Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава пятидесятая: Эгоизм

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Глава 50: Эгоизм

«Я собираюсь на хуфикюр, и точка!»

«Никуда ты не пойдёшь...»

«Пойду! Пойду!»

Должна признать, после того, как я умерла (опять), потратила целый день на то, чтобы привести себя в норму, и обнаружила, что сверх меры напичкана какими-то проводами и трубками, последнее, чего я ожидала от встречи с Глори – это врезаться в стену вверх тормашками и сползти бесформенной массой вниз, впечатавшись головой в пол. Она не просто выглядела точь-в-точь, как Рейнбоу Дэш; Глори стала такой же энергичной и сильной, как и оригинал в годы своей юности. И сейчас глядела на меня своими полными ужаса глазами, паря над полом и прижав ко рту передние копыта.

— Мамочкимои! Мамочкимои! Мамочкимои! Ты в порядке? — затараторила Глори, глядя на меня с противоположной стороны комнаты.

— Глори, ты обозвала меня пиздой и швырнула через всю комнату, а теперь спрашиваешь, в порядке ли я? — простонала я в ответ, принимая вертикальное положение. — Нет, серьёзно, ты ждала, что я отвечу "да"? — Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Что на тебя нашло, Глори?

Учитывая, как быстро помрачнело её лицо, определённо, случилось нечто скверное. Глори сорвала бандану с головы и швырнула её в мою сторону.

— Мне было больно смотреть, как ты уходишь, хоть я и понимала, что ты делаешь это ради нас. Ты хоть понимаешь, как я волновалась за тебя? Не зная, жива ты или нет. Я не отходила от радио, ожидая весточки от тебя... а когда, наконец, дождалась, то что же я услышала? "Чемпион в постели"... Ёбаный "Чемпион в постели"! — закричала она, нависнув надо мной. — Я не для того прошла через всё это, чтобы ты могла шляться где ни попадя и... и... трахаться с первым встречным!

Я удивлённо заморгала, глядя на неё снизу вверх.

— Так в этом всё дело? Что я занялась сексом с жеребцом в твоё отсутствие?

Глори скривила лицо в гримасе отвращения.

— Да! — выпалила она в ответ, заметавшись в воздухе взад-вперёд. — Хотя, чему я удивляюсь: все, кто был мне дорог, в конце концов бросали меня. Сначала я лишилась мамы. Затем меня пыталась убить Даск. Ты уходила дважды: сначала, чтобы покончить с собой, а потом, чтобы снюхаться с этим парнем! — Глори стиснула зубы и крепко зажмурилась. — Теперь я понимаю: во мне есть что-то, с чем ты не можешь смириться. Но можно было сначала обсудить это со мной, а не вещать на всю Пустошь: "Я только что перепихнулась с одним парнем, и он оказался намно-о-ого лучше Глори?" Как ты могла?!

Я непонимающе уставилась на неё.

— На всю Пустошь?

— Ну, возможно, тебя не слышали где-нибудь в Лас-Пегасе, но за последние два дня я удостоилась косых взглядов со стороны всех пони в Капелле, у кого есть радио! — ответила Глори, закатывая глаза. — Уверена, даже мой отец слышал эту передачу! — простонала она, пряча лицо в копытах. — Теперь моя жизнь ещё более никчёмна, чем была до этого. Всё, что мне остаётся – пойти и самой сдаться Анклаву: "А вот и я. Пожалуйста, накажите меня за измену ещё раз, а затем пристрелите, чтобы мне не пришлось больше выслушивать эти пошлые намёки и глупые насмешки!" — закончила Глори срывающимся на истерические нотки голосом.

Я вздохнула и поднялась на ноги.

— Глори... то, что произошло между мной и Стигиусом, я сделала совсем не ради удовольствия. — Подумав, я мечтательно улыбнулась и закатила глаза. — Ну, может быть, отчасти. Это было довольно приятно, но...

Похоже, тот бросок об стену отшиб мне мозги... причём повреждения явно не ограничились какой-нибудь ерундой, вроде опухоли или чего-то наподобие. Пятеро маленьких пони у меня в голове дружно спрятали лица в копытах, и мне послышался даже мрачный смешок Богини. Глори вытаращилась на меня так, словно это я только что швырнула её об стенку.

— Довольно приятно? Довольно приятно?! Блэкджек, я тебя в порошок сотру! — заверещала она, а затем оказалась на мне, что есть мочи мутузя меня своими копытами. Будь на её месте старая добрая Глори, это выглядело бы даже мило. Но удары новой Глори оказались довольно чувствительными! Она колотила меня с такой силой, что мне пришлось поднять свои протезы, защищая живот и голову.

Я вспомнила, как сильно Голденблад ранил чувства Флаттершай, назвав её другим именем в минуту близости. Раньше мне казалось, что она приняла это слишком близко к сердцу. Мне и в голову не приходило, что секс может иметь такое большое значение. Я знала, как важна любовь. Насколько серьёзны последствия изнасилования. Но секс, сам по себе, был для меня лишь средством получения удовольствия.

Но Глори, определённо, придерживалась на этот счёт совсем иного мнения. Опять же, я ведь была первой кобылой, с кем у неё сложились по-настоящему близкие отношения. И первой, кто подверг эти отношения серьёзному испытанию. Неудивительно, что она была в ярости. И если старая Глори, вероятно, просто устроила бы мне словесную головомойку, то её новая сущность выражалась куда более прямолинейно. Мне не удавалось вставить ни слова, пока она со слезами на глазах яростно топтала меня всеми четырьмя копытами.

А затем я услышала голос Скотч Тейп:

— Эй, Блэкджек. Сколько раз ты занималась сексом с моей мамой?

Я замерла в шоке и оглянулась в сторону двери, где бок о бок стояли П-21 с дочерью. Глори также ошарашенно уставилась на Скотч Тейп, словно попытка осмыслить этот вопрос маленькой кобылки замкнула что-то у неё в голове.

— Сейчас действительно не самое подходящее время, чтобы вспоминать Стойло 99, Скотч! — крикнула я в ответ.

— Позволь с тобой не согласиться, — подал голос П-21, закрывая за собой дверь.

Глори перевела свой пылаюший взгляд на него. Её зрачки сузились до размеров булавочных головок, а радужная грива под воздействием растущего гнева разве что не брызгала искрами.

— Так сколько раз? — переспросил П-21 своим спокойным рассудительным тоном.

Я оглядела их всех по очереди, а затем произнесла, тщательно подбирая слова:

— Раз десять, наверное. Может больше. Мы же, как-никак, были в одной смене.

Меня не покидало чувство, что одно-единственное неверно сказанное слово может разрушить наши с Глори отношения навсегда.

— Да, знаю. Я застукивала вас вместе пару раз. А ты любила мою маму, Блэкджек? — спросила Скотч. Тон, которым она это произнесла, не оставлял сомнений, что она уже знает ответ.

— Нет. Конечно, она была очень мила, но... — Я замолчала, не желая обидеть кобылку.

— А с Дэйзи и Мармеладкой у тебя был секс? — спросил П-21, заставив меня почувствовать себя жутко смущённой.

— Ну да. Я же сказала, что мы все были в одной смене. — Я взглянула на озадаченную Глори, и меня слегка передёрнуло. — Хотя, обычно я предпочитала делать это с Марм. Дэйзи всегда вела себя чересчур грубо.
Лизать Марм умела, надо отдать ей должное. Кто знает, что могла выкинуть Дэйзи, если не ублажить её как следует?

— Давай начистоту, Блэкджек, со сколькими пони в Девяносто Девятом ты была в интимных отношениях? — твёрдо спросила Скотч Тейп. Глори обессиленно опустилась на пол, глядя на меня так, словно видела впервые в жизни.

Я задумалась, подсчитывая в уме.
— С двадцатью или около того. Я же не Паллетт, — ответила я и посмотрела на Глори. — Она флиртовала не переставая! — Я рассчитывала хотя бы на улыбку с её стороны, но ответом мне был всё тот же настороженный взгляд.

— И это без учёта жеребцов? — бросил П-21, скептически взглянув на меня из-под своей широкополой чёрной шляпы.

— Да, точно. Этих тоже было около двадцати, — ответила я, густо покраснев под выразительным взглядом голубой пегаски. П-21 ничем не выдал своих чувств, несмотря на то, что и он был одним из их числа, а возможно и не единожды. Мне просто в голову не приходило запоминать жеребцов Девяносто Девятого. Они появлялись в моей жизни раз в месяц в течении шести или семи лет...

— Понятно. У меня самой было трое или около того, — серьёзно произнесла Скотч Тейп.
Глори уставилась на кобылку с таким видом, словно эта фраза окончательно расплавила ей мозг. Я не могла взять в толк почему. Для юной кобылки подобные сексуальные шалости были неизбежны. Это ведь просто одна из забавных игр: попробовать сделать это так, чтобы не попасться никому на глаза.
— Ты любила кого-нибудь из них? — задала Скотч очередной вопрос.

— Нет. Некоторые из них мне даже не особо нравились, — тихо ответила я, потупив глаза. — В отличие от того, что было у Мамы и Стим. В отличие от того... что я чувствую к Глори.

П-21 снял свою шляпу и с удивительным мастерством, присущим лишь земным пони, подбросил её вверх так, что она приземлилась точно на голову Скотч Тейп. Задержавшись у неё на макушке лишь на мгновение, шляпа затем провалилась вниз, разом закрыв собой полголовы кобылки. П-21 подошёл к Глори и осторожно коснулся её плеча копытом, заставив пегаску вздрогнуть от неожиданности.
— Именно это мы и пытались объяснить тебе, Глори. Говоря, что секс не имеет значения, мы не имели в виду любовь. Кобылы в Девяносто Девятом занимались сексом со множеством других кобыл. Как дети, так и взрослые. Разумеется, до тех пор, пока это делалось по обоюдному согласию, и не приводило к насилию или кровосмешению. Для многих кобыл секс был единственной целью в жизни. Но это совсем не любовь. То, что было у Блэкджек с тем парнем, произошло вовсе не потому, что она полюбила его и перестала любить тебя. А потому что она нуждалась в этом.

Глори пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня, лежащую у её ног.
— Я... Я не... Я не могу... Ох! — Захлопав крыльями, она взлетела вверх по лестнице и скрылась в своей комнате.

— Это... Она завелась из-за этого? — пробормотала я, пытаясь осмыслить услышанное. Это же просто глупо – психовать из-за секса. Всё равно что... психовать из-за морковных чипсов, которые у тебя стащили в кафетерии.

— Нам тоже было сложно это понять, — сочувственно произнёс П-21. — Мы пытались всё ей объяснить, но Глори была так взвинчена, что просто не желала слушать. Плюс, на неё навалилось множество других дел. Стресс от того, что она вынуждена торчать здесь, заботясь о нас, пока ты находишься в опасности. Разочарование от того, что вы не можете быть вместе. Думаю, эти последние четыре дня для неё были самыми тяжёлыми.

— Ты два дня кричал не переставая, блевал и ходил под себя, Папочка, — произнесла Скотч Тейп, сняв шляпу с головы и держа её теперь в копытах.

— Да, но это была лишь физическая боль, — пренебрежительно произнёс П-21. — Глори терзают сердечные муки, а с этим справиться всегда труднее. Когда в сердце мир и покой, тело может вынести любые испытания. — Он заметил хмурое выражение на лице Скотч Тейп. — Что?

— Я знаю, Папа, что ты изо всех сил стараешься исполнять свои отцовские обязанности, но не мог бы ты быть чуть менее... м-м... напористым? — спросила Скотч, с кривой ухмылкой. — Вовсе ни к чему постоянно сыпать премудростями. — С этими словами она водрузила шляпу обратно ему на голову, и П-21 улыбнулся в ответ.

— Точно. Прости. Мне это всё в новинку, — неловко произнёс он и, снова повернувшись ко мне продолжил, — А ещё она боится превратиться в Рэйнбоу Дэш.

Я совсем забыла об этом.
— Серьёзно? С смысле, она правда превращается в Рэйнбоу Дэш? — взволнованно спросила я.

П-21 покачал головой.
— Лакуна так не считает. Куда вероятнее, что Глори сама себя накручивает... но от этого только хуже. Лакуна проверила её память и не обнаружила там чужих, магически внедрённых мыслей. Только её собственные страхи.

Я с трудом поднялась на ноги и направилась в сторону лестницы.

— Я должна поговорить с ней. Должна всё исправить. Сейчас это самое важное.

П-21 посмотрел на меня озабоченным взглядом.
— Возможно, уже ничего нельзя исправить, Блэкджек. Ваши отношения могут уже и не стать такими, как прежде.

Я фыркнула, больше от злости на себя саму, чем на него.
— Это не имеет значения! Для меня важно лишь то, что ей сейчас плохо и больно, — ответила я, глядя на пару у подножия лестницы. — Я не могу допустить, чтобы у нас всё закончилось так же, как у Флаттершай и Голденблада.
Если я больше не достойна места в её сердце, то по крайней мере, я могу постараться сохранить нашу дружбу.

Как-нибудь.

* * *

Подойдя к спальне, я услышала приглушённые рыдания, доносившиеся через неплотно прикрытую дверь. Распахнув её, я увидела Глори, которая, понурив голову, сидела на кровати спиной ко мне. Пытаясь подобрать нужные слова, которые были бы уместны в такой момент, я медленно обошла кровать и села напротив пегаски, которая с сердитым видом отвернулась от меня.

Это было глупо. Мы молча сидели друг напротив друга, пялясь на свои копыта. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы разрядить обстановку, но слова просто застревали в горле. Все до единого. Я мучительно соображала, что же мне предпринять: извиниться, сказать, как я сожалею, поцеловать её или оставить в покое? Но ни одна из этих мыслей не казалась мне подходящей в этой ситуации. Глори не могла заставить себя даже поднять на меня глаза, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной.

Я чувствовала, как в душе у меня растёт зияющая холодная пустота. Я теряла Глори, и всё из-за того, что не могла подобрать нужных слов. Но что я могла ей сказать? И вообще существовали ли слова, уместные в данный момент? Глори сидела с закрытыми глазами, по-прежнему отвернувшись от меня, и из-под опущенных век по её щекам струились слёзы. Медленно, едва чувствуя ноги под собой, я попятилась прочь из комнаты. Оставаться здесь я больше не могла, впрочем, спускаться вниз тоже было выше моих сил. Поэтому я вернулась к себе в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. И, усевшись на кровати, снова принялась проклинать себя.

Затем мой взгляд упал на контрабас в углу. Я долго разглядывала его тёмное лоснящееся дерево, а затем встала на ноги и нетвёрдой походкой подошла к инструменту. Полированная поверхность оказалась гладкой и тёплой на ощупь, когда я провела пальцем вдоль его... вдоль её шеи.
— Эй, Октавия, — пробормотала я, вытаскивая контрабас из угла и вставая позади него, — не могла бы ты мне помочь? Я, похоже, очень сильно напортачила. Сделала больно пони, которую люблю. Прошу тебя. — Дёрнув пальцем за струну, я извлекла из инструмента одинокую угрюмую ноту и хихикнула. — Да-да, знаю. Это глупо даже для меня, а я ведь принцесса среди глупцов.

Я неспешно начала играть. Слышала ли Глори меня? Слушала ли? Было ли ей до этого дело? Я старалась не забивать себе голову посторонними мыслями, а просто играла, позволяя литься этой мелодии, откуда бы она ни исходила. Нет, даже не мелодии; просто нотам.

Не знаю точно, как долго это продолжалось, но когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела Глори буквально в метре от меня. Она сидела, уставившись на голубое, усыпанное звёздами одеяло на кровати. Подняв глаза, она встретилась со мной взглядом и тут же отвернулась. С упавшей на глаза радужной чёлкой она сейчас так напоминала мне ту кобылу, которую я обнаружила в крошечном подполье на задворках метеостанции. Неважно, насколько изменилось её тело, она оставалась всё той же Глори.

Я провела смычком по струнам, не сомневаясь, что мелодия выйдет прекрасной, потому что создавала её пони, часть души которой была заключена в инструменте.
— Прошу тебя, Октавия, помоги мне вымолить прощение. Помоги показать, как сильно я люблю её.
Я повела смычком, извлекая тихую низкую ноту, и, закрыв глаза, позволила инструменту самому направлять моё копыто. Удивительно, насколько приятно оказалось отдать себя под контроль того, кому я полностью доверяла, чтобы, отбросив все волнения, обрести покой.

Ноты постоянно менялись от высоких к низким, пытаясь сложиться в стройную мелодию, но каждый раз неудачно. По мере того, как смычок скользил туда-сюда по струнам, темп музыки то ускорялся, то резко падал до отдельных протяжных нот. Инструмент то затихал, то внезапно срывался на отчаянный дребезг. Было совершенно ясно: вне зависимости от того, что произошло между Глори и мной, Октавия не заслуживала забвения в углу моей комнаты. Её место было среди других пони, которых она могла бы вдохновлять на занятие музыкой. Возможно, мне стоило отдать её Крестоносцам, чтобы она никогда больше не была одинока.

Наконец, я подняла глаза и увидела, что Глори смотрит прямо на меня, вслушиваясь в звуки этой печальной мелодии. Может, её глаза и изменились, но их выражение осталось прежним. И, похоже, огонь её любви ещё не совсем зачах. Я отложила смычок и нежно погладила деревянную обшивку контрабаса, после чего села перед Глори. Голубая пегаска потрепала мою гриву и робко произнесла:
— Ты ненавидишь меня за то, что я вернула тебя назад? Поэтому... ты...

— Нет, это не так, — ответила я. Затем тряхнула головой. — Возможно, какое-то время маленькая эгоистичная частичка меня и испытывала злость, но вовсе не поэтому я была со Стигиусом. На самом деле всё довольно сложно. Мне не хотелось мириться с тем, чем я стала. Когда я умерла, мне действительно казалось, что настал мой конец, и это был бы не самый плохой исход. А затем... затем я вернулась. Но... другой. — Я со вздохом отвернулась к окну. — Я не взяла паузу, которая была мне так необходима. Нужно было выждать неделю, а лучше месяц... чтобы понять, что значит жить жизнью киберпони, и убедиться, что я готова к ней. Вместо этого, я сразу бросилась в бой, не щадя живота своего. Сперва с ЛитлПип... затем с Сангвином... а потом и сама по себе. — Я закрыла глаза и взяла копыта Глори в свои. — Я обещала тебе, что никогда больше не предприму попытки убить себя. И старалась сдержать это обещание. Честно. Но, боюсь, какая-то часть меня всё равно стремилась сделать именно это. Я прилагала максимум усилий, чтобы угробить себя.

Ладно, самое лёгкое позади. Я посмотрела Глори прямо в глаза.
— Кроме того, пока меня не было, я совершила... нечто ужасное. На меня наткнулся и атаковал отряд Анклава, и я буквально порвала их на куски. — Я открыла рот, собираясь продолжить, но затем закрыла его и крепко зажмурилась на мгновение. Нужно было всё ей рассказать, но слова буквально застревали в горле. Наконец, я сумела выдавить из себя. — Думаю... я серьёзно ранила твою сестру.

— Что? Ты хочешь сказать... — произнесла Глори тоненьким, полным ужаса голосом.

Я шмыгнула носом и кивнула.
— Они атаковали меня... и мне пришлось обороняться... но потом я просто потеряла над собой контроль. Ты была права... когда не хотела отпускать меня одну. — Я скорчила скорбную мину, чувствуя щемящую боль в том месте, где когда-то находилось моё сердце. — Я ранила её. И, скорее всего, убила бы, если бы... если бы у меня не истощилась энергия. — Меня передёрнуло, и я почувствовала, как по щеке покатилась слеза. — И если Лайтнинг Дэнсер тоже была там... вероятно, я прикончила и её.

Секунду Глори смотрела остановившимся взглядом мимо меня, но затем сумела сконцентрироваться, хотя её голос по-прежнему дрожал.
— Но Даск в порядке? Ты ведь не убила её, правда?

— Когда я видела её в последний раз, она была жива. Я приказала тем анклавовцам, что были со мной, доставить её в Небесный Порт, и сильно сомневаюсь, что в тот момент они рискнули бы ослушаться моего приказа. Но, если честно... мне не известна её дальнейшая судьба.
Глори затрясло, и она сжалась в комок, обхватив себя копытами. Её можно было понять: в своём нынешнем виде она никак не могла отправиться в Небесный Порт, чтобы выяснить, что с её сестрой. Когда я попыталась прикоснуться к ней, Глори отпихнула моё копыто и сжалась ещё сильнее. Мне не оставалось ничего другого, как просто сидеть рядом, тупо пялясь на свои пальцы. Я отчётливо помнила, как они сжимали голову Даск, медленно кроша ей череп.

