Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава семьдесят пятая: До конца. Часть первая

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер

Глава семьдесят пятая: До последнего. Часть первая

«Занятие по риторике.»

У меня не было слов, чтобы описать то, что я чувствовала. Всё внутри меня было вывернуто наизнанку и кровоточило. Как бы мне хотелось стать похожей на Скотч Тейп и выплакать все глаза, или на Ублюдка, который сидел, равнодушный и невозмутимый, на своём диване, с тлеющей сигаретой в поджатых губах. Возможно, это нарушало все известные правила техники безопасности, но мне и в правду было наплевать. Я только что лишилась ещё двух друзей, причём наихудшим образом из возможных. Один сгинул навечно, а другая брошена на луне. Если Астростойло уцелело... если оно не рухнуло в кратер, или его не прогребло под завалом, то имелась некоторая вероятность, что она, возможно, сумеет его найти. Я вынужденно вцепилась в эту надежду, ведь альтернатива свела бы меня с ума.

«<i>П-21... не думай об этом... не думай об этом... пожалуйста, не...</i>» — Я сжала зубы, чувствуя, что вся дрожу. — «<i>Нет. Мне нужно держать себя в копытах.</i>»

«<i>Мне нужно отвлечься, и быстро. Таким образом, я смогу не думать о... П-21... Рампейдж... нет, проклятье... Нет! Глори жива, чтоб его! Я не поверю в её смерть, пока не увижу это собственными глазами! Она жива, и мы будем... мы будем... нет. Я должна держать себя в копытах. Во мне нуждается мой народ...</i>»

Мой пристальный взгляд лихорадочно заметался по салону, выискивая что-нибудь, что смогло бы занять меня и не напоминало бы мне о... Взглянув на свои копыта, я нашла искомое. Что за фигня со мной приключилась? Я считала, что именно Когнитум была той, кто изменила моё тело, когда поселилась в нём... своего рода нечестивая модернизация. Но души аликорнов, судя по всему, весьма, етить их так, могущественны... И вот теперь мне приходилось гадать, а может, это было всего лишь следствием того, что внутри неё находилась Луна, некоей злой, Найтмер Муновской версией того, что произошло, когда я заполучила обратно своё тело. И раз уж об этом зашла речь, то сейчас, когда у меня появилась пара минут покоя, я могла бы выяснить, что же со мной всё-таки произошло.

Составные части моего тела были по-прежнему искусственными, но теперь я не могла различить, где заканчивается машина, и начинается плоть. Изменившая меня магия превосходила всё, что можно было бы спроектировать. Я чувствовала себя живой, совершенно живой, а не соединённым с плотью неуклюжим металлом. Моё тело было местами бронировано, но броня не покрывала меня от рога до венчиков копыт. Её внешний вид был элегантным и текучим, с крохотными падающими звёздами и полумесяцами. В моей «броне» поблескивали талисманы, но об их назначении я могла только догадываться. Я повращала копытом из стороны в сторону, наблюдая сквозь зазоры между броневыми пластинами за работой затейливого механизма и прислушиваясь к тому, как жужжат и тихо щёлкают зубчатые колёса внутри моей конечности.

Мой Л.У.М. по-прежнему отображал состояние моего здоровья и текущий запас энергии. Покопавшись в своей старой перемётной сумке, я вытащила из неё гранат и всосала драгоценный камень, наслаждаясь его кисло-сладким фруктовым вкусом, пока через секунду он не растаял со знакомым мне приливом энергии.
«<i>Ладно, я не видела, чтобы Принцесса Луна ела камни, поэтому со всей очевидностью можно заявить – в этом теле ещё осталось немного от прежней меня. Быть может, всё это аликорницессинство являлось чем-то вроде особого комплекта аликорновской брони, и когда я вернула себе свою старую душу, то просто вернулась к своему старому состоянию – Блекджек из металла и плоти? Магическая проекция могла бы...</i>»

«<i>Минуточку... а с каких это пор я думаю подобным образом?</i>» — Почесав лоб, я повернула голову и посмотрела на собственное отражение в иллюминаторе. Внутри моих глаз по-прежнему проскакивали крошечные вспышки красного света, но теперь меня заботили вещи много более важные, нежели физические изменения. Внутри меня находилась душа Луны, но что именно это значило? У меня не было ни воспоминаний, ни магии Луны. Я даже не понимала, с чего начать представлять, как она поднимала луну. Наша схожесть позволяла нам делить это тело без того ужасающего чувства искажения и осквернения, которое я ощутила в начале, но его место занимало... что-то непонятное.

Я осторожно вытащила статуэтку Рарити, и повертела её в копытах. В каждую из них был заключён кусочек души, каждый из которых ненавязчиво подталкивал меня в разные стороны. Тонкие намёки, и ощущения. Они не мешали мне быть собой, но, возможно, неуловимым образом влияли на мои решения или мировоззрение.
«<i>Так где же находится моя душа? Сожительствует ли в этом теле? Осталась в пустышке? Существует ли некая Блекджековость, благодаря которой я остаюсь... собой? Или же Луна медленно подталкивает меня к тому, чтобы стать по своей сути более похожей на правительницу Эквестрии, которой она была два столетия назад?</i>»

Сам факт того, что я вообще интересуюсь подобным, напугал меня до усрачки, и количество вещей, о которых я старалась не думать, достигло того уровня, когда этим уже не возможно управлять.
«<i>Я от столького отказалась... столько всего потеряла...</i>» — Это не ощущалось правильным. Эти мысли не были моими. — «<i>Я не заслужила эти крылья. Прямо как Луна, чувствовавшая, что не достойна трона...</i>»

— Это сведёт меня с ума, — пробормотала я.

— Ага. Именно так это с ней и началось, — пробормотал Ублюдок, хорошенько затягиваясь сигаретой, и тщательно при этом осматривая канал ствола одного из своих пистолетов. — Когда меня наняли Предвестники она была весьма открытой. Миллион крышечек за пару дней работы. Ох, и за твоё убийство тоже.
Он одарил меня самодовольной улыбкой, которая прямо-таки напрашивалась на удар, но я не стала этого делать – по большей части от вызванной горем апатии, нежели от истинной сдержанности – и он продолжил:
— Но чем дольше мы находились в ракете, тем ебанутей она становилась... ну там, убеждала саму себя, что должна сделать то или это. Давала логическое объяснение этому тем, кто уже считал, будто она срёт лучами лунного света, или тем, кому было похрен, пока им платят.

— Ну просто зашибись. От этого мне сразу стало нааамного лучше, — произнесла я, и, придумав о чём ещё поинтересоваться, чтобы не думать о том, о чём думать не надо, спросила: — А какова твоя история, Ублюдок?

Он тут же презрительно глянул на меня, а затем выдохнул двойные колечки дыма.
— Нет никакой истории. Я убиваю пони за крышечки. И весьма много задолжал кое-каким личностям, которые заберут в качестве оплаты мою голову, если я не расплачусь в срок. Проще некуда.

— Ох. — Я ощутила себя отчасти разочарованной, и раздраженной...

— Не каждый пони Дарительница Света или Охранница, — произнёс он, натянуто улыбаясь. — Я просто пытаюсь выжить, как могу.

Я неодобрительно скривила губы.
— Так значит, ты за крышечки убьёшь и жеребёнка?

— За крышечки я убиваю цель, — спокойно ответил он. — Если тебе это не нравится, то обсуждай это с моими нанимателями, я всего лишь посланник.
Жеребец помолчал, поджав губы.
— И, как правило – нет, — добавил он. — Убийства жеребят редко стоят того в долгосрочной перспективе. Платят за это мало, а вероятность мести весьма велика. А вот убийства родителей жеребят... да без проблем. Можешь не сомневаться, подобное я уже делал. Ничего нелепого, разумеется. Я не выполняю всякие там «изнасилуй и расчлени» заказы. Это слишком грязно и частенько идёт не по плану.

— Я так рада, что ты убийца-<i>профессионал</i>, — угрюмо пробормотала я, задаваясь вопросом – а не совершила ли я ошибку, когда спасла его. Я больше не знала, о чём он думает, но признаваться в этом не собиралась.

— Можешь называть это, моим способом сражаться за Пустошь, — произнёс он, самодовольно ухмыльнувшись. — Я соблюдаю условия договоров и веду дела тактично, и культурно. Избегаю сопутствующего ущерба всегда, когда это возможно, и стремлюсь исполнять всё опрятно и быстро. — Он замолчал, выглядя немного огорчённым. — Мне было действительно трудно разорвать контракт с Когнитум. От этого у меня во рту ещё очень долго будет ощущаться мерзкий привкус.

— Ты мог бы умереть, сохранив тем самым свою честь, — заметила я.

На эти слова он снова фыркнул, выпустив из ноздрей немного дыма.
— Ага. Вот только, ты же понимаешь, что я стал бы трупом. Правое правило профессионала – оставайся в живых. Работы заканчиваются. Замыслы исполняются не так, как задумывались. Лишь дебилы занимаются тем, что умирают за что-либо.

От моего телекинетического удара он слетел с дивана и, пролетев через весь салон, врезался в дальнюю стену.
— От же блядство! — скривившись, прошипел он, зажимая нос. По крайней мере, он был достаточно умным, чтобы оставить свои пистолеты в кобурах. Я спасла этого-этого-этого <i>ублюдка</i>, и лишилась П-21 с Рампейдж? Она, конечно, не была святой, но... — А это ещё за что? — негодующе прокричал он.

Я резко притянула его к себе.
— Ты не «профессионал». Ты – любящий чистоту рейдер, — со злостью произнесла я ему в лицо.

— Так значит, если я разрываю договор, чтобы спасти свою жизнь и помочь тебе, то я мразь, а если нет – труп? Мило, — невозмутимо ответил он.

Это был пинок по яйцам моего праведного негодования. Если пони готовы пойти на всё, чтобы выжить, они мрази, но выполни он свои обязательства перед Когнитум... ух... я не могла этого вынести.
— Я только что лишилась двух очень дорогих для меня друзей, и пони, которому с радостью дала бы второй шанс. Одним из них был её <i>отец</i>, — прорычала я, указывая на Скотч Тейп. — И не смей называть кого-либо из них дебилом.

— К сведению принял, — пробормотал он, пристально смотря на меня поверх своих криво сидящих очков. — И что теперь, убьёшь меня, пошвыряв перед этим ещё немного по салону, или дашь один из этих твоих вторых шансов? — невозмутимо спросил он. Я свирепо посмотрела в его нахальные глаза, и... проклятье...
«<i>Да что со мной такое происходит? Несомненно, я была расстроена... но ведь не собиралась же и в правду убивать его за то, он оскорбляет моих друзей, не так ли?</i>»

«<i>Или собиралась?</i>» — Уставившись в его зеленовато-голубые глаза, я увидела в них своё отражение, и безмолвный вопрос повис меж нами в воздухе.

«<i>Я не палач...</i>»

— Прости, — пробормотала я, отпуская его. — «<i>Тем не менее, если он ещё раз их оскорбит...</i>»

Он поправил очки, и почесал свой кровоточащий нос тыльной стороной бабки.
— Ага. Забыл, что ты занимаешься всеми этими... друзьяшными... штучками. Я уже давным-давно получил от этого прививку. — Задумчиво меня осмотрев, он добавил: — Полагаю, вы были весьма близки, да?

— Угу. Были. И остаёмся. — Я никогда не забуду Рампейдж и верну её домой, даже если мне придётся спустить для этого с неба луну.

— Ну что ж, рад, что для тебя всё это реально, — произнёс он, пожав плечами, когда докурил сигарету, и погасил окурок об обивку. — Я выполню наше соглашение. Верну мелкую домой в целости и сохранности. Позабочусь, чтобы до послезавтра она оставалась жива. — Откинув полу своего пальто, под которой обнаружился ПипБак, он что-то в нём проверил. — Ну-ка посмотрим. Бронебойные патроны. Надо бы подобрать ей какую-нибудь броню. А затем мы будем играть в телохранителя, пока этот бардак не закончится. — Он хихикнул. — Потом я получу свою плату и стряхну со своего крупа пару настойчивых ублюдков.

— Ты ведь знаешь, что в течение буквально пары часов мы все можем погибнуть, — заметила я. — Неужели это тебя не заботит?

— А должно? — спросил он в ответ, будто сам этот вопрос его удивил. — Я однозначно не хочу умирать, но это всё равно произойдёт. Я умру тогда, когда умру. Это может быть огромный кусок скалы сегодня, рейдерская пуля завтра, телохранитель какого-нибудь простофили в следующем месяце, голод в следующем году, или преклонные года, кто его знает когда... но что-нибудь меня точно сведёт в могилу. Зачем волноваться из-за подробностей?

Я заворчала, а затем склонилась над диваном, на котором, отвернувшись от нас, лежала пристёгнутая ремнями Скотч Тейп. В этот раз она не летала по салону, размахивая ногами, а сжимала в копытах потрёпанную чёрную шляпу. Неужели это и в самом деле произошло всего лишь час назад? Кобылка, возможно, спала, или просто горевала в одиночестве.
— Просто позаботься о ней, — сказала ему я. Резкость, присутствовавшая в моём голосе на протяжении всего нашего обмена репликами, к этому моменту уже исчезла. Он что-то проворчал и кивнул.

Я некоторое время пристально смотрела на него. Что-то ещё было не правильно, но я не могла понять, что именно. Он был подонком... нет, не то. Я дала ему второй шанс, это было так на меня похоже, но здесь явно что-то... что-то... что-то связанное с ним... Он был наёмным убийцей... нет... он был... он...

— Что? — спросил он нахмурившись. Я внезапно поднесла его к себе левитацией, сняла с него очки и осмотрела получше. Он был симпатичным, хоть и слегка худощавым, атлетически сложенным, но не громоздким. На самом деле, сложением он был похож на Стигиуса, П-21, и Глори... и... и... Теперь он начал выглядеть немного напуганным. — Чего тебе, блять, нужно? Если ты хочешь меня снова ударить, то пошевеливайся.

Етить колотить... вот оно! Он меня совершенно не возбуждал и не интересовал в плане секса! Во мне отсутствовала та маленькая часть меня, которая хотела расслабленности и блаженства, которые даровал секс. Я скорбела по П-21 поскольку он был моим другом, а не потому, что лишилась любовника. Во всём этом должно было быть... что-то! Конечно, мне потребовалось несколько часов, чтобы сблизиться со Стигиусом, но это было нужно для того, чтобы справиться с последствиями полученной сексуальной травмы, и я беспокоилась о том, чтобы его не убить. Я уже должна была бы целоваться с Ублюдком. Как минимум флиртовать... но... ничего. Он не будил во мне ни каких чувств. Моя кнопка эмоциональной перезагрузки не столько не работала, сколько, судя по всему, была полностью из меня удалена.

— Ничего, — ответила я, отпустив его, и перевела взгляд на своё, привязанное к креслу, пустышковое тело. Он покачал головой и вытащил очередную сигарету, закуривая её. Я не знала, хорошо или плохо сказывалось на моём характере отсутствие чувств. И добавила это во всё увеличивающийся список вещей, о которых не хочу сейчас думать... и в моей голове уже кончалось место.
— Ты когда-нибудь... чувствовал себя так, будто уже не являешься собой?

Он глубоко затянулся и выдохнул.
— Неа. Не могу сказать, что такое случалось. Это звучит, как что-то вроде стрёмной личностной проблемы которой, к счастью, у меня нет. Вроде беременности. Или бытия аликорном. Или стать совершенно безумным, в довершение ко всему. — Он оттолкнулся от меня и подлетел к своему месту.

— Спасибо, — сухо пробормотала я. К несчастью, это вернуло меня к самому началу моих размышлений. И эта его маленькая колкость... мои жеребята... я по-прежнему чувствовала их внутри. Слабые тычки и пинки. Я должна не думать о... не...

«<i>Проклятье! От мыслей о П-21 я закашлялась. От мыслей о Рампейдж мне захотелось что-нибудь ударить. Проклятье... почему я не могу хотя бы раз победить? Один раз, неоспоримо и неизбежно Блекджек побеждает, получая при этом то, что она хочет, и не платит за это кровью и слезами? Почему? Это не честно. Хотя бы раз... Всего лишь...</i>»

«<i>Вот же ж, разревелась. Ну просто зашибись, я рыдаю навзрыд, и по салону вновь дрейфуют слёзы. Сначала Глори... нет! Не Глори! Глори жива! Жива. Просто обязана. Она крепко меня обнимет и скажет, что всё будет в порядке. Она во всём этом разберётся. И я больше никогда в жизни не отойду от неё.</i>»

«<i>Хватит. Я этого больше не вынесу.</i>» — Воспользовавшись магией, я отвязала своё пустышковое тело и подтащила его к себе. — «<i>Я могла видеть П-21, даже когда меня не было «дома». Возможно, я смогу воспользоваться этим, чтобы убежать от себя. Совсем не на долго. Лишь до того момента, пока не пойму, что же я намерена делать.</i>»

Я повернула к себе лицо своей пустышки. Это было моё лицо, но мне оно не принадлежало. Такое молодое... Такое... невинное. А выглядела ли я когда-либо именно так? Я могла практически представить себе, что это было моим собственным сном... хех... я даже немного пускала слюни. Я поднесла своё пустышковое тело ближе и соприкоснулась с ней рогами. Видеть сны... но кто знает, какие я могу узреть кошмары?

Они могут оказаться хуже того кошмара, в котором я сейчас живу. Погрузившись в первое увиденное окно, которое, как и все остальные, было сейчас раздражающе матовым, я позволила миру умчаться прочь.

-=======ooO Ooo=======-

Прямо на краю гранитного утеса горы Хуфф, расположенного в южном конце Ядра, лежал переломанный Голденблад. Слева от него потоки воды срывались через водосливы Дамбы Луны вниз, однако большая часть воды выходила из стоков гидроэлектростанции, расположенной в основании дамбы. Над ними виднелась башня П.О.П., где пегасы крутились в смертельном танце с летунами Отродий, пока киберпони вели огонь на подавление с балкона, опоясывающего гигантское сооружение прямо под зонтиковидной крышей. К западу, я видела, как волны отродий раз за разом накатывают, а затем отходят от Капеллы. К востоку, виднелись дым и вспышки, возникавшие тут и там среди куч мусора Свалки. И все это не так уж и далеко от Коллегии. Цитадель Кошмаров на северо-востоке была объята огнем. Я могла только надеяться, что защитники смогли укрыться в Стойле, прежде чем единорог отродий нашел способ, как телепортироваться внутрь.

Однако наибольшее беспокойство вызывала огромная черная воронка над Небесным Портом Реинбоу Деш. Вокруг этого чудовища из воздуха и грозовых облаков кружили и маневрировали три Хищника, и, когда я остановила на нём взгляд. оно вытянуло перекрученную руку и ударило когтями из молний один из трех облачных кораблей, вырывая из-под него кусок черного облака и оставляя на корпусе пылающие линии. К северо-западу от нас, как мне показалось, горел Мегамарт. А на северо-востоке, похоже, орды Отродий шли по берегам реки к Райским Кущам. Буду надеяться, что Сплендид и остальные уже ушли оттуда. Мне не было досадно, что они сбежали.

— Красиво, не правда ли? — довольно вопросил Легат, стоя одним копытом на спине Голденблада. Конечности у гуля отсутствовали, но он чувствовал только некий дискомфорт от каждой из культей. — Этот мир должен умереть рыча. А не хныча. Я рад, что ты дал мне достойный бой. Было бы не логично, если бы все просто смирились с неизбежным.

— Рад, что наша борьба тебя забавляет, — проскрипел Голденблад из-под давящего на него копыта.

— Эх, ты не понимаешь. Не битвой я наслаждаюсь. А отчаяньем. Воистину, нет ничего более прекрасного, чем полная потеря надежды. Я молю о том, чтобы мы могли услышать скорбные стенания даже здесь, — Легат издал тихий смешок, затем после паузы поинтересовался: — А ты, Голденблад, уже оставил надежду?

— Блекджек тебя остановит, — пообещал он.

— Да ну? — В голосе Легата слышалась весёлость.

— Её ни что не остановило. И ничего не остановит. Она не умеет сдаваться, — произнес Голденблад, и копыто сразу же крутанулось, от чего в теле гуля что-то хрустнуло. — Ты же знаешь. Ваше собственное пророчество говорило о том, что она победит этот город.

— Да... пророчество... — промурлыкал Легат. — Если быть честным, то я сомневаюсь, что пророчество о Деве Звезд верно. Нет, оно несомненно было полезным. Благодаря ему мой суеверный народ был собран и един. Пророчество снискало мне славу и власть. Но правдиво ли оно? Дева Звезд спустится с небес, чтобы уничтожить сердце порока? Предсказал ли я это, или просто состряпал нужную мне ложь?

Вдруг, Легат поднял ногу с Голденблада и обхватил ей его шею. Затем он поднял гуля вверх, повернув его лицом на восток.
— Как ты считаешь? — прошипел Легат в ухо Голденблада.

В дневном небе виднелся бледный диск луны, а рядом с ним яркая синяя звезда. Сначала она была маленькая, но затем начала становиться все больше и больше.
— Ей не удалось, — прошептал Голденблад. — Ей не удалось остановить мое порождение.

— Воистину, — засмеялся Легат. — Пожиратель поймает её, когда она упадет в вырытую нами шахту, — указал он на Ядро. — Лунный камень затормозится в верхних слоях атмосферы и попадет прямо в нашу сеть, и тогда дух станет легкой добычей. Еда сама идет к нам в копыта

Синее свечение всё нарастало. И зебра расплылся в предвкушающей ухмылке. Но, спустя пару минут, обеспокоенно сощурился.
— Что происходит? Что-то идет не так! Она уже должна было начать тормозить! Чтобы упасть...

