Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава семьдесят пятая: До конца. Часть вторая

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов, так как модераторы установили для него статус «перевод редактируется»

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер

Глава семьдесят пятая: До последнего. Часть вторая
----------------------------------------------------------------
Предупреждение автора : В этой главе есть сексуальные сцены по обоюдному согласию между несовершеннолетним и взрослым. Автор не одобряет такое поведение в реальной жизни. Глава будет помечена для физических лиц, желающих пропустить данный материал. Автор просит извинения заранее, если отсутствие этого предупреждения оскорбило людей.
----------------------------------------------------------------

Дела в Райских Кущах обстояли чуть лучше чем в Капелле. Загородный клуб был немного прочнее деревянной церкви, но не то чтобы слишком. Десятки защитников противостояли такому же наступлению Отродий, которое те вели по полю для гольфа. Грейс, защищаемая с боков парой пони с винтовками, которые вели огонь по наступающим противникам, стояла на балконе. Ей хватило здравого смысла, чтобы надеть боевой шлем и броню. От неё воняло, а в желудке было пусто, и всё её тело, от кончика рога до венчиков копыт, болело, но она стояла. Далеко на юге она видела огромный зелёный пожар, полыхающий на месте Военной Базы Гримхуф.

И в данный момент она была весьма раздраженной.
— О чём вы вообще таком говорите? — кричала она в радиопередатчик на ноге. — Мне не нужно заклинание суррогатного материнства! Мне нужен Хищник, причём немедленно! На небе ни облачка, так куда же подевалась наша поддержка с воздуха?

— «Рампейдж» оказывает поддержку Арене, — ответил передатчик голосом Триаж, — в то время как «Циклон» защищает нас самих. А «Слит» слишком повреждён, чтобы помочь. Они намерены убраться из долины прежде, чем их двигатели окончательно выгорят.

— Уф, теперь мне всё понятно. Защищаете себя и бандитов, оставляя нас мучиться неизвестностью! — возразила Грейс. — А затем приводите какой-то глупый довод о Блекджек, которой, мол, нужно заклинание суррогатного материнства! Это за какую же дуру вы меня держите?

— За излишне породистую, — огрызнулась Триаж. — Давай-ка я введу тебя в курс дела, Принцесса. Вот, что передала Шторм Чайзер: Мегамарт потерян. Небесный порт эвакуирован. Митлокер потерян. А этот грёбанный замок пылает. И Капелла тоже потеряна. А беженцы оттуда сделали именно то, чего им делать не следовало – сбежали в Ядро. Голденблада пленили, так что этот гуль, скорее всего, ужё покойник. Так что заткни пасть и прекрати твердить о вашей поддержке с воздуха. У меня её нет. Хищники остались охранять несколько тысяч беженцев, которые, не сумев попасть в мегастойло или на подземные плантации, пришли сюда и на Арену.

— В таком случае, заклинание суррогатного материнства – вопрос неактуальный, — мрачно ответила Грейс. — Я не доживу до того момента, когда смогу его получить. — Помолчав, она сердито взглянула на передатчик. — Как она вообще могла об этом узнать? Ведь Блекджек на луне!

— Послушай, когда дело касается связанного с Блекджек дерьма, я, блять, даже не делаю вида, будто что-то из этого имеет смысл. Скажи они мне, что Блекджек была жеребцом с трёхметровым хером, то я лишь кивну и спрошу, не сломала ли она себе в процессе ноги. Я просто передаю тебе её просьбу. Она сказала, что Блекджек понадобится заклинание суррогатного материнства, и что ты лучшая имеющаяся у нас кандидатура. Я могу сотворить заклинание. Мне просто нужна новая духовка для булочек, — раздраженно произнесла Триаж.

— Моя духовка... не для... для... оооооох! — Она топнула копытом. — Если уж ты хочешь воспользоваться моей духовкой, то лучше бы тебе спасти пекарню от разрушения, всё поняла?

— Я передам это Шторм Чайзер. А вам, тем временем, возможно, захочется отступить к нам, в Университет. На нас надвигается целая тьма Отродий. Пришло время сплотиться, таким образом... — начала было Триаж.

— Нет, — резко ответила Грейс. — Прейдите и помогите нам, или оставьте нас обороняться самостоятельно. Я бы предпочла первое, но ожидаю второе. — Затем она треснула по передатчику копытом и, закрыв глаза, глубоко вдохнула, успокаиваясь. — Мне нужно пару секунд, — сказала она паре, стоящих рядом с ней пони.

— Пара секунд, это всё, что у нас есть, мэм, — невозмутимо ответил один из двух пони стрелков. Кивнув, она направилась к двери. — Мэм... — произнес он, и она оглянулась на солдата единорога. — Мы не сможем продержаться здесь более получаса. Как только они окружат это место, всё будет кончено.

Грейс, несколько секунд, молча, смотрела не него.
— Благодарю. Буду иметь в виду. Пожалуйста, держите противников на расстоянии.

Пройдя через балконную дверь, Грейс вошла в спальню, покрытую пылью и каменной крошкой. Подойдя к туалетному столику, она пролевитировала тряпку и смахнула пыль. Кобыла выглядела настолько же плохо, насколько себя ощущала – потной и выжатой, с идущей через один глаз повязкой, закрывающей резаную рану. Сняв шлем, она склонила голову.

— Ты ведь знаешь, что они правы, — произнёс жеребец, и открыв глаза она увидела стоящего рядом с ней Сплендида, позади которого находилась фиолетовая аликорн. — Это место потеряно.

— Это место – наш дом, — встав, произнесла она, смотря ему в лицо.

— Это просто здание. Некогда относительно милое, но всего лишь здание. — Белый единорог прорысил к ней. — Оно не стоит того, чтобы за него погибать.

Её взгляд переместился на аликорну.
— Так значит, я вроде как должна сейчас уйти? Отказавшись от своей ответственности за этих пони?

Он прорысил к ней.
— Если эти пони останутся здесь, то погибнут. Отдай приказ на отступление. Позволь им обороняться в Коллегии. И позволь мне забрать тебя в Тенпони. Присутствующая здесь Роял Минт стрясла с меня уйму крышечек за то, чтобы безопасно вытащить тебя из битвы. — Он помолчал и улыбнулся. — Тебе там понравится. Там даже красивее чем здесь, в Райских Кущах. Я уже забронировал для нас и Шарм подходящие квартиры. У нее даже появились признаки улучшения после терапии, назначенной доктором Хелпингхуфом, и я наладил связи с важными пони внутри Общества Сумерек, которые с недавних пор пристально следят за происходящим на востоке и знают всё об Отце и нашем роде. — Он положил копыто ей на плечо. — Это будет приятная жизнь. Быть может и не настолько пышная, как тебе нравится, но хорошая.

Она сбросила его копыто со своего плеча.
— А что насчёт моих обязательств здесь?

— Скоро, здесь уже не будет никакого «здесь»! — прошипел он в ответ. — С этим местом покончено! Оно не счастливое! Оно достойно лишь сожаления! Тебе нужно проснуться и признать это. Ничего из находящегося здесь не стоит твоей жизни.

Она, прищурившись, пристально посмотрела на него.
— Мда? И что в таком случае стоит моей жизни? Модная одежда? Хорошая пища? Предок, которого я никогда не знала, но который приходится родственником Министерской Кобыле? — Она покачала головой. — Если мы нечто большее, чем просто наше богатство, то сейчас самое время доказать это.

Он некоторое время изумленно таращился на неё, будто бы не мог ей поверить.
— Ты это серьёзно?

— Я... — начала она, но он схватил её, повернул к ведущей на балкон двери, и ткнул поверх её плеча копытом.

— А ты вообще имеешь хоть какое-нибудь представление о том, что произойдёт здесь, если вы не покинете это место? — настойчиво спросил он, низким голосом, а затем кивнул на аликорну. — Роял Минт огляделась здесь, прежде чем мы пришли. Пока мы тут с тобой болтаем, Отродья окружают это место. Вам, с минуты на минуту, будут отрезаны пути к отступлению. И, насколько мне известно, это уже произошло. Возможно, если вы отступите сейчас, то сумеете пробиться из окружения. Возможно.

— А затем они перестанут обращать на нас всё своё внимание и начнут прорываться к плантациям! — обернувшись, ответила она, глядя ему в лицо. — Они быть может, и были созданы Стейбл-Тек, но они не Стойла, и Отродья с лёгкостью туда проникнут.

— Именно так. И каждый находящийся там пони, скорее всего, погибнет, — мрачно произнёс он и, вновь повернув её, пристально посмотрел ей в глаза. Непреклонная зеленоватая синева столкнулась с небесной голубизной, когда он продолжил, — поскольку именно это случается с крестьянами во время войны.

— Брат... — практически прошептала она в ужасе.

— Когда это всё же закончится, мы вернёмся, найдём ещё работников, и начнём всё заново. Плантации никуда не денутся. Отродья не занимаются разрушением Хуффа. В Пустоши живёт весьма много пони, которые будут рады представившейся возможности. Они будут благодарны. Так что, Грейс, нет ни какого смысла в том, чтобы растрачивать свою жизнь впустую. Эти пони в любом случае не оценят этого как должно.

— Как ты можешь так говорить? — ошеломленно спросила она.

Сощурившись, он наклонился к ней.
— А что? Неужели ты считаешь, что ведёшь себя благородно? Или, что они будут благодарны? Они любят тебя из-за еды, денег, и праздности, которые ты им даёшь, а не из-за твоих поступков. Половина из них с радостью будет наблюдать, как ты умираешь, просто потому, что потом они смогут убить вторую половину пони, чтобы отобрать у них оставшееся. Они не стоят твоей жизни, сестра. — Он встал, и его милая улыбка вернулась, когда он собрался с мыслями. — А теперь, давай-ка, вернёмся в Тенпони. Ты примешь душ, а затем наденешь чистую одежду, и сразу увидишь всё в более привлекательном свете.

— Идея принять душ звучит заманчиво, но только если это будет вода, а не кровь моих подданных. — Надев шлем обратно на голову, она прорысила к двери. — До свидания, брат. Надеюсь, у тебя в Тенпони будет хорошая жизнь. Мне кажется, тебе не следует возвращаться.

— Грейс, ты настоящая д... — начал было он, когда она, резко повернувшись, вытащила из кобуры элегантный револьвер калибра .357 и нацелила его прямо на него. Он взглянул на аликорну. — И чем это ты там занимаешься, просто стоишь? Сделай что-нибудь!

— Мне было заплачено за перенос. Ты не можешь позволить себе мои расценки по вмешательству в братско-сестринское соперничество, — проворчала фиолетовая аликорн.

— Ты настоящая... — вновь начал он, когда Грейс, взведя магией курок, вновь заставила его замолчать.

— И вновь говорю тебе – до свидания, брат. Передай мою любовь Шарм, — невозмутимо произнесла она. — Но оставь свои попытки склонить меня к трусости. Ступай.

— Ты в этом уверена. — Он уставился на неё, а затем вздохнул и потёр лицо копытом. — Какой идиотский идеализм... — Он покачал головой, а затем взглянул на аликорну. — Отдай ей... подарок.

— Ты... я знаю, насколько он ценен! — выдохнула аликорн. — Ты не можешь...

— Есть кое-что, что я выучил – нельзя говорить отпрыскам Короля Шикарность, что им можно делать, а что нет, — нахмурившись, сказал аликорне Сплендид.

— Тебе очень повезло, что тот Предвестник связался с тобой, — ответила она, — и что он запросил за него так мало. — Сплендид махнул копытом, будто это не имело значение. — Ты пообещал его тем поклонникам Твайлайт.

Сплендид вздохнул и задумчиво улыбнулся.
— Да, но что поделать, сегодня у нас весьма расточительный день. — Аликорн что-то пробормотала, но всё же вытащила из под крыла длинный, перевязанный шпагатом, свёрток из мешковины. Пролевитировав свёрток к Грейс, он положил его к её копытам. — Возможно, от него будет какая-нибудь польза. Я надеялся... ах, надежда... — Покачав головой, он с усталой улыбкой медленно попятился к аликорне. — До свидания, сестра. Постарайся не умереть. Я тебя до некоторой степени люблю... — Он умолк. — Отправляемся, — кивнув, произнёс он, обращаясь к аликорне.

Они исчезли во вспышке света, и Грейс опустила пистолет.
— Прощай, — произнесла она, откидывая в сторону барабан револьвера, каморы которого были пусты. Выудив из кармана брони несколько патронов, она зарядила барабан, а затем резко закрыла. Прозвучал доставляющий удовольствие щелчок, и её губы растянулись в улыбке. Затем Грейс подняла магией свёрток, и её рог зазвенел, когда она развязала узлы на бечёвке. Ткань упала на пол, и свет озарил серебро великолепных единорогов, вытравленных на эфесе с чашкой и элегантный, слегка изогнутый односторонний клинок. Она держала его навесу, и свет преломлялся и искрил вдоль лезвия, которое посрамило бы любую сталь, осмелившуюся называть себя острой.
— Брат... — выдохнула Грейс, узрев меч, и по её щеке скатилась слеза. Затем она улыбнулась и склонила голову. — Спасибо, Сплендид.

С плывущими по бокам револьвером и мечом, она прорысила обратно к двум, стоящим на балконе, солдатам.
— И так, джентельпони, как у нас идут дела?

Они переглянулись.
— Мэм. Отродья заняли холмы между нами и Университетом, — произнёс один из них. — Мы не можем отступить, и они давят на нас со всех сторон.

Грейс пристально посмотрела на них.
— Каким количеством защитников мы располагаем?

— Сотня бойцов, если считать только здоровых, и три сотни, если включить в подсчёт раненых.

Она закрыла на некоторое время глаза.
«Что является мерилом пони? Кровь, текущая в венах? Деньги в хранилище? Военная мощь, которой отдаются приказы? Уважение общественности? Дворянство? Быть может Сплендид прав? Быть может «дворянин» это просто то, каким является пони, как «высокий» или «худой», или «миловидный»?» — Открыв глаза, она вгляделась в Отродий, будто чёрный прилив, наступающих по полю для гольфа. — «А что является мои мерилом? Каково моё достоинство?»