Сейчас я, должно быть, потеряю Глори навсегда. Причинить ей боль уже было непростительно. Но, вдобавок, навредить ещё и её семье? Я понурила голову, ожидая, что она вот-вот уйдёт.
— Ты была права. Мне следовало остаться с тобой. Без тебя... без моих друзей... — Неловкие слова сорвались с моих губ, прежде чем я закончила шёпотом, словно возносила молитву: — Мне так жаль.
Я услышала, как Глори зашевелилась, и закрыла глаза, не в силах смотреть, как она уходит.

Но этого не произошло. И когда я осмелилась, наконец, открыть глаза, то увидела, что пегаска сидит всё там же, уставившись в пол со страдальческим выражением на лице.
— Случилось и ещё что-то, не так ли?

— Как... как ты узнала?

Едва заметная улыбка тронула её губы.
— Я и не знала. Но за всё это время я уяснила для себя одно: как бы плохо, на мой взгляд, не шли дела, если замешана ты, то нужно смело умножать всё на два. — Глори глубоко вздохнула, как бы подбадривая себя. — Так что ещё произошло? — спросила она, коснувшись своим копытом моего.

Глори не простила меня. Но она всё ещё здесь. Глядя на её копыта и чувствуя, как она дрожит, я сделала несколько неровных вздохов, чтобы справиться с подступающими слезами.
— Я... Как бы мне хотелось, чтобы на этом всё закончилось. Но на меня напали снова... Предвестники... А затем я наткнулась на нескольких мусорщиков. Решив, что они тоже из числа Предвестников, я убила двоих... и искалечила кобылку... Вообще-то, я считала, что убила и её тоже. И, в общем, была недалеко от истины.

Глори не произнесла ни слова. Она тихо плакала, закрыв глаза. Но её копыта по-прежнему касались моих. И до тех пор, пока она остаётся здесь, ещё есть надежда. Прошу, пусть эта надежда не угаснет...

Я поспешила продолжить, пока у меня ещё хватало духа.
— А потом что-то во мне сломалось. В смысле... я стала абсолютно невменяема. И, наверняка, мне пришёл бы конец, не наткнись я на одно место, где меня привели в чувство. Помогли осознать, что нужно перестать бегать от своих страхов и взглянуть им в лицо. Чтобы справится с терзающим меня чувством вины.

— Это сработало? — спросила, наконец, Глори тонким срывающимся голосом. — Тебе... лучше?

— В какой-то мере. Немного. Я стала на шажок ближе к исцелению, — ответила я с грустной улыбкой. — Такое чувство, будто машины несколько месяцев продержали меня запертой в моей собственной голове. И помогли мне, наконец, понять... понять, что у меня серьёзные проблемы, Глори. То есть, я помню, конечно, как постоянно твердила, что не в своём уме, но так ведь и было на самом деле. Быть тем, чем я стала, оказалось труднее, чем просто таскать повсюду ЭП-1101. Тяжелее, чем медленно умирать от порчи. Я примирилась со смертью. Это был лёгкий способ избавления от проблем. Но возвращение в образе машины... — Я всхлипнула, глядя на свои металлические ноги.

— А я тут переживала из-за секса. Почему... как...? — пробормотала Глори, залившись румянцем.

Я вздохнула и вытерла слёзы с глаз.
— Стигиус... просто пытался залезть мне под хвост. Хотя, он всё же был хорошим пони. И он был нужен мне, чтобы попытаться примириться с тем, что произошло на «Морском Коньке». Чтобы вновь почувствовать себя... кобылой... пони... личностью. Это был всего лишь секс. Приятный, но не более того. Я не влюбилась в Стигиуса, и он не испытывал подобных чувств ко мне. Для меня это был лишь способ доказать самой себе, что я способна в достаточной мере держать свои чувства под контролем. — Я сглотнула и произнесла со всей искренностью, на которую была способна: — Мне и в голову не приходило, что это может тебя расстроить. Рампейдж пыталась предупредить меня, но я просто не слушала.

— Он... он пришёл сюда вместе с тобой? — севшим голосом спросила Глори и жалобно шмыгнула носом.

— Нет. Он отправился домой. С Виспер... э-э... с Психошай, — ответила я, и Глори с удивлением уставилась на меня. Мне пришлось выложить ей всё, что удалось узнать о прошлом Психошай, и по мере того, как я открывала Глори историю жизни другого пегаса, её глаза всё больше округлялись от удивления. Мне не понадобилось сильно вдаваться в подробности, так как многое Глори уже откуда-то знала (от Рампейдж?), но перемывание чужих косточек позволило нам на какое-то время забыть о наших собственных трудностях.

— Нет, серьёзно... Виспер? — саркастически хмыкнула пегаска, когда я закончила.

— Ага. Именно так Флаттершай и Голденблад собирались назвать Психо. Я видела это на записи. — Я кивнула головой, радуясь, что мой рассказ позволил нам с Глори увести беседу от опасной темы.

На лице Глори, наконец, появилась улыбка.
— О, Селестия... — фыркнула она. — Это имя ей ужасно не идёт. Думаешь, она теперь счастлива? — Неужели я услышала в её голосе завистливые нотки?

— Она пошла на риск. Большой риск. Но, думаю, да. Для неё это прекрасная возможность. — Я посмотрела на Глори и провела копытом по её радужной гриве, зачёсывая ту назад.

— Что ж... рада за неё... — пробормотала пегаска.

Я вздохнула. Ладно, довольно разговоров об эпических ляпах Блэкджек.
— А как у тебя прошли последние три дня? — спросила я, надеясь, что затронув эту тему, не навлеку на себя новых неприятностей. Увы, Глори сразу помрачнела и отвела взгляд.

— Я... Я не знаю... — ответила она, разглядывая свои копыта. — Заботясь о П-21 и Скотч, я чувствовала себя... хорошо. Поначалу это помогало отвлекаться от дурных мыслей. Но после вчерашнего... — Глори стиснула зубы и помотала головой. — Не хочу жаловаться и распускать нюни.

— Эй, я не желаю быть единственной пони в Пустоши, кому приходится исповедоваться, — сказала я, по-дружески пихнув её. — П-21 сказал, ты считаешь, что превращаешься в Рэйнбоу Дэш?

Её лицо приобрело угрюмое выражение, и она произнесла с отвращением:
— Всё дело... в этом теле. Преврати этот треклятый синий сорняк меня в кого-нибудь другого, я бы с этим смирилась. Поворчала бы немного, но смирилась. Но любой учебник истории подробно рассказывает о предательстве Рэйнбоу Дэш и её многочисленных преступлениях против пегасьего народа. Я спустилась на поверхность не дашитом, а одним из членов Добровольческого Корпуса. Я хотела помогать, оставаясь при этом в рядах Анклава. А не бросая свой народ, как сделала она.

Глори соскочила с кровати и начала крутиться на месте, разглядывая себя.
— Но это тело... фу! Я никогда не была спортсменкой! Это, скорее, прерогатива Даск. Она всю жизнь грезила радужным ударом. Я же хотела стать врачом, поэтому всё время проводила за учёбой. Единственная причина, почему я не растолстела в том, что сидя за книгами, постоянно забывала про еду. Но это тело! — Она скривилась от отвращения. — Просыпаясь, я чувствую непреодолимое желание... сделать сотню отжиманий! Хотя раньше едва могла осилить хоть одно. Меня тянет совершить марш-бросок миль на тридцать! Вот сейчас я сижу здесь и... чувствую себя как на иголках. Я ведь собиралась всего лишь толкнуть тебя, а не швырять через всю комнату. — Она закрыла лицо копытами и покачала головой. — Всё в этом теле свидетельствует, что оно не моё.

— Это чувство мне знакомо, — произнесла я, выдвинув свои пальцы и поиграв ими перед ней.

Лёгкая улыбка тронула её губы.
— Да уж. Думаю, теперь я лучше понимаю, что ты чувствуешь. — Она потёрла лицо кончиком крыла. — Кроме того... не знаю... иногда мне кажется, что я теряю себя. Словно на самом деле превращаюсь в Рэйнбоу Дэш. Лакуна говорит, что это всё мои домыслы, но Шутка ведь изменила моё тело. Что если она изменила заодно и мой мозг? — Глори покачала головой и вздохнула. — Было бы куда легче, если бы я могла обвинить кого-нибудь в том, что со мной произошло, но это была всего лишь дурацкая волшебная трава! — Она замолчала, уставившись в пол. — А ты... ты...

— Жаль, я не знала, что именно ты собираешься предпринять, но даже если бы знала и попросила тебя не делать этого, ты ведь всё равно поступила бы так же. Потому что, никогда не позволила бы мне умереть, имея возможность предотвратить это, также как и я не дала бы умереть тебе, если бы имелся шанс тебя спасти. — Я покачала головой. — Потребовалось вмешательство довоенной психотерапевтической машины, чтобы я наконец осознала, насколько у меня всё запущено. И сколько ещё помощи мне потребуется, чтобы как следует прочистить мозги.

— Так секс с ним был своего рода терапией? — спросила Глори, скептически изогнув бровь. — Блэкджек, сексуальная терапия работает совсем не так.

Я вздохнула, слегка закатив глаза.
— Для Пустоши сойдёт. Я ведь перестала, наконец, желать смерти тем жеребцам, что засматриваются на мою филейную часть. Думаю, сейчас я в состоянии себя контролировать.
«Жаль только, я не подумала, что это может означать для Глори».

— Понятно. Этот пони мог бы сколотить состояние, предлагая Пустоши услуги психотерапевта. — Она потёрла свои припухшие глаза. — Итак... что же случилось дальше? После него?

— Мы отправились в Хайтауэр, и... — Я покачала головой. — Это было ужасно. Трое пони погибли. — «Включая меня. И Рампейдж с Лакуной не поздоровится, если они проболтаются», вздохнула я про себя, а вслух произнесла: — Мы сравняли это здание с землёй. — И добавила уже с улыбкой: — Но попутно выручили пони, которые нуждались в нашей помощи, остановив подонка гуля, собиравшегося предать свой город. Сделали всё, что от нас требовалось. Хотя, я по-прежнему испытываю чувство вины. У меня такое ощущение, что всё, совершённое мною после возвращения, было ошибкой.

— А я по-прежнему злюсь на тебя за то, что ты ушла. Знаю, я говорила, что смирюсь с этим... но, по правде говоря, уже через десять минут после твоего ухода я готова была рвануть следом. Но это означало бы бросить П-21 и Скотч Тейп одних... так что я осталась с ними, терзаемая досадой от того, что ты ушла, и беспокойством от того, что не вернулась. А затем это радиосообщение... это дурацкое радиосообщение. — Она застонала, пряча лицо в копытах. — Я не могла отделаться от чувства, что ты бросила нас... бросила меня. Это было как тогда, с Мамой... только ещё хуже.

Теперь вздохнула я, и потянувшись к ней, нежно потёрлась щекой о щёку.
— Я по-прежнему люблю тебя. Хоть я и никудышная пони.

— Нет, ты не такая. — Глори вздохнула и добавила сварливым тоном: — Ну, может быть совсем немного. И я всё ещё злюсь на тебя. — Она посмотрела на меня, качая головой. — В смысле... Блэкджек... одна часть меня хочет тебя обнять, другая – стереть тебя в порошок, а третья – броситься бежать без оглядки далеко-далеко. Ты ранила мою сестру!

— Ну, справедливости ради, она и её команда всерьёз пытались убить меня, — спешно парировала я, — и я не сразу поняла, что это она. — Глори продолжала хмуро смотреть в ответ. — Что бы ты не выбрала, я не стану тебя винить. Хотя, первый вариант мне больше по душе.

— Ну уж нет. Не прикидывайся паинькой, Блекджек. У тебя по-прежнему большие неприятности. И я всё ещё очень-очень зла, — фыркнула она.
Я не могла перестать улыбаться, глядя на неё. Подумать только, злая Глори (которая едва ли произнесла больше трёх нелицеприятных слов в адрес тех, кто выжег ей обе кьютимарки).

— Ну, ты всегда можешь просто отшлёпать меня, и я сразу поумнею, — ответила я небрежным шутливым тоном. Но эти слова почему-то заставили её навострить уши и сделать большие глаза. А затем она начала краснеть прямо на глазах... неистово. — Что?

— Ничего! — быстро ответила Глори, хотя всё её поведение говорило об обратном. Встретившись со мной глазами, она покраснела ещё сильнее, и закрыла рот копытами, словно пытаясь удержать слова, рвущиеся наружу. Я вопросительно посмотрела на неё, и Глори спешно отошла к одному из окон. — Слушай... можем мы пока закончить с этим? Мне нужно подумать и... решить, что делать дальше. — Она вздохнула и повернулась ко мне лицом. — Так... что ещё произошло?

Я поведала ей обо всём, за исключением своей повторной смерти, подробностей того, как пыталась примириться с самой собой, и Богини в моей голове. Рассказала всё, что узнала о Голденбладе, о появлении Псалм в моих снах, о Хайтауре и ЭП-1101 и о том, как создавался Проект Вечность. Глори слушала немного рассеянно, но я не могла винить её за это. Она испуганно ахнула, когда я описала ей Надзирателя, рассмеялась, когда я рассказала о Ксанти, и посочувствовала мне, узнав о гибели Грейвз и Снипса.

Когда я закончила, она посмотрела на меня со смесью беспокойства и заинтересованности на лице.
— И что ты собираешься делать дальше? В смысле, Башня Шэдоуболтов... Не думаю, что существует способ пробраться туда. Она полностью под контролем войск Анклава. Или ты отправишься за бомбой? На базу Адских Гончих? Будешь разбираться с Предвестниками?

Я задумалась на мгновение, а потом выпрямилась и плюхнулась спиной на кровать.
— Ничего.

— Ничего? — Глори удивлённо уставилась на меня. — В каком смысле "ничего"?

— В том смысле, что в погоне за ЭП-1101 я становлюсь причиной гибели всё большего числа пони. Так что, мне плевать, куда эта программа направляет меня на этот раз; она не стоит такого количества смертей. Поэтому, в обозримом будущем я собираюсь... не делать ничего. — Я скрестила копыта за головой... м-да... металлические ноги не очень подходят на роль подушек. — Останусь здесь, пока мы не приведём свои дела в порядок. Пока не выздоровеют П-21 и Скотч. Пока Рампейдж не получит помощь, в которой нуждается. — Затем я нахмурилась, глядя в потолок. — А если появятся Предвестники, я продемонстрирую им то же самое, что сделала в Жёлтой Реке. — Разумеется, если сюда заявится их армия, я буду вынуждена что-то предпринять, но прямо сейчас... нет. Я просто останусь здесь и буду следить, чтобы мои друзья получали должный уход.

Для разнообразия, можно позаботиться и о других.

* * *

Спустившись по лестнице, я окунулась в настоящий хаос. Полагаю, Глори пыталась навести порядок в этом бардаке, пока ухаживала за П-21 и Скотч Тейп, но всё равно дом выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Кухня была заставлена грязной посудой, и повсюду валялись консервные банки и коробки с разнообразным хламом. За обеденным столом сидели П-21 и Скотч Тейп, которая старательно выводила что-то карандашом, зажатым в зубах, на клочке бумаги. Жеребец устало улыбнулся, и, стрельнув глазами в сторону моей спальни, вопросительно уставился на меня.

— Ну и? — спросил он, перекатывая туда-сюда между копытами скомканный клочок бумаги.

— Она расстроена, — ответила я. — И не уверена насчёт... нас...
Скотч хмыкнула и выплюнула изо рта карандаш.

— Я предлагала ей отшлёпать тебя как следует, пока не поумнеешь, — произнесла она, критично рассматривая свой рисунок. — Но Папа заявил, что тебе это, скорее всего, понравится.

Я закатила глаза.
— Это случилось всего один раз! — фыркнула я, краснея. Затем задумалась на мгновение. — Ну, два... может быть, три раза... Как бы там ни было, сомневаюсь, что Глори пойдёт на это, или что это принесёт ей облегчение.

— Тебя ждёт сюрприз, — пробормотал П-21. — Вот только размышления о твоей порке привели меня к выводу, что потребуются куда более жёсткие меры. Например, вожжи, хуфбольная бита или лом. Что угодно, что помогло бы донести до тебя сообщение, — закончил он с ухмылкой.

— Не понимаю, почему это такая большая проблема, — буркнула Скотч, не отрывая взгляда от своего рисунка. — Это ж просто секс. Им занимаются ради удовольствия. А Глори говорит о нём так, словно на свете нет ничего важнее.
Я начала прибирать на кухне, с помощью магии собирая мусор в одну большую кучу и пережёвывая пустые консервные банки. «Всё полезно, что в рот полезло».

— Для неё это именно так, — парировал П-21. — И она, по-своему, права. В обществе, где секс приводит к появлению детей, никто не заводит семью, если не готов нести за неё ответственность. Поэтому на такой шаг идут лишь те пони, которые твёрдо уверены в своём желании иметь детей. — П-21 покраснел и отвёл взгляд. — Быть родителем – большая ответственность, — закончил он с едва заметным пристыжённым выражением на лице.

Скотч Тейп посмотрела на него, а затем вернулась к своим рисункам.
— Тьфу... глупость какая-то! Ничего не выйдет! — Кобылка смахнула копытами бумаги со стола. — Я ничего не понимаю в проектировании. Меня учили лишь как чинить вещи. — Внезапно она зашлась сильным кашлем, напомнив мне другого пони с затруднённым дыханием. Надеюсь, Скотч не придётся мучиться с этим же так же долго, как и ему.

П-21 постучал ей по спине. Забота о ком-то другом по-прежнему давалась ему с трудом.
— Сейчас только мы сами решаем, на что способны. Мы больше не рабы Стойла 99, — серьёзно произнёс он. Затем обернулся ко мне, словно рассчитывая, что я подскажу, что говорить дальше. Родительские обязанности были для него в новинку, но я-то уж точно ничем не могла помочь ему в этом вопросе. Мой собственный отец был для меня всего лишь "Е-8". П-21 наклонился и поднял бумаги с пола. — Объясни мне всё ещё раз. Я ведь разбираюсь в этом ещё меньше, чем ты. Почему ты думаешь, что это не сработает?

Скотч Тейп вздохнула и посмотрела на свои бумаги.
— Ну, нам нужно обеспечить давление, стало быть, потребуется поместить большой объём воды на достаточную высоту или использовать насосы определённого типа, хотя я понятия не имею, где их можно раздобыть. Кроме того, потребуется смонтировать трубопровод, а я даже не представляю, где мы достанем трубы, запорную арматуру и прочее. — Она тихонько шмыгнула носом. — Можно использовать водосточную канаву в качестве слива... Не совсем гигиенично, но всё же лучше, чем то, что у нас есть сейчас. И не следует забывать, что та вода, что течёт под землёй, может быть облучена или поражена порчей.

«Флим и Флэм совсем не думали о последствиях, когда создавали флюкс и продавали его направо и налево», подумала я, комкая использованную бумагу и запихивая её в мешок, чтобы потом отнести его в гостиную и сжечь в камине. Флюс, кровь Дискорда, похоже, с годами не утратил своей силы. Разбавленный и зарытый в землю, он продолжал отравлять, отравлять и отравлять всё вокруг. Впервые за долгое время я вспомнила о Садах. Возможно... когда-нибудь...

Бу пихнула меня в бедро, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Взглянув на незаметно подкравшуюся ко мне кобылу, я увидела, что она принесла мне во рту ещё немного бумаги.
— Пытаешься помогать мне, Бу? — спросила я, в душе надеясь, что она кивнёт в ответ. Но она лишь улыбнулась и вывалила к моим копытам своё добро: три конфетных фантика, несколько клочков бумаги и смятую брошюру, озаглавленную «Суррогатное материнство и вы». — Где ты это взяла?
Бу в ответ лишь непонимающе мигнула глазами. Видимо, она нашла её в одном из старых ящиков с вещами Мэриголд.

— Ты придумаешь, как обеспечить нужный водяной напор, Скотч, — произнёс П-21, пока я перелистывала брошюру Министерства Мира. — А что если... использовать бочку или другую ёмкость, закреплённую на высокой опоре?

— Может сработать, — пробормотала Скотч, сердито глядя на свои заметки. — Но построить такое будет довольно сложно. К тому же у бочки довольно ограниченная площадь для сбора дождевой воды; придётся расставлять подобные штуковины по всему городу. А это сократит количество дождевой воды, пригодной для питья...

— Иногда нужно идти на компромисс, — ответил П-21. Скотч тихо застонала.

Я открыла брошюру и увидела Флаттершай, улыбающуюся мне со слегка помятой страницы. Здесь же была фотография двух кобыл, держащихся за копыта, одна из которых имела едва заметный животик, а также схематичное изображение анатомии кобылы в разрезе. От времени некоторые слова стёрлись, но кое-что я сумела разобрать.

