Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава семьдесят вторая: Зрители поневоле

Фолаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер

Глава семьдесят вторая: Зрители поневоле

«— Ребята, вы должны вытащить меня отсюда, я скоро на стены полезу!»

«— Прямо как паук! Падение, каким-то образом, наделило её супер-пупер паучьими способностями?»

Неисчислимое количество времени удушающее копыто ускорения обрушивалось на мой позвоночник, прибивая мои конечности к полу, в то время как рёв двигателей заглушал все мои мысли. Я боролась за каждый вдох, моё тело атаковало мой разум, желающий забвения. Я хотела, что бы меня придавливало еще и еще сильнее, выжимая до конца. Я была благодарна за агониальную одышку, но она сошла на нет слишком быстро. Я лежала, ощущая болевые пульсации, захваченная в плен этим ужасным моментом.

События вновь и вновь воспроизводились в моём разуме, как если бы я пыталась исправить ужасную ошибку, что была совершена. Одной только силой воли я пыталась отредактировать эти воспоминания, отчаянно стараясь заметить Глори, в последнюю секунду ускользающую от огненной волны... чтобы увидеть, как она добирается до безопасного места вместе с остатками зебр... чтобы увидеть магический барьер, закрывающий центр управления.

Что-нибудь...

Что угодно...

Постепенно, я была вынуждена начать осознавать окружающую реальность. Я услышала, как Скотч Тейп безутешно рыдает, несмотря на то, что П-21 пытается её утешить. Я с трудом приоткрыла один глаз, чтобы осмотреться вокруг насколько позволяла привязная система. В глазах П-21 не было слёз, только болезненное знание. Я позавидовала его ожесточенному сердцу и испытала отвращение к этой мелкой эмоции. Он оглянулся на меня и в его глазах была ещё одна связь между нами: <i>Я знаю каково это терять любимого прямо перед своими глазами</i>.

Замораживающая жидкость разбрызгалась повсюду, когда он выдернул шланг и, полагаю, теперь у него были ожоги на спине, а заодно и бёдрах. Ожоги от этой жидкости не были похожи на ожоги от огнемётного топлива. Иней уже растаял, но, судя по кускам выпадающей с его конечностей шерсти, было ясно, что он испытывает невероятную боль. Облысевшие, покрасневшие участки кожи выглядели скорее как оттаявшее мясо.

Я вновь закрыла глаза, когда услышала всхлип Скотч Тейп:
— Простите меня. Это я убила её. Пожалуйста, простите меня.

— Ты... убила её? — спросила я, садясь в кресле, и почувствовала, что подскакиваю вверх, моё собственное тело было невероятно лёгким. В любое другое время я бы поприветствовала это ощущение и восхитилась им. Скотч тут же замолчала, вжавшись лицом в протянутую отцовскую ногу, единственную часть его тела до которой она могла дотянуться. — Что ты сделала, Скотч?

— Она спасла нам жизни, Блекджек. Она спасла жизнь и тебе. Вот, что она сделала, — ответил П-21, чей голос звучал тихо, искренне, серьёзно, и обоснованно. Но я не хотела обоснований. Я хотела дать выход скопившейся во мне боли и раздражительности. Это было хуже, чем когда ушла Лакуна. В ситуации с Лакуной я, по крайней мере, могла чувствовать себя так, будто это было проделано во имя Высшего Блага. Что два столетия бытия в качестве мусорной свалки Богини дали ей право на прекращение её страданий. Но сейчас, я желала обидеть кого-нибудь, чтобы выплеснуть из себя эту боль, и единственными доступными мне для этого целями были двое тех, кто меньше всего заслуживает подобного.

— Что. Ты. Сделала?! — задала я вопрос, слёзы и слюни поплыли прочь от меня и подобно печальным звёздочкам зависли в воздухе.

— Я заблокировала автоматическую систему управления люком. Я держала копыто на кнопке, чтобы закрыть его, — прохныкала она, с благоговейным страхом смотря на меня. Ярость и ужасные слова были разорваны в клочья, когда я прошипела сквозь зубы:

— Почему?

— Потому, что если бы этот люк не был задраен к моменту отрыва ракеты от земли, то умерли бы все мы, а не только Глори, — решительно произнёс П-21, но в его голосе по-прежнему слышалось сострадание. Однако, я видела предупреждение в его пристальном взгляде. — Если бы люк открылся во время полёта - мы бы все погибли. Если бы из-за него был отменён запуск - мы бы все погибли. Ты не можешь в преддверии запуска ракеты, всё остановить, а затем, минуту спустя, вновь возобновить.

— Я могла бы её спасти! — прокричала я ему.

— Как? — проорал он в ответ, и от этого незамысловатого слова пылающее во мне негодование потухло. Его голос вернулся к обоснованному тону. — Как, Блекджек? К тебе что, вдруг взяла и вернулась способность телепортироваться? Или ты считаешь, что она могла бы исцелить своё крыло и достаточно быстро сюда прилететь? И если бы умерли мы, то погибли бы <i>все</i> пони, и не только они. — Его слова были холодным, удушающим одеялом для моего гнева, погасившим огонь и оставившим после себя лишь тлеющие угли. — И кроме того, — добавил он, отведя взгляд, — это я убил её.

— Нет... — простонала Скотч Тейп, тряся головой. — Это сделала я. Я... — Но она умолкла, продолжая пристально смотреть на свои копыта.

— Мне нужно было остаться с ней, — произнёс он тихо и невозмутимо. — Если бы я был с ней, то она могла бы сосредоточиться на запуске. Мы, вполне возможно, смогли бы быстрее разделаться со всеми Отродьями, и убрались бы оттуда, как она и планировала! Но я остался с тобой.

— Папочка. Если бы тебя с нами не было, то этот Легат убил бы Блекджек и уничтожил бы ракету, — произнесла Скотч Тейп, после чего закопалась в свои сумки, чтобы вытащить исцеляющее зелье. Она попыталась передать его отцу, но бутылочка выскользнула из её копыт. Но вместо того, чтобы упасть на палубу, она, медленно вращаясь, поплыла прочь, пока не ударилась в дальнюю стену, неторопливо отскочив от неё. — Какого сена? — вопросила кобылка, а затем заметила, что все слезинки плавают в воздухе. — О...

Дотянувшись магией до медленно плывущего в воздухе зелья, я переместила его к П-21. Он незамедлительно его выпил, и я, подтянув себя до кресла напротив него, вцепилась ногами в опорную раму его кресла, чтобы не уплыть прочь.
— Ты же не считаешь, что это именно ты убил её, ведь так? — произнесла я с лёгкой, грустной улыбкой.

— Нет, но, учитывая, как вели себя вы двое, казалось, что нужно поступить именно так, — произнёс он, пока кожа медленно восстанавливалась над обмороженными участками тела. — Глори убил Легат. Не мы. Ей бы не хотелось, чтобы мы злились на самих себя или друг друга. Она бы хотела, чтобы мы думали о дне грядущем.

Но как я могла думать о будущем, когда в прошлом осталось столько боли? Как я могла думать о будущем, в котором её нет? Завтрашний день без Глори? Я оттолкнулась от кресла и, проплыв по воздуху, достигла одного из иллюминаторов. Не думать об этом. Таким образом болеть будет слабее всего, на данный момент.

Под нами я могла разглядеть величественную дугу мира, покрытую пятнами синего, зелёного, серого, и коричневого. Мне подумалось, что мы, вполне возможно, находимся сейчас над зебринскими землями, или, может быть, над какими-либо другими землями нашего мира. Но над какими бы землями мы не находились, посещать их я не желала. Один из участков планеты был подсвечен пылающим вихрем, который, казалось, медленно вращался над расплавленными горами и тем, что, как мне казалось, было очертаниями городов. А над другим были видны мерцанья и вспышки, будто бы там непрерывно били молнии. А третий был покрыт тёмной, похожей на чернила, кляксой. Мегазаклинания, осознала я. Мегазаклинания, продолжающие неистовствовать даже спустя два столетия. Кто знает, какие ещё последствия от применённого оружия имели место там внизу, превращая в ад жизнь тамошних обитателей?

— И как это она так плавает? — спросила Скотч Тейп, пока я парила над полом, и мои грива с хвостом развивались так, будто я находилась под водой.

— Мы падаем, — ответил П-21, и кобылка встревожено посмотрела на него. — Задумайся о том, что происходит, когда я стреляю из Аргумента. Граната летит, поднимаясь вверх, достигает наивысшей точки, и падает. Чем больше заряд, тем дальше она летит. — Скотч Тейп кивнула, судя по всему, понимая, о чём он говорит. — Теперь представь себе, что было бы, будь у меня заряд достаточно большой, чтобы забросить гранату за горизонт. А если бы там абсолютно не было воздуха чтобы её замедлить, то где бы она приземлилась?

Скотч на секунду нахмурила брови, а затем вновь посмотрела на отца.
— Она бы не приземлилась. Она бы продолжала лететь за горизонт. — Её глаза округлились.
— Огоо! — Затем она вновь нахмурилась. — Но... как же луна и солнце, и всё такое?

— Магия, — ответила я, отчего П-21 и Скотч застонали. — Нет, это было в одной из тех магических книг Твайлайт. Дизертингия. Природная магия Эквусовой системы удерживает луну, солнце, и другие естественные спутники на их собственных магических орбитах. Первой идёт луна, затем солнце, и остальные планеты, находящиеся всё дальше и дальше.

— Если луну и солнце в небесах удерживает магия, то сможет ли она уничтожить нечто вроде Пожирателя? — мрачно спросил П-21.

«<i>Мда. Если у Пожирателя будет достаточно магии, то может он просто вновь уплывёт обратно в космос? Однако, для начала, ему всё равно придётся найти способ преодолеть милю скального грунта над ним.</i>»
— Возможно. Я никогда об этом не думала. — И я попыталась это сделать, и потерпела неудачу. А вот Глори бы... и это прервало мои размышления. — Я не знаю. — Я повернулась к Скотч Тейп. — Значит, эту ракету движет магия?

— Немного. Частично магия, а частично физика. Однако, на самом деле, я не знаю, как это работает, — призналась Скотч Тейп. — Я в некоторой незначительной степени могу предположить, как это работает, но не почему оно работает. Мне кажется, что моя кьютимарка относится в большей степени к гражданскому строительству, и в меньшей к приборостроению. — Она изогнулась, будто бы спрашивая подтверждения своих слов у собственного крупа. Затем она расстегнула пряжку пристежных ремней и на пробу оттолкнулась, и тут же начала медленно кувыркаться назад в воздухе.
— Фига себе! — прокричала она, размахивая ногами и неловко пытаясь совместить ходьбу и раскачивание в воздухе. — Папочка, ты должен это попробовать!

— Фига себе! — прокричала она, размахивая ногами и неловко пытаясь совместить ходьбу и раскачивание в воздухе. — Папочка, ты должен это попробовать!
— Нет. Не должен, — ответил П-21, откидываясь на спинку кресла, и выглядя при этом явственно зелёным. — Ну а ты, впрочем, развлекайся, — произнёс он, разрешительно махнув ногой. — Только не ударься случайно в кнопку самоуничтожения, или ещё во что-нибудь.

Я, повернувшись к ним спиной, переместилась от того иллюминатора, в который смотрела к следующему. Выглянув из-за изгиба Эквуса, ярко засияло солнце. Оно было куда меньше, но в то же время несоизмеримо ярче освещаемой им планеты. Звезда, как и любая другая, чьё великолепие не меркло с удалённостью. Её сияние резануло мне глаза, и поэтому я поплыла дальше, к следующему иллюминатору.

Звёзды. Так много звёзд. Я уставилась на них, и они, казалось, пристально посмотрели на меня. Все те звёзды, что я видела прежде, хоть их и было-то всего несколько штук, мерцали. Но эти были неподвижными светящимися точками, и было их так много. А по мере того, как моё зрение восстанавливалось после ослепляющего сияния солнца, небеса наполнялись ими всё больше. Я могла понять, как некоторые могут видеть в них предвестников зла, холодных, далёких, и жестоких, но для меня они ощущались источниками тепла. Они были далеки потому, что так было нужно. Они пытались осветить всю эту бескрайнюю черноту и наполнить её цветом и жизнью. Вся она была столь необъятной и темной, но, тем не менее, наполненной бесконечной красотой.

Моё копыто прошлось по неровному задиру на гладком металле вокруг иллюминатора, и с унылым любопытством глянула вниз. «Ради Таро. Пусть она увидит будущее». Я водила по этим словам копытом. Мериголд была здесь, именно в этой самой ракете. Первая кобыла, которая благодаря изобретательности пони покинула мир и невредимой вернулась обратно. Она пронесла жеребёнка Твайлайт Спаркл, начиная со звёзд, и сквозь всё время войны и раздора, в надежде увидеть лучшее будущее. А в награду она получила скандал, подлый навет, обвинение, закат своей карьеры, унижение... и дочь. Будущее Тарот закончилось в Стойле, прошло восемь поколений, и вот уже я иду по стопам Мериголд, возвращаясь на луну.

В мою спину врезалась Скотч Тейп.
— Блекджек, мне жаль... — произнесла она с мягкой интонацией в голосе.

— Она не мертва, — возразила я, не отводя от звёзд взгляда.

— Блекджек, — взволнованно начал П-21.

— Не мертва! — произнесла я, крутанувшись к ним... и была вынуждена хвататься за стены, чтобы прекратить вращаться. Мне пришлось убрать с лица гриву и сделать пару глубоких вдохов. Я внимательно посмотрела на них обоих, пристально смотрящих на меня с одинаковыми выражениями обеспокоенности на лицах. — Не мертва.

— Блекджек, — повторил П-21, в этот раз со смирением в голосе.

— Она не мертва, — решительно повторила я. — Подумайте обо всех тех ситуациях, из которых я хоть и с трудом, но выбралась. Она умна и находчива. Она найдёт способ выжить. — Я не могла больше выдерживать его скептический, печальный взгляд, и поэтому повернулась к успокаивающему сиянию звёзд. — Она не мертва. Она так и не отказалась от меня, даже после того мегазаклинания. И я не откажусь от неё. — «<i>И до тех пор, пока не обниму её останки, я не поверю в то, что она мертва.</i>»

— Блекджек, — произнесла Скотч Тейп, и её голос был столь похож на голос её отца, что мне захотелось завопить. Я повернулась, чтобы огрызнуться, но замерла в нерешительности, увидев её улыбку. — Ты возможно права. Я имею в виду, что космический центр был огромен! И там были магические поля, способные сдержать отработанные ракетные газы. Они даже остановили взрывы. Возможно, возле центра управления тоже было нечто подобное. — Она обняла меня за плечи, и повернула лицом к своему отцу. — И эта Дарительница Света, она ведь тоже выжила после взрыва жар-бомбы, которая сработала прямо под ней! — Кобылка поворачивалась то к отцу, то ко мне, то снова к отцу, и её улыбка становилась все более натянутой, а в уголках глаз застыли слёзы. — Это же вполне возможно... ведь так?

Её отчаяние успокоило меня, и я крепко её обняла, прижимая к себе.
— Ага, — прошептала я ей в ухо. — Вполне возможно, — начала было я, когда почувствовала, как нас обеих обхватили ещё две ноги. Удивлённо повернув шею, я встретилась с добрым, обнадёживающим взглядом, обнимавшего нас П-21.

— Вполне возможно, — вторил он, и прижал свою голову к моей. На краткий миг, я просто парила, успокоенная давлением и теплом, любви и надежды, и не важно, на сколько призрачной была эта надежда. И нежно поглаживая его шею, я впервые искренне улыбнулась.

— Никаких резких движений. Если я вас обеих заблюю, то испорчу этот момент, — пробормотал он, пока мы парили по ракете.

слышав этот комментарий, я засмеялась. Этот смех был слабым, кратким, и печальным, но это был смех.
«<i>И с каких это пор он стал весельчаком?</i>»
Воспользовавшись магией, я осторожно вернула нас всех на свои места. Меня тоже слегка подташнивало, и я надеялась, что мы достигнем луны до того, как кому-нибудь из нас придётся воспользоваться уборной!

Меня удивило, как что-то столь незначительное смогло так сильно помочь.

Когда мы опустились в кресла, П-21 внимательно на меня посмотрел.
— Блекджек, у тебя есть шар памяти, в который ты могла бы надолго уйти? Мне нужно поговорить со Скотч Тейп с глазу на глаз. — Я удивлённо моргнула, и оливковая кобылка поступила так же. А затем, неожиданно, стала выглядеть взволнованной.

— Эм... может быть и есть. — Я подумала об уже имеющихся у меня шарах памяти, а затем вспомнила о кое-какой вещице, которая ещё лучше подойдёт для этой цели, и вытащила Персептитрон. Он был немного побит по краю, но когда я подключила его к ПипБаку, то все маленькие лампочки загорелись, а всякие крутяшки завертелись. Я проверила свою копию списка ПипБак меток и нахмурилась, поскольку метка Глори шла в нём самой первой строкой. Она светила на меня с ужасающим искушением. Ведь всё, что мне нужно будет сделать - это надеть Персептитрон и узнать, всё ли с ней в порядке... или нет...

«<i>И если введя эту метки, я узнаю что она мертва... то смогу ли я это вынести?</i>»

Моё копыто задрожало, а глаза наполнились слезами, пока я пристально смотрела в список. Прямо сейчас, я этого не знала. Прямо сейчас, я так сильно хотела верить, что она жива. Я нуждалась в этом. Но если она мертва, или жива, но находится при смерти... нет. Я почувствовала, что теряю самообладание, просто думая об этом. Поэтому, я случайным образом выбрала другую метку, и позволила окружающему меня миру унестись прочь.

-=======ooO Ooo=======-

конечно же я очутилась в Голдебладе. Я просто никуда не могу от него деться, даже если очень этого хотела. Его тело ощущалось неправильно. Его сердце билось, но замедленно, как у рептилии. Его дыхание было подобно механизму, двигающемуся по инерции, но было ясно, что мотор его давно мертв. Даже боль, большую часть жизни пылающая в его груди, угасла до состояния намокшего угля.

Я была крайне удивлена, увидев его в том же самом зале в Небесном Порту, где Лайтхувс когда-то спорил с Генералом Шторм Чайзер. Хотя, это имело смысл. Как бы ни был очарователен Звездный Дом, он совершенно не подходил для роли командного пункта. Зал претерпел изменения. Полдюжины зеленых аликорнов сидели в ряд и жевали бисквиты, пока Вельвет переходила от одной к другой. Сидящая за столом скучающая синяя аликорн проецировала уменьшенное иллюзорное изображение Хуфа, заполненного крохотными синими сияющими пони и красными зебрами. Пока Голденблад читал доклад о Халфхартс сражающихся против растущего числа Отродий, в зал телепортировалась фиолетовая аликорн, принесла ещё несколько записей, кратко переговорила с Вельвет и вновь исчезла.

— Доклад из Стойла Девять Девять. Примерно пять сотен Отродий движутся с побережья через Могильник, и вниз к Медицинскому Центру имени Флаттершай, — сказав это, она посмотрела на синюю, та вздохнула, и её рог сверкнул магией. В северо-западном углу иллюзорной карты добавилась стена красного. Теперь красный цвет образовывал почти непрерывное кольцо, окружая всё на карте. На северо-восточной стороне зависли крохотные сияющие отметки Хищников.

— Благодарю тебя, Вельвет. Без твоих детей, это было бы невозможным, — проскрипел Голденблад, собирая бумаги и просматривая каждую намного быстрее, чем я успевала их читать. — Отродья могут заблокировать наши коммуникации, но они не могут остановить их.

— И они не будут использованы как оружие. Это всё о чём я прошу, — сказала Вельвет, всё ещё выглядя немного встревоженной.

— Что-то не так? — спросил он.

— Я просто... не ожидала, что мы будем вот так разделены. Это ощущается неправильным, — ответила она, потирая ногу, задумчиво смотря на дверь.

— Как Министерства, — пробормотал он, разбирая небрежные каракули на одной из записок, описывающей число вражеских солдат. Вельвет сглотнула и кивнула. Он слегка улыбнулся. — Я знаю это чувство. Честно, я собирался загрузить вас четверых охотой на Легата, но он исчез после взрыва. И фактически, прямо сейчас вы более эффективно сработаете по отдельности, чем вместе.

— Не это ли ты говорил Министерским Кобылам два века тому назад? — резко спросила Вельвет. Он посмотрел на неё и увидел решимость на её лице. — До меня доходили слухи.

