеголовка...

Она светилась от жара.

Но где же надзиратель? Здесь не было ничего, кроме огромной кучи барахла, наваленной в центре кабинета. Ничего, кроме...

И тут куча зашевелилась...

Она медленно поднялась, нависая всё выше и выше и поворачиваясь к нам лицом. Вот почему на мониторах отображалось только лицо надзирателя Хоббла: остальное просто не помещалось. Два века под излучением боеголовки раздули гуля до гигантских размеров. Его бёдра оказались зажаты в центре искореженного стеклянного пола. Задние ноги свисали на двадцать футов вниз, обвешанные стеклянными сталактитами. Почерневшая плоть нежити испускала протуберанцы и короны голубого пламени, пробивавшегося через разломы, похожие на трещины в лаве, которые мгновенно исцелялись. Столы и мебель с полудюжиной сторожевых ботов слились в панциреобразную броню, смутно напоминающую какую-то униформу.

Рот существа растянулся в вулканической ухмылке, когда он широко развёл передние копыта, а затем два гигантских пылающих костяных крыла распахнулись от одной стены комнаты до другой. За ним, вмонтированный в стену, стоял большой составной терминал. Одной Селестии ведомо, как этот гигантский монстр им пользовался. Он наклонился к нам и прищурился.
— Вы солгали мне. Вы не из Министерства Морали. Бунт. Пожар... Это какой-то хитрый обман... заговор против меня. Да...

Я сглотнула, чувствуя невыносимый жар, поступающий через полуметровое стекло. Хотелось верить, что оно магически закалённое или что-нибудь такое, потому что мне совсем не хотелось бы провалиться сквозь пол. Несмотря на возможное усиление, оно было обжигающе горячим, и сейчас я была весьма рада, что у меня металлические копыта. Рампейдж ступила на него без колебаний, хотя и поморщилась от дискомфорта, когда её копыта зашипели. Тут уж я была действительно рада, что Ксанти облачена в броню души... хотя вид надзирателя привёл зебру в оцепенение, и теперь она стояла, таращась на него в ужасе. Прошу, не забудь о своём задании, Ксанти...

— Пришлось пойти на обман, да. Ты заигрался, Хоббл, — сказала я и сглотнула, заметив, как шевельнулись лучемёты сторожевых роботов, установленых на передних копытах надзирателя.
— Ты больше не начальник тюрьмы. Это место обратилось в руины. Эквестрии больше нет. Уже двести лет, — я указала на него своей культёй. — Взгляни на себя, Хоббл! Посмотри, чем ты стал.

В ответ он взревел:
— Избавь меня от своей лжи! Моё терпение кончилось. Я наведу здесь порядок. У меня всё будет под контролем! Это моя тюрьма! Моя империя! Мой мир, а тебе здесь не место!

Просто позволить нам уйти было для него чересчур.

Надзиратель широко взмахнул передними копытами, и полдюжины лучевых пушек наполнили помещение огненным штормом. Рампейдж, дымя закованными в сталь копытами, рванула, сокращая дистанцию, прямо по стеклянному полу, подпрыгнула и закогтилась всеми четырьмя копытами за нагрудную броню монстра. Кэррион бросился вверх над сверкающей лучевой дугой и открыл огонь, посылая вниз пулемётные очереди и изумрудные лучи. Стигиус снова и снова метался теневой вспышкой, зигзагом подбираяcь всё ближе и ближе, и, наконец, с убедительным треском врезал одолженными силовыми копытами по голове надзирателя.

Ксанти... по-прежнему стояла, открыв рот. Я дёрнула её, сбивая на пол, чтобы она не попала под огонь лучемётов. Чувствуя, как стекло припекает меня через броню, я взглянула ей в глаза и прокричала:
— Доберись до терминала! Сними блокировку!
Зебра сфокусировала на мне взгляд, моргнула, сглотнула в ужасе и исчезла.

Я повернулась и вскочила на копыта, прикрывая лицо своим обрубком. Он обгорел, но потребуется нечто большее, чем световое шоу, чтобы превратить меня в кучку пепла. Когда шквал лучей прошёлся у меня над головой, я подняла ракетную установку. Надзиратель пытался прихлопнуть Стигиуса пылающими крыльями, но, за мгновение до того, как горящая костяная ловушка схватила его, ночной пони телепортировался в сторону. Одно гигантское копыто лупило по Рампейдж, пытаясь оторвать её, но от бронированной Потрошительницы было не так-то легко избавиться. Друге копыто целилось в Кэрриона... вот оно!