Она стукнула копытом по своему передатчику в ПипБаке.
— Всем защитникам Общества, внимание. Говорит ваша Принцесса. К нам подступает враг, но мы не можем сбежать. Наш враг не ведает сострадания и жалости, но мы не можем сжаться от страха. Наш враг силён и решительно намерен уничтожить нас, но мы не можем потерпеть поражение! Позади нас лежит величайшее сокровище Общества. И это не талисманы или плантации. Не зерновые культуры и подобные им товары. А его жители. Жеребцы. Кобылы. Жеребята. Каждый из них крайне нуждается в том, чтобы мы сражались и не сдавались. Защищали их. Демонстрировали нашим врагам, что сильными нас делают не оружие или численность. И что наше богатство не в крышечках или золоте! Оно в наших повседневных узах. Нашей сплоченности. Нашем сообществе. Нашем Обществе. Мы не будем убегать, оставляя его без защиты. Мы не будем малодушно раболепствовать пред нашим врагом, вымаливая милосердие, которого у него нет. Защитники Райских Кущ, я умоляю вас. Сражайтесь! Сражайтесь, и я буду сражаться с вами! Обороняйтесь, и я буду рядом с вами! Умрите... и я умру вслед за вами. — Она замолчала и сглотнула, а затем продолжила: — Но мы должны заставить наших врагов дорого заплатить за каждую жизнь, которую они осмелятся тронуть! Общество! Сражайтесь! За Блекджек! За моего отца! За вашу принцессу!

Она вновь стукнула копытом по ПипБаку.
— Что ж... полагаю, всё теперь в копытах высших сил.

Один из пары единорогов покашлял, привлекая внимание, и она внимательно посмотрела на его.
— Мэм, я нечаянно услышал, как ваш брат... говорил вам, что вам следует покинуть это место. Должен сказать... — он, зардевшись, умолк. Должен сказать, я рад, что вы остались, но я бы не стал вас винить, если бы вы ушли. Я бы тоже ушел, если бы мог взять с собой жену. Вы не обязаны умирать вместе с нами.

Она непринуждённо улыбнулась.
— Я умру в хорошей компании, сэр, — произнесла она и, нахмурившись, посмотрела на Отродий. Чёрные ряды пехоты прекратили своё продвижение. — Они... на пол! — прокричала она, прыгая на жеребца и сбивая его с ног.

Отродья обрушили на здание град пуль, от которого воздух наполнился сладковатым запахом крови и мелодичным звоном раскалывающегося свинца. А в того жеребца, которого она не сбила на пол, меньше чем за пару секунд попали дюжину раз, и его тело задёргалось будто подвешенная на нитях марионетка, когда пули нашли пол дюжины брешей в его броне. А затем нити обрезали, и тело рухнуло, замерев окровавленной, неподвижной грудой мяса.

А как только ружейный огонь прекратился, на балкон телепортировались двое единорогов с занесёнными для удара мечами. Грейс среагировала на это со скорость и точностью, которые заставили бы меня гордиться, и её меч взмыл вверх, будто ища с кровожадным рвением двух Отродий. Он соприкоснулся с мечом первого Отродья и закрутил его, отбрасывая оружие в сторону. Миновав эфес, серебряный меч чиркнул по шее Отродья, начисто срубая ему голову. Грейс проворно метнулась в сторону, когда второй противник, перенеся на неё всё своё внимание, взмахнул из стороны в сторону своим мечом, вслед единорожке. Но он разрезал лишь воздух, в то время как она, танцуя, удалялась от него, с непринуждённым апломбом оправдывая своё имя. Затем в дело вступил серебряный меч, заблокировавший оружие Отродья, и Грейс, мигом вскинув револьвер, беспрепятственно послала по пуле в каждый глаз своего противника. А когда враг рухнул, она на всякий случай отрубила ему голову.

— Я отправлюсь вниз, — сказала она солдату, который с широко раскрытыми глазами смотрел на три трупа, лежащие на полу балкона. — Доброй охоты. — Он лишь тупо кивнул, после чего поднял винтовку и открыл огонь по врагам.

Грейс прорысила в комнату, а затем спустилась на этаж ниже. Кто же мог знать, что уроки фехтования будут полезны? Подумать только, она обижалась на Отца за то, что по его настоянию они изучили подходящую им технику владения мечом. Когда она вошла в бальную залу, битком набитую ранеными солдатами, использовавшими те немногие медикаменты, которые ещё остались, то по воздуху, казалось, прошла рябь. Грейс не остановилась, чтобы посмотреть на них, или задать вопрос, или попросить. Она просто шла мимо, и как только она проходила, остальные увязывались вслед за ней, будто железная стружка за магнитом. Пони, которые могли ходить, помогали тем, кто едва передвигал ноги. А каждый, способный держать оружие, приводил его в боевую готовность, а те, кто не мог, хватали ртами любой кусок арматуры или обломок, выглядящий достаточно опасным, которым могли управляться.

Пройдя через парадные двери, Грейс направилась прямо к полукруглой баррикаде, воздвигнутой перед входом. Один из защитников повернулся, чтобы перезарядить своё оружие и увидел, что она стоит рядом, растрёпанная, обессиленная, и великолепная.
— Принцесса! — вскрикнул он, и ещё несколько пони обернулись. Затем он загнал в своё оружие новый магазин и повернулся к штурмующим баррикаду Отродьям. — За принцессу! — Остальные защитники, как те, кто тоже видел её, так и те, кто нет, подхватили этот крик и обрушились на врагов с новой силой. И даже раненные сражались, пока она стояла там, будто яркий луч света, исчезновения которого они не могли... не должны были... допустить. А сама Грейс посылала пули из своего револьвера в каждое добравшееся до мешков с песком Отродье, прекращая стрелять лишь для того, чтобы перезарядить оружие, либо расправиться с потенциальными убийцами, которые телепортировались за баррикаду, чтобы напасть на неё.

Их было лишь несколько сотен против тысячи, если не больше. Защитники погибали один за другим, и крики выживших становились всё отчаянней. Но, ни один жеребец не сбежал. Ни одна кобыла не проявила нерешительности. Пусть даже их дела были безнадёжны, но они продолжали сражаться, чтобы не дать принцессе умереть вместе с ними. И они лежали мёртвыми на своих постах, гордые и не опозоренные, либо несчастные, если смерть не торопилась их забирать. Непрекращающееся давление столь огромного количества Отродий вынудило защитников отступить от баррикады и подняться по лестнице к разбитым, украшенным золотыми листьями дверям, однако, ни один пони не сбежал. И этого не произошло даже тогда, когда противники оттеснили их внутрь здания.

Она заметила юного, бледно-голубого жеребца, сжавшегося в двойных дверях загородный клуба, который плакал, вцепившись в свою винтовку, и дрожал, совершенно подавленный выпавшим на его долю жребием. На какое-то время, всего лишь на миг, их взгляды встретились. В его глазах плескался страх, а её взгляд был исполнен спокойного достоинства, которое восторжествовало, и уголки его губ на мгновенье приподнялись.

А затем в неё попала пуля, и она начала отступать. Мощный удар, резкая боль, и внезапная слабость, когда тело перестаёт действовать как надо из-за издевательств, от которых страдает плоть... Я хорошо знала эти признаки. Вторая пуля поразила её поднятую переднюю ногу, пока она упорно пыталась сохранить равновесие, а третья попала в заднюю, и та подломилась. Грейс упала и, перекатившись на спину, осталась лежать на месте, таращась в потолок.

— Принцесса! — прокричал жеребец, поднимаясь на ноги, и ринулся к ней. Он нагнулся к ней, а затем, свирепо посмотрев на двери, поднял свою винтовку, встав в несомненно зебринскую позу, когда ствол прижат к колену, открыл огонь, крича при этом:
— Вы, ублюдки, её не тронете! — Он вызывающе рычал на бесчисленных и равнодушных врагов. В его броню впивались пули, но он продолжал стрелять. Пули добрались до его плоти, и пролилась кровь, но когда магазин винтовки опустел, он просто вставил окровавленным копытом другой, отказываясь падать, чтобы не дать Отродьям добить её.

Самое главное – спасти свою принцессу, ведь пони сделают что угодно, чтобы спасти их принцессу, и не важно, стоила она того или нет. Это являлось первоосновой всего.

И пока она лежала на спине, изо всех сил пытаясь дышать, рык этого солдата, казалось, всё усиливался, только в этот раз он шокировал врагов. Из люков, что вели к расположенным внизу плантациям, доносились голоса, в то время как Отродий оттесняли назад, с криками «Принцесса!» и «Принцесса Грейс!» пробивающимися сквозь шум стрельбы.

Рабочие... те самые пони, которых её брат, и отец, если она была честна, называли когда-то крепостными... выплеснулись из шахт и ринулись на врагов. Некоторые из них размахивали промышленными пилами и кувалдами, другие косами и топорами, и третьи нападали на Отродий всего лишь с палками. Однако все они были порождениями Пустоши, и, поскольку она увеличила их пайки, труд сделал каждого из них сильным и выносливым. Они врезались в ряды Отродий и в кровавом ближнем бою действительно отбросили противников назад.

К Грейс, которая изо всех сил старалась встать на ноги, подбежали две кобылы.
— Не шевелитесь, Ваше Величество. Мы о вас позаботимся.

— Чепуха! — со злостью произнесла она, чувствуя, как в груди что-то жжется. — Дайте мне зелье и поставьте обратно на ноги! — Она была нетерпима к любым возражениям. В конечном итоге они дали необходимые ей зелья, и она повернулась к молодому голубошкурому жеребцу. Он был изранен, но всё ещё жив. — Позаботьтесь о нём, — произнесла она, а затем выбежала через двери наружу, чтобы присоединиться к копытопашной схватке.

Её серебряный меч ярко сверкал в послеполуденном солнце, и рабочие стекались к нему, сокрушая на своём пути любого противника. Однако, Отродья перегруппировались и начали теснить упирающуюся толпу. Грейс двигалась в сфере смерти, и любое, вошедшее в неё Отродье, разрубалось, а затем ещё раз разрубалось, серебряным мечом, в то время как револьвер выискивал любой, приблизившийся слишком близко глаз. Но у противников тоже имелось огнестрельное оружие, и её саму, как и её подданных, постепенно брали измором.

А затем с гребня холма донёсся ужасающе знакомый грохот пушек, и крыша загородного клуба взорвалась, осыпав поле брани черепицей и обломками каменной кладки. Позади Отродий появился ещё один грёбанный танк, чьи не прекратившие стрелять сдвоенные пушки разрушали верхние этажи здания, и падающие булыжники убивали как пони, так и Отродий. Как же им победить столь жуткую, бесчувственную силу?

Что-то ударило Грейс сзади, и её задние ноги подкосились. Сверкнула ослепляющая вспышка боли, и она завопила, схватившись копытами за лоб, между её глаз обильно текла кровь. Серебряный меч рухнул сбоку от неё, а револьвер с глухим стуком шлёпнулся в траву... и рядом с ним упал её отрубленный рог.

— Попалась, — произнесла стоявшая с боку Отродье-единорог. Грейс, полуослепшая из-за крови, залившей глаза, повернулась и уставилась на противника, не желая доставлять врагу удовольствие созерцанием её страха и поражения. И кибер-зебра, тоже не желавшая ждать, подняла свой светящийся меч, чтобы отрубить единорожке голову.

А затем земля взорвалась, когда огромная лапа выметнулась из неё и погрузилась в грудь ошарашенного киборга. Глаза Отродья округлились от удивления, когда корявые пальцы сомкнулись на позвоночнике и потянули, её тело с громким влажным щелчком согнулось пополам, и она исчезла в земле. А затем появился тот, кому принадлежала эта лапа. Шишковатая, безобразная шкура цвета грязи, усеянная пучками похожего на проволоку меха. Пасть, переполненная кривыми зазубренными зубами. Громадный энергомагический лучевой пистолет, который в любых других руках считался бы винтовкой, само оружие при этом находилось в таком техническом состоянии, что создавалось впечатление, будто оно готово взорваться при первой же осечке. Адская гончая встала во весь рост, и Отродья попятились.

А затем, запрокинув голову, он издал кровожадный вой.

И на него откликнулась сама земля.

В почве разверзались провалы, и Отродья десятками падали к ужасной смерти. Энергомагическое оружие с небрежной несдержанностью поражало скопления как Отродий, так и адских гончих, на которых, судя по всему, действовали лишь прямые попадания из оружия. Огромные когти разрывали клонированное мясо, превращая его в кровавые лохмотья, а клыкастые челюсти откусывали и отрывали кибер-зебрам головы. А когда адские гончие сталкивались с организованным сопротивлением, они исчезали в земле, но лишь для того, чтобы вновь появиться прямо под своими противниками, и возобновить бойню.

Земля под кормой танка провалилась, и он издал механический визг, а его гусеницы впились в грязь, будто бы он изо всех сил пытался выбраться из увеличивающейся ямы. Но это ему не удалось. Металл завопил и пушки дали последний беспомощный залп, когда полудюжина вставших вокруг зева провала адских гончих обрушила на попавшую в ловушку машину шквал пылающих красных лучей. Танк взорвался, извергнув из себя ослепительно яркие языки пламени, принявшие форму потрескивающего, похожего на гриб облака, которое не доставило адским гончим никаких неудобств. В других местах лучевые пистолеты адских гончих пробивали насквозь сразу двух, или трёх Отродий, а если оружие, использующее усиленные заряды, давало осечку, оно использовалось как дубина, хорошо дополняя зазубренные когти.

Всё закончилось в течении пятнадцати минут. Земля была испещрена провалами и покрыта телами Отродий, пони, и адских гончих. Выжившие члены Общества сгрудились вокруг Грейс, кто-то вопил, прося исцеляющей магии или зелья. А другой сказал ей не шевелиться, но она не смогла бы встать, даже если бы очень этого захотела. И было похоже, что у неё парализованы задние ноги. Здесь так же стояли покрытые запёкшейся кровью и кровавой пеной адские гончие. Из их пастей вырывалось тяжелое, зловонное дыхание, и они нависали над травмированной единорожкой, будто бы не уверенные, что же им делать дальше: прекратить свою бойню здесь и сейчас, или продолжить её, пока не останется ни кого, кроме них самих.

Грейс выпрямилась насколько смогла, смотря снизу вверх на спасшую её адскую гончую.
— Примите мои извинения, но я не способна встать и должным вас образом поприветствовать, добрые сэры. — Она неуклюже склонила голову. — Добро пожаловать в Общество. У меня было подготовлено достойное пиршество, чтобы вас поприветствовать, но боюсь, что у нас на кухне царит теперь небольшой беспорядок. Мне очень жаль.