«Если вы читаете это, значит вас определили как подходящего кандидата в суррогатные матери для ещё не рождённого жеребёнка, настоящая мать которого не имеет возможности или желания выносить его самостоятельно. Позвольте мне лично выразить вам благодарность за смелое решение ознакомиться с этой процедурой, и мысленно обнять вас, если вы уже дали своё согласие. В мире нет ничего ценнее счастливой и здоровой жизни. Позвольте же мне ознакомить вас с процедурой, которую разработали в МинМира, чтобы ни одна мать больше не познала боль утраты своего дитя.

Суррогатное материнство обеспечивается комплексом магических манипуляций, которые позволяют выбрать подходящего кандидата, подготовить её организм к вынашиванию жеребёнка и перенести плод из одной матери в другую. Как и при любой другой трансплантации тканей, жизненно важно, чтобы обе пони, вовлечённые в процесс, были максимально близки друг другу генетически, чтобы исключить возможность отторжения плода организмом суррогатной матери. Возможно, вы мать, сестра или дочь донора? Но даже дальние родственники являются более подходящими кандидатами на вынашивание жеребёнка, чем пони, не связанные с пациентом кровными узами, участие которых почти не оставляет шансов на успех.

Если ваш организм не готов к осуществлению репродуктивной функции, биологическая магия окажет необходимое воздействие, чтобы привести его в нужное состояние. Знаю, эта процедура может вызвать определённые неудобства, но она необходима, чтобы предотвратить шок для вас и жеребёнка. После завершения всех приготовлений, суррогатное заклинание перенесёт нерождённое дитя из утробы матери в вашу. Процесс, скорее всего, вызовет у вас некоторый дискомфорт, особенно если жеребёнок хорошо развит, но ваше тело должно быстро адаптироваться.

Пожалуйста, имейте в виду, что суррогатство вызывает у плода сильный стресс, поэтому такую процедуру нельзя повторить дважды. И нельзя забывать, что, как бы вы не привязались к жеребёнку за то время, что вынашиваете его, юридически он продолжает...»

Оставшаяся часть брошюры оказалась для меня слишком заумной. Я нахмурилась, глядя на П-21 и Скотч Тейп, склонившихся над столом. Флаттершай сказала, что Мэриголд идеально подходит для заклинания. А та ведь была кузиной Твайлайт? Но... Нет. Это не возможно. Я же не смогла открыть ту дверь в Тенпони. Я провалила тест.

Тогда... почему я внезапно почувствовала себя так неуютно?

Вздохнув, я добавила брошюру к остальному мусору в камине. Похоже, я плохо знаю генетическую историю Мэриголд. Может, она была троюродной сестрой Рэрити? Или в ней текло немного крови Эплов? Кто знает наверняка? Возможно, это просто одно большое совпадение.

— Эй, П-21. В комнате Мэриголд было полно коробок. Куда они подевались? — спросила я с задумчивым видом.

— Они в подвале, рядом с лестницей, — ответил мой синий друг и махнул копытом в сторону невзрачной деревянной двери в углу кухни. Надо же... у нас есть подвал? Я подбежала к двери и, распахнув её, увидела лестницу, ведущую вниз, с широкими, вытесанными из камня ступенями, уходящими по спирали влево от меня. Нажав на выключатель, я зажгла свет и осторожно поскакала вниз, ощущая странное чувство дежавю.

Определённо, мы были не первыми, кто складировал здесь ненужные вещи. Меня просто поразило, сколько барахла собралось в глубоком узком пространстве подвала. Старая мебель, полуприкрытая простынями. Коробки, набитые тюками со старой одеждой. Изношенная кухонная утварь. Раньше я знала о Звёздном Доме лишь то, что произошло в нём уже после войны, но заглянув вглубь подвала, я вдруг осознала, как же давно он был построен. Стены подвала также, как и весь остальной дом, были украшены изображениями звёзд и луны.

Я открыла ближайшие к двери коробки и обнаружила, что их содержимое состоит в основном из книг, большинство которых посвящены астрономии, астрологии, мифологии и истории пони. Должно быть, их было здесь не меньше нескольких сотен. На вершине одной из стопок я заметила записку, написанную знакомым почерком Твайлайт.

«Дорогая Мэриголд,

пожалуйста сохрани эти экземпляры из Хуффингтонской библиотеки. Я знаю, что Стиль проверяет все книги на наличие запрещённых материалов, но мне просто невыносимо от мысли, что некоторые из них будут "утилизированы". Порой я не понимаю, о чём думает Рэрити. Она становится такой холодной и отстранённой. Не знаю, может стоит обсудить это с ней, моими друзьями, Селестией, Луной или... уф... с Голденбладом. Просто не знаю. Мне нужно поговорить... хоть с кем-то. Не важно с кем, но мне это нужно очень-очень сильно. Что происходит с моими друзьями? Что происходит со мной? Что происходит со всеми нами?

Мне жаль, что обстоятельства не позволили тебе продолжать участие в космической программе. Мы продолжаем запускать ракеты, чтобы узнать больше о луне, звёздах и Эквестрии... пока и их тоже не превратили в оружие. Думаю, ты поступила очень смело, решив оставить жеребёнка. Знай, что бы ни происходило, я позабочусь, чтобы ты и твоя малышка ни в чём не нуждались. Меня очень порадовала новость, что ты решила поселиться в доме нашей тётушки. Она всегда была немного не в себе, но очень любила этот дом.

Пожалуйста, береги себя и дочку. Я постараюсь выбраться на её следующий день рождения. Селестия свидетель, в моей жизни так не хватает праздника.

С любовью,

Твайлайт Спаркл.

PS: Ты знаешь, что Кейденс родила ещё одного жеребёнка? У всех в этом мире есть дети, кроме меня и моих друзей! Я начинаю немного завидовать!»

Я взглянула на подпись: чёткая и аккуратная, с элегантно выведенными буквами. Почерк выдавал в писавшем натуру, питавшую любовь к печатному слову. Твайлайт хотела ребёнка. Она была начальницей, заправляющей работой целого министерства, но, прежде всего, она была кобылой. У неё случился роман с Биг Маком, но... неужели Голденблад стёр его из её памяти? Это письмо написано до или после завершения Садов?

Мне хотелось выть от досады! Вместо этого я просто сложила письмо и вернула его на место. Я не позволю этому свести меня с ума. Нетушки. Больше не буду забивать голову неприятными вопросами.

Особенно теми, которые касаются моей родословной.

После своей очередной смерти и того, что испытала в Хэппихорне, я подвергла всестороннему анализу то чувство досады, что терзало меня изнутри. Так ли уж важно, была ли Твайлайт моим предком? Да, я далеко не так умна, как она, но ведь и Твайлайт нельзя назвать идеалом. Особенно после того, что я видела в Исследовательском центре Гиппократа. Возможно, она и владела магией, как никто другой, но она была всего лишь кобылой. И совершала ошибки. Тогда, в Тенпони, я жаждала снова стать нормальной и возмущалась тем, во что меня превратила Глори. Теперь же я дважды воскресшая киберпони с Богиней в голове. Мне не хватало только крыльев, чтобы стать аликорном-киберзомби! Возможное родство с Министром могло бы стать шагом к нормальной жизни!

Нет. Прощение от Глори могло бы стать шагом к нормальной жизни...

Селестия милосердная! Блэкджек, если уж ты вляпываешься в неприятности, то по самые уши.

— Крупье, — тихо позвала я, вглядываясь в полумрак подвала. Бу неуклюже плюхнулась в полупустую коробку, и уселась там с измятым астрономическим альманахом на голове, словно в шляпе. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но... я хотела бы поговорить, если это возможно. — Ничего. Мне так хотелось почувствовать... хоть что-то. Чтобы ёкнуло в груди. Или перехватило дыхание. Но нет, всё внутри меня было спокойно и исправно. — Я не знаю, что сделать для Глори. Как мне наладить наши отношения? Как загладить свою вину?

Я наклонилась к коробке и осторожно сняла журнал с головы Бу. Она уставилась на меня своими тусклыми бесцветными глазами, сидя в ворохе старых газет.

Я опустила круп на пол и подняла глаза к потолку, разглядывая покрывающие его звёзды. По моим щекам побежали слёзы – последний способ выражения раскаяния, который у меня сохранился.
— Я не знаю, что мне делать дальше. Даже не уверена, стоит ли продолжать следовать за ЭП-1101. Я ведь предала доверие Глори и едва не убила её сестру. Как вообще можно наладить наши отношения после такого?
Бу озадаченно посмотрела на меня и потянулась в мою сторону, но в этот миг коробка перевернулась, рассыпая газеты и журналы по всему полу. Я успела поймать кобылку прежде, чем она поранилась, и улыбнулась, несмотря на тревоги, терзающие меня изнутри.

Бу улыбнулась в ответ, и тут я заметила кое-что в углу коробки. Тусклое сияние...

Я вытащила шар памяти из кипы полинявших листовок Космического центра Луны с изображением крылатых ракет, стартующих рядом с высоким прямоугольным зданием чёрного цвета, которое украшало изображение полумесяца. Воспоминание Мэриголд? Я могу устроить себе небольшой отпуск.

От старых привычек избавиться очень трудно. Но, по крайней мере, сейчас я находилась там, где никто не сможет попытаться меня прикончить. Я прижала рог к шару и закрыла глаза, надеясь, что не окажусь в воспоминании своей дальней прабабки, предающейся любовным утехам. Это последнее, что мне сейчас было нужно...

oooOOOooo

Что ж, никакого секса. Единорожка, в теле которой я находилась, стояла у окна, глядя на ракеты, застывшие на своих стартовых комплексах. Лишь возле одной из них копошилась команда техников, подключая к ней многочисленные шланги и монтируя ускорители. Остальные двенадцать ракет стояли всеми забытые, похожие на брошенные игрушки. В отдалении я разглядела длинный уродливый параллелепипед какого-то здания, которое мысленно нарекла для себя военной базой. Не имея перед глазами башен Ядра, определить, где я оказалась, было совершенно невозможно.

Единорожка коротала время в приёмной, до которой из-за закрытых дверей долетали чьи-то возбужденные голоса. Один из них, определённо, принадлежал Твайлайт Спаркл, плюс, пару раз мне показалось, что я слышала принцессу Луну. Слов было не разобрать, но разговор явно шёл на повышенных тонах. Внезапно, в оконном стекле перед Мэриголд возникло отражение Глори. Хотя, нет... не Глори. Рэйнбоу Дэш.

Голубая пегаска казалась немного старше Глори, и кончики прядей в её радужной гриве уже начали окрашиваться в более светлые тона. Она по-прежнему выглядела бодрой и полной сил, но морщинки, разбегающиеся из уголков её глаз, выдавали сильную усталость.
— Эй, не бери в голову. Уверена, они восстановят программу, — произнесла Рейнбоу Дэш, пренебрежительно взмахнув копытом, и я заметила на нём гладкий чёрный корпус Пип-Бака «Дельта».

— Хотела бы я разделять твою уверенность, — пробормотала Мэриголд, не отрывая взгляда от ракет. — В лучшем случае всего один старт в месяц. А ведь это место создавалось с расчётом на количество запусков в десятки раз больше. Предполагалось, что с его помощью мы войдём в новую эру. Но сейчас это лишь военная цель для зебр.

Вздохнув, Рэйнбоу Дэш печально согласилась:

— Да уж, полосатые действительно обожают обстреливать это место. Но не волнуйся. Чтобы преодолеть нашу систему ПВО им придётся приложить гораздо больше усилий. — Пегаска усмехнулась. — Опять же, приоритетная задача – это защита Хуффингтона. Так что, пусть уж они лучше тратят своё время и боеприпасы на обстрел этого места, а не города.

— Замечательно, — буркнула в ответ Мэриголд. — Но я бы предпочла, чтобы наша космическая программа реализовывалась где-нибудь в другом месте. Где угодно! — добавила она, не скрывая раздражения в голосе. — Если бы ДМД время от времени не требовалось запускать ракеты для своих целей, полагаю, они просто позволили бы зебрам сравнять это место с землёй. — Мэриголд вздохнула, понурив голову. — Не понимаю, зачем Твайлайт попросила меня прийти. Никто до сих пор не говорил со мной и не задавал вопросов.

— Потому что ты единственная из пони, чьи копыта ступали по поверхности луны... ну, за исключением принцессы Луны. Даже я не удостоилась такой чести, — ответила Рейнбоу Дэш, по-дружески пихнув меня в бок. — Расслабься. Все министерства ратуют за возобновление космической программы. Одни лишь крючкотворцы ноют о расходах. — Затем лицо пегаски помрачнело. — Ну, возможно, Рэрити и Пинки Пай заинтересованы лишь в запуске своих спутников-шпионов. Но ведь даже это достойный повод, чтобы не прекращать полёты, верно?

— О-о-о, тут кто-то упомянул моё имя? — раздался пронзительный голос Пинки Пай, возникшей из... вообще-то, понятия не имею откуда она взялась. Во внешности этой розовой кобылы, так же как и у её подруги, уже угадывались первые признаки надвигающейся старости. Обхватив копытами Рэйнбоу Дэш, она крепко обняла её. — Разве это не замечательно?! Скоро мы увидимся с Рэрити и Эплджек, и Спайки-вайки! Совсем как в старые добрые времена! — Но отрешённое выражение лица пегаски и немного натянутая улыбка Пинки Пай давали понять, что это было совсем не похоже на былые времена.

Рэйнбоу Дэш изобразила на лице искреннюю улыбку, высвобождаясь из объятий подруги.
— Ага. Уже не терпится показать тебе, что состряпала для меня Рэрити. Это просто потрясно!

— Состряпала?! Ах, Дэши, по поводу стряпни тебе следовало обратиться ко мне. — Розовая кобыла обиженно надула губы. — Мы уже так давно ничего не делали вместе. А мне бы так хотелось показать тебе кое-какие из моих последних задумок. С ними мне помогал Энджел!

Настороженно глядя на подругу, пегаска медленно отстранилась от неё.
— Да, я тоже была бы рада увидеться с тобой, но, знаешь ли, все эти боевые операции, мои собственные проекты и график Голденблада не оставляют времени на... — Рэйнбоу Дэш осеклась, увидев, как Пинки Пай отвернулась с сердитым видом. Столь стремительная перемена в её поведении выглядела пугающе.

Но затем, почти так же быстро, её мрачное настроение рассеялось, и розовая кобыла мило улыбнулась Мэриголд.
— Эй, ты не извинишь нас на секундочку? — И обернув своим пушистым хвостом шею Рэйнбоу Дэш, она выволокла её из комнаты.

Вздохнув, Мэриголд повернулась к запертым дверям, из-за которых продолжались доноситься громкие голоса. Простояв так несколько минут, она вдруг почувствовала знакомое напряжение в мочевом пузыре. Повернувшись, она вышла из комнаты и поскакала вдоль коридора. Огромное здание изнутри показалось довольно тесным, напомнив мне Хуффингтонский мемориальный госпиталь с его полутёмными коридорами и почти пустыми комнатами. Дойдя до уборной, Мэриголд быстро уладила свою проблему.

Уже собираясь возвращаться назад, она вдруг услышала голос Рэйнбоу Дэш:
— Пинки Пай, это безумие! Проклятье, да я ни за что не поверю, что Голденблад – предатель!

Я застыла на месте, а затем вернулась к неплотно закрытой двери. Кабинет, в который она вела, был практически пустым, за исключением большого письменного стола с терминалом. За ним сидела Пинки Пай, набирая что-то на клавиатуре, и зелёное свечение монитора придавало её взгляду поистине одержимое выражение.
— Это единственное объяснение, Дэши. Взгляни, кто-то передаёт противнику сверхсекретную информацию. Технологию мегазаклинаний мог слить лишь тот, кто имеет уровень доступа не ниже министерского. Так что, это была либо Луна, передавшая зебрам наше супер-оружие с целью повысить уровень конфронтации, либо Голденблад.

— Слушай, Пинки, я знаю, что тебе не нравится Голденблад, но это не повод обвинять... — начала говорить Рэйнбоу Дэш, пока не поймала на себе сердитый взгляд подруги.

— Я прекрасно помню случай с ММММ, благодарю! — огрызнулась Пинки Пай, продолжая стучать по клавиатуре. — Пойми, Дэши, с Голденбладом что-то нечисто. За ним шпионят десятки моих соглядатаев, и мне известно, что он собирает деньги со всех богатеев Эквестрии. У меня есть доказательства, что Исследовательский центр Гиппократа – это просто прикрытие для ДМД. Основной запас боевых мегазаклинаний у них был готов уже до того, как Луна дала Твайлайт поручение начать работу над ними! Есть также доказательства, что ДМД вмешивается в дела Стойл-Тек и десятков других компаний. И существует множество секретных проектов, которые в итоге могут оказаться в копытах зебр. Видишь, я опираюсь не только на своё Пинки-чувство. Он виновен!

Рэйнбоу Дэш нахмурилась, глядя на экран монитора.
— Ладно.

— И не важно, что там говорит Твайлайт... — Пинки Пай пристально уставилась на подругу, а затем выпалила: — Ты мне веришь?

— Скажем так: здесь есть над чем подумать, — ответила Рэйнбоу Дэш с усталой улыбкой. Розовая кобыла взвизгнула от радости и, обхватив пегаску копытами за шею, крепко прижала к себе. Выражение, написанное на её лице показывало, что она более чем просто благодарна подруге за это. Рэйнбоу Дэш вздохнула и, осторожно освободившись от объятий Пинки, продолжила: — Предположим, что ты права, и Голденблад действительно предатель. Но нужны убедительные доказательства! Потребуется найти того, кто сможет собрать улики, подтверждающие, что ДМД передаёт секреты нашим врагам или действует за спиной Луны. Что-то такое, что принцесса не сможет игнорировать. Возможно, мне стоит поговорить с моим связным, Сапфир.

Пинки Пай фыркнула.
— Если она хоть немного похожа на Кварц, то это не вариант. Я ещё не встречала ни одной пони из работающих в ДМД, которая была бы предана принцессе больше, чем Голденбладу. — Она задумчиво почесала подбородок. — Нам нужна пони со стороны, которая могла бы заинтересовать ДМД.

Рэйнбоу Дэш задумчиво захлопала глазами, и затем на её лице медленно проступила ухмылка.
— Или не пони. А зебра!

Обе пони уставились друг на друга и произнесли в унисон:
— Зекора!

«Минутку... кто?»

— Дэши, ты – гений! Если мы сумеем убедить Голденблада, что она может быть ему полезна, то вмиг прищучим его! — Пинки Пай принялась подпрыгивать от восторга, нарезая круги вокруг своей озадаченной подруги. Затем села и вновь задумчиво почесала подбородок. — Нужно встретится с Зекорой и разработать подробный план действий. Подготовить её... Возможно, нам стоит как-то дискредитировать её. Голденблад обожает использовать тех, у кого жизнь пошла наперекосяк.

— И как только она станет частью ДМД, то сможет следить за всем необычным. Я имею в виду, за Голденбладом, — поправилась Рэйнбоу Дэш, прежде чем Пинки Пай успела возразить. Пегаска положила копыта на плечи подруги, успокаивая её. — Я согласна, что-то прогнило в нашем королевстве. И если за этим стоит Голдеблад... что ж, Луна будет сильно разочарована. Но если даже причина и не в нём, то ему следует надавать по сусалам уже за то, что позволил этому случиться прямо у него под носом.

— Спасибо, Дэши, — с облегчением произнесла Пинки Пай, вытирая глаза. — Когда я решила разобраться с плохими пони, я и не представляла себе насколько плохими могут оказаться некоторые из них.

— Не бери в голову, — ответила пегаска, и тут её Пип-Бак издал резкую трель. Рэйнбоу Дэш нахмурилась, отворачиваясь. — Да? Да. Слушаю. — Её лицо помрачнело ещё больше, и она тяжело осела на пол. — Понятно. Немедленно поднимайте в воздух три эскадрильи перехватчиков. Я тоже выдвигаюсь. — Рэйнбоу Дэш посмотрела на Пинки Пай и виновато улыбнулась. — Прости, Пинки. Похоже, зебры хотят поиграть. Увидимся в Мэйнхеттене. — Пегаска помолчала немного и добавила, положив копыто на плечо подруги. — Прошу... попытайся помириться с Твайлайт.

Пинки ахнула и начала закипать, но затем, стиснув зубы, сумела подавить в себе гнев.
— Я... попытаюсь... Просто Твайлайт никак не хочет признавать, что она не одна такая умная-разумная. Что, вообще-то, и она тоже может ошибаться.