Он вновь посмотрел на лист бумаги.
— В те времена я был совершенно другим пони. Я совершал ошибки, и у меня были неверно расставлены приоритеты. Я слишком сильно доверял себе, а окружающим почти не верил. — В этой записке говорилось о мусорщиках в Ядре. — И факты таковы: я знал Министерских Кобыл только в пределах их репутации. Я не... уважал их... как мне бы того следовало. Я считал, что их жизни были вторичны, по сравнению с правлением Луны и выживанием Эквестрии. Полагал, что они были одноразовыми. Я... совершил <i>множество</i> ошибок. — Он вздохнул и закрыл глаза. — И факты таковы: я предвидел тюремные сроки для Эпплджек и Пинки. Смертные казни для Твайлайт Спаркл и Реинбоу Деш. «Несчастный случай» для Рарити. Ну а Флаттершай, что само собой разумеется, была бы помилована.

— Ты отвратителен, — презрительно произнесла Вельвет.

— Воистину так, — невозмутимо ответил он. — И именно поэтому, на этот раз, я пытаюсь поступать лучше. — Он начал быстро писать своей магией записку. — Это сообщение нужно доставить Большому Папочке. Извлечение всяких полезностей из мусора - это замечательно. Поспособствуйте этому и конфискуйте у них всё полезное, что они найдут. Ищущие приюта беженцы не стали бы этим заниматься. Скажите ему, чтобы он поддержал стремление мусорщиков приукрашивать истории об обитающих там чудовищах и роботах-убийцах. В конечном итоге, мусорщики ведь не хотят конкуренции со стороны беженцев, — произнёс он, закончив писать.

— И это, по-твоему, «поступать лучше»? Лгать им? — спросила Вельвет, которая была от этого явно не в восторге.

— Ну, я мог бы приказать им открыть огонь, — невозмутимо ответил он, а затем добавил: — Ну ты знаешь, после официальных извинений. — Вельвет тряхнула головой и порысила обратно к зелёным аликорнам, бормоча себе что-то под нос.

Вбежала генерал Шторм Чайзер.
— У меня хорошие новости. Этот зебра не имеет ни малейшего понятия, как использовать собственные войска.

Голденблад, нахмурившись, посмотрел на карту.
— И это, не смотря на все признаки обратного.

Пегаска мрачно улыбнулась.
— На самом деле, да. Он выдающийся боец, но никудышный генерал. С находящимися под его командованием войсками он мог бы с лёгкостью нас уничтожить. Ему следовало бы использовать своих летунов, чтобы атаковать наши фланги, не давая нам возможности контратаковать. Совершать вылазки в тыл. Подавлять точечными ударами наши опорные пункты. Выискивать слабости, и пробивать бреши в наших порядках. <i>А затем</i> обрушить молот полномасштабной атаки на наши дезорганизованные, рассеянные, лишившиеся командования остатки. Со всеми, находящимися под его командованием силами, я могла бы разбить нас примерно за два часа. И за час, если бы я вынудила Хищники отступить. А вместо этого, он окружил весь город целиком и совершает единообразное наступление, на земле и в небе. — Она вздохнула, оглядывая покрывающую карту красноту. — Если бы у него не было численного перевеса десять к одному, то я бы перешла в наступление.

— И на этом, как я полагаю, хорошие новости заканчиваются? — сухо спросил Голденблад.

— К сожалению, да, — согласилась серая пегаска, вздыхая и качая головой. — Учитывая их численность, ему не нужна тактика. И мы уже видим, что их система предоставления подкреплений соответствуют нашим ожиданиям: за кратковременной убылью в живой силе следует немедленное пополнение. Мы сражаемся с тайфуном: не важно, как долго мы будем хлопать крыльями, он продолжит нас оттеснять. Это не столько боевые действия, сколько война на износ. — Она резко ткнула копытом в одну из трёх красных точек, светящихся в воздухе. А когда её копыто соприкоснулось с проекцией, изображение задрожало, и синяя аликорн заворчала.
— Прости, — произнесла генерал, обратившись к аликорне.

Синяя фыркнула и закатила глаза.
— Богиня не довольна тем, что её используют в качестве проектора!

— Баблгам, ты не Богиня, помнишь? — вежливо напомнила Вельвет. Уши аликорны поникли, и она опустила взгляд.

Шторм Чайзер ободряюще ей улыбнулась.
— То, что ты делаешь - очень важно. — Она вновь указала на иллюзию, но осторожно, чтобы не стукнуть сияющие изображения, — В любом случае, отсутствие тактических навыков у противника - это хорошо. Возможно он подготовил какую-то хитрую ловушку, но я просто не вижу её. Несмотря на то, что мы будем неминуемо разбиты, если он действительно что-то подготовил, я бы поставила все свои деньги на то, что он действительно настолько тупой как кажется. И я конечно же предпочту иметь дело с сильным, но тупым противником нежели слабым, но умным.

— Это бодрящая порция хороших новостей. До тех пор, пока бункеры не уничтожены, продолжаем действовать по плану? — спросил Голденблад.

— Синхронно прорваться внутрь, закрепиться и отступить, — ответила генерал. — В это время мы потеряем значительную территорию. — Затем, обращаясь к Вельвет Ремеди, — Но это позволит значительно сократить потери.

— Хвала Богиням и за это, — проворчала Вельвет. — Ненавижу войну.

— А я нет, — мрачно произнесла Генерал Чайзер, получая неодобрительный взгляд от Вельвет. — Ох, не стоит понимать меня превратно. Я тоже не люблю войну, я её уважаю. Война - это состояние перемен. Если бы ваша ЛитлПип не развязала нашу войну с поверхностью, то Анклав продолжил бы загнивать. Война сама по себе ужасна, но она вынудила нас примириться с новыми реалиями. Поэтому я смотрю на неё как на тайфун: находиться в нём ужасно, но когда он проходит, небеса очищаются. — Судя по всему, это заявление дало Вельвет немного пищи для размышлений.

— Чистое небо не слишком то обрадует пони, не сумевших пережить ненастье, — подметил Голдендлад.

Вельвет Ремеди пожевала губу.
— А ты точно уверен, что Блекджек улетела на последней ракете?

— Митлокер посылает отряды гулей, чтобы те вытащили любых выживших, прежде чем Отродья отрежут нас от руин. Если они её найдут... что ж, тогда, полагаю, нам лучше бы начать молиться, чтобы Когнитум оказалась права, — произнёс Голденблад. — В противном случае, всё, что мы делаем, не будет иметь смысла.

— Ты ожидаешь найти дружественных выживших? — спросила Вельвет. — Этот взрыв... Я... — Она тряхнула головой. — Когда ЛитлПип рассказывала об этом, я по-настоящему не понимала, через что она прошла. А ведь она находилась в комнате, специально сконструированной, чтобы выдержать подобный взрыв, и всё равно едва не умерла. — Вельвет мелко задрожала. — Она... она лишилась ноги. — В её голосе слышались нотки ужаса.

— Ей повезло, что она сумела отрастить свою ногу. Я не знаю, будет ли пустышковое тело Блекджек столь же жизнеспособным. — Голденблад понурил голову. — Я могу лишь надеяться, что если в момент взрыва там находились какие-либо дружественные силы, то они либо умерли быстро, либо нашли надлежащее убежище. А сейчас, мне нужны свежие данные о Поджигателях на северо-востоке. Они слишком долго молчат, и нам необходимо проверить, не нужно ли им подкрепление из пегасов.

— Прямо как в старые времена, — пробормотала Шторм Чайзер.

-=======ooO Ooo=======-

Я разорвала соединение, чувствуя, как начинает болеть голова. Ладно. Этот разговор о выживших был не настолько оптимистичен как мне бы того хотелось. Я бы предпочла услышать что-нибудь типа: «А, точно, жар-бомбы! Пффф, не настолько уж они и опасны». Я услышала, как кобылка шмыгает носом и поняла, что разговор между П-21 и Скотч Тейп еще не закончен. Немного сдвинув назад шлем, я увидела, как он укачивает её, прижав к себе, и что-то тихо ей говорит, но слов расслышать не смогла. Более молодая «я» обязательно бы подслушала. Но вместо этого, я ввела другую ПипБак метку, и окружающий меня мир вновь унёсся прочь.

-=======ooO Ooo=======-

Ну, хорошо! Это было немного более активно, чем я ожидала! Это тело неслось по воздуху, выделывая хитрые петли, в то время как рядом свистели пули. Никакого гулкого сердцебиения. Никакой одышки. Лишь едва уловимый намёк на напряжение мышц. Было ощущение движения, но тело не напрягалось. Однако, я не могла отрицать силовую броню и природную физическую мощь тела, в котором находилась. Оглянувшись назад и посмотрев поверх хлопающего на ветру фиолетового плаща, на трёх летящих позади киберзебр...

Она... или какой-то очень невезучий жеребец... внезапно перевернулась в воздухе, заняв вертикальное положение, и широко раскинув ноги и крылья, резко затормозила в воздухе. Следующие прямо за ней Отродья не среагировали вовремя, когда занимаемое мной тело изогнулось и перевернулось в обратном направлении. Две покрытых бронёй ноги обхватили шею зебры. А мгновенье спустя, последовал могучий рывок, и с громким щелчком, зебра дотронулась головой до собственного крупа. Её тело несколько секунд гасило инерцию зебринского летуна, а затем отпустило его и резко спикировало влево, в то время как Отродье, подобно сломанной птице, полетело к земле.

Следующая цель застыла на месте, посылая в неё потоки пуль, пока она приближалась к ней, крутясь средь них в смертельном танце. Часть пуль находила свою цель, глухо ударяясь и выбивая искры из укрывающей её брони, дырявя окоченевшую, безжизненную плоть под ней, и вырывая куски из развевающегося плаща. Она, приблизившись к Отродью с боку, обхватила ногами оружие своего противника, сжала его подобно рычагу, и лягнула того в голову, пока тот продолжал стрельбу. Крутанув своего противника в воздухе, она выставила его на манер щита в сторону третьего Отродья, ожесточённо обстреливающего на бреющем полёте как её, так и тело своего товарища.

Как только металлические крылья киберзебры начали конвульсивно подёргиваться, она распахнула свои собственные и метнула второе Отродье в лицо третьему, прежде чем то смогло уклониться. И пока оно упорно пыталось выпутаться, она, совершив сальто через его голову, приземлилась ему на спину. Уперевшись задними ногами в оружие, и обхватив передними основания бешено хлопающих крыльев, она встала. С ужасным влажным звуком и визгом металла, она оторвала крылья от спины третьего Отродья. И обе зебры устремились к земле, вслед за первой.

Несколько десятков пегасов в силовой броне Анклава ошеломлённо парили неподалёку. Один из них, ключом к разгадке личности которого была Гром Спитфаер, нёс на спине Хомейдж, которая, судя по её виду, чувствовала себя весьма не комфортно. А шляпа пони-ковбоя, приклеенная к макушке его шлема, была, в свою очередь, ни чуть не лишней.
— Хрена се, — произнёс он голосом Каламити, уставившись на меня. А летящая самой последней зелёная аликорн кивнула, соглашаясь с этим.

— Что такое? Это основы воздушного копытопашного боя. Ничего особенного, — ответила Кобыла-Что-Надо, а затем посмотрела на огромную башню ПОП, к югу от Ядра. Она гудела от Отродий подобно улью. — А вот это, в свою очередь, может стать проблемой. — Она не отрываясь смотрела на роящихся зебр. На высоте примерно в три четверти башни находилось кольцо, с направленными в Пустошь многочисленными тарелками и антеннами. — А ты уверена, что они используют именно эту башню?

— Почти наверняка, — ответила Хомейдж, и Кобыла-Что-Надо опять взглянула на постукивающую по своему ПипБаку единорожку. — От неё, вне всяких сомнений, исходят самые мощные помехи. Я считаю, что это наша лучшая возможность, чтобы уничтожить радиотрансляционную сеть Отродий.

— Точно, — произнесла Кобыла-Что-Надо, изучая башню ПОП. — И так, как мы попадём внутрь?

— Я могу выбивать их по одному за раз, — уверенно произнёс Каламити, а затем замолчал. — Ну... если я конечно сделаю сто идеальных выстрелов в голову подряд... и они вынуждены будут останутся на месте, пока я их отстреливаю... в течении нескольких часов...

— Мы можем сделать то же, что и ты, — предложила голосом Твистер одна из кобыл. — Выманивать отставших, и уничтожать их небольшими отрядами. Отсеять слабейших.

— Отставших не так уж и много, — произнесла Даск. — Их будет трудно приманить, не приведя на хвосте всех остальных.

— Мы всегда можем попробовать нападение в лоб, — медленно проговорил Бумер, бросая из под шлема взгляды, которые в моём воображении были исключительно пристальными. — Что? На меня наконец-то нагружено больше ракет, чем я мог когда-либо мечтать! И я хочу их использовать!

Кобыла-Что-Надо изучила охраняющий башню рой.
— Нам нужна диверсия. И тогда я доставлю её внутрь. У кого-нибудь из вас есть стелсбаки?

— У меня есть, — произнёс жеребец, перемещаясь в перед табуна... эм... стаи? Табунаи? Мне действительно нужно спросит об этом Гло... Он был облачён в занятную броню Анклава, которая несла на себе отпечаток стиля Нейварро, но имела при этом ряд ярко выраженных модификаций. — Никогда не выхожу из дома, не прихватив с собой хотя бы одного, если я смогу в этом помочь.

— Да неужели, Виндшир? — резковато спросил Каламити.

— Да, братец, это правда. Я также никогда не покидаю дом без энергомагической винтовки, дюжины полностью заряженных ячеек, ПипБака, полудюжины лечебных зелий и моего ремонтного набора,— спокойно возразил Виндшир. — Зная же, что отправляюсь в потенциальную зону боевых действий, я беру намного больше, чем в этом списке. — Каламити резко всхрапнул, но Виндшир подлетел к Кобыле-Что-Надо. — К тому же, ты собираешься работать с ПОП. И так как я один из немногих в небесах кто владеет хоть какими-то знаниями о довоенных технологиях, то ты явно захочешь взять меня с собой.

— Клянусь, он - приёмыш, — проворчал Каламити, тряся головой.

— Итак, один есть. У кого-нибудь ещё есть стелсбаки? — спросила Кобыла-Что-Надо, смотря на остальных солдат.

— У нас есть, — сказала кобыла синтетическим голосом, она и два её компаньона подлетели поближе. Что-то в том как вела себя их броня при движении заставило меня удивиться. Они носили металл, покрывающий их, так словно это была не броня, а кожа, кроме того обычной силовой броне не требуются талисманы левитации, расположенные в крыльях.

Однако я была не единственной, кто заметил это.
— Вы... вы аугментированы? — спросила Твистер. Кобыла кивнула в ответ. — Я думала, что все вы погибли с Башней.

— Мы были достаточно близко к медпони, которые оказались в силах спасти нас, когда наши импланты были отключены, и они взяли нас с собой на последний Хищник, прежде чем башня взорвалась, — сказала ведущая кобыла, кивнув. — Если ваше требование – скрытность, то мы поможем.

Кобыла-Что-Надо разглядывала парящее трио, в особенности их интегрированные магоэнергетические винтовки. Чем дольше я смотрела, тем яснее их видела.
— Вы трое, у вас есть имена?

— Мы более не отзываемся на наши старые имена, — ответила кобыла монотонным синтетическим голосом. — Я - Серебро. Эти двое - Кобальт и Сталь. — Она кивком указала на двоих за её спиной.

— Кстати сказать, у меня нет пениса, — сказал тот, что слева, Сталь. — Просто чтоб вы знали, — добавил он жужжащим синтетическим голосом.

Другая - Кобальт, прикрыла копытом свой визор.

— Это была полезная информация, — невозмутимо произнесла Кобыла-Что-Надо, после чего внимательно оглядела рой. — И так, вот мой план. Мы вшестером берём Хомейдж и, поднявшись как можно выше, облетаем башню с тыла. Бумер может обстреливать их своими ракетами. Привлеките их внимание, а затем отступите, оттягивая Отродий от того участка, через который мы вознамеримся проникнуть внутрь. Мы попадаем внутрь, уничтожаем всех оставшихся охранников, и доводим Хомейдж до того места, в котором ей нужно находиться, чтобы отключить башню. Если мы везучие, то они даже не узнают, что мы находимся внутри, ну а если нет...

— Тогда мы превозможем. Прямо как Охранница, — кивнув, произнесла Серебро. — По крайней мере, внутри они не смогут напасть на нас всем скопом. Мы будем держаться до тех пор, пока у нас не закончится энергия.

— Ещё желающие будут? — спросила Реинбоу Деш, обводя взглядом остальных пони. И все они промолчали.

— Ну что ж, похоже, началось, — заметил Виндшир. — Лэнсфлэа, позаботься о нём. Я хочу увидеть его лицо, когда на следующем семейном сборе буду об этом рассказывать. — Каламити застонал, и Виндшир тихо засмеялся. — О, Каламити, признай это. Когда в следующий раз мы пятеро соберёмся все вместе, то уровень неловкости станет просто эпическим.
— В таком случае, тебе нужно будет остаться в живых, чтобы рассказать эту историю, — пробормотал Каламити.

— В таком случае, тебе нужно будет остаться в живых, чтобы рассказать эту историю, — пробормотал Каламити.

— Я планирую сделать именно это. О, и спасибо, что не убил Отца. Я должен видеть выражение его лица, когда его идеальный сын совершает что-то столь... — Он помедлил секунду, а затем закончил: — самоотверженное.

— Не геройствуй, — предупредил парящий рядом с Виндширом жеребец.

— Даже и не подумаю. Я ведь собираюсь быть настоящим Вандерболтом, Лэнс, — хихикнул Виндшир. Реинбоу Деш пристально смотрела на него, а облачённый в броню жеребец, отвернувшись в сторону, шепотом добавил: — Хотя бы раз.

— В таком случае – береги себя, — произнёс он, и его энергомагические винтовки издали «бззз», когда зарядились.

Пегасы посмотрели друг другу в глаза, после чего кивнули.
— До скорого, Брат, — произнёс Каламити.

И таким образом, пегасы вступили в бой. До этого, я уже видела множество пони, двигавшихся согласованно, но в сплоченности пегасьей стаи было что-то, что захватывало дух, когда ты наблюдал за ними. Они переправили Хомейдж прежде, чем единорожка смогла хотя бы моргнуть. Каламити, почти небрежным движением, подбросил её верх, и она, визжа, полетела по воздуху, прежде чем была поймана Кобылой-Что-Надо. После чего оказалась под её плащом, пока четвёрка пегасов поднималась всё выше и выше в небо.

закручивающемуся вовнутрь горизонтальному смерчу. По какому-то неизвестному мне сигналу зев смерча раскрылся, и передовые летуны обрушили на рой поток энергомагических лучей, в то время как пони, летящие позади них, выпустили по паре ракет и сделали по несколько эффективных снайперских выстрелов. Похожие на чёрную кляксу Отродья отреагировали на это с подавляющей силой, и летуны, как находящиеся в воздухе, так и расположившиеся на кольцевой платформе, обрушили на них свинцовый шквал. Тем не менее, пегасы не рассредоточились. Вместо этого воронка с поразительной грацией внезапно вывернулась наружу, и передовые летуны начали по спирали удаляться от башни, в то время как Каламити, Бумер, и ещё несколько пегасов, продолжали вести огонь на подавление, прекратив его лишь тогда, когда отступили все их товарищи.

Отродья начали их преследовать, перемещаясь подобно осторожным пальцам, которые пытаются схватить кружащихся в воздухе мух, но замирают в нерешительности, протянувшись слишком далеко. Когда Отродья останавливались, конус из пегасов вновь вывернулся, и летуны, вооруженные энергомагическими винтовками, принялись терзать другой край роя, в то время как Бумер и Каламити возобновили стрельбу. Пальцы, которые уже отступали к башне, внезапно изменили направление своего движения, вспучились, и устремились к пегасам. Несколько храбрых летунов пылающими болидами устремились к земле, но перед этим они успели убить много большее число находящихся не в своей тарелке Отродий.

Цикл повторился трижды, и каждый раз от башни оттягивалось всё больше и больше летунов, а на платформе, окольцовывающей огромное сооружение, оставался лишь небольшой отряд. Каждый раз, проходя через цикл, эти пальцы из Отродий растягивались, становясь всё длиннее и тоньше. В конечном итоге, они оторвались от башни, когда почти все Отродья, сбившись в злобно гудящее облако кровожадного хаоса, погнались за пегасами.