Синяя точка в небесах становилась все ярче и ярче, но затем внезапно пронеслась у нас над головой и исчезла за горами на востоке. Легат поднял Голденблада за голову, повернул к себе лицом и, сжимая череп, потребовал:
— Что ты сделал? Лунный камень должен был врезаться в землю!

Голденблад лишь самодовольно ухмыльнулся, когда Легат пристально посмотрел на него, затем на небо, снова на него, потом на солнце. Хватка Легата слегка ослабла.
— Ай да, умный пони. Траектория в виде петель. Я думал, что он полетит по-прямой.

— Естественно, — прохрипел Голденблад. — Троттенхеймер всё рассчитал. Поначалу, я думал так же, как и ты.

— Ясно. Значит он облетит планету, затем солнце... луну... да, он был умным пони, — прошипел зебра.

— Ага. И мудрым вдобавок, — сказал Голденблад, а затем добавил: — Ты просто посмотрел на происходящие и всё понял? Я ещё час с графиками разбирался после того, как мне сказали об этом.

Легат дотронулся до алых кругов, украшавших его лицо.
— Мой народ имеет особую связь с небесными телами. Много веков назад мое племя жило предсказаниями и знамениями, вот только звезды не всегда напрямую открывают свои знания или оказываю услуги. — Он указал копытом передней ноги на небо. — С каждым витком вокруг солнца и луны дух будет становится все сильнее. Будет увеличивать свою скорость. Может даже бедный погибающий Эквус ему немного энергии придаст. Духовная и кинетическая энергия будет нарастать до тех пор, пока траектория не приведет его... — Легат замолчал, опуская копыто.

— Прямо сюда. Со скоростью куда большей, чем при прямом полете, — закончил за него Голденблад и спросил: — Чувствуешь отчаяние, да?

Легат отбросил его в сторону, обратив свой взгляд на восток, где за линией горизлнта исчез Том.
— Уничтожение этого жалкого мира не должно было быть настолько проблематичным... — пробормотал Легат, сощурившись. — Но я еще не повержен. У меня еще есть туз под подковой. — Он взглянул на Голденблада и его уверенность вернулась обратно. — В конце-концов, не мог же я быть уверен в том, что Когнитум добьется успеха.

— И что ты будешь делать?

— А что хороший лидер делает во времена подобные этому? — спросил он, взирая на Ядро. — Получает помощь.
Я ждала, что он расскажет о чем речь, но он просто улыбался и смотрел на Ядро. Мне показалось, или отдаленная какофония битвы и криков сразу стала громче?

Голденблад хранил молчание некоторое время.
— Тебе не победить. Кто-нибудь тебя остановит.

— Последняя надежда беспомощных, — усмехнулся Легат. — В принципе, возможно. Возможно, ваши аликорны вас спасут. Возможно, Горизонты, по какой-то причине, потерпят неудачу и мой план провалится. Но ни у кого из вас нет достаточной силы, чтобы меня победить. Я, до скончания времён, буду предпринимать всё новые попытки уничтожить этот мир. И я это сделаю, даже если мне придется убить всех на этой планете своими же собственными копытами.

-=======ooO Ooo=======-

Я вышла из разума Голденблада. «<i>Туз? Что еще за туз? Помощь? От кого? Кто у него еще остался про запас, чтобы помочь? Мне нужно больше информации. Я должна узнать!</i>» — И я протиснулась в другой разум.

-=======ooO Ooo=======-

— Мы в заднице, — произнёс маленький синешкурый жеребчик, когда он и пятеро окровавленных Зодиаков столпились, стоя по живот в воде, около узкой дыры, проделанной в стене взрывом. Я смогла опознать Сагиттариуса, Аквариус, Вирго, Пайсис, и Каприкорн. А вот кем были белая пегаска в чёрной боевой броне и раненная зебра в плаще, осталось для меня загадкой.

— Но ещё не мертвы, — произнёс Сагиттариус, высовываясь из-за края дыры. Они находились в комнате высотой метров семь, с протянувшимися тут и там колонами, а из покрывающей пол и бьющейся о стены воды торчала ржавая строительная техника. На противоположной стороне комнаты расположились шестеро Отродий, ухаживавших за повреждённым золотым деревом, из которого в воду стекал радужный сок. Помимо этой шестёрки там были ещё четыре единорога, поддерживающих над ними мерцающий щит, который защищал их, пока они работают. А между Отродьями и Зодиаками находился громадный танк, чьи помятые и закопченные броневые пластины трещали и изгибались, принимая свой первоначальный вид, под действием магии ремонтных талисманов.

— У нас закончилась взрывчатка, — кисло произнёс синий жеребчик. — Тех гадских Отродий разорвало на кусочки, когда они утаскивали С-4 прочь от дерева. Рак превратился в металлолом, а Эйрис скорее всего раздавили танком. Джемини и Таурус пока что сдерживают снаружи подкрепление Отродий, но, рано или поздно, даже у этой шизанутой закончится магия. А вскоре они восстановят это дерево и наштампуют себе подкрепление прямо здесь. К тому же находящегося в воде Флюкс уже, скорее всего, одарил нас всех щупальцами. Но в этом нет ничего страшного, поскольку этот долбаный танк убьёт всех нас задолго до того, как они проклюнутся. Ох, и у нас закончилась взрывчатка. Мы в заднице.

— Ненавижу такое говорить, — произнесла белая пегаска, — но нам следует ретироваться, перегруппироваться, и вновь попробовать сделать это позже.

— Нет, Либра. Мы и в первый раз с трудом смогли сюда пробиться. И дважды почти уничтожили это дерево. Нам просто обязаны покончить с ним. Блядский танк, — произнёс Сагиттариус, тыкая копытом в дыру.

— Раздобудьте мне новое шасси! И я покажу этому полосатому чудовищу, кто тут главный! — проорал кусок какой-то аппаратуры на ПипБаке Вирго, когда на нём вспыхнул красный талисман.

— Помолчи, Крабуньчик, — нахмурившись, произнесла Вирго. — Сумей мы установить тебя в танк, то наши проблемы решились бы. Мы могли бы использовать такой танк, чтобы уничтожить дерево, Отродий, и всё остальное.

— Использовать танк... — пробормотал Сагиттариус.

— Мы это уже пробовали, помнишь? — произнесла Либра. — Когда мы встали между ним и деревом, он просто сместился в бок и открыл огонь. — Белая пегаска сердито посмотрела в дыру. — Я считала, что Отродьям полагается быть тупее генерала Анклава.

— Зодиакам плевать, тупа их цель как пробка или она гений, мы её всё равно устраняем, — пробормотал Сагиттариус. — Если мы не можем добиться того, чтобы он выстрелил в дерево... то сможем ли мы заставить его выстрелить во что-то другое?

Глаза Аквариуса округлились и он, высунувшись из дыры, пристально посмотрел на танк, который уже нёс дозор вокруг дерева, рассекая бурлящую, грязную воду.
— Это плохая идея, — пробормотал жеребёнок.

— А это сработает? — спросил Сагиттариус.

— Да он от нас и мокрого места не оставит, — сердито посмотрел на него жеребёнок.

— Но сработает ли это? — повторил Сагиттариус.

— Да что сработает-то? — жалобно вопросила Вирго, которая, покопавшись в своей сумке, извлекла из неё детали робота и принялась соединять их между собой проводами. — А будет ли кто-нибудь настолько любезен, что объясним мне, что здесь происходит?

Помолчав пару секунд, Аквариус застонал.
— Ух... да. Возможно. Ты противостоишь продукту Эквестрийского машиностроения времён войны. — Он повернулся к зебре. — Скорпи, нам потребуется дым над водой. — Изогнув бровь, зебра тут же принялась копаться в мешочках, нашитых рядами на внутреннюю сторону её плаща, кидая различные вещества в пустую бутылку из под Спаркл-Коллы, из которой начали извергаться клубы тумана.

— Я примусь за дело, пока вы их наполняете, — произнёс Сагиттариус, его рог засветился и появился композитный лук. — Не мешкайте слишком уж долго.

Выпрыгнув из дыры, зелёный единорог, рассекая воду, скачками направился к одной из колон, чтобы занять позицию рядом с ней. Досчитав до десяти, он вытащил из находящегося на спине колчана стрелу, наконечник которой представлял собой похожую на луковицу гранату. Аквариус был смышлёным жеребёнком. Слегка недоброжелательным... но он знал, когда баланс сил смещается. Он был прекрасным Зодиаком. В любое время дня и ночи Сагиттариус предпочтёт его «возможно» вместо «наверняка» кого-либо другого. Со свидетельствующей от натренированности осторожностью он послал стрелу прямо в заднюю часть башни. Взрыв танку определённо не понравился.

Башня повернулась в его сторону, и он нырнул за колонну. Спаренные пушки взревели, и поднявшаяся от взрыва волна отнесла оглушенного единорога прочь. Стволы опустились, нацеливаясь на него.

Затем его схватили зубами за гриву у основания шеи, и в огромном вихре брызг оттащили в сторону, когда пушки снова выстрелили.
— Я тя дижу! — невнятно произнесла Каприкорн.

Либра мчалась по периметру затопленного гаража, а из висящей на её шее бутылки валили клубы густого белого тумана. Пушки танка следили за Каприкорн и Сагиттариусом, в то время как укрытые кожухами пулеметы посылали поток крупнокалиберных пуль в белую пегаску. Каприкорн с Сагиттариусом укрылись за одной из колон, и единорог пролевитировал из-за укрытия свой лук, посылая в танк заряды зелёной магии. Ответом на его действия стал всеуничтожающий взрыв, едва не превративший их укрытие в груду щебня.
— Не нравится мне этот план, — пробормотала Каприкорн, когда эта парочка вынырнула из пенящейся воды.

Туман сгустился настолько, что границ комнаты стало уже не разглядеть. Все их предыдущие попытки атаковать находящееся за танком дерево окончились ничем. Когда Либра спикировала за дерево, пулемёты прекратили вести по ней огонь, но один из Отродий-единорогов выстрелил в неё молнией, вынуждая продолжать полёт. И как только она показалась из-за дерева, пулемёты вновь открыли огонь. Укрывшись за колонной на противоположной стороне комнаты, Аквариус открыл огонь из пистолета, и башня развернулась к жеребёнку. Пушки вновь выстрелили, но его там уже не было. Жеребчик покинул своё укрытие на спине Пайсис, которая будто ракета мчалась по воде.
— Получается! — прокричал жеребёнок.

Маленький шарообразный робот с двулопастным пропеллером и небольшим лучевым энергомагическим орудием спикировал на позицию и, зависнув, обрушил на танк малиновые лучи.
— Смерть с небес! Это великолепно! Сейчас я его уделаю! — прокричал установленный в лобовой части робота красный талисман. Пушки качнулись в сторону робота. — Ох, искровой пердёж... — Два снаряда ударили в колонну, и робот исчез в облаке осколков, из которого вылетел красный талисман. Который, миг спустя, окутало розовое магическое поле, а затем его рывком утянуло за другую массивную бетонную глыбу.
— Вагиша! — пискляво прокричал он. — Мне нужно ещё одно шасси!

— Они не растут на деревьях, техномагический ты кретин! — визгливо проорала кобылка. — Большинство искусственных интеллектов, так или иначе, защищают свои шасси, что б ты знал!

— Пфф! Подключи ко мне карманный калькулятор, манипулятор с сервоприводом, и жаряйцемёт, и я покажу вам хлюпики, как нужно побеждать! Вы слишком уж заботитесь о том, чтобы сохранить в себе свои жидкости, — проорал роботизированный жеребец.

Бросив бутылку, Либра ушла в бок, завернув вираж, затем, изогнувшись всем телом, крутанулась в воздухе и нацелила свои лёгкие пулемёты прямо на танк. Мчась боком вдоль балок, она обрушила на боевую машину град пуль. Зазвучавшие в ответ раскатистые взрывы оставляли в потолке, стенах, и колоннах дыры, пока танк пытался сбить кружащуюся в воздухе пегаску.

Вылетевшая из ниоткуда бутылка из под Спаркл-Коллы разбилась о броню танка, и находящаяся в ней жидкость моментально вспыхнула, растекаясь по датчикам и камерам. Бешено взревев двигателем, он принялся безостановочно палить из пушек, старательно избегая при этом дерева, и обрушивая на всё остальное град фугасных снарядов. Сагиттариус оглох от шума, и единственное, что он мог делать – задержав дыхание, прятаться под водой, пока не кончался воздух.

Когда пальба стихла, в воздухе кружились воронка из дыма и тумана. Разразившаяся буря погасила заодно и пламя на танке. Сагиттариус чувствовал себя так, будто его прокрутили в сушилке с парой огромных тяжелых камней. А внутри у него что-то тёрлось друг о друга. С трудом поднявшись на ноги, он тут же тяжело привалился к выпирающему из воды бетонному обломку, выхаркивая из себя смесь из грязной воды и крови. Рядом с ним на поверхности воды плавала находящаяся без сознания или же... нет, по-прежнему дышащая Каприкорн.

Подняв взгляд, он пристально посмотрел на сдвоенную пушку танка, позади которого, вокруг окончательно восстановившегося дерева, стоял, выстроившись шеренгами, взвод из Отродий и единорогов. И все они абсолютно одинаково ухмылялись.
— Вам конец, — безэмоционально сообщила Сагиттариусу одна из единорогов с лицом Сильвер Страйп. Остальные Зодиаки выбирались из-под мелких обломков разбитых вдребезги, и разрушенных колон.

Комнату наполнил гулкий хруст, когда прямо по центру потолка затопленного гаража пробежала огромная трещина. Шум от трущегося друг о друга бетона стал громче, как только щебень и камни посыпались с шуршанием вниз. Отродья и Зодиаки обернулись, чтобы уставиться в верх, на эти грозящие бедой плиты.
«<i>Ну давай, я же бросил тебе вызов, выстрели из своих пушек ещё раз</i>», — подумал Сагиттариус.
— Либра? Скорпио? Кто-нибудь из вас двоих выжил? — громко спросил он.

— А что? — спросила в ответ белая пегаска, чьи опалённые перья изгибались во все стороны, выходя из-за кучи щебня. А секунду спустя, появилась зебра, которая вышедшая из того таинственного пространства, в котором прячутся зебры и П-21.

— Вытаскивайте всех отсюда, — произнёс зелёный единорог, вынимая из колчана стрелу. Сделав шаг вперёд, он вложил её в свой магический лук, и внимание всех Отродий и танка незамедлительно сосредоточилось на нём.

Пайсис кричала ему, чтобы он возвращался, а Вирго рыдала, но Сагиттариус не оборачивался. Рога единорогов вспыхнули, когда они принялись толкать вверх потолочные плиты. Он оттянул стрелу, с гранаты на конце которой, стекала вода. А затем, его избитое тело пронзили пылающие линии, когда его прошили десятки пуль. Падая, зелёный единорог выпустил стрелу. Громыхающий шквал прекратился, а его взор начал меркнуть.

Когда Сагиттариус упал в мутную воду, трещина в потолке взорвалась, и две гигантские плиты заскользили вниз, будто рушащийся в замедленной съёмке карточный домик. На мгновенье он увидел сквозь пролом находящийся выше этаж, и этаж над тем этажом, который тоже рушился, сбрасывая на танк, дерево, и Отродий, ржавую строительную технику. А затем, когда он начал скользить меж волн, мир погрузился во тьму, но зелёный единорог улыбался.

-=======ooO Ooo=======-

Окно памяти передо мной померкло, и я осталась в своём старом, пустом разуме, таращась в пустоту. Сагиттариус погиб. Я взглянула на оставшиеся омуты мыслей. Сколько ещё их померкнет у меня на гла... и в тот же миг ещё один из них исчез! Я с трудом задышала. Кто это был? Каламити? Вельвет? Виспер? Кто-то из тех, кого я знаю погиб, и... я переносила внимание с одного омута на другой. Так со сколькими же разумами я была соединена? Я была не способна составить их подробную опись. Ещё один омут померк, и я завопила во всеобъемлющее ничто. Прекратите умирать! Пожалуйста, прекратите умирать. Пожалуйста...

С этим я ничего не могла поделать. Найдя ближайший разум, я ринулась в него. Я должна знать. Я должна...

-=======ooO Ooo=======-

— Мы не смогли, — пробормотала Ксанти, сидящая вместе со всеми остальными в грязной яме. Броня зебры не имела ни каких повреждений, чего нельзя было сказать о её гриве от которой осталось лишь несколько длинных прядей. Её желудок сжался, и она почувствовала позыв к рвоте, но ничего из себя не извергла, о взглянула на трёх гулей. — Хоть какие-нибудь боеприпасы остались? Что, совсем пусто?

— Прости, трупов больше не осталось, — уныло произнёс Снеилс. — Те скелеты не очень хорошо себя показали.

— Да всё нормально, — произнесла зебра, посматривая на Кэрриона.

Броня грифона-гуля находилась в плачевном состоянии, и могла считаться работоспособной лишь в том смысле, что всё ещё крепко держалась за его высохший костяк.
— Патронов к оружию нет. Взрывчатки тоже не осталось. Прости. Я не вижу способа, как мы, на данный момент, можем выполнить наше задание.

Ксанти заставила себя встать на ноги, и сделала несколько пошатывающихся шагов, прокричав при этом:
— Мы не можем сдаться! — Сумев сделать всего три шага, она рухнула на грязный пол разрушенного бункера.
Зажмурившись и задрожав, Ксанти вновь пробормотала:
— Мы не можем сдаться. — Она оглянулась на остальных. — Дева рассчитывает на нас. Все нуждаются в том, чтобы мы уничтожили этот бункер! — Ксанти в отчаянии скользила взглядом по гулям. — Мы можем попробовать добыть немного боеприпасов с Отродий! Поглядеть, сможем ли вновь повредить резервуары с Флюксом! Или быть может... возможно, я могла бы попробовать воспользоваться тем вентиляционном отверстием. Быть может, в третий раз, они его не заминировали!

— Ксанти! — хрипло произнёс Кэррион, помогая ей выбраться из грязи. — Довольно. Мы не сумеем сделать ничего из этого. Отродья знают, что их бункеры атакованы, и укрепляют их. Между нами и тем тупым деревом находятся, наверное, сотни этих ублюдков. — Ксанти покачнулась и схватилась за живот. — И, как бы то ни было, долго ты не протянешь, — добавил грифон. — Сколько у тебя осталось Антирадина?

Ксанти сжала зубы, ощущая на языке вкус крови.
— Он... весь закончился ещё пятнадцать минут назад, — прошептала она так, будто сознавалась в чём-то постыдном.

— Ой-ёй, — саркастично произнесла разведброня в озабоченной, жеребячьей манере.

Кэррион вздохнул.
— Ладно. Давайте-ка вернёмся к тому водостоку. По крайней мере, по нему ты сможешь выбраться отсюда. Возможно, смогут послать сюда вторую команду.

— Нет! — резко произнесла Ксанти, поднимаясь на ноги. — Мы не собираемся сдаваться! Дева бы не сдалась! Быть может, она меня и прокляла, но сдаться я не могу! Поскольку совершение правильных поступков – это единственно возможный способ, которым можно снять проклятье! Легат – зло, а эти Отродья отвратительны, но я не могу сдаться! Я лучше умру, чем сдамся! — Затем у неё в животе забулькало, и она закашлялась. — Пусть даже я очень, очень не хочу превращаться в гуля. — Она слабо улыбнулась остальным. — Без обид.

— Да всё в порядке. И ты, скорее всего, не превратишься. Если бы все умершие от радиации пони превращались в гулей, то Эквестрия стала бы страной не-мёртвых, — ответил Кэррион.

Сильвер Спун отошла от остальных, пристально смотря в глубь тёмного тоннеля в котором они прятались.
— Гули, — пробормотала она, а затем повернулась к остальным. — Отродья ведь не гули ко всему прочему, так? Я это к тому, что они как бы кибер-зебро-единорогово-пегасовые штуковины, но при этом не гули, да?

Ксанти, Снеилс, и Кэррион переглянулись.
— Эм, да, они при этом не гули, — вяло ответил Снеилс.

— Точно! Поскольку это было бы, типа как, натуральнейшее жульничество, — радостно произнесла Спун. — И так, что если мы взорвём то единственное место, в которое они не могут заходить? — Глупые выражения на лицах её товарищей ни куда не исчезли. Сильвер Спун фыркнула и, закатив глаза, объяснила: — Реакторная штуковина. Так-то!

— Взорвать реактор? — беспечно спросила Ксанти. — Но реакторы очень хорошо бронируют. В корпусе того, который установлен здесь, несомненно, есть брешь, но чтобы взорвать его тебе потребуется танк.

Сильвер Спун фыркнула.
— В таком случае, сначала мы попадём внутрь реактора, а уж потом его взорвём! Вам не нужно так сильно занудствовать по этому поводу.

Ксанти заговорила более ласково.
— Сильвер Спун, это работающий реактор. Он включен. Это огромное место, где происходит слияние магических энергий. Знаю, ты способна впитывать радиацию, но даже у гулей есть свой предел.

Сильвер Спун фыркнула.
— Ну и подумаешь. Ведь именно этим я и занимаюсь, когда достигаю своего предела – что-нибудь взрываю! Так что, я просто проберусь внутрь реактора, и взорвусь. Проще некуда.

— Но... ты же умрёшь... — вяло произнесла Ксанти.

Сильвер Спун отвернулась.
— И что? Я, типа как, и так уже мертва. И все те, кто были для меня важны, тоже мертвы. Так что, как бы... а в чём разница? — Она шмыгнула носом, и по её щекам побежали светящиеся зелёные слёзы. — Я скучаю по тем временам, когда всё, что мне нужно было сделать – найти Тиару. Как же мне хочется всё же её найти. Она... ну... она по мне скучает. Она будет вести себя из-за этого грубо... но она всё же скучает.