— Что ж, Твайлайт о тебе такого же мнения. — Рэйнбоу бросила взгляд на свой Пип-Бак. — Ладно. Мы сможем обсудить все детали в твоей штаб-квартире после того, как встретимся с Рэрити. Нужно лететь.

— Как всегда, Дэши, — произнесла Пинки с грустной улыбкой.

Раскрыв копытом окно, пегаска обернулась к ней и улыбнулась в ответ.
— Именно. Потому что это будет просто потрясно.— И с этими словами упорхнула прочь.
Пинки закрыла окно всё с той же усталой улыбкой на лице. Внезапно она замерла, дёрнув ушами взад-вперёд. Затем шмыгнула, сморщив нос. И, наконец, дважды подпрыгнула на месте.

После чего, повернулась и посмотрела прямо на меня. Её блестящие голубые глаза встретились с глазами Мэриголд.
— Ой-ёй! Кое-кто пло-о-охо себя вёл! — произнесла она, растягивая губы в улыбке, которая становилась всё шире и шире, по мере того, как она приближалась. — Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо?
Развернувшись, Мэриголд припустила со всех ног, спасаясь бегством. Её сердце неистово колотилось, готовое выскочить из груди!

— Мне просто нужно найти кого-нибудь! — задыхаясь, подбадривала она саму себя, мчась по коридору мимо пустых кабинетов. Остановившись перед Т-образным перекрёстком, Мэриголд посмотрела по сторонам, а затем, бросив взгляд назад через плечо, рванула направо. Впрочем, Пинки Пай не гналась за ней. Она просто беспечно скакала следом, подпрыгивая на всех четырёх копытах. Казалось, что ей ни за что не сократить разделяющее их расстояние. Но каждый раз, когда Мэриголд бросала взгляд назад, ухмыляющаяся кобыла оказывалась всё ближе и ближе.

Проскочив через служебную дверь, Мэриголд оказалась в производственном помещении, заставленном неработающими терминалами и рабочими столами, заваленными всяческим хламом и поркытыми слоем пыли. Не осмеливаясь больше оглядываться назад, она бросилась через комнату к противоположному выходу. Внезапно в дверном проёме впереди мелькнула розовая грива! Мэриголд шарахнулась в сторону, направляясь к другой двери. Но на её матовом стекле тут же возник знакомый силуэт с кудрявой гривой. Спрятавшись под одним из рабочих столов, Мэриголд обнаружила там несколько пустых шаров памяти.

— Где-е-е Пинки Пай? — услышала единорожка голос розовой кобылы, поднося шар к своему рогу. — Где-е-е Пинки Пай? — не унимался голос, эхом разносясь по огромному пустому помещению, а затем... замолчал. Рог Мэриголд засветился, и шар начал испускать волны пульсирующего света, по мере того, как она наполняла его своей памятью. — Где-е-е Пинки Пай? — вновь раздался голос, но теперь он звучал более отдалённо. Мэриголд облегчённо вздохнула, расслабляясь на мгновение.

Внезапно её обхватили и крепко сжали чьи-то копыта, а над ухом раздался пронзительный крик:
— Вот она я!
А затем всё вокруг погрузилось во тьму.

oooOOOooo

Вырвавшись из дурмана шара памяти, я как следует встряхнула головой. Интересно, это Пинки Пай изъяла память у Мэриголд, или та сама сумела сохранить своё воспоминание, которое в итоге как-то оказалось здесь внизу, среди пыльных коробок. Я села и потёрла виски своими холодными металлическими копытами. Пинки Пай подозревала Голденблада, и это немного меняло моё понимание того, что правильно, а что – нет. Он казался таким ловкачом и интриганом... ну, серьёзно, как кто-то может достигнуть подобных высот, не вызвав ни у кого подозрений?

Как там звали зебру, которую они упоминали? Зекора? Звучит, как зебринское имя, это факт. Хотела бы я, чтобы у меня был знакомый пони, который сумел бы разъяснить, кто... Я задумалась на мгновение, а затем тихо рассмеялась. Или не пони...

Откинув небольшую панель на своей ноге, я нажала несколько кнопок. После чего откинулась спиной на помятую коробку и произнесла вслух:
— Жестянка вызывает Наблюдателя. Наблюдатель, ответь. Приём.

Ответа пришлось ждать несколько секунд. Почти минуту. Затем из динамика моего Пип-Бака раздался синтетический голос Наблюдателя:
— Жестянка, войди в меню своего передатчика, выбери вкладку «кодировка», и активируй её. — Забавно, насколько раздражающе может звучать этот искусственный голос. Я сделала, как он сказал, и спустя секунду услышала: — Спасибо, Блэкджек. Я, в отличие от некоторых, не испытываю никакого желания звучать из каждого радиоприёмника Эквестрии.

— Ой, да брось, всё не так уж плохо, — парировала я, закатывая глаза.

— Чемпион в постели, — коротко произнёс Наблюдатель, заставляя меня покраснеть.

— Ладно, может это и впрямь было ужасно, — буркнула я в ответ.

— Совсем чуть-чуть, — отозвался Наблюдатель, а затем спросил: — Дай угадаю: Глори была от этого не в восторге?

— Слабо сказано, — со вздохом ответила я. — Я действительно сильно напортачила.

— О, я сомневаюсь, что твои поступки хуже того, что творит Литлпип. Почему бы тебе быстренько не поведать мне о том, что с тобой произошло? Со времени нашей последней беседы минуло немало времени. Глори достала оборудование, необходимое, чтобы помочь тебе?

Я откинулась назад и вздохнула.
— Хорошо. Хотя, возможно, тебе потребуется бумага для заметок. — Я сделала глубокий вдох. — Итак... всё это началось, когда я умерла в первый раз...

* * *

— После чего она швырнула меня через всю комнату, прямо в стену. И теперь она не уверена насчёт нас, я не знаю, что мне делать, и всё кажется полным безумием, — закончила я со вздохом. Мои щёки были мокрыми от слёз, потому что пару раз я не смогла сдержать эмоций. Наблюдатель оказался очень внимательным слушателем и не перебивал меня, позволяя беспрепятственно изливать душу. Мой рассказ он прервал лишь в том месте, где я поблагодарила его за помощь в доме Голденблада, попросив припомнить все случаи, когда я получала от него сообщения. Объяснять ничего он не стал, сказав лишь, что "нужно кое-что прояснить", поэтому я просто продолжила своё повествование.

В какой-то момент дракон решил, что я закончила.
— Да уж... — тихо пробормотал он. — А я-то думал, что это у Литлпип дела плохи.

Я вздохнула, пытаясь сообразить, как поведать ему о той главе, что я опустила в своём рассказе: о моей новой связи с Богиней. По какой-то причине я просто не могла заставить себя сделать это. Слова буквально застревали у меня в горле. Поэтому, когда Наблюдатель упомянул ЛитлПип, я сдалась. Ни к чему ему больше выслушивать моё нытьё. По правде говоря, я уже начинала уважать ЛитлПип куда больше, чем Выходца из Стойла.
— Э-э, возможно, они у неё даже хуже, — сказала я с усмешкой. — Кстати, как она? — Я вспомнила то, что показывала мне Хомэйдж. — С ней... хм... всё в порядке?

Похоже, Спайк уловил ход моих мыслей.
— Я по-прежнему считаю, что она поступила правильно. Арба оказалось достаточно мерзким местом. Целый город, населённый каннибалами. Причём ставшими таковыми по собственной воле, а не по вине твоего вируса. — Меня передёрнуло от этих слов. «Рейдеры, которых заставляла пожирать пони поразившая их инфекция – это одно. Но есть других добровольно?» — Но что с ней прямо сейчас, я не знаю. Возможно, она где-то под Кантерлотом. Я пытаюсь отыскать пару глаз, чтобы отслеживать её перемещения, но последний бот, найденный мной в том районе, сгинул в пасти радигатора. Хотя, по моим расчётам, ЛитлПип должна быть сейчас где-то возле зебринского поселения под названием Глифмарк.

Зебры! Едва не забыла.
— Спайк, кто такая Зекора?

— Зекора? Откуда ты... ладно, неважно. Клянусь, в последнее время создаётся впечатление, что едва ли не каждая компания шатающихся по Пустоши неудачников то и дело натыкается на всевозможные реликты прошлого, почти забытые за последние два столетия. — Синтетический голос вздохнул. — Зекора была подругой Твайлайт и её старой компашки. Эта зебра жила совсем одна в Вечнодиком лесу, пока Твайлайт и остальные не помогли ей освоиться в Понивилле. Но во время войны... типа... Зекору арестовали по обвинению в предательстве и шпионаже. Твайлайт всеми способами добивалась от Принцессы Луны её освобождения, но это потеряло смысл, когда Зекоре помогли бежать пособники зебр.

— Она когда-нибудь работала на ДМД? — спросила я, оглядываясь по сторонам в поисках Бу.

— Не думаю. Мне известно, что Голденблад однажды, в самом начале войны, предлагал ей стать его связным в стане зебр. Одним из его "тайных каналов". Не имею понятия, согласилась она или нет. После, сбежав из-под стражи, Зекора пропала из вида. Но однажды ночью, несколько месяцев спустя, её засекли при попытке проникновения в особо засекреченную зону МВТ. Зекора напала на охранника и едва не убила его, прежде чем с ней расправился приятель Эплджек. Та так никогда и не простила его за это, — со вздохом произнёс Наблюдатель. — Это произошло как раз незадолго до того, как всё... ну... пошло прахом.

Так, может быть, Зекора была освобождена усилиями ДМД и обнаружила какой-то компромат на них, хотя, возможно, и что-то ещё навлекло на департамент гнев Луны.
— А как у тебя дела? Что-нибудь интересное происходит в Эквестрии?

— Ты даже не представляешь насколько, Блэкджек. Обстановка на западе накалена настолько, что, похоже, готова взорваться в любую секунду. Неизвестные разгромили лагеря рейдеров, причём, хотя сделано это было в стиле Стальных Рейнджеров, вели они себя отнюдь не как "Рейнджеры". Кто-то с весьма пугающим мастерством отрезал нас от ретрансляторов. Красный глаз вербует каждого пони с оружием и готовностью умереть за его дело. Стальные Рейнджеры погрязли в междоусобице. Даже аликорны стараются держаться поближе к Мэрипони.

Внезапно я почувствовала вмешательство Богини в мой разум. Хоть и не будучи настоящим аликорном, я всё же имела связь с Единством, и она всеми силами старалась использовать её, чтобы взять надо мной контроль. Я стиснула зубы и судорожно сглотнула, борясь с этим воздействием. Но тщетно. Против моей воли, у меня вырвался вопрос:
— Не знаешь, ЛитлПип не планирует ничего против Богини?
Слова слетали с моих губ, а я дёргалась и извивалась всем телом, борясь с ним за возможность отключить радиосвязь. «Нажми на кнопку, Блэкджек! Просто... нажми... на кнопку...»

— Ну, ты же знаешь ЛитлПип. Уверен, что у неё есть какой-то план. Возможно, она попытается шантажом заставить Богиню выступить против Красного Глаза. А, может, у неё есть и другие задумки в голове. Насколько мне известно, она вела кое-какие дела с Гаудой.

С кем? Хотя, неважно. Это имя пробудило у меня в голове ропот множества голосов, высказывающих различные догадки, и они становились всё громче, по мере того, как росло воздействие на мой разум. Я чувствовала, как Богиня ломает мою волю под аккомпанемент шёпота душ Единства, возбуждённо переговаривающихся между собой. Она пыталась понять, что же могли означать эти слова. Методично продираясь сквозь мою память, Богиня выискивала любой намёк на то, что мне известны планы ЛитлПип. Но мои воспоминания о времени, проведённом в компании последней, были не более, чем пьяным бредом.
— Что ж... если узнаешь что-нибудь... дай мне знать...

— Конечно. Удачи, Блэкджек. Я свяжусь с тобой, так только что-нибудь выясню.
Я пыталась предостеречь его, но это было выше моих сил. И невзирая на отчаянную внутреннюю борьбу, я не смогла помешать себе разорвать радиосвязь.

Как только это произошло, я ухватилась за ближайший стеллаж и со всей силы приложилась головой об металлическую полку.
— Пошла! Вон! — проревела я, пытаясь сообразить, как вновь установить связь с пещерой Спайка. Но глядя на экран ПипБака, вдруг поняла, что не имею ни малейшего понятия, как это делается. Нужно было нажать какую-то кнопку, или... что я там сделала? Наш разговор я помнила, но вот что ему предшествовало? Меня буквально затрясло от бессильной злобы, а по щекам покатились слёзы. — Как ты... Лакуна ведь говорила, что ты не сможешь контролировать меня из-за ХМА.

Раздался тихий зловещий смех Богини. И прозвучало это куда более проникновенно и пугающе, чем её обычные громогласные реплики или обращение к себе в третьем лице.
— О, это отнюдь не контроль. Пока ещё нет. Я просто проверяю на прочность твою защиту. И буду понемногу ослаблять её то тут, то там до тех пор, пока не исчезнет разница между тобой и обычными сосудами.

Лакуна солгала сознательно, или это Богиня заставила её обмануть меня? Не стану даже рассматривать возможность первого, не дождётся. Я боролась изо всех сил, стараясь выгнать Богиню из своей головы, но это было всё равно, что пытаться остановить копытами селевой поток. Как бы я не напрягала разум, выталкивая её, она продолжала проникать внутрь. Уровень ХМА вокруг Капеллы был крайне низок, и Богиня, похоже, пользовалась предоставившейся возможностью, чтобы влезть в мой мозг так глубоко, как только сможет, просматривая воспоминания и читая мысли.

И секреты. Секреты, о которых я ни в коем случае не должна позволить ей узнать. Если ей станет известно о... Нет, не думай об этом. Но я думала! Не могла не думать. Вспоминала об ожерельях и короне, о мэйнфрейме и... Нет! Я буквально чувствовала, как она рыщет. Выслеживает. Пытается найти то, что я стремилась похоронить глубоко на задворках разума. Не думай об этом! Не смей!

Но всё же продолжала думать. В отчаянии, я начала колотить головой об пол, рассчитывая лишить себя сознания. Но моё усовершенствованное тело сопротивлялось этому. И что ещё хуже, тут же залечивало раны, что я себе наносила! Оставался лишь один способ выгнать Богиню из моей головы, прежде чем она узнает всё. Кое-как я левитировала пистолет из кобуры, чувствуя, как по щекам побежали слёзы. Оружие задрожало в моей магической хватке. Я не могу позволить ей узнать. Я должна... Прости, Глори, но если она выяснит про...

— Сады Эквестрии? — промурлыкал голос Богини у меня в ухе, и оружие грохнулось на пол. — Да. Я знаю о них. Достаточно было проследовать за той интересной мыслью о Флюсе и Спайке, и, вуаля, это маленькое сокровище – как на ладони. Она сейчас вне себя, но, думаю, как только я улажу все прочие неприятности и поставлю на место Красного Глаза, придёт время воссоединить Твайлайт с её верным помощником.

Я уставилась невидящим взглядом в пустоту, чувствуя себя обесчещенной. А Богиня радостно расхохоталась, наполняя мою душу ужасом.
— Не знаю как. Не знаю когда. Но кто-нибудь обязательно разделается с тобой, и этот час не за горами, — прошептала я вслух, словно приносила обет.

Смех прекратился, но Богиня продолжала пребывать в весёлом настроении.
— О, да неужели? Полагаю, ты подразумеваешь ЛитлПип? Что ж, я не сомневаюсь, что в какой-то миг она может попытаться совершить нечто героическое. Тебе неизвестно, что именно, но у тебя есть догадки. Что тут у нас: попытки отыскать что-то на базе, неизвестные союзники, использование тёмной магии Рэрити... Возможно, в целях безопасности лучше нейтрализовать её, прежде чем она доберётся сюда. Возможно... это сделаешь ты. — Последовал рывок, и, внезапно, у меня возникло непреодолимое желание убить ЛитлПип, которое я с трудом подавила, сфокусировавшись на желании разделаться с самой Богиней. — Ага, если бы тебе удалось связаться с ней, то ты предложила бы использовать против меня те серебряные кольца. Придётся избавить тебя от этого. — Ещё один рывок, и я почувствовала, как что-то потеряла. Что-то, связанное с кольцами и единством.

Селестия Милосердная, дай мне умереть... пожалуйста...

— О, нет, Блэкджек. Ты не можешь убить себя. Или проболтаться кому-нибудь. Ни ты, ни то сборище отбросов, которую ты зовёшь своим другом, — злобно прошипела Богиня. — Никто и никогда не наносил мне такого оскорбления, как ты. Даже не осмеливался. Что ж, теперь ты в моей власти. И я буду разрывать твою личность на малюсенькие кусочки до тех пор, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка. А затем заставлю это отребье вернуть тебя обратно для окончательной трансформации в надлежащую форму. И прослежу, чтобы все в Пустоши узнали, во что я собираюсь тебя превратить, чтобы впредь никто и никогда не осмеливался бросать мне вызов.

Все мои мысли были заняты сейчас одной лишь молитвой, которую я повторяла снова и снова. Ко мне подошла Бу и несколько раз боднула меня в плечо, после чего свернулась калачиком рядом. Всё, что мне оставалось – это обдумывать своё незавидное положение и ждать, пока Богиня найдёт что-то более достойное её внимания.

Кто-нибудь... кто угодно... помогите...

* * *

Почти час провела я, сидя в подвале и борясь с Богиней, которая, насколько я поняла, в итоге отправилась по более важным делам. Бу всё это время дремала рядышком, но в конце концов её одолела скука, и она начала подталкивать меня в сторону лестницы. Я, бросавшая вызов громадным чудовищным гулям и прочим созданиям, оказалась абсолютно беспомощна против маленькой белой пони, которая своим упрямством заставила меня сначала встать на ноги, а затем и подняться по лестнице. И, сделав первый шаг, мне было уже не остановиться.

Я просто не могла... и нужно было чем-то занять себя, пока мои друзья не будут готовы продолжить путь. Я не оставляла попыток придумать способ рассказать им, что со мной произошло, и дать понять Спайку, что мне больше нельзя доверять. Но тщетно. Внутри моего мозга что-то необратимо изменилось. Нет, я ещё не стала марионеткой, но Богиня продолжала старательно опутывать меня нитями. П-21 и Скотч Тейп наверху не оказалось. Должно быть, отправились осуществлять её проект.

Я вернулась к уборке в гостиной, чтобы в процессе наведения порядка постараться выкинуть всё из головы, и не думать ни о Богине, ни о Глори, ни о ЭП-1101, ни о зебринских жар-бомбах... ни о чём. Никогда в жизни я ещё не прибиралась так старательно; Маму от этого зрелища наверняка хватил бы удар. Бу направилась прямиком к буфету, но пирожных там не оказалось, зато я обнаружила что-то вроде каши из Засахаренных Яблочных Бомбочек. Наложив для неё целую миску, я закинула в рот рубин и вернулась к работе.

Мама. Я никогда не ценила её, как главу службы безопасности. Была ли и она недовольна собой, обременённая грузом всего того, что не могла контролировать в Девяносто Девятом? Смотрительницу, Риветс, свои обязанности и меня... Как она справлялась? Мучило ли её такое же периодическое чувство тревоги, заставляющее метаться от депрессии к панике и обратно? Намочив в раковине тряпку, я начала оттирать столы, любуясь на нарисованные на их крышках белые звёзды. На моих губах играла лёгкая улыбка, но в глазах стояли слёзы.

— Блэкджек? — раздался голос Глори позади меня. Я не решилась повернуться к ней лицом и лишь слегка поникла головой. О том, что я вольна бы ей рассказать, говорить не хотелось, а то, что ей действительно необходимо было знать, было для меня табу. Поэтому я просто заплакала, водя тряпкой по кругу, словно собиралась довести этот кусок кафеля до зеркального блеска, и это было лучшее из того, что я могла сейчас предпринять.

— Что ты делаешь, Блэкджек? — снова спросила Глори, вставая сбоку от меня. Я посмотрела в её покрасневшие, с припухшими от слёз веками, глаза.

— Убираюсь, — тихо ответила я ей, и отвела взгляд.

Протянув копыто, она положила его на моё, заставляя остановиться, и я увидела, что успела вытереть на кафеле идеально ровный круг, проигнорировав грязь по соседству.
— Позволь, я помогу, — просто сказала Глори и, повязав косынку поверх своей радужной гривы, присоединилась к уборке. Мы не разговаривали, а я едва осмеливалась дышать. Работая вместе, мы быстро привели здесь в порядок каждую мелочь, которую способны были исправить... за исключением наших отношений.

Я хотела поговорить, но не стала. Хотела рассказать ей, что натворила, но не смогла. Хотела, чтобы она отпустила меня, но она бы отказалась. В итоге, я просто чиркнула спичкой из старого коробка и подожгла бумагу в камине.