Матировавший кобель моргнул, а затем опустился на колени.
— Ваш дом тоже разломали? — прорычал он, по-прежнему смотря вниз, хоть и стоял на коленях. — Наш дом снова взорвали. Его постоянно взрывают. — Он свирепо посмотрел через плечо на юг, туда, где из земли всё ещё вырывалось зелёное пламя.

— Так и есть. К сожалению, у нас дела обстоят лишь немногим лучше. Как вы можете видеть, здесь царит тот ещё беспорядок, — невозмутимо произнесла она, не смотря на то, что её слегка шатало. — Тем не менее, я охотно разрешаю вам оставаться здесь столько, сколько пожелаете. И прикажу подать для вас освежающие напитки.

— Ты... разрешаешь нам... остаться? — запинаясь, спросил кобель, из множество отверстий в шкуре которого по-прежнему сочилась кровь.

— Да. В конечном итоге, быть может этот день и ужасен, но едва ли это может служить оправданием для невоспитанности, — ответила она, умудряясь сохранять свой невозмутимый тон, не смотря на отчётливое чувство головокружения.

Адские гончие несколько секунд ошарашено таращились на неё, судорожно подёргивая когтями, и даже слегка подняли оружие.

Первый пёс-мутант запрокинул голову и рассмеялся.
— Освежающие напитки! Очень смешно! Вы очень смешные пони! — Этот смех поддержали десятки адских гончих, и несколько защитников Общества, перестав заряжать своё оружие, стали вести себя чуть более непринуждённо, но это веселье, судя по всему, отчасти их оскорбило.

Двое единорогов подошли к ней сбоку.
— Мэм, вы серьёзно ранены, и вас нужно доставить в Коллегию.

— Да, думаю, это будет наилучшим вариантом, — ответила Грейс. — Присмотрите за адскими гончими и позаботьтесь о наших раненных и убитых. У нас наверняка достаточно припасов, чтобы они постоянно были сытыми. А если это не так, то здесь нет недостатка в Отродьях... — Она слегка вздрогнула, когда мир завращался.

— Но... адские гончие, мэм. Каким образом мы заставим их потом уйти? — спросил один из единорогов, пока они осторожно левитировали Грейс, не толкая при этом её тело слишком сильно.

Она решительно посмотрела назад.
— А с чего вы решили, что мы когда-нибудь захотим это делать? — Когда её унесли прочь, некоторые защитники принялись кричать «Принцесса!», «Грейс!», и «Победа!». У неё не хватило мужества, чтобы поправить их; пусть это и была победа, но сейчас этого будет ещё не достаточно. Ведь было ещё столько битв, в которых нужно было сражаться.
________________________________________,
А дальше идёт момент из предупреждения в начале главы. Пожалуйста, если вам не нравится читать подобное, пропустите его.
________________________________________

-=======ooO Ooo=======-

Мне оставалось лишь надеяться, что они сумеют доставить Грейс в Коллегиум. Хотя, куда больше меня занимало сейчас сказанное Триаж. Никто не должен был знать о моей беременности, за исключением тех пони, что присутствовали, когда мне монтировали крылья. И откуда она узнала, что я заполучила назад своё тело? Ещё один из того множества вопросов, на которые придётся ответить Триаж, когда мы прибудем. Но сейчас... Я не могу больше откладывать это, ведь так?

Пришла пора держать ответ за свои поступки.

Я выскользнула из разума своей пустышки, не желая более смотреть на грозящий вот-вот исчезнуть омут Грейс. Так или иначе, все, кого я знала, и кто был мне небезразличен, окажутся в Коллегиуме.
— Ско... — начала было я, но внезапно почувствовала, что у меня едет крыша.

Скотч сидела на диване. Точнее говоря, на диване сидел Ублюдок, а кобылка расположилась на нём верхом, занимаясь тем, что делали обитательницы Девяносто Девятого, чтобы избавиться от стресса или тревожного состояния. Копыта жеребца покоились на её бедрах. Когда ко мне вернулась способность связно мыслить, я отметила про себя, что она, очевидно, не испытывает боли и дискомфорта, а он не связан, не плачет и не выказывает протеста. Оба, казалось, получали от процесса определённый профит. И та часть меня, что ранее не проявила к Ублюдку ни малейшего интереса, сейчас похотливо заурчала, наблюдая их вдвоём.

— Ну и как она? — спросила я со своего места.

Ублюдок скосил на меня глаза.
— Эй, как дела? О, и прежде чем ты меня пристрелишь – это была не моя идея.

— Да уж, не сомневаюсь, — ответила я. Скотч нарочито не смотрела в мою сторону, с сосредоточенным видом продолжая двигаться на нём. — Прости, — добавила я. Ублюдок молча продолжал своё дело и, к его чести, действовал предельно деликатно. — Я не хотела, чтобы он умер. Не хотела ни чьей смерти.

Сжав зубы, Скотч удвоила темп.
— Блэкджек, — произнесла она, тяжело дыша, — ты не против, если мы сперва закончим? Это требует куда большей концентрации, чем я себе представляла.
Она всё ещё была в ярости, так что её одновременно одолевали и злость, и возбуждение.

— Погоди, — удивлённо изогнув бровь, произнёс Ублюдок. — Ты не возражаешь, что я оприходовал твою малолетнюю... кем бы там она тебе ни приходилась?

— Хватит обращаться со мной, как с чёртовым жеребёнком, — перебила меня Скотч ещё до того, как я открыла рот. — Я должна была оказаться в очереди на осеменение несколько месяцев назад. У меня есть мой имплант. Я хочу этого. Это мне нужно. И это происходит. — Ублюдок отреагировал на эту вспышку удивлённым выражением лица. Полагаю, после такого я действительно не имела права возражать. Сомнений быть не могло: она уже не жеребёнок. Когда мы покидали Эквус, она уже была отважной и зрелой молодой кобылой, и хотя с тех пор минул всего один день, казалось, будто за это время она повзрослела на месяцы, если не годы.

— Я... э-э... нет, ничуть не возражаю, — неуверенно добавила я.

— Ладно... Клёво, чё. Я-то боялся, что ты собираешься убить всё веселье и ещё чего в том же духе, — ответил Ублюдок, быстро вернув своё обычное самообладание, граничащее с наглостью. — Итак, на чём мы остановились?

По-видимому, на получении удовольствия. Хотя, учитывая всё, что происходило сейчас... Я взглянула на Скотч Тейп и склонила голову.
— Ты точно уверена... — начала было я.

— Да, Блэкджек, — перебила она меня. — Просто... возвращайся позже.

— Да. Точно. Позже.
Я понаблюдала за этой парочкой минуту или чуть больше, но, похоже, ни один из них не собирался поторапливать другого. Часть меня, и не уверена, что это на самом деле была я, сопротивлялась моему плану вернуться в пустышку. Действительно, ну что плохого, если я посмотрю ещё немного? Может, немного и самой себе...

Хм... Принцесса Луна – вуайеристка... Кто бы мог подумать?

Я посчитала личным триумфом то, что мне удалось заставить себя вернуть свой разум обратно в пустышку и найти очередной омут сознания. Эники–беники ели... вот этот.

-=======ooO Ooo=======-

Ох ты ж... ёжик... По крайней мере, теперь я точно знала, что он не делал Скотч больно, но совсем не так я хотела... всё, бегом отсюда!

-=======ooO Ooo=======-

Ладно. Нужно внимательнее присматриваться к омутам, прежде чем нырять внутрь. Этот показался мне чересчур личным. Я быстро выбрала другой омут...

-=======ooO Ooo=======-

Да ладно вам! Теперь он?! Я что, должна таблички вешать на эти омуты? Например, «Не Беспокоить»... хм... которые всегда сулили интересные ощущения...

Нет! Нет! Нет! Вон! Хотя часть меня страстно желала поучаствовать в этих скачках... нет!

-=======ooO Ooo=======-

Ладушки. Я мысленно пометила эти омуты большими красными крестиками... и, к моему изумлению, на обоих в самом деле появились эти отметки. Ну да, полагаю, теперь я способна на такое... Я вздохнула, изучая оставшиеся примерно два десятка омутов. В которых я уже успела побывать?

...Или мне нужно прекратить бегать, прятаться и подглядывать и просто... принять то, что случилось с П-21 и Глори. Но с чего мне начать? Одна мысль об этом делала ментальное пространство холоднее и мрачнее, чем это тёмная пустота была на самом деле. Так больно думать о том, что произошло с Глори и П-21. Мысли о Рампейдж и Лакуне ранили не меньше. Я не хотела думать об этом. И о том, как это отражается на моих отношениях со Скотч Тейп. Я спасла ей жизнь и оставалась верна обещанию, что дала её отцу, но от этого не становилось легче.

Я вздохнула, паря в пустоте, а затем взглянула на помеченные мной два омута. Это сделала я, или Блэкджек... а может это была Луна? Луна тоже не любила разбираться с проблемами напрямую, предпочитая действовать через сны и подсознание. Влиять, а не противодействовать. Отличный способ улаживать тактичные дела, но ужасный при разрешении острых вопросов. Блэкджек была ничуть не лучше, постоянно, раз за разом, убегая от своих проблем.

Не удивительно, что Скотч Тейп делала то, что она делала. После того, как её разлучили с отцом, она пыталась самоутвердиться и показать себя более взрослой, чем она была на самом деле. Пусть она уже не жеребёнок, но она ещё очень молода. Я должна вернуть частичку той кобылки, которой она была раньше... её оптимизм и надежду. Нельзя позволить ей погрязнуть во тьме и отчаянии.

Вздохнув, я осмотрела оставшиеся омуты. Я могла бы просто статься здесь, в этом бескрайнем ничто, которым стал мой старый разум. А может это место было не совсем моим разумом, а чем-то ещё? Не так уж и много я узнала о нём, чтобы что-то утверждать или хотя бы предполагать.

Фу... Ненавижу ждать. По крайней мере в этом я осталась самой собой.

...А можно и так. Я потянулась сознанием к непомеченному омуту...

-=======ooO Ooo=======-

Пик.

Ох...

Пик.

О, дражайшая Сестра, нет.

Пик.

Пожалуйста... кто-нибудь, помогите...

Пик.

Кем бы ни был этот пони, нет. Этот пони был сгустком боли, погруженным в озеро из обезболивающих, которые с трудом прекращали мучения, сопровождающие каждый вдох. Здешняя тьма была ещё непроглядней той, что царила в разуме моего пустышкового тела. Мне подумалось, что этот пони лежит на животе, но большего я сказать не могла. Единственным, что я слышала были далёкое, прерывистое пиканье и шепотки во тьме. Была ли это Рампейдж? Была ли она спасена из космического вакуума и возвращена в Астростойло лишь для того, чтобы оказаться в таком состоянии? Быть может, выстрел Горизонтов сотворил что-то с её талисманом... или лунный камень... или ещё что, кто знает?

Пик.

— ...нужно больше Мед-Икса... — прошептал кто-то издалека, будто из зева того колодца, в котором я находилась.

— Сомневаюсь, что у нас он ещё остался...

Пик.

В принципе, я могла бы опознать говорившего, но часть меня не хотела, чтобы я это делала. Мне не хотелось знать, кем был этот пони.

Пик.

— ...следует отключить питание... безнадёжный случай... — прошептал первый голос.

— ...велел нам не делать этого... и лишь небесам ведомо почему...

Пик.

Я не могла здесь оставаться. Не могла оставаться здесь и ничего не делать. Это сведёт меня с ума.

Пик.

-=======ooO Ooo=======-

Ну же. Дайте мне пони, сражающихся до конца или погибающих день за днём, вместо...что бы это ни было! Не хотелось даже думать о таком. Оказаться в подобном положении, стать живым трупом... нет уж. Что за садизм!

Мне было страшно шагнуть в очередной омут, но если бы я этого не сделала, то никогда не избавилась бы от этих ужасных ощущений. Можно было вернуться в реальность и просто посидеть, закрыв уши, пока они не закончат, но... Я осмотрела омуты сознания. Это всё были знакомые мне пони, хотя я и не знала точно, кто скрывается за каждым из этих мерцающих кругов света.

А вообще, возможно, лучшим выходом для меня было бы просто вздремнуть, паря в этой пустоте.

Да пропади всё пропадом... Я пометила очередным крестом омут, который только что покинула, и скользнула в тот, что располагался по соседству.

-=======ooO Ooo=======-

А вот это уже другое дело! Эта пегаска прорывалась сквозь заводскую электросеть каньонов, кружась вокруг ржавых дымовых труб и балок, пока Отродья осыпали её градом пуль. Она вертелась и закладывала виражи, облетая углы так близко, что позади неё оставались облачка ржавчины, выбиваемые её хвостом и крыльями. Под ней, на улицах промышленного северо-востока Хуффа, Отродья были втянуты в кровопролитные уличные бои с Поджигателями и Вспышками. С крыш зданий скатывались горящие бочки, которые взрывались в рядах находящихся внизу кибер-зебр, задерживая их продвижение в сторону реки. Вспышки перебегали от окна к окну, от балки к балке, обрушивая вниз непрекращающийся поток выстрелов, и делая всё, что только могли, чтобы не дать единоро...

Один из которых появился во вспышке света позади пары кобыл, прикручивавших скорострельный лучемёт к тянущемуся поперёк дороги переходу. Пегаска, в которой я находилась, выполнила бочку и спикировала вбок, пронесясь прямо над их головами. Её увенчанные силовыми копытами вытянутые ноги с громовым треском врезались в голову единорога за миг до того, как Отродье опустило меч. Нырнув вниз, она зависла перед расчётом лучемёта, указывая копытом вверх.
— Огонь! Вон туда! — прокричала Виспер.

Повернув скорострельный лучемёт, Вспышки нацелили его вверх и открыли огонь по пяти летунам Отродий, вынуждая их разлететься. Пегаска прищурилась.
— Врёшь, не уйдёшь! — прокричала она и помчалась за тем противником, который не успел отлететь настолько далеко, как остальные четверо. Получив удар всеми четырьмя копытами, Отродье врезались прямо в кирпичную стену. Даже не остановившись, она зашла на второй круг и вновь обрушилась на него, вдавливая летуна в огромное здание с силой, достаточной чтобы оставить кратер. Она секунду помедлила, разглядывая покрывающую кирпичную стену кровавую массу, а затем ещё трижды врезалась в неё копытами, оставив после себя лишь кровавое пятно и зазубренные металлические кусочки.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, она повернулась и заметила другого летуна, целящегося прямо ей в голову.