— Я буду по тебе скучать, — произнёс Снеилс, изумлённо смотря на неё.

— И я, — добавила Ксанти, подбегая к Сильвер Спун, и крепко её обняла. Зебра внезапно вздрогнула, когда её желудок сжался, и отстранилась.

— Эхмкхм, — проворчал Кэррион. — Мне... будет недоставать ходячего исцеляющего пузыря, который повсюду следовал за нами, — произнёс он, отведя взгляд.

— Спасибо, — произнесла Сильвер Спун, посмотрев вглубь коридора. — Вот только я не очень-то и знаю куда идти. Что если я заблужусь?

Ксанти вытащила инструменты и, покачнувшись, сняла со своей ноги ПипБак, и в тот же миг, всё поглотила тьма. А затем произошло нечто наиудивительнейшее: мой взор наполнился изумрудно светящимся видом, в котором один мир, накладывался поверх другого. Казалось, что один из миров состоит из теней и уродливого чёрного камня, а другой из мерцающего, желтовато-зеленого света. Ксанти выглядела как грубая, похожая формой на зебру глыба, удобно устроившаяся внутри костюма из мерцающих огоньков. А статный зеленовато-желтый грифон стоял, накладываясь на раскрошившееся чёрное тело. Снеилс казался запутанным клубком из сплавленного с тёмным телом света. Коридор был одновременно как разрушенными, грязными развалинами, так и сияющим, элегантным сооружением, представавшим в своём первозданном виде.

Интересно, так видели мир все гули, или только светящиеся, одним из которых и была Сильвер Спун? С другой стороны, видеть то, как уродливая реальность накладывается на такую изысканную, пусть даже иллюзорную, красоту... теперь я понимала, почему многие из них неизбежно сходили с ума. Сильвер Спун осмотрела ПипБак на своей ноге, который выглядел для неё как отвратительная катушка из грязи, утыканная жуткими, ослепительно сияющими огоньками, на которой отображалось картографическое приложение ПипБака.
— Хорошо... так значит... мне вон туда? — спросила она, тыкая котом в глубь коридора.

— Быть может одному из нас следует пойти с ней? — растягивая слова, спросил Снеилс.

Но Сильвер Спун покачала головой.
— Со мной всё будет в порядке. Нет ни каких причин, чтобы двое из вас... ну вы сами знаете что. — Сильвер Спун умолкла, вглядываясь в долговязого, выглядящего искорёженным единорога, затем она наклонилась вперёд и слегка поцеловала в щёку. — Я... ну ты знаешь... вроде как... сожалею... и всё такое...

— Угу. Сожалеешь, ага, — пробормотал он. — Очень сожалеешь... — Открыв рот, он опять его закрыл, а затем потупил свой наполненный звёздами взгляд.

— Ненавижу быть капризным засранцем, но если мы не вытащим её отсюда, и не выведем из организма часть радиации, то мы превратимся либо в «Команду Гули», либо в «Команду, Ищущую Новую Зебру», — произнёс стоящий рядом с бледной Ксенит Кэррион. — Если ты намерена это сделать, то тебе стоит уже пойти и сделать.

— Точно. Точно... — Сильвер Спун отошла от остальных на несколько шагов. — Я просто... Я... — запинаясь, произнесла она.

— Спасибо тебе, Сильвер Спун, — произнесла Ксанти с доброй, искренней улыбкой. — Прости, что мы не смогли найти Даймод Тиару.

— Ну... в том, что она помчалась вперёд, не подождав меня, нет ни чего удивительного. Я, как бы, всегда её нагоняла и всё такое. — Сглотнув, она отвернулась. — Всем д... до свидания.

Она ринулась прочь, и несколько секунд бежала сквозь освящённый изумрудным светом мир, пока не смогла исчезнуть из их поля зрения, завернув за угол. Затем прижалась лбом к стене и шмыгнула носом.
— Прощайте...

Она сверилась с картой на ПипБаке и продолжила осматриваться, выискивая вывески которые гласили бы: «Электростанция», «Техобслуживание», или «Реактор». Она встречала других бесцельно блуждающих гулей, но светящиеся абрисы уважительно склоняли головы, когда проходила мимо. Гротескные издёвки, которые были их телами едва ли были достойны внимания. А затем кобылий голос прокричал:
— Эй, Сильвер Спун! — Эхом разнёслось по коридорам руин.

— Тиара? — прокричала навострившая уши Сильвер Спун, когда свернула в боковой проход и прорысила по нему несколько футов. — Тиара? Это ты? — К ней вернулась тень надежды, а затем она резко остановилась. — Нет... нет, Тиара мертва. Она умерла. Её больше нет. — Она плотно зажмурилась. — Я... я должна это сделать. Это подсилу только лишь мне. — Усевшись на пол, она подняла глаза к потолку. — Ох... но я не хочу этого делать. Я боюсь. Как же мне хочется, чтобы Тиара действительно была здесь...

— Эй, Сильвер Спун! — вновь разнёсся кобылий голос, но Сильвер Спун, прикрыв уши и тряхнув головой, вернулась в коридор, и продолжила свой путь, следуя вывескам и карте. Кобыла кричала снова и снова, и Сильвер Спун вздрагивала в ответ всем телом.

В конечном итоге она достигла люка над которым висела ржавая табличка надпись на которой гласила: «Осторожно: Реактор. Не открывать во время работы». Она взглянула на ПипБак, а затем, прищурившись, на дверь, чтобы прочитать грубую реальность сквозь мерцающий мир грёз.
— Вот оно... — произнесла Сильвер Спун и, положив копыта на колесо, попыталась его прокрутить, напрягшись всем телом. — Ну давай же! — хрипя, прокричала она, её тело ощущалось очень тёплым и ярким, но люк не поддавался.

— Да что б тебя, глупая ты дверь! Открывайся! — прокричала она и, поднявшись на дыбы, впечатала в крышку люка копыта, вокруг которых вспыхнул зелёный свет. Чёрная мерзость слегка смялась от её удара, который оставил на металле светящиеся отметины. — Открывайся! Открывайся! Открывайся! — кричала она, и с каждым ударом её копыта всё глубже погружались в плавящийся под ними метал.

— Эй, Сильвер Спун! Сюда! — Вновь и вновь кричала ей Тира. — Эй, Сильвер Спун, пойдём немного поприкалываемся над этими пустобокими! Эй, Сильвер Спун, пойдем, пропустим по стаканчику после работы! — Тело кобылы-гуля ощущалось так, будто оно горело, пока она пробивалась сквозь металл. Петли некротической магии подобно солнечным протуберанцам вырывались из её пятнистой серой шкуры лишь для того, чтобы остающиеся после них дыры мгновенно исцелялись. Склонив голову, сияющая будто крошечное зелёное солнце Сильвер Спун, продолжила прокапываться сквозь люк, а её светящиеся слёзы проплавляли в полу ямки.

Люк внезапно поддался, и за ним обнаружилась хаотическая буря из магии, бушующая между несколькими кристаллическими талисманами. Краски мигнули и изменились, искажаясь... сливаясь... превращаясь в розовую кобылу с фиолетовой гривой в белую полоску, одетую в ярко-красное платье, на голове которой красовалась изысканная корона, а в ушах сверкали серьги-гвоздики с драгоценными камнями. Её губы кривились в самодовольной ухмылке, но взгляд был исполнен сердечности.
— Эй, Сильвер Спун, вот ты где.

Сильвер Спун изумлённо уставилась на неё.
— Т... Тиара?

— Ну разумеется, глупышка, кто же ещё? — улыбнувшись и кивнув себе через плечо, произнесла розовая кобыла, больше с нежностью, нежели злобностью. — Пойдём. Давай выкрасим город в красный цвет.

— Ага... Уже иду... — прошептала Сльвер Спун, в то время как всё вокруг сияло с каждой секундой всё ярче. Расплывшись в улыбке, она приблизилась к этой кобыле, и реальный мир истаял, когда всё вокруг превратилось в свет. — Тиара. Я всё-таки тебя нашла, — прошептала она.

-=======ooO Ooo=======-

Белый омут передо мной взорвался, и это имя отдалось эхом в этой огромной пустоте, которой являлась голова моего пустышкового тела. Я обидела Сильвер Спун, дважды обманула её и использовала в своих целях. Я была рада тому, что, в конце концов, она была счастлива... но также это подняло множество вопросов. Ещё одно окно померкло прежде, чем я узнала, кто это был. Не сумев удержаться, я мысленно послала себя к другому окну и позволила себе раствориться в потоке мыслей. Если я не могла помочь, то должна была знать. Должна была видеть. Должна была бичевать себя, будучи очевидцем этих ужасов.

-=======ooO Ooo=======-

Жнецы устроили кровавую жатву Отродий. Никаких пряток. Никаких уловок. Никакой стратегии. Только грубая сила и кровожадная решимость несла их вперёд, и они уничтожали врагов со всех сторон. Тостер впечатал одного из Отродий в стену бункера, а затем дюжина адских устройств зажглись и испепелили прижатого киборга. Потом покрытый шрамами земнопони отскочил, и шипящее тело накрепко прилипло к тостерам. Он развернулся с поразительной грациозностью и бросил горящее туловище в лица ещё двоих, после чего прыгнул на них с маниакальной улыбкой. И всё же, даже его сильное тело стало скользким от потом, а ужасные удары наносились с не предвещающей ни чего хорошего вялостью.

Хаммерсмит и Даззл сражались плечом к плечу, держа оружие магией и телом. Никто, увидев этих двоих, никогда бы более не обвинил единорогов в слабости. Хаммерсмит подкинул одного из Отродий вверх, а затем обрушил на него свой колоссальный металлический молот, вбивая в землю, словно железнодорожный костыль. А Даззл, винтовка которой куда-то пропала, увернулась от удара ножом, который нанесла единорог-Отродье, и, прыгнув вперёд, схватила её за шею, а затем, прежде чем та успела телепортироваться, пробила насквозь её череп малиновым лучом. Вторая единорог появилась на спине у Хаммерсмита с поднятым ножом, нацеленным ему в основание черепа. Магия Даззл послала клинок первого кибер-единорога в полёт, отбив удар. Хаммерсмит даже не поднял взгляда, и огромный молот крутанулся над его головой словно стальной вихрь и послал Отродье в полёт. Ещё один малиновый луч превратил врага в разлетевшуюся по воздуху пыль.

А в воздухе вёл свой бой Шторм Фронт, который с невозмутимой сосредоточенностью летал перед дюжиной Отродий-летунов, а отлетев на расстояние достаточное для выстрела из своей снайперской винтовки, разворачивался и пробивал дыру в голове одного из них, после чего быстро пролетал сквозь образовавшуюся в их строю брешь. Он летал, проливая кровь и роняя латунь, но при этом улыбался, кружась в вышине.

И пред всеми стоял Брут. Гигантский аугментированный мутант-пустышка, который был в два раза больше Брута, ударил копытом размером с половину тела чёрного жеребца. Брут поднялся на дыбы и поймал падающее копыто гиганта своим, и его сильное тело напряглось под этим весом. Внезапно, он резко сместился в сторону, и гигант, неловко опустив ногу на землю, зашатался. Не медля ни секунды, Брут поставил передние копыта на землю и со всей силы лягнул колено гиганта. С громким хрустом, кости и провода вылетели из разломанной конечности, и та подогнулась. Брут, всё ещё стоявший в позиции для удара, развернулся и лягнул в другую ногу, которая ещё пыталась выдержать веса чудовища. Он ударил ногами в колено, и конечность вывернулась, когда сухожилия и провода сдались под чудовищным напряжением. Гигант упал перед ним, Брут встал на дыбы и начал обрушивать копыта на череп гиганта снова и снова, пока не раздался третий по счёту громкий треск, и кровь не заструилась из всех щелей.

Кендлвик выплеснул на Отродий поток полыхающей жёлтизны, пока те бежали по скату и телепортировались внутрь. Вперёд неслось так много Отродий, что они превращались в пылающую массу, которая горела медленнее, чем они умирали. Стена из горящих трупов едва сдерживала их на достаточное время, чтобы не дать им задавить остальных массой.
— Эти ребята выглядят очень разозлёнными! Что-то случилось? — крикнул он через плечо.

— Ага, до них допёрло, что им лучше бы послать против нас всех своих выебков! — ликующе проревел Тостер, а затем прыгнул на кучу Отродий и будто свинья начал кататься в груде горящих трупов.

— Возможно, это последнее оставшееся у них дерево, — прокричала Даззл, взмахнув ножами, и продолжила обрушивать на врагов магические лучи.

Кендлвик оглянулся на золотое дерево, в которое было закачано так много Флюкса, что магическое устройство гротескно раздулось. Процесс создания новых отродий ускорился на столько, что теперь они не столько вылуплялись, сколько вытекали, будто жидкий навоз, подхватываемые отродьями-единорогами. Аугментации засовывались в их тела с отвратительными фонтанами крови. Обычно времени хватало лишь на то, чтобы вонзить в основание черепа каждого Отродья похожий на штопор зазубренный штепсель; новые Отродья посылались против Жнецов сразу же, как обретали способность ходить. Прибывающее из вне подкрепление было намного эффективней этих частично жидких зебр.

Покрытый шрамами пони в шляпе пожарника повернулся к проталкивающимся сквозь горящую стену из трупов Отродьям и щелкнул по рычагу выброса на своём седле. Ёмкость с горючим выскочила, и он лягнул её, отправляя в пожар, где капающее радужное топливо загорелось, превращая канистру в дико подпрыгивающую, извергающую огонь ракету. Жеребец залез ногой под полу плаща и вытащил другую ёмкость, которая была помечена ярко-красной полоской.

— Что это такое? — спросила Даззл, пока в бою выпала передышка.

Он загнал канистру в гнездо у себя на боку и прокрутил там.
— Это особая смесь Тостера. В неё примешаны окислитель и магниевый порошок. — Он надвинул на глаза свою шляпу. — Если это последняя оставшаяся у них древо-херня, то она должна сгореть. — Затем вытащил из под плаща зелье Большого Папочки и, выдернув пробку из бутылки, посмотрел на светящийся белый осадок на дне. — Я понятия не имею, что это такое, но если оно позволило Большому Папочке разнести танк... — Он перевернул бутылку и проглотил остававшийся в ней горький осадок. — О да! — Его внутренности внезапно скрутило в узел, и он с трудом задышал, а затем проскулил: — Что-то я не уверен, что мне следовало это пить.

— Что ты делаешь? — спросила Даззл, глаза которой становились всё круглее. — Почему ты... дымишься?

— Понятия не имею, — хрипло произнёс Кендлвик, по внутренностям которого распространялось тепло, а из его рта и ноздрей тянулись струйки дыма. — Ненавижу это. Всё это, — произнёс он, отталкивая Даззл, и побрёл, пошатываясь, в сторону Брута, поднимающегося гиганта, и дерева за ними.

— Что с тхобой такое, паря! Нам нушно чтобы тхвой огонь защащал наши фланги! — прокричал мускулистый бородатый единорог, сокрушая своим огромным молотом очередного киборга, и посылая во все стороны кисочки мозга и осколки черепа.

— Ненавижу это. Ненавижу его. Ненавижу себя, — бормотал Кендлвик, продолжая брести вперёд. — Это мусор... Я мусор... Всё вокруг мусор... — Огнемёт закашлял, когда его кончик воспламенился, а затем из него вырвалась струя брызжущего искрами ярко-белого пламени. — И его нужно смыть.

— Кендл! — прокричала Даззл ему в след, но земнопони в красном пальто из шкуры дракона и шляпе пожарного ринулся вперёд, когда гигант собрал свой расколотый череп воедино. Покрытый шрамами жеребец вбил огнемёт в огромную ноздрю чудовища, и просторное помещение наполнилось громким свистом, когда изо рта и второй ноздри чудовища вырвались языки пламени, которые, пару секунд спустя, изверглись уже из его уродливого бока. Когда чудовище поднялось на дыбы, Кендлвик вцепился передними ногами в пылающие ноздри, и его дернуло вверх. Продолжив отступать от Жнецов, гигантское Отродье рухнуло на спину, и Кендлвик, будто комета, полетел над головами бесчисленных Отродий.

— Горите! Всё должно сгореть! — прокричал Кендлвик, пока падал. Его огнемёт изверг из себя пылающую струю, вынудившую Отродий отшатнуться от кольца шипящего, потрескивающего белого пламени. — Сжечь всё дотла! — проорал он, приземлившись в огненное озеро, и продолжил поливать всё огнём. Не став дожидаться пока пламя погаснет, Кендлвик ринулся вперёд. Пламя опаляло копыта и обжигало живот скачущего по горящей дороге жеребца, а его пальто пылало, пока он мчался прямо к дереву. Не смотря на бушующее вокруг пламя, что-то запрыгнуло ему на спину, но Кендлвик просто прокатился по горящему огнемётному топливу, избавившись таким образом от помехи.

Перед Кендлвиком возвышалось раздувшееся, перекрученное золотое дерево, которое было втрое выше его, и он вогнал сопло своего огнемёта прямо сочащееся влагой дупло. Рёв оборвался, когда все находящиеся вокруг него Отродья устремились вперёд, и хлынули в огонь, сгорая в нём дотла. Даззл выкрикивала его имя, в то время как Тостер вопил и подбадривал. Древесина золотого дерева вокруг отверстия, в которое Кендвик вогнал сопло, почернела.

Внезапно, наросты на поверхности дерева гротескно разбухли, ярко засияли, покраснев, а затем взорвались, будто пылающие гнойники, извергая из себя горящий гной, который пронесясь над спиной Кендлвика, попал в вопящую, корчащуюся массу Отродий. Светящийся зев огнемёта начал брызгать на него каплями расплавленного металла, в то время как пламя охватывало всё большую площадь. Он не испытывал боли, а чувствовал лишь тепло, которого становился тем больше, чем больше золотого дерева сгорало.

Огромное, раздувшееся, технологическое уродство внезапно лопнуло с противоположной стороны, и пылающая радужная кашица излилась из него огромными брызгами и каплями. Огонь казался сейчас живым существом, которое растекалось, пожирая всё на своём пути. Дерево Аугментации. Вооружение. Отродий. Но не Кендлвика. Пламя ласкало его будто любовник, и половина видимого им со стороны огнемёта мира исчезла. Тем не менее, он продолжал извергать огонь. Больше огня.

— Кендлвик! — завопила Даззл, оттаскивая его прочь, и закричала, тряся своими обожженными копытами, когда он оглянулся, и посмотрел на неё. — Остановись! Мы их уже победили!

— Ваши баки пхусты, дамощка! — крикнул Хаммерсмит.

— Нет. Должен сжечь всё дотла. Всё сжечь... — произнёс он, а у него внутри распространялось всё усиливающееся тепло. Скоро от него ничего не останется, и он уйдёт окутанный ореолом славы, как Большой Папочка.

Наклонившись вперёд, Даззл крепко его обняла, и в тот же миг завопила, когда её красивая белая шкура покраснела, как будто она прижимала к себе горячую сковородку.
— Пожалуйста. Возвращайся! Пожалуйста! — всхлипывала она, прижимая его к груди, а он чувствовал, как его тело обжигает её.

Кендлвик стонал и вздрагивал. Сотрясаясь всем телом, он изо всех сил пытался отодвинуться от Даззл прежде, чем она тоже обгорит, но единорожка отказывалась его отпускать. Её слёзы шипели, падая на его лицо. Он дрожал, но постепенно, подобно огню, пожравшему всё, что способно гореть, тепло начало убывать. Кто-то обливал его водой, но сейчас для него существовали только лишь обнимающая его Даззл и ужасная вонь горящей понячьей плоти.
— Прости, — хрипло произнёс он, когда тепло сменилось болью. Так много боли. Он зашатался и повалился на бок, а его единственная оставшаяся канистра с особой топливной смесью выскользнула из своего чехла и покатилась рядом с ним. Кто-то вливал в него исцеляющие зелья, но от этого боль лишь усилилась.

— Шшш... — нежно произнесла Даззл, со вздохом поглаживая обожженным копытом его щёку. — Не говори. Не извиняйся. Ты это сделал. Вскоре после того, как дерево сгорело, Отродья отступили. Мы лишили их новых подкреплений. Теперь нам нужно лишь продержаться. Мы выберемся наружу и пустим сигнальную ракету, давая аликорнам знать, что нас пора забрать. Затем доставим тебя в Коллегию, и будем лягать этих яйцеголовых до тех пор, пока они не замагичат тебя до полного выздоровления. — Шторм Фронт, Хаммерсмит, и Брут подошли совсем близко, озабоченно за ними наблюдая. Пегас был вынужден передвигаться по земле, поскольку кончики его перьев были обожжены.

Но Кендлвик смотрел мимо них на стоявшего в отдалении Тостера, который, расплывшись в мерзкой улыбке, наблюдал за собранием. У Кендлвика зрячим остался лишь один глаз, но всё же он свирепо посмотрел прямо на опалённого и избитого жеребца.
— Нет, — громко прохрипел он, ощущая во рту привкус крови. — Не смей это проворачивать, Тостер! — Глаза покрытого шрамами жеребца округлились, когда Брут и Хаммерсмит резко повернулись к нему.

— Что проворачивать? — спросил Брут, пристально смотря на Тостера. Глаза увешанного бытовыми приборами жеребца выпучились, когда все внимательно посмотрели на него.

— Да ни чего такого! — произнёс он, с ухмылкой глядя на Кендвика и стараясь изо всех сил не зарычать. — Он же совсем ебанулся после той дури, ведь так?

— Он планировал прикончить вас всех и захватить...

— Ну ты и долбоёб! — внезапно прокричал Тостер. — Братан, мы ведь могли бы заполучить всё!