Внезапно, вокруг меня обвились её копыта. На мгновение я напряглась, ожидая очередного броска. Но его не последовало... хотя часть меня и желала этого. Я понурила голову и произнесла дрожащим жеребячим голоском:
— Я не собираюсь убегать. Не собираюсь... Не собираюсь...

Это были единственные слова, что мне удалось выдавить из себя, но и их оказалось достаточно, потому что она крепко прижала меня к себе, и я разрыдалась в её объятиях.
— Ш-ш-ш... Я знаю... Знаю...
Может я и прошла все круги ада, но это вовсе не значило, что мне теперь чужды эти простые, искренние объятия.

* * *

Бок о бок мы шагали вместе обратно к Капелле. Я не спрашивала, почему она решила вернуться ко мне. И даже не была уверена, что она простила мне то, что я сделала. Единственное, что сейчас имело значение – мы снова вместе. Даже если я и последняя пони в Эквестрии, с которой кому-либо стоит связываться. Погода в этот полуденный час радовала нас типичной для Хуффа слякотью. Пока мы скакали под дождём к возрождающемуся городу внизу, я знакомила Глори с историей жизни Рампейдж. Пегаска, укутавшаяся с головой в одеяло, чтобы скрыть свою примечательную внешность, довольно скоро стала похожа на призрака утопленницы. Бу бежала следом за нами, недовольно прижая ушки к голове, чтобы в них не попадала вода.

— Стало быть, теперь это П-21? — спросила Глори, бредя сквозь заросли мокрой травы.

— Это?

— Он тот, кто обладает наименьшим количеством нерешённых психологических проблем? Тот, к кому мы идём за помощью? — уточнила она с измождённой улыбкой. — Прошу, ответь "да". Я была бы очень рада, если бы для разнообразия кто-то другой побыл мамочкой. — И хотя она произнесла это шутливым тоном, я явно уловила напряжение в её голосе.

Я задумчиво почесала подбородок.
— Даже не знаю. В качестве пони, у которой можно поплакать на плече, я всегда рассматривала Лакуну, — вяло парировала я, шлёпая по лужам. — П-21 сначала нужно набраться сил. И тогда уж мы навьючим его как следует. — Я бросила взгляд в сторону Глори и улыбнулась, прежде чем осмелиться спросить: — А что насчёт... нас?

Глори натянула на лицо свою мокрую простыню, и теперь мне была видна лишь её голубая мордочка.
— Сложно сказать, Блэкджек. Я знаю, что тебе необходимы все твои друзья. Знаю, что то, чем ты занимаешься, очень важно. Просто я не уверена... не уверена, что смогу смириться с этим. — Она посмотрела на меня. — Стойло 99 действительно было...

Меня передёрнуло.
— Я прожила там всю свою жизнь, так что, понятия не имею. То, что пони не занимаются сексом ни с кем, кроме одного... и единственного... партнёра, кажется мне просто... ну... глупым. — Я поморщилась, заметив, как Глори сдвинула брови. — Я не говорю, что так оно и есть. Просто мне так кажется. Скажи, неужели ты никогда не смотрела на какую-нибудь кобылу и не представляла себя с ней?

Глори на мгновение закусила нижнюю губу, а затем тихо ответила:
— Возможно. Каприз была...

— Каприз? — Я удивлённо заморгала, а пегаска взглянула на меня из-под своего импровизированного капюшона, с которого стекали капли дождя, и улыбнулась. — Я думала, ты ненавидишь её.

— Я завидовала ей. Это совсем другое. — Глори вздохнула и продолжила: — Должна признать... она довольно милая. И то, как вы с ней... делали это, наслаждались друг другом, будучи совершенно незнакомы... признаюсь, я немного ревновала. Анклав очень щепетилен в вопросах гетеросексуальных отношений и деторождения. Нам просто... не позволено... делать это. То, чем занимались вы двое. — Она тихо застонала. — Тьфу, я даже не могу произнести это вслух!

— Тебе и не нужно, — ответила я с улыбкой.

Она топнула ногой по мокрой траве.
— Ты не понимаешь. Я хочу. И это буквально сводит меня с ума. Моя сестра запросто могла "делать это". Вы с Каприз могли. Так почему я постоянно смущаюсь того, чего хочу я? Почему я не могу просто... ох... — Она замолчала. — Давай забудем об этом.

Я протянула копыто и потрепала её по плечу.
— Так чего же ты хочешь, Глори?

С хмурым видом она стянула простыню со своего лица и устремила взгляд вдаль, закусив нижнюю губу. Через некоторое время она вздохнула и ответила:
— Всего лишь тысячу разных вещей, половина из которых взаимоисключающие. Главным образом, я хочу чувствовать свою причастность к происходящим событиям. Словно мои желания имеют значение. Словно... Мне хочется стать более похожей на Даск. Почувствовать уверенность, что я действительно способна на поступки. Что я важна.

— Ты важна. Для меня ты важнее целого мира, — искренне сказала я ей.

— Я знаю. И понимаю, что ты имеешь в виду, — ответила Глори с печальной улыбкой. — Просто я не уверена, смогу ли оставаться для тебя одновременно и важным членом команды, и очень близкой пони. — И с этими словами, она снова накинула простыню на голову. Затем вздохнула и произнесла недовольным тоном: — Знаешь, в такие минуты я начинаю понимать, почему жители поверхности так раздражены этой вечной облачной завесой над головой.

И словно почувствовав её настроение, небеса разразились настоящим ливнем, столь плотным, что мы едва не забрели в минное поле вокруг Капеллы. Круто взяв вправо, мы попытались вернуться обратно на дорогу. Уже проходя мимо развалин церкви, я бросила взгляд в сторону моста и заметила там силуэт одинокой пони, которая, стоя под потоками дождя, смотрела на бурлящие воды реки.

— Рампейдж? — окликнула её Глори.

Мы неспешно приблизились к полосатой пони, которая продолжала стоять неподвижно, словно статуя. Она где-то оставила свою броню, и её бледно-розовые глаза взирали с тоской на грязную пенную воду.
— Знаете, это действительно больно, — произнесла Рампейдж, глядя вниз. — Умирать, я имею в виду. Блэкджек не даст соврать. И тонуть, в этом смысле, ещё не худший вариант. Как то раз я привязала к себе половинку небесной повозки и спрыгнула с Хуффингтонского моста рядом с Ареной. Под водой я провела целых два года. Жуткая скука. Затем меня сожрал речной змей и, переварив, выпустил на волю. Думаю, ты можешь понять, каково это, да, Блэкджек?

— Ага, — подтвердила я, облокачиваясь на перила рядом с ней. — Это помогло тебе почувствовать себя лучше?

— Нет, — ответила она так тихо, что я едва расслышала её голос за рёвом воды внизу и шумом дождя. — Там внизу ты чувствуешь лишь... что находишься в западне. Затем становится скучно. Тебе хочется снова начать жить, но ты не можешь. Время – забавная штука. Я узнала, что прошло два года, от пони, которые поинтересовались, где это я пропадала, но, по моим ощущениям, прошло где-то между несколькими днями и тысячью лет. Иногда так, иногда этак. — Рампейдж повернулась ко мне. — Я действительно хотела, чтобы ты использовала против меня то супер-оружие, Блэкджек. До того, как узнала о проекте Вечность.

— Ты настоящая пони, Рампейдж, — сказала Глори, вставая по другую сторону от неё.

— Нет, — отрезала та и, сделав пару шагов в сторону, указала на пегаску свои когтем. — Ты – настоящая пони, Глори. И Блэкджек, и П-21, и Скотч Тейп. Вы прожили жизнь. У вас были любящие семьи. Детство. Вы существовали на самом деле!

Она начала нервно расхаживать туда-сюда.
— Я понятия не имею, росла ли я кобылкой из Понивилля, влюблённой в ЭплБлум, или жила в племени зебр близ утёса Разбитое Копыто, страдала от побоев своей матери в захламлённой квартирке в Мэйнхеттене или же провела детство на военной базе с кобылой, у которой всегда находились дела поважнее, чем быть моей матерью! Теперь-то я абсолютно уверена, что правильный ответ "ничего из этого"! У меня куда больше общего с Бу, чем с любым из вас! — сорвалась на крик Рампейдж, заставив Бу в страхе спрятаться за мной.

— Да уж. Это погано, — сказала я, подходя к полосатой подруге. — Добро пожаловать в Хуффингтон! Глори лишилась семьи и собственного тела. П-21 прошёл через жуткое дерьмо. Скотч Тейп потеряла свой дом. Я понимаю твои страдания. Но мы по-прежнему твои друзья, так к чему так убиваться?

— Потому что я не настоящая! — гаркнула она в ответ. — Ты, по крайней мере, прошла через испытания, которые сделали из тебя ту, кто ты есть, Блэкджек. Ты сама создала некоторые из них... сама выбрала нужные... и сама справилась с ними. — Рампейдж стиснула зубы и обхватила голову копытами. — Я просто схожу с ума, Блэкджек. Мне хочется... У меня в голове десяток различных желаний, и я не представляю, которое из них моё собственное! А может они и все мои.

— И я хочу, чтобы это прекратилось! — воскликнула она, срываясь с места и со всех ног устремляясь по мосту в сторону Ядра. Я чертыхнулась про себя и, повернувшись ей вслед, попыталась задержать. Мои челюсти крепко сомкнулись вокруг её хвоста, и меня поволокло вслед за ней. Упираясь всеми четырьмя стальными копытами в разбитый асфальт, я чувствовала, как начинает размягчаться колючая проволока у меня во рту.

— Блэкджек! — завизжала Глори и, бросившись следом, сбила меня с ног буквально за секунду до того, как Рампейдж пересекла надпись «Милосердие» на асфальте. Сверкнул яркий луч, и полосатая пони превратилась в пылающую статую, которая тут же осыпалась кучкой пепла. Лёжа на мне сверху, Глори тяжело дышала, наблюдая, как потоки дождя размывают грязный серый прах. Затем замерцал талисман, восстанавливая тело Рампейдж в образе маленькой кобылки. Даже не дав своей плоти сформироваться до конца, она поползла в сторону Ядра. Повторно сверкнул луч на вершине городских ворот, и от Рампейдж опять осталась лишь кучка пепла.

— Прекрати! — закричала я, когда она, вернувшись в третий раз, заковыляла на едва сросшихся ногах, неся своё не сформировавшееся окончательно тело, которое хлюпало и растягивалось при каждом шаге. Моя магия обволокла её, и Рампейдж оказалась в моих объятиях, похожая на недоношенную пони. Наконец, её полосатое тело приняло окончательную форму, и она с громким плачем забилась у меня в копытах, пытаясь вырваться и снова броситься под аннигиляционный луч. — Рампейдж, прошу тебя.

Я предприняла единственное, что мне пришло в голову в этот миг: крепко прижала её к себе и начала укачивать. Глори села рядом со мной, тихо напевая под аккомпанемент дождя, и Рампейдж начала постепенно успокаиваться. Прижавшись ко мне, она разразилась жуткими, разрывающими сердце рыданиями, давая выход своей боли.

В конце концов её перестало трясти. Она свернулась калачиком у меня в копытах, уткнувшись лицом мне в плечо, а я гладила её по гриве, нежно улыбаясь. Мы трое так и сидели в обнимку под проливным дождём. Я ничего не могла сделать для нас с Глори, но должна была найти способ помочь Рампейдж. Как-нибудь.

* * *

— Итак, позволь мне кое-что уточнить, Блэкджек. Ты хочешь, чтобы я отправилась в воспоминания пони, заключённой в талисмане душ, извлекла их и поместила в реколлектор, чтобы Рампейдж смогла убедиться, что она больше, чем побочный продукт талисмана? — спросила Лакуна, когда мы расселись на крыльце дома Секаши. Дождь притормозил неистовое строительство, но сейчас сточные канавы оказались переполнены, и их содержимое разливалось по всей дороге, а наспех собранные пристройки раскачивались и зловеще скрипели под потоками дождя. Поэтому некоторые жеребята по-прежнему пытались сколотить их... связать... или что бы они там с ними не делали.

— Именно так, — ответила я аликорну, которая раздобыла себе другое чёрное платье, чтобы скрыть свои крылья. Не знаю, где она его достала, но уверена, что без Чарити тут не обошлось. Одевшись таким образом, Лакуна избавила себя от множества сердитых взглядов со стороны рабочих пони. Полагаю, когда твоих соплеменников по всей Эквестрии рассматривают не иначе, как чудовищ, трудно ждать снисхождения от жителей любого уголка Пустоши. — Я хочу, чтобы ты нашла воспоминание или хоть что-то, принадлежащее пони, не заключённой в этом талисмане.

Лакуна опустилась на колени и закрыла глаза, будто медитируя.
— В твоём плане есть одна загвоздка, Блэкджек. Я не могу извлекать воспоминания.

Я удивлённо уставилась на неё, сдвинув брови.
— В смысле?

— Я не владею телепатической магией, которая необходима для осуществления твоего замысла. Прости. Богиня отказалась наделить меня такими способностями.
Уверена, мне назло. Рампейдж с Маджиной находились внутри дома, и маленькая зебра тараторила без умолку. Похоже, это работало, так как Рампейдж перестала, наконец, кукситься и выглядела теперь скорее озадаченной, чем подавленной, стараясь уследить за перипетиями истории про мышь, три пирожных и пакет молока. Хотя я и помнила, что внутри этой полосатой кобылки скрывалась Ангел, я всё-таки надеялась, что она не успеет причинить серьёзного вреда маленькой зебре до того, как мы сумеем разделить их.
— Мне очень жаль, — повторила Лакуна.

Я помрачнела, и Глори похлопала меня по плечу, успокаивая.
— По крайней мере, ты попыталась что-то сделать.
Вдоль канавы прошли двое рабочих, и пегаска ещё сильнее укуталась в простыню, скрывая лицо, хотя сейчас они куда больше были сосредоточены на том, чтобы укрыться от дождя.

— Нет, — твёрдо заявила я, поднимаясь. — Пришло время вернуть должок. Она много недель следовала за мной, страдала ради меня, и сейчас я не способна оказать ей ту единственную помощь, в которой она нуждается. — Загвоздка была лишь в способе. — Помнишь, что случилось в Коллегиуме, когда я отправилась в твой разум, чтобы отыскать там тебя? — спросила я Лакуну, указав на неё копытом. — Почему я не могу испробовать то же самое на ней?

— Эта затея очень рискованна. Воспоминания и личности внутри Рампейдж могут оказать пагубное влияние на твою психику. Ты можешь забыть механизм жизненно важных процессов, например, дыхания, — произнесла Лакуна с нескрываемым беспокойством.

Я лишь рассмеялась в ответ.
— Лакуна, за моё дыхание теперь отвечает соответствующий талисман. Етить, да даже если ты снесёшь мне голову, я уверена, что моё тело сможет протянуть после этого ещё пару дней. Плюс, у меня в голове поселилась Псалм. А также ты-и-сама-знаешь-кто. — Я начала нервно мерить шагами комнату. — Крупье является ко мне почти на регулярной основе. Нет, серьёзно, куда уж хуже? — Учитывая, что я сделала с Бон, перспектива заполучить от Рампейдж психопатку Ангел меня уже не пугала.

Секаши внимательно наблюдала за движением моих губ, а затем улыбнулась и произнесла:
— Знаешь, у меня есть забавная история об одной зебре из моих родных земель. Это был жеребец, богатый, могущественный и щедрый. Однажды он отправился прогуляться и увидел на рынке толпу нищих зебр. Что же делать? И он раздал им все деньги, что нашлись в его кошельке, немного осчастливив этих несчастных. Продолжив свой путь, он натолкнулся на голодающих зебр, что жили на окраине деревни, и, не задумываясь, раздал им свой обед. Вскоре зарядил дождь, и ему навстречу попались промокшие и усталые путники, которым он, также без колебаний, отдал свой плащ.

Но вскоре этот чудак остался совсем один, голодный и промокший. В чаще леса он набрёл на пещеру, в которой на дне холодного омута спала прекрасная зебра из далёких земель. По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли, — закончила Секаши с блаженной улыбкой, сложив копыта на коленях.

Мы все уставились на неё, буквально онемев на минуту.
— Секаши... эта история просто ужасна! — выпалила Глори.

Зебра задумчиво потеребила подбородок.
— Может, следовало поподробнее рассказать о его плаще? Сделало бы это историю лучше?

Глори повернулась ко мне.
— Да ладно, россказни Ксанти были куда хуже. Она же, не переставая, ныла о том, что её прокляли.

— А, Прополи и их глупые проклятия! — рассмеялась Секаши. У неё не было права говорить...

Хотя, я уловила мораль её истории. Если бы со мной случилось нечто непоправимое, что стало бы с моими друзьями? Это была аллегория на меня, постоянно пытающуюся найти новый и изобретательный способ навредить себе?

— Нет, — решительно заявила я, обращаясь к Лакуне. — Я осознаю риск. И постараюсь соблюдать осторожность. Но с Рампейдж так больше продолжаться не может. В таком состоянии она способна заживо похоронить себя в какой-нибудь шахте или броситься в океан в бочке, залитой цементом, а то и... придумать ещё чего похуже.
Что-нибудь настолько радикальное и долговременное, что я буду уже не в состоянии помочь ей.

Глори понимающе улыбнулась, хотя в глазах её застыла тревога. А в голове у меня прошелестел голос Лакуны, «А что если, попав в её разум, ты обнаружишь, что она права? Что никогда не существовало пони по имени Рампейдж?»

«Тогда я солгу ей и буду оставаться рядом до тех пор, пока ложь не станет реальностью,» мысленно ответила я. «Если у меня есть шанс помочь ей, принеся покой в её душу, я им воспользуюсь.» И пока Лакуна оставалась у меня в голове, спросила, «Ты знала, что Богиня хотела взять меня под контроль, не так ли?»

«Да. Я боялась, что однажды она может попытаться. Богиня осознаёт, насколько опасны для неё пони вроде тебя и ЛитлПип,» пристыжённо ответила Лакуна. «Я подвела тебя.»

«Нет. В этом нет твоей вины. Это всё Богиня.» Я улыбнулась аликорну. «Не волнуйся. Мы придумаем, как выпутаться из этого. К тому же, не стоит забывать про Выходца из Стойла. Даже если ЛитлПип и не преуспеет, то уж он-то точно справится. Например, сбросит на Богиню жар-бомбу или обрушит здание ей на голову, а может найдёт и ещё какой способ разделаться с ней.»

У меня в голове кто-то хмыкнул с отвращением.
«Вы двое хоть осознаёте, что я слышу вас?» чопорно произнесла Богиня. «И каждая ваша мысль становится доступна мне, едва появившись,» ворчливо добавила она. Затем она помедлила, после чего бросила раздражённо: «И чтоб ты знала: Выходец из Стойла – это и есть ЛитлПип.»

Ну да, конечно. Так я тебе и поверила! У меня в голове возникло изображение раздражённой пони, которая развела копыта в сторону, и я постаралась выкинуть из головы мысли об убийстве Богини. Сейчас прежде всего необходимо помочь Рампейдж.

— Я столько раз пользовалась шарами памяти, что и не сосчитать. Если это поможет Рампейдж найти нужные ответы, то я готова попытаться, — заявила я, но затем перехватила взволнованный взгляд Глори и попыталась успокоить её улыбкой. — Я буду осторожна. Обещаю. — Повернувшись в сторону соседней комнаты, где крошечная Маджина мучила угрюмую Рампейдж своей болтовнёй, я добавила: — Если я могу дать ей покой, я воспользуюсь этой возможностью.

Внезапно я заметила на губах Глори лёгкую усмешку.
— Что такое? — взволнованно спросила я её.

— Ничего. Просто это напомнило мне... кое о чём, — ответила она, не переставая улыбаться.

Я немного воспряла духом.
— О приятном?

— Да. Но одновременно и расстраивающем меня, — добавила она, заставив лопнуть тот шар надежды, что воспарил внутри меня.

— Если ты и вправду намерена сделать это, то тебе понадобится реколлектор и пустой шар памяти. Первый у нас уже есть, — сказала Лакуна, и я вспомнила о том странном чёрном обруче, что обнаружила в шкафчике Ванити. — А что касается шара памяти, полагаю тебе стоит посетить местный магазин.

Я почувствовала, как по спине побежали холодные мурашки, и мне вдруг стало действительно страшно за мои сбережения.

* * *

С тех пор, как я была здесь последний раз, в здании почты немного поубавилось свободного места. Прямо за стойкой возвышалась сплошная стена из тюков и ящиков, заполненных трофеями из поместья Блублада. Популяция пылающих гулей долгое время охраняла эти богатства от мародёров, чтобы они, в конце концов, достались бесстрашным Крестоносцам из Капеллы. Те стащили сюда абсолютно всё, что не успело превратиться в прах, вне зависимости от ценности.