— Пора, — произнесла Реинбоу Деш, и они полетели вдоль нижней стороны огромной грибной шляпки, венчающей башню. На самом деле, вблизи, единообразный купол выглядел, как наложенные друг на друга слои из перьев, каждая бороздка которых была длине Хищника. Я могла лишь догадываться, как они были построены, и не могла себе представить, как они функционируют. Быть может, они, технически говоря, и грубо выражаясь, и управляют движением ветров? Бегло осмотрев нижнюю сторону этой шляпки, шестеро пони метнулись вниз с тыльной стороны башни, по направлению к тонкому кольцу. И вновь, с так поразившей меня пегасьей командной работой, они, с задержкой в не более чем в секунду, включили свои стелсбаки, исчезая прямо в воздухе.

Кобыла-Что-Надо приземлилась в том месте, где платформа упиралась в дверь. Кто-то её уже вскрыл, и они, бесшумными призраками, исчезли внутри. Десятки, возможно сотни, помеченных зебринскими глифами ящиков со снаряжением были сложены штабелями в коридоре за дверью. Ну что ж, это значительно упростит процесс разрушения башни, если до этого дойдёт дело.

Как и башня Шедоуболтов, башни ПОП представляли собой полую трубу. Но в отличии от башни Шедоуболтов, внутреннее пространство башни ПОП было настолько забито трубами и кабелепроводами, что было почти невозможно представить себе, как кто-нибудь может встать или упасть, находясь внутри. В башне находились ещё Отродья, на этот раз – единороги. И даже хуже того, они отличались от обычных кибер-зебр. Их конструкция была совершенней, у них было больше талисманов, и они казались более независимыми, чем остальные кибер-зебры из роя. Неужели Легат улучшил их, поскольку старые модели доказали свою неэффективность? Пока шестеро пегасов крались через комнату внутри которых находилось пол дюжины таких Отродий, я увидела, как появились ещё двое зебр-единорогов с четырьмя летунами. Затем эта пара исчезла... после чего появилась вновь с очередной четвёркой летунов... Вот дерьмо. Телепортирование подкрепления?

— Следующий поворот налево. Радиопередатчик должен находиться... — начал было Виндшир, когда Кобыла-Что-Надо подошла к двойной двери на которой было написано: «САОМТН/ПОП ВХДВРВЦНТР».
«<i>И что эта белиберда собственно должна означать?</i>»
Дверь открылась, и сразу же выяснилось три вещи. Первое – находящееся за дверью помещение с множеством терминалов было когда-то чем-то вроде комнаты управления. Второе – теперь в ней находились останки дюжины, или около того, зебр, и при этом ни один из трупов не был сколько-нибудь свежим. И третье – она была полностью разгромлена. Терминалы и панели управления были разбиты, выпотрошены, или находились в полностью не рабочем состоянии. А кабели и провода беспорядочно валялись на полу.

— О нет. Нет-нет-нет! — произнесла слезшая со спины Реинбоу Деш Хомейдж. — Это плохо. Это очень плохо! — Её рог засветился, ещё сильнее освещая обломки. — Я ожидала, что для доступа у меня будет приличный терминал! Что я войду, воспользовавшись каким-нибудь из известных мне кодов тайного доступа САОМТН. Что, возможно, как максимум, придётся взламывать добавленную зебрами систему защиты. А вот это... — Она удивлённо смотрела на весь этот бардак.

— Мерзко, но эта проблема решаема, — мрачно закончил Виндшир. — Мы можем работать с этим. На это просто потребуется время.

— Время, — произнесла Реинбоу Деш, выглядывая в коридор. — Сколько именно?

— Скорее всего, больше, чем у нас есть, — ответил он. — Но в то же время, именно это и делает эту задачу захватывающей, — хихикнул Виндшир, потирая копыта. — Мисс... Хомейдж, я не ошибся? Я примусь за работу, если у вас есть желание мне в этом помочь? — Хомейдж в последний раз оглядела беспорядок и кивнула.

Появились Серебро, Сталь, и Кобальт.
— А чем будем заниматься мы? — спросила Серебро, указывая на дверь кончиком крыла. — Следить за дверью?

— Ага. Будьте готовы к неприятностям, — мрачно ответила Реинбоу Деш, и трое кибер-пегасов заняли позиции около двери. Она оглянулась на Хомейж и Виндшира, уже начавших работать над системой связи. — А почему здесь такой бардак?

— Понятия не имею, — почти весело произнёс Виндшир, вытаскивая планшет, лист бумаги, и карандаш, и начиная небрежно писать заметки, удерживая последний между перьев. — Однако, если ты хочешь, чтобы я построил догадки, то я уверен в том, что у этих зебр не было кодов доступа МТН/МК, и поэтому они просто прибегли к аппаратному обходу... меняя внутренности зебринского терминала, когда врезались в кирпичную стену... что примерно столь же эффективно, как попытки пересадить пони зебринское сердце. Вы можете сделать это, если вас не слишком волнует перспектива умереть в течение пары недель. — Он вздохнул, смотря на месиво из проводов и тел. — Или же они были крайне некомпетентны и полагали, что если всё это соединить случайным образом, то оно заработает. Твоё предположение ничуть не лучше моего.

— Значит, ты просто собираешься отсоединить зебринские детали? — спросила Реинбоу Деш.

— Тебя послушать, так это всё настолько просто, — вздохнул он. — Ты предполагаешь... и я молюсь первому попавшемуся хитрозадому демону коммуникационных технологий... что они, просто-напросто, не вышвырнули оригинальные компоненты с платформы, чтобы они не путались под ногами. — Он взял карандаш в рот и начал делать в планшете еще больше записей, взлетая и отмечая, где, что было подключено или отсоединено, и занося всё это на бумагу, в виде аккуратных кратких примечаний. А Хомейдж, в свою очередь, левитируя в стороны мешающий ей пройти мусор, проверяла мейнфреймы.

Реинбоу Деш вздохнув, вернулась с двери.
— Столько трудов, и наш успех свёлся к технической поддержке, — пробормотала она. — Надеюсь, остальные добились большего.

-=======ooO Ooo=======-

Сняв шлем, меня тут же посетило ощущение, словно дрель пробивает себе путь сквозь мой затылок, затем мозг и, наконец вклиниваясь прямо в глазницы. Выключив Персептитрон, я сморщилась, сдавливая с обеих сторон голову, словно пытаясь собрать её воедино. К несчастью, бросок Персептитрона в сторону, отправил меня кувыркаться в невесомости, угрожая извергнуть из себя собственный желудок. Затем, меня внезапно схватила, и крепко обняла, пара ног.
— Ой... ой ой ой... — вновь и вновь шипела я сквозь зубы.

— Что-то случилось? — спросил П-21.

— Ничего. Просто слишком долго не выходила из Персептитрона, — ответила я, растирая свои виски, и чувствуя, как пульсирующая боль начинает стихать.

— Неужели ты... — было начала Скотч, как вдруг запнулась. — Глори?

Я вновь притянула к себе шлем, изучая при этом потрёпанную вещицу. По правде сказать, мне свезло, что эта штуковина вообще работает.
— Нет. Персептитрон – словно лотерея. Ты включаешь его в надежде, что тот, за кем ты наблюдаешь, будет говорить о интересующих тебя вещах. Тут уже, как повезёт. — Я нахмурилась и, бросила свой взгляд на П-21. — Ты знал, что здесь был брат Каламити?

— Это большая долина, Блэкджек. Существует причина, по которой он не должен здесь находиться? — ответил он вопросом на вопрос, слегка при этом насупившись.

— Нет, просто... похоже теперь, всё стало куда более серьёзно, нежели мои проблемы. Там бьются пони, которых я даже не знаю. И несколько тех, кого я знаю всего ничего. Даже и не знаю, что я сейчас должна чувствовать, на этот счёт, — произнесла я, одарив их сухой улыбкой. — Знаю. Далеко не всё, крутится вокруг меня.

— Блэкджек, это всё куда серьёзнее, нежели все наши проблемы вместе взятые. Мы сейчас летим на луну, в ракете, чтобы остановить нечто, собирающееся убить всё живое в этом мире, — мягко произнёс П-21, обхватив ногой Скотч Тейп. — Когда я покинул Девяносто Девятое, то не мог себе даже представить, всё то, что сейчас происходит. Наверное, это к лучшему, что я могу быть частью всего этого. Это то... чего он хотел бы, чтобы я сделал.

После этого, Скотч Тейп протянула ко мне копыта.
— Дай-ка, Блэкджек. Я тоже хочу попробовать.

Моргнув, я обдумала это.
— Ты уверена? То есть, он ведь наградит тебя жуткой головной болью. — Она принялась махать на меня копытами, поэтому я пролевитировала ей шлем. Она надела его на голову, подключила к своему ПипБаку, и принялась что-то печатать.— У тебя что, есть какие-то ПипБак-метки, которые ты хочешь проверить?

— Что-то типа того, — произнесла она, после чего ещё немного повозилась с кнопками. — Кьютимарка в виде ПипБака была бы сейчас весьма кстати, — пробормотала кобылка, шаря копытами по Персептитрону, пытаясь понять, как его включать. Затем она взглянула на меня и ухмыльнулась. — Эй, как ты думаешь, эта Дарительница Света может делать всякие особые штуки с собственным шлемом? Навроде разгадывания того, как получать секретные радио сигналы, и...

Она начала вопить, поэтому мы так и не узнали, что должно было последовать за этим «и». Кобылка начала сильно метаться в пристяжных ремнях, и я при помощи магии вытащила её из них и пролевитировала к себе
— Что случилось? Скотч! Скотч! — кричала я, стаскивая с рыдающей кобылки шлем.

— Я попыталась войти в Глори! Я... я думала... Я войду и узнаю что с ней... но... там была боль, Блекджек! И ничего кроме боли! — произнесла она, потирая глаза. Мной овладело чувство страха.

П-21 стащил себя с кресла, оставляя на нём довольно-таки много голубой шерсти, и поплыл к дочери.
— Ты была внутри её разума?

— Нет, — покачала головой Скотч. — Я не была где-то конкретно. Это не было похоже на то, будто я находилась в теле. Это было просто... нигде. И абсолютно всё болело! — Мы с П-21 посмотрели друг на друга, и я была уверена, что от него не укрылся ужас на моём лице. Он решительно тряхнул головой, а затем крепко её обнял.

— Наверное, это из-за того, что её ПипБак был повреждён. Ты не находилась в испытывающем боль теле. Должно быть, что-то не так заработало в Персептитроне и это зацепило тебя, — решительно и авторитетно произнёс П-21. — Блекджек, а раньше с тобой случалось что-то подобное этому? — Проставленный в этом вопросе акцент, оставил мне лишь один возможный ответ.

Ага. Конечно. Было пару раз, — сглатывая, соврала я. — Реально больно, когда такое случается. Прости... В том смысле, что прости меня за то, что ты испытала подобное. Это действительно великолепно, — произнесла я, покачиваясь, пока она шмыгала носом, но выражение её лица стало чуть менее запуганным. Я погладила её по голове. — Однако, спасибо, что попыталась. Я...

— Ты бы, скорее всего, скулила и хныкала по этому поводу вдвое дольше, — небрежно произнёс П-21, и хоть тон его голоса был игриво снисходительным, я увидела серьёзность в его глазах. — А теперь, возможно у тебя есть метки таких ПипБаков с которыми ты точно знаешь – всё в порядке?

Мне потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, и я незамедлительно передала несколько таких меток Скотч.
— Точно, конечно. Подключись и посмотри для меня, как там поживают Зодиаки или Виспер.

Она вновь надела шлем. Должна признать, что она была более жизнерадостной, чем была бы я после подобного.
— Ага. Конечно. Сделаю, — ответила она, после чего посмотрела на П-21. — И вы сможете поговорить с глазу на глаз.
Исходя из её обеспокоено нахмуренных бровей, было очевидно, что там происходило больше событий, чем мне рассказали. Она стукнула по своему ПипБаку и обмякла, зависнув в воздухе. Я перенесла нас обеих в кресло, и вновь вцепилась в него ногами, чтобы оставаться на месте. На краткий миг воцарилось молчание... а затем Скотч Тейп выкрикнула:
— Хрена се! У меня есть член!

П-21 встревожено взглянул на меня.
— Что? — оправдываясь, произнесла я. — Всё так и есть. И не говори мне, что это не жеребцовая штука. Это одна из первых вещей, которую обычно подмечают кобылы, попадая в тело жеребца. — Он, покачав головой, вздохнул, и я погладила его плечо. — Кстати, спасибо, что помог с этим.

— Спасибо, что согласилась с этим, — ответил он, потирая лицо. — Когда она кричит вот <i>так</i>...

— Знаю. И я... а ты... а ты... — Я замолчала, когда он жалостливо мне улыбнулся. — Какой бардак, — пробормотала я, уставившись в окно, на далёкие звёзды.

— На мой взгляд, это относится ко всей жизни в целом. Когда всё завершено, ты вспоминаешь, как это было и видишь, что это просто один большой, топкий, кривобокий бардак, — ответил он, и мы вновь замолчали, в то время как Скотч Тейп бежала в воздухе, махала во все стороны ногами, и очень часто произносила «ух ты».

— А я веду себя так же? — смущённо спросила я. Он покачал головой, и я задумалась, рассматривая размахивающую ногами кобылку. — Мда...

Это, несомненно, его не очень интересовало. Он вложил своё копыто в мои.
— Я не знаю, что случилось с Глори. Я надеюсь... я надеюсь, что когда всё это закончится, то с тобой всё будет в прядке и с ней тоже. Вот и всё. Это уже чересчур – надеяться на что-то большее.

— Угу, — произнесла я, в то время как мной вновь овладел страх, и крепко зажмурилась. Я была такой трусишкой; маленькая оливковая кобылка была в состоянии сделать то, что не смогла я. Это именно я должна была попробовать связаться с Глори.
«<i>Она в порядке</i>», — сказала я себе. — «<i>Не больше и не меньше. Она в порядке.</i>»
Глубоко вдохнув, я открыла глаза и увидела серьёзное выражение его лица.
— Что?

Он пристально посмотрел мне в глаза, и спокойно произнёс:
— Я хочу, чтобы в случае моей гибели ты позаботилась о Скотч Тейп. Проследи, чтобы она выжила.

Эти два предложения поразили меня так, будто меня лягнули в голову.
— Прости, что? — слабо спросила я.

— Я ведь сказал, — спокойно ответил он.

— Нет! — прокричала я, отталкиваясь от кресла, с намерением встать на ноги, но вместо этого продолжила подниматься вверх, пока не врезалась головой в потолок, а спустя секунду крупом в пол. Шипя, я медленно вращаясь в воздухе. Откровенно говоря, невесомость теряла своё очарование, пока я свирепо смотрела на него, перевернувшись вверх тормашками. — Нет! Я не собираюсь вести этот разговор. Ты будешь жить, понятно? И не важно, что мне придётся для этого сделать, ты будешь жить, мы вернёмся обратно, у меня будут мои жеребята, а у тебя появится возможность быть им отцом с первого дня их жизни, и Скотч Тейп станет старшей сестрой. Вот это – именно то, что случится.

Он медленно покачал головой.
— Как такое возможно, что на этот разговор ты реагируешь почти так же, как у кобылки вдвое младше тебя? — задумчиво пробормотал он, затем потянулся и, схватив меня за копыто, притянул к себе. — Я не говорил, что собираюсь погибнуть. Даже более того, недавно, я действительно весьма воодушевился идеей оставаться живым. Я хочу делать всё перечисленное тобой. Быть отцом. Найти другого жеребца. Жить с тобой. Вообще... жить... — Произнёс П-21, пристально смотря мне в глаза. — Но произошедшее с Глори может случиться и со мной. Или с тобой... Или... — Его взгляд переместился на Скотч Тейп, и он слегка вздрогнул. — С ней. Знаю, что это не мысленно, и именно поэтому я хочу сказать это сейчас. Не... не знание давит на нас, как это было с Глори.

— Глори жива, — упорствовала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Всё будет как у ЛитлПип, но только лучше. А когда всё это закончится, у нас будут солнце и радуги.

— Надеюсь, что так, — произнес П-21, сжимая моё копыто своими. — Но я хочу знать, что... хочу быть уверенным, что ты это знаешь о том, что... не зависимо оттого, что случится со мной, Скотч Тейп выживет. Доставь её домой. Она хорошая девочка, и я горжусь ею. Пообещай мне это.

— Нет, — решительно сказала я, пытаясь рывком высвободить своё копыто... от чего полетела прямо в его объятья. «<i>Проклятущая жульническая антигравитация.</i>» — Не буду. Вы с ней останетесь живы, не смотря ни на что. И когда всё это останется в прошлом, я научу вас прекрасному искусству обманывания смерти. — Я вглядывалась ему в глаза, чувствуя, как возвращаются слёзы и видя их отражения в его собственных. — Ты... все вы... не... вы не... — Он подтянул меня поближе, нежно меня обнимая и поглаживая мою гриву, пока я плакала, уткнувшись ему в шею. — Пообещай мне. что не умрёшь... пожалуйста...

— Обещаю, — ответил он, я услышала в его голосе улыбку. — А теперь. Что ты хочешь чтобы я сделал если ты погибнешь.

<i>Что бы сделал, если я умру... типа – мертвая примёртвая. Навеки...</i>»
— Ох Селестия... ты должен остановить Горизонты. Вы вдвоём... она разбирается в оборудовании, а у тебя есть бомбы. Отключите их любым способом, вернитесь на ракету, и отправьтесь домой. Заройте Пожирателя как можно глубже... и Легата вместе с ним заодно, если сможете найти способ, как это сделать. Заберите у Когнитум моих жеребят... Вышвырните её из моего старого тела, и притащите его обратно домой, и просто... не возвращайся к Мед-Иксу. Не важно насколько тебе больно, превозмогай. Узнай, не прочь ли Каламити сообразить на троих или... или ещё как-нибудь. Но будь счастлив. — Я вновь взглянула ему в глаза. — Я просто хочу, чтобы все выжили и были счастливы. И если случится именно это... то всё в порядке.

Я взглянула на подсматривающую за нами Скотч Тейп, и неожиданно вновь стукнула по её ПипБаку.
— А, точно. Те Зодиаки... ого... Они пробиваются в бункер. Эта кобылка Джемини может поспорить в безумстве с Рампейдж, но я считаю, что она воплощает по два заклинания за раз. И наблюдать за движениями этого Саггитариуса... о да...

— Скотч, я знаю, что ты ни за кем не наблюдаешь. Иначе ты бы выкрикивала гораздо больше «ух ты» и выдавала намного меньше комментариев, — иронично произнесла я.

Она вздохнула.
— Ну да. Это стало скучным. Они прорываются в бункер около Хеппихорна. Я не знаю пони из Зодиака как следует. То есть, они хорошие бойцы, но они не ты. — Она пару раз стукнула по своему ПипБаку. — Позволь мне пошпионить за Чарити. Когда мы вернёмся, я её с ума сведу небольшими подсказками и всем таким.
Она на несколько секунд обмякла, а затем нахмурилась.
— Серьёзно? Она балансирует с книгами? — Она высунула язык и выдохнула, издав слегка неприличный звук. — Я надеялась на что-нибудь интересное.

— Попробуй Стигиуса и Виспер, — предложила я.

— Конечно. Я раньше никогда не летала, — произнесла она, подключаясь к ним, и вся напряглась. — Ух ты! Ух ты. Уууууухххх тыыыыы! — начала кричать кобылка, размахивая ногами в воздухе. — О да! — завизжала она от восторга.

«<i>А вот это уже больше похоже на правду.</i>». Я одарила П-21 улыбкой и пожала плечами.
— Ага. Она может развлекать себя этим. — Сделав глубокий вдох, я глянула на него, и почувствовала, что нас начало окутывать странное, неловкое молчание. Мой взгляд в течение минуты блуждал по кораблю, затем вернулся к парящей Скотч Тейп, затем переместился на П-21. — И так... — начала я, пытаясь придумать, что сказать...

— И так... — ответил он.