— Чушь понячья! — зло произнёс Кендлвик, обращаясь к Тостеру. — Это <i>ты</i> мог бы заполучить всё. Это единственное, что <i>тебя</i> заботило. Единственное, что <i>тебя</i> вообще когда-либо заботило. И когда всё это закончится, я позабочусь, чтобы об этом узнал каждый чёртов Поджигатель. — Он привалился к Даззл. — Из тебя получился дерьмовый вожак, Тостер.

— Пошел прочь отсюда, — с угрозой пророкотал Брут второму земнопони.

— За тобой больше ни кто не последует, после того, как все услышат, что ты хотел здесь устроить, — добавил Шторм Фронт.

Зрачки Тостера сжались до размера булавочной головки.
— Нет. Иди нахуй. Идите нахуй все вы! — Он ударил по талисману на груди, и тостеры начали испускать струи пламени. — Истребить! Испепелить! Уничтожить! — Время, казалось, замедлило свой бег, когда он помчался вперёд, а его тостеры, загораясь один за другим, создавали светящийся ореол в котором погибнет как минимум один из них прежде, чем его убьют. Его копыто молотилось рядом с ним, пока Тостер сокращал дистанцию, мчась, будто пылающий метеор, прямо на лежащего ничком Кендлвика и Даззл. Единорожка попыталась остановить его магией, но обезумевший Тостер просто проигнорировал полученную травму.

Хаммерсмит нанёс вертикальный удар молотом, но обвешанный пылающими тостерами Тостер, наклонившись в сторону, избежал удара и, заключив единорога в объятья, впечатал свою бронированную голову в его незащищённый бронёй рог. Хаммерсмит взревел от нестерпимой боли, когда прямо по основанию рога пробежала трещина, а каждый, не защищённый латами, миллиметр его тела, загорелся. Брут подкрался к Тостеру сзади, и покрытый шрамами жеребец тут же лягнул его пылающими копытами в лицо, оглушая чёрного жеребца на время, достаточное для того, чтобы, отпустив Хаммерсмита, поднять Брута в воздух и бросить на землю. А Шторм Фронт в это время лихорадочно копался в обгоревших обломках, выискивая боеприпасы.

Отбросив Брута в сторону, Тостер прыгнул прямо на Даззл. Лежащий ничком Кендлвик схватил передними ногами валяющуюся около него канистру и шарахнул её краем о помост меж своих задних ног. Дав радужному топливу возможность вытекать наружу, он метнул ёмкость прямо в морду Тостера.

Особая смесь Тостера взорвалась, будто завод по производству фейерверков, сжигая дотла глаза огромного земнопони, отчего тот отклонился от своего первоначального курса и умчался в сторону. Вопя, а возможно смеясь, объятый пламенем Тостер метался по комнате, обрушиваясь всей своей массой на любую поверхность с которой встречался, включая пол.
— Истребить! Уничтожить! Испепелить! — дико завопил он, буйствуя, когда его грива полностью сгорела, а затем эта же судьба постигла остатки его перегруженной брони из тостеров.
— Запихать... в... испускатель... ветров... — Пламя потухло, и Тостер умолк. Почерневшее тело, сквозь обуглившиеся мускулы которого проглядывали кости, сделало еще несколько неуверенных шагов.
— Блядь... — проскрипел он, и закашлялся, выплёвывая дым. — Братан... почему...? — выдавил Тостер, после чего наконец-то рухнул.

— Прощай, братан — пробормотал Кендлвик.

— Поедёмте. Давайте отсюда выбираться, — пророкотал Брут, и Хаммерсмит, даже не поморщившись от трещины в роге, понял левитацией Кендлвика, и аккуратно опустил его на спину чёрного жеребца.

— Денёк ну просто зашибись, — пробормотал Шторм Фронт.

— Этхо еще не закхончилось, дамощки, — ответил Хаммерсмит, подходя к тлеющему телу. — А этхо тебе за тхо, что не расплатился по своим блядсхим счетам, мезкхая ты шлюха. — Стальной молот рухнул вниз, распыляя обгоревшие останки Тостера. Внезапно, дымящийся труп взорвался, осыпая бородатого пони градом из источающих пар кусочков плоти и осколков костей. Хаммерсмит моргнул, а затем втащил из своей бороды изогнутый осколок черепа. — Ах ты злоебучий пхылающий выблядок, — произнёс он, соскабливая с лица запёкшуюся кровь. — Ты пхросто был обязан взорваться ещё один, самый пхоследний, блядсхий раз, ведь так? — Жнецы все вместе вышли из дымящегося склепа.

-=======ooO Ooo=======-

— Он жив. Они живы, — произнесла я, вынырнув из разума своего пустышкового тела. Ублюдок глянул на меня слегка озадаченно, а вот Скотч Тейп резко повернулась ко мне, и её глаза были полны дикой надежды. Я тут же уставилась на неё и моя улыбка увяла, и я увидела как от этого она вновь съеживается. — Не... — Она сгорбилась, и свет в её синих глазах угас. — Прости, Скотч.

— Я просто подумала... так как ты и Глори выживали столько раз... может быть...— тихо пробормотала Скотч.

Я осторожно переместилась к её дивану и укрыла её крылом.
— Прости, — повторила я, не зная что ещё сказать. — Я имела в виду других пони. Они уничтожили все три бункера... но... мне показалось... — я покачала головой. — Я не подумала.

Молодая кобыла отвернулась от меня.
— Это просто... это снова как с мамой. Меня там не было, когда она умерла. Смотрительница приказала переработать её прежде, чем мне сказали что она умерла. Я только... Я только пришла домой, а там уже была Риветс, которая сказала мне, что я теперь включена в смену "В". Создавалось такое ощущение, будто она вообще никогда не существовала!

— Она существовала, Скотч. И я знаю, что она гордилась бы тобой. П-21 гордился, — произнесла я, слегка обнимая её своим крылом.

— Как бы мне хотелось, чтобы это причиняло боль. Я ничего не чувствую. Словно чувствительная часть меня сломалась, или что-то в этом роде, — сказала она, прижавшись щекой к иллюминатору за её диваном. — Это не честно. Ты возвращалась дважды... трижды?

— Я, вроде как, уже со счета сбилась, — ответила я с печальной улыбкой, — Хотела бы я, чтобы все они могли проделывать это.

— Он должен хотя бы раз вернуться, — произнесла она, а затем молодая кобыла перегнулась через подлокотник и прижалась лицом к моему плечу. — Я хочу, чтобы он вернулся, — она громко всхлипывала, пока я держала её в копытах. Я потёрлась носом о её макушку, изо всех сил держа себя в копытах.
«<i>Я должна держать себя в копытах. Я не могу расклеиться сейчас, не могу позволить себе упасть на тот матрас и упиваться своим горем.</i>» — Быть может, это была Луна, или, возможно, я, но я позволила лишь нескольким слезинкам скользнуть по щекам и шмыгнуть носом, прежде чем загнать обратно вглубь себя этот ужасный поток эмоций. Но Скотч, по крайней мере, могла рыдать. Я завидовала ей в этом.

Я угрожающе посмотрела на Ублюдка, пусть только попробует презрительно фыркнуть или фальшиво ухмыльнуться. Но он лишь испустил клуб дыма и отвернулся от нас к окну, из которого была видна приближающаяся планета.

Когда Скотч успокоилась, она потёрла свой сопливый нос и покрасневшие глаза, и задумчиво высморкалась в моё крыло. В расфуфыренной ракете Когнитум, в отличие от той, на которой прилетели мы, имелась гравитация, не позволяющая соплетеорам плавать по всему салону. У меня грива встала дыбом... но что поделать, я могу прожить и слегка обсопливленной.
— Прости, — произнесла Скотч, вытирая мордочку тыльной стороной ноги.

— Да всё нормально, — беспечно ответила я. — я это заслужила, — Вытирая крыло о вельветовую обивку, я старалась всеми силами не показать своего отвращения.
«<i>Фуууу! Оно не отлипает! У неё что, не мордочка, а завод по производству клея?</i>» — В конечном итоге, я сумела оттереть крыло от соплей, но при этом оставила на сидении около полудюжины прилипших к ней маленький белых перьев. Скотч Тейп слегка улыбнулась, но эта улыбка даже рядом не стояла с весельем в её глазах. А Ублюдок лишь неодобрительно покачал головой, не проронив ни слова.
— Что! Они липкие! Не представляю себе как Глор... — Я замолчала, когда шестерёнки в моей голове лязгнули.

Скотч Тейп немедленно пришла мне на помощь, спросив:
— Ты, кажется, сказала, что они уничтожили бункеры? Это хорошо? — В её глазах по-прежнему стояли слёзы, но она вне всяких сомнений старалась вести себя мужественно.

Я мысленно поблагодарила свою подругу по клубу «Не Думай Об Этом».
— Это... это значит, что подкреплений больше не будет. У него по-прежнему имеются тысячи солдат, но теперь это всё, что у него есть. — Но их всё ещё больше, чем обороняющихся. Намного больше. — А ещё у него есть эта огромадная, выглядящая как смерч с лицом, урогановая фиговина над Небесным Портом.

— «Буря»? — испуганно выпалил Ублюдок. — Где он, блять, сумел достать одну из них?— Скотч Тейп и я переглянулись, а затем одновременно повернулись к нему, похоже воздев брови. Он слегка покраснел. — В своё время, я относительно регулярно трахал одну зебру. А теперь отстаньте от меня.

Мы снова переглянулись и покачали головами.
— А расскажи-ка нам об этом побольше, — немедленно попросила я. — Что это такое?

— Зебринский фетиш для управления погодой с заключённым в нём воздушным элементалем, у которого обычно плохое настроение. Они должны были стать следующим шагом в развитии супероружия. Поместите их на ракету и спустите с привязи на землях пони, и они будут буйствовать будто мега-заклинания. Вы только вдумайтесь – преданная, разумная жар-бомба.

Я бы с превеликой радостью подумала о чём-нибудь другом, почти о чём угодно. Мне уже довелось увидеть две жар-бомбы, которые взорвались слишком уж близко, чтобы я чувствовала себя комфортно. А ещё, это было не тем, что я имела в виду.
— Как мне победить эту штуку?

— Превозмоги. Я понятия не имею как, честно. Ксулу знала об этом лишь потому, что была шаманкой, и узнала об этом лишь потому, что духи были в неописуемом ужасе от того, что происходило во время войны, — ответил он, пожав плечами, а затем тыкнул в меня копытом. — И на этом всё. Не спрашивайте меня больше об этом. Я скучный и обыкновенный. Просто наёмный убийца, которому платят за увеличение количества свинца в чужих организмах. Усекли? — Он, с ноткой беспокойства в голосе, тыкнул в меня зажженным концом сигареты. — Я не герой. Не особенный. Не интересный. Вам всё понятно?

А вот теперь у меня появилось кое-что, отвлекающее меня.
— Ну, не знаю. Теперь у меня в голове роятся всевозможные вопросы о том, как сошлись шаманка и наёмный убийца. — Я взглянула на своё пустышковое тело. Было так много всего, что мне нужно было проверить, но и в этом я тоже нуждалась. Что если я впрыгну и увижу, как умирает Хомейдж? Или Чарити? После того, как я прочувствовала обожженное тело Кендлвика, даже мне требуется небольшая передышка.

Сжав челюсти, он поднял очки и посмотрел в окно.
— Ну расскажи. Пожалуйста? — попросила Скотч Тейп.

— Нет, — резко ответил он, сердито взглянув на юную кобылу. — Послушай, удивительная длинная история за плечами есть далеко не у каждого. Так что, просто смиритесь с этим, поскольку больше я ничего не скажу.

Я потёрла нос.
— Ну не знаю. Зная свой талант к притягиванию странных личностей, ты, вполне возможно, двухсотлетний пони, сбежавший из заклинания стазиса МинМорали в которое тебя поместили после того, как поймали, когда ты пытался убить Твайлайт Спаркл для ДМД. — Он несколько секунд пристально смотрел на меня, и я ухмыльнулась. — Что-то из этого всё-таки правда, ведь так?

— Нет. Просто ты, должно быть, знакома с парой весьма странных личностей. — Его ответ стёр усмешку с моего лица.

Я знала множество выдающихся личностей, но и кучу ординарных тоже. И парочку таких, которые, быть может, и казались не-такми-уж-и-выдающимися, но в действительности были просто невероятными.
— Полагаю, что это так, — пробормотала я, и мой кратковременный восторг разбился в дребезги, возвращая меня к реальности.

— И многим из них предстоит погибнуть, — решительно продолжил он, вынуждая меня отвернуться, пока я, стиснув зубы, прилагала все силы, чтобы держать себя в копытах. — Нет уж, спасибо. Я счастлив, что жив, но не хочу шляться за тобой по пятам. Это просто... слишком опасно. — Он отвернулся, не вставая со своего места.

— Ублюдок, вот уж точно, — пробормотала Скотч Тейп, свирепо смотря ему в спину, а затем подняла взгляд на меня. Я всё ещё пыталась оставаться сосредоточенной, но мой разум продолжал наполняться мыслями и воспоминаниями.
«<i>П-21. Рампейдж. Дискорд... вроде как. Столько разумных существ страдали и погибали, чтобы помочь мне, получали пули, которые должны были меня убить. Скудл была лишь первой. Сколько ещё было тех, кто погиб, или умирает, по моей вине?</i>»
— Блекджек? — взволнованно спросила Скотч Тейп.
«<i>Дасти Треилс. Большой папочка. Шарм не погибла, но была к этому очень близка. Сильвер Спун. Если бы я её не использовала, то она бы по-прежнему жила на кладбище... это была моя вина. Во всём этом была виновата я.</i>» — Глаза Скотч Тейп округлились, когда окружающий меня мир начала заволакивать тьма.
— Блекджек! — прокричала она.
«<i>Крупье... он умер настолько быстро, что я это едва заметила и не думала об этом до сего момента! Убитые в Фоллен Арк рабы. Убитые Рейнджерами Жнецы. Убитые Жнецами Рейнджеры. Моя сестра! Моё Стойло! Я не смогла это предотвратить! Не смогла предотвратить! Предотвратить! Предотвратить! Предотвратить! Предотвратить!</i>»

— Дыши! — прокричала Скотч Тейп мне в лицо. Слова звучали так, будто исходят из под воды, а салон ракеты погружался во тьму.
«<i>Это всё, наконец-то, прекратилось.</i>»

* * *

Когда я очнулась, то по-прежнему находилась в ракете, моя голова пульсировала, и я ощущала себя... на матрасе. Я слышала, как вдалеке спорят Скотч Тейп и Ублюдок, а рядом со мной лежало моё пустышковое тело. Крепко зажмурившись, я вжалась лицом в обивку дивана. Мне хотелось вернуть себе свою старую ракету, с её не приятным запахом и всем таким прочим. Я хотела вернуться со своими друзьями в Звёздный Дом. В Девяносто Девятое! В Кантерлот!

Мне не хотелось размышлять о том, что произошло. В последний раз подобный приступ был у меня много лет назад, и как только я подумала об этом, чувство вины зарычало мне, чтобы я подобрала сопли и справилась с этим. От этого зависело слишком многое! Слишком многие всё ещё рассчитывали на меня! Слишком многие погибли ради меня! Так какой же мразью я была, раз лежала здесь в такой позе, чувствуя себя подавленной, и желая лишь сбежать в те времена, когда моя жизнь была полноценной и простой, и невзгодам было намного проще противостоять? Я впихнула себя в этот матрас и навалила поверх себя ещё больше матрасов, желая быть раздавленной и отправленной в небытие.

Пролевитировав к себе своё пустышковое тело и крепко его обняв, я прижалась рогом к его лбу. Мне нужно было спрятаться. Сменить обличье. Уйти до тех пор, пока не стану безопасной для окружающих и не смогу контролировать себя, чтобы делать то, что от меня все требуют. В данный момент, я не могла стоять во главе Эквестрии. Сейчас я не могла спасать Пустошь. Я просто не хотела этого. Чего угодно, но только не этого. Поэтому я прикоснулась к своему рогу, позволив окружающему меня миру умчаться прочь, и выбрав омут, исчезла в его глубинах.

-=======ooO Ooo=======-

Защита была изрядно потрёпана, но всё ещё держалась. Небесный порт Рейнбоу Дэш превратился в жаркое поле боя. Орды Отродий накатывали на него по земле, а ветра нещадно хлестали защитников на укреплённых стенах. Высоко над головой протяжно ревела Буря, вокруг которой отчаянно маневрировали три Хищника. Они изо всех сил старались избежать контакта с двумя меньшими вихрями, которые Буря протягивала к ним, словно лапы с когтями-молниями, и против которых плазменные пушки кораблей, похоже, были крайне неэффективны. Один из трёх кораблей был уже сильно повреждён и, извергая густой дым, медленно ковылял прочь, оставляя другие два наедине с кружащимся и завывающим смерчем.

— Ого. Как в старые добрые времена, — проскрежетала Рейнбоу Дэш, приземляясь в самом центре Небесного порта. Безмолвным призраком она скользнула внутрь, направляясь к командному центру... но от того остались лишь искорёженные обломки. Что-то взорвало его изнутри, и я невольно представила себе вражеского единорога, телепортировавшегося внутрь помещения с бомбой наперевес и тут же ретировавшегося, прихватив с собой Голденблада. Рейнбоу бросилась наружу, где бригады безоружных пони сгруппировались вокруг главного терминала и, вцепившись во что только можно, яростно хлопали крыльями.

— Не снижайте темпа! — рявкнул на них какой-то солдафон. — Мы должны поддерживать вращение против часовой стрелки, иначе эта штуковина сорвёт нахрен крышу со здания!

Рейнбоу Дэш направилась прямиком к облачённому в броню пегасу.
— Где генерал Шторм Чайзер?

— Это что ещё, блядь, за конь в пальто? — переспросил солдат, с изумлением глядя на неё. Разумеется, он мог не узнать эту фиолетовую силовую броню с развевающимся плащом.

— Где генерал Шторм Чайзер, рядовой? — рявкнула Рейнбоу Дэш командным тоном, заставившим синего жеребца вытянуться в струнку. — Доложить по форме!

Тот немедленно взял под козырёк.
— Мэм, когда был уничтожен наш командный центр, она передислоцировалась в радиорубку Кастелянуса. Командная цепочка оказалась разорвана по всей долине, и мы просто стараемся держать здесь всё под контролем, насколько это возможно. По какой-то причине Отродья атакуют большими силами последние десять минут, а Буря парализует наши воздушные силы! Мы прижаты к земле почти на половине территории долины.

Рейнбоу окинула взглядом три корабля над головой.
— Я вижу Циклон, Слит и Рампейдж. Где Вьюга и Сирокко?

— Без понятия, Мэм. Возможно, утеряны. У меня приказ – делать всё возможное, чтобы нейтрализовать этот ветер, но мы его лишь едва ослабляем, — ответил солдат сквозь завывания шторма.

— Не удивительно: Буря способна выдавать десять тысяч крылосил, даже не вспотев при этом. Чёртов мегафетиш, — пробурчала Рейнбоу Дэш, разворачиваясь и устремляясь к припаркованному возле терминала Хищнику. — Иногда, Флаттершай, я искренне жалею, что ты не посоветовалась с нами, прежде чем создать свою проклятую матрицу мегазаклинания. Грёбаный Голденблад... — пробурчала она под нос, приближаясь к воздушному судну. Лопасти его верхних винтов вращались всё быстрее и быстрее. — Она же должна понимать, что сейчас совсем не время поднимать эту штуковину в воздух. Это корыто не удержалось бы наверху даже в штиль!

Должно быть, на Рейнбоу был плащ-невидимка, поскольку она проскользнула прямо под носом у часовых, охраняющих вход. Кастелянус ожил вновь; его внутренности то тут, то там освещались мерцающими огоньками, а палуба стонала и раскачивалась под ногами. Пегасы-ремонтники суетились возле механизмов, спешно приводя их в порядок, пока остальные были заняты установкой и демонтажем различных блоков. Несколько раз охранники и рабочие замирали, пристально вглядываясь в полумрак, словно пытались разглядеть там увиденную краем глаза размытую тень с развевающимся плащом, но быстро возвращались к работе, слишком занятые, чтобы гоняться за призраками.

— Нужно запустить эти насосы! — прокричал знакомый голос. Шикенери в измятом костюме, который выглядел так, словно его не стирали неделями, и в не по размеру большом шлеме стоял возле отверстия в настиле палубы. — Нет-нет! Если прерыватель неисправен, значит, несправен. Смотри, чтобы не долбануло током, когда будешь пытаться вставить его.
Он поднял голову и уставился на размытый силуэт в плаще, а затем выхватил потрёпанный лучевой пистолет, наставив его прямо на Рейнбоу Дэш.

— Он на предохранителе, — хмыкнула та, деактивируя плащ, и жеребец облегчённо выдохнул при её появлении. — Хотя, у тебя зоркий глаз, Шикенери. Что ты здесь делаешь?

Шикенери закатил глаза.
— Я задаю себе этот вопрос с тех самых пор, как заполыхали небеса, — ответил он, пряча пистолет в кобуру. — Выбор был невелик: или помогать здесь, или прятаться в терминале, ожидая неизбежного. — Повернувшись, он уставился в дыру в полу. — Нет! Неважно с кем я здесь разговариваю. Если не можешь подключить насос к питанию напрямую, запитай его от спарк-батареи. Он нам нужен всего на пару минут! — Шикенери вновь обратил взор своих тусклых глаз к старой пегаске. — Хотя моё призвание – видеопроизводство, я успел пару лет поработать электриком на множестве пропагандистских проектов. Свет. Аудиосистемы. Электрооборудование, вроде этого.

— Я ищу Шторм Чайзер. Она на мостике? — спросила Рейнбоу, тряхнув головой.

— В оперативно-тактический центре. Мостик слишком повреждён. Я вот только не пойму, почему она потребовала, чтобы мы обеспечили этой штуковине хотя бы пятнадцать минут полёта. Ведь нужно гораздо больше времени, разве нет? — спросил он, тревожно хмурясь.