Я прыгнула в ЗПС и запустила ракету прямо в протянутую конечность. Снаряд пронесся, взорвавшись огненным шаром на конце его копыта. Одно из лучевых орудий заискрилось и разлетелось на части. Неповреждённая конечность прекратила отковыривать Рампейдж и протянулась ко мне. Я в это время, перевернув ракетницу, заряжала новую ракету. Поток лучей ударил в усиленную боевую броню и даже подпалил шкуру, но я повернулась боком, прикрывая собой ракетницу, и торопливо закончила перезарядку. Только тогда я повернулась, снова прыгнула в ЗПС и послала новую ракету во второе копыто.

— Займись его копытами, Кэррион! — крикнула я, как только поток багровых лучей ослабел. На трёх копытах у меня не хватало скорости, чтобы бегать и уклоняться, но я была крепкой чёртовой киберпони. Кэррион тут же сменил цель, и оказался вполне способным уклоняться от огня надзирателя, в то же время посылая выстрелы в протянутую к нему конечность.

Рампейдж тем временем добралась до той его части, что не была прикрыта сталью: до его лица. Её раскалённые докрасна накопытные когти взрезали его чёрную, обугленную шкуру с маленькими всплесками огненной сукровицы. Тут надзиратель взревел, потому что яростная шипастая кобыла, разрывая его шкуру когтями, стала подбираться к его пылающему глазу. Подняв копыта к Потрошителю, он зажал её между ними.

С яростным рёвом он оторвал её от себя и с размаху ударил об пол раз, другой, третий, будто кусок мяса. Стеклянный блок под ней пошёл трещинами, и на секунду я с ужасом подумала, что он просто пробьёт ею пол и швырнёт в огненную бурю внизу. Я зарядила новую ракету, прицелилась между поднятыми копытами и выстрелила прямо в ободранное лицо. Взрыв заставил его покачнуться назад, и Рампейдж с хрустом шлёпнулась на пол.

Стигиус атаковал надзирателя, телепортировался прочь и атаковал снова. Каждый удар сопровождался взрывом пылающей омерзительной плоти. Ночной пони в нападении был неумолим. Кэррион с пулемёта полностью перешёл на использование лучевой пушки Ксанти, изумрудный луч при каждом попадании прорезал в броне тонкую линию. Я зарядила очередную ракету, а надзиратель, найдя меня взглядом, сделал глубокий вдох.

О, я уже достаточно повидала таких пылающих гулей, чтобы догадаться, что за этим последует! Он широко раззявил рот и изверг на меня почти жидкий поток огня, а я побежала со всей скоростью, на какую были способны мои копыта... но из-за нехватки одной ноги получалось, к сожалению, не очень быстро. Хоть я и ушла от основного потока, но зад мой загорелся! А за спиной у меня была ракетница! Я отшвырнула её подальше, покатившись по обжигающе-горячему, но сейчас не такому горячему как открытый огонь, полу. Пока я сосредоточилась на том, чтобы потушить себя, ракетница взорвалась где-то у меня за спиной.

Лишь спустя почти минуту, мне удалось сбить с себя голубое пламя, и я посмотрела на гигантского чудовищного гуля, поливающего огнём угол комнаты. И тут я осознала, насколько радиоактивным сейчас было это помещение. Я вошла сюда почти чистой, а сейчас счётчик радиации перешёл в жёлтую зону. Пот заливал моё лицо. Я поднялась на копыта и посмотрела как Стигиус осыпает градом ударов гуля, и как почти мгновенно нанесённые им раны зарастают. Даже лучевая пушка Ксанти, хоть и разрушала его броню, не могла нанести достаточных повреждений, чтобы побороть его невероятную регенерацию.

Оставалось надеяться, что Ксанти скоро снимет блокировку. У нас просто не хватало огневой мощи. Я подняла антимех-винтовку и, прильнув к прицелу, пока надзиратель отбивался от Стигиуса, зарядила патрон с оранжевой полосой.

Кто знал, что к антимех-вооружению подходят разрывные боеприпасы?

Пуля вошла в единственное уязвимое место, какое я смогла найти: в его глаз. Со взрывом, светящееся глазное яблоко выплеснулось пылающей жижей, но моя радость была недолгой, потому что глаз мгновенно начал регенерировать.