Внезапно, шею Отродья обхватили появившиеся из воздуха ноги, и позади крылатого киборга возник чёрный ночной пони. Прижав рот к уху кибер-зебры, он издал вопль, от которого по телу Отродья пробежали судороги. А затем из его носа и противоположного уха потекли мозги. Бросив обмякшее тело в царящий внизу хаос, он одарил Виспер улыбкой и поднял свою дощечки для письма, на которой было нарисовано сердце.

Виспер подлетела к нему, и они крепко обнялись, кружась в воздухе, а вокруг бушевала битва. Солнце уже клонилось к горизонту, и небо на западе постепенно краснело.

— А сейчас для этого точно подходящее время? — прокричала Тенебра, которая стояла на мостике рядом с лучемётом, расчёт которого обстреливал находящийся внизу клубок Отродий. — Здесь, между прочим идёт, бой, что б вы знали!

Виспер со Стигиусом разомкнули свои объятья, пока гравитация не утянула их слишком далеко, и полетели обратно на переход.
— Ага, ага, — произнесла Виспер. — Ты просто бесишься оттого, что я не целуюсь с тобой в разгар битвы. — Она тыкнула копытом в сторону одной из двух земнопони, входивших в расчёт скорострельного лучемёта. — Эй, ты! Тебя ведь зовут Бим Бёрн, верно? — произнесла она, а затем указала на Тенебру. — Поцелуй её.

Глаза красной кобылы земнопони тут же округлились.
— Эм... Флаттершай, я не кобылолюбка.

— Да неужели? Ну а я ещё более не кобылолюбка, но ведь кто-то должен её поцеловать, и это буду не я! У меня уже есть свой приятель для лобзаний, — произнесла она, крепко хватая Стигиуса, и прильнула к его губам, а языком... ух, и почему это не производило на меня ни какого эффекта? Я возбудилась, наблюдая, как этим занимаются двое других пони, но лишь тогда, когда не была одной из них? Тупая аликорновская душа, которая только и любит, что подсматривать! Ну почему она не могла больше походить ту шлюшку-единорожку, которая трахается с каждым... Минуточку. Так ведь это же я и была! Гррр!

Вторая земнопони, шерстка которой была голубого цвета, подняла ногу, с жаждущей улыбкой смотря на Тенебру, но ночная пони топнула копытом.
— Меня ни кто целовать не будет! Сейчас нет времени на поцелуи! У нас тут идёт битва, и... и... — Начав подёргиваться, она тут же вытащила наполненную какой-то голубоватой жидкостью бутылочку, и залпом её выпила. Её подёргивания ослабли. — Уф... — Она сморщила нос. — Ну почему оно на вкус как жвачка?

Стигиус отпустил Виспер и сказал что-то Тенебре, своим неслышным высоким голосом.

— Лучше, — ответила она. — Достаточно хорошо, чтобы сражаться. — Она посмотрела на двух земнопони со скорострельным лучемётом. — У вас что, закончились боеприпасы? — Эта парочка возобновила стрельбу, а симпатичная голубая кобыла определенно надулась.

— Тебе нужно поработать над своими приоритетами, Подергушка, — произнесла Виспер, пока они шли по переходу, а прилетающие снизу пули со свистом рикошетили от лееров и звякали о низ листов настила.

— Моих приоритетов?! — взвизгнула Тенебра. — Вы... вы... целовались! В разгар битвы! — Дальше по улице, будто бы вторя её негодованию, взорвалась очередная бочка.

Стигиус вновь с ней заговорил, и её глаза округлились. Он застенчиво ухмыльнулся, постукивая друг о друга кончиками крыльев.

— Я... и не важно, что она хорошо целуется! У нас в самом разгаре битва за Хуфф. Нам нужно придерживаться наших приоритетов... — пролепетала Тенебра, слегка зардевшись.

Виспер двигалась настолько быстро, что буквально телепортировалась на спину Тенебры.
— А ты знаешь, какие у меня приоритеты, Подергушка? Я счастлива. Я наконец-то... наконец-то... наконец-то счастлива. У меня есть тот, благодаря кому я радуюсь, что живу. У меня есть будущее и семья, которых я с нетерпением ожидаю. У меня есть отец, который пусть и является мелодраматичной задницей, но всё же, он мой настоящий отец, который любил мою мать, — проговорила она Тенебре в ухо, поглаживая силовым копытом её голову. — Всё то дерьмо, которое ты всю свою жизнь воспринимала как само собой разумеющееся. Кроме того, у меня есть целый город, наполненный выебками, которых я могу убивать, когда только захочу. И это просто заебись, и я счастлива. Таковы мои приоритеты.

Она перестала поучать Тенебру, и даже помогла ей подняться на ноги.
— Просто... народ... — запинаясь, произнесла ночная пони.

— Они умирают. Подобное дерьмо случается. Но я не позволю этому разрушить моё счастье, пока есть те, кто мне не безразличен. — Желтая пегаска замолчала, поджав губы, будто бы чувствуя себя больной, а затем произнесла: — И прости меня за... то... что произошло. Надеюсь, они сумеют что-нибудь с этим поделать. Но не говори мне, что мои приоритеты кому-то вредят. Сейчас мои приоритеты впервые близки к нормальным. — Она собралась с духом, и похлопала Тенебру по спине. — И всё же... прости.

— Тебе по прежнему не хватает практики во всех этих «милых» штучках, не так ли? — мрачно пробормотала Тенебра.

— Эй, я обычно ломаю позвоночники, а не похлопываю спинам. Какой из этих двух вариантов ты предпочтёшь, Подергушка? — ухмыляясь, огрызнулась Виспер, когда они ступили на крышу старой фабрики. Промышленный центр города представлял собой полумесяц из огромных зданий, шириной в милю, протянувшийся на три мили вдоль берега восточного рукава реки Хуффингтон. Стоя на крыше, они видели сотни тёмных струек дыма, поднимавшихся в небо по всему северу, востоку, и западу. Цитадель почти полностью выгорела и была теперь укрыта серой пеленой дыма. Мраморные здания Университета на юге, и Арена на востоке были лишены предательских чёрных струек, появлявшихся по мере продвижения Отродий.

«Плохо дело», — написал Стигиус на своей дощечке.

Вздохнув, Виспер закатила глаза, а затем толкнула его силовым копытом в плечо.
— Да ладно. Если оптимистка здесь я, то значит с вами двумя что-то не так. Как насчёт того, чтобы отправиться туда и убить ещё пару тысяч этих киберсук, а затем собрать вместе всех наших друзей и устроить хорошие, жаркие потрахушки?

— Сомневаюсь, что у меня когда-либо ещё будет для этого настроение, — ответила Тенебра, и, отвернувшись, пристально посмотрела на юг.

Виспер вновь закатила глаза.
— Ух, да ладно вам, пони! Я ведь не могу быть единственной, кто счастлив на этой вечеринке.

«Я счастлив», — с улыбкой, которая не вполне виделась в его глазах, быстро нацарапал на своей доске Стигиус.

Она ухмыльнулась и вновь крепко его поцеловала.
— Я так жажду заставить тебя сегодня вечером пищать, если мир ещё будет к тому времени существовать, — промурлыкала она, и Стигиус зарделся, вновь посмотрев ей в глаза. Он наклонился и поцеловал кончик её носа, даря последний поцелуй, и сейчас покраснела уже сама Виспер. — Пойдёмте им напинаем.

— Вот это направление блокируют Мать с Отцом, — произнесла Тенебра, указывая кончиком крыла.

— Твой отец? Он сражается? — ухмыляясь, произнесла Виспер, и Тенебра кивнула. — Он снова видит?

— Охохо... — квёло произнесла ночная пони.

* * *

— ЗАБВЕНИЕ! — проревел Король Аид, посылая теневой шар в находящееся дальше по улице скопление Отродий. Вращающаяся трёх метровая сфера из чёрного огня поглощала всё на своём пути. Тело мощного ночного пони, стоящего вместе с женой позади баррикады из повозок, что перегораживали главную улицу, идущую меж двух производственных зданий, блестело от пота. Троица летунов резко приземлилась позади них, когда жеребец смахнул пот со лба. — Я хоть во что-нибудь попал?

Персефона критически оглядела желоб, прорезанный вдоль фасадов идущих вряд строений.
— Лишь нескольких, но я уверена, что противники весьма запуганы, дражайший мой, — ответила она, протянув кончики крыльев к его перевязанной голове и поворачивая её немного в сторону. — Попробуй в эту сторону, любовь моя.

— ИСКОРЕНЕНИЕ! — вновь проревел он, посылая ещё один, в этот раз гораздо более плотный, шар в скопление солдат противника. К его чести, прежде я не видела ничего, что заставляло бы Отродий разбегаться так, как творимая им магия. Даже Легат не хотел посылать своих солдат в сферы всеразрушающей тьмы.

— Намного лучше! Дорогой, как только сможешь, пошли в том направлении ещё несколько сфер, — произнесла она, а затем повернулась к новоприбывшей троице. — Ах, а вот и вы, милые мои! — Она залезла в свою перемётную сумку и достала из неё синюю бутылочку, которую передала Тенебре, с неохотой её принявшую. — Ваш вылет был приятным?

— Мама, это не вылет! — задыхаясь, произнесла Тенебра. — Это битва за само наше выживание! Вам с Отцом следует находиться там, где безопасно – в Стойле!

— И вот именно там следует находиться моим милым деточкам, — произнесла она, безмятежно улыбаясь своим отпрыскам, от чего они зарделись и засмущались. — И моим внукам тоже, — изогнув бровь, произнесла она, посмотрев на Виспер, которая скривилась от возмущения. — Если мои малыши подвергают себя ужасной опасности, то как можем мы поступать иначе? — Она замолчала, увидев, что Аид повернул голову, чтобы послушать разговор, и, потянувшись крылом, вновь нацелила его на улицу. — Вот сюда, милый.

— Ох, да, конечно. — Глубоко вдохнув, он напрягся, а затем проревел «АНИГИЛЕНИЕ!» и послал вниз по улице ещё один теневой шар, который постепенно погрузился в дорожное полотно. Однако, секунду спустя, улица под копытами возвращающихся Отродий с жутким грохотом провалилась. — Хех. От этого им точно досталось! — Он помолчал. — ...Правда ведь?

— Чистая правда, любимый, — ответила она, похлопывая его по плечу. — А теперь, будь осторожен и прицелься туда, куда ты смотришь... и постарайся использовать слова со смыслом. — Она оглянулась. — Можете вернуться к своим играм. Мы позаботимся, чтобы вас не поранили.

— Да, Мамочка, — саркастично ответила Виспер, закатывая глаза.

— Виспер, я не шучу, — произнесла Персефона со спокойной улыбкой, но её глаза сияли. — Я с нетерпением ожидаю вашей свадьбы, как только мы закончим начатое. Это даст всему нашему народу повод для праздника.

— Свадьбы? Серьёзно что ли? — Стараясь сдержать вертящуюся на языке колкость, Виспер перевела взгляд с себя на Стигиуса. — То есть... он ведь не делал мне предложение... — Стигиус сглотнул и застенчиво улыбнулся своей неодобрительно на него смотрящей матери.

— Стигиус Лэфэ Эчерон! — резко произнесла она. Слегка склонив голову, он порысил вперёд. — Почему ты ещё не сделал этой молодой кобыле предложение?

Пискнув, он махнул ногой в сторону сотен марширующих в их сторону Отродий, взрывающихся бочек, ярко светящихся выстрелов из лучевых винтовок, потрескивающих и мелькающих в воздухе перед ними, и обычных признаков сражения, пока его мать, не довольно изогнув бровь, смотрела на него с лёгкой улыбкой. Она замер, вытянув в сторону Отродий ногу, и переводя взгляд с одной кобылы на другую. В конечном итоге, он сгорбился и упал на колени, выводя что-то на дощечке, зажатым во рту мелком, а затем выудил из своей седельной сумки какой-то золотой предмет. Когда он вновь повернулся к Виспер, с кончика его протянутого крыла свисала серёжка в форме кольца с большим огранённым в форме слезы лунным камнем, а на дощечке, которую он держал во рту, было написано простое послание.

«Люблю Тя. Выдешь За Мня, Пжаста?»

Она удивлённо уставилась на него, а затем слегка кивнула, её широко открывшиеся глаза блестели. Потянувшись, он защёлкнул на её левом ушке кольцо, а вокруг них свистели и звякали о металл пули. Драгоценный камень испускал десятки крошечных радужных искорок, когда вечерний свет отражался от его одулярисцирующей[] молочной поверхности. Она осторожно дотронулась до него кончиком крыла, будто бы желая подтверждения, что оно действительно там.
— Да... — прошептала она, а из её глаз лились слёзы. — Да! — прокричала она, крепко его обнимая, от чего он запищал.

[]Адуляресценция (англ. - adularescence) – Оптический эффект в виде голубоватого мерцания драгоценного кристалла. Он возникает в результате интерференции света, который отражается либо от слоев в камне, либо от тонких пластин. Наиболее выражена адуляресценция у адуляра, или «лунного камня», отсюда и пошло само название эффекта.

— Поздравляю, — торжественно произнесла Персефона, когда Виспер выпустила Стигиуса из своих объятий.

— Что там происходит? — прогрохотал Аид, поворачивая голову в нашу сторону.

Персефона копытами повернула его голову обратно.
— Я объясню всё позже, радость моя. Просто продолжай посылать магию в этом направлении.

Тенебра вздохнула, но улыбнулась Виспер.
— Да уж. Поздравляю. Ты, должно быть, очень счастлива.

— Счастлива? — переспросила та с улыбкой до ушей, взмывая в воздух. А затем, к несказанному удивлению всех присутствующих, включая меня, да и самой себя, пожалуй, она начала...

...петь.

Нет пони счастливее, чем я.

Моя душа стремится в небеса.

Парю я в облаках

С песней на устах.

Вся свечусь, и причина так проста.

Когда с её губ полилась приятная, спокойная мелодия, каким-то образом разносясь над полем боя, все, и даже Король Аид, ориентировавшийся лишь на слух, изумлённо уставились на неё. Виспер, разумеется, не висела в воздухе, пока пела. Нет, она пела и при этом сражалась, как будто это было столь же естественно для неё, как и полёт. Она заворачивала петли и вертелась, а Стигиус следовал за ней, они кружились и вращались вокруг друг друга, разлетаясь, чтобы сокрушать летунов, летящих к ним, чтобы убить, но казалось неспособных их поразить. И откуда исходила эта музыка? Казалось, она следует за её песней, рассекая рокот ружейного огня и грохот от взрывающихся бочек.