— Нет, если она задумала именно то, что я подозреваю, — ответила Рейнбоу Дэш, вглядываясь вглубь коридора. — Слушай, окажи мне любезность – послоняйся поблизости от мостика пару минут, хорошо? Если корабль начнёт взлетать, выбирайся через ближайший аварийный выход, но до тех пор мне может понадобиться небольшая помощь.

— Э-э... конечно, — ответил Шикенери, продолжая хмуриться, затем нагнулся и крикнул в дыру: — Слушай, когда заставишь этот насос работать, отправляйся наружу и поговори с Каллиопой. Возможно, у него найдётся для тебя другая работёнка.

Они быстро зашагали по коридору. Рейнбоу Дэш шла впереди, жестом крыла указывая Шикенери, чтобы он держался у неё за спиной. На мостике они обнаружили множество кабелей, ведущих к терминалу перед креслом капитана. Кроме того, всё свободное пространство оказалось заставлено несколькими десятками ящиков и контейнеров. Серая пегаска восседала в кресле, манипулируя с терминалом, пока остальные суетились вокруг неё. Выглядела она довольно паршиво в своей заляпанной кровью униформе и с растрёпанной гривой.
— Готово. Рулевое управление восстановлено, — крикнула Шторм Чайзер механику сквозь царящий на мостике гул. — Реактор уже начал перегреваться, — следом пробурчала она себе под нос, глядя на экран и нажимая кнопку. — Все на выход, — прогремел её голос по внутренней связи. — Чтоб через две минуты пера вашего не было на этом корабле!

— Мэм! Мы ещё не наладили оперативный канал связи. Это займёт всего пару минут! — отозвался один из механиков.
Рейнбоу Дэш осторожно приоткрыла один из ящиков и обнаружила внутри десятки сияющих зелёных шаров, уложенных в ложементы.

— Я займусь этим. Как только связь будет налажена, я покину судно, и Рампейдж сможет отправить его прямиком в глотку этой твари, — отозвалась Шторм Чайзер, колдуя над управляющей панелью. — Все наружу! Живо!

Как только последний механик покинул рубку, Рейнбоу Дэш притянула Шикенери к себе.
— Подожди минуту. Просто постой здесь. — Затем она повернулась и открыто шагнула на мостик. — И когда же вы успели стать специалистом по информационным сетям, Генерал?

— Ты, — удивлённо произнесла Шторм Чайзер, уставившись на Рейнбоу Дэш. — Вам удалось заглушить их сеть?

— Хомейдж занималась этим, когда я уходила. Едва увидев Бурю, я бросилась сюда. Мы получили через аликорнов сообщение, что все бункеры уничтожены. Выжившие эвакуированы на Арену и в Университет, — ответила Рейнбоу Дэш, оглядывая окружающие их ящики. — Ты превратила Кастелянус в брандер.

— Таков замысел, — сухо откликнулась серая пегаска.

— Блестящая идея, — ответила Рейнбоу Дэш, вставая перед креслом капитана. — А так как у тебя нет в запасе пятнадцати-двадцати минут, чтобы наладить связь, протестировать её и безопасно покинуть корабль, ты собираешься управлять им лично, не так ли?

— Это мой долг, — сказала Шторм Чайзер, не отрывая взгляд от экрана. — Я не могу приказать кому-то другому сделать это.

— Большой Папочка мёртв, — прохрипела Рейнбоу Дэш. Серая пегаска подняла голову, с тревогой уставившись на неё. — Выжившие Жнецы принесли Хомейдж эту печальную новость. — Рейнбоу медленно приблизилась к кобыле в кресле. — Ты – единственная из уцелевших, кто обладает хоть каким-то опытом стратегического руководства. Тебе не лететь на этом корабле.

Шторм Чайзер отвела взгляд.
— Не думаю, что моё руководство имеет теперь хоть какую-то цену. Я допустила фатальную ошибку и недооценила нашего врага. Мы потеряли Голденблада, а эта Буря пригвоздила меня к земле.

— Стало быть, твой план встретил врага и развалился. Тот разучил пару трюков с единорогами, которые, вероятно, позаимствовал у наших аликорнов, и вытащил из рукава краплёную карту. Я видела, что делают те парни по твоему приказу. И будь у тебя на полдесятка больше Хищников, тебе даже не пришлось бы жертвовать одним из них, чтобы справиться с Бурей. Ты делаешь то, что и должен делать настоящий генерал, — ответила Рейнбоу Дэш.

— Но недостаточно хорошо! — воскликнула Шторм Чайзер со слезами на глазах. — Как ты не понимаешь? С тех самых пор, как я оказалась в этом проклятом месте, я не была достаточно хорошим лидером. Слишком много ошибок. Слишком много вещей, которым я позволила взять надо мной верх. Пони гибли потому, что я не делала того, что должна была! Анклав потерпел неудачу. Я потерпела неудачу. — Она покачала головой, а затем совсем сникла. — Я не нужна этим пони. Им нужен такой лидер, как ты.

— Я? — Стянув с головы шляпу и шлем, Рейнбоу Дэш хмуро посмотрела на Шторм Чайзер.

— Ты – Министерская Кобыла, — с улыбкой произнесла та. — Ты – Рейнбоу Дэш. Если ты станешь во главе, то, уверена, сможешь повернуть всё в нашу пользу. Для тебя нет невозможного! — с улыбкой закончила она, беря копыта старой пегаски в свои.

— Ага. Я – просто офигенна, — ответила та, наклоняясь ближе к капитану. — Вот только ты упускаешь одну вещь: я тоже терпела неудачи. — Улыбка исчезла с лица Шторм Чайзер, а в глазах появилось сомнение. — Лажала от начала и до конца. Я присягнула на верность Эквестрии, хотя должна была оставаться верной прежде всего своим друзьям. — Рейнбоу оглянулась на ящики. — Я не стала настоящим лидером пегасов, когда должна была. Предпочтя просто сбежать. Я не справилась и погибла... хотя, даже в этом я не преуспела. — Со вздохом она провела копытом по гриве, выдергивая из неё несколько прядей. — Этим пони не нужен лидер из прошлого. Если они пойдут за мной, то выберут неверное направление. Им нужен лидер, который поведёт их вперёд. Тот, кого они знают и кому доверяют.

Шторм Чайзер закрыла глаза.
— Не уверена, что смогу спасти их.

— Возможно и не сможешь. Числом мы уступаем где-то двадцать к одному. И хотя нам удалось лишить их пополнения, врагов осталось ещё очень много. И если не найдётся кто-нибудь, кто сможет держать всё под контролем и говорить народу, что нужно делать, то мы ничего не добьёмся. — Она плавно надела на копыто шлем. — И поскольку времени у нас нет, а я совершенно не настроена спорить...

Прочертив шлемом в воздухе дугу, Рейнбоу с силой опустила его на голову Шторм Чайзер, от чего та пошатнулась в своём кресле. Удар не вырубил кобылу полностью, но явно ошеломил её.
— Шикенери, быстро сюда. У тебя ведь есть с собой клейкая лента?

Белый пегас с большими от удивления глазами вбежал в комнату.
— Это стандартное снаряжение механика. А что? — произнёс он, доставая рулон.
Рейнбоу Дэш выхватила у него ленту, обмотала её конец вокруг копыта и, растянув, оторвала зубами несколько полосок, оставляя на клейкой поверхности клочки своей жидкой радужной гривы, после чего стянула ими между собой копыта Шторм Чайзер и залепила ей рот. К тому времени, когда кобыла пришла в себя настолько, чтобы начать возмущаться, Рейнбоу уже заканчивала склеивать ей крылья за спиной.
— Ох, я – покойник, — пробурчал Шикенери.

— Хех, могло быть и хуже, — ответила Рейнбоу, укладывая Шторм Чайзер ему на спину. Расстегнув застежки на своей броне, старая пегаска выскользнула из неё, а затем навалила броню, шляпу, шлем и плащ на сверкающую глазами генеральшу. — Убирайтесь отсюда. Я беру эту миссию на себя. Не было и нет в небесах лучшего летуна, чем я, на Хищнике или без. — Она похлопала кучу на спине нагруженного жеребца. — Передай костюм кому-нибудь, кто согласится носить его. Нельзя позволить Кобыле-Что-Надо просто исчезнуть с Пустоши.

— Бабуль... — начал было Шикенери, но Рейнбоу накрыла его губы своим иссохшим копытом.

— Реактор разогревается. Будь круче меня, — произнесла она, глядя в пылающие гневом глаза Генерала. — Ты справишься. Восстановите ваши ряды. Используйте Хищников для помощи, когда расчистятся небеса. — Наклонившись ближе, она проскрежетала: — Не смей разочаровываться. Ни в себе. Ни к ком-либо другом.
Гневный взгляд Шторм Чайзер слегка потеплел, и Шикенери поспешил покинуть комнату.

Перемахнув через терминал, Рэйнбоу Дэш плюхнулась в кресло капитана.
— Сколько лет... — произнесла она, поглаживая копытом подлокотник, а затем слегка подпрыгнула на месте, заставив кресло скрипнуть. — О, да. Тот тоже был со скрипучим сиденьем. — Протянув копыто, старая пегаска пододвинула поближе к себе консоль терминала. На экран было выведено схематичное изображение Хищника, большая часть которого горела тревожным красным цветом. — Ладненько. Включить сцеплятели, — произнесла Рэйнбоу, нажимая кнопку на подлокотнике. — Подключить динамические термисторы. Выпустить килевые вихри... — Нахмурившись, она несколько раз ударила по соседней кнопке. — Ну же! Выпускайтесь, чёртовы килевики! Вот так. — Затем она подтянула на себя штурвал, смонтированный на другом подлокотнике. — Супер маневровые двигатели на полную мощность! — воскликнула пегаска, переводя крошечный рычажок в самое крайнее положение. Весь корабль наполнился грохотом, и она ухмыльнулась. — Вперёд, Кастелянус!

Хищник издал протяжный стон, покачиваясь взад-вперёд и словно противясь набору высоты.
— Ну же! Вверх! — Увидев не переднем обзорном экране, как стена, окружающая Небесный порт, начала увеличиваться в размерах, Дэш резко взяла штурвал от себя. — Отрывай уже свой зад от земли! — заорала она, когда Кастелянус едва разминулся с парапетом, заставив защитников на стене попадать навзничь, спасаясь от проплывающего над ними киля. Затем корабль начал резкое снижение в самый центр орд Отродий, осаждавших Небесный порт. — Твою дивизию! — воскликнула пегаска, вращая штурвал копытами, в то время как её крылья быстро нажимали кнопки и перемещали рычажки. — Жаль, у меня не было времени как следует попрактиковаться в этом! — Кастелянус медленно отворачивал в сторону. — Взлетай, железяка чёртова! Я знаю, этот последний рейд тебе по плечу, Кастелянус, — прошипела Рэйнбоу Дэш.

Изображение с камер, установленных под днищем корабля, сменилось статическими помехами, когда корабль с жутким грохотом обрушился на нападавших, проделывая широкую борозду в их рядах. От вибрации Рейнбоу едва не вышвырнуло из неистово скрипящего под ней кресла. Когда, наконец, корабль снова взмыл в небеса, его корма на диаграмме вспыхнула красным цветом.
— Похоже, посадочных опор на нашей заднице мы лишились. Но хорошая новость в том, что я и не планирую приземляться.

Настил палубы Кастелянуса вибрировал так сильно, что ящики со снарядами огромной разрушительной силы зловеще бились друг об друга и медленно перемещались по полу. Взглянув на центральный монитор прямо перед ней, Рэйнбоу стала свидетелем тому, как Буря протянула свои когти к одному из Хищников, осыпая его броню молниевыми разрядами, и буквально сорвала один из его бешено вращающихся сверху несущих винтов, отправив корабль в неуправляемый полёт.
— Держитесь, ребята. Я иду, — произнесла Рэйнбоу Дэш. Её колени, словно снегом, были усыпаны клочками её седой гривы. — Полагаю, пришло время мне воссоединиться с вами, девочки, — тихо добавила она с лёгкой улыбкой.

— Ну же, Дэши, — обратилась к самой себе Рэйнбоу Дэш, довольно мерзко имитируя голос Пинки Пай. — Это будет весело! У каждой из нас будет своё собственное министерство.
— Но Пинки, я уже состою в воздушной гвардии, — пробормотала она в ответ уже своим нормальным голосом. Корабль буквально оглушал своим гулом и грохотом.

Снова вернувшись к писклявой имитации голоса своей подруги, старая пегаска произнесла:
— Но, если подумать, Дэши, ты могла бы стать Министром... э-э... Летания? Или погоды? Или... просто быть круче всех! Точно! Ты будешь Министром Крутости! А я – Министром Веселья, потому что я собираюсь позаботиться о том, чтобы все пони веселились до упаду!
Откинувшись в кресле, Рейнбоу Дэш закрыла глаза.
— Всё оказалось совсем не так весело, как мы считали, да, Пинки?
Крошечная розовая пони у меня в голове всхлипнула и покачала головой.

Корабль взвыл, и, взглянув вверх, Рейнбоу увидела, что гигантское хмурое лицо Бури поворачивается к новому противнику. Пегаска резко дёрнула штурвал, хлопая крыльями по кнопкам и регуляторам.
— Ох, как бы сейчас пригодилась помощь судовой команды! — воскликнула она, когда корабль внезапно завалился на бок, пытаясь увернуться от сверкающих когтей, которые пронеслись мимо, вспарывая корпус судна со звуком, напоминающим жужжание тысяч разъярённых шмелей. Рейнбоу Дэш дёрнула штурвал от себя, и возникшее состояние невесомости тут же подняло её из кресла, а тяжёлые ящики с амуницией зловеще застучали друг об друга.

— Я должна была уделять вам больше внимания, девочки. Должна была удержать Флаттершай от создания этих проклятых заклинаний. Заставить Пинки принять помощь. Оторвать Твайлайт от её исследований, — проворчала пегаска, когда Кастелянус в штопоре пронёсся мимо лица Бури. В раскрытом рту твари виднелась одинокая сверкающая звезда, вокруг которой бушевал шторм. — Это всё моя вина. Я была слишком увлечена боями и упивалась их азартом, но совершенно не заботилась о вас! — с горечью воскликнула она, выравнивая корабль. Затем, щёлкнув одни из тумблеров, произнесла: — Говорит Кастелянус. Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь, но талисман Бури находится у неё во рту. Попытайтесь выстрелить, пока я отвлекаю её внимание на себя. Кастелянус... — Корабль сотрясся, когда что-то взорвалось под палубой, включая сигнал тревоги и впечатывая Рэйнбоу лицом в монитор. Чёрная, как дёготь, сукровица заструилась у неё по лбу, но пегаска не обратила на это внимания, сосредоточенно правя Кастелянус прямо в пасть Бури. — Продержись ещё немного, славная старая птичка. Ещё чуть-чуть.

Корабль безудержной ракетой мчался к Буре. Гигантский разумный смерч распростёр свои вихревые конечности, приготовившись разорвать противника в клочья.
— Я помню день, когда ты сошёл со стапелей, ЭВВС-009. Первый Хищник, оснащённый для командования войсками. Сплав инженерии земных пони, магии единорогов и облачных технологий пегасов. Если бы только тебя не сделали орудием убийства... но ты офигенный старый корабль, Кастелянус. Мы отправимся прямо в глотку этой твари и разнесём там всё к едрене фене. Как в старые добрые дни...

Клубы дыма и пара заполняли мостик грохочущего корабля, а ящики свободно перемещались по палубе туда-сюда. Протянув левое крыло к потайному отсеку, Рейнбоу выудила оттуда плазменный пистолет и направила его на один из контейнеров с жар-яйцами.
— Ты ошибалась, Лайтнинг Даст. Мне никогда не было стыдно за пегасов. Мы сделали то, что должны были. Я жалею лишь, что мы не сделали больше. И надеюсь, нам удастся показать всем, что пегасам можно снова доверить заботу о небе. Мы сможем это... Знаю, что сможем... — произнесла она, сосредоточенно глядя вперёд и крепко сжимая в копытах трясущийся штурвал.

С левой стороны к кораблю потянулась лапа Бури, и Рэйнбоу потянула штурвал на себя, в последнюю секунду огибая сверху облако искрящейся энергии.
— Слишком медленно...
Другая лапа махнула по кораблю справа, но в этот раз Кастелянус поднырнул под ней, вспарывая воющими пропеллерами клубящуюся облачную плоть.
— Всё ещё слишком медленно!
Рейнбоу направила корабль в открытую пасть, но в этот момент тело Бури озарила вспышка, и из него прямо подо ртом выросла третья конечность, потянувшаяся прямиком к носу Хищника. Но Рэйнбоу Дэш среагировала не менее быстро, заложив крутой вираж, и лапа пронесла мимо, вспарывая корпус корабля, но не останавливая его продвижение.
— Ха. Не знала, что мне известен этот трюк, да? — ликующе воскликнула пегаска, крепче сжимая крылом спусковой крючок.

Внезапно открытая пасть с сияющим внутри талисманом Бури исчезла, и Рейнбоу тупо уставилась на ставшую сплошной стену вихря перед собой.
— А вот такого трюка я ещё не видела...

Кастелянус вонзился в тело торнадо, и тут же всё, что находилось на мостике, резко сместилось вправо. Корабль начало носить по кругу, и Рэйнбоу стоило немалых усилий удерживаться на своём месте. Обзорные экраны теперь не предоставляли иной информации, кроме тошнотворной картины безостановочно вращающегося вокруг мира. Как только корабль пробил облачную стену, ящики, коробки и бомбы начало швырять по всему мостику, и один из оружейных контейнеров ударил по крылу Рэйнбоу Дэш со звуком, словно сломали сухую щепку. Затем на пегаску обрушился настоящий град из металлических предметов, и лишь чудом ничто не взорвалось. А может, всё дело в качественных предохранителях. Ракета ведь не взорвётся, если её просто уронить?

Наконец, под скрежет металла и завывания ветра корабль выбросило из вращающегося смерча, отправляя нелепо кувыркаться в воздухе. Несмотря на то, что его крутило так сильно, что меня начинало подташнивать, Рэйнбоу Дэш удалось таки стабилизировать корабль. Боеприпасы прекратили биться об стены и потолок и попадали вниз, усыпав собою весь пол. Рэйнбоу Дэш всем телом повисла на штурвале, не в силах больше сжимать его искалеченной ногой, из сине-серой плоти которой торчали сломанные кости. Один её глаз уже не видел, и что-то тягучее и холодное стекало по щеке. На терминале красным цветом теперь горел каждый из секторов корабля. Пространство мостика наполнял удушливый дым и оглушительно ревела сирена. Из всех обзорных экранов уцелело лишь два, на одном из которых Рэйнбоу видела Бурю, вокруг которой вился спиральный шлейф чёрного дыма. Пегаска зажмурила уцелевший глаз.
— Ну же. Всего... один... последний... трюк...

Сжав штурвал плечами, она потянула его на себя и застонала, чувствуя, как сопротивляются органы управления, но Кастелянус, хоть и с трудом, подчинился. Частоты вибрации корабля достигли уровня, когда начинает резонировать само нутро, и судно стало буквально разваливаться на части. Но, дымя и сотрясаясь всем корпусом, Кастелянус упорно продолжал набирать высоту, двигаясь по спирали. Небеса потускнели, а Пустошь и долина внизу превратились в укутанный дымом кровавый глаз. В неясной дали Рэйнбоу уловила голубое сияние Тома возле солнца и улыбнулась.
— Давай покажем, на что способна Министерская Кобыла.

С этими словами она навалилась на штурвал, и Кастелянус не подвёл. Низкий стон сменился растущим рёвом, когда корабль начал падать носом вниз. Угол падения лишь возрос, когда Рэйнбоу нацелила судно прямо на вращающуюся воронку, и Хуфф начал стремительно увеличиваться в размерах. Штурвал неистово бился под её искалеченным телом, но Рэйнбоу держала его мёртвой хваткой. На борту корабля что-то взорвалось, а из контрольной панели перед пегаской вырвались языки пламени, но всё её внимание было сосредоточено лишь на крошечном сияющем огоньке в самом сердце Бури.

— Держись! — подбодрила себя Рейнбоу. Все боеприпасы сгрудились сейчас у стены перед ней, а скорость падения корабля всё увеличивалась. Пегаска с огромным трудом удерживала управление. — Ещё несколько секунд!

Кастелянус скрылся во вращающейся верхушке торнадо и нырнул в самое его сердце. Уже невозможно было понять, то ли это ветер срывает с корабля винты, то ли они отрываются, не выдерживая их собственной тяги. Затем по Хищнику разнёсся оглушающий хруст, сопровождаемый скрежетом разрываемого металла. Передняя часть мостика взорвалась внутрь, и в самом центре обзорного экран повис сияющий талисман размером с копыто. Алмазный талисман, казалось, заключал в себе пылающий глаз, который выпучился вперёд, глядя на Рэйнбоу Дэш и кучу боеприпасов у стены перед ней. Последний уцелевший экран показывал стремительно приближающуюся землю.

Министр Крутости улыбнулась визжащему талисману и прокричала:
— А вот это я называю – Радужный...

-=======ooO Ooo=======-

Омут в теле моей пустышки взорвался с радужной вспышкой. Она исчезла, и где-то на задворках моего разума шесть крошечных молчаливых пони собрались в тесный кружок: розовая пони и жёлтая пегаска тихо всхлипывали, сидя друг напротив друга, в то время как остальные три утешали ошеломлённую голубую крылатую пони. Затем вышеупомянутая пегаска завопила, как это было круто, и мой мозг сломался. Я спешно попыталась выбросить их всех у себя из головы. Рейнбоу Дэш покинула этот мир именно так, как она и хотела: помогая остальным и спасая Эквестрию. Уйти лучше она смогла бы, только спасая своих друзей.