«<i>Я на несколько часов застряла в металлическом ящике с жеребцом, которого люблю, в то время как кобыла, в которую я влюблена, возможно, мертва, и кобылкой, которая сейчас летает и в течение нескольких часов не будет обращать внимание на то чем мы можем здесь заниматься, тогда как я столкнулось с вероятностью гибели не только лишь двух моих оставшихся друзей, но и всех обитателей мира, но мне совершенно нечем заняться, и не нужно заниматься ни какими приготовлениями пока мы путешествуем сквозь космос, и что там с Глори, и как я вообще умудряюсь думать об этом именно сейчас, и к какой разновидности ужасных пони принадлежу я, раз думаю об этом, и, и, и...

И П-21 заставил все эти мысли уйти прочь способом, которым только он один мог это осуществить, и в первые, я была рада, что меня так легко успокоить.</i>»

***

— Я думаю что со мной определенно что-то не так, — пробормотала я, в то время как мы парили в нескольких сантиметрах над диваном, связанные вместе чтобы не отлететь в Скотч или пульты управления.

— Я думаю, что Глори сказала бы, что секс твоя физиологическая и эмоциональная кнопка перезагрузки, — ответил П-21, слегка пожав плечами. — Я считаю что стабильная и счастливая ты намного лучше, чем несчастная.

Я ощутила его сердцебиение напротив своей груди.
— Это не доставило тебе удовольствия, — заметила я. Я ничего не могла поделать с тем, что ощущала себя слегка замаранной. Как будто я попользовалась им.

— Это было приятно, — произнёс П-21, и я, осторожно взглянув на него, увидела, что он улыбается. — Сам процесс приятен. Кончать – приятно. Знать, что тебе стало лучше, лично мне – приятно. Однако, мне хочется не только этого. По правде говоря, половину всего времени я думал о Лайф Блуме, — легкомысленно признался он, скромно пожав плечами, и слегка зарделся. — Есть что-то в единорогах... — Он вздохнул и, покачав головой, вновь посмотрел на меня.

— А вы двое... — начала я, наблюдая, как он краснеет ещё больше.

— Хотели. Поговорили об этом немного во время вечеринки. Я не очень хорош в заигрываниях. Да и он не временный партнёр. Это были бы особенные взаимоотношения, и... ну... — Он беспомощно пожал плечами. — Быть с ним было бы приятно, но то, как всё обернулось...

Я вздохнула и кивнула, абсолютно точно зная, что именно он имеет в виду.
— Ого. Я считала, что из обитателей Девяносто Девятого лишь у меня были запутанные взаимоотношения.

— Не всё крутится вокруг тебя, Блекджек, — тихо засмеялся он... этот смех был не столь искренним, как мне бы того хотелось, но, что имеем, тем и обойдёмся.

— Ну, если когда-нибудь ты всё же найдёшь себе жеребца, с которым будешь не прочь поразвлечься, то я тебя полностью в этом поддержу, — совершенно искренне сказала я. — В конце-то концов, я же тебе должна за то, что ты помогаешь мне таким способом.

Он потёрся носом о мою шею и вздохнул.
— Это было бы хорошо. Секс с жеребцом просто... лучше. Для меня, он ощущается правильным. Дело не в самом сексе... он не настолько уж и отличен. Всё дело в запахе, и ощущении, и прикосновениях, и... просто... во всём, что сопутствует сексу. И приятно находиться снизу, когда за тобой ухаживает достойный жеребец.

— Прости, что не могу <i>так</i> поухаживать за тобой, — произнесла я, слегка зардевшись. — В книге заклинаний Твайлайт <i>такого</i> просто нет, иначе я бы точно это сделала.

Это заявление заставило его рассмеяться, и я была рада это слышать. У него был такой восхитительный, низкий смех.
— Я знаю, что ты бы это сделала, но я достаточно хорошо могу заниматься сексом с тобой. Если ли бы это была любая другая кобыла кроме тебя, то секс был бы не приемлем... и его бы не произошло. Но он тебе помогает, и пока это так, я не против им заниматься.
Скотч Тейп вздохнула и сняла шлем, морщась от боли.

Скотч Тейп вздохнула и сняла шлем, морщась от боли.
— Оооох... голова... — Она замерла, смотря вниз, на нас, привязанных друг к другу. — Серьёзно что ли? — решительно спросила она.

— Эй, у тебя есть Персептитрон! — возмутилась я. — А чем, по-твоему, я могла бы заняться?

— Почитать книгу? Подремать? Связать свитер? — предложила она и тяжело выдохнула. — Зная вас двоих, предположу, что вы намерены забить наши воздушные фильтры. Ух.
Затем она потёрла нос.
— И теперь мне придётся нюхать всё это, пока мы не доберёмся до луны. Ух. Мне тоже нужно было притащить с собой кого-нибудь, чтобы весело проводить с ним время. А вместо этого я застряла тут с отцом и... Блекджек... — Она замолчала, изучающе смотря на меня, а затем с силой тряхнула головой. — Неа. Никак. Ощущение такое, будто раздумываю о том, чтобы заняться сексом с собственной матерью или чем похожим.
Я не знала, следует ли мне чувствовать себя польщенной, оскорблённой, или почувствовать облегчение.

— Прости, — извинилась я, застенчиво улыбнувшись. — Просто...

Скотч Тейп небрежно пожала плечами.
— Не стоит об этом переживать, Блекджек. Я всё понимаю. И если бы у тебя по-прежнему было твоё металлическое тело, то я бы не захотела. Но ты... — она указала одним копытом на меня, а другим на П-21, и выдала раздосадованное «ух». — Эта... ситуация. Эти семейные обстоятельства.
Затем она раздосадовано выкрикнула:
— Почему мой мозг продолжает считать тебя «Мамой», а не «супер привлекательной кобылой, с которой можно потрахаться»? Я ведь тоже хочу! Это не честно!

А я и не думала, что всё ещё могу так смеяться. Мне потребовалось несколько минут на то, чтобы успокоиться, а Скотч Тейп, чтобы перестать дуться и присоединиться к нам. Она была юна, но в Девяносто Девятом разнится в десять, или меньше, лет не заставила бы ни кого удивлённо поднять брови.
— Ты и в правду думаешь обо мне, как о своей маме? — спросила я, когда мы собрались вместе.

Она закатила глаза.
— Ну, да. С ней я тоже не хотела заниматься сексом, и она была одной из тех немногих кобыл, что будили во мне это чувство. Ну, ещё с Риветс, но в основном потому, что ей было миллион лет, и вкус ее уф-уф, скорее всего, напоминал бы вылизывание зева ржавой трубы для сточных вод.

— Скорее уж пакета от лежалых травяных чипсов, — небрежно уточнил П-21.

Мы со Скотч Тейп замерли, уставившись на него, и я, не удержавшись, вздрогнула. А Скотчь Тейп скривилась.
— Папочка! Фу! Мне не нужно было... — Она сжала голову. — Ух! Глупый мозг! Хватит думать о вагине Риветс!

— А что? Так и было. С лёгким запахом... — произнёс П-21, будто вспоминая вино старого урожая, букет которого его особо-то и не заботил.

— Папочка! Неееет! Нет ни какого запаха! Ни какого запаха! Ух, глупый мозг, хватит думать! — причитала Скотч Тейп.
Закрыв копытами уши, она громко забормотала:
— Тра-ла-ла, не думать о пахучей вагине Риветс...
Она сделала паузу и завопила:
— Это не помогает!

— Ха! Требуются годы практики для совершенствования искусства «не думать об этом», Скотч Тейп, — сказала я с довольной улыбкой. Затем, П-21 посмотрел на меня с прищуренными глазами. — Чего? — спросила я его, поднимая бровь. Его губы изогнулись в легкой улыбке, и я почувствовала, как нервная дрожь пробежала по моему загривку. — Что? — нервно повторила я, краснея.

— У твоей мамы был... яблочный вкус, — сказал он с такой уверенностью, что теперь я точно знала, что уже никогда не смогу есть Засахаренные Яблочные Бомбочки без мыслей о той части моей матери, о которой мне хотелось думать меньше всего.

— Ох... — Я закрыла глаза. — Я... не хотела знать этого. Ну вот зачем мне нужно это знать?

— Ты само зло, Папочка, — произнесла Скотч Тейп надув губы.

На его лице проявилось выражение полнейшего удовлетворения и он скрестил ноги на своей груди.
Тем временем, что бы очистить свой разум от аромата анатомических частей матери, я повернулась к Скотч и спросила:
— Как там поживают Виспер и Стигиус? — «<i>Что угодно, лишь бы не думать о... да хватит думать об этом! Черт возьми... Мне нравился этот сухой завтрак</i>!»

— Ну, ночные пони тоже сражаются, как и все остальные. Они эвакуируют множество пони в то стойло под Цитаделью, так что в замке ещё просторно. Тем не менее, я однозначно хочу себе крылья. Летать вот так... — вздрогнула она, и покачала головой. — В любом случае, они намерены вскоре отступить. Зебры уже подгоняют танк, и возведённые тысячелетие назад стены просто не рассчитаны, чтобы выдерживать такой вид кары, даже не смотря на зачарование и летунов. — Она посмотрела на шлем. — И всё же, она ведь его действительно любит, ведь так? Я хочу сказать, что она действительно любит его, хоть иногда и бывает той ещё сукой.

— И я того же мнения. Правда, действительно не могу объяснить, почему так. Возможно, дело в том, что это такой тип отношений: «хороший жеребец – плохая кобыла», — предположила я, однако сама в этом сомневалась. Виспер хотела быть любимой. Она хотела, чтобы в её жизни было что-то хорошее. Стабильность. Семья. Пусть она и является Жнецом[], но она хотела лучшей жизни. Я могла это уважать. Я осторожно высвободила нас из полос клейкой ленты. — Но ведь с ними всё в порядке?

[] Название банды «Reapers» ещё в первой главе было переведено не правильно, не «Потрошители», а «Жнецы», всё это будет исправлено во время чистового редактирования, если оно конечно будет.

— Ага. И если бы их не превосходили числом, то я была бы считала, что с ними всё будет в порядке. Эти ночные пони способны летать, но быть пегасом... такая <i>быстрая</i>... — она вновь задрожала. — Точно. Мне однозначно нужно раздобыть крылья киберпони... возможно и не устанавливать их себе, но смонтировать на ранец или ещё куда. — Она потёрла подбородок, а затем протянула шлем отцу. — Папочка, ты хочешь его попробовать?

Он, подняв ногу, покачал головой.
— Спасибо, нет. Шпионить подобным образом за другими пони... нет. Спасибо. — А когда он передвинулся, я увидела на его крупе кое-что неуместное. Его шерсть, несущая на себе знак самца и точки, была теперь покрыта пятнами, и отслаивалась огромными хлопьями. Под ним я углядела что-то красное и серебряное.
— П-21... — выдохнула я. — Смотри...

Он, повернув голову, уставился на собственный круп, затем его глаза резко округлились, и он, наклонившись, принялся скрести копытом по бедру, и от него начали отлетать маленькие синие хлопья.
— Это, должно быть, из-за жидкого кислорода, — пробормотал он. — Но, как...

— Медики, должно быть, закрыли твою настоящую кьютимарку переводной. Нельзя было иметь жеребцов с иными талантами, нежели устройство для размножения, — произнесла я, поднимаясь, чтобы снова поскрести его бедро. Он остановил моё копыто, и я взглянула на него. Он с задумчивым, и слегка печальным выражением лица, пристально смотрел на проглядывающие из трещин крохотные кусочки красного и серебряного. — Что... неужели ты не хочешь её увидеть?

Точно, Папочка, как ты можешь не хотеть этого знать? — спросила Скотч Тейп, а затем нахмурилась. — Я очень сомневаюсь, что это будет кьютимарка в виде унитаза или члена. То есть, она, наверное, такой не будет. Однако же, я понимаю, как ты будешь нервничать.

Он с трудом отвёл взгляд от своего крупа, и посмотрел на меня и Скотч, затем слегка улыбнулся и пожал плечами.
— Мне этого знать не нужно. Я тот, кто я есть. И не имеет значения, будет ли она чем-то хорошим или плохим. Это на меня ни как не повлияет. Так что, не волнуйтесь об этом, — сказал он нам.

— Но... — начали мы в унисон.

— Не волнуйтесь об этом, — повторил он спокойно, тихо, и уверенно. И мы со Скотч одновременно выдохнули.

— Ух... — пробормотала я, чуть сгорбившись, и забирала у Скотч Тейп шлем. — Полагаю, мне следует подсмотреть за другими пони. Посмотреть, как там всё идёт, — произнесла я, закрепив на голове прибор.

— А почему тебе не пошпионить за Когнитум? — спросила Скотч Тейп.

— А потому, что прямо сейчас она, скорее всего, занимается тем же, что и мы: сидит на крупе, дожидаясь окончания полёта. Я просто не могу часами торчать у неё в голове, ожидая момента, когда она скажет что-нибудь интересное. И, кроме того, мне любопытно, как протекают сражения за те бункеры. И как идут дела в Стойле Девяносто Девять. Капелле. И всё такое прочее... да ты и сама это знаешь!
Я ввела ПипБак-метку, и мир умчался прочь.

-=======ooO Ooo=======-

Насколько мне известно, побыв вначале госпиталем, затем зоной боевых действий, Медицинский Центр Флаттершай менял своё предназначение несколько раз. В последний раз он довольно долго был убежищем и госпиталем для раненых, после атак Отродий. Теперь же, Центр снова превратился в крепость, которая сдерживала напиравших с трёх направлений Отродий. Внутри, его освещали фиолетовые вспышки, с которыми телепортировались аликорны, без устали трудившиеся, доставляя в центр подкрепления и унося с собой раненых, переправляя их в Коллегию. Находящийся на периферии танк устроил пожар на верхних этажах, но огонь ещё не распространился ниже. Прочная башня сопротивлялась обрушению, и у защитников ещё было в запасе немного времени, прежде чем их одолеют.

Кэндлвик опустил свой бинокль и осаждённое здание превратилось в ярко горящую свечу, виднеющуюся издалека. Вершина холма, занятая Жнецами, располагалась в тылу противника. Внизу всех тех склонов, где мне приходилось видеть столь доблестно оборонявшихся Биг Макинтоша и Мародёров, вновь были заполнены полчищами вражеских полосатых фигур. Они раскопали вершину, где когда-то находился перевернувшийся ржавый танк, который был вновь возвращён в строй и, сейчас, два столба пара, пробивались сквозь землю, из дыры, где он однажды был похоронен. С одной стороны дыры, ряды солдат неслись в атаку на поверхность, откуда продолжали свой путь на поле брани, в три разные стороны. По другую сторону, притоки питали реку из измождённых войск Оставшихся, волочащих убитых Отродий.

— Несчастные ублюдки, — пробормотал Кэндлвик.

— Небось по себе судишь, а, Братиш? — фыркнул Тостер, обхватив ногой шею Кэндлвика, взяв последнего в удушающие объятия. — Ну, ты же и вправду ублюдок. На самом деле, мой отец был окольцован с Маманей. Мне кажется, она ему и вправду нравилась... впрочем до тех пор, пока я его не поджарил. Красиво же он горел тогда.

— Ты просто ебанутый, Тост, — произнёс Кэндлвик, силой освободив свою голову из захвата, бросив при этом сердитый взгляд на более старшего пони, увешанного бледно дымящимися кухонными приборами.

Тостер широко ухмыльнулся, своему младшему напарнику.
— Агась... охуительно горяч, не находишь?

Меж тем, Тостер пристально наблюдал за остальными членами группы. Большой Папочка и Брут, вели беседу со Шторм Фронтом, в то время как рядом с ними, потрёпанный единорог, облачённый в тяжёлую броню, увенчанную шипами, отпивал из своей фляги. А стоящие сбоку Даззл и зелёная аликорн слушали перехваченные радиопередачи. Покрытый шрамами жеребец, наклонил голову.
— Запомни, Братиш. Я и ты – остаёмся в живых. И точка. Как только мы разделаемся с этими киберполосатыми, ты сожжёшь их. Жарь их, не щадя топлива. И лишь мы, останемся стоять на вершине горы пепла.

— Тостер, ты, между прочим, говоришь о Большем Папочке! — прошипел Кендлвик.

— Тсс! — отрезал Тостер, ухватив его голову в ещё более сокрушающий захват. — Попридержи язык. Я достаточно крепок, чтобы побороться с ним пару раундов. Так же как и Брут. Как ни крути, именно поэтому они хотели, чтобы я был на их стороне. Все эти мышцы и опыт, просто до пизды, когда ты объят пламенем. Поджигателям это известно. И Поджигатели держатся друг-друга. Мы сделаем это, и если ты захочешь, то я позабочусь чтобы у тебя была дюжина единорожек для ёбли. Но нам нельзя напортачить.

— Блять. Охранница... — начал было Кэндвик, но хватка вокруг его шеи стала ещё туже, едва его не придушив.

— Охранница либо завалит того зебру, либо этот зебра сам замочит её. В любом случае мы сожжем победителя. Закатам в стекло, если придётся. Ты ведь добыл канистру хорошей смеси, а? — Он ослабил захват в достаточной степени, чтобы указать ногой на прижатые к спине Кендлвика топливные баки огнемёта. Кенлвик с усилием кивнул. — Чудненько. Это дерьмо выдержит три тонны кельвинов. Нет такой зебры или единорога, что станет проблемой, напялив на себя стеклянный пиджак. Прибереги это до самого конца.

— Но когда она вернётся... — ахнул Кендлвик.

— Ей придётся иметь дело с нами. Сверху будем мы, а не Жнецы. А если ей это не понравится, то мы и её можем закатать в стекло. — Тостер тихо засмеялся. — Всё на свете горит.

— Ну не знаю, — пробормотал Кендлвик, посматривая туда, где Дазл проверяла свою энергомагическую винтовку.

Тостер проследил за его взглядом, а затем вперил взгляд в Кендлвика, его желтые глаза пылали.
— Эт из-за неё? Из-за ебаной Вспышки? То есть, да ладно, ебля это конечно здорово, но мы же говорим об ОГНЕ! Сжигай своих врагов! И бывших союзников! И чужие районы! Поддай ЖАРУ! Залей всё напалмом и вскипяти землю! Точняк! У-ху! — Кендлвик скрипнул зубами, и Тостер замолчал. — Братиш? Огонь?

— Огонь – это ещё не всё, засра... — начал было Кендлвик, и Тостер, схватив того за пальто, встал на дыбы, подтащил его к себе, и свирепо посмотрел ему в глаза.

— Огонь – это <i>всё</i>, ссыкло. — Затем он отбросил его. Кендлвик лежал на спине, а Тостер свирепо смотрел на него. Он осмотрел меньшего жеребца задумчивым недружелюбным взглядом, после чего понизил голос и безжалостно продолжил: — Ты знаешь, почему она смотрит на тебя? Жалость. Ебаная жалость. Ты ей не нравишься. Она тебя не уважает. Я – твой брат. Поджигатели – твоя семья. Мы не жалеем друг друга. Мы сжигаем мир, как он сжег нас, и оставляем за собой лишь шрамы. Оставь этот жалкий скулёж про душевную боль Вспышкам и Полусердцам. Мы живём в боли. Мы решаем проблемы вместе, и мы получили возможность подняться, и скинуть Жнецов. И именно Поджигатели будут самыми наикрутейшими и наисильнейшими сволочами в Пустоши. Но лишь в том случае, если ты будешь думать своей головой в правильном направлении, Кендл.

— Вы там идёте? — прокричал Шторм Фронт, махая в их сторону крылом.

— А этот мудила будет особо хрустящим. — Покрытый шрамами жеребец вновь сурово и решительно посмотрел на Кендлвика. Затем ухмыльнулся и похлопал его по голове, после чего повернулся, и порысил к остальным. Даззл с тёплой улыбкой посмотрела на Кендлвика, и жеребец затянул своё пальто пони пожарника. Когда оба пони присоединились к группе, он кивнул неряшливому ржаво-красному жеребцу в тяжелом полном латном доспехе, который должно быть являлся вторым по мускулистости единорогом в Пустоши. — Даров, Хаммер. Как житуха?

— Тепе не пхонять, — ответил единорог с едва заметным, странным акцентом, левитируя в сторону Тостера массивный молот. Мощно сложенный единорог непринуждённо нёс на себе вес усиленной металлической брони. — По-прешнему используешь мою бхоню, понятненьхо, — произнёс он, оглядев покрытого шрамами земнопони.

— Хаммерсмит, я всегда ношу самое лучшее, приятель. Всегда только лучшее.