Надзиратель закричал, когда,зарядив новый патрон, я выстрелила надзирателю во вторую глазницу, где набухший глаз уже восстановился после нападения Рампейдж. Однако надзиратель быстро учился, мой выстрел был заблокирован его бронированной ногой, пуля только сбила одну из пластин. Раз мы не могли ослепить его, я боялась, что это сражение продлится недолго...

И мой страх быстро стал реальностью. Надзиратель, прикрыв лицо одной ногой, другим копытом оторвал кусок своей брони, измельчив его в кучу металлических зазубренных обломков, а затем швырнул их прямо в Кэрриона. Грифон издал пронзительный крик, когда металл практически сбрил его крыло, разбив в хлам оружие.

— Ксанти! Сейчас самое время снять блокировку! — заорала я, поворачиваясь. Оба глаза надзирателя уже восстановились в глазницах. Я стреляла так быстро, как только могла, но гуль знал, куда я целила, и, прикрыв глаза правой ногой, уже поднимал новый кусок мусора размером с телегу.

Я очень сомневалась, что смогу от этого увернуться...

— Надзиратель Хоббл! — рявкнула кобыла в дверном проёме. — Вот приказ об отставке! — я оглянулась и увидела полдюжины охранников, Сильвер Спун, Снэйлса, и даже Психошай, открывших уничтожающий огонь по надзирателю. Одна винтовка не многое может, но сейчас в монстра палили сразу девять пони из всего, что имели. С такой огневой поддержкой и такой крупной мишенью, по которой трудно не попасть, в пылающем гуле стали открываться сотни пулевых отверстий. Он швырнул в группу охранников кусок металла, но Снэйлс и Твитчи сверкнули рогами, и кусок стали, отлетев по дуге, врезался в стену рядом с ними.

— Блэкджек! У меня получилось! — крикнула Ксанти у терминала, и спустя секунду голос произнёс: "Блокировка, Отключена. Охране просьба вернуться к руководителям за назначениями."
Я осмелилась на слабую улыбку.

И тут четвёртый топливный бак взорвался. Взрыв внизу собрался в огромный огненный шар, рванувшийся вверх по центральной шахте, и наверняка ослепил бы меня, если бы у меня были те же глаза, с какими я родилась. Стало так жарко, что на мгновение мне показалось, что это надзиратель снова дыхнул на меня огнём. Крутящийся огненный шар врезался в пол под нами с такой силой, что всех, кто ещё не висел в воздухе, подбросило вверх... и пол взорвался сгустками раскалённых осколков. Мне повезло упасть на одну из балок, вокруг нас закружился дым.

— Уходим! — заорала я, чувствуя, что мои лёгкие начинают спекаться от перегретого воздуха. Слава богиням, я могла регенерировать... если как-нибудь выживу. Я медленно подтянулась на копытах, хотя и не была уверена, как мне отсюда выбираться. Пламя опало, но жара стояла такая, какую я и представить не могла. Я видела лишь горящее пятно, где должен был быть Хоббл, поэтому, подняв винтовку Лакуны, я стала стрелять вслепую так быстро, как могла. Я заметила, как Стигиус перенёс поверху Ксанти. Всё, что я должна была сделать, это удержаться и дождаться, когда он вернётся за мной.

А до тех пор я продолжила стрелять, потому что это единственное, что оставалось делать: отвлекать монстра. Ранить его. Дать возможность другим выбраться из этого ада. Затем я заметила зависшего надо мной ночного пони и протянула копыто, выдвинув пальцы. Мне всего лишь нужно было уцепиться за него, и он вытащит меня в безопасное место. Ещё пару метров. Ещё несколько сантиметров... он схватил меня! Мои пальцы сжались на его протянутой передней ноге, и он бешено заработал крыльями, изо всех сил стараясь вытянуть меня.

Тут из дыма вылетел массивный кусок металла, закрепленный на конце пылающего копыта, и пронзил меня прямо посередине.

От шока мои пальцы разжались, и удар огненных крыльев отбросил Стигиуса в дым. Чудовищный гуль медленно поднял меня, пронзённую стальной пикой, и поднёс поближе к своему огромному лицу. Из-за боли в своём искалеченном теле я не могла даже сфокусировать на нём взгляд. Он разглядывал меня, поворачивая вправо и влево, будто какого-то жука.
— Забавно, какими маленькими вы все кажетесь там, далеко подо мной. Размером с лёгкую закуску...