Я улыбнулась в эту необъятную пустоту и пробормотала:
— Спасибо, Рейнбоу Дэш.
Упокоиться подобным образом было бы не так уж и плохо...

Мне нужно знать больше. Убила ли она Бурю? Я отыскала другой разум, который мог бы дать мне нужные ответы, и скользнула внутрь.

-=======ooO Ooo=======-

— Ой. Ой. Ой.
Каждый шаг кобылы, скачущей по знакомым коридорам Стойла Девяносто Девять, сопровождался этим «ой», когда вспышки боли пробегали по её перебинтованному телу.
— Ну же. Где ты? — пробормотала Крампетс, ковыляя вдоль технического коридора. — Насколько же это трудно – отыскать здоровенную фиолетовую хнычущую... — Повернув за угол, она увидела Псалм, сидящую за столом в Вентиляционном Техническом Помещении №3. За прошедшие три месяца никто так и не удосужился убрать со стола разбросанные карты и долговые расписки, заляпанные кровью пони, которые скрывались здесь от своих поражённых безумием сородичей. Несколько месяцев не смогли стереть ужасов последних двух столетий. — ...индюшку, — вяло закончила Крампетс.

Псалм сидела за столом, глядя на собранную снайперскую винтовку, лежавшую на нём. Взгляд её фиолетовых глаз был сосредоточен на чёрном матовом цевье и огромном оптическом прицеле, величиной с ногу. Крампетс уселась в дверном проёме, слегка облокотившись на косяк.
— О чём задумалась?

Подняв голову, фиолетовый аликорн взглянула на неё, а затем снова опустила взгляд к оружию.
— Ты должна быть в постели.

— От простыней я уже вся чешусь. Откровенно говоря, зуд охватывает меня всякий раз, когда я оказываюсь заперта в месте, вроде этого. Мы – Стальные Рейнджеры: покой нам только снится. Постоянно тянет в патруль, просто чтобы размять ноги. — Крампетс вздохнула, изучая свои перебинтованные конечности. — А сейчас мои ноги ни к чёрту, и мы обе застряли здесь, пока остальные заняты делом. — Она замолчала, склонив голову набок. — Но, полагаю, твоя здоровенная рогатая башка занята совсем не этим.

— Я – трусиха, — пробормотала Псалм, не спуская взгляда с оружия. — Мне сейчас полагается быть там, помогая остальным, но я так... — Она закрыла глаза. — Боюсь...

— Боишься чего? — спросила Крампетс, ковыляя к столу и усаживаясь перед аликорном. — Я никогда, в общем-то, не считала страх чем-то постыдным. Взять, например, тех тварей из Троттингема, которых кличут водяными гоблинами. Выглядят, как гули, скрещенные с рыбами. Стоит слишком сильно перегнуться через борт лодки, как они выскакивают из воды и отгрызают тебе лицо нахрен. Пугают меня до усрачки. — Она замолчала, ожидая реакции. — Я сама с собой, что ль, общаюсь? Не хочу показаться занудой, но было бы мило услышать ответ.

Псалм взглянула на неё, и улыбка тронула уголки её губ.
— Ты едва можешь ходить.

Крампетс потрепала её по плечу.
— Ага. И многие недалёкие рогоголовые недооценивают способность земных пони раздавать тумаки, действуя на кураже.

Псалм опустила взгляд.
— Я боюсь опять превратиться в ту, кем была раньше. В убийцу. — Она вытерла лицо крылом. — Не хочу снова становиться ей.

Крампетс нахмурилась.
— Ты <i>всё ещё</i> зациклена на этой хрени?

Аликорн ответила не сразу.
— Не знаю. Я больше ни в чём не уверена. Когда-то у меня были убеждения. Настолько сильные, что я... я наделала чудовищных ошибок. И теперь я не могу позволить себе выбирать, что правильно, а что нет. — Она крепко зажмурилась, и процедила сквозь зубы: — Ненавижу это оружие. Мне ненавистен сам факт его существования. Словно оно – часть меня, от которой я не могу избавиться. Вечное напоминание о том... скольких я убила. — Подхватив оружие своей магией, Псалм упёрла его прикладом в пол и навалилась на него всем весом. — Мне хочется уничтожить его! — Затем она остановилась и выпустила винтовку. — Но... я могу помочь тем, кто мне небезразличен... если бы только я была... если бы только смогла...

— Убивать снова? — закончила за неё Крампетс игривым тоном. — Ты по-прежнему считаешь то, чем мы занимаемся, убийством? — Псалм еле заметно кивнула головой, и Крампетс издала разочарованный стон. — Офигеть! На это можно ответить лишь одним...

Просвистев в воздухе, её копыто впечаталось прямо в лицо аликорну. От удара Крампетс не удержалась на ногах, но ей удалось повалить на пол и Псалм. Кобыла поднялась на ноги, стоя над ошеломлённым аликорном, которая с трудом приходила в себя.
— Ох ты ж ёкарный бабай. А теперь давай раз и навсегда разберёмся с этим бредом. Биг Макинтош был убийцей? — Псалм несколько секунд пристально смотрела на неё, а затем помотала головой. — А что насчёт остальных членов вашей команды? — Пауза чуть короче, а затем снова едва заметный отрицающий жест. — А Блэкджек – убийца? — К моему облегчению, Псалм не согласилась и с этим. — Ну а как насчёт меня? — Аликорн насупила брови, а затем на её лице появилось выражение просветления.

— Нет. Ты не... вы не... — пролепетала Псалм, глядя на перебинтованную кобылу. — Но... я...

— Ты... возможно и была когда-то, — невозмутимо произнесла Крампетс. — Не знаю, что там за дела у тебе были с Д.М.Д, но это и близко не стоит к тому, чем занимаемся мы. Солдаты не стремятся убивать. Мы просто делаем то, что должны, и иногда это означает лишать жизни тех, кто пытается убить нас. — Крампетс пристально посмотрела на Псалм. Та закрыла глаза, и из под опущенных век по её щекам побежали слёзы. — Хотя, дело ведь не в этом, правда? Всё это дерьмо из серии «не хочу становиться убийцей»... совсем не оно тревожит тебя на самом деле. — Псалм не ответила, и Крампетс вздохнула. — Дело в нём. В этом здоровом искрящимся кретине.

Псалм резко подняла голову.
— Он не кретин! Он хороший, благородный, вежливый и... — она снова затихла, отведя взгляд.

— Он тебя любит, ты же знаешь, — сказала Крампетс со слабой улыбкой.

— Он слишком хорош для меня. Я не заслуживаю... ай! — вскрикнула Псалм от удара перебинтованной кобылы. — А это ещё за что?

— Просто это единственный способ достучаться до вас, здоровенных олухов, — ответила Крампетс. — Да, он хороший жеребец, и он тебя любит. Прими свою удачу как должное и не думай о том, заслуживаешь ли ты её, большая глупая индюшка.

— Он любит не меня. Он любит... её, — пробормотала Псалм, поднимаясь с пола. — Он любит Лакуну.

— Которой ты не являешься. Точнее, да, она тож была нытиком как ты, но поднимала свой круп и помогала чем-то остальным. И всё же, тебя он тоже любит. В тебе есть повадки «аликорна с хорошими манерами», которые ему так нравятся. И ты можешь сражаться. И тебя заботят остальные. Это значит для него больше, чем что-либо, — сказала Крампетс, ткнув Псалм в грудь. — Ему нравится то, что там, внутри. И если у тебя не получится, то ты хотя бы старалась. — Крампетс глубоко вдохнула. — Но ты точно не достойна его, если продолжишь здесь сидеть и кукситься, пока он там рискует своей жизнью!

Псалм долго смотрела на Покаяние, и качнула головой.
— Луна не смогла простить меня перед смертью...

Крампетс положила копыто на гриву Псалм.
— Единственное прощение, которое тебе нужно, это от пони, которые тебя любят, и от себя. Итак, что ты думаешь на счёт этого? Ты солдат, готовый помочь своим друзьям, или бывший убийца, которого не беспокоит ничего, кроме попыток спрятаться от своей собственной совести?

Псалм посмотрела на Крампетс и легонько улыбнулась.
— Хорошо.

Крампетс ухмыльнулась.
— Ты уверена? Потому что я могу пнуть тебя ещё разок-другой. — Псалм моргнула и резко закачала головой. — Я действительно была бы не против. — и теперь Псалм посмотрела на Крампетс несколько раздраженным взглядом. — Вот это уже другое дело. Теперь давай выбираться отсюда!

Аликорн воспротивилась.
— Но ты же ранена! Ты должна побыть здесь, пока они не смогут тебя полностью вылечить. Следующая партия зелья будет готова через день, может два.

— К чёрту это. И если эта медсестра предложит мне ещё один сеанс «орального медосмотра», то я закричу. Я не против внимания, но не посреди же медицинского отсека! — сказала она, сильно покраснев. — К тому же, Рейнджеры не ошиваются в Медотсеке, когда вокруг идут бои.

— Куда нам идти? — сказала Псалм.

— Точкой сбора был назначен Мегамарт, — ответила Крампетс.
— Давай, у них там должно быть лечебное зелье или даже пять.

— Не стоит ли нам сначала взять твою силовую броню?

— Нет. Если мы пройдем мимо Медотсека, то я точно знаю, что Медсестра Сексуальное Исцеление попытается меня обмыть. Языком. На глазах у всех. — она слегка содрогнулась. — Она даже не из Стойла Девять Девять. Думаю, здесь просто какая-то извращенская аура или что-то вроде того.

Псалм улыбнулась и притянула Крампетс поближе. Подняв Покаяние, она положила под крыло, и телепортировалась...

Прямиком в ад.

От крыши у нас над головами почти ни чего не осталось, за исключением тонкого кольца настила вдоль края стен, на котором примостились Стальные Рейнджеры и Жнецы, ведущие огонь по наступающим снаружи Отродьям. Ряды некогда аккуратно сложенного металлолома были теперь заполнены ранеными пони. Пегасы, которые не могли свободно летать из-за наполняющего воздух шквального огня, парили над нашими головами, находясь в безопасности. Мрачный старый жеребец, вместе с ещё тремя единорогами и полудюжиной земнопони медиков, шел вдоль рядов, творя исцеляющие заклинания и помогая с травмами. А в центре магазина, расположенная теперь уже на земле и окруженная стенами из мешков с песком, стояла Пушка, ведущая непрерывный навесной огонь через стену, и самодельный бункер лишь едва заглушал грохот от её выстрелов.

— Ох, етить меня под хвост, — обескуражено пробормотала Крампетс. — Я и не знала, что всё здесь настолько плохо! — Затем она поковыляла к старому единорогу медику. — Мне нужно лечение, немедленно!

— Им всем нужно лечение, юная мисс! Вам придётся подождать своей... — Крампетс прервала его, схватив за голову, и свирепо уставилась единорогу в глаза. — Эм... полагаю, я смогу выдавить из себя ещё немного исцеляющей магии, прежде чем мой рог выдохнется. Не двигайтесь.

Когда прохладная магия омыла раны Крампетс, Псалм прошлась среди раненных, собрав боеприпасы и кое-какое дополнительное оружие.
— Где Звёздный Паладин Стронг...? — начала было спрашивать Крампетс, как вдруг стена Мегамарта взорвалась и обрушилась, и раздавшиеся крики, перемежаемые, выстрелами возвестили о том, что Отродья начали пробиваться внутрь. — Да не важно.

— Отступаем! — разнёсся над неистовой схваткой знакомый голос. — Невинные уже эвакуированы. Отступаем к Арене! Я их задержу! — В образовавшемся в стене проломе поднялся огромный жеребец, раскидывающий Отродий сокрушительными ударами своих бронированных копыт.

Крампетс ринулась к Псалм.
— Снаряди меня! Быстро! — гаркнула она.

— Стой смирно, — дала указание аликорн, поднимая Крампетс магией, затем облачила её в боевую броню и надела на неё боевое седло с одной единственной, снабженной оптическим прицелом, винтовкой пони стрелка, которое пристегнула ремешками. — Надеюсь, это подойдёт. У меня не было возможности осведомиться о твоих предпочтениях.

— Да всё нормально. Давай поспешим, пока этого идиота не задавили массой! — Выхватив ранец с боеприпасами у одного из земнопони, Крампетс помчалась вслед за Псалм.

Как только началась эвакуация Мегамарта, эта парочка присоединилась к слабеющёй обороне. Любой пони, способный переносить вещи, занимался перетаскиванием раненых и припасов из магазина, а некоторых земнопони было практически не разглядеть под грудами коробок с боеприпасами и оружием. Четыре гуля, составлявших артиллерийский расчёт Пушки, раскидали пинками мешки с песком и опустили ствол, когда Отродья начали появляться на гребнях стен. Орудие взревело, и Отродья исчезли столь же быстро, как и появились, вместе с почти половиной оставшейся стены.

Мчась к пролому, кобылы убивали любую попавшуюся на глаза киберзебру, взобравшуюся на стену, или единорога Отродий, появившегося во вспышке рядом с ними. Двигаясь подобно балерине, Псалм нацеливала винтовку на очередное Отродье, и пули, входя через глазницы, пробивали насквозь их черепа, выходя из затылков. А если одной пули было не достаточно, то вторая довершала начатое, поражая другой глаз.
— Пожалуйста, прости за то, что трусила, — бормотала Псалм после каждого выстрела. — Пожалуйста, прости за то, что опоздала. Прости за кровь на моих копытах. Прости за то, что была собой.

— У тебя есть проблемы. Вы двое действительно созданы друг для друга, — пробормотала Крампетс, которая, ведя непрерывный огонь, двигалась следом за Псалм, защищая аликорну с боков, пока они мчались к огромному сверхмускулистому жеребцу. Его великолепное крепкое тело уже лишилась половины укрывавшей его брони, но, тем не менее, он продолжал упорно сражаться с полчищем Отродий. Топнув копытом, он подбросил высоко в воздух валун и пнул его с мощью гранаты, посылая прямо в скопление кибезебр. Единорог Отродий возник с занесенным бритвенно-острым ножом позади Стронгхуфа, готовый вырезать жеребцу позвоночник, но тот лишь топнул копытом, создавая ударную волну, которая изверглась под единорогом в виде копытообразного каменного шипа, пронзившего Отродье и воздевшего того в воздух. Затем жеребец обхватил шип передней ногой, выдернул его из земли, и метнул в морду другому, целившемуся в него, Отродью. Казалось, что его величественное тело, даже покрытое потом и кровью из десятков царапин, искрится посреди кровавой бойни.

Псалм ринулась к нему. Он заметил аликорну и уставился на неё, выпустив из вида своих противников. Его глаза расширились, а взгляд смягчился, когда на миг битва перестала для него существовать, и он протянул к ней ногу.

Затем его тело дёрнулось, когда в него попала полудюжина пуль. Застыв на месте, Псалм изумлённо наблюдала, как он зашатался и начал отступать под градом пуль, получая всё больше ранений, а затем рухнул. Его величественное тело больше не искрилось, когда он повалился на образовавшийся в бреши холм.

— Гадство! Гадство! От же ж гадство! — кричала Крампетс, мчась вперёд вместе с Псалм. Добежав до Стронгхуфа, они увидели сквозь пролом десятки... сотни... возможно тысячи Отродий, надвигающихся на эвакуирующееся здание.

Стронгхуф, чьи усы были запятнаны кровью, поднял взгляд на двух кобыл.
— Любовь... моя... — пробормотал он на фоне творящегося хаоса и обмяк.

Прошла, казалось вечность, в течение которой Псалм в изумлении смотрела на павшего Стронгхуфа, пока мимо них со свистом проносились пули, задевая её развивающуюся на ветру гриву и выдёргивая из крыльев перья, но чудесным образом не попадая в саму аликорну. А затем, повернувшись к пролому, она испустила вой, эхом пронёсшийся над всем полем боя.
— НЕЕЕЕТ!

Слева от неё зависло Покаяние, а справа скорострельный пулемёт одного из павших защитников. Вытряхнув из оружия цементную пыль и несколько камешков, которые с бряцаньем упали на землю, она нажала на спусковой курок. Мотор зажужжал и блок стволов некоторое время просто вращался, а затем оружие запело. Исторгнув из себя язык пламени, оно обрушило на приближающихся Отродий линию пылающего смертоносного металла, пока Покаяние производило выстрел за выстрелом. Одна единорог попробовала телепортироваться за спину Псалм, но та, схватив кобылу, нож, и всё остальное, выставила её перед собой. Пуля пробила кибер-единорожке череп, расплескав мозги, а в её тело попало несколько пуль, из обрушивающегося на Псалм свинцового ливня. Аликорн не предпринимала ни каких попыток, чтобы создать магический щит, и не обращала внимание на пули, пробивающие труп кибер-зебры. Когда боезапас пулемёта иссяк, она вытащила из своей коллекции ещё две винтовки и продолжила вести огонь. Её точность и сосредоточенность магии ошеломляли противников, в то время как сама она защищала себя изуродованным трупом, пока тот не истрепался настолько, что стал пригоден лишь на то, чтобы брызгать на неё кровью.

А Крампетс, тем временем, выхватывала из ранца бинты и туго бинтовала ими раны Стронгхуфа.
— Сумасшедшие. Причём оба. Гадские, хреновы, безмозглые, сумасшедшие! — прокричала она ему. — Вы идеально подходите друг другу!

Псалм, судя по всему не обратившая внимание на эти слова, схватила для своей защиты тело другого Отродья, и забрала его оружие в свою парящую коллекцию, а затем, когда отдельные усиленные трупы стали в качестве щитов бесполезны, принялась строить стену из останков. Единороги предприняли ещё одну попытку телепортации, на этот раз с четырьмя осколочными гранатами в придачу. Чеки были вытащены, но Псалм схватила Отродье ногами, собрала магией гранаты в один пучок, и бросила единорога вместе с гранатами в стену, за которой он прятался секунду назад. Взрыв осыпал её обрывками внутренностей и кусочками металла, но она лишь приостановилась, вновь принявшись расправляться с каждым, кто приближался к пролому. Аликорн, от кончика рога до венчиков копыт, была покрыта кровью своих врагов.

Закончив перевязывать раны Стронгхуфа, Крампетс влила в него исцеляющее зелье, и на этом медицинские запасы в ранце иссякли.
— Хорошо. Он стаби... — Её прервал копытодробящий грохот взорвавшейся Пушки. Отродья пытались пробиться не только сквозь этот пролом. Пока Псалм и Крампетс были заняты, Отродья проделали взрывами ещё три пролома в стенах Мегамарта, и около них не было аликорна, которая бы их защищала. — Нам нужно отсюда сваливать!

Псалм хранила молчание, а отвечало лишь её непрерывно стреляющее оружие. Покаяние несло точную смерть, пока аликорн срывала со своих противников всё больше оружия, а заодно использовала и их самих.
— Прости меня, Луна. Прости меня, Стронгхуф. Прости меня, Биг Макинтош, — в трансе, шептала она вновь и вновь. Её взгляд даже не фокусировался на стоящих перед ней противниках, когда она их убивала, а лицо было заплакано, пока она раз за разом повторяла эти слова. Сейчас пули обрушивались на неё с обеих сторон, поскольку проломившие стены Отродья копошились теперь позади неё.

Крампетс, в которую попала пара шальных пуль, проковыляла к Псалм и, встав перед аликорной, прокричала ей в лицо:
— Эвакуируемся! Нам нужно немедленно эвакуироваться! Немедленно, долбанная ты тупица! — Она снова ударила Псалм по лицу, на аликорн не прекратила сражаться. — Проклятье! Ты солдат или убийца?! Солдаты подчиняются приказам и отступают! — прокричала она в лицо Псалм.

А затем пуля попала прямо в позвоночник Крампетс. Её тело одеревенело, и она обмякла перед Псалм. Фиолетовая аликорн наконец-то опустила взгляд на двух пони у её ног, а затем уставилась на Покаяние.
— Я... Я... — пробормотала она, истекая кровью. А затем через сложенную аликорой стену из трупов перемахнуло Отродье, ведущее огонь из своего оружия в безумной попытке покончить с ней. Рог Псалм вспыхнул, когда она изо всех сил взмахнула винтовкой, обрушивая её на лицо Отродья. Изящные талисманы разлетелись в дребезги, когда разбились линзы оптического прицела, а ствол отломился у ствольной коробки. Веер из драгоценных камней, металла, и брызг крови казалось вечность висел в воздухе. А затем Псалм подняла обоих пони и обернула их в крыльями. Её рог вспыхнул...

А затем они втроём рухнули в кучу грязи.
— На помощь! — во весь голос прокричала Псалм. — Пожалуйста! Им нужна помощь! — В их сторону прогрохотали копыта. — Им нужна помощь. Пожалуйста... спасите их...

— Мы их ухватили. Отпусти их. Я не знаю, куда нам их поместить, но мы найдём где-нибудь для них место! А теперь отпусти их!

— Давно пора, вы, парочка восхитительных... больших... тупиц, — пробормотала Крампетс, погружаясь в темноту.

-=======ooO Ooo=======-

Этот омут не столько померк, сколько постепенно угас, когда я вышла из него. Я уже впадала в неистовство подобное тому, что охватило её, и вернулась. Я могла лишь надеяться, что когда вновь встречу Псалм, она уже примерится со своим решением. И ещё одно чудесное, уникальное, обладающее именем оружие уничтожено! Ну почему пони не способны позаботиться о... маленькая оранжевая кобыла в моей голове уныло посмотрела на меня. Ладно, может, я и уничтожила одно оружие, или два... три... четыре... ладно...

Псалм, конечно же, разбила свою винтовку <i>с определённой целью</i>, напомнила мне маленькая фиолетовая единорожка.

Глупые, самодовольные мозговые пони, тыкающие меня носом в мои же неудачи.