Нет пони удачливей, чем я.

Щемит от счастья сердце у меня.

От солнца до луны

С миром я на ты.

И вокруг меня все мои друзья.

Её песня, похоже, достигла сражающихся пони, сплачивая их. Несколько Вспышек, подхватив мелодию, согласовывали выстрелы из своего лучевого оружия, превращая их в светящиеся полотна, которые и в самом деле, казалось, препятствовали наступлению Отродий по промышленному каньону. Сейчас создавалось такое впечатление, что Виспер со Стигиусом, которые кружась и танцуя, двигались сквозь дымящиеся руины, перестали обращать внимание на отчаянно пытающихся убить их Отродий. Свист пролетавших мимо них пуль, казалось, утих до едва слышного пчелиного жужжания.

Ведь я люблю, и в ответ любима я.

И мне не скрыть, как жду я дня...

Держась рядом, они, кружась, поднимались всё выше и выше, и её песня распространялась окрест, пробиваясь сквозь свист пуль о грохот взрывов, чтобы достигнуть каждого дружественного уха в округе. Поднявшись выше дымовой трубы, она заметила краем глаза вспышку белого света на опоясывающем верхушку кирпичной трубы мостике, которая из-за их совместного вращения быстро скрылась из виду.

Когда в объятьях у тебя

Смеяться буду беззаботно я.

И не боясь скажу,

То, что в сердце храню:

Что нет пони счастливее, чем я.

Затем время будто бы замедлило свой бег, когда очаровательная улыбка Стигиуса поблекла, а его добрые глаза округлились. Он исчез во вспышке тьмы, но лишь для того, чтобы обхватить её ногами, появившись позади. Она недоумённо оглянулась, но он внезапно врезался в неё, толкая её в резкое вращение, когда на её боку появилась источающая боль линия. Когда она выровняла полёт, внешний вид её шкуры портила кровоточащая царапина, а перед ней находился смотрящий ей в лицо Стигиус. Его крылья упорно пытались удержать его в воздухе, а она удерживала его скользкие от крови ноги своими. На его губах расцвела слабая улыбка. Они приняли форму трёх коротких слов, а затем он низвергнулся с небес, и кровь подобно дождю блестела в окутывающем его багряном сиянии. Не было ни какой музыки. Не было вообще ни каких звуков, когда он упал с её протянутых ног, и его желтая метка исчезла с её ЛУМа.

Её взгляд обратился к мостику, и она увидела три фигуры. И лишь одна была вооружена. И лишь одна была ей нужна.

Легат.

Защищаемый с боков парой Отродий-единорогов, он со спокойной, невозмутимой улыбкой целился в неё из зебринской винтовки. С его спины, будто некий гротескный талисман свешивалось отвратительное тело Голденблада, который печально смотрел на неё.
— Замолчи, — произнёс Легат. Возникла вспышка, прозвучал единичный выстрел, и по её телу растеклось онемение. Она упала вниз, в огонь, дым, и стрёкот ружейного огня.

Её безвольные крылья медленно двигались сквозь дым, замедляя её падение, пока она летела вниз, из её ран струилась кровь, и по телу расползалось ощущение оцепенения. Она вгляделась в голубое небо, двух единорогов, искалеченного Голденблада, падающие вокруг неё золотистые перья и капельки крови, и улыбающегося зебру...

Затем Виспер врезалась натянутые поперёк дороги старые кабели, и толстые, покрытые резиной жилы ещё сильнее замедлили её падение, прежде чем они щёлкнули и выдернулись прямо из стены. Её крылья трещали как щепки под ней. Затем она рухнула посреди пустой улицы и замерла неподвижно. Казалось, она целую вечность лежала там, истекая кровью, ни о чём не думая... ни чего не чувствуя.

— Стигиус, — прошептала она.

Она медленно повернулась, и боль расцвела... но это была отдалённая боль. Абстрактная боль, которую она чувствовала лишь из-за жалкой раны в плоти и сломанных костей. Она пристально посмотрела вверх по улице... вниз по улице...

Вон там, проблеск фиолетового и серого. С трудом, встав на ноги, она побрела, пошатываясь, к своему ночному пони, а с её спины и груди капала кровь. Пока она шла, выкашливая красные пузыри, появились Отродья. Они улыбались и не препятствовали её проходу, пока она всё ближе подходила к Стигиусу. Он лежал на боку, слегка скрючившись, а под ним растекалась тёмно-малиновая лужа. Упав на колени в остывающую кровь, она уставилась на его бледное улыбающееся лицо, и погладила его щёку окровавленным копытом, но он не пошевелился.

Отродья обступили её со всех сторон. И тихо, почти шёпотом, Виспер вновь запела:

Нет пони счастливее, чем я...

Ведь надолго мне не пережить тебя...

Всё ближе подступает тьма...

От счастья нету и следа...

Так одиноко... в сердце лёд...

Мне остаётся лишь одно...

Холодный ствол прижался к её лбу, и Виспер подняла свои полные слёз глаза.
— Ш-ш-ш... — произнесли Отродья в унисон... за исключением нескольких, которые наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой со странным сконфуженным выражением лица. — Не нужно больше боевых гимнов, пони.
Виспер улыбнулась и закрыла глаза.

Воздух разорвал сухой треск, и вокруг неё закружился горячий пепел.

Открыв глаза, она увидела оседающую перед собой светящуюся красным светом кучку горячей золы. Ещё полдюжины врагов погибли, превратившись в оседающие кучки пепла, когда Вспышки и несколько Поджигателей верхом на ночных пони спустились на улицу. Персефона скакала верхом на Аиде, крича при этом: «Налево, нет, милый, на твоё другое лево!», в то время как остальные пикировали к Виспер. Крылья приземлившейся Тенебры дрожали, пока она вытаскивала из своей перемётной сумки фиолетовые бутылочки. Виспер уставилась мимо них на Легата, сердито смотрящего на всех со своего высокого насеста. Но она не задержала свой взгляд на его глазах, или нацеленной на неё винтовке. Она посмотрела мимо него на своего отца, чьё лицо было серьёзным и печальным, а губы шевелились, будто бы он вновь и вновь пытался произнести какое-то слово.

Пуля попала ей в голень, предвещая сквозное ранение. Вторая пробила ей крыло, выхватывая кровоточащий кусок перьев и мяса. Третья поразила её бедро. Не отводя взгляда от губ отца, она чувствовала распускающиеся подобно цветам очаги боли, пытаясь понять слово, которое он повторял раз за разом, ожидая при этом, что будет воссоединена и снова счастлива.

Пой.

Вокруг Виспер со Стигиусом, ночных пони, Вспышек, и Поджигателей возник перламутровый щит. Лицо Легата выражало теперь чувство глубокого разочарования.

— О, нет, — выдохнула Тенебра, склоняясь над Стигиусом.

— В какой стороне наши враги, любовь моя? — потребовал Аид, но бледная ночная пони не проронила ни слова, соскальзывая с него. Слёзы текли по её лицу, когда она перевернула тело Стигиуса и начала рыдать. — Что такое? Что происходит?! Любовь моя! Поговори со мной! — с ноткой отчаяния в голосе произнёс Аид.

Щит из лунного света не был идеальной защитой от пуль, но он их отклонял и замедлял полёт, а энергомагическое оружие Вспышек и Поджигателей, которые упорно пытались удержать врагов на расстоянии, беспрепятственно проходило сквозь него.

Тенебра упала на колени рядом со своим отцом.
— Он мёртв, Отец, — всхлипывая, проговорила он. — Стигиус погиб!

Огромный ночной пони опустился на колени и зашарил по земле крыльями, пока не коснулся ими неподвижного лица Стигиуса.
— Нет. Мой сын... — хрипло прошептал он. Его крылья погрузились в остывающую лужу крови. — Мой мальчик! — прокричал он и, резко повернув голову в сторону выстрелов, проревел, обращаясь к стрелкам, — Вы, не имеющие матерей ублюдки, вы убили моего сына! — Повязка на глазах Аида была мокрой от слёз, когда он призвал окутавшее его чёрное сияние, и воздух внезапно начал охлаждаться. — УМРИТЕ! — проревел он.

Сияние взорвалось вверх и в стороны от него, фонтанируя из вершины, сотканного лунным светом купола, а затем хлынуло вниз, будто огромный пожар, пылающий чёрным пламенем. Неся в себе всю боль горюющих отца и матери, оно, будто живое, само выискивало Отродий. Где бы оно ни появлялось, плоть разрушалась, металл ржавел, а кирпичи рассыпались. Облако чёрного огня распалось на гигантских, отыскавших всех до единого Отродий, ревущих змей, а затем, будто бы чувствуя его присутствие, все они устремились к Легату. Он раскрыл от удивления глаза, а миг спустя исчез вместе с двумя единорогами во вспышке телепорта. Будто почувствовав, что их возмездие было у них украдено, щупальца из чёрного пламени набросились на дымовую трубу, где до этого находился Легат. Распадающиеся под влиянием эбонитового натиска кирпичи и арматура падали вниз, продолжая разрушаться в полёте, и ни один кусочек металла или камешек не достиг собравшихся на улице пони.

То ли от вспышки тёмной магии, то ли из-за смерти Стигиуса, а возможно и от обоих причин сразу, но жеребец, казалось, лишился сил. Кончики волос его гривы посерели, а могучее тело ослабло.
— Муж мой, нет! Я только что потеряла сына! Я лишусь ещё и мужа, — прокричала Персефона, крепко обнимая его за шею. Выискивающая оставшихся Отродий буря из чёрного пламени начала угасать, как будто ей не хватало кислорода, и окончательно погасла. Аид привалился к Персефоне, его ноги дрожали, когда он тяжело сел на землю. — Любовь моя. Любовь моя... — бормотала она, прижимая его к себе.

Тенебра поднесла к губам Виспер бутылочку с исцеляющим зельем, и она выпила её скорее рефлекторно, чем из желания облегчить боль.
— Что с ним случилось? — пробормотала она, пристально смотря на Аида.

— Цена за использование тёмной магии крайне велика, — ответила Тенебра, наклоняясь, чтобы погладить гриву Стигиуса. — Бедный брат. Ты всегда был таким чертовски благородным.

Виспер уставилась на Стигиуса.
— Я собиралась выйти замуж. Обзавестись семьёй. Настоящей семьёй... — Она потянулась дрожащей ногой к серёжке, но дрожь была настолько сильна, что серьга с лунным камнем соскочила с её уха и упала в лужу крови. Виспер задрожала ещё сильнее, пристально смотря на него. — Проклятье. Проклятье! Я должна была... я хотела... почему... — запинаясь, произнесла она. Её голос становился всё выше и напряженней, а глаза начало жечь. — Что за ёбанная хуйня?! — прокричала она в небеса. — Почему он не мог просто жить? Какого хуя все вокруг меня продолжают умирать? Какого хуя мне не сопутствует грёбанная удача? Хоть раз?

— Я не знаю, — мягко ответила Персефона, которая нежно поглаживала Аида крылом. Тенебра протянула Виспер ещё одно зелье, но она отвернулась.

Совсем рядом по-прежнему продолжался бой. Больше стрельбы и взрывов к югу. Она потёрла окровавленным копытом лицо.
— Блядство. Блядски блядушее блядинское блядство! Как... почему... что мне, блядь, теперь делать? Всё, чего я хотела – грёбанного счастья! Ну почему я не могу просто быть счастливой? Просто... быть счастливой? — Она сгорбилась. — Пиздец... я уже даже сражаться больше не хочу. Я просто... гадство.

Поместив кончик своего крыла под подбородок Виспер, Персефона подняла её голову, пока их глаза не встретились.
— Дорогая, нет необходимости в... истерике, — произнесла она ломким как стекло голосом. — Время для плача настанет позже. Ты не потеряла всего. У тебя по-прежнему есть мы.

— Но... — она уставилась на ночных пони. — Но... я... он умер... а я нет. То есть...

— Ты по-прежнему одна из нас, и не важно, что произошло. — Персефона стёрла с её лица немного крови. — Пусть тебе и предстоит пройти ещё долгий путь, дитя моё, и твоему языку отчаянно нужно немного утончённости, но мы не отвергаем тебя. Ты – часть нашей семьи.

Виспер по очереди их оглядела.
— Вы... вы это серьёзно?

Тенебра вздохнула, устало закатив глаза.
— Полагаю, раз уж я обзавожусь сестрой, то это закономерно, что она – редкостная сука. — Но, сказав это, она печально улыбалась.

— Тенебра, — утомлённым голосом предостерегла Персефона.

— А что? Она только что произнесла дюжину непристойностей подряд! И мне не разрешается называть её дрянью? — Её голос сорвался. — Это... это едва ли справедливо! — возмутилась Тенебра, со слёзами на глазах, получая взамен едва заметное подёргивание уголков губ Виспер.

— Ох, семья, — нежно пророкотал Аид.

Потянувшись, Виспер взяла зелье, которое чуть раньше предлагала ей Тенебра, и выпила его до дна, зажав бутылочку между копыт. Отбросив пустую емкость в сторону, она взглянула на бледную ночную пони.
— Но... как я... после всего произошедшего?

— Как я уже говорила, не имеет значения, что с нами происходит, важно, как мы справляемся с этим. А как поступишь ты? — тихо, спросила она у Виспер.

Сидя на месте, Виспер пристально смотрела на маленький белый камешек, поблескивающий в луже темнеющей крови. Подняв ногу, Тенебра стукнула по своему ПипБаку.
— Это Мышь Два. Есть ли на связи кто-нибудь, способный дать мне отчёт о текущей ситуации?

Последовало недолгое молчание, а затем:
— Это Хомейдж. Отродья наступают на северо-восток с севера. Создаётся такое впечатление, что они пытаются выдавить всех на юг, в сторону Фоллен Арк. Другие группа попыталась вытеснить Общество с Коллегией, на север и запад соответственно, но были остановлены. А в Ядре находится немного беженцев. Ничего не происходит, пока что.

— Аид не способен больше участвовать в боях, и мы лишились... моего брата. Мы на какое-то время избавились от Отродий. Каких действий хочет от нас Шторм Чайзер? — спросила Тенебра, смотря на север.