— А ты собираешься мне за неё запхлатить хотя бы в этхом ходу? — кисло произнёс единорог. Тостер засмеялся, но его веселья никто не разделил. Единорог перевёл взгляд на Большого Папочку и указал на находящийся внизу бункер. — Остальные?

— Нам нужно, чтобы пара бойцов из Первой Десятки присматривала за Стадионом, — ответил Большой Папочка. — А остальные будут в расположении войск, где бы они не понадобились этому шрамированному сучёнышу. Я могу не доверять Шторм Чайзер, пока ставлю на неё, но у Голденблад нет иных ставок, кроме как на победу. — Он пожал плечами. — Он не собирается жертвовать наземниками ради летунов. И это я уважаю.

— Так значит Флаттершай не придёт? — слегка нахмурившись, спросила Даззл.

— Психо ушла в отставку. У неё теперь есть свой мышекрылый пони, и они сражаются за собственный замок, — произнёс Большой Папочка, качая головой. — Но я точно знаю, что если они поженятся, то этому серому пискуну лучше быть в состоянии выжить во время свадебной битвы. Я не отдам её какому-то придурку, который не в состоянии продержаться трёх раундов против Папочки.

— И так, мы это делаем, или где? — спросил с издёвкой Тостер.

Большой Папочка несколько долгих секунд пристально смотрел на двух Поджигателей, и его солнцезащитные очки не выдали выражение находящихся за ними глаз.
— Ну ладно. У нас нет карты внутренних помещений. Мы не имеем представления об их количестве и войсках. Поэтому мы вломимся в дыру прямо сквозь их ряды, и продолжим всё ломать, пока ничего не останется. Тостер будет по центру. Хаммерсмит, ты будешь его поддерживать. Я буду справа, а Брут слева.

— Оооу, в чём дело? Большой Папочка, неужели ты становишься староватым, чтобы возглавлять атаку? — произнёс Тостер с усмешкой и едва скрытой издёвкой.

— А дело в том, Тост, что это важнее чем наши обычные словесные разборки. Ты мне нужен. Чтобы это провернуть нам нужен Каждый находящийся здесь жалкий ублюдок. И поэтому ты у нас по центру... если конечно, ты для этого подходишь, — возразил Большой Папочка.

— Хех, а то. Я хорош, БП. Реально хорош. Я, так же, как и ты, хочу превратить в пепел этих киберполосых мудаков, — произнёс Тостер, кивнув, и глянул на Кендлвика. — Ведь так, Братишь? — Кендлвик отвёл взгляд.

Большой Папочка тряхнул головой и посмотрел на Кендлвика, Даззл, и Шторм Фронта.
— А вы трое будете нас поддерживать. Вы нужны нам, чтобы устранять всё то, до чего мы не можем дотянуться. Кендл, я рассчитываю на тебя в том, что ты будешь поджигать любыё отряды какие только сможешь. — Откровенность старого земнопони заставила покрытого шрамами жеребца сглотнуть и кивнуть. Большой Папочка кивнул в ответ, и повернулся к остальным.

— Жнецы всегда были сильнейшими и крутейшими ублюдками в Хуффе. Если кто-то из нас погибал, то лишь для того, чтобы более сильный мог подняться, становясь величайшим из великих, и сильнейшим из сильных. Горгон, Деус, Грим, Блитз... и пусть их больше нет, но я просто знаю, что Кендлвик, Даззл, и Шторм Фронт будут сиять лишь ярче. — Он указал копытом в низ по склону холма. — Жнецы! — проревел он. — Что мы делаем?

— Мы пожинаем слабых! — прокричали в унисон все, кроме Тостера. Затем семеро пони ринулись вниз по склону холма, по направлению ко входу в бункер.

В то время как Тостер возглавлял атаку, украшающие его броню тостеры начали светиться всё ярче и ярче. Когда он перешел на галоп, они начали выстреливать струи пламени во всех направлениях, в сторону от него, превращая его в огненный шар на громыхающих копытах. Зебры, перетаскивающие мёртвых Отродий, побросали трупы и попытались сбежать, но одна пара оказалась слишком медлительна, чтобы уклониться, и была растоптана пылающими копытами Тостера. Отродья развернулись к пылающему образу и нацелили всё своё оружие на несущегося жеребца.
— Горите, ублюдки! Горите! — проорал он, а затем маниакально рассмеялся, врезавшись в строй Отродий. Покрытый шрамами жеребец обхватил передними ногами одного из противников, в которых врезался, и киборг издал самый похожий на вопль звук, который я когда-либо слышала от них. Тостер метнул полыхающий труп, боезапас которого уже начал детонировать, поливая всё пылающей шрапнелью, в другой отряд, а затем вновь засмеялся, оглядываясь в поисках следующей жертвы. Толпа ещё не успела открыть огонь.

Некоторые Отродья попятились, периодически постреливая в стремительно атакующих пони, но другие бросились внутрь с уже знакомой мне сноровкой зебр-коммандос.
— А вот хъенушки вам, дамощка! — проревел Хаммерсмит, хватая копытами одну побитую киберзебру и бросая её на землю перед собой. — Эй, вперети! — крикнул он, и махнул своим громадным молотом, талисман в бойке разрядился при ударе, посылая голову Отродья в полёт, вниз по склону холма. — Это наущит вас как заявляться к нам дхомой, гхъясные шлюхи!

Отродья принялись поливать двух жеребцов потоками свинца, но там уже были Большой Папочка и Брут. Старый земнопони использовал против них свою собственную псевдозебринскую манеру ведения боя – он нападал подобно ракете, нанося быстрые удары копытами, от которых дробились любые кости, в которые они попадали, и, в тоже время, уклонялся от пуль Отродий, подобно саженцу на сильном ветру. Ну а Брут просто игнорировал получаемые раны. А не знала его или его манеру ведения боя, за исключением того факта, что он был огромным, но хоть пули и вгрызались в его шкуру, он всего лишь ворчал и сокрушал копытами ближайшего противника. Осуществляя спокойное, терпеливое истребление, он перемещался к следующему Отродью в пределах досягаемости, вставал на дыбы, и обрушивал на него копыта, превращая того в кровавое месиво. И снова, и снова, и снова, с незначительными вариациями. Мне пришел на ум бьющийся Биг Макинтош, противостоящий надвигающейся на него пучине, словно бы не способный сдаться и отойти .

Из-за их спин донёсся треск винтовки Шторм Фронта. Возможно, снайперская стрельба являлась специализацией Анклава, при каждом выстреле охотничьей винтовки синевато-стального пегаса голова какого-нибудь Отродья дёргалась, и оно валилось на землю. Возможно и не навсегда, но время, необходимое исцеляющим талисманам для восстановления их тел, было тем периодом, который можно было использовать, чтобы убить их более необратимым способом. Энергомагическая винтовка Даззл испускала сразу по три луча за выстрел, ярко-красные линии поражали Отродий то тут, то там, превращая их в кучки пыли. А Кендлвик сжал зубами ручку своего огнемёта и крутанул её, из раструба донесся влажный, сосущий звук, потом «Вхуууушшшшш», а затем огненный поток излился на группу отродий. Горящая жидкость залила всё вокруг, превращая землю в огненный ад, а противников в пылающие силуэты.

И меньше чем за минуту Отродья у основания бункера были истреблены.
— Не останавливаемся! Внутрь! — проревел Большой Папочка.

— Хех! Именно это она и гово... — начал было разглагольствовать Тостер, когда из-под потолка тоннеля рухнула чёрная дверь и, громко ударившись о землю, почти снесла шрамированному жеребцу голову.
— От дерьмо, — пробормотал он и, поднявшись на дыбы, проревел: — Ни какая выблядская дверь не сможет остановить Тостерокалипсис! — и впечатал свои пылающие копыта в металл. От удара на поверхности двери остались дымящиеся линии, но сама она осталась неповреждённой.

— Я смогу её открыть, — прокричала Даззл, метнувшись к терминалу рядом с дверью. Она несколько раз стукнула по его боку, а затем принялась печатать при помощи рога. — Мне на это потребуется минута.

— Можешь не торопиться, шлюшка, — произнёс Тостер, поворачиваясь к прибывшему к Отродьям подкреплению. Дюжина, или около того, убитых у двери Отродий была ничем по сравнению с изливающейся со всех сторон ордой. Тостеры на его броне вспыхнули, когда он врезался в ближайшую группу атакующих, но на этот раз ему не доставало его прежней разрушительной скорости. Двое Отродий навалились на него с обеих сторон, не обращая внимания на то, их собственная плоть начала гореть и потрескивать, в то время как ещё трое поливали его потоками свинца. Пули всё же нашли бреши в его броне, и меж пылающих кухонных приборов из ада начала течь, и дымиться кровь.

Брут, столь же безжалостный как и раньше, врезался в своих собственных противников, но теперь киберзебры наваливались на него сверху, образуя всё увеличивающую кучу. Подобно опрокидывающейся горе, чёрный жеребец повалился назад, погребённый под холмом из Отродий над ним. А они, в свою очередь, добавили в свой арсенал кое-что новенькое – и вытащенные из ножен серебряные ножи, устремились вниз, а затем поднялись, омытые кровью.

— Пхошли! Пхочь! Пхаршивые! Ублюдхи! — ревел Хаммерсмит, и вращающийся молот поражал противников при каждом слове, в то время как он сам пихал и пинал пытавшихся окружить его Отродий. Орущий единорог с трудом удерживал их на расстоянии, отбивая в стороны копыта и ножи. Но он ничего не мог поделать с попадающими в него пулями, и даже его толстая металлическая броня начала проминаться под их напором.

Винтовка Шторм Фронт рявкала также резко как автоматическая, бронебойные пули рвали не только Отродий, но и их не способное к самовосстановлению вооружение. Спокойная улыбка блуждала по его губам, а подвеска в виде половинки сердца покачивалась, свисая с переднего копыта. И эта улыбка не исчезла, даже когда ответным огнём в него попали в первый раз, а затем и во второй.

Кендлвик вращал свой фонтанирующий пламенем огнемёт, посылая потоки огня поверх голов других Жнецов. Отродья атаковали жеребца, и Кендлвик заставил их растаять подобно тому, истаивают тени в полдень под безжалостными лучами солнца.

А затем была вспышка, и в углу его поля зрения появилось Отродье-единорог. Полыхнуло серебром, и копьё раскаленной боли пронзило драконью шкуру, что он носил, и вонзилось в его грудь. Единорог провернула нож и выдернула его, кровь полилась из бока Кендлвика и рванулась из его горла, когда, зажатый в магической хватке, сияющий, невозможно острый нож метнулся к его позвоночнику.

в этот момент появился большой Папочка. Костлявый старый земнопони двигался так мягко, настолько точно, и столь прекрасно, что Кендлвик едва мог уследить за ним. Взвившись в воздух, он отбил клинок в сторону, а при приземлении, широким взмахом передней ноги начисто отколол Отродью рог. Одновременно с этим, задними ногами он зажал её шею. Большой Папочка с силой крутанулся всем телом, и шея кобылы издала отчётливый треск. Отродье-единорог обмякла, старый жеребец перекатился вперёд и зашвырнул её ещё подёргивающийся труп в кучу врагов, навалившихся на Брута

— Выпей-ка зелье, сынок, — прохрипел Большой Папочка, прежде чем почти небрежно продолжил сражаться. Словно торнадо, он ворвался в гущу Отродий, нанося бурю пинков, ударов, укусов и тычков, от которых те не могли ни оправиться, ни достаточно быстро среагировать. Кэндлвик принял зелье и поспешил проглотить его, чтобы не захлебнуться в собственной крови, но всё же ему пришлось пережить ещё несколько секунд кашля и малиновой рвоты. Большой Папочка закусил один трофейный нож, ещё пару зажал в копытах и закружился с завораживающим изяществом. Прошло пять секунд и пять нападающих, дожимавших Хаммерсмита, повалились на землю, разбрызгивая артериальную кровь. Затем лезвия вспорхнули с его копыт, найдя глазницы Отродья, стрелявшего в Шторм Фронта. Он повернулся к нападавшим на Брута, которые как раз отпихивали брошенный в них труп. Всякое горло, попадавшееся на пути его копыт, оказывалось разорвано, а рёбра вскоре пронзали лёгкие или сердце. Копыта Большого Папочки несли саму смерть.

С почти явной неохотой он пришёл на помощь Тостеру, прикончив прижавших того стрелков и давая пылающему жеребцу возможность беспрепятственно прикончить горящее Отродий. Лечебные зелья были выпиты, но становилось ясно, что Жнецам придётся куда труднее, чем они предполагали.
— Даззл, время! — рявкнул он.

— Полминуты. Я почти справилась, — отозвалась Вспышка, не отрываясь от терминала.

— У нас нет половины минуты, — серьёзно заметил Брут.

— Чего? Ещё полосатые ублюдки? — весело воскликнул Тостер. — Подавайте их сюда! Я сожгу всех этих... — тут он замолчал, потому что расслышал нарастающий рёв двигателя и грохот гусеничных траков. Спустя мгновение, в поле зрения показался надвигающийся на них огромный танк, чья двуствольная башня уже начал брать их на прицел. Лучи включившихся прожекторов ударили в закрытую дверь бункера и в собравшихся перед ней пони. — Блядь, — пробормотал Тостер.

— Тхакая штука нам не по силам, — согласился Хаммерсмит.

— Брут, — позвал Большой Папочка, не сводя глаз с боевой машины и открывая седельную сумку. Покопавшись в ней, он вынул единственную чёрную бутылку, покрытую зебринскими символами.

— Да?

— Закончи это дело, сынок, — старый пони бросил сумки Бруту, а затем сделал большой глоток из испещрённой глифами фляги, поморщился и схватился за грудь.
— Чёртовы зебринские зелья. На вкус всегда как дерьмо. — Фляга упала на землю, из её горлышка капало что-то светящееся.

— Да, сэр, — пробасил огромный чёрный жеребец. — Они сделают, и я тоже.

— Вот молодец. — С этими словами, Большой Папочка выпрямился в полный рост. Он не сделал ни единой попытки укрываться за чем-либо, или двигаться незаметно, и это при том, что, казалось, все стволы были направлены на коричневого пони. Танк открыл огонь из пулемётов, и Большой Папочка просто перепрыгнул ринувшийся на него поток свинца, а затем поднырнул под ним, когда тот пошёл в другую сторону. Он двигался в буре огня и металла и, казалось, ничто не способно коснуться его. Рявкнули пушки и пони исчез в облаке пыли и дыма.

Кэндлвик напряг зрение, всматриваясь в оседающую пылевую завесу. А затем с неба рухнул пони. Костлявый жеребец теперь сиял, будто его тело было наполнено светом. Он завис в воздухе, раскинув передние копыта, а затем врезался в танк с силой артиллерийского снаряда. Сверкнула вспышка, сорванные турели и пушечные стволы взвились ввысь, и машина испустила отчаянный металлический вопль, будто смертельно раненый зверь. А мгновенье спустя, детонировал боезапас, убив всех Отродий вокруг танка и над обломками выросло зелёное грибовидное облако, накрывая окрестности радиоактивным мусором.

Ещё секунду в самом эпицентре этого взрыва стоял светящийся пони. Теперь он не казался старым и немощным, а был сильным, уверенным в себе и... уставшим. Его взгляд, протянувшись через поле боя, прошёлся по Жнецам и он чуть заметно улыбнулся в знак одобрения. Сияние его становилось всё более и более ярким, скрывая его полностью. Затем он склонил голову и распался облаком крошечных искр, что исчезли из виду, уносимые на восток эфирным ветром.

— У меня получилось, — прохрипела Даззл, распахивая ворота.

Брут развернулся и, словно лавина, вломился внутрь, сметая Отродий и расшвыривая их по стенам, крича от ярости и тоски. Хаммерсмит подобрал магией несколько обронённых серебряных клинков и молча побежал следом, добивая Отродий, что ещё могли шевелиться после встречи с Брутом.
— Счастливчик, — проворчал Шторм Фронт, поворачиваясь и следуя за парой пони. Даззл секунду колебалась, озабоченно глядя на Кэндлвика, а затем тоже скрылась внутри.

— Лучше и придумать нельзя, а, Братиш? — усмехнулся Тостер, порысив мимо него в тёмный дверной проход туда, откуда доносились звуки боя.

Взгляд Кэндлвика задержался на обломках танка, а затем он подошёл туда, где Большой Папочка уронил свою фляжку, поднял её и осмотрел. На дне плескалось что-то вроде сжиженного солнечного света. Обожжённый пони осторожно завинтил пробку и убрал фляжку в свой плащ из драконьей кожи. Он бросил последний взгляд на место, где пару минут назад стоял Большой Папочка, будто ожидая, что старый жеребец появится и велит ему пошевеливать задницей, а затем исчез в бункере.

-=======ooO Ooo=======-

Разорвав соединение, я не могла говорить. Большой Папочка... нет, этого не может быть. Я думала... я надеялась... я думала, что этот старый жеребец может пережить что-угодно.
— Прощай, Большой Папочка, — наконец сказала я тихо, — Хотела бы я быть лучшим Жнецом.
Затем я представила его, швыряющего меня в воздух за слабость проявленную в этой мысли. Он хотел бы, чтобы я была сильной. Жнец должен быть сильным.

Я проигнорировала пульсацию в своей голове, выбрала случайную отметку ПипБака и позволила миру вновь исчезнуть.

-=======ooO Ooo=======-

Пробитый в скале тоннель, ведущий к Девяносто Девятому, я не спутала бы ни с каким другим. Пусть я ходила по нему не часто, но и те два раза, что были, произвели на меня сильное впечатление. Однако теперь кости убрали и кто-то уложил на пол металлические листы. Кроме того, появились тяжёлые шторы, скрывающие дверь Стойла. В стороне, кучей были свалены тела полудюжины кибер-единорогов. Зрелище того, как вытекающая из трупов кровь превращается в радужную жижу, было довольно пугающим. Неужели то же самое случилось и с Лакуной, когда она умерла? Она просто... разжижилась?

Я оказалась в теле кобылы, облачённой в силовую броню Стальных Рейнджеров и следила за аппарелью перед входом. Движения её ощущались... странно, но чувство удалённости и защищённости от мира успокаивало. Двигалась она не так гладко, как аугментированная пони, но зато я чувствовала, где заканчиваются копыта пони и начинается броня. Приятно было ощущать как бьётся сердце.

Внезапно, во вспышке телепортации появились ещё двое Отродий-единорогов. Кобыла в силовой броне повернулась к ближайшей атакующей, приближающейся с занесённым для удара серебряным лезвием, другое Отродье, вооруженное 12.7-миллиметровым пистолетом IF-33 Эпплбак, направилось к занавесям, закрывающим проход.

Вокруг с резким визгом засвистели бронебойные пистолетные пули, но серебряное лезвие выглядело куда тревожнее. Кобыла отшатнулась от падающего на неё меча и тот вонзился в металлический пол, почти не встретив сопротивления. Бронированная пони, не обращая внимание на пули, пробивающие её броню и шкуру, тут же наступила передним копытом на гарду, не дав единорогу выдернуть лезвие обратно. Временно устранив угрозу от серебристого меча, Стальной Рейнджер развернулась ко второму Отродью, что по-прежнему не прекращала огонь, всё ближе подходя к занавесу. Автоматические дробовики, закреплённые по бокам Рейнджера извергли из стволов бурю картечи и меньше чем за секунду, Отродье повалилось кучей окровавленного мяса.

Тем не мене, с первым нападавшим ещё не было покончено. Рог Отродья засветился и от тела поверженного единорога, сверкнув серебром, метнулось другое лезвие, целя прямо в бронированную пони. Та попыталась отпрыгнуть в сторону, но из-за брони реакция её оказалось слишком медленно и лезвие, направляемое единорожьей магией, легко подстроилось под этот манёвр. В последний момент, кобыла вскинула переднее копыто, позволяя лезвию легко пропороть ногу, но не дав ему вонзиться ей прямо в грудь. Рейнджер, тем не мене, оказалась устранена. Отродье-единорог оставила свой меч, телепортировалась туда, где упала другая нападавшая и протянула копыто, чтобы убрать занавеси в сторону.

И тут тяжёлая ткань взорвалась ей в лицо с сокрушительным эффектом, вбив морду единорга ей в мозг и отбросив кобылу назад. Занавеси раздвинулись и из-за них вышел вышел Звёздный Паладин Шугар Эппл Бомбс Стронгхуф. Без шлема. Никто другой не мог блистать такой красотой. Зачем жеребцу вроде него шлем, когда у него есть такая великолепная вьющаяся грива?
— Похоже, с чувством времени у Стронгхуфа пока ещё всё в порядке, а, Крампетс?