Заметив небольшую табличку, гласившую: «Позвоните в звонок, если это сделает вас счастливее», я отыскала глазами медную кнопку на стойке и стукнула по ней копытом. Ничего. Я ударила по ней ещё несколько раз, но звонок издал лишь приглушённый и удивительно неэффективный дребезг. Обречённо вздохнув, я вытянулась во весь рост, пытаясь заглянуть за штабель из ящиков с серебряными подсвечниками и фарфоровой посудой. Там тоже никого не оказалось.
— Чарити? — позвала я.

Послышался шорох, и кобылий голос ответил, что она сейчас подойдёт... или что-то в этом роде. Затем раздался грохот и приглушённый возглас, а спустя пару секунд над стойкой показалась голова кобылы с персиковой шёрсткой, которая робко спросила:
— Да? Чем я могу... — она резко замолчала, встретившись со мной взглядом. Её голубые глаза расширились от удивления. — Блэкджек!

— Каприз?! — ахнула я. — Что ты здесь делаешь?
Бывшая властительница Флэнка выглядела так, словно ещё не до конца отошла от побоев. На её лице красовались тёмно-зелёные отметины почти заживших синяков, а в глазах теперь открыто читался страх перед миром, который прежде ей с таким трудом удавалось скрывать.

— Я... — Она судорожно сглотнула и потупила взгляд. — Я... м-м... меня вышвырнули из Флэнка. Моя собственная охрана... они подмяли под себя химическое производство и используют его, чтобы производить Психо(Rage) и Дэш. Всем, кто отказался подчиняться Цитрин, пришлось покинуть город... а это большинство работоспособных кобыл и жеребцов. «Кормушка» закрылась. Основу их торговли сейчас составляет покупка химикатов, оружия и еды, которые они обменивают на Стампид и Рэйнбум. Флэнк теперь не более, чем прибежище жалких наркоторговцев.

Мне стало её немного жаль. Совсем немного. Она ведь собиралась предать меня, но испытала на себе значение поговорки "Не рой яму другому..."
— А как ты оказалась в Капелле?

— Я просто пошла по дороге, — ответила Каприз, пожав плечами. — Большая часть жителей Флэнка отправилась наниматься к Обществу. Остальные подались кто куда. Несколько осели здесь. Крестоносцам не хватало персонала, чтобы управляться с магазином, ну, я и вызвалась помочь.

— Эй! — рявкнула кобылка позади Каприз. Раздался шлепок и персиковая пони подскочила с визгом. — Не флиртовать с покупателями! Делай это в нерабочее время! — заявила Чарити, затем запрыгнула на спину Каприз и, перемахнув через её голову, оказалась на прилавке. Увидев меня, она злобно прищурилась. — Блэкджек! Где мои крышечки?

Я отшатнулась под прицелом её голубых глаз.
— Не знаю! Сколько я тебе должна? Разве я ещё не расплатилась? — Я прижала к груди свои седельные сумки. — Пожалуйста, не забирай мои бедные крышечки. Я заплачу в следующий раз. Клянусь! — Затем я нахмурилась и резко парировала: — Погоди-ка минутку. Разве я не спасла тебе жизнь?

— Ох, конские яблоки, — разочарованно буркнула Чарити. — Я надеялась, что ты уже забыла про это. — Она плюхнулась крупом на прилавок, мрачно взирая на меня. — Ладно. Чего ты хочешь, Блэкджек? Новую блестящую пушку? Патроны? Что-нибудь нарядное для Глори?

— Вообще-то, всё, что мне нужно – это несколько пустых шаров памяти, — ответила я, чувствуя облегчение. — Хотя, если у тебя есть что-нибудь для Глори...

Чарити обернулась через плечо.
— Эй, Горячие Бёдра! Принеси мне полдюжины шаров памяти из пятой ячейки в третьем ряду. И даже не думай прикасаться к шестой ячейке! — резко бросила она.

— Слушаюсь, босс! — отозвалась Каприз, исчезая в лабиринте штабелей из ящиков.

Чарити посмотрела ей вслед, и её взгляд немного потеплел.
— Она немного бестолкова, но всё же не настолько безнадёжна, как большинство взрослых. Появилась здесь едва живая...

— Тогда, может, стоит вести себя с ней немного помягче? — спросила я, заслужив ещё один холодный взгляд со стороны кобылки.

— Если я позволю ей пользоваться моей жалостью, то лишу её возможности измениться к лучшему, — ответила Чарити. — Я ссудила ей всё необходимое, дала работу и причину остаться здесь. И пока она не расплатится, у меня будет помощница. А у неё место, где она может наладить жизнь заново. — Затем на губах кобылки появилась злорадная ухмылка. — Значит, говоришь, чемпион в постели?

Я тяжело вздохнула и нервно поскребла щеку.
— Это не предназначалось для чужих ушей.

— Ха! Так в этом-то самое смешное, — ответила Чарити, закатывая глаза.

Я решила по-быстренькому увести разговор от моих сексуальных похождений.
— Слушай, мы можем поговорить о Скотч Тейп? У неё полно идей, как обустроить Капеллу.

Я ожидала ехидного комментария или улыбки, но никак не мрачного выражения, что появилось на её лице.
— А, та кобылка из стойла. Что насчёт неё?

Кобылка из стойла?
— Э-э, Чарити... у неё есть множество отличных идей, как помочь Капелле, — повторила я, тщательно выговаривая каждое слово.

— ...Умница, — ответила та, не скрывая сарказма. — Она может оставить их себе.

Что?
— Ты даже не выслушаешь? — спросила я, озадаченно хмуря брови. — Она ведь и в самом деле смышлёная малышка и хочет вам помочь.

— Вы там у себя в стойлах все такие тугодумы? Нам не нужна её помощь, — сердито бросила в ответ Чарити. — Не будь она твоим другом, мы бы посоветовали ей взять свои планы и засунуть их себе в задницу, а потом спрыгнуть в реку и плыть отсюда на всех парусах. — Должно быть, моё изумление было написано у меня на лице, потому что она с мрачным видом отвернулась, продолжая сердито бормотать. — Появившись здесь в первый раз, она разжалобила нас рассказами о своей бедной мамочке и о том, как та погибла. Говорила, что теперь она такая же, как мы. Поэтому мы позволили ей присоединиться к Крестоносцам. И с чем же она прискакала к нам на этот раз? — Чарити постучала копытами перед собой и плотоядно улыбнулась. — Правильно, со своим папочкой! — Она часто заморгала, сдерживая набегающие на глаза слёзы.

Жёлтая кобылка внезапно сникла, словно кусок масла на горячей сковороде, вперившись колючим взглядом своих голубых глаз в богатства, сложенные позади неё.
— Я могу купить или выменять почти всё, что пожелаю. Всегда найдётся пони, которому что-нибудь нужно. Но здесь нет ни одной вещи, за которую я могла бы получить то, что имеет она.

— Чарити, третируя Скотч Тейп, ты не станешь счастливее. Не нужно срывать на ней злость только потому, что ты ей завидуешь, — пробормотала я, протянув копыто и погладив её по гриве.

С негодующим возгласом она отпихнула моё копыто.
— Я не завидую! В Крестоносцы принимают только сирот. Мы не компашка глупых жеребят, которые проводят свои дни, придумывая новые идиотские способы заполучить кьютимарки. Мы держимся вместе, потому что у нас нет никого, кроме нас самих. Это дело принципа!

Внезапно, откуда-то у нас из-под ног раздался жуткий скрежет, и Чарити резко развернулась.
— Я же говорила тебе держаться подальше от хранилища, Горячие Бёдра! Прелесть, можешь сожрать её, если она прикоснётся к нашим крышечкам! — завопила она.

— Хранилище? — недоумённо переспросила я.

— Ага. Большая бронированная комната внизу для ценных писем и посылок. Обычно там хранится не так уж много вещей, потому что таскать их вверх-вниз по лестнице – удовольствие не из приятных. Я держу там нашу наличность и самые ценные товары. — Она скривила лицо в угрюмой гримасе. — Прелесть сама вызвалась охранять её. Я бы даже сказала, она настаивала на этом. — Чарити вздохнула и неопределённо пожала плечами.

Внезапно, с улицы раздался крик. Я немедленно метнулась к двери, и тут же воздух сотряс оглушительный треск. Достав Долг и Жертву, я задумалась, кто бы это мог нас атаковать. Предвестники? Анклав? Рейдеры? Чтобы выяснить это, мне пришлось выскочить под дождь, где я лицом к лицу столкнулась со своим давним врагом: гравитацией.

Одна из шатких конструкций обрушилась, рухнув поперёк сточной канавы и дороги, и теперь жеребята и несколько взрослых пытались высвободить пони, оказавшихся под завалом. Из дома Секаши вылетела Глори, а мгновением спустя за ней последовала Лакуна. Дождь нещадно хлестал крошечное поселение, а от порывов ветра раскачивались постройки, натягивая канаты, которые удерживали их в вертикальном положении.
— Осторожно! — закричала я, но в этой суматохе никто не обратил внимания на моё предостережение.

Конечно же, один из канатов лопнул, не выдержав нагрузки, и деревянный остов дома вместе со строительными лесами рухнул прямо на толпящихся внизу пони. Заметив одну из маленьких гулей Харпики, которая застыла в ужасе, глядя на лавину из балок, падающую прямо на неё, я рванула вниз по дороге. Но Лакуна оказалась проворнее, телепортировавшись прямо к кобылке и поймав магией деревянные обломки до того, как они обрушились на гуля. Харпика метнулась к своей подопечной и, схватив её в охапку, унесла в безопасное место прежде, чем Лакуна выпустила свою тяжёлую ношу.

Раздался пронзительный крик, и я увидела как в канаву с громогласным треском рухнула ещё одна постройка... увлекая за собой Попурри. Единорожка лишь мгновение оставалась на поверхности, а затем обломки перегородили грязный поток, и она исчезла из вида, придавленная сверху останками здания.

— Вытащите её! Она в западне! — завопила я и сиганула прямо в мутный поток над завалом. Лишь мои металлические протезы не позволили течению тут же сбить меня с ног, и я почувствовала, как бедная кобылка бьётся подо мной о балки, переломавшие ей ноги и преграждающие путь наверх. Я навалилась на них всем весом, но сдвинуть не смогла, лишь выкупавшись в зловонной грязи. Подняв голову, я ещё раз осмотрела завал. Может, мне удастся разобрать его по частям? Нет, это займёт слишком много времени. Осознав, что Попурри внизу двигается всё медленнее, я снова нырнула и, схватив самую низкую балку, до которой смогла дотянуться, начала тащить. Я должна справиться... У меня в голове возник образ розовогривой кобылки, которой так сильно досталось от меня совсем недавно...

«Что бы ты ни делала, тебе никогда не стать хорошей пони. Потому что в этом мире нет хороших пони...»

Нет. Я не смирюсь с этим. Не имею права! Может, я и кровожадная бестолочь, которая не заслуживает ни одного из своих друзей, но я должна поступать правильно. И поэтому, не задумываясь, отдам жизнь за то, чтобы дать этой кобылке шанс на спасение. Отдам жизнь...

«По своей доброте душевной он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул. Когда его не стало, уже некому было помогать нищим, голодающим и уставшим. Поэтому все они тоже умерли».

Я уже не могла понять, продолжает ли это Попурри бороться за жизнь там внизу, или нас просто швыряет течением. Что сказала бы Глори, если бы я погибла? А что насчёт тех, кому я ещё могла помочь? Поступать лучше... Значило ли это пожертвовать жизнью одной кобылки ради остальных? Все мои системы начали выдавать предупреждающие сигналы об опасно низком уровне кислорода. Ещё один рывок. Ещё одна попытка! Да чтоб тебя, старайся лучше! Лучше!

Внезапно меня обхватили копыта и начали тянуть наверх. Я попыталась вырваться, и какая-то кобыла закричала от боли, получив от меня удар ногой. Я должна дать Попурри шанс. Я должна! Должна! Но тут моя голова оказалась над поверхностью, и Глори, П-21 и Лакуна дружными усилиями вытащили меня из воды. Вокруг обломков, перегородивших канаву, разлилось небольшое озеро, и я упала рядом с ним, глядя в небо, которое невозмутимо продолжало заливать меня потоками дождя.

— Почему? — пробормотала я, лёжа в луже грязной воды рядом со склонившимися надо мной Глори и П-21. Голубая пегаска поджимала переднюю ногу, скривившись от боли, и я почувствовала, как меня захлестнуло чувство вины. — Я способна... способна бросить вызов целой армии Предвестников. Убить чудовищного гуля. Так почему я не могу дать шанс на спасение одной маленькой кобылке?

— Потому что ты полная дура, Блэкджек, — произнесла Чарити, стоя в дверях почты. Я медленно поднялась, глядя на неё так, словно она разговаривала со мной на зебринском или на другом непонятном мне языке. — Ты совсем не ценишь свою жизнь, — презрительно добавила она. — И всегда ставишь других выше себя. Своих друзей. Незнакомцев. Даже своих долбаных врагов. Потому что, по какой-то причине, считаешь, что их жизни куда важнее, чем твоя.

— Попурри... она... — тихо прохрипела я.

— Мертва, — безапелляционно заявила Чарити. — Она не первая. И далеко не последняя. Но, казня себя, ты этого не исправишь. Тебе не дано вернуть её к жизни. Даже ты не способна на такое.
Я уставилась на месиво из поломанных деревянных балок и искорёженного кровельного железа, чувствуя странное возбуждение внутри. «Стремись к лучшему», настаивало оно.

«Я пыталась».

«Стремись к лучшему».

«Я хочу этого».

«Стремись к лучшему».

«Я не знаю как!»

«Стремись к лучшему!»

— Я не могу. У меня не выходит, — закричала я, обхватив голову копытами. — Я пытаюсь, снова и снова, делаю всё, что в моих силах, но этот мир не становится лучше ни на йоту.

Все вокруг молча смотрели на меня, не предпринимая даже попыток достать тело из-под завала. Крестоносцы. Харпика, прижимающая к себе спасенную Лакуной кобылку-гуля. Абсолютно незнакомые мне рабочие, безучастно взирающие, как расклеивается у них на глазах героиня Хуффингтона. П-21 с плачущей Скотч Тейп, которая рассыпала свои чертежы и планы, позволяя дождю уничтожать плоды её трудов. Даже Каприз и Чарити, стоявшие бок о бок и осторожно наблюдавшие за мной, одна с жалостью, а другая с презрением. Лакуна вместе с Секаши, мрачная Маджина, Рампейдж и невозмутимый Крупье, застывший возле домика зебры.

И тут я почувствовала, как Глори сжала моё копыто в своих.
— Это потому, что ты пытаешься сделать всё сама, Блэкджек. Взваливаешь на себя всю ответственность. Всю вину. Всю боль и страдания. Стремишься в одиночку сделать Пустошь лучше для всех... но это невозможно.

— Твоя смерть не исправит совершённых ошибок, Блэкджек, — раздался голос П-21, едва различимый за шумом дожля. — Тебе не изменить Девяносто Девятого. Не вернуть к жизни убитых. Не излечить разбитое сердце.
Все пони продолжали стоять неподвижно под проливным дождём.

— Просто не повезло, — пробормотал один из жеребят, выглядывающих из-за обломков рухнувшего здания. — Это всё дождь и...

— Нет! Везение тут ни при чём! — воскликнула Скотч Тейп, выступая вперед. — Слушайте, не хочу никого обидеть, но... это было глупо! Так, как это сделали вы, здания не строят! Следуй вы определённым правилам, Попурри осталась бы жива! — И Скотч указала копытом на разрушенную постройку.

— Ты что, винишь нас в её смерти? — парировала Чарити.

— Нет. Но к любому строительству нужно подходить с умом. Нельзя просто положить балки поверх стен, сколотить их и рассчитывать, что получившаяся конструкция устоит! — закончила Скотч Тейп хриплым голосом, а затем начала кашлять и задыхаться.

— Идём, нужно отвести тебя в дом, — начал было П-21, но Скотч упрямо замотала головой и оттолкнула его.

— Знаю, это ваш дом. И я тоже хочу сделать его лучше. Более пригодным для жизни. Но если вы не станете меня слушать, то здесь я бессильна. Я совсем как Блэкджек. — Она грустно посмотрела на меня, а затем снова повернулась к остальным. — Прошу, позвольте мне помочь.

Крестоносцы сердито загалдели и дружно замотали головами. Что бы там Скотч Тейп ни говорила, она не стала одной из них. Не до конца. Ведь её отец был рядом с ней. Я посмотрела на Чарити, которая стояла под дождем, с мрачным видом глядя на Скотч Тейп и нервно покусывая нижнюю губу. Похоже, она не была до конца уверена, как ей следует поступить.

Наконец, желтая кобылка произнесла голосом, едва перекрывавшим шум дождя:
— Что ж, ладно. Что именно ты предлагаешь?

Скотч взглянула на Чарити, и на её лице буквально расцвела улыбка.
— Ну... для начала... давайте достанем её оттуда...
Повелительница крышечек пристально посмотрела в ответ, а затем хмурое выражение исчезло с её лица, и она улыбнулась Скотч, едва заметно кивнув головой.

И тут же все присутствующие, за исключением Глори, принялись разбирать завал, отбрасывая обломки на залитую водой дорогу. В конце концов, из пенистой воды выловили грязное маленькое тельце. Не в силах смотреть на это, я отвернулась и сидела так, пока страшную находку не унесли с глаз долой. Скотч Тейп успела раздать ещё несколько ценных указаний, вроде необходимости держаться подальше от уцелевших построек, прежде чем П-21 сгрёб её в охапку и, усадив себе на спину, направился к дому. Рампейдж также вернулась внутрь, в то время как Лакуна помогала обрушить несколько потенциально опасных строений. Теперь, когда сточная канава оказалась более-менее расчищена, поток воды возобновил свой стремительный бег по направлению к реке.

— Я не могу любить тебя такой, — пробормотала Глори, сидя рядом со мной с поникшей головой. — Я хочу этого, Блэкджек. Клянусь. Ты хорошая пони, хоть и невыносимая тупица. Но я не могу отдать своё сердце той, которая считает, что не заслуживает этого. Ты должна жить, Блэкджек. Всегда и везде ты стремишься помогать другим... но отказываешься помочь себе самой.

Я лежала, устремив взгляд в бесконечную серую пустоту над головой, поливающую меня дождём.
— Если бы я знала как, Глори. Да, мне нужна помощь. Я понимаю, что неправа во всём, что делаю... но не знаю, как это исправить. И больше не могу себе доверять. — Я закрыла глаза. — Как кто-то ещё сможет мне помочь?

Затем я почувствовала движение над собой. Расправив крылья, Глори встала сверху, укрывая меня от дождя своим телом. Сомневаюсь, чтобы Рэйнбоу Дэш когда-нибудь делала нечто подобное. Может, в этом всё дело. Выдвинув пальцы, я осторожно взяла её за крылья и притянула к себе. Возможно, сейчас мне следовало участвовать в разборке завала. Или помогать Крестоносцам хоронить Поппурри. Удостовериться, что со Скотч всё в порядке или помогать своим друзьям. А может...

«...он нырнул туда и начал погружаться всё глубже и глубже. И, само собой, утонул...»

Я нуждалась в помощи. Мои друзья нуждались в ней. Так же как и все остальные. И как бы я не корила себя за смерть Попурри, за то, что не смогла спасти её... этого уже не исправить. Обняв Глори, я уткнулась носом ей в шею, а она начала тихо напевать, словно убаюкивая меня. И медленно, капля за каплей, напряжение начало покидать меня.

— Пойдём. Ни к чему мокнуть под дождём, — тихо прошептала Глори мне на ухо.

* * *

— Ладно. Должна признать, всё это немного странно. Ты уверена, что именно такая помощь мне нужна? — спросила я, красная от смущения, когда Глори защёлкнула замок на ошейнике, который надела на меня.

— Я рассчитываю, что он будет напоминать тебе о той, кто старается уберечь тебя от саморазрушения, когда в следующий раз ты почувствуешь непреодолимое желание спасти кого-нибудь ценой своей жизни, — ответила пегаска. Затем дёрнула несколько раз зубами маленький замок в виде сердечка, проверяя на прочность, и улыбнулась. — Если я хочу тебе помочь, мне придётся держать тебя на привязи до тех пор, пока ты не осознаешь, насколько важна для каждого из нас.