— Отступайте к Фоллен Арк. Постарайтесь помешать беженцам, попасть в Ядро. «Циклон» предоставит столько поддержки с воздуха, сколько сможет выделить. Мы доставим помощь немедленно, но... проклятье! — ругнулась Хомейдж. — Беженцы начинают отправляться в Ядро ещё и с Арены!

— Быть может, Блекджек ошиблась. Быть может, поиск убежища в Ядре – наша единственная надежда? — спросила Тенебра.

— Блекджек никогда не ошибается, когда дело касается подобных вещей, — пробормотала Виспер, осторожно выуживая из лужи серьгу с лунным камнем, чья переливчатая белая поверхность стала теперь тёмно красной от покрывающей её крови. И уставилась на него. — Если она говорит, что это плохо, значит это плохо.

— Что ж,— ответила Хомейдж, — если она не покажется в ближайшие пять минут, то в Ядре будет не протолкнуться. Защитники и так едва сдерживают натиск. Помощь нам уже в пути, но им потребуется несколько часов, чтобы добраться сюда.

Камень переворачивался, уравновешенный на кончиках его маховых перьев.
— Он явился за мной лично, — пробормотала Виспер. — Почему? Я никто... Ему наплевать на Флаттершай... ведь у него есть мой отец... так зачем приходить, чтобы убить именно меня? — Она закрыла глаза, но перед ними так и стояло видение, в котором её отец, раз за разом произносит это слово.

Пой.

Но как она могла петь? Радость, которую она тогда чувствовала, исчезла. А всё, что осталось, обвалилось само в себя, наполняя её сердце зазубренными осколками ярости. Открыв глаза, она посмотрела на обмякшее тело Стигиуса. На его губах по-прежнему виднелась чуть заметная улыбка. Закрыв глаза, она увидела своего отца, привязанного к спине Легата, который ухмылялся, убивая их, как будто был устраивающим проказу жеребёнком. В ней снова начал разгораться гнев, подпитываемый ещё более чистым топливом, чем то, которым она поддерживала его раньше.

Ты могла бы петь с чем-то большим, нежели просто любовью...

Хомейдж говорила что-то про зебр и Вельвет Ремеди, когда Виспер дотронулась до собственного ПипБака.
— Хомейдж, можешь ли ты соединить меня со всеми пони в окрестностях Хуффа, с какими возможно?

— Думаю да. Мы в достаточной степени контролируем систему, чтобы осуществить это, — ответила Хомейдж. — Но зачем?

Но Виспер не дала немедленного ответа. Они осторожно положили тело Стигиуса поперёк её спины, и она удерживала его без каких-либо усилий. Затем, она вновь защёлкнула красный, светящийся в солнечном свете, драгоценный камень на своём ухе, и двинулась на юг. И пока она шла, цокот её копыт порождал ударный ритм. Раз, раз, раз-два-три... Раз, раз, раз-два-три... Затем, как и прежде, зазвучала сопровождающая каждый её шаг музыка. Исходила ли она из ПипБака или звучала просто потому, что сейчас был такой момент, когда у неё была песня, которую ей нужно было спеть?

Когда кажется, будто потеряно всё...

Оставшееся... будет самым ценным для нас.

Держись. Держись, за любовь...

За жизнь тоже держись... Держись за желанье увидеть завтрашний день...

Возможно, это была некая магия, которую она творила в этот момент, или быть может моё пустышковое тело бросило в меня свою самую последнюю уловку, но я внезапно увидела видения, в которых пони по всему Хуффу сражались с Отродьями, противостоя их натиску. В них обессиленные кобылы и жеребцы хотели, чтобы битва закончилась. В них до смерти напуганные пони искали любое доступное убежище. В них кричали солдаты, прося патронов, повязок, или помощи. В них облачные корабли прорывались сквозь ХМА. И как только она запела, эти слова достигли их через радио и ПипБаки, а её звонкие ноты пробивались сквозь панику и хаос.

Встань, Хуффингтон. Встань.

Не позволяй сломить себя страху.

Встань, Хуффингтон. Встань!

Борись за свет. Не дай ему угаснуть!

Среди всех этих ведений выделялось одно, в котором была Вельвет Ремеди. Я не могла даже предположить, почему она окружена зебрами, но чёрная единорожка, игнорируя недоумённо взирающих на неё зебр, подхватила эту песню своим низким, мягким голосом.

Если в душе ненависть слишком долго горит,

Она внутри всё в прах обратит.

Но коль есть рядом друзья,
И те, кто столь сильно любят тебя,

То сможем мы всё пережить
И в конечном итоге победу добыть.

А затем, в один голос, эта пара прокричала в лад – Вельвет с дюжиной зебр и Виспер, окруженная ещё большим количеством ночных пони, Поджигателей, Вспышек, и всех остальных обессиленных, уставших от этого дня бойцов.

Встань, Хуффингтон! Встань!

И дай отпор тьме и нашим врагам!

Встань, Хуффингтон! Встань!

Не отступай!

Встань, Хуффингтон! Встань!

И пой в унисон, чтобы эту тьму сокрушить!

Встань, Хуффингтон! Встань!

Держитесь вместе, победа уже близка!

И когда они запели, пони, убегавшие в попытках спасти свои жизни, остановились и напряглись, как будто их обдуло порывом невидимого ветра. И обернулись к происходящей битве. Фиолетовый жеребёнок ночной пони направился в сторону сражения. Затем ещё один пони. И ещё один. Одиночные пони смотрели друг на друга. Пары образовывали группы. Бандиты и торговцы, раненные и напуганные, уходили из под защиты Ядра. И там оставались лишь самые жадные и наиболее озлобленные мусорщики, твёрдо намеренные собрать всё, что смогут, всеми доступными им способами. Мелодия смягчилась, и я очень удивилась тому, что Виспер способна петь настолько нежно, даже когда несёт поперёк спины тело Стигиуса.

Можешь чувствовать себя заблудившимся ты

И в одиночестве по жизни бредущим...

Но не одинок ты в скитаньях своих,
Ведь рядом есть и другие.

Те, кто готовы послушать тебя.

Готовые сделать это место для тебя вторым домом.

Так смотри же! Смотри на тех, кто живёт,
И кто любит другого,

Тех, кто смеётся, иль возносит молитвы,
И тех, кто бьётся с врагами!

Потрёпанные защитники вокруг Арены, сражающиеся за баррикадами и в небесах, повернулись при виде значительного подкрепления, мчащегося к ним на выручку, когда Виспер с Вельвет громко запели, и к ним присоединились десятки других голосов, подхватывающих эту песню, как только могли, и где только могли. Вместе.

В бой, Хуффингтон! В бой!

Не отступай пред страхом и горем.

В бой, Хуффингтон! В бой!

Не оставляй надежды...

Чтобы ярким стал завтрашний день!

Встань, Хуффингтон! Встань!

Время пришло, сказать своё громкое слово.

Встань, Хуффингтон! Встань!

И смело встреть завтрашний день!

Песня завершилась и музыка стихла, но чувства продолжали бушевать, когда моё сознание вернулось к Виспер, несущей поперёк спины своего убитого возлюбленного, а рядом с её левым ухом мерцал красный лунный камень.
— Хомейдж, я хочу, чтобы ты сказала мне, где сейчас находится Легат. Немедленно. Он отобрал у меня мою любовь. И будь я проклята, если позволю ему заграбастать себе ещё и моего отца, — произнесла она, когда...

-=======ooO Ooo=======-

Внезапно, я вновь очутилась в ракете... ну, большая часть меня. Издавая нечленораздельные звуки и нелепо размахивая ногами и крыльями, я тщетно пыталась сфокусировать взгляд на Ублюдке, стоящем напротив с моей пустышкой в копытах. Сперва ко мне вернулось зрение, потом восстановилась моторика конечностей и, наконец, я обрела дар речи, издав нечто похожее на "чаво?".

Жеребец уставился на меня поверх своих очков.
— Ого. Гляньте-ка, кто проснулся. Принцесса «Не-Отключусь-Больше-Пока-Не-Разгребу-Это-Дерьмо». Аллилуйя! — Не спуская с меня злобного взгляда, он левитировал мою пустышку на диван в дальней части кабины, а затем указал на Скотч Тейп. Та снова свернулась калачиком на своём диване, рассеянно разглядывая свои копыта. — Вам двоим нужно охуеть как серьёзно поговорить. Она уже ознакомилась с искусством авантюрного секса с абсолютным незнакомцем, и я ничуть не сомневаюсь, что едва мы коснёмся земли, как она перейдёт к изучению бухла, химии и самоистязания.

Я взглянула на кобылку, сидящую в одиночестве в своём уголке, а затем заставила себя перевести взгляд обратно на Ублюдка.
— Я не знаю, что сказать, — неуверенно пробормотала я. — Я не сильна в риторике.
Затем обволокла пустое тело своей магией, собираясь левитировать его к себе.

Вытащив пистолет, жеребец приставил его к голове моей пустышки.

— Я хорошо знаю, как причинять адские страдания, но ты, Блэкджек, в этом деле просто мастер. «Я не сильна в риторике». Да что, ёб, с тобой такое? Она только что потеряла своего отца и близких друзей, а ты холодна с ней, словно грёбаная луна. Она так отчаянно нуждалась хоть в ком-то, что закрутила со мной. Так что оторви зад от дивана и уладь это, а не то я закрою свой ебучий контракт, прикончив Блэкджек.
И, судя по выражению глаз Ублюдка, он был настроен серьёзно. Конечно, я могла бы остановить его или даже убить, вот только существовала одна проблема...

Он был прав.

Часть меня возмущенно заявила, что этот грубиян излишне торопит события. Как он смеет? Я могу помочь Скотч, когда всё закончится. Ведь мне под силу создавать самые разные сны, чтобы обратиться к её утрате. Разговоры... это так убого. Приняв нужный облик, я могла бы решить эту проблему исподволь. А она бы даже не поняла, что ей оказывают помощь. И поэтому, в случае неудачи, я бы не пострадала. Не была бы обвинена. И не понесла бы наказания.

— Вот блин, — пробормотала я. Затем медленно направилась туда, где, сжавшись в комок, сидела Скотч с упавшей на лицо гривой. Когда я присела рядом с ней, она никак не отреагировала, лишь тихонько шмыгнув носом. И что я должна ей сказать? «Ну и как он, по шкале от одного до десяти»? Или «Как у тебя дела»? А может...

— Прости, — глухо произнесла я. Затем тяжело сглотнула. — Прости за своего отца. Прости за Рампейдж. Прости... за всё.

Она не отвечала довольно долго. Луна, должно быть, уже отправилась восвояси. Чтобы вернуться, когда Скотч уснёт, и сотворить с её снами какую-нибудь магию. Поработать над ними, пока они не придут в норму. Но я должна была терпеливо ждать, несмотря на то, как сильно это ненавидела. Несмотря на то, что картина пронзённого арматурой П-21 и рыдающей над ним Скотч стояла у меня перед глазами.
— Хотела бы я быть настоящей Принцессой. Но не думаю, что являюсь ею. Не по-настоящему. Настоящая Принцесса сумела бы спасти их обоих. Нашла бы способ. — Подняв копыта к лицу, я понаблюдала за работой изящных шестерёнок, вращающихся внутри этих замысловатых механизмов. — Я ничего не могла поделать.

— А ты пыталась? — подала голос Скотч.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам побежали слёзы.
— Я должна была стараться лучше. Придумать, как перерезать эту арматуру. Найти способ предотвратить запуск Горизонтов. Хоть что-то. Доставить его в Астростойло. — Я смахнула слёзы с глаз холодным металлом. — Прости.

— От твоего "прости" ничуть не легче, Блэкджек! — огрызнулась Скотч, одаривая меня взглядом, настолько похожим на его, что бирюзовые глаза кобылки показались мне тёмно-голубыми. — Ты... это ты! Разносишь огромные башни и переживаешь взрывы жар-бомб! Вляпываешься в самое безумное дерьмо и едва замечаешь это! Почему же ты ничего не сделала в этот раз? Какой-нибудь трюк или... хоть что-нибудь! Почему?!

— Потому что не могла! — рявкнула я в ответ. — Чего ты хочешь от меня?

— Чуда! — выпалила кобылка. — Для чего ещё нужны Принцессы? Для чего нужны богини? — Она всхлипнула, и горячие слёзы гнева побежали по её щекам. — Ты могла... должна была... почему... почему? — умоляюще вопрошала она, но её слова буквально тонули в рыданиях. — Почему ты не спасла его?

— Потому что... — Я запнулась. Как сказать ей, что он взял с меня обещание, что я сохраню жизнь его дочери? Ублюдок был прав. Она страдает. Чертовски страдает. Не телом, но душой. И что бы я ни сказала, она повернёт это так, что начнёт винить себя в его смерти. Если уже не винит. — Он обещал мне что... что если что-нибудь случиться... я... я... — Я облизнула внезапно пересохшие губы, а затем обхватила живот. — Я должна была позаботиться о детях. Его детях. После всего, через что пришлось пройти, чтобы вернуть их, я должна была это сделать.

Ложь сработала. Боль и гнев в её глазах поутихли. И хотя они по-прежнему смотрели с подозрением, в них зародилось и сомнение. Срывающимся голосом она произнесла:
— Он говорил... говорил, что я не должна позволять тебе... сдаваться. Что я должна удерживать тебя подальше от матраса... что бы это ни значило. Следить, чтобы ты была счастлива и сосредоточена. И я старалась притворяться, что всё хорошо, но ты... делала вид, что тебе всё равно. Что это не твоя вина.

Я отвернулась к окну и с трудом произнесла, чувствуя, как сдавило горло:
— Я... Мне не всё равно... Прошу... поверь мне. — На самом деле, это была не моя вина. Не совсем. Учитывая Горизонты и его ранения... Может, если бы я настояла на том, чтобы дождаться Вельвет Ремеди и её друзей, она смогла бы сделать что-нибудь. Хотя, уберечь Хуфф от удара было куда важнее. — Хотела бы я, чтобы всё пошло по-другому, — добавила я и стиснула зубы, пытаясь усмирить поднимающуюся во мне волну паники. — Я хотела бы... так много всего...

— А я хотела лишь... помимо Папы... чтобы внутри у меня всё успокоилось. Поэтому я и... ну, ты понимаешь... с ним, — ответила Скотч, кивнув на Ублюдка, который демонстративно не смотрел в нашу сторону. — Ты говорила, что секс – это твоя кнопка перезагрузки. Я надеялась, что это перезагрузит и меня.

— Сработало? — спросила я, непроизвольно улыбнувшись самыми уголками рта.