— Несомненно, сэр, — отозвалась Крампетс с тенью сарказма. Шипя сквозь зубы от боли, пони вытаскивала меч убитого Отродья. — Хотя, лично я думаю, прибудь вы на пару кровавых секунд раньше, было бы ещё лучше.

Отродье единорог поднялась на копыто и по бокам от неё, со вспышкой появилось ещё двое. В воздух поднялась пара серебряных лезвий и пистолетов, нацелившись в голову жеребца. Все трое, как один, не теряя времени, открыли огонь и ринулись вперёд.
— Х-ха, вам ли тягаться, — фыркнул Стронгхуф, ударяя копытом в землю. От удара металлическая пластина взлетела в воздух как раз во время, чтобы оказаться на пути у звёздно-металлических лезвий и пуль. С молниеносной скоростью, закованный в силовую броню единорог перехватил передними копытами металлическую пластину, уже начавшую падать и метнул её вверх по тоннелю, в лица троим нападавшим.
— Ощутите же на себе непревзойдённую технику Стронгхуфов, что оттачивалась для...

Сверкнула вспышка и трое единорогов возникли у него за спиной. Двое открыли по нему огонь, а третий бросился к занавесу. Ноздри Стронгхуфа раздулись в гневе.
— Ах, вот какие вы нечестивцы, да? Будь по-вашему, узрите же...

На этот раз его прервала Краметс, метнувшись к третьему Отродью, прежде чем та успела достичь занавеса.
— Быть может вы прекратите хвастаться и уже прикончите их, пока они не проникли внутрь? Если они заглянут внутрь Стойла, то будут телепротироваться туда весь день! — Она бросилась наперерез оставшиеся двойке, но те телепортировались обратно вверх по тоннелю и выдернули свои серебряные мечи из упавшей пластины.

— Хрмпф, — фыркнул он в свои усы, когда Отродья снова пошли в атаку. — Полагаю, для этих безмозглых монстров стиль, это пустой звук. — Как только первое сверкающее лезвие нацелилось ему в грудь, он с силой ударил копытом в пол. Рог его засветился и из-под земли выросла толстая каменная колонна, перехватив клинок. Мощнейший удар его переднего копыта отправил верхушку каменного столба навстречу бегущему единорогу, но Отродье успела в последний момент телепортироваться в сторону и вынуть лезвие каменного снаряда, пролетевшего там, где она только что была. Затем, как ни в чём не бывало, она снова бросилась в атаку.
— О, красиво исполнено!

Крампетс пошатывалась, она не могла наступить на переднюю левую ногу без того, чтобы ту не пронзила огненная вспышка боли.
— Пожалуйста, не нужно хвалить врага, сэр, — прорычала она. Пони попыталась дать залп по предпоследней из Отродий-единорогов, предпринявшей очередную попытку прорваться за занавес. Та уже нырнула за него и Крампетс разрядила магазины, изрешетив остатки тряпки. Изрешечённый занавес упал, накрывая Отродье. За ним виднелась распахнутая дверь Стойла, прикрытая лишь тонкой простынёй, скрывавшей интерьер.

Конечно. Ведь я не могла телепортироваться куда-то, где никогда прежде не бывала. Отродья пытались проникнуть внутрь моего Стойла и... вот дерьмо, они пытались попасть внутрь! Я спасла пони в Стойле Девяносто Шесть и отдала им мой прежний дом, а Отродья пытаются всё испортить. Ещё бы им не пытаться. Ведь я сбежала! Вернуться и увидеть, что Девяносто Девятое снова превратилось в братскую могилу... Нет! Я хотела лично телепортироваться туда!

Последняя из Отродий-единорогов надвигалась на Стронгхуфа, размахивая серебряным ножом, при этом, не переставая палить из пистолета, зажатого во рту. Жеребец пригнулся, подняв передние копыта, чтобы защитить от пуль неприкрытую голову и едва увернулся от взмаха звёздно-металлического клинка. Лезвие просвистело над самой его макушкой. Спустя мгновение, расширившимися глазами Рейнджер проследил, как перед его носом по воздуху проплыл идеальный золотистый вьющийся локон. Тут он вскипел холодной яростью.
— Ты посмела осквернить золотые волосы моих предков, этот истинный шедевр среди прочих грив?! — взревел он, поднимаясь на дыбы. С металлическим лязгом его броня отлетела прочь, треснув нападавшую прямо по лицу, а мускулистую фигуру жеребца окутала искрящаяся аура. — Узри же продукт поколений благородной селекции, мерзкая тварь, и...

Единорог, молча, всадила нож ему в живот.

— Ооо, — Стронгхуф вздрогнул, а затем его освободившееся от брони тело метнулось вперёд со скоростью молнии и он ударил Отродье передним копытом в подбородок с такой силой, что её голова пробила скальную породу в потолке. Я не знала, застрял ли череп в какой-то расщелине, или просто воткнулся в потолок, но тело так и осталось висеть, судорожно подёргиваясь. С содроганием, Стронгхуф аккуратно вынул окровавленное серебряное лезвие.
— Ах, ну что это за битва, где враг не уважает своего врага?

— Я не знаю, сэр. Но нам сейчас же нужно дать вам лечебное зелье, — отозвалась Крампетс, хромая к двери. — А затем нужно будет закрыть Стойло. Если они проникнут внутрь, нам либо придётся оставлять защитников и эвакуировать пони, либо устроить мясорубку.

— Согласен, — кивнул Стронгхуф. — Наверху конфронтация тоже становится ожесточённее. Скоро нам придётся оставить ПОП-13. Но не раньше, чем осмотрим твои ранения, Крампетс. — Из дверей высыпали медики с пузырьками и бутылочками. Одна из них левитировала лечебные зелья Стронгхуфу и Крампетс.

— Я в порядке, — отмахнулась она, хлюпая кровью в своём бронированном накопытнике. — Просто вытащите эту занозу, дайте зелье и я буду готова к работе, сэр! — Рейнджер протянула повреждённое копыто. Рог жеребца засветился, вытаскивая нож... а вместе с ним открывая дорогу потоку крови. — Ох ты ж..., — слабо пробормотала пони. — Это довольно... серьёзное ранение, сэр.

— Определённо, повреждена артерия, юная леди, — Стронгхуф магией снял с её головы шлем. Лишь после того, как она выпила зелье, он принял своё. Я всё ещё чувствовала, как из наполовину залеченной раны сочится кровь.

— Я думаю, ей нужна помощь хирурга, — заметила одна из пони из Стойла.

— Покровит и перестанет! — заспорила Крампетс, но когда она с трудом поднялась на копыта, земля под ней внезапно покачнулась и пони рухнула на пол.

— Я так не думаю, Паладин Крампетс, — возразил Стронгхуф. — Как только восстановитесь, я буду рад, когда вы присоединитесь к... — Тут единорог взглянул на дверь Стойла и запнулся на середине фразы, а затем прошептал, едва дыша: — Миледи. — Крампетс закрыла глаза.

— Вы ранены, — заметила появившаяся в дверях Псалм. Крампетс вздохнула и посмотрела, как аликорн подходит к Стронгхуфу.

— Разве может такое незначительное ранение постановить столь древний образчик расы пони... — начал было он, склоняясь в поклоне, но поморщился от боли, стараясь сохранить бравый вид.

— Вас тоже должен осмотреть хирург, — строго сказала медицинская пони, снимающая с Крампетс бронированный накопытник. — Эти проклятые серебряные ножи - та ещё дрянь. — Из открывшейся раны Крампетс ударила струя крови. — Чёрт! Дайте ещё лечебное зелье и пакет крови! — Крампетс вздрогнула, вверх по ноге пополз холодок.

— У меня нет времени на лечение, — ответил Стронгхуф. — Кто-то должен помочь обороняющимся снаружи организовать отступление.

— Что ж, по крайней мере, примите ещё зелье, — попросила его Псалм, левитируя бутылочку к его губам. Отчаянно покраснев под её взглядом, он выпил лекарство и тёмно-фиолетовая аликорн мягко улыбнулась.

— Благодарю вас, дорогая Псалм. Я уже чувствую прилив сил. — Он отвлёкся на мгновение, чтобы бросить взгляд на Крампетс. — Моя дорогая, Не могли бы вы проследить, чтобы ею занялись хирурги? Я ни на миг не сомневаюсь в её доблести, но боюсь, она может попытаться преждевременно вернуться в строй.

— Я... полагаю. Да, — пробормотала Псалм. Медицинские пони, наконец, освободили Крампетс от брони и плотно забинтовали рану. Белая ткань сразу же окрасилась красным и пони немедленно получила ещё одно зелье.

— Стронгхуф... прошу... — взмолилась она. — Не... не гони меня прочь. — Оба они с недоумением уставились на неё. Я почувствовала, как у Крампетс запылали щёки и она поспешно добавила: — Я имею в виду, я нужна вам, сэр! Иначе вы будете постоянно отвлекаться на ваши чёртовы искорки.

Стальной Рейнджер одарил её доброй улыбкой.
— Вольно, солдат. Ты исполнила свой долг. — Он кивнул Псалм и та подбежала к ней и медиками.

Мир исчез в фиолетовой вспышке, а когда снова появился, они оказались уже в госпитале Девяносто Девятого. Со всеми этими ранеными Рейнджерами и без приготовленных на развод жеребцов я едва его узнала. Псалм легко левитировала Крампетс на незанятую кушетку. Едва её уложили, как тут же поставили капельницу с пакетом крови. Доктор, в заляпанном кровью халате, рявкнул, что будет готов заняться ею через пять минут.

Медсестра наскоро проинструктировала Псалм:
— Пережимай артерию прямо здесь, поняла? — Аликорн кивнула и, засветив рог, сжала окровавленный бинт вокруг ноги. Крампетс зашипела сквозь зубы, от новой вспышки боли. Медсестра приготовила шприц Мед-Икс, но Крампетс с трудом покачала головой и сестра уронила шприц обратно в лоток.
— Замечательно. Не хочешь обезболивания? Тогда я сберегу его для кого-нибудь, кто захочет. — С этими словами она направилась к соседнему столу.

Долгое время Крампетс лежала молча. Так долго, что я уже почти собралась покинуть её, но мне хотелось услышать, как дела у Псалм, и о ситуации в Девяносто Девятом. Наконец, Крампетс взглянула на Псалм.
— Он ведь любит тебя, ты знаешь.

— Знаю, — согласилась аликорн, не отрывая взгляда от кровавой повязки. — Хотя и не знаю, за что. Я - не она.

— Он тоже об этом знает, — прохрипела пони, быстро дыша и стараясь унять боль, пульсирующую в копыте. — Ты для него как принцесса. Ты большая и красивая, и добрая, и... для него ты совершенна. — На несколько секунд она плотно сжала губы.

— Я не...

— Заткнись, — прервала её Крампетс. — Это не важно. Важно то, что он любит тебя. Так что я должна тебя спросить... что ты собираешь делать?

— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила Псалм.

— Я имею в виду, собираешь ли ты оторвать от пола сою задницу и помочь, или будешь прятаться здесь и позволишь ему рвать жопу в одиночку на передовой? — прорычала Крампетс, глядя на аликорна. Слёзы затуманивали её зрение. — Я всегда прикрывала ему спину. Я всегда была там, чтобы поддерживать его, а теперь я здесь. Ты ведь в некотором роде была солдатом, верно?

— Когда-то я была убийцей, — Псалм опустила глаза. — Я не хочу становиться ею снова.

— Не знаю, кто из нас теперь не убийца, — отрезала Крампетс.

— Нет! Нет... ты не убийца. Я же... я была... — запинаясь, пролепетала Псалм. — Мне не хочется этого снова.

— О, вы посмотрите, как удобно, — презрительно скривилась Крампетс. — Тысячи пони сражаются и умирают, а тебе не хочется. Как мило.

Псалм сердито нахмурилась на раненую пони.
— Ты не знаешь, о чём говоришь...

— Да неужели? — рявкнула Крампетс. — Я была там, сражалась. У меня здесь друзья, истекающие кровью, а сколько ещё умерло там, наверху. Конечно. Откуда ж мне знать.

— Я больше не хочу никого убивать! — выкрикнула Псалм, за что заработала строгий взгляд от медсестры.

— А ты думаешь, я хочу?! — заорала Крампетс в ответ. — Мне нравится убивать не больше, чем тебе, но я застряла здесь, в то время, как те, о ком я забочусь, нуждаются во мне! Это намного хуже. — Пони отчаянно зажмурилась. — А ты можешь, но не станешь помогать, просто потому что не хочешь.

К их койке подошла медсестра.
— Благодарю, дальше я сама о ней позабочусь, — сказала она, строго взглянув на Псалм.

Аликорн попятилась, глядя в глаза Крампетс. На лице Псалм застыло задумчивое выражение, будто она о вспоминала о чём-то. А затем исчезла в фиолетовой вспышке. Медсестра подсоединила шприц к её капельнице.
— Вот, немного Мед-Икса с лунным камнем помогут тебе отвлечься от той ужасной бойни. — И как только наркотик проник в кровь Крампетс, на этот раз безо всякого сопротивления с её стороны, мир ускользнул прочь.

oooOOOooo

— Чёрт побери, — пробормотала я, снимая шлем. По крайней мере, среди погибших не было моих знакомых, но от этого мне было ничуть не легче. Крампетс. Псалм. Была ли там возможность решить всё лучше? Псалм больше не хотела убивать, но я могла понять и презрение Крампетс по отношению к тем, кто отсиживался в безопасности, в то время как ей приходится сражаться за них. И ещё Стронгхуф... тьфу... когда я вернусь, мне придётся отвести его в сторонку и объяснить, какие чувства к нему со всей очевидностью испытывает такая кобыла как Крампетс, и скорее всего не испытывает такая как Псалм. Если только она именно что испытывает... но...

— Ох, — измученно застонав, я отвернулась к иллюминатору и уставилась на луну. — Я уже и не знаю, что предпочтительнее, борьба за свою жизнь, или эмоциональная драма.

— Мне бы не надо ни того, ни другого, — отозвался П-21. — Что ты увидела?

Я рассказала им обоим о событиях в Девяносто Девятом, нападении Жнецов на их Бункер и о судьбе Большого Папочки. Пока я рассказывала, Скотч Тейп потянула копыто и забрала у меня Персептитрон.
— Моя очередь! — торжествующе заявила она и водрузила шлем себе на голову. Я не испытывала большого желания забрать его назад. — На этот раз я хочу попробовать, как быть единорогом. — Как я полагала, для кобылки вроде неё, подробности происходящего были не так интересны.

— Даже не знаю, удивляться или ужасаться тому, с какой радостью вы обе нарушаете неприкосновенность частной жизни других пони, — проворчал П-21.

Скотч, в этот момент подключавшая шлем к своему ПипБаку, замерла.
— Ты и вправду думаешь, что мне этого не стоит делать, папочка? — спросила она, сделав умилительно жалостливые огромные глазёнки.

Жеребец взглянул на меня, и я чуть пожала плечами.
— Через пару часов может случиться конец света, — заметила я. П-21 вздохнул и кивнул дочери.

Кобылка улыбнулась и закончила подключение.
— Интересно, смогу ли я почувствовать, каково это, творить магию, — размечталась она, закрепляя шлем на голове.

— Удачи, — отозвалась я. — Я ничего не чувствую до тех пор, пока у меня рог не выгорает. А это ощущается просто как мигрень. — мы отодвинулись на кушетку, а Скотч Тейп плавала перед нами в невесомости.

— Ого. У благородных пони столько скучных разговоров и споров. Да просто делай, что она говорит! — воскликнула Скотч Тейп, не обращаясь ни к кому. — Нет, это ты заткнись! Она главная, придурок. Не видишь что-ли, что у неё короновая штуковина на голове? — продолжала спорить кобылка, тыча копытом себе на макушку.

— Видимо она подключилась к Грейс. Или же я нацепляла каких-то уж очень странных ПипБак-меток, — усмехнулась я П-21.

— Я рад, что ты выбрала её. Кажется, она действительно стремится позаботиться о пони, — отозвался П-21. — Надеюсь, она внесёт обещанные изменения.

— Внесёт. Так или иначе, — улыбнулась я. — Она ведь моя кузина. В каком-то смысле... Но сдаваться она не собирается.

Скотч Тейп устроила нам десять очень насыщенных минут, в течение которых она ругалась с разными пони, которые, видимо, спорили с ней о необходимости эвакуации в башню Тенпони. Это оказалось довольно приятно, просто прижаться к кому-то и смотреть, как Скотч испытывает чужие переживания. П-21 был, конечно, прав на счёт конфиденциальности, но выбор был не богат: либо Персептитрон, либо несколько часов прозябать в ракете, мучаясь от безделья. По крайней мере, так я могла оставаться на связи.

Наконец, Скотч Тейп вздохнула.
— Да уж. Проваливайте. Ух. Зассыхи трусливые! — выругалась кобылка. взмахнув копытом. — Если честно, я не думала, что вы должны спорить с пони, у которой на голове короновая штуковина. — Вдруг она напряглась. — Погоди-ка, чего? Берегись! — воскликнула она и вскинула копыта в попытке защититься. Я начала левитировать её поближе к себе, раздумывая, могу ли я просто сорвать с неё шлем... или от этого будет ещё хуже?

— Бу?! — ахнула Скотч Тейп и замерла. — Подожди, она ведь... подожди... нет, Бу, Блэкджек не здесь! — Кобылка на секунду замолчала. — Это я. Скотч. Мы в ракете!

Она разговаривает с Бу? Я едва сорвала с неё шлем в ту же секунду, но я не знала, как это на неё повлияет. П-12, обеспокоенно нахмурившись, покачал головой и я отступила.
— Как она может разговаривать с Бу?

— Это ведь Бу? — предположил он, пожав плечами. — Кто может объяснить, как она делает всё, что делает?

— Погоди! Помедленнее, Бу! Что ты сказала на счёт Глори? — спросила тем временем Скотч Тейп. — Нет! Бу! Не так быстро! Я не знаю, что это такое! Бу! — П-21 протянул копыто и легонько щёлкнул меня по рогу, сбивая фокус прежде, чем я успела бы сорвать шлем. Скотч начала кивать. — Хорошо. Ладно. Но что там на счёт Глори? Бу! Нет! Отзови охранников! Она ведь хорошая пони! Чёрт побери!

Кобылка расстегнула шлем и сняла его.
— Я только что разговаривала с Бу! — торопливо выпалила она, затем уставилась на меня, зажимающую рог. — А что происходит?

— Не важно, — резко буркнула я, глаза слезились. — Что на счёт Глори?

— О. Ну... эм... её было трудновато понять, потому что она говорила так быстро! Она сказала что-то на счёт того, что Глори нашли... но дальше я не поняла. Она сказала что-то о спасении Глори и что есть какая-то штука, под названием Тем... что-то там. Но эта штука собирается прийти и стать очень плохой. О, а Легат видать совсем взбесился и собирается с помощью Отродий и Темштуки перебить всех в Хуффе, пока ты не вернулась. Затем появились охранники и погнались за ней. — Скотч Тейп моргнула, затем добавила: — О. И пошпионь за Когнитум... или... не шпионь за Когнитум. — Мы оба выжидающе смотрели на нее, и она воскликнула, защищаясь: — Эй! Она не из тех кобыл, которых легко понять, когда она так тараторит!

Я могла лишь надеяться, что можно найти кого-нибудь, через кого можно выйти на Глори. Я надела Персептитрон и принялась перебирать знакомых пони. Голденблад. Триаж. Шторм Чайзер. Рэйнбоу Дэш. Мэр Вайндклап. Кэндлвик. Саггитариус. Никто из них не говорил о Глори. Никто из них о Глори не говорил! Я стянула шлем и стиснула зубы. То, что Глори нашли, уже было хорошей новостью, это значит, её не испепелило при взрыве бомбы, но... В порядке ли она? Может она ранена? Может она... чёрт побери! — Остаётся только надеяться, что Бу снова появится и смогу расспросить её сама. — Если она показалась у Грейс, то следующее ближайшее место, это бункер возле базы Гримхуф. К нему выдвинулась Ксанти со своей командой. Если Бу хотела передать мне сообщение, Может она найдёт меня там. Я выбрала ПипБак-метку зебры и мир, закружившись, умчался прочь.

oooOOOooo

Оказавшись в теле Ксанти, я несколько удивилась тому, каким оно чувствуется... нормальным. Я имею в виду, учитывая то, что когда я в последний раз была в теле зебры и испытала на себе, как двигается и сражается Шуджаа, я ожидала, что Ксанти окажется какой-то более... другой! Более гибкой, что-ли. Вместо этого, я оказалась просто в теле здоровой кобылы, облачённой в стелс-броню, которой было чуть более уютно и комфортно, чем мне... вообще-то, это было восхитительно уютно. Во всех нехороших смыслах.