Гррр... Я внимательно посмотрела на оставшиеся светящиеся омуты. Их было, наверное, около двух десятков... минус тот, что померк прямо у меня на глазах. Мой разум с каждой секундой становился всё более тусклым…

Ладно, не помогает. Перейдя к следующему омуту, я погрузилась в него сознанием.

-=======ooO Ooo=======-

И практически возжелала выбраться обратно.

Капелла погибала. Снова.

Защитники бились не на жизнь, а на смерть с Отродьями, которые неумолимо подступали к забору. Более они не позволяли просто-напросто себя взрывать. Теперь они двигались перебежками: одна группа вела подавляющий огонь по обороняющимся, пока другая под прикрытием огня продвигалась вперед на пару десятков метров, находила укрытие и уже сама вела огонь, прикрывая прошлую группу, чтобы уже она могла продвинутся вперед, приближаясь все ближе к защитникам Капеллы, и всё повторялось заново. А у защитников дела были плохи: они группировались за теми участками баррикады из дерева и металлоконструкций, которые еще не были взорваны или подожжены. Те из обороняющихся, кто не стрелял, кричали о помощи, патронах. Или просто от боли.

Пламя охватило крыши величавых домов, которые были возведены совсем недавно, наполняя воздух едким дымом и пожирая все то, чего добилась Скотч Тейп. Туалеты, которыми она так гордилась, теперь горели словно свечки, медленно обваливаясь вовнутрь. С жутким стоном полыхающий почтамт наконец встретил свою судьбу, от которой он убегал уже на протяжение двухсот лет. Лагерь беженцев, на другой стороне реки, был похож на муравейник из объятых паникой пони, которым некуда было бежать, и поэтому, они бежали туда, кода могли побежать только настоящие безумцы – в ворота Ядра.

И посреди всего этого плакала Чарити. Плакала горькими слезами, которые текли медленнее всего. Она никогда не отдавала чего-либо безвозмездно, если иначе сделать было нельзя, и вот теперь она, стиснув зубы, фокусировалась на планшетах пред ней, когда подбегали жеребята.
— Мне нужно четыре лечилки и Икс! — крикнул один из них.

— Возьми по коробке того и другого со склада! И скажи, чтобы были экономнее! — сказала она, указывая на какие-то коробки. Жеребенок кивнул, каска, явно ему великоватая, покачалась на голове, и он рванул к коробкам, закинул их на спину и убежал прочь. Чарити взяла карандаш из-за уха, перевернула страницу на красном планшете и поставила две маленькие единички напротив иконок шприца Мед-Икса и фиолетового пузырька.

— Шестерым нужны триста-восьмые! — крикнула кобылка.

Чарити просмотрела планшеты.
— Возьми четыре коробки с зеленого штабеля! — крикнула она в ответ, делая еще одну отметку в другой накладной.

Серая пони рванула к ящикам и через минуту крикнула:
— Тут нет триста-восьмых!

Торговка посмотрела в накладную, затем на кобылку.
— Там должно быть как минимум двадцать!

— Ну, а их нет!

Она тут же оказалась у штабеля, сканируя его на наличие коробок с патронами, взяла одну из них, потрясла ее и кинула в сторону.
— Черт...
Еще пять.
— Черт!
Чарити кидала пустые коробки за плечо и ставя рядом те, что были с патронами. Как оказалось, большинство коробок были пустыми.
— Да какого черта?! Кто брал триста-восьмые? — выкрикнула она под звуки битвы. — Должна же быть блядская систематика!

— Ну а мне-то что делать? — спросила кобылка, выпучив глаза.

Чарити оглянулась на стеллажи, осматривая коробки с патронами, на которых были коряво выведены мелом цифры.
— Так у нас ведь еще остались патроны пять-пятьдесят-шесть, да? Возьми из козел шесть вармит-винтовок и две коробки патрон пять-пятьдесят-шесть и неси их бойцам!

— Вармит-винтовки? — переспросила кобылка, будто не расслышала сказанное.

— Именно! Либо можете Отродий дерьмом закидывать! Давай шевелись, пока я тебе надбавку за риск не урезала! — рявкнула Чарити, толкнув кобылку к коробкам с патронами, и делая тем временем заметку на планшете, который она левитировала перед собой, карандашом, который она держала в зубах.

Вдруг грянул громкий взрыв и планшет, мгновение назад паривший в воздухе, выгнулся вперед и полетел прямо в лицо кобылки. От удара она перекусила пополам карандаш и упала на землю спиной, держа свой кровоточащий нос и сжимая глаза от невыносимой боли.

Когда она открыла их, на месте ящиков с патронами и амуницией была воронка, покрытая щепками, а от кобылки, которая побежала к ним, осталась лишь кровавое месиво в паре метров от эпицентра взрыва. Остальные жеребята, которые пришли за припасами, побежали кто куда и исчезли в дыму.

Чарити всю трясло от вида тлеющей воронки. Всё её тело покалывало, будто через неё проходил разряд тока. Позади неё лицом вниз лежал планшет, из которого торчал большой кусок дымящейся шрапнели. Когда шок немного утих, она почувствовала, что её немного ранило шальными осколками, и эти раны медленно кровоточили, пока она пыталась выдавить из себя слова.
— Глупая... глупая... — сказала она дрожащим голосом и указала на кровавые ошметки. — За смерть полагается штраф, дура! Ты...
Она села на землю, голова поникла, а из глаз потекли слезы, стекая по окровавленным щекам. Во рту был привкус меди.

Всё рушилось. Оборона. Её дело. Её дом. Её будущие. Она была умной. Она была осторожной. Она заботилась о своих подчинённых: вкладывала инвестиции в город, хотела разнообразить ассортимент за счёт расширения сферы влияния. Через пять лет она бы стала единственным акционером искателей. Через десять она бы открыла собственную сеть оружейных магазинов, где жители пустошей могли бы покупать оружие, еду, лекарства, и отдыхать в безопасности!
— Да мне был пророчен чёртов успех! — крикнула она, а затем закашлялась и подавилась кровью.

И тут она упала лицом в грязь, когда ее оттолкнул жеребец и начал сметать припасы к себе в переметные сумки.
— Эй! Ты чего это, блядь, такое тво... — начала было она кричать, но жеребец лягнул её в лицо, и она упала на пол. Пока она лежала на боку, держась за голову, грабитель убежал, но он не был последним. Всё больше пони прибегало поживится тем, что осталось в магазине, а затем были таковы.

— Фто фы делаифе? — спрашивала Чарити дрожащим голосом, пока взрослые забирали все, что можно, лишь для того, чтобы её снова и снова пихали. Она достала свой мелкокалиберный пистолет, но до того, как она смогла выстрелить, её опять ударили по голове, а затем кто-то уволок и его.
— Фтой... я фдесь глафная... — слабо пробормотала она, повернувшись к стене. Но стена выглядела так, словно её больше никто и не обороняет. Дым в воздухе позволял различить лишь пару десятков жеребят, которые стреляли из всего, из чего было возможно, собирали патроны с павших и бегали друг к другу на помощь.

— О, Селестия, — прохрипела подбежавшая к ней зеленовато-голубая пегаска-гуль. — Так не пойдет. Я должна позвать королевскую стражу. Избиение кобылок! Да у них вообще есть стыд?
Харпика достала выцветший носовой платок и начала вытирать мордочку Чарити.
— Вот так, ага. Как только мы приведем тебя в порядок, нам надо будет встретиться с господином Вэнити. Он хороший пони, и проследит, чтобы твои родители обо всем узнали.

Чарити посмотрела на неё блестящими от слез глазами. Затем сжала зубы, подавляя желание ударить бедную сбитую столку пегаску-гуля. Позади пегаски, она видела, как пони бегут через мост к Ядру - единственному месту, которое могло предоставить защиту. Чарити опустила голову.
— Фам нуфно отвести фаших ферепят ф горы, Мисс Хафпика. Покафыте им фодоханелифе. Я уфеена, им это понрафится.

— Ох, я не могу, дорогая. Тебе нужна помощь, — сказала она в то время, как её затянутые дымкой глаза был обращены к наступающим Отродьям. — Знаешь, мне кажется, что эти господа задумали что-то нехорошее. Кто-то должен сказать им, что они ведут себя неприлично.

— Пофалуйста, Мисс Хафпика. Идите. Уфеена, фто страфа скоро пидет. Клянуфь, вашим феребятам понрафится маенькое путефествие к озеру, пофле того, как они фтоль долго сидели фзаперти, — сказала Чарити с натянутой улыбкой.

— Ну, если ты так считаешь, — она начала стучать копытом о землю. — Малыши! Ма... малыши...
Она обернулась на Чарити, сфокусировав на ней взгляд. На лице гуля зарождался ужас. — Нет... Это... это всё происходит на самом деле, да?

— Пфостите. Я пфосто хофела... фам нуфно ухотить... пофалуйста... — проговорила кобылка сквозь слезы, понурив голову. — Не фрафайтесь. Пфосто ухофите.

— Шшшш... — Харпика поцеловала лоб Чарити своими кожистыми губами. — Все хорошо. — Затем она выпрямилась и хмуро посмотрела на жеребят, которые бились за свой дом. — Хотела бы я, чтобы это было другое место, — сказал гуль, повернувшись к стене.

— Фто фы софираетесь фелать? — дрожащим голосом вопросила кобылка.

— То, что говорил мне делать Господин Ванити. То, что я всегда делаю, — нежно сказала она, почти что полностью заглушаемая шумом битвы. — Заботиться о пони.

С этими словами Харпика взлетела и направилась к солдатам Отродий.
— Фет... — пробормотал Чарити, в попытке, шатаясь, догнать ее. Но не пройдя и пары метров закашлялась, и из её носа текла липкая кровь. — Нет, — она побежала быстрее, прорываясь сквозь дым, что жег ей глаза и душил её. Слезы смешивались с сажей и кровью. — Нет! — выкрикнула она, следуя следам из перьев пегаски, направляющейся к стене, пока их, парящих в небе, не поглотил огонь. — Нет! Нет, нет, нет, нет! — продолжала кричать она, забежав по пандусу на верх стены, где десятки пони стреляли по наступающим Отродьям, стоя рядом с теми немногими взрослыми, кто не сбежал. Ну не все же в самом деле могли бросить детей на верную смерть. — Нет! — крикнула Чарити, вытянув в сторону гуля копыто. — Мне не по карману твоя жизнь!

Кобыла замерла и посмотрела вниз на юную торговку с нежной улыбкой.
— Уходи, — сказала она и полетела к Отродьям.

Харпика не была Рэйнбоу Дэш. Она не врезалась в ряды Отродий, словно голубая молния, разрывая их на части голыми копытами, но тем не менее зебры по какой-то необъяснимой причине прекратили огонь. Все как один, они следили за полётом одинокой истощенной кобылы, пытаясь понять, что же она задумала.
— Чарити, — спросил жеребенок-гуль, который служил сошкой для другого, но уже живого жеребенка-стрелка, — что делает Мисс Харпика?

— Пытается выиграть нам время, чтобы мы не погибли все на этой стене, — ответила Чарити, стиснув зубы.

— Везет, — пробормотал одна из кобыл, с чьей винтовки свешивался талисман в виде разбитого сердца. — Тебе пора уходить. Позволь нам заплатить своими жизнями за вас. — Кроваво красная кобыла казалась чрезвычайно рада этой мысли.

— Что я тебе об этом говорила, Рипроар? — прохрипела другая пегаска-гуль. Она была болезненного зелено-желтого цвета, с едва сохранившейся красно-голубой гривой и хвостом. — Смерть придет в свое время. Незачем ее торопить.
Гуль посмотрела на забор, а затем снова на ретивую кобылу.
— Как думаешь, мы сможем продолжать здесь бой?

— Может еще минут пять. Надо отходить к городу, Хартшайн, — ответила она: ее рвение сменило согласие. — Мы можем убивать Отродий часами на том узком участке пути.

— Нет! — прервала их Чарити. — Блекджек сказала не входить в Ядро ни при каких условиях.
Она оглядела склон холма, но похоже было, что группировка Отродий отрезала любые пути отхода к Звездному дому. Десятку жеребят-гулей может и удалось бы пройти незаметно, но не сотни пони разных возрастов. Единственным не горящем зданием была сама капелла, чей шпиль возвышался над дымом.
— Туда. Укроемся там. Она должна выдержать.

— Ну это другое дело, — радостно сказала крепкая красная кобыла. — Теперь у нас целых десять минут. Ну, по крайней мере, нам не нужно будет тащиться до кладбища. При церквях же оно есть, да?

— Рипроар, — сказала гуль тихим укоризненным голосом, — тебе виднее.

— Ладно, ладно... — вздохнула та, а затем повернулась и крикнула: — Отходим к тому зданию с острой башней на крыше. Давай! Хватайте, что можете, и бегом, бегом!

Хертшайн кивнула и нажала кнопку на потрепанном ПипБаке.
— Халфхартс, отходим в капеллу. Береги малых. Время воссоединиться со вторыми половинками еще не пришло, — скомандовала она по рации, затем закинула чрезмерно большую энергомагическую винтовку на плечо. — Сражайтесь до последнего. Когда день подойдет к концу, тогда и сможем встретится с ушедшими.

Но Чарити не двигалась с места. Она смотрела на Харпику, которая летела над рядами Отродий делая маленькие пике вниз, что могло бы сойти за попытки сделать заход на бомбометание, имей пегаска хотя бы отдаленное понятие об этом деле и приказ сделать это не имея взрывчатки. Но вместо того, чтобы просто сбить её, зебры будто стреляли наугад то туда, то сюда, нанося незначительные ранения кобыле, снова и снова делающей заходы над ними. Может дело было в том, что все они были взаимосвязаны, или в том, что они просто не знали, как на подобное реагировать, а может где-то там Легат просто катался со смеху от подобного сумасшедшего абсурда, но все это было не важно, а важным было то, что эта заминка давала бесценные секунды Халфхертс и жеребятам на то, чтобы уйти со стены.

— Нам надо уходить, — послышался грубый голос какой-то кобылки из-за спины Чарити. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но сильный полу-дракон Прелесть вынырнула из дыма, схватила торговку, закинула на спину и рванула к капелле.

— Нет! Чтоб вас! Вернитесь! Я не смогу ей отплатить, если она погибнет! — кричала кобылка, а дракониха тем временем обхватила длинным чешуйчатым хвостом шею Чарити, чтобы она не соскользнула. — Пусти! Я ненавижу быть в долгу!

И тут, видимо, Отродья заметили, что происходит на стене, потому что грянул громкий треск и Харпика просто исчезла. Обугленные клочья, частички костей и перьев еще продолжали витать в дыму, когда зебры бросились за отступающими защитниками.

Внезапно между капеллой и Прелестью возникли единороги, каждый вооруженные неизменными серебристыми ножами, в компании с тремя вооруженными до зубов Отродьями. Кобылка полу-дракон даже не сбавляя ходу открыла рот и выдохнула на них поток нефритового огня. Зазвенели пули, отскакивая от чешуи, однако одно из лезвий-таки нанесло неглубокий порез от плеча до крупа. Прелесть это не остановило: она неслась дальше, пуская еще одну волну пламени, держа своим хвостом Чарити позади себя на безопасном расстоянии. Но у полу-дракона был один и рот и торговка, которую надо было защищать, а единороги все продолжали телепортироваться к ней под бок. И тут пуля прострелила Прелести колено, и они с Чарити рухнули на землю, а вокруг них завихрялись клубы дыма.

Когда дым рассеялся, Чарити увидела Отродий, чьи автоматы были нацелены прямо на неё.Она смотрела на них, и несмотря на то, что они с Прелестью находились в смертельной опасности и то, что она ощущала себя до неприятного малорослой, её мысли вертелись вокруг того, сколько у неё было долгов перед кем-то и сколько долго у кого-то было перед ней,. Доставая свой пистолет калибра .22LR, она понимала, что это конец. Но не могли же эти ублюдки рассчитывать на её смирение?

Вдруг воздух за Отродьями замерцал и появились силуэты четырехногих существ. Затем челюсти, материализовавшихся из тумана войны кибер-псов, захлопнулись на загривках зебр и вырвали усиленные позвоночники из плоти. Стая аугментированных псов использовала свою собственную ужасающе эффективную тактику: двое из них хватали зубами ноги кибер-зебры, обездвиживая её, а третья обезглавливала. Разобравшись с последним противником, псы замерцали, когда включились их маскировочные талисманы, и исчезли в дыму.

— Что проис... — начала Чарити, когда в дыму мелькнула тень и ей предстала крупная кибер собака в черной броне. — ...ходит?
Измазанная в крови псина нагнулась, чтобы обнюхать кобылку.
— Ладно. Пожалуйста, не ешь нас.
Тут Прелесть испустила протяжный угрожающий болезненный рык.
— Не надо, — предостерегла ее торговка. — Я думаю... они... эмм... на нашей стороне.
Огромный пес завилял хвостом и издал пыхтящий металлический звук.
— Ты сможешь её унести? — затем Чарити указала через удушливый дым на шпиль капеллы: — Отнесешь её туда?
Пес заскулил, но снова завилял хвостом.

— Я могу идти! — сказала Прелесть, попытавшись сделать шаг, но сразу же упав на землю. Кибер-пес подхватил полу-дракона также легко и аккуратно, как сама Прелесть Чарити. — Это просто смешно. Мы выигрываем себе минуты максимум. Могли с таким же успехом на стене умереть. Меньше беготни.

— Заткнись и дай ей тебя спасти. Я буду прямо за вами, — сказала Чарити, и собака убежала в сторону капеллы. Торговка выпрямилась и посмотрела в сторону дома, который она себе возвела, и который теперь пылал адским пламенем. Цифры в её мысленном гроссбухе заметно изменились. Она все еще была в убытке, но не столь сильном, как пару секунд назад. Если бы только она могла раздобыть немного того невероятного спасения в последнюю секунду, которое умудряется устроить Блэкджек, когда её круп начинает поджариваться.

А затем из окружающего её дыма, уверенно шагая, появились Отродья.

Десятки. Сотни. Они маршировали среди горящих строений, словно легион теней. Прелесть была права. Мы лишь отсрочивали неизбежное, но а что еще она могла сделать? Харпика отдала жизнь за пару бесценных мгновений. Сколько времени могла выиграть одна кобылка, и сколь ценно оно будет для укрывшихся в капелле?

Может хоть это наконец-то принесёт ей прибыль?

— Эй вы! Все вы! — прорычала Чарити приближающимся Отродьям. — Вы должны Крестоносцам и жителям общины за причиненный вами материальный и моральный ущерб! И я отсужу у вас все до последнего битса!
Стрелять никто не стал, но на нее было нацелено достаточно оружия, чтобы в мгновение ока превратить её в красную лужицу.
— Именно так! Я вас так разорю, что вашим правнукам придется давать расписку, чтобы купить упаковку моющего средства!
Тут она несколько притихла и пробормотала:
— Блин, и почему в исполнении Блэкджек это выглядит так просто?

Внезапно, все как один Отродья остановились, красное сияние их глаз хорошо сочеталось с видом горящей Капеллы. А затем они сделали нечто по-настоящему жуткое.

Они засмеялись.

Тысяча вооруженных зебр, смеющихся в идеальной синхронности.

— Помолчи, мелкая, — сказал одни из Отродий.

— Уноси ноги, — продолжил другой тем же тоном.

— Скажи остальным сделать тоже самое, — прошептал третий, когда все ухмыльнулись, смотря на нее.

— Пусть бегут в их крепость.

— Их святилище.

— Их последнюю надежду.

Чарити в удивлении открыла рот.
— Мы... мы нужны вам в Ядре?

— О, да, — в унисон ответило ещё несколько зебр. — Нам нужно больше детей. Дети всегда творят чудеса, когда мне нужно побудить могущественных глупцов к действиям.

— Как же это было сложно: не убить вас всех. Но время идет. Так что беги, — повелительно указала одна из них на город. — Скоро всё кончится.

Не отводя взгляда от противников, Чарити облизала губы, а земля под её копытами начала вибрировать.
— Я лучше умру.

Столь же синхронно как они говорили, исчезли и их улыбки.
— Да будет так, — произнесли они, и сотни винтовок немедленно нацелились на неё. А дрожь земли всё нарастала, сопровождаемая усиливающимся рокотом.

— Что за фигня тут творится? Что вы делаете? — испуганно спросила Чарити, пристально озираясь.

Но чем бы это ни было, они, судя по всему, тоже не имели об этом представления. Отродья оглядывали дымящееся поле брани, когда рокот и скрежет достигли апогея, а затем внезапно стихли. Из-за спины Чарити донеслись глухой удар и шипение воздуха, сдувшее прочь окружавший кобылку дым. Внезапно всё оружие оказалось нацеленным не на неё, а на что-то другое. Что-то большое. И, судя по ошарашенным выражениям их морд, что-то неприятное. Кобылка повернулась, ожидая увидеть гигантского дракона или ещё чего в этом роде.

И узрела два, начертанных ярко-красной краской, слова: МЕГА ДЕУС. На огромный чёрно-белый танк, в броне которого зияло множество дыр, вне всяких сомнений напало что-то ужасное. Неужели это что-то уничтожило удачным выстрелом его ремонтный талисман?

Она окунула взглядом нацеленные поверх неё пушки и башенки с пулемётами, и бросилась в грязь, зажав уши копытами.

Деус взревел.

Пушки уничтожали целые шеренги Отродий, заставляя их просто исчезать в облаках из металла, костей, и крови. А пулемёты обрушивались на скопления киберзебр будто невероятно огромные косы. Отродья попытались рассеяться, но все оставшиеся укрытия были охвачены огнём, и Деус не собирался давать им возможность сбежать. Пока Отродья вокруг них разлетались на куски, превращаясь в красный туман, в днище танка открылся лючок, и из затрещавших динамиков прогремело:
— Пизда, пизда!