Кобылка крепко сжала колени.
— Это было неплохо, пока продолжалось, но всё же не помогло забыться. А теперь там всё липкое и саднит – вот и все ощущения. Не встану со своего места, пока не раздобуду влажное полотенце. — Она закрыла глаза. — Я сомневалась, согласиться ли он на это вообще, но он просто спросил, уверена ли я. И позволил самой задавать темп.

— Потому что не хотел, чтобы чокнутая лунная принцесса раздавила мне голову, словно прыщ, если я причиню тебе боль или заставлю истечь кровью, — отозвался Ублюдок с другой стороны ракеты. — Если ты достаточно взрослая, чтобы по-настоящему хотеть этого, значит и достаточно взрослая, чтобы делать всё как следует. Хотя это несомненно попадает в верхнюю десятку самых раздолбайских моих поступков.

— Я же не оплошала, нет? — спросила Скотч, нахмурив брови.

Ублюдок повернулся к нам, ткнув сигаретой, словно указующим перстом, и застыл, беззвучно шевеля губами. После чего сунул сигарету обратно в рот и откинулся в кресле.
— Нет. Не будем говорить об этом. Давай просто спрячем это среди всего остального, что нужно забыть о сегодняшнем дне, — пробормотал он, слюнявя сигарету.

Скотч Тейп поникла ушками.
— Значит, я была...

— Ты была восхитительна! Великолепна! Даже фантастична! Просто ты чуть моложе, чем я предпочитаю, ясно? Не хочу знать, где ты научилась так... Знаете что? Давайте больше не вспоминать об этом. Никогда. — Ублюдок угрожающе посмотрел на нас обоих, но я просто ухмыльнулась в ответ, а Скотч Тейп пренебрежительно фыркнула. Тогда он левитировал ко мне моё старое тело. — Ладно! На этом закончим. Вы поговорили. Она больше не выказывает желания умереть. Можешь возвращаться к тому, что бы ты там ни делала, обнимаясь с этой штукой.

— Я наблюдаю за тем, что происходит в Эквестрии, — ответила я, принимая пустышку в свои объятия. — Существует давняя магическая связь между этим телом и пони, которых я встречала. — И тут воспоминания о происходящем в Хуффе обрушились на меня, словно цунами. Моя улыбка испарилась. — Дело дрянь.

— Расскажи, — попросила Скотч.

И я рассказала.

За десять минут я успела поведать им всё, начиная от разрушения Капеллы и заканчивая историей Стигиуса и Виспер. Причём, последнее расстроило Скотч намного сильнее первого. Пока живы пони, можно восстановить и города, и туалеты.

— Поверить не могу, что он сделал предложение прямо перед смертью, — произнесла Скотч Тейп, смахивая слёзы. — Худшего момента и придумать нельзя.

— Если бы он не сделал предложение, она бы не начала петь, а если бы она не запела, не думаю, что Легат самолично попытался бы остановить её. Он ведь пытался убить Виспер. Мне кажется, он её боится, — ответила я, глядя на планету, стремительно увеличивающуюся в размерах. Мы снова пролетали над землями зебр. В самом сердце их Пустоши можно было разглядеть мерцание до сих пор тлеющих мегазаклинаний. И ответственность за это несла я. Они были моими врагами, и я жаждала победы над ними, но мне и в голову не приходило, что созданное нами оружие будет продолжать убивать и столетия спустя.

— Боится? Какой-то песенки? — скептически бросила Скотч Тейп.

— Не нужно недооценивать пони, поющих вместе, — ответил Ублюдок. — Мне и самому сложно это понять, но я знавал пони, которые утверждали, что магию можно творить не только заклинаниями. Посудите сами: народ ни с того ни с сего решает спеть хором, все знают слова, попадают в унисон, иногда неизвестно откуда звучит музыка... Это магия. И когда она проявляется, земные пони способны за пару часов отстроить дом, а единорожка в огромном Кантерлоте умудряется завязать знакомство чуть ли не со всеми пони в городе. Я этого не понимаю, но мне и в голову не придёт насмехаться над таким. — Он замолчал, поджав губы. — Хотя, если я внезапно начну напевать какую-нибудь чушь, пристрелите меня, пожалуйста. Особенно, если это будет сопровождаться танцами.

Мы со Скотч на мгновение потеряли дар речи.
— Однажды, Ублюдок, ты поведаешь нам историю своей жизни.

— Разве что с пистолетом у виска, Блэкджек, — ответил тот. — Хотя, возможно, даже тогда я предпочту позволить тебе спустить курок.

Покачав головой, я снова посмотрела на Эквус за окном, а затем спросила:
— Как по-вашему, долго нам ещё лететь?

— Уже не очень. Около часа, я полагаю, — ответила Скотч Тейп, покопавшись в бортовом компьютере. — Ты собираешься вернуться внутрь?

— Ещё разок. Хочу посмотреть, что поделывает Легат и остальные. Возможно, нам всем придётся собраться в Университете. Так много раненых... — «И так много погибших», — добавила я про себя. А затем, бросив последний взгляд на молодую кобылу, спросила: — Ты пришла в норму? Больше не ненавидишь меня?

— Я ненавижу то, что Принцесса, при всём своём могуществе, не способна нарушить порядок вещей, чтобы спасти тех, кого мы любим. Какой тогда в этом смысл? — с хмурым видом спросила Скотч Тейп, возясь с машиной, рядом с которой сидела в неловкой позе. — Поторопись. Мы вытащим тебя оттуда за пять минут до входа в атмосферу.

Кивнув в ответ, я прижала свой рог ко лбу пустышки. В этот раз пришлось потрудиться. Возможно, грубо прерванный сеанс ослабил магическую связь, а может, всему виной было расстояние, на котором мы находились от луны. Как бы там ни было, у меня ушла почти минута, чтобы только проникнуть в тёмное пространство, и ещё минута, чтобы отыскать последний нужный мне омут.

Голденблада.

-=======ooO Ooo=======-

— Как-то ты напряжен, — проскрипел Голденблад со стола, находящегося на крыше какого-то здания в центре Ядра. Неподалеку от него на других столах стояли несколько терминалов и десятки инкрустированных драгоценными камнями мониторов, получавших изображение с камер, развешанных по всему Хуфу. Легат отмерял шаги вдоль края крыши, на лице сплошь раздражение. Его единороги стояли в молчаливом ожидании, еще двадцать кибер-зебр окружали крышу этажом ниже. — Дела идут не так, как тебе обещал Пожиратель?

— Ноги я тебе уже оторвал. С челюстью будет еще проще, — ответил красно-полосый зебра, продолжая ходить туда-сюда вдоль края. Красные спиралевидные петли на его лице смотрелись словно глубокие рытвины, проделанные прямо в плоти. — Дела просто идут не столь быстро, как должны. Песня эта треклятая. Что такое вообще происходит с пони, когда они поют?! Все шло просто прекрасно, а потом началась эта заунывная фигня!
Легат указал копытом на Ядро, где пара мусорщиков пробирались сквозь остатки тех пони, что в былые времена пытались найти там укрытие.
— Там внизу сейчас должны быть тысячи пони! Тысячи! Жеребцов, кобыл и жеребят. Особенно жеребят! Но они, вместо этого, продолжают сражаться. А ведь я потратил столько сил, чтобы заманить твоих жалких сородичей в Хуфф.

— Ну прости, что наше желание жить не стыкуется с твоим тщательно продуманным планом по нашему полному уничтожению, — прохрипел Голденблад. — Я-то думал, что твоя победа лишь вопрос времени.

Легат сверкнул глазами.
— Если бы траекторию не изменили, Горизонты врезались бы прямо в кору и, возможно, вступили во взаимодействие с Пожирателем до того, как были бы безжалостно уничтожены. Изменение траектории должно было привести звезду прямиком сюда! — Предводитель зебр схватил гуля за шею и поднес к краю крыши. Снизу виднелась шахта, ведущая к Пожирателю. — Сети из звездного метала и магические поля должны были без особого труда её захватить! А вместо этого, звезда полетела совершенно по другому пути. Пути, который совершенно не был очевиден.

— А, так тебе все ещё заботит эта незначительная деталь? — со смешком осведомился Голденблад, а затем расхохотался.

— Что же тут такого смешного? — рыкнул Легат.

— Мы, — заливался Голденблад, — У нас обоих были до смеха изощрённые планы по истреблению всего живого... я делал это во имя спасения мира, а ты – с целью его уничтожить. Да это же просто умора! — Болезненный смех побудил Легата обрушить его на карниз белого здания, которое я опознала как Центр Министерства Стиля.

— Твои планы?! Да тебя использовали! Мой повелитель использовал тебя. А я ему охотно помогал. И я помогу ему высосать последнюю искру жизни из этой вселенной! — проревел Легат.

— Ага. Тебе было ради чего жить. Ты мог бы быть лучше, будь у тебя семья. Я бы точно был, — съязвил Голденблад.

Легат снова схватил его.
— Думаешь, я не любил?! — проорал он ему прямо в лицо.

Голденблад смотрел на бурлящего Легата.
— Я жил тысячи лет. Тысячи! Я любил даже, когда был Старкаттери и Продитьером. У меня была страсть. Наслаждение. И все это рассыпалось в прах. Близкие умирали один за другим. Жены превращались в дряхлые мешки с костями. Любовницы становились старыми, тупыми и жирными. Дети, внуки, правнуки и праправнуки на моих глазах умирали снова и снова. Насилие. Боль. Отчаянье. Снова и снова, раз за разом. И я начал коротать века в одиночестве, чтобы не переживать боль от бесконечных утрат! Жизнь - проклятье! Наказание! Насмешка! Мы живем скоротечную жизнь лишь, чтобы потом умереть, а затем наши потомки сделают также. Это же безумие!

Он снова кинул Голденблада на крышу, переломав еще пару костей, а затем взглянул на сияющую снизу шахту.
— Жизнь во многом похожа на тебя, Голденблад. Тошнотворный полуразложившийся труп, который вследствие жестокой шутки этой вселенной продолжает бороться, распространяя боль и страдание. Но я положу конец и ей и тебе, жалкий недосгнивший червь, своими собственными копытами. Я положу конец этой шутке и перенесу фронт прямо к дверям звезд, чтобы они тоже закончили свое бессмысленное существование. Я уничтожу все. Я – великий очиститель, и конец этого мира – лишь начало моей победоносной кампании против всего живого. Понимаешь? Ты хоть в состоянии осмыслить весь масштаб задуманного? Этот мир – ничто. Вы – ничто. Вы, жалкие смертные, просто еще этого не поняли!

А Голденблад просто лежал и смотрел на заливающегося монологами Легата.
«Я пытался всех убить из-за ложного чувства долга перед Эквестрией. Я мог принять только разрушение, как путь к спасению. Какой позор. Какая жалость. Какая глупость. Но вся эта ненависть... злоба... спустя тысячи лет жизни, это все, чего ты действительно жаждешь?»
— Вот, на что ты тратишь бессмертие, — сказал гуль с отвращением. — Ты жалок.

— Любой бессмертный в конечном счете на это потратит бессмертие, — ответил Легат и посмотрел на заходящие солнце: — Всяк бессмертный желает смерти. Если она не может сама за нами прийти, то мы ее позовем.
Он оглядел улицы.
— Это, конечно, ничто, но, надеюсь, этого будет достаточно. Жаль. Мне бы хотелось здесь увидеть гораздо больше жеребят. — Легат запрокинул голову и прикрыл глаза. Спустя мгновение здание задрожало. — Начали, — выдохнул он.

— Что ты делаешь? — спросил Голденблад, под звуки нарастающей дрожи. — Снова включаешь ХМА, да? — крикнул он в озабоченности.

— Не глупи: это было бы пустой тратой сил, — Легат открыл глаза и указал копытом на здание по ту сторону шахты. Воздух наполнили крики тысяч ртов. И тут здание разродилось гигантским фонтаном кровоподобного вещества. Вязкая масса вытекала из разрушенной крыши, формируя собой жутко извивающиеся чудище. Еще одно здание взорвалось фонтаном. И еще одно. Потоки красного вещества текли из окон, щелей и дверей. Затем они превращались в рои из летающих созданий вооруженный острыми, как бритва, жалами и клешнями. Собиралось в огромных пауков. Раздувались в огромные формации, который просто падали на улицы и полностью их перекрывали.

В то же самое время появились стаи мехаспарйтов, и они убивали всех, пытавшихся сбежать, лазерами и крыльями. Те же, кого настигала красная масса, похоже заражались ею, гротескно распухали и мучились в ужасной агонии, судя по тому, что Голденблад наблюдал на мониторах. На лице Легата читалось сильное раздражение, когда он смотрел на мехаспроайтов, которые похоже совершенно случайным образом пытались втиснуть аугментации в разрезы на пони, создавая ходячий ужас, пытавшийся ускакать или уковылять прочь прежде, чем его поймает и поглотит красная масса.

— Давай же, — бормотал он, глядя на экраны. — Давай! Твое время почти подошло к концу! Вот он я! Посмотри на то, что грядет! Ты могущественна, всесильна и напугана! Поддайся страху! Воспользуйся им! Воспользуйся своим могущественным и непобедимым оружием, пока не поздно! Воспользуйся!

— Ты вообще о чем? Что ты наз... — гуль замолк. — О, нет... Селестия Один...
Его глаза метнулись на небо.

Казалось, что чистое безоблачное небо на западе Хуфингтона замерцало, и золотые линии света начали образовывать кольца. Их центры были направленны прямо на заходящее солнце. И они начали крутиться.
— Да... — выдохнул Легат, смотря на игру света. — Да. Да! Давай! Сделай это!

— Нет! — крикнул Голденблад... а затем его ослепило чуть ли не испепеляющим пучком солнечного света, который кольца сфокусировали, словно линза. Но магическое поле, окружающие Министерство Стиля остановило волну света. Легат не мог сдержать радости, смотря на то, как магический щит с наслаждением поглощает энергию излучения, а дрожь тем временем становилась все сильнее.

— Да! — выкрикнул он, воздев копыта к небесам, его абсолютно черная тень пересекла собой Голденблада.