Я покраснела ещё гуще, но, откровенно говоря, возразить мне было нечего. Если таковы условия продолжения наших отношений, мне придётся их принять. Хотя, если честно, я готова была позволить ей и не такое. Не представляю, как бы я смогла жить без неё. Глори была нужна мне, как воздух.
— И где же ты смогла раздобыть такую штуку? — поинтересовалась я, ощущая некоторый дискомфорт в районе шеи. Чёрный кожаный ошейник сидел плотно, хотя и не врезался в кожу; я едва могла просунуть под него палец.

— У Чарити. Она практически подарила мне его, когда я рассказала, для чего он мне нужен. О, и ещё она дала мне те пустые шары памяти, которые ты просила, — ответила Глори, переворачивая меня на живот. — Я знаю, как ты хочешь помочь Рампейдж, но прямо сейчас немного помощи не помешает тебе самой, — нежно промурлыкала она, погладив меня по спине. Я застонала от наслаждения, хотя одновременно почувствовала укол вины. Ведь мне не удалось спасти Попурри, а значит я не заслуживала...

— Ай! — взвизгнула я, когда Глори сильно шлёпнула меня пониже спины. Это было одно из немногих незащищённых мест на моём новом теле, и удар оказался довольно чувствительным! Я оглянулась через плечо, чувствуя, как неистово полыхают мои щёки. — Глори! Ты меня ударила!

— Ты ведь думала о Попурри, не так ли? — спросила Глори, глядя мне прямо в глаза. Я покраснела ещё сильнее, чувствуя себя очень... смущённой. Голубая пегаска наклонилась ко мне. — Отныне и впредь, я запрещаю тебе корить себя за это, ясно? А также за Даск. За то, что бросила нас. За секс на стороне. За любой из твоих проколов. Теперь лишь я могу наказывать тебя.

— Я... а... что... как? — изумлённо промямлила я в ответ.

— Ты меня слышала, — сказала Глори, снова погладив меня по спине. — Каждый раз, когда ты совершишь что-то, достойное наказания, я буду той, кто накажет тебя. И да, вероятно, это будет больно. Но я не вижу иного способа оставаться рядом с тобой и не беспокоится о том, что ты можешь причинить себе вред. — Она помолчала намного, закрыв глаза, а затем добавила: — И, думаю, мне это нужно не меньше. Я люблю тебя, но ты уже столько раз причиняла мне боль. Не уверена, что без этого смогу когда-нибудь простить тебя.

— Но... в смысле... что, если мне придётся... — нервно начала я.

— Я рассчитываю сделать из тебя хорошую пони, — мягко прервала меня Глори. — И если ты должна помогать... помогай. Но как только я пойму, что ты используешь "помощь" как повод подставить себя под пули, ты будешь наказана. И если снова сделаешь что-то, что причинит мне боль... ты будешь наказана. Начни казнить себя и впадать в депрессию... не сомневайся, ты будешь наказана. — Подцепив крылом ошейник, она приблизила моё лицо к своему. — Я люблю тебя, но всё ещё очень злюсь за то, что ты сделала. Так что, если методы, которыми я пытаюсь помочь, тебя не устраивают, я перестану тебе докучать.

Я поджала губы, но затем обреченно вздохнула, понурив голову.
— Полагаю, у меня нет выбора.
Глори шлёпнула меня по крупу, и я подскочила, в замешательстве посмотрев на нее через плечо.

— Разумеется у тебя есть выбор. Если захочешь, чтобы я остановилась, просто назови меня Рэйнбоу Дэш, — возразила Глори, нежно лаская мою гриву, и я буквально заурчала от удовольствия. — Но если мы собираемся остаться больше, чем друзьями, то отныне ты полностью в моей власти.
Она вцепилась зубами в мою гриву и дёрнула изо всех сил, заставив меня скривиться от боли и застонать. И задрожать...

И улыбнуться...

* * *

После полудня она отвязала меня от кровати, и я соскользнула с простыней, чувствуя себя... довольно странно. И не просто странно, а... странно хорошо. Я без утайки выложила Глори всё, что накопилось у меня на душе, и она пустила в ход несколько весьма неожиданных предметов. Дважды меня высекли за Бон, четыре раза – за Попурри, и ещё разок – за Медицинский центр Флаттершай. Когда пришло время получить наказание за Даск, в дело пошли повязка на глаза, оковы и пояс. А уж когда пришла пора ответить за Стигиуса, Глори проявила особую изобретательность...

Забавно. Сейчас, с Глори, я в куда большей степени почувствовала себя кобылой, чем с ним. Никогда не думала, что ко мне можно применить определение «покорная», но, должна признать, то, что происходило вчерашним вечером и минувшей ночью, вызвало у меня целую гамму весьма приятных ощущений. Конечно, Глори не смогла заставить моё сердце биться сильнее или вызвать у меня учащённое дыхание, но она, определённо, помогла мне почувствовать себя счастливой от того, что я жива, и мы по-прежнему вместе. Наши отношения приняли весьма запутанный характер, как и всё остальное в Пустоши...

Но я была совсем не против.

Прицепив поводок к кольцу на моём ошейнике, Глори летела у меня над головой, а я покорно следовала за ней. Меня по-прежнему терзало произошедшее с Попурри, и я никак не могла заставить себя перестать думать об этом. Но теперь у меня появился иной способ справиться с этим, куда лучший, чем просто загонять себя в могилу, пытаясь искупить вину.

У камина, завернувшись в старое стёганое одеяло, лежала Скотч Тейп, внимательно изучавшая свои чертежи. Заметив нас двоих, она театрально закатила глаза.
— Пап, сделай ещё парочку. Сексуальные маньячки прибыли.

Глори слегка покраснела, но тут же улыбнулась и, обмотав поводок вокруг копыта, натянула его.
— Никакие мы не маньячки, — серьёзно произнесла она, а затем подтянула меня к себе, наградив поцелуем, из-за чего мне пришлось балансировать на самых кончиках копыт. — Мы просто... вносим разнообразие в наши отношения.

— Ну, Пап, что я тебе говорила, — бросила Скотч П-21, но вдруг зашлась кашлем.

Глори отцепила поводок и, приземлившись рядом с кобылкой, положила копыто ей на лоб.
— М-м... похоже, у тебя небольшой жар. Сейчас принесу градусник.

Скотч сердито отпихнула её копыто.
— Я в порядке, Глори. Кроме того, учитывая, чем вы двое занимались ночью, я боюсь даже представить, где он мог побывать, — буркнула она, залившись краской, и опустила взгляд на свои наброски.

— Всё было настолько плохо? — спросила я, обращаясь к П-21, не в силах сдержать усмешки. Этот синий жеребец и в самом деле пытался что-то готовить! И, откровенно говоря, аромат от его стряпни шёл просто восхитительный!

— Ну, не думаю, что вас слышало больше народу, чем тот комментарий о «чемпионе в постели», — небрежно бросил он, не отводя взгляда от булькающей кастрюли. — Но ты удивительно громкая, Блэкджек.

Я подошла ближе, принюхиваясь к тарелкам, в которых угадывалось что-то вроде пирога, чая и, своего рода, салата.
— Тебя не беспокоит то, чем мы занимались?

— Вы обе – взрослые кобылы. Действуете по взаимному согласию. Да и вообще, это не моё дело. Не вовлекайте Скотч Тейп, и я буду счастлив. — Он кинул взгляд на мой круп. — Хотя, можно дать совет? Вы уж поаккуратнее с тем местом под хвостом.
Ой, смотрите, как я покраснела!

— О, Селестия, а мне такое даже в голову не приходило, — пробормотала Глори и оборвала ехидный комментарий Скотч, засунув ей в рот градусник. Мне вдруг стало страшно за моё заднее место.

— Шутки в сторону. Я по-прежнему полна решимости помочь Рампейдж. Где она? — поинтересовалась я, чувствуя лёгкое беспокойство.

— Лакуна забрала её вместе с Бу к себе в комнату, — ответил П-21. — Рампейдж продолжает периодически менять личности. И Лакуна просто левитирует её в воздух, когда та впадает в ярость. По крайней мере, сейчас, пока она такая маленькая, с ней легко справится.

— Рампейдж ведь не пытается навредить Бу? — спросила я, начиная волноваться ещё сильнее.

— Нет. Очевидно, три из её личностей считают Бу своей дочерью или ещё какой родственницей. Не удивительно, что Рампейдж, выходя из одержимого состояния, путается в реальности. Словно помнит одни события и не имеет ни малейшего понятия о других, — спокойно пояснил П-21.
Я вспомнила свои ощущения после воскрешения, уверенность, что со мной что-то произошло, пока я была по ту сторону. Что-то жизненно важное и неправильное, чего я не могла вспомнить, как ни напрягалась.

«Души, живущие в ней, после смерти уже не имеют собственной памяти,» прошелестел у меня в голове мысленный голос Лакуны. «Когда они проявляются, то резервируют для себя небольшую часть разума Рампейдж. Некоторые из них способны повторно получать к ней доступ, лишь используя Рампейдж в качестве провайдера. Другие, вроде Ангела, как-то научились самостоятельно возвращаться к этой памяти и использовать её в своих интересах.»

— Лакуна, это мне ничего не объясняет, — произнесла я вслух, и все дружно с удивлением посмотрели на меня. Разумеется тут же сработал мысленный блок, поставленный Богиней у меня в голове, останавливая меня от дальнейших разъяснений. Я натужно рассмеялась и произнесла со смущением: — Простите. Лак болтает у меня в голове. — И... это всё, что мне удалось выдавить из себя. Глори недоумённо нахмурилась, и я быстро добавила: — Серьёзно. Ничего больше. Всего лишь странная прихоть аликорна!

«Я просто имела в виду, что твоя идея может сработать. Изучая воспоминания душ об их смерти, мы смогли бы собрать воедино картину того, как появилась Рампейдж,» пояснил голос Лакуны у меня в голове.

«Интересно, если души не помнят ничего, что произошло после их смерти, почему Рампейдж не теряет воспоминаний каждый раз, когда погибает?» спросила я, напрягая мозг.

«Полагаю, талисман восстанавливает её мозг в состоянии на момент гибели, сохраняя практически все из её самых свежих воспоминаний.» Затем Лакуна замолчала, и пауза продлилась достаточно долго, чтобы мои нервы натянулись до предела. «Это также может служить сигналом, что твоя теория о Рампейдж, как о реальной кобыле из плоти и крови...»

«Это единственная теория, которую я принимаю,» мысленно оборвала я её. «И если мы не найдём доказательств в её пользу, то будем продолжать искать до тех пор, пока нам не повезёт. Это как с наукой. Нет результатов – лги, пока они не появятся.»

«Наука работает совсем не так, Блэкджек,» парировала Лакуна с беспредельным терпением в голосе.

— Так работает наука о дружбе, — рассеянно произнесла я вслух. — Иногда, чтобы помочь друзьям, приходится лгать им. По крайней мере, до тех пор, пока они не будут готовы принять правду. — Я покраснела и с виноватым видом почесала затылок. — Извините. Просто мысли вслух.

Я ожидала от своих друзей укоризненных взглядов. Скотч Тейп просто сердито сдвинула брови.
— Ага. Но это ж просто бред сивой кобылы, Блэкджек. В смысле, твоими стараниями, у меня до сих пор в голове большая чёрная дыра. Я по-прежнему чувствую себя... ну, ты понимаешь... неуютно в присутствии машин и прочих приспособлений. Это раздражает.
Ещё бы, ведь Богиня запретила мне рассказывать ей о чём-либо. Глори и П-21, уставившиеся друг на друга, выглядели чуть более встревоженными. Полагаю, они, вероятно, предпочли бы оказаться как можно дальше от Рампейдж, когда ей откроется правда.

Смиритесь. Рампейдж – настоящая пони, и ничто не сможет убедить меня в обратном. Я просто должна найти способ доказать это и ей самой. Но если я всё же ошибаюсь... Что ж... У меня уже есть определённый опыт в том, как портить отношения. Думаю, Рампейдж с Глори смогут организовать клуб по интересам или что-то в этом роде.

Я решительно поднялась на ноги и посмотрела на своих друзей. Глори обречённо вздохнула и улыбнулась мне.
— Идём. Посмотрим, удастся ли тебе ей помочь.

Я криво усмехнулась в ответ.
— А если я всё испорчу...

Глори ответила твёрдым, но тёплым взглядом.
— Не сомневайся...

С того места, где расположилась Скотч Тейп, воссоздающая свои чертежи, уничтоженные дождём, раздался протяжный стон.
— Не могли бы вы уже отправиться помогать Рампейдж или опять предаваться своим любовным утехам, а? Тут кое-кто пытается работать!

Я засмеялась и кивнула, награждая Глори ещё одним поцелуем, а затем посмотрела ей прямо в глаза.
— Я так тебя люблю.

— Знаю. Я тоже люблю тебя, — ответила пегаска, а затем, после секундной паузы, добавила: — Но всё ещё сержусь на тебя. Так что, когда ты закончишь... — Она погладила меня по щеке, и Скотч Тейп снова застонала от досады.

П-21 лишь тихо рассмеялся.
— Не мешай им наслаждаться своим романом, Скотч.

Оливковая кобылка пренебрежительно фыркнула.
— Да мне до лампочки. Это, возможно, и не продлится долго. Зная Глори, я уверена, что эти игры им наскучат очень скоро.

— Ты просто завидуешь, — заявила Глори, прижимая меня к себе и показывая язык кобылке. Скотч вытаращилась на неё и густо покраснела.

— Нет... не правда! — с жаром ответила она. — Если я захочу, то вмиг заведу себе подружку. Здесь и жеребят полно, которые были бы не прочь замутить со мной.

Моментально вскипев, Глори повернулась к П-21.
— И ты будешь вот так просто сидеть и... и...

— А что? — непонимающе уставился тот на неё. — У неё есть контрацептивный имплантат.

Глори тут же уселась на любимого конька, начав читать младшей кобылке лекцию о том, что в сексе нужно правильно расставлять приоритеты, и что Скотч вполне может потерпеть с этим до свадьбы. Та не замедлила поинтересоваться, что такое свадьба. Если честно, я и сама не до конца понимала значение этого термина. Виновато улыбнувшись П-21, я поспешила удалиться и направилась к Рампейдж. Дойдя до двери её комнаты, я тихонько постучала, а затем осторожно проскользнула внутрь. А спор в гостиной, между тем, быстро переходил на повышенные тона, слово за слово достигая такого уровня, который я уже не в силах была выносить.

Закрыв дверь, я посмотрела на кобылку, лежавшую с кислым видом на своей кровати. Боль, написанная у неё на лице, была столь неприкрытой, что мне захотелось просто обнять её и пообещать, что всё будет в порядке. Поблизости стояла Лакуна с чёрным обручем реколлектора и пластиковым пакетом, в котором покоилось с полдюжины стеклянных шаров.
— Не спрашивай, как у меня дела. Ответ тебе не понравится. Чего ты хочешь, Блэкджек?

Я посмотрела на Лакуну.
— Она тебе разве не рассказала?

— А то. Ты хочешь покопаться как следует в моей черепушке и отыскать кое-какие воспоминания, принадлежащие душам внутри меня. Затем поместить их в этот... как его... реколлектор. Единственное, чего я не могу понять, зачем тебе это нужно, — угрюмо заявила Рампейдж.

— Ну, я же самая разгеройская героиня Пустоши, — ответила я, улыбнувшись ей. Правда, улыбка моя продержалась не долго. — Разве ты не хочешь узнать, кто ты на самом деле?

— Нет. Не очень, — отозвалась Рампейдж, свернувшись калачиком и опустив подбородок на одеяло. — Лучше оставить всё, как есть.

— Что? — ахнула я. Лакуна лишь устало вздохнула.

— Я серьёзно. Обдумав всё как следует, я поняла, что это лучшее из возможных решений. — Подумать только, она улыбалась! — Рампейдж никогда на существовало. А следовательно, весь тот ужас, что она пережила, не имеет ни малейшего значения. Кому какое дело, если она убила кого-то... кто бы это ни был... — Она всхлипнула, и по её щеке скатилась слеза. — Так что, можешь забрать свои игрушки и оставить меня в покое. Потому что... так будет лучше. Можешь ты это понять? Лучше. Я продолжу сражаться за тебя и всё такое. Но тебе не нужно больше переживать за меня. И никому не нужно.

Я долго не отрываясь смотрела на неё. Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу Рампейдж, распускающую нюни. Жалость к себе нужно выжигать калёным железом.
— Ты это серьёзно? — спросила я её, нахмурив брови. Как бы мне хотелось, чтобы на моём месте сейчас был кто-нибудь другой. В голове у меня звучал голос Чарити: «Ты совсем не ценишь свою жизнь».

— Блэкджек? — озадаченно переспросила Рампейдж.

— Ты хочешь сказать, что Священник никогда не любил пони по имени Арлоста? Что у неё никогда не рождалось дочери, которую звали Хоуп? Что она никогда не становилась Потрошителем и одним из моих лучших друзей? — настаивала я, глядя прямо в её бледно-розовые глаза. — Так позвольте мне сказать вам кое-что, мисс Меня-никогда-не-существовало. Рампейдж не боялась ничего. Она помогала мне даже в то время, когда я этого не заслуживала. Даже если я платила ей за это одними лишь страданиями. Она помогала всегда. — Я приблизилась к кровати, продолжая смотреть ей в глаза, и нежно улыбнулась. — Так позволь, на этот раз помогу я.

— Ты... ты даже не знаешь, сработает ли это, — запинаясь, произнесла Рампейдж. — Тебе хоть известно нужное заклинание?

— А почему тебя это волнует? — ответила я вопросом на вопрос. — Если ты и вправду веришь во всё это дерьмо на тему «Рампейдж никогда не существовало», то тебе должно быть всё равно, знаю я его или нет. — Я усмехнулась, заметив нерешительность в её глазах, и положила своё копыто на её. — Но всё же я верю, что пони по имени Рампейдж действительно существует. Что она особенная... уникальная пони... и я хочу ей помочь.

Кобылка покачала головой и вздохнула.
— Ладно. Просто... постарайся не натворить ничего такого, что поставит меня в неловкое положение. А то ведь наградишь энурезом или заставишь говорить стихами. Лучше умереть, чем жить калекой.

— Постараюсь, — заверила я её с любезной улыбкой. — Я понятия не имею, во что ввязываюсь... но постараюсь.

Телекинетические пули. Магический фонарик. Теперь пришёл черёд попробовать заклинание памяти? Нервно закусив губу, я коснулась рогом лба Рампейдж и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Это был первый раз... Хотя, нет. Я уже делала подобное для Лакуны. Внезапно, я почувствовала... что-то. Ощущение было как от шара памяти, за исключением того, что окружающий мир не исчез, а я словно бы заглянула в глубокий колодец, на дне которого вспыхивали и переливались огни. Бесчисленное множество огней. Я мысленно перегнулась через край этого колодца, пытаясь дотянуться до них, но каждый огонёк, стоило мне приблизиться к нему, немедленно ускользал прочь.

Нет. Не нужно пытаться поймать их. Мне стоит вести себя сдержаннее. Терпеливее. Мой рог уже зудел от напряжения, но я продолжала сохранять контакт и ждала. Вскоре воспоминания начали подплывать всё ближе. Я уже могла разглядеть изображения, вспыхивающие в этой бездонной тёмной пустоте. На одном из них, подплывшем особенно близко, я увидела Твист и, потянувшись к нему разумом, осторожно коснулась...

oooOOOooo

Я настолько свыклась с путешествиями по чужим воспоминаниям, что почти инстинктивно оценила пони, внутри которой очутилась: кобылка... очень тренированная и крепкая... земнопо... нет, тело было похоже на тело земнопони, но двигалось оно слегка по-другому, непривычно; даже воздух, обдувавший её хвост, ощущался иначе. Она бежала к паре низких зданий, примыкавших к базе Мирамэйра, так, что казалось, будто бы она парила. Как только моя хозяйка достигла двери, я взглянула на отражение. Красные полоски. Шуджа.

Дверь распахнулась при её приближении, и из-за неё выступила Твист. Вид у кобылки был усталый и потерянный. Она мягко прикрыла дверь за собой и довольно горячо поцеловала зебру. Даже несмотря на свою молодость, у Твист уже имелись морщинки в уголках глаз. Во встрёпанной гриве кобылки преобладал розовый.
— Как ты? — спросила Шуджа, поглядывая на дверь.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — Твист оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на зебру. — Она не знает. Ненавижу прощаться. Кажется, если попрощаюсь, то уже не вернусь.

— Скажешь в следующий раз, — сказала Шуджа, как только кобылки разжали объятия. Предитьёр подняла взгляд вовремя, чтобы увидеть, как в комнате Твист покачнулись занавески, словно их кто-то тронул. Она разомкнула губы:
— Вообще, лучше скажи это сейчас.

— Нет времени, — ответила Твист. Она повернулась и направилась к взлётной площадке, где в окружении праздных солдат стояло полдюжины небесных тележек.
— Нам следовало быть в небе пять минут назад. Тебя проинструктировали? — Твист бойко зашагала в своей жёлто-коричневой броне.