Не медля ни секунды, Чарити забралась в боевую машину. Внутри боевого отделения клубился дым, но он был не такой густой как снаружи. А внутри банки находились кабелеподобный позвоночный столб и черепная коробка. Как только она оказалась внутри, лючок захлопнулся, и танк качнулся вперёд.
— Да! Покажи им! — произнесла Чарити, протиснувшись на место механика-водителя и пристегнувшись, смотря сквозь крошечную бронированную щель на расползающихся киберзебр.

И Деус сделал то, что у него получается лучше всего. Танк проорал оглушающее «ПИЗДААААА!» и возвёл хаос в квадрат. Орудийная башня у Чарити над головой неустанно трудилась, автоматически заряжая снаряд за снарядом. Разлетающаяся шрапнель превращала Отродий в огромные истекающие кровью куски мяса, пока танк катился вперёд. Некоторые из киберзебр пытались отвечать ему выстрелами из ракетных установок, но Деус либо обрушивал на этих зебр шквал огня, либо быстро въезжал в дым, пропадая из виду. Тем не менее, танк, временами, отчётливо пошатывался от взрывов гранат.

— Получайте, полосатые выебки! — прокричала Чарии. — Спорю, вы сейчас очень хотите, погасить свои долги, не так ли? — вопила она, пока они, будто молотяще-измельчающий шаровой таран, прорывались сквозь батальоны Отродий. Они перемещались туда-сюда по дуге около капеллы, и танк так ни разу и не позволил Отродьям развернуться, и атаковать само здание. Расположившиеся на крыше капеллы Халфхартс тоже вносили свою посильную лепту. Когда дым от горящих построек рассеялся достаточно, чтобы можно было сделать уверенный выстрел, пони с винтовками принялись убивать любого доступного им противника. Пуля кого-то из Халфхарс поразила обвешанное с ног до головы взрывчаткой Отродье, которое рухнуло в шести мерах от танка ещё до того, как сумело совершить свою самоубийственную атаку.

Внезапно, что-то ударило Деуса достаточно сильно, чтобы танк зашатался и, зазвенев будто колокол, сильно накренился на бок. У Чарити звенело в ушах, а ремни, которыми была пристёгнута кобылка сильно дёргались, пока она мотыляласть туда-сюда будто тряпичная кукла.
— Что это... ох... — произнесла она, вглядевшись в рассеивающийся дым...

...и увидела ещё три танка.

Их башни озарились вспышками, но Деус уже двигался... задним ходом. А секунду спустя земля перед ним взорвалась. И через миг после этого Деус помчался вперёд, и, перепрыгнув через кратер, практически подлетел в воздух, когда там, где он только что находился, произошел второй взрыв. Три танка вели непрерывный огонь, и Деус теперь мчался к пылающим руинам Капеллы, полностью игнорируя пехоту Отродий. Не двигаясь по прямой более двух секунд, он беспорядочно вилял из стороны в сторону, пока два танка неслись к окраинам города, а третий гнался непосредственно за ним.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — прокричала Чарити.

— Пизда, — кратко ответил Деус, объезжая горящий почтамт, и, ни с того, ни с сего, резко развернулся. Затем его турбокомпрессоры взревели, а траки вспороли землю, когда танк помчался к стене здания почты.

— Погодь! Это же мой... — начала было Чарити, но Деус уже заехал по осыпающимся стенам на обваливающуюся крышу. Воздух стал вдруг обжигающе горячим, когда он покатился прямо сквозь пылающий ад, а из дыр в его броне валил дым. Однако, на долго он там не задержался. Уже и так ослабленная крыша обрушилась под его весом, и он, проехавшись на пылающей волне... врезался прямо в бок преследовавшего их танка. И стволы его пушек практически коснулись щели между башней и корпусом вражеского танка. Пушки Деуса громыхнули, и его отбросило обратно в обваливающиеся руины почты, когда зебринский танк взорвался и загорелся, а его башня куда-то улетела, вращаясь. Когда воздух в боевом отделении стал настолько горячим, что стало невозможно дышать, Деус вырвался из полыхающих развалин и проехал мимо горящего корпуса вражеского танка. На зернистом экране крошечного монитора Чарити видела шлейф из тлеющих угольков и копоти, тянущийся за ним будто плащ.

— Да! — крикнула Чарити. — Тебе это по силам! В Капелле тебя будут бесплатно мыть и полировать до конца жизни! — Даже не смотря на то, что два оставшихся танка, не последовавших за ним в охваченный пламенем городок, начали обстреливать его из башенных орудий, Деус счастливо рыкнул.

Два оставшихся танка разделились, пытаясь встать так, чтобы безумно мечущийся Деус не смог избежать их огня. Он дёргался и вилял, будто тягловый пони, у которого начался эпилептический припадок, и, тем не менее, с великолепной точностью подбирал момент для выстрела, так что каждый его снаряд попадал в цель. После каждого выстрела в броне вражеских танков появлялись дыры... а секунду спустя их ремонтные талисманы выправляли броневые листы до первоначальной формы. Боевое отделение наполнилось сердитым рычанием. Лишь точное попадание в ремонтные талисманы позволит ему прикончить их... ну, либо убийство Отродий составляющих экипаж этих гадских штуковин.

А Чарити всё это время просто держалась за сиденье.
— Нам нужно подобраться поближе! — прокричала она, перекрикивая рёв двигателя и скрип гусениц. Деус согласно заворчал, и, свернув в сторону, устремился к частоколу. Проломившись сквозь горящую преграду, он помчался вдоль охваченного огнём строения, в то время как вокруг него, от ударов с обратной стороны, фонтанчиками разлетались сталь и тлеющие угли. Попавшаяся ему на пути небесную повозку он протаранил со скрежетом сминаемого железа. А затем, заложив крутой вираж, взорвал часть товарного вагона, и промчался по нему, с гулким лязгом, от чего плечи Чарити едва не сломались.

Они были гораздо ближе ко второму танку, и находились наверное в паре десятков метров от него. Его башня повернулась к Деусу, когда тот навёл на него свои орудия. И в течении трёх ужасающих секунд два двуствольных танка сокрушали друг друга. У Чарити пронзительно звенело в ушах, кобылка была частично оглушена и контужена той яростной перестрелкой, что устроили между собой боевые машины. А когда всё вдруг закончилось... зебринский танк превратился в горящую груду металла.

А Деус лишился башни.

Подняв голову, Чарити оцепенело посмотрела туда, где некогда находилась башня, но увидела лишь дыру с рваными краями, через которую было видно синее небо, которое заволакивал дым, подсвеченный красным заревом пожара.
— Ты способен отремонтировать это самостоятельно? — Деус раздосадовано рыкнул двигателем. — Не волнуйся... — пробормотала она, когда дым рассеялся. — Я смогу покрыть расходы на ремонт... составлю график платежей... за оказанную помощь...

Издавая что-то вроде механического хихиканья, Деус разворачивался, направляя свой корпус на последний оставшийся танк. Этот танк двигался не к Деусу, а направлялся прямо к капелле.
— Они либо запихнут нас в Ядро, либо убьют, — простонала Чарити, вытирая ногой кровь с мордочки. — Но зачем? Почему они хотят сделать именно это?

Деус просто уселся и издал мотором один единственный, низкий рык, который в моём воображении означал «Не знаю». Оставшийся танк мог бы превратить капеллу в груду щебня своими пушками, но вместо этого он лениво обстреливал здание из пулеметов. Однако, Халфхартс и Крестоносцы не убегали. Как только появлялся удобный случай, они открывали огонь из окон и с крыши. В полу боевого отделения внезапно открылся эвакуационный люк, и двигатель танка издал настойчивый рык.
— Что такое? — спросила Чарити. — Не понимаю...

Затем динамик внутри боевого отделения затрещал, наполняя внутренне пространство глубоким, синтетическим голосом Деуса.
— П...п... п... ступай... — Создавалось такой впечатление, как будто для того, чтобы всего лишь произнести это простое слово он отрывал себе одну из ног. — П... изда... п... ступай... — Один из тех последних ударов должно быть вправил ему на место речевой центр.

— Ты что, собираешься его протаранить и самоуничтожиться? Он находится слишком близко к капелле!

— Ступай, — с болью в голосе проскрежетал Деус. — Я... П... П... Я... разбе... русь... с этой... пиздой...

Чарити сначала уставилась на динамик, а затем на мозг внутри покрытой трещинами банки. Череп лежал у стенки сосуда, сбитый туда во время перестрелки со вторым танком.
— Ступай... — взмолился Деус.

— Почему? Мы ведь в любом случае все погибнем, — прохныкала Чарити.

— Шшшш... — ответил Деус. — У... меня... б...б...был... когда-то... жеребёнок... К...к...к...обылки должны... ж...ж...жить... — И вновь повторил: — Ступай...

Чарити начала спускаться в люк. Динамики протрещали в последний раз.
— Я... был... хорошим... пони...

Она приостановилась, а затем слегка улыбнулась.
— Нет. Ты <i>и есть</i> хороший пони.

Затем она вылезла наружу. Осторожно откатившись от неё, Деус промедлил пару секунд, а затем решительно развернулся. Чарити сидела на траве, наблюдая, как он устремляется к оставшемуся танку, набирая скорость. Нацелив стволы своих орудий на приближающегося противника, вражеская машина дала залп, но Деус быстро сменил курс, продолжая ускоряться. Ещё один выстрел, и снова манёвр, но уже в другую сторону. Так он и лавировал туда-сюда, пресекая попытки вражеского танка покончить с ним. Снаряды взрывались совсем рядом с гусеницами Деуса, стремясь парализовать грозную машину.

— Вперёд... — прошептала Чарити. — Вперёд. Вперёд! — закричала она в полный голос, словно её вопли могли придать ускорения дымящемуся корпусу Жнеца.

Прямое попадание! Деус сотрясся всем корпусом, когда лобовая броня разлетелась на куски, но даже это не смогло остановить его. С оглушительным лязгом он врезался в борт вражеского танка и начал толкать его прочь. Орудия неприятеля теперь смотрели в небо над задней частью Деуса, не имея возможности нанести разящий удар по дымящемуся танку, так как при столкновении вражеская машина накренилась на один бок.

Но Деус и не думал останавливаться. Он продолжал толкать. Гусеницы зебринский танка елозили взад-вперёд, раскачивая машину в попытке высвободиться, но результатом были лишь снопы искр, вылетающие оттуда, где танки тёрлись металлом о металл. Вращающиеся гусеницы скользили в земле, выбрасывая целые пласты дёрна, но Деус упрямо тащил противника вперёд. Метр за метром.

Прямиком к реке.

Чарити припустила за ними вниз по склону, минуя изрешечённую пулями часовню, откуда начали выбираться уцелевшие защитники. На глазах у кобылки танки выползли на грязный крутой берег. Пушки машины Отродий палили вслепую, покрывая обоих пятнами грязи, похожими на толстые куски запёкшейся крови. Однако, едва гусеницы танка коснулись бурлящих вод реки, на его башне возник единорог с противотанковым ружьём, которое он незамедлительно нацелил на Деуса. Раздался оглушительный выстрел...

...И голова единорога Отродий взорвалась. Одобрительно кивнув, Рипроар опустила свою дымящуюся снайперскую винтовку.

Затем обе машины оказались в реке, и их подхватило течение. На какое-то мгновение показалось, что танк Отродий готов поплыть, но Деус последним могучим рывком перевернул его. Несколько секунд гусеницы вражеского танка, уплывающего прочь, беспомощно вращались в воздухе, разбрызгивая воду, а затем он резко ушёл под воду, оставив после себя лишь вихрь из пузырьков.

Затаив дыхание, Чарити испуганно следила за наполовину скрывшимся под водой Деусом.
— Вернись, — еле слышно прошептала она.

Но он не вернулся. Деус соскользнул в бурлящие воды реки. Попытавшись выбраться, он перегородил течение, и его на краткий миг укрыла завеса из водяной пыли, а затем он тоже пропал из виду.

Так окончил свой путь Дуф из Мародёров...

Отродья на поле боя задвигались, перестраивая свои ряды, но выживших защитников Капеллы теперь было достаточно, чтобы справиться с ними. Халфхартс и жеребята бросились в атаку на уцелевшего врага. Киберпсы вгрызались в шеренги Отродий, а перебинтованная и страшно злая Прелесть испепеляла киберзебр своим изумрудным огнём. Халфхартс набрасывались на каждого единорога Отродий, появлявшегося на поле боя, и вырезали целые скопления врагов. Жеребята, для которых Капелла давным-давно стала родным домом, тоже сплотились вместе. Может они и были совсем ещё детьми, но это не помешало им наброситься на Отродий с тем оружием, что подвернулось под копыто, чтобы сокрушить врага, пока он не успел перегруппировать и консолидировать свои силы.

Через пятнадцать минут неистового кровавого боя всё было кончено. Склоны холмов усеивали бесчисленные тела убитых. От Капеллы не осталось ничего, кроме пылающих руин и изрешечённого пулями здания часовни. С Отродьями, по крайней мере здесь, было покончено. Уцелевшие пони обменивались взглядами.

А потом зазвучала музыка: глубокие и проникновенные звуки контрабаса. Эту мелодию извлекали из инструмента Адажио и Аллегро, вторя которым, начала петь маленькая фиолетовая Соната:
— Селестия, милостью нас одари. В счастливый край путь нам найти помоги. Большими и сильными вырасти чтоб. Смеяться и петь целый день напролёт...
Песню подхватили остальные кобылки и жеребята, а после к ним присоединились и взрослые, неловко бормоча незнакомые строки.

Все, кроме Чарити. Она медленно побрела к дымящимся руинам города и наткнулась на один из своих планшетов. Тщательно изучив аккуратные маленькие цифры в колонках доходов и расходов, она покачала головой. Некоторые расходы были слишком высоки. Некоторые убытки было невозможно покрыть. Но ей нужно быть стойкой, потому что, если она сдастся, то долго не протянет. Когда песня закончилась, Чарити повернулась к остальным.
— Ну всё. Рассредоточьтесь. Нужно собрать всё оружие и патроны с этих неплательщиков. Я начну вести учёт. Если они захотят напасть снова, у нас будет, чем ответить. За дело.

Все пони включились в работу, а Чарити, задрав голову, уставилась в чистое голубое небо, испещрённое столбиками поднимающегося дыма.
— Спасибо, — пробормотала она, а затем вздохнула и тоже занялась делом.

-=======ooO Ooo=======-

Я мысленно выдохнула с облегчением. Капелла уцелела. Ну... относительно. Многое предстоит отстраивать заново. Но Чарити и Крестоносцы выжили, вместе с Халфхартс. Я задумалась, откуда могли появиться киберпсы. Тоннель, ведущий к их логову должен располагаться неподалёку. Может, в Чарити текла кровь Эпплов? Или они просто защищали пони, которым требовалась помощь. А может, всего лишь упреждающим ударом пытались разобраться с тем, что в дальнейшем могло уничтожить и их.

Я выскочила из разума моей пустышки, спеша поделиться со Скотч Тейп хорошими новостями. Конечно, её не обрадует то, что её туалетов больше нет, но она всегда сможет отстроить...

— Ненавижу Блэкджек!

Услышав это, я осторожно открыла глаза, стараясь ни единым движением не выдать своего пробуждения. Рыдания Скотч Тейп доносились с противоположной стороны ракеты, и слегка повернув голову, я увидела кобылку, сидящую в обнимку с Ублюдком. Тот, судя по всему, чувствовал себя весьма неловко от того, что она плачет, уткнувшись ему в плечо. Он пытался обнимать её в ответ, но делал это так, словно держит в копытах открытую бочку с Флюксом, боясь ещё сильнее усугубить сложившуюся ситуацию.
— Ей наплевать! Он погиб, а она не проронила ни слезинки! Просто ушла в себя, словно он вообще ничего для неё не значил! — прорыдала Скотч в плечо жеребца. — Как же я её ненавижу!

— Ага... — пробормотал тот в ответ, а затем неловко похлопал её по плечу. — Ну-ну, успокойся. Знаешь, если честно, я не очень силён в этом...

Но Скотч Тейп и не думала прекращать.
— Она бросила его! И даже не попыталась освободить! Бросила их обоих! Ей плевать на всех нас! — прокричала она сквозь слёзы.

«<i>Это не правда. Всё было не так. Я просто... Я...</i>»

— Ты ведь понимаешь, что это место готово было... типа... взорваться, правда? — тихо возразил Ублюдок.

— И что с того? Её взрывали и раньше! Она должна была найти способ... сделать что-нибудь... Она ж теперь ебучий аликорн! Хочешь сказать, у Принцессы Блэкджек нет какой-нибудь распиздатой магии, которой она могла бы воспользоваться, чтобы спасти его?! — рявкнула Скотч, вцепившись в его жакет.

— В рот мне ноги, да откуда я знаю! — огрызнулся Ублюдок. — Слушай, всё чего я хочу – выбраться из этой консервной банки, увидеть завтрашний день, получить награду и жить своей жизнью. Так что, если у тебя наболело, почему бы тебе не обсудить это с ней, когда она вернётся из своей головы или в любое другое время?

Скотч Тейп не ответила, продолжая тихо всхлипывать.
— О, Богини, я просто ужасна... как я могу её ненавидеть... Но я ненавижу! Она его бросила! Бросила их обоих! И её ничто не волнует... ничто...

И тут Ублюдок заметил, что я наблюдаю за ними с мокрыми от слёз щеками. Таращась на меня поверх очков, он внезапно ухмыльнулся.
— Эй! Похоже, Блэкджек очнулась! Теперь вы двое сможете полюбезничать друг с др...

Но я не могла. Потому что боялась. Потому что не хотела остаться наедине с тем, что чувствовала или слышала. Ведь если бы я остановилась, это могло бы сокрушить меня, словно огромная волна, и я не уверена, что нашла бы в себе силы снова подняться. Так что я просто растворилась в разуме своей пустышки. Сбежала. Спряталась. Отказываясь говорить. Отказываясь даже думать об этом.

Поступила, как типичная Блэкджек.

Или это было больше в духе Луны?

Не важно. Я нашла омут и оставила свою боль позади.

Конец первой части.

Примечание автора: Я очень, очень, извиняюсь за то, что нам потребовалось так много времени, чтобы выложить то, было написано. Эта глава просто очень уж длинная, и её не получалось красиво разделить. И к радости от свалившихся на меня проблем со здоровьем, и камню в почке, и вообще создавалось такое впечатление, что мы не способны её завершить. Но больше всего я сожалею о том, что не сумел завершить Горизонты до EFNW(полное название – Everfree Northwest). В этой главе просто напросто должно произойти так много всего. Знаю, я мог бы убрать ряд эпизодов и добавить их в эпилог, но мне хотелось показать происходящие в Хуффе события.

И вот ещё что, команда редакторов в полном составе собирается отправиться вместе со мной на EFNW, который состоится в конце мая. Помимо этого, я уезжаю из Вегаса и возвращаюсь жить к маме, становясь безработным до тех пор, пока не найду себе где-нибудь работу учителя. Так что, битсы пожертвованные на David13ushey@gmail.com придутся сейчас очень к стати, и я буду вам за это очень признателен. Помимо этого у меня есть ещё аккаунт для меценатов на https://www.patreon.com/Somber ...и я буду ОЧЕНЬ признателен за помощь в его улучшении. Без шуток. Сейчас он выглядит ужасно...

И под конец я хотел бы поблагодарить всех тех, кто терпеливо оставался со мной всё то время, пока писались Горизонты. И мне бы хотелось поблагодарить Ккат за создание ФоЭ, и моих НЕВЕРОЯТНО трудолюбивых редакторов за те многие часы, которые они потратили на эту историю. И вот ещё что, напоследок... если вы обожаете ФоЭ и хотите писать по нему произведения... то пишите. Не позволяйте Горизонтам устрашать вас. Рассказывайте абсолютно любые истории о пустоши, какие только захотите. Не забрасывайте написание своего произведения, и прилагайте все силы, чтобы сделать его как можно лучше. Спасибо.)

Примечания редакторов:
(Heartshine: Я просто рада, что мы сумели разделить эту главу. Видеть всех друзей Блекджек в этой главе было так весело, даже не смотря на то, что различные точки зрения как бы озадачивали редакторов. Процесс редактирования шел со скрипом когда рассказчик немного менялся, и у всех появлялись слегка отличающиеся идеи о том, как им следует реагировать. Но как уже было сказано – эта глава получилась весёлой! Даже не смотря на то, что Сомбер продолжает ломать бедных Хищников. Q.Q По секрету, я надеюсь, что Сомбер сможет переехать сюда, в Портленд. На это есть свои причины. И это никоим образом не связано с тем, что у нас с ним весьма близкие отношения. Ну вот ни сколечко. >.>)

swicked: Приветик читатель! Вот скажи, ты когда-нибудь хотел встретиться с Сомбером? Или наоборот, хотел ли ты когда-либо знать, где именно он сейчас находится, чтобы держаться от него как можно дальше? Ну что ж, теперь ты сможешь это сделать!

Приходи на Everfree Northwest: Там будет Сомбер! И все мы! Но большей частью Сомбер!

Он будет даже участвовать в дискуссии (да, они дали ему гостевой пропуск, так что он даже весь такой представительный и всякое такое)! Задавайте вопросы! Требуйте ответы! Да что угодно, честно.

Я буду тем самым перцем в бейсболке LSP. Увидимся там.

Hinds: Кстати говоря, на самом деле, в ЭКС-А нет искусственной гравитации. Просто она летит по брахистохронной траектории, и Блекджек уходила в себя во время поворота.

Bronode: Моя голова доверху набита металлическими слитками. Только и всего. И теперь мои мысли нужно очищать шлейфмашинкой.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/266038

Переводчики: joltius, Denizzo, _007_, Clairen

Centergg