Богини, как же я тосковала по Глори.

Ксанти, Кэрриону, Сильвер Спун и Снейлсу выпало ликвидировать бункер близ военной базы Гримхуфф. Причина сразу стала очевидна: ПипБак Ксанти постоянно потрескивал, фиксируя невысокий уровень излучения. В этом месте ясно были видны признаки тяжёлых повреждений и наспех сделанного ремонта. Многие из стен имели явный изгиб, а местами сквозь щели во вспучившимся бетоне даже виднелась земля. Из концов перерубленных шлангов и из ветхих труб, тянущихся вдоль стен, капала вода, собираясь на полу в грязные ручейки, блестящие в свете пусть мерцающих, но всё ещё работающих аварийных ламп.

— Нужно ещё, — болезненно прохрипел прижавшийся к стене Кэррион. Пробоины размером с копыто в его силовой броне сочились зловонной дёгтеподобной жижей. Наполовину скрытая за ним Сильвер Спун зажмурилась и стиснула зубы. Болезненное зелёное свечение, сочащееся из её кожи, вспыхнуло ярче и ПипБак Ксанти тут же отозвался треском, заставив зебру отступить подальше, а бронированный гуль-грифон же напротив, вздохнул с облегчением.

— Ой-ой, — чирикнул костюм, затем раздалось шипение. По копыту Ксанти распространилось ощущение прохлады. — Так-то лучше.
Ксанти отошла от пары и четвёртый участник отряда, тощий единорог со слабо светящимися глазами последовал за ней. Из угла воротника выступила маленькая трубочка для питья и зебра высосала из неё немного замечательного горьковато-апельсинового Антирадина.

— У тебя его хватит? — спросил он, чуть растягивая слова.

Она сверилась со своим ПипБаком. Ещё пять доз Рад-Икса и шесть Антирадина.
— Всё в порядке, Снейлс. У меня ещё больше десятка.

— Ой-ой, — заметил костюм чуть более ворчливым тоном и Снейлс недоверчиво нахмурился.

— Всё в порядке, — повторила Ксанти настойчивее, затем взглянула вглубь тоннеля, где лежали двое поверженных Отродий. — Ты уверен, что у них нет души, которую ты мог бы использовать?

Снейлс направил рог на тела. Несколько мгновений по ним плясали пузырьки зелёно-фиолетовой магии, а затем гуль покачал головой.
— Не-а. Прости.

— Не переживай, — успокоила его Ксанти и, вздохнув, взглянула вдоль тоннеля. — Мы найдём способ добраться до дерева. Всегда есть чёрный ход. Вентиляционная шахта. Служебный кабель-канал. Что угодно. Нам всего лишь нужно это отыскать.

— Но может так случится, Ксанти, что у нас не получится. Мы могли бы просто пробиться через главный вход, — заметил Кэррион. — Нанести по ним быстрый и жёсткий удар, пробиться внутрь, перестрелять всё, что золотистое, древовидное и вылупляет из себя Отродий, как ненормальное. — Грифон вжикнул пулемётами и проверил боксы с патронной лентой. — Дозарядишь меня, Сильвер?

Щёчки светящейся пони засияли чуть более интенсивным зелёным румянцем и она, порывшись в сумках, принялась присоединять концы своих патронных лент к его.
— Готово, — застенчиво улыбнулась она.

— Вчетвером нам не пробиться, — возразила Ксанти, проведя копытом по гриве и уставилась на десяток чёрно-белых прядей, выпавших из-под костюма слева. — Ой.

— Ну, нам не обязательно идти вчетвером, — рассеянно заметил Снейлс, разглядывая пару трупов. Подняв глаза, он увидел, что все смотрят на него. — Ну, это такой трюк, но мисс Рэрити он ни чуточки не нравился.

Ксанти оглянулась на недоумевающую Сильвер Спун, а затем на Кэрриона. Гуль-грифон пожал плечами и зебра вздохнула.
— Что ж, если ты считаешь, что это может нам помочь...

Рог Снейлса озарился вспышкой чёрной магии и она словно всосалась в двух поверженных Отродий. Поток магии иссяк и вдруг тела вздрогнули. Мускулы начали сокращаться и вспучиваться и изломанные тела из плоти и металла начали подниматься на ноги. Выдохшиеся было талисманы, вживлённые в трупы, снова ожили и замерцали мертвенным зелёно-фиолетовым светом, а плоть начала... пересобираться. По сути, она не регенерировала, а растягивалась, закрывая пробоины в шкуре. Когда всё закончилось, кибер-зебры открыли светящиеся зелёным блеском глаза и уставились на собравшихся. Их полосатая шкура и броня теперь наползала на их аугментации.

Кэррион, стоящий позади Ксанти, схватил зебру за плечи, не отрывая взгляда от пары зомби.
— Что бы ни случилось, не позволяй ему сделать такое со мной, — пробормотал грифон.

— Ну вот, ты говоришь прям как мисс Рэрити, — вздохнул Снейлс, закатывая газа с мерцающими в них звёздами. Он окинул зомби оценивающим взглядом, затем сказал: — Вы двое, можете идти вперёд. — Пара двинулась, словно марионетки и Ксанти заметила едва видимые нити зелёного свечения, соединяющие их с рогом Снейлса. Оглянувшись, он весело улыбнулся остальным. — Идём?

Они неохотно направились следом.
— Тиара всегда говорила, что с ним что-то не ладно, — проворчала Сильвер Спун.

— Да ну? А вот мисс Рэрити сказала, что я хорош такой, какой я есть, вот!

— Ну, а Тиара сказала, что "мисс Рэрити" всегда плохо разбиралась в характерах, — фыркнула серая пони.

Снейлс начал сердиться.
— Мисс Рэрити сказала бы ей забрать свои слова обратно!

— А Тиара сказала бы ей самой забрать свои слова!

Ксанти наклонилась к Кэрриону и прошептала:
— Эм, мне кажется, к этому моменту Звёздная Дева уже предложила бы мисс Рэрити и Тиаре уединиться...

Спустя минуту они завернули за угол и вышли в своего рода амфитеатр. Помещение с высоким потолком напоминало атриум Стойла. По периметру второго этажа шла пара балконов. Из дверей выходили Отродья и шли к оружейной, чтобы получить оружие и боеприпасы, прежде чем уйти вверх по лестнице. В комнате оказалось по крайней мере два десятка Отродий, пока ещё занятых своими делами.

— Мы их отвлечём! — прошипел Кэррион. — Доберись до дерева! Установи заряды! Вперёд! — Грифон взлетел на балкон и Отродья начали действовать с той молчаливой синхронностью, которая всегда меня так нервировала. Те, у кого при себе было оружие, тут же направили его на шестерых нарушителей, а те же, кто был пока безоружен, поспешили исправить эту оплошность.
Облачённый в силовую броню гуль перемахнул через перила балкона и, используя бетонную платформу в качестве укрытия, открыл огонь из своих скорострельных пулемётов.

Двое зомби, паля во все стороны, рванулись вперёд и врезались в ближайшее Отродье, как таран. Попадающие в них пули, нисколько не замедляли их мёртвые тела. Голова одного из них взорвалась фонтаном гнилой радужной жижи и это всего лишь заставило тело приостановиться, чтобы вытолкнуть из обрубка шеи новую голову и испустить демонический вопль. При виде такой тёмной магии, даже Отродья в атриуме выразили что-то вроде тревоги.

Безоружная Сильвер Спун обернулась к десятку Отродий, чей огонь в этот момент отвлекали на себя зомби и гули.
— Вы, типа... совсем... не хорошие... гррр! — Кобылку окутал зелёный магический ореол. С боевым воплем «Вы отстойные!», она запустила пылающий шар трескучей энергии прямо в ящики с боеприпасами. Те начали поджариваться и тут же отозвались каскадом грохочущих взрывов и хлопков.
— Вы отстойные! А вы, вы тупые пустобокие! И ты! А ты самый отстойный! — выкрикивала она снова и снова, извергая в виде шаров радиоактивной смерти обиду, что копилась две сотни лет.

Зебра помчалась вдоль стены комнаты в сторону прохода, откуда появились Отродья.
— Чшшш. Прячемся, — прошептала броня Ксанти.
Ещё больше противников спускались по лестнице и натыкались на стену бушующего радиоактивного пламени Сильвер Спун, но всё равно пытались стрелять как могли. Несколько из них предприняли попытку проскочить сквозь этот огонь, но повалились на землю, корчась в судорогах, пока их пожирало пламя. Даже Отродья приостановились, чтобы оценить угрозу, создаваемую огнём неупокоенной пони.

У них должно получиться. У них и вправду должно получиться! Как только через большую дверь промчалась очередная группа охранников-Отродий, Ксанти проскользнула внутрь. Обстановка внутри была прямо как в Исследовательском Центре Гиппократа: больше золотистое дерево с висящими на ветвях мясистыми плодами. А чтобы питать изготовление Отродий, в воронки у корней дерева изливалось содержимое многочисленных бочек с Флюксом. Через отверстие в потолке, расположенное прямо над мешаниной какого-то оборудования, рухнуло тело. По бункеру разнёсся жуткий влажный хруст и с одной стороны машины в бочку полилась радужная жижа, а с другой посыпалась отвратительные, кровавые куски мяса вперемешку с проводами. Напротив этой мясорубки была расположена капсула для аугментаций. Боковых стенок у неё не было, поэтому Ксанти открывался прекрасный вид на новое готовящееся Отродье и на то, как механизмы спокойно препарируют его, и внедряют извивающиеся чёрные провода и светящиеся талисманы.

За мясорубкой, капсулой и деревом присматривали с полдесятка измученных зебр. Больше половины из них были гулями и работали бездумно. Взрывающиеся ошейники на их шеях достаточно ясно сообщали об их положении здесь. Скрываясь за ящиками, Ксанти подкралась поближе к мясорубке, стараясь избегать внимания гулей и зебр, выковыривающих из кровавого месива талисманы. Некоторые из них несли на себя признаки заражения порчей: деформированные кости, небольшие наросты на конечностях, внутриглазные пенисообразные щупальца и тому подобное. В их теперешнем состоянии, я сомневалась, что им поможет что-либо, кроме радикальной кибернизации, вроде той, что вернула меня с того света в первый раз.

Прокравшись окольным путём вокруг чего-то большого, накрытого брезентом, Ксанти пробралась за огромное золотое дерево. Порывшись в сумках, зебра вынула несколько блоков С-4 и начала располагать их на задней части ствола. О взрывчатке я знала не много, но полагала, что такого количества будет достаточно, чтобы разнести на куски эту чёртову штуку.

Тут позади неё сверкнула двойная вспышка.
— Ой-ой, — предупредила броня, и поспешно обернувшаяся Ксанти увидела, что на неё сверху вниз смотрит пара Отродий-единорогов, вооружённых серебряными ножами. Вцепившись в детонатор, зебра вытаращилась на них снизу вверх и тут они сделали нечто куда более пугающее, чем всё то, что я видела среди Отродий до сих пор.

Они улыбнулись.

Серебряный нож одной из них рассёк детонатор и отрубленная его часть со звоном покатилась по полу.
— Теперь это ни к чему. От вас, паразитов, сегодня было уже достаточно проблем, — произнесла единорог-Отродье.

— Вы.... вы не можете говорить! Отродья не разговаривают! — изумлённо ахнула Ксанти, отступая к золотому дереву.

Кобылы переглянулись, выдали пару одинаковых ухмылок, а затем снова повернулись к зебре, в унисон указав на неё лезвиями своих ножей.
— В самом деле? — притворно изумилась одна.

— Всё меняется, — заметила вторая.

— Улучшается.

— Адаптируется.

— Превозмогает.

Взгляд Ксанти метался от одной кобылы к другой.
— Тогда... тогда вы не должны этого делать! Легат... он ведь...

Одна из единорогов похлопала себя по виску.
— С нами. Всегда с нами.

— Он – наша воля.

— Наша душа.

— Наша цель.

— Но с нами, ему не нужно указывать, что нам делать. Он может разделить свои полномочия. Мы сможем исполнить его волю.

— Но... чего же он хочет? — спросила Ксанти, не отрывая взгляда от пары клинков, готовых пронзить её.

Отродья снова переглянулись и снова обернулись к зебре с неизменной ухмылкой на лицах.
— Чтобы труп этой планеты плыл сквозь космос, словно его корабль, несущий на себе души всех живых существ, поглощая звезду за звездой, мир за миром. Бесконечно, — продекламировали они в унисон. — Хотя это не имеет особого значения. Это был всего лишь тест наших лингвистических способностей.

— Эти пеоны – плохие субъекты для общения, — указала на гулей одна из Отродий.

— Они способны лишь пресмыкаться, — согласилась другая.

Ксанти с трудом сглотнула.
— Ох. Мне... жаль это слышать, — слабо пробормотала она.

— Да, ну что ж, — помолчав, единороги взглянули на зебру сверху вниз и, спустя мгновение, сверкнувшие серебром ножи обрушились на Ксанти. Та, закричав от ужаса, едва успела поднять ноги.

— Ойой! — вскрикнул костюм от боли. Лезвия, что должны были отрезать зебре ноги, остановились, пропоров всего несколько сантиметров ткани. Хоть этот удар и слегка подпортил ей шкуру, его было не достаточно, чтобы покалечить её непоправимо. Нападающие оказались настолько потрясены, что Ксанти сумела нырнуть между ними, перекатиться вперёд, снова вскочить на ноги и броситься бегом вдоль стен по направлению к выходу.

— Прости. Мы обязательно тебя починим, я обещаю! — заверила зебра. Тут сверкнула фиолетовая вспышка и перед ней появилась одна из единорогов. Вскрикнув, Ксанти упала на спину и прокатилась по полу прямо под мелькнувшим лезвием. С рога Отродья со вспышками стали срываться магические пули, ударяя в стелс-броню ускользающей зебры. Ещё одна вспышка и перед ней появилась другая кобыла, попытавшись ударить катящуюся Ксанти сверху вниз. Край лезвия прочертил царапину через плечи брони, от чего костюм заскулил от боли.

Ксанти перекатилась на копыта и теперь неслась к выходу, распугивая жалких гулей, что завывая старались убраться с её дороги.
— Прошу тебя, Звёздная Дева, сними с меня своё проклятие и позволь мне... А-а! — перед зеброй появилась одна из говорящих Отродий. Единороги телепортировались снова и снова, и я могла лишь удивляться, как Ксанти каждый раз удавалось в последний момент, падая, перекатываясь и уклоняясь продвигаться вперёд. Одна из ущербных тварей, видимо полубезумная и поражённая порчей, обвила зебру тремя щупальцами, растущими из плеча и взвыла дурным голосом. Облепив щупальцами плечи Ксанти, оно бессвязно завопило ей в лицо, от чего зебра в панике завопила в ответ.

Рядом возникла одна из единорогов. Торжествующе ухмыльнувшись, она замахнулась, метя в незащищённую голову зебры. Ксанти отклонила голову назад и лезвие прошло прямо через голову гуля. Ксанти вернула голову в прежнее положение как раз вовремя, чтобы получить в лицо булькающий поток гнилой крови, бьющей из обрубка шеи и завопила с новой силой.

— Стой смирно! — в унисон потребовали от зебры два Отродья, пока та гарцевала на задних ногах в сторону выхода, прикрываясь всё ещё цепляющимся за неё телом. Всякий раз, когда они наносили удар, она поворачивалась, перехватывая клинок трупом и в панике верещала, едва умудряясь избегать ранений. Лезвия вырезали из обезглавленного гуля кровавые, гнилые куски, забрызгивая нечистотами всё вокруг, в том числе и крутящуюся, вертящуюся и прыгающую Ксанти.

— Прошу, сними своё проклятие. Прошу, сними его! Пожалуйста-пожалуйста! — молила Ксанти. Тут подёргивающееся тело в её копытах, наконец, развалилось на куски. Она отпихнула труп от себя, но щупальца всё ещё продолжали цепляться за неё. С криком, зебра отшвырнула их прямо в лицо только что появившейся рядом с ней кобылы-единорога. Пока Отродье пыталось освободить лицо, Ксанти упала на все четыре копыта и помчалась к выходу.

Тут другая единорог, не обременённая щупальцами, появилась у неё на пути и Ксанти затормозила так резко, что поскользнулась и опрокинулась на спину, вытаращившись на кончик лезвия, замерший в паре сантиметров от её лица. Застонав, зебра отчаянно зажмурилась.
— П... п... про... щай... — проскрипела броня.

А затем её окатило кровью.

Пара скорострельных пулемётов оставляли в аугментированной шкуре единорога глубокие кровавые борозды, заставляя кобылу беспорядочно дёргаться на месте. Как только свечение её рога угасло, Ксанти вскинула копыта и поймала нож, прежде чем он успел упасть на её лицо. Она едва нашла в себе силы, чтобы отпихнуть его в сторону, прежде чем сверху на неё рухнуло горячее, окровавленное тело.
— Меня уже тошнит от её проклятия... — угрюмо проворчала зебра.

Оставшаяся Отродье-единорог отрезала щупальца от туловища и отшвырнула куски подальше. Её синтетические глаза впились в четырёх спутников. Снейлс уставился на неё, затем перевёл взгляд на растерзанных единорогов.
— Эй! Гляньте-кась! У неё ж есть душа! Хотя... — Он покосился на кобылу. — Хотя, это вродь как дешёвая подделка.

Кобыла-единорог исчезла во вспышке, осветившей пространство с накрытой брезентом кучей. Кэррион сбросил труп с Ксанти.
— Ты в порядке? Бомбы у тебя?

— Вроде да, — слабо отозвалась она, поднимаясь на копыта и утирая кровь с лица. — Вот только она испортила детонатор.

— Ясно. Сильвер? — позвал грифон.

Светящаяся неупокоенная пони кивнула, покопалась в сумках и достала детонатор, который выглядел так, будто минут двадцать жарился в микроволновке. Кэррион взял устройство в руки и его верхушка отскочила со слабым электрическим треском. Грифон со стоном прикрыл лицо крылом.
— Стоило бы раньше об этом подумать... Ладно, не переживай. У меня есть таймер для варки яиц. Ксанти, ты ведь сумеешь прикрутить его к бомбам, да? — спросил грифон. Зебра кивнула. — Добро. Тогда нам всего лишь остаётся разделаться с этой последней.

— А тебе, типа, зачем вообще нужен таймер для варки яиц? Это ж, типа, каннибализм получается, или как? — поинтересовалась Сильвер Спун, сморщив носик.

— Я... ты... никогда не знаешь, когда тебе пригодится таймер. Типа как сейчас! — возразил Кэррион.

Из-за брезента вышла единорог и угрюмо оглядела собравшихся.
— Как идиоты вроде вас остановят нас? Как <i>вы</i> вообще можете препятствовать нам? — засветив свой рог, она сорвала брезент с кучи.

... С большой, <i>шевелящейся</i> кучи.

На базе под исследовательским центром Гиппократа, я однажды видела огромные пустышки пони, то ли мутанты, то ли бракованные копии. Это же было гораздо хуже. Огромное зеброидное чудовище, собранное, будто из наугад слепленных кусков мяса, размерами могло поспорить и с драконом. Вся тварь была покрыта металлическими пластинами, выглядящими так, будто они были приварены прямо к шкуре. Его пасть распахнулась гораздо шире, чем положено для нормальной лошади, обнажив ряды металлических и костяных клыков, и комната вокруг отряда содрогнулась от рёва монстра.

— Мне нужны пушки побольше, — заметил Кэррион попятившись назад вместе с остальными.

Биомеханический кошмар, способный раздавить любого гуля, что попал бы под его копыта, отделился от дерева и двинулся по направлению к четвёрке. В унисон, они развернулись и бросились к выходу, а чудовище помчалось следом. Один из зомби поднял пистолет и в пустую принялся палить по толстым пластинам, добившись лишь того, что челюсти схлопнулись, размололи оживлённый труп в полужидкое месиво и проглотили целиком.