— Да. Целый легион, желающий оставить свой долг. Трудно даже вообразить. Надеюсь, что информация Рэйнбоу Дэш точна... на сей раз, — произнесла Шуджа, поравнявшись с ней. В отличие от Твист, зебра носила своего рода упряжь, смотревшуюся очень удобно. Если найдётся свободная минутка, обязательно спрошу Чарити, сумеет ли она отыскать что-то подобное для меня. У зебры почти не было оружия, за исключением кинжала в подкладке левого рукава.

Когда Твист нарисовалась на горизонте, солдаты у небесных тележек выстроились в два ряда: преимущественно земнопони в боевых сёдлах и парочка единорогов с пегасами.
— Сержант, — выдохнули некоторое, в то время как другие хранили молчание и серьёзные мины на мордочках. Она оглядела их оружие и экипировку, а Шуджа следовала прямо за ней. Взгляд зебры задержался на крупе Твист чуть дольше, чем это было необходимо. Три других пони, которые, как я предположила, тоже были сержантами, проверяли свои группы, тогда как четыре сержанта-пегаса осматривали упряжь пегасов, которые, как планировалось, повезут тележки.

Наконец, четыре пони выступили вперёд: три в броне и один жёлтой униформе.
— Полковник Капкейк, — отдала честь Твист. Здоровенный белый пегас взглянул на неё и позволил себе кривое подобие улыбки до того, как снова стать серьёзным.

— Держите свои уши и копыта наготове, — громко сказал он. — два часа назад Министерство Крутости перехватило сообщение зебр о легионе из их войска, который желает сдаться. Учитывая, что в послании содержался приказ устранить их, мы думаем, что информация подлинна. Мы собираемся найти этот легион, и если всё пойдёт хорошо, то мы дадим ему отдохнуть от войны. Я говорю вам это лично, потому что легион, про который идёт речь, является одним из старейших из тех, что воевали против нас всю войну. Они делали это двадцать лет. Если они желают выбросить белый флаг, мы желаем знать почему. Это значит, что никакие случайности, в особенности так называемый нечаянный огонь по ним, недопустим. Никаких ошибок. Я понятно изъясняюсь?

— Сэр, да, сэр! — в унисон крикнули солдаты.

— По машинам! Принцесса Луна, наш светоч во тьме...! — воскликнул Капкейк.

— ...Песнь поём во славу тебе! — грянули в ответ солдаты. Полковник отдал им честь, и его верное воинство ответило тем же. А затем раздались зычные голоса остальных офицеров, разгоняющих личный состав по их транспортам.

Пони и зебра устремились к небесным тележкам, и минутой спустя те уже отчалили от земли, устремляясь к югу сквозь ночной покров. Типичный для Хуффингтона дождь барабанил по защищённым крышам небесных машин. Солдаты разошлись по местам, изредка произнося что-то вполголоса. Вот так я и узнала, что у зебр исключительный слух.

— Какого хрена этот полосатик здесь делает? — тихо спросила одна военная кобылка.

— Закройся, идиотка. Это Предитьёр. Она особенная по... зебра сержанта, — ответил ядовито стоявший рядом с ней жеребец.

— Ой, да ладно! Говоришь, сержант спутался с этой проклятой полосатой? — в голосе кобылке сквозило отвращение. — Поверить не могу, что я просила перевода сюда.

— Тогда вали обратно. Она последняя из Мародёров. Серж Твист — долбаная легенда. Я предпочту служить под её началом, чем лизать зад какой-нибудь плаксе, писающейся кипятком от одного упоминания о роботах зебр. — проворчал жеребец.

— Да? Ну, народ поговаривает, её скоро выпнут на гражданку. В смысле, спроси себя, когда всё покатится прямиком в задницу, кого она помчится спасать: нас или свою проклятую подстилку? — фыркнула кобылка.

Почти все в машине развернулись к ней, услышав последние слова. Жеребец прошептал едва слышно:
— Тебе бы лучше захлопнуть свою пасть прямо сейчас, или ты не доживёшь до того, когда сможешь свалить из отряда. Въехала?

— Довольно болтовни. Кончайте, — Твист прошла к центральную проходу рядом с Шуджой.
— Обсуждают... — прошептала кобылка.

— Это правда? — прошелестела Шуджа.

— Не-а, пока они могут стерпеть мои полосы, — на губах солдата мелькнула едва заметная улыбка. — Но там может всякое случиться...

— Не случится. Мы погнались за зайцем, который может развернуться в любой момент, чтобы как следует врезать, если зазеваешься. Первый легион не может просто так дезертировать, — после недолгого молчания ответила Шуджа.

— Тогда это, скорее всего, ловушка. — подвела итог кобылка. — Так что если что-нибудь случится...

— Знаю-знаю. Я позабочусь о твоём питомце, — ухмыльнулась зебра.

— Она не питомец! — возмутилась Твист.

— Ошибку признаю. Я позабочусь о твоём диком зверёныше.

— Ты невероятна, — вздохнула Твист, покачав головой.

— А ты очаровательна. Возьми себя в копыта, улыбнись и скажи что-нибудь устрашающее, пока я не поцеловала тебя. Красный от смущёния командир не вдохновляет народ, — выдохнула зебра.

Твист последовала этому совету: буквально пролаяла инструкции, довольно грубо отозвалась о предках парочки пони, напомнила про проверку оружия и амуниции. Почти все солдаты прислушались к ней, но та кобылка, что чуть раньше болтала про отношения Твист и Шуджи, не смогла скрыть небрежный смешок.

Небесные повозки сели в центре пустынной местности. Дождь заливал овраги, создавая в них целые ручьи, и пони пришлось повозиться, прежде чем они привыкли к таким условиям. У Шуджи подобных проблем не имелось: её безоружные копыта едва касались грязи.

— Продитьёр, — выкрикнул кто-то. Шуджа быстро нашла того, кто звал её, кобылку-офицера.
— Полагаюсь на тебя. Если первый легион находится где-то здесь, только ты сумеешь отыскать его. Окажись это место западнёй, ты сможешь предупредить нас... тебе же выдали снаряжение для этого?

— Да, мэм, капитан Гриззли. Я пошлю красный сигнальный огонь, если они окажутся враждебными. Зелёный, если найду поисковую группу, — решительно произнесла зебра. Сержанты проверяли, могут ли все внятно сказать "сдавайтесь", "бросайте оружие" и "следуйте за мной" на зебринском, а я выскользнула из временного лагеря с грациозной поступью призрака. Она перепрыгнула через несколько оврагов и без особых усилий обогнула пару камней. Вскоре солдаты остались позади, в то время как зебра продолжала двигаться в практически кромешной тьме.

Внезапно она наткнулась на останки взорванных роботов, увязших в грязи. Они совсем не походили на протектопони. Их гладкие чёрные корпуса больше напоминали мне тех киберпсов, что я повстречала в туннелях. Сначала зебре попался один. Затем ещё три. А вскоре я насчитала их уже с полдюжины. Некоторые оказались чуть крупнее остальных, похожие на механических мантикор.
— Что здесь делают охотники? — взволнованно пробормотала зебра, переходя на медленный, осторожный шаг.

Должно быть, она бежала так уже не меньше часа. Позади неё на почтительном расстоянии сквозь ливень и грязь прокладывали себе путь солдаты, с большим трудом перебирая копытами. Дождь начинал постепенно стихать, хотя всё ещё лил как из ведра, заполняя водой прогалины в грязи. Даже Шудже приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не подскользнуться.

Неожиданно, не далее, чем в десятке метров от моей хозяйки, из ночи выступили четыре зебры. Одетые в чёрную броню, они практически сливались с темнотой, и лишь полоски на мордах выдавали их породу. Шуджа и её противники увидели друг друга практически одновременно. С пугающей синхронностью, зебры подняли своё оружие, принимая боевую стойку, с которой меня познакомил Лансер. Прозвучавшие выстрелы были практически бесшумны, и не выдали стрелков даже дульными вспышками.

Одним стремительным движением Шуджа выхватила свой нож и, увернувшись от пуль, бросилась в атаку. Первый противник повалился на землю с выпотрошенными внутренностями. Второго отправил в нокдаун двойной удар копытами в грудную кость. Третьего Шуджа добила, обрушив всю силу своих копыт на его горло, едва тот коснулся земли. Оказавшись лицом к лицу с последним, она отбила в сторону ствол его винтовки и вогнала лезвие своего клинка глубоко ему в грудь. Затем раздался тихий шелест, и тело моей носительницы пронзила острая боль. Первый из поверженных зебр, даже растеряв в грязи собственные внутренности, не выпустил оружия. По правде говоря, создавалось впечатление, что он вообще не замечал полученного ранения.

Но тут вокруг головы зебры обвились два палевых копыта и одним резким движением свернули ему шею. Тот рухнул, как подкошенный, в грязь, присоединяясь к своим потрохам. Твист тут же метнулась к Шудже.
— Ты в порядке?

— Солдаты зебр стали куда дисциплинированнее, чем я помню. Большинство моих противников тут же сдаются, стоит мне освежевать их. — Зебра тяжело поднялась на ноги. — Я в норме. — И в подтверждение её слов, я почувствовала знакомое ощущение от работы регенерационной магии, заживляющей её раны.

— Думаю, ты была права. Это западня, — мрачно произнесла Твист.

Но Шуджа не спешила соглашаться с ней. Она внимательно разглядывала поверженных зебр.
— Я не уверена в этом. Они не из Первого легиона.
Одно за другим, Шуджа перевернула все четыре тела на спину. Что-то явно не давало зебре покоя, потому что она внимательно разглядывала трупы, переводя взгляд с одного на другой. Они выглядели абсолютно идентично. Все четверо – жеребцы. В одинаковой чёрной броне. С одинаковым оружием. Одинаково полосатые... и выпотрошенный солдат выпустил наружу не только кишки. Из его окровавленной утробы свисали также провода и кабели.

— Теперь ты видишь, — раздался из темноты голос с сильным акцентом. — Видишь, до чего опустился наш Цезарь. Сначала машины, не ведающие чести, а теперь и эта мерзость.
Говоривший подошёл ближе, и меня буквально поразило его мощное телосложение... и оборванный внешний вид. Из тёмной завесы дождя, пошатываясь, начали выходить и другие солдаты. Грязные, оборванные, со следами ранений различной тяжести. Некоторые из них даже сохранили доспехи, которые, впрочем, нуждались в срочном ремонте.

— Легат Хонориус, — затаив дыхание, произнесла Шуджа. Тот ответил сдержанным кивком.

— Что они такое? — спросила Твист, разглядывая тела.

— Мы не знаем. Первые из них появились год назад. Как нам сказали, из какого-то дальнего племени. «Дети Койотля». Они не разговаривают. Не смеются. Не поют песен и не слагают историй. Но они умеют убивать. Сперва по одному, затем тройками и четвёрками, а потом и целыми дюжинами они начали заменять собой славных и достойных солдат. — Легат плюнул в сторону трупов. — Мы отказались принимать их. Но нам дали понять, что выбора у нас нет. Либо мы соглашаемся, либо они заменят нас полностью. — Он обвёл взглядом с десяток зебр, столпившихся вокруг него. — Это всё, что осталось от Первого легиона.

Шуджа ахнула, пробормотав что-то на зебринском. Твист, вторя ей, произнесла потрясённым тоном:
— Это всё, что осталось от тысячного войска?
Легат мрачно кивнул.

— Нужно доставить вас в безопасное место. Уверена, в Министерстве Крутости захотят узнать о...

— Контакт! — раздался в ночи пронзительный кобылий крик, и воздух наполнился гулом двух пулемётов, поливающих свинцовой смертью собравшихся вместе зебр. Уверена, не будь они настолько уставшими и истощёнными, у них хватило бы сил найти укрытие. Но эти зебры едва держались на ногах, к тому же находились на открытом месте, поэтому пулемётные очереди буквально косили их под истеричные выкрики кобылы: — Контакт! Враг на двенадцать часов! Это засада!

Травмы Шуджи замедлили её. Несколько шальных пуль попали в неё, отбросив на землю. Твист, однако, была в состоянии бежать и убралась подальше с поля боя. Она проскользила в грязи, впечатавшись в ехидствующую чуть раньше кобылку из небесной повозки.
— Ты ёбаная дура! Какого хера ты творишь?

Молоденькая земнопони двинула своего командира по челюсти. Будь Твист лет на десять моложе, я уверена, она бы справилась с кобылкой. А так её, измазанную в грязи, скрутили по копытам и отправили валяться на земле.

— Что я творю? Убиваю ёбаных врагов! Вот что мы, ёб твою мать, должны делать! В этом смысл всей блядской войны! Поубивать их всех! — заорала кобылка на Твист.
— А не ебать их, как одна шлюшка!

— Нет... — прохрипела Шуджа, с трудом поднимаясь на копыта, поперхнулась: — Давай же... лечи, чтоб тебя!

Твист побежала; ей надо было преодолеть шесть футов. После этих шести футов она смогла бы навязать кобылке копытопашный бой.

Но солдату нужно было лишь вскинуть оружие.

Пулемёты нашпинговали Твист свинцом ещё до того, как она прошла полпути.

— Нет! — закричала Шуджа. Приняв наконец устойчивое положение, она рванулась к своей подруге. Кровь хлестала из многочисленных пулевых отверстий в теле Твист, а земнопони навела прицел на зебру и вновь спустила курок. Шуджа бегала быстро, но тягаться в скорости с пулей ей было не по силам; однако же она не упала, несмотря на раздробленные кости и вырванную выстрелами плоть.

— Что? Расстроена тем, что я прикончила твою подружку? — усмехнулась земнопони и выстрелила снова, заставив Шуджу упасть на колени. — Херовы Мародёры. Только Биг Макинтош был Мародёром. Когда он умер, их больше не стало.
Шуджа опять поднялась на копыта и закричала, когда ещё больше пуль вонзилось в её тело.
— Просто, блядь, сдохни уже наконец, тупой полосатик! — выкрикнула кобылка и выпустила ещё очередь. Всё тело Шуджи стенало от боли, когда она приподнялась. Снова.

— Что делать будешь? А, полосатик? Что ты, блядь, будешь делать? — кобылка нажала на курок.

Пулемёт молчал. Окровавленные копыта зебры рванулись вперёд и схватили шею кобылки.
— Подожду, пока у тебя не закончатся патроны, — просто сказала она и как-то по-особому повернула голову солдата. Шея кобылки хрустнула, и она повалилась на землю животом в грязь и головой к небу. Небо окропило мордочку кобылки дождём.

Шуджа пошатнулась и чуть ли не силком направила своё тело к лежащей в грязи Твист. Бледная пони часто и мелко дышала, задыхаясь. Ещё открытый глаз уставился на зебру.
— Похоже... надо было... попрощаться с ней... — выдохнула она; кровь на её губах вспенивалась красными пузырями.

— Нет, — Шуджа упала напротив неё. Пулемёты проделали в броне пони дыру и разворошили грудную клетку. Я увидела тёмные, блестящие от крови штуки внутри, содрогающиеся в такт сердцебиению. Увидеть чьи-то внутренности снаружи — это не слишком-то хороший знак.

— Помни... по... мни... ты обещала... пожа... луйста, — умоляюще сказала Твист, затем обмякла. Корчащиеся органы сокращались всё медленнее и медленнее.

— Нет! — воскликнула Шуджа, пробормотала что-то на зебринском и выхватила нож из скрытого кармана. Он был длинный и изогнутый, с одной стороной острой, а другой — тупой. Затем она развернула его, закрыла глаза и... вонзила себе в грудь. Боль была неописуемой; я не могла представить себе пони, что был способен выдержать её. Тем не менее, зебра продолжала: кончик ножа упёрся во что-то твёрдое в её развороченной грудной клетке. Она ахнула, кровь побежала из её рта и ноздрей, но Шуджа дёрнула его вперёд-назад, повернула клинок, дробя собственные рёбра.

Вместе с фонтанчиком крови наружу вышёл розовый талисман-феникс. Нож выпал из копыт зебры, когда она застонала и вырвала амулет из объятий плоти. Боль исчезла, уступив место кошмарному, неестественному онемению. Шуджа дрожала, пока она медленно подносила его к безвольному телу земнопони. Из последних сил она засунула амулет в дыру в теле Твист, а после рухнула на на бок прямо в грязь.

— Пожа... луйста... — шепнула она.

Тело Твист охватило розовое свечение. Органы ожили, раны закрывались прямо на глазах. Но затем всё потемнело, стало очень холодным и очень тихим.
— Aeternum vestrum...(Навсегда ваш...) — выдавила она из себя. И мир накрыла тьма молчания.

oooOOOooo

Я медленно вынырнула из этого глубокого омута, оставив без внимания прочие картинки. Когда наваждение полностью развеялось, вокруг моего рога разлилось призрачное сияние. Неуверенно пошарив копытами вокруг себя, я нащупала шар памяти и ухватив его пальцами, подняла к свету. Шар тут же начал впитывать сияние в себя, наполняясь воспоминаниями о чужой жизни. Наконец, я облегчённо откинулась от Рампейдж, и мерцающий ореол вокруг её головы исчез.

— Ух ты... это было... м-м... познавательно... — пробормотала я, безуспешно пытаясь разглядеть свой рог. Голова у меня раскалывалась так, словно я получила по ней наковальней. Больше всего меня сейчас интересовало, не выжгла ли я себе рог снова, но проверить это мне мешала дезориентация, вызванная пережитыми событиями. Я до сих пор помнила ощущения от кинжала, рассекающего мне грудь. — Хорошо хоть, что я привычна к боли, — мрачно буркнула я себе под нос.

Рампейдж встряхнулась и почесала макушку.
— Так ты... была там... ну, ты понимаешь... — Она посмотрела на меня, закусив губу. В её взгляде боролись меж собой страстное желание и боязнь узнать правду.

— Я могу рассказать тебе, как талисман попал из Шуджи в Твист, — простонала я в ответ. — Зебра своими копытами переместила его.

Пошатываясь, я поднялась на ноги.
— Мне нужно прилечь. Посмотрим воспоминание, когда ты будешь готова к этому. Просто помни, что... это больно. Очень. Понимаешь? — И с этими словами я вышла из комнаты, направляясь обратно в гостиную.

Там меня поджидал сюрприз.

В деревянном кресле восседала незнакомая мне пегаска, рядом с которой на диване примостились Скотч Тейп с отцом. Глори взгромоздилась на табурет, практически с головой укутавшись в свою простыню. На тарелках перед каждым лежало по куску травяного пирога П-21, а в копытах дымились чашки с чаем, хотя пила только гостья. Её шерстка была светло-серого оттенка, а в гриве доминировали фиолетовый и лавандовый цвета с небольшой примесью розового. Несмотря на обычный для любого обитателя Пустоши потрёпанный вид, в ней, тем не менее, нельзя было не отметить определённую грациозность. Круп пегаски украшала собой отметина, практически не отличимая от той, которой наградили Глори.

— О, привет,— любезно произнесла она, отставляя свою чашку. — Ты, должно быть, Охраница. Или, правильнее, Блэкджек? Я наслышана о тебе !

— Приятно познакомится, — смущённо пробормотала я, шлёпнувшись крупом на пол. — Э-э... А вы, собственно, кто?

Кобылка мило улыбнулась.
— Моё имя Аврора. Я надеялась побеседовать с тобой... а также выяснить, где я могу найти свою дочь – Монин Глори.

Заметка: максимальный уровень.

(Примечание автора: чтож ребята. Я извиняюсь за задержку. Но мои редакторы провели самые удивительные четырнадцать часов в своей жизни, дабы проверить и еще раз перепроверить текст на ошибки и преподнести его вам. Поэтому, пожалуйста, одарите их своей благодарностью, за потраченное время. Я не смог бы закончить всё это без их помощи! Некоторые из вас уже знают, я получил новую работу - учителя 11-х классов. Я честно говоря понятия не имею, на что будет похож мой график. Теперь у меня есть работа и все эти классы, но я буду продолжать писать столько, сколько смогу, и пока я ощущаю вашу поддержку. Спасибо всем, кто поддерживал меня и эту историю. Хотя я не буду закрывать ящичек для чаевых, это для благодарности, и оплаты моих счетов. Более ценным для меня была обратная связь с вами. Я надеюсь, что это была стоящая глава. Как всегда, огромное спасибо за создание Фое передаю Kkat. И еще раз, громадная благодарность Hinds, Bronode и Snipehamster, спасибо что нашли время, чтобы сделать эту историю такой, какая она есть.)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/114091

Переводчики: Denizzo, Foxundor, mmo7, Ponycide

MusyaG, fantom_zero, SILMOR