Я просто болталась перед ним и видела роботов, парящих вокруг нас. Их камеры следили, как он поднёс меня ближе к своей пасти и прикусил мою левую переднюю ногу. Я почувствовала, как деформируется метал и ударила его в лицо своим обрубком. То ли ему понравился вкус металла, то ли он просто окончательно спятил, и его это не волновало. Видимо, последнее, потому что он почти оторвал мою ногу возле плеча. Я чувствовала, как тянется моя плоть, смещаются кости и синтетические органы под угрозой последовать за выдёргиваемой конечностью.

— Надзиратель Хоббл, говорит ДМД, — раздался синтетический, по-машинному звучащий голос из динамиков системы оповещения. Он заставил нас обоих замереть. — Мы хотели бы, чтобы вы отпустили удерживаемую вами кобылу. Она является одним из наших оперативников, расследующих для нас угрозу государственного уровня, и не находится под вашей юрисдикцией, — это был Наблюдатель? Он звучал как Наблюдатель, но усиленный в сотню раз...

Надзиратель замер, отпустив мою ногу и уставившись под потолок, а затем на парящих роботов.
— ДМД, да? У вас нет права вторгаться в мою тюрьму! Эта сучка моя и будет наказана! — проревел он. — Здесь нет другой власти, кроме моей! Слышишь меня?

— Мне очень жаль это слышать. Пожалуйста, оставайтесь на месте, — прогудел синтетический голос и стих. Надзиратель в недоумении взглянул на меня, фыркнул и снова потянул к своей пасти.

Внезапно левая стена начала светиться. Идеально ровное белое пятно разрослось, выпучилось наружу, а затем вдруг ослепительный зелёный луч толщиной с моё копыто пробил стену, прошёл через надзирателя, ударил в дальнюю стену и также испарил и её. И стену за ней. И стену за той стеной. Луч исчез. Я посмотрела налево, через дыру... на запад в сторону Ядра.

Ладно. Определённо, это был не Наблюдатель, если только Спайк не получил доступ к системе противоракетной обороны Ядра...

Тело надзирателя почти мгновенно развалилось, рухнув в огненный ад внизу... и я не видела ничего, что могло бы уберечь меня от падения вслед за ним. К железяке, застрявшей во мне, всё ещё было прикреплено несколько тысяч фунтов брони, и я начала заваливаться в пылающую пропасть.

Тут из дыма вынырнуло копыто с когтем, срезав то, что осталось от моей левой ноги и остановив моё падение. Железный обломок выпал из меня и полетел вниз, а я, зависнув над бездной, почувствовала, как из моего туловища хлынула кровь.
— Чёрт, Блэкджек, ну и тяжеленную же задницу ты нарастила! — усмехнулась Рампейдж, глядя на меня сверху вниз.

Когда она забросила меня к себе на плечи, я могла только улыбаться. То избиение, что она пережила, сплющило её шипы. Она шла по дымящимся стальным балкам в сторону ближайшего края и поставила меня на колени рядом с терминалом надзирателя. Я не могла стоять; дыра во мне была более серьёзной, чем я могла вынести.
— Остальные выбрались? — спросила я, пытаясь пошевелить искромсанной правой ногой.

— Похоже на то, — отозвалась Рампейдж, затем заметила сейф в обрушившейся стене. Она хлопнула по нему своим копытом и что-то внутри дверцы щёлкнуло. Дверца открылась, обнаружив внутри большую сумку.
— Не уверена, какой у нас теперь план. Думаю, они пробиваются на свободу, пока мы умираем, — сказала Рампейдж с обречённой стойкостью. Она уселась рядом со мной и открыла сумку, её глаза распахнулись в удивлении. — Но, в конце концов, умрём мы богатыми!

Я посмотрела на то, что, видимо, было тысячами битов. Очевидно, надзиратель откладывал их на случай собственной отставки... постойте. Что за сумасшествие снова творится с моим визором?

Панель, закрывающая мой ПипБак, открылась, и устройство принялось что-то чудить... а терминал надзирателя стал делать то же самое.

> ЭП-1101 Точка Маршрутизации достигнута.

> Следующая контрольная точка: Командный центр Шэдоуболтов, Башня Шэдоуболтов, Хуффингтон.

Я застонала и закрыла глаза, чувствуя, как на меня наползает темнота. Моё тело ускользало... было похоже, будто я парила.

Погодите минутку, я на самом деле парила!