— Я очень надеюсь, что у тебя есть какой-нибудь магический трюк, который мы можем использовать против этой штуки! — выкрикнула Ксанти. Их группа отступала к проходу, через который они вошли.

— Убирайся! Ты уродливый! Ты жирный! Ты воняешь! — завизжала пятящаяся Сильвер Спун, снова и снова направляя на монстра взрывы зелёной энергии. Эти вспышки заставили чудовище лишь едва заметно запнуться.

Снейлc зажмурился и вокруг него заискрилась тёмная магия. Кровь убитых поднялась перед ним в воздух и сформировалась в огромное красное лезвие. Оно метнулось к мерзкому отродью, но едва ли его замедлило. Зато повалилась вся четвёрка, когда оно потянулось вперёд и перекусило кровавое лезвие пополам, разрушая заклинание.

— Бежим! Мы должны убегать! — закричала Сильвер Спун, ныряя в маленький туннель.

Хохот кобылы-единорога мчался за ними следом.
— Бегите, если вам угодно! В конце концов, вы все умрёте. А мы будем жить вечно!

oooOOOooo

Я оставила Ксанти и в отчаянии треснула копытом в стену, за что была вознаграждена жгучей болью в передней ноге.
— Ай, — буркнула я, отпихнула шлем и уставилась в иллюминатор. Ещё один хор... <i>ещё один</i> грёбаный хор! Будь я там, я могла бы телепортироваться на спину того чудовища, подложить туда бомбу, сделанную П-21 и взорвать монстру башку! Или может просто умереть. Это уж всяко лучше, чем сидеть и беспомощно наблюдать, будучи не в силах что-либо изменить!

— Что стряслось? — тут же встрепенулся П-21.

— Отряд Ксанти отступает. Отродья становятся... умнее. — И, что ещё хуже, как это скажется на планах Шторм Чайзер? Будет ли наша оборона так же эффективна, когда Отродья начнут разделять полномочия, организоваться и действовать с большей точностью? Нужно остановить прибытие их подкреплений и нарушить сообщение, а мы до сих пор не приблизились ни к одной из этих целей! — Так же, как и Бу, — добавила я, взглянув на Скотч Тейп.

— Мне жаль, Блэкджек. Просто, она так меня удивила и... ну... Как я уже говорила, её непросто понять, когда слова сыпятся из неё как из пулемёта! — извинилась Скотч Тейп, опустив ушки.

Я вздохнула и поглядела в иллюминатор, на теперь уже заметно выросшую луну.
— Это нормально. Просто... я здесь. А ощущение такое, будто всё самое важное происходит там. Хотела бы я получить хоть малюсенький намёк, что с Глори всё в порядке. Они... они собираются пробиться туда. Но... — вздохнув, я покачала головой.

— Мы сделаем это, Блэкджек, — заверил меня П-21. — Чего бы это ни стоило.

Я смотрела на луну.
— Эй, Скотч, как думаешь, Когнитум ещё не прибыла на луну?

Кобылка нахмурилась и несколько секунд тыкала в свой ПипБак.
— Если и нет, то она уже очень-очень близко.

— Ладно, — проворчала я, выбирая нужную ПипБак-метку. — Значит? самое время мне пойти и поглядеть, что она замышляет. Если повезёт, мы узнаем о её планах прежде, чем они высадятся.
Скотч Тейп начала что-то говорить на счёт Бу, но я не расслышала, потому что мир снова закружился и умчался проч.

oooOOOooo

Когнитум в своей ракете расположилась в некоем подобии мягкого пассажирского салона. По бархатной обивке диванов и шёлковым ремням было ясно, что всё здесь было сделано ради комфорта. Может это планировалось на случай побега Принцессы Луны и Принцессы Селестии? Или это какой-нибудь заказ Фэнси Пэнтса, или Блюблада? Или для другой интриги или плана, о которых я ещё не разузнала? Ух... мысль о том, что в этом деле может быть ещё больше секретного дерьма, угнетала меня.

Где-то на заднем плане я слышала бормотание переговаривающихся пони, но в основном они летели в молчании.

Я улучила момент, чтобы сосредоточиться на теле, в котором оказалась. Ощущалось оно... странно. Не так, как бывало, когда я ныряла в шары памяти. В этом контакте теперь присутствовали какие-то помехи, типа фоновой статики. Они мешали мне. Когнитум смотрела на установленный перед ней экран, показывающий изображение луны, а я могла лишь слушать тишину и приглушённый шёпот. До сих пор, когда я просматривала шары памяти, я никогда не чувствовала чужих мыслей или эмоций, но сейчас всё было иначе. По мере нашего продвижения вперёд, я чувствовала растущее, поднимающееся изнутри ощущение страха и тоски. Это было похоже на то, когда стоишь слишком близко к огню, и я не могла оторваться.

Я уже однажды бывала в ней, и тогда не было ничего похожего на... Это луна. Она заполняла весь её экран. И по мере того, как её жемчужный блеск заполнял монитор, росла и опухоль её эмоций. Они пробивались ко мне через соединение. Когнитум несла в себе душу Принцессы Луны... Принцессы этой луны.

А затем в моей голове раздался её голос.
— Здравствуй, Блэкджек. Итак, ты выжила.

— Ага. Есть такое дело, — Отозвалась я, размышляя, разорвать соединение, или обождать. — И я собираюсь остановить тебя.

— Как скажешь. Хотя, жаль. Ты, должно быть, тоже сумела захватить ракету. Иначе сомневаюсь, что ты ещё была бы в радиусе приёма сигнала. Скажи мне, что ты убила для меня Легата. Если пожелаешь, я сделаю тебя графиней.

«<i>Графиней? Серьёзно?</i>»
— Прости. Боюсь, он из тех, кого не так-то просто убить.

— Согласна, хотя я надеялась, что ради меня ты отыщешь какой-нибудь способ одолеть этого мерзкого злодея, или он тебя. Ну, что ж, не важно, — продолжила Когнитум. — Я предпочла бы иметь дело с тобой. Ради твоих детей.

Я не смела вымолвить ни слова.

— Оставь свои дурацкие планы. Я восстановлю Ядро и Токомэйр, и, управляя ими с помощью ЭП-1101, восстановлю и цивилизацию моего царства. Я передам тебе твоих жеребят и позволю тебе, П-21, Глори и остальным, уйти. Этот мир велик и ты сумеешь найти в нём место для себя. Или, если ты проявишь благоразумие, я позволю тебе служить мне в качестве моего лейтенанта. Ты сможешь убедиться, что я хороший лидер. Помоги мне стать лучше. Помоги всем пони.

«<i>Нннннгх...</i>»
— Ты забываешь о Пожирателе Душ. То, что ты собираешься сделать, выпустит его на свободу, — возразила я.

— Снова эта зебринская чушь. Токомэйр это не какая-то мерзость из потустороннего мира. Это машина. И он будет делать то, что я прикажу. Ни больше ни меньше, — надменно отозвалась киберпони.

— Машина? Да он же говорил со мной, Когнитум. Он назвал меня Пробудительницей! — в отчаянии выкрикнула я.

— Принцесса Луна. И для меня это не важно. Ничуть. Я пробыла в том месте два столетия... правда, большую их часть с обрезанными чувствами, но тем не менее. Если б он мог дотянуться хоть до кого-нибудь, то давно сделал бы то же самое и со мной. Из этого я делаю вывод: либо та жуткая, призванная зебрами мерзость, скрывается под Ядром, либо ты пытаешься остановить меня, потому что боишься, будто я с помощью Горизонтов уничтожу мир?

— Я не могу пойти на такой риск, Когнитум. Ты должна найти какой-нибудь другой способ.

— <i>Принцесса Луна</i>. Это последний раз, когда ты обращаешься ко мне, называя другим именем, Блэкджек, — с нажимом ответила она. — Я не позволю своему царству сгинуть. Я дала обещание себе, своему народу и сестре, что увижу Эквестрию после войны. И я сделаю всё, чтобы это случилось. Я не стану обрекать мою Эквестрию на пятьсот лет страданий, как сделала моя сестра после моего изгнания. Это верх аморальности.

— Пятьсот лет? — ахнула я.

— Именно столько времени потребовалось пони, чтобы оправиться от разрухи, последовавшей за нашим конфликтом. Пять веков борьбы со всевозможными тварями и чудовищами. Пять веков они теряли сообщество за сообществом, город за городом. Даже наш дом оказался заброшен, когда Селестия перебралась в Кантерлот. — Её голос становился всё жёстче. — Я не позволю кому-либо мешать мне защищать своих подданных. Ни ты, ни Легат, ни сами звёзды не удержат меня от достижения моей мечты.

Железная решимость её разума всё сильнее давила на меня.
— Тебе известны мои условия. Прими их, и ты получишь своих жеребят, я получу своё царство, а наш народ обретёт то будущее, которого он заслуживает. Не будь эгоисткой, Блэкджек. Прояви благоразумие.
Мир заполнился помехами статики и меня вышвырнуло из её разума.

oooOOOooo

Выброс из Персептитрона оказался сродни выстрелу в голову, уж мне-то было с чем сравнивать. Свернувшись калачиком, я ждала, когда утихнет ощущение, будто через мой череп от одного виска до другого протянули раскалённую проволоку и таскают её туда-сюда. Стиснув зубы и зажмурившись, я ждала. Я знала, что такое боль. Я ждала. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что П-21 и Скотч Тейп держат меня и говорят со мной. Я сосредоточилась на этом огненном стержне и постепенно, шаг за шагом он угас. Наконец, я сумела поднять голову и взглянуть на своих спутников.

— Заметка: не лезть в сознание богини, которая может вышибить тебя обратно, — прохрипела я.

— Ты в порядке? — Тут же поинтересовался П-21. Забавно. Неужели ко мне всё ещё можно применять это слово?

— Нет. Я только что сообщила ей, что иду за ней следом, — призналась я, понимая, что если раньше одним из немногих моих преимуществ был эффект неожиданности, то теперь... — Она будет готова к тому, что мы придём.

— Ладно, мы можем изменить наш курс, или что-нибудь в этом роде? Прибыть раньше, чем она успеет подготовиться? — Спросил П-21, взглянув на Скотч Тейп.

Оливковая кобылка покачала головой.
— Я не хотела бы так рисковать. Если что-то, хоть что-нибудь пойдёт не так, тогда перед в нашем распоряжении будет весь космос, чтобы потеряться и погибнуть. Здесь нельзя так просто взять и "направить ракету на луну".

Медленно вздохнув, я откинулась назад. В первый раз, когда я оказалась в моём прежнем теле, оно не чувствовалось другим. Теперь же... похоже, луна увеличивала её силы. Как если бы она уже бывала здесь. А вдруг трюк со спарк-гранатами теперь уже не сработает?
— Когда мы доберёмся до места, двоим из нас придётся сосредоточиться на отключении Горизонтов. Что бы ни случилось, мы не можем позволить им выстрелить. — Даже если Когнитум была права и Токомэйр – это просто машина, это не важно. Она буквально источает зло. Ничего хорошего из этой штуки выйти не может и мне плевать на рассуждения умных пони о том "что есть зло?" Это плохо, и когда всё это закончится, я бы посвятила себя тому, чтобы разыскать серебряные кольца, побросать их в Ядро и похоронить эту чёртову штуку, а сверху поставить здоровенный знак "Внимание, зона радиоактивности, порчи и ХМА. Уходи".

— Что на счёт возвращения твоего прежнего тела? — Уточнил П-21.

Я закрыла глаза, отголоски боли всё ещё пульсировали у меня в висках.
— Я больше не уверена, что смогу это сделать. Она почувствовала меня, когда я проникла в неё. Ни с кем другим такого раньше не бывало. Она... — Я подняла на него взгляд и признала пугающую правду. — Я не знаю, как победить её, П-21. До сего дня, м-да. Взорвать гранаты. Удалить. Обменяться телами. Теперь же... — Я тяжело вздохнула и уставилась в пол. — Теперь она ощущается как грёбаный Легат.

Оба пони заключили меня в объятия.
— Я верю в тебя, Блэкджек, — Произнёс П-21.

— Ты найдёшь способ, — эхом отозвалась Скотч Тейп.

Маффин горелый. Вот уж действительно, блаженство в неведении.
— Да уж. Само собой. Но ещё нужно остановить Горизонты. — Подняв голову, я взглянула на луну, что становилась всё больше и ярче. С земли я никогда не видела её такой. «<i>Просто на случай, если я не справлюсь</i>», добавила я про себя.

* * *

Два часа спустя, луна заполнила все четыре нижних иллюминатора. Поверхность под нами представляла собой равнину из серовато-белого лунного камня усыпанную огромными валунами, поблёскивавшими в слабом сиянии чуть более ярко освещённых горных хребтов. Вся поверхность переливалось радужным светом, создавая причудливую игру теней. Чуть раньше, Скотч и я выяснили как вывести на один из экранов изображение позади ракеты. Прежде чем автопилот развернул корабль для посадки, мы увидели Эквус, ставший размером с копыто и солнце, превратившееся в маленький шарик, скрывающийся за диском планеты. Теперь же я смотрела на испещрённый кратерами пейзаж, изредка нарушаемый кристаллическими хребтами.

Под нами виднелся пункт нашего назначения: квадратная площадка на открытой плоской равнине, в центре которой уже величественно возвышалась ракета Когнитум. От площадки по поверхности луны под острым углом разбегались две линии рельсовых путей. Одна уходила прямо в глубокую расселину среди тёмно-фиолетовых и чёрных кристаллов, а другая упиралась в пирамидальное строение, возведённое прямо на краю обрыва. Когда мы начали заходить на посадку, я заметила маленький поезд, спешащий по одной из рельсовых веток к тёмному ущелью.

Я бы поставила выпивку тому, кто разрабатывал этот автопилот. Умная штука направила нас точно на большую, плоскую площадку. Ракета в последний раз за полёт зафыркала тормозными двигателями, корабль начал замедлять своё падение, а к нам, лежащим в антиперегрузочных креслах, начал возвращаться вес. Посадочные лапы с грохотом коснулись поверхности, а затем, со стоном приняв на себя вес корабля, аккуратно выровняли его на площадке рядом с ракетой Когнитум. От башни, возвышавшейся рядом с размеченной посадочной площадкой выдвинулась труба и упёрлась в люк нашей ракеты. Внизу что-то грохнуло и двигатель затих.

— Прибыли, — сказала я и направилась к люку, слегка подпрыгивая из-за низкой гравитации. Отщёлкнув замки, я ухватилась за рычаг.

— Стой! — синхронно прокричала парочка, Скотч Тейп бросилась к контрольной панели на противоположной стороне рубки и пропахала лицом две трети пути до неё.

П-21 уставился когда я открыла люк и шагнула в туннель.
— Что? — спросила я слегка раздраженно. Не ответив, он указал на таблички развешанные тут и там по всей башне и гласящие: «Внимание! Чистый вакуум!», — Что? Это значит что он чистый, — сказала я легком раздражении.

— Нет, это означает отсутствие <i>воздуха</i>, Блэкджек, — сказала Скотч Тейп в палубу мостика.

— Ох, — я моргнула, а затем сказала настолько воодушевленно как могла, — Ну, оно уже открыто. Пошли!

— Я не знаю что убьет нас быстрее, — проворчал П-21, помогая Скотч Тейп, — Когнитум, или незнание Блэкджек элементарных определений.
Мы проследовали через люк, а затем по спиральной лестнице к башне. На моём ЛУМе крутилась одинокая красная метка пока мы спускались по спирали. Наш путь окончился ещё одним люком. Я осторожно открыла его и проскакала коридор за ним так тихо как только могла.

«ПРИВЕТСТВУЕМ ПРИНЦЕССА ЛУН» гласила вывеска, растянутая поперёк огромного вестибюля. Окна расположенные в двух стенах открывали вид на прекрасный лунный ландшафт. Я подивилась прекрасным архитектуре, мозаикам и скульптурам изображающим принцессу луны. Это напомнило мне о дизайне Цитадели Найтмер Мун, но здесь было намного больше стали и лунного света и намного меньше обсидиана и теней. Если не обращать внимания на баннер, то практически всё было пустым и чистым. Нет пыли, лишь запах чистоты царапал мои ноздри. На дальней стене висело два указателя: «К Астростойлу» и «К Лунному Дворцу».

Между указателями находилась красная метка.

Она небрежно продвигалась вперед, мощно ступая по ковру. Она шла без страха, решительная и уверенная в своих силах.

И вообще, чего должна бояться кобыла, которая никогда не умрет?

— Здарово, Блэкджек. Давно не виделись. Хорошо выглядишь, — небрежно сказала Рампэйдж, клинки её брони мерцали в лунном свете подобно холодным звездам. — Боюсь, что, в этот раз, мне придётся тебя убить.

Примечание автора: Я очень извиняюсь за задержку с этой главой. Просто, как всегда всё пошло наперекосяк, за исключением потери редактора. Машина поломалась. Собака нажралась таблеток от радтараканов. С флэшки пропала 21 страница текста. Болезнь. Медики наводят ужас на счёт проблем с моим сердцем. Рождество. Да. Но вот она, глава, и я прошу прощения за то, что всё так ужасно.

Если народ задаётся вопросом, почему я сделал главу вот такой, так это потому, что я хочу, чтоб конец Горизонтов был не об одной только Блэкджек. Я надеюсь, что даже если людям не очень интересны второстепенные персонажи этого фанфика, они оценят то, что персонажи собрались и стараются работать вместе. Если вам это пришлось не по нраву, примите мои извинения.

Как обычно, хочу поблагодарить Kkat за создание Фоллаут Эквестрия.

[Тут машина мамы Сомбера решила подправить себе внешность себе внешность. Он допишет примечание попозже. Не забывайте, любые пожертвования через PayPal на david13ushey@gmail.com будут очень, очень приветствоваться.]

Примечание редакторов.

swicked: Сомбер сообщил нам, что развёрнутые технические объяснения в примечаниях редакторов никто НЕ оценил. Поэтому мы убедили инженера (ну, по крайней мере одного из них), отказаться от дальнейших дискуссий об устройстве танков.

Всегда пожалуйста.

Bronode: Я понял, почему фотонные торпеды называются фотонными торпедами. Но мне не разрешили это объяснить. Так что пусть так и будет, наверное. А ещё что-нибудь с участием какой-нибудь интерфазовой фигни.

Примечания переводчиков:
Январь, 3, 2015 (Кстати, с новым годом, читатели)
13:53 Kota1: Гхм, моя голова все еще не может переваривать сомберовские абзацы, надо еще выпить
19:11 Centergg: http://goo.gl/oIAYcG
19:11 Centergg: моя голова...
19:11 Centergg: я ещё вернусь... сюда.
19:11 Centergg: возможно даже сегодня

Centergg: за время перевода этой главы узнал что я - Альфарий

Январь, 11, 2015
19:06 joltius: А к нам тут Клярен вернулся.
19:06 Kota: Вычитатель?
19:06 joltius: Один из переводчиков.
19:07 joltius: Ещё с нота.
19:07 joltius: Самый молодой из нас.
19:08 joltius: Пропал месяца два назад, или три. У него оказывается были проблемы с кампутером.
19:08 joltius: Он сейчас в паде сидит.
19:09 joltius: Уже успел потыкать в ссылки в чате первой главы Где угодно, до того, как я его успел предупредить.
19:29 Kota: Ох нет
19:29 Kota: Он не убежит от нас в ужасе и отвращении?
19:29 joltius: Да не должен, может даже присоединится. Молодой ещё, сознание гибкое.
19:30 joltius: И почему мне кажется, что я говорю как глава какой-то секты извращенцев?
19:33 Kota: Ты е есть глава секты извращенцев-переводчиков
19:33 Kota: Смирись с этим

Caringhide: Центр, Центр, у нас закончились кобылячьи крупы! Осталось только видео с дрюкающимися жеребцами-голубцами! Мы не можем фап... вдохновляться этим! Сделайте что-нибудь!!!

joltius: «...— Ну, если когда-нибудь ты всё же найдёшь себе жеребца, с которым будешь непрочь поразвлечься (поиграть в игру – «трубочка с кремом в шоколадном пончике»(и вот зачем я это придумал, отсебятина же) Caringhide: я... ты... откуда только... божешки... /)_(\ )...»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/250809

Переводчики: AngryShutty, Caringhide, joltius, AppleVampire