«Похоже, блокировка была снята», — проговорила Лакуна у меня в голове, поднимая к себе меня и Рампейдж. Лакуна была жива и прекрасна! Если бы не огромная дыра во мне, я бы подпрыгнула и расцеловала её! Аликорн летела к большой, ясно виднеющейся пробоине, ведущей из тюрьмы.

— Подожди! Оставь меня здесь! Это мой лучший шанс на уничтожение! — закричала Рампейдж, бессильно затрепыхав копытами в попытке вернуться обратно в тюрьму. Лакуна избирательно не обращала на неё внимание, за что я была ей благодарна

Чёрно-голубая небесная повозка с запряжёнными в неё Блоссомфорф и Стигиусом быстро летела на юг в сторону Митлокера. Лакуна последовала за ней, рассекая крыльями дождливую ночь, а затем, когда она достаточно отдалилась от полей ХМА, мы исчезли во вспышке и появились уже в транспорте.
— Расступитесь пожалуйста, — попросила Лакуна, засовывая рог в отверстие в моём брюхе. Полилась чудесная исцеляющая магия.

А затем вдруг последовал сильнейший удар, от которого небесная повозка перевернулась в воздухе. Снова и снова нас бросало, пока магия Лакуны не стабилизировала нас.
«Я думала ты умерла», — подумала я ей.

«Как может умереть пони, которая никогда не была пони?» — загадочно отозвалась она, но прежде, чем я смогла разобраться, чтобы это значило, она продолжила.
«Просто я была немного ошеломлена и зажата в ловушке на крыше между двух турелей», — подумала мне аликорн.

«Серьёзно?» — подумала я, чувствуя некоторое разочарование. — «Ты просто отключилась?»

«Ну... да... и ещё хотела посмотреть, как ты справишься без моей помощи», — сказала Лакуна язвительно.

«Ты выступила достойно», — самодовольно вставила Богиня. Неудивительно, что я тут же потеряла связь с Лакуной. Сучка.
«Мы всё слышали», — проворчала Богиня.

Лакуна хлопотала надо мной, пытаясь остановить кровотечение.
— Не двигайся. Ты потеряла слишком много крови.

Я не могла ответить. Я ничего не чувствовала. Я глядела из повозки назад и видела Хайтауэр, окутанный сине-голубым пламенем, которое всё расширялось и расширялось. Огонь, казалось, пожирал тюрьму и окружающий её двор, по мере того, как росла сфера разрушения. А затем она пропала, и массивное здание обрушилось само в себя, заполняя гигантский светящийся кратер. Даже фундамента не осталось.

Хайтауэр... я сделала его. Смогла. Осталась только одна проблема...

Внутри меня проклятье внезапно ожило с новой силой, и я почувствовала, как что-то основополагающее во мне надломилось. Это было, будто я выскользнула из собственного тела, и меня относит сильным ветром. Я пыталась бороться, но не осталось ничего, за что я могла бы удержаться. Странный поток относил меня прочь. Закричала Лакуна. Снейлс говорил что-то о кораблях. А затем я почувствовала что-то знакомое...

Умираю.

Снова...

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Примечание автора: Я пишу это в час ночи, у Hinds сейчас 4 утра, у Bro и Snipehamster - 9. Так и есть, мои редакторы остались, чтобы увидеть как Селестия поднимает солнце, работая над этой главой. Они невероятные и заслуживают апплодисментов. Ещё, как всегда, спасибо Kkat за создание FoE. Огромная благодарность всемпони, кто присылает мне отзывы. Я могу тормозить с ответом, но читаю все обзоры. И наконец, огромное спасибо поняшам, кто жертвует биты на помощь автору и для того, чтобы эта история продолжалась.

Во время написания этой главы я был немного занят вынужденным переселением. Я планирую переехать в Вегас и надеюсь устроиться там учителем, или подменить кого-нибудь временно. Я надеялся пойти в Everfree, но это убьёт мой счёт так что... простите... но если понибудь ещё захочет помочь, шлите чаевые на David13ushey@gmail.com в PayPal.

К сожалению, это означает, что между следующими главами может быть небольшой перерыв. Надеюсь, он не продлится слишком долго. И не волнуйтесь, для Блэкджек это ещё не конец.

Ещё раз спасибо вам за чтение... )

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/108417

Переводчики: Caringhide, ieremiya87, Noncraft, Foxundor

ApplePaladin, fantom_zero, mifjlz, Ruslan20

Dizrus