Но на этом все не прекратилось. С небес на тварей, что сочились из небоскребов, обрушились реки огня и энергии. Жуткие создания не были покрыты магическими щитами, и их плоть в мгновение ока сгорала, наполняя воздух противным сладковатым запахом горящего мяса и стекла. Один за другим, лучи палящего света низвергались то на одну, то на другую часть Ядра поджигая еще одно зараженное здание. От некоторых сразу оставался только пепел, но были и те, что были защищены куда лучше и простое попадание мегазаклинания лишь превращало их в ослепительные факела. Случалось, что лучи попадали в магические поля, которые похоже их поглощали, перед тем, как исчезнуть и ударить по другой части Ядра, может и оснащенные таким же щитом, а может и нет.

А Легат триумфально смеялся, и по его щекам текли слезы счастья.

Тем временем солнце зашло за горизонт, и мегазаклинание пробыв в действие еще минуту или две так же исчезло. Ядро пылало в огне, но стояло. Пяти минут было недостаточно, чтобы расплавить его до основания. Огромные кучи мяса шипели словно пережаренные стейки, от роев мехаспрайтов не осталось ничего, кроме пузырящихся лужиц. Половина мониторов более не получали сигналов. Стало тихо. Стало спокойно.

Затем появились огни. Одна за другой, башни, не охваченные огнем пламени, озарялись светом. Зеленый свет башен залил лежащие снизу улицы. Бесчисленное количество радиоприемников и телевизионных табло ожили и начали вещать довоенные мелодии. Остатки былой жизни предстали без купюр во всей своей уродливости перед всяким, кто мог ее сейчас увидеть. На стенах и башнях замигали и зажглись талисманы.

Все молчали. А затем:
— Что ты сделал?

— Получил столько энергии за пять минут, сколько не смог бы и за пять лет, — ответил Легат, с улыбкой смотря на призрачно люминесцирующий город.

— Зачем?

— Вот зачем, — продолжая улыбаться сказал Легат, когда башни снова начали дрожать. Только на этот раз дрожь всю усиливалась и усиливалась, вместе с нарастающим грохотом.

Вдруг, одна из сторон стоящей неподалеку башни взорвалась. Полетевшие вниз черные панели явили миру длинный серебристый штырь, который выдвинулся из обсидианового монолита. Из стоявшего напротив задания, появился точно такой же штырь. Когда они соединились над пролегавшей снизу улицей их пазы идеально совпали, и под свист газа сотни болтов надежно их скрепили. Тоже случилось еще с парой зданий. Затем еще и еще, и так по всему Ядру.

Затем штыри начали поворачиваться.

Небоскребы пришли в движение.

С шумом, что превосходил по громкости всё, когда-либо мною слышимое, огромные здания начали смещаться по всему городу. Неразрушимый звёздный металл, обвивающий балки и проходящий сквозь перекладины и двигатели, предохранял здания от разрушения, пока вращающиеся валы медленно прикручивали их друг к другу. Ядро сжималось воедино и в сторону от шахты в центре Хуффингтона.

— Щиты П.Р.И.З.М.А. потребляют энергию, чтобы блокировать энергию. Ты обратил этот процесс, — произнёс Голденблад, когда скрежет затих, и многие здания были теперь заподлицо друг с другом. Их фундаменты частично раскрошились, обнажая лежащую под ними и разрушенной улицей серебряную радиальную сетку с круглыми ячейками, выглядящую как широкие дыры между тонких проводов.

— Хитроумный способ применения, разработанный вашим Министерством Тайных Наук. Пол века назад я стащил из находящегося здесь центра копию этой теории. По правде говоря, это очень прискорбно, что ты так и не вовлек Твайлайт в проект Токомеир. Я прямо получаю удовольствие, когда представляю, чего мог бы достигнуть с её любопытством и амбициями.

Подобрав гуля одной ногой, он встал, осматриваясь, в то время как город вокруг них медленно себя перестраивал, а центр Министерства Стиля становился всё более изолированным шпилем, высящимся в самом центре всего этого преобразования.
— Никто не способен меня остановить. Никто не способен мне противостоять. Я уничтожу этот мир. Я спасу его от мучений. И со следующим миром поступлю так же, и со следующим, и со... — Он замолчал, заметив мелькнувший между движущихся башен зелёный огонёк. — Минуточку... что это...

Подобно пылающему огненному шару, этот свет помчался к башне Министерства Стиля. Спикировав вниз, он летел вдоль разрушенных улиц, огибая фонарные столбы, что по-прежнему торчали возле разбитых повозок. Достигнув основания башни, он скрылся из вида. А секунду спустя перед Легатом и Голденбладом внезапно возникла охваченная пламенем зелёная птица, и гуль незамедлительно почувствовал, как его переломанное тело налилось силой, а вот Легат удивлённо вытаращился на неё.

Затем, широко раскрыв клюв, птица выпустила в лицо Легату тугую струю пламени. Его плоть тут же обуглилась и разлетелась пеплом, оставляя от его головы лишь почерневший череп. Незамедлительно бросив Голденблада, он поднял ногу, чтобы защититься от огня, а окружающие его Отродья начали корчиться, некоторые из них стреляли куда попало, в то время как другие просто падали. Поток пламени иссяк, оставляя после себя пересекающую крышу башни тёмную линию из сажи. Чёрные частички костей и плоти немедленно устремились обратно к обуглившемуся лицу и ноге, восстанавливая его голову. Прошло не больше пары секунд, и он вновь был полностью цел.

Но за эти секунды успело произойти очень многое.

Воздух вокруг башни замерцал, и исчезнувшие магические поля явили взору взвод зебр с крыльями летучих мышей. А в то же самое время, вокруг башни появилась дюжина аликорнов, по четыре каждого цвета. Вельвет Ремеди, сидящая верхом на одной из фиолетовых, печально посмотрела на находящихся внизу Отродий и слегка кивнула. В тот же миг аликорны принялись обстреливать ошеломлённых противников, не дожидаясь пока единорожка отведёт взгляд.

Приземлившийся на корточки Лансер открыл огонь короткими очередями по три выстрела в головы единорогов, когда позади него сложились крылья. А приземлившаяся в противоположном углу крыши Маджина посылала дротики из своей духовой трубки настолько быстро, что было почти невозможно уследить за тем, как она её перезаряжает. Приземлившаяся со своим посохом Секаши мастерски сбивала Отродий с ног, оставляя их на растерзание другим бойцам. И всё это время башня дрожала, пока вокруг них видоизменялось всё больше Ядра.

Голденблада подняло магическим полем, но прежде, чем его утянуло прочь, полувостановившийся Легат, с гортанным возгласом: «Нет!», дёрнул гуля обратно. Когда глаза зебры восстановились, он привязал Голденблада к терминалу кабелем.
— Ты мой! — Когда голова Легата полностью восстановилась, Отродья очнулись и начали вести ответный огонь по укрытым щитами аликорнам. Ремонтные талисманы киборгов уже усердно работали, восстанавливая их тела, когда Отродья-зебры вступили в бой со своими полосатыми двойниками, в то время как Отродья-единороги противостояли магии аликорнов.

Пара зебр закидала противников спарк-гранатами, а некоторые аликорны выстрелили молниями, но энергетические выбросы были притянуты к установленным в углах крыши золотистым металлическим шестам, и поглощены ими.

Легат ринулся прямо на Лансера, когда тот послал пару пуль из снайперской винтовки в голову очередному единорогу. Но выскочивший откуда ни возьмись посох подсёк ноги Старкаттери. К его чести, он восстановил равновесие, совершив кувырок, и бросился на Секаши.
— Сбежавшая жена, — презрительно произнёс Легат, нанося ей удар ногой прямо в лицо. Она едва избежала выпада, который с легкостью мог бы стать для неё смертельным, ловко отклонив его посохом. — Жаль, что ты выяснила обо мне правду.

— Это напоминает мне... очень забавную историю... — прохрипела Секаши, непрерывно отступая вокруг терминала, к которому был привязан Голденблад. — О муже... считавшем, будто он по-прежнему женат... — Обхватив её посох передними ногами, он сильно ударил Секаши головой в лицо. Отобрав у неё посох, он переломил его и отбросил в сторону.

— Мне всегда очень нравились твои истории, — произнёс он двигаясь к ней на двух ногах с той же небрежностью, с какой ходил на четырёх. Затем прозвучало «пфпфпфпфпфпфпф», и он замолчал, а затем изогнул шею, чтобы посмотреть на дюжину воткнувшихся в круп дротиков.

— Ты плохой папочка, — произнесла прищурившаяся полосатая кобылка, заряжая очередной дротик.

Он пнул монитор, посылая его в лицо Маджине с такой силой, что кобылка заскользила к краю крыши. Лансер метнулся, чтобы поймать её прежде, чем она рухнет вниз, но маленькая зебра перевалилась через край, пропав из виду. Лансер закричал, протягивая ей в след копыта, но окровавленная и едва ли что-то чувствующая кобылка благополучно поднялась, удерживаемая магическим полем.

Секаши запрыгнула на спину Легата.
— Ты...

Но он крутанулся, и его заднее копыто поднялось, с отвратительным хрустом врезаясь ей в висок. Она рухнула на крышу, из её ушей текла кровь, а голова была свёрнута на бок.
— Не будет больше историй, любовь моя, — произнёс Легат, стряхивая дротика с крупа.

Его висок взорвался, и тело задёргалось, а вместе с ним конвульсии начались и у Отродий. Череп с мозгом восстановились раньше, чем голова вновь разорвалась на части.
— Безжалостный... злобный... проклятый... — в ярости шипел приближающийся на задних ногах Лансер, вновь и вновь стреляя передними ногами из винтовки. — Умри! — Бабах! — Сдохни же наконец! — Бабах! — Подохни, жалкое оправдание для... — Щёлк.

Миг спустя Легат уже стоял около Лансера. Ещё через миг он ударом копыт отправил сына в полёт через всю крышу. Лансер врезался в один из четырёх громоотводов, и чуть ли не обвился вокруг него, в то время как кости зебры трещали и дробились. Приблизившись к израненному сыну, Легат пинком скинул его снайперскую винтовку с крыши.
— Всегда такой неблагодарный... — пробормотал Легат.

Затем воздух над ним замерцал, и между ними приземлилась зебра. У неё были полосатые крылья летучей мыши, а на шее болталось несколько фетишей. На спине полосатой кобылы сидела ещё одна кобылка в плаще, которая соскочила на крышу, и пропищала:
— И помни, победить его тебе не под силу. Коль попытаешься ты это сделать – он убьёт тебя.

Адама стояла меж Лансером и Легатом, пока кобылка бежала к лежащей Маджине, вытаскивая для неё исцеляющее зелье.
— Я могу его победить, — произнесла Адама, свирепо смотря на него. Маджина кое-как выпила зелье. — Он же всего лишь зебра.

— Конечно. Всего лишь зебра. — Кобылка вытащила бумажный свиток и поизучала его пару мгновений. — Ну, всё же это будут твои похороны, — произнесла Пифия, накидывая капюшон обратно на голову. — Бетельгейзе даёт тебе шансы пятнадцать тысяч к одному, но ни одна другая звёзда не поддерживает его предложение. Ну, кроме Сириуса, но он псих.

— Пифия! Ты меня предала? — ошеломлённо произнёс Легат.

— Остальные убегают, спасая свои жизни, ну а я просто хочу увидеть лично, чем всё это закончится, — произнесла кобылка, прижимая к себе одним копытом оглушенную ударом Маджину, а другим карту звёздного неба. — Ты забыл первое правил, Амади. Мы используем звезды, а не служим им. Ты – жук, играющий с жар-бомбами. — Легат крутанулся, и пинком послал в кобылку монитор, но она пригнулась за миг до того, как он снёс ей в голову. — Ладно, воистину смертельно опасный жук, но от этого моя точка зрения не меняется!

Как только Легат повернулся к ней спиной, Адама начала действовать. Схватив Легата за шею, она дёрнулась назад, пытаясь его задушить. Подпрыгнув, он перевернулся через неё и перегнул её назад, а она при этом пыталась не разжать свою хватку. Его передние копыта ударили её в грудь с обеих сторон, и рёбра Адамы затрещали под этим яростным натиском. Когда она его отпустила, он, довольно ухмыляясь, сбил её с ног, пнув в неё Лансера.

— И почему они никогда не слушают? — сокрушенно произнесла Пифия, а затем приложила копыта к губам и резко свистнула – эй, как она вообще это сделала?! – ближайшей зелёной аликорне, пытавшейся поражать только киберизированных зебр. — Эй! Ты же хочешь достать его винтовку? Она запуталась в каких-то вычурных украшениях, и должна находиться двумя этажами ниже с левой стороны здания. Это было бы здорово! — Аликорн изумлённо вытаращилась на неё, и Пифия раздраженно махнула в её сторону ногой. — Вот только не надо смотреть на меня этим что-за-жуткая-зебринская-кобылка взглядом! Просто слетай и достань винтовку? Она нам понадобится! — Когда зелёная улетела вниз, она потёрла виски. — Ну в самом деле...

Легат обозрел творящуюся вокруг него бойню и, ухмыльнувшись во весь рот, рассмеялся.
— Глупцы. Вы все глупцы. Я уже победил, вы этого ещё даже не знаете! Но я благодарен вам за это весёлое представление!

— Мамочка, — произнесла Маджина, пытаясь встать на ноги.

Пифия прижала её сильнее.
— Шшш. Просто побудь здесь. Ещё несколько минут и всё закончится. Либо, ну ты понимаешь... он нас убьёт. Но, как бы то ни было, это будет интересно.

Теперь здания Ядра устремлялись в высь, выстраиваясь во всё более высокие шпили. Все шестерёнки и кабели работали, пока город, судя по всему, поднимался вокруг очищенного им участка в милю диаметром, а здание Министерства Стиля по-прежнему стояло одиноким надгробием посреди развалин. Тысячи сверкающих кабелей зазмеились в шахту под сеткой. Все не участвующие в процессе движения здания лежали разбитые, будто сломанные ящики для игрушек, рассыпая по ветру своё содержимое.

Раненные зебры отступали к аликорнам, которые теперь вливали все свои магические силы в поддержание щитов, поскольку Отродья организовались и сосредоточили свой огонь. Пайерлайт металась по крыше, выдыхая тоненькие струи пламени и пролетая мимо любого Отродья, на которого она могла напасть, не обжигая при этом своих союзников. А Легат практически гарцевал вокруг монитора, сокрушая любую, бросавшую ему вызов зебру.
— Скоро. Скоро, — непрестанно повторял он.

— Ага, скоро, — ответила Пифия и начала обратный отсчёт от десяти.

Легат замолчал, посмотрев на двух кобылок.
— Что? Что ты узрела?

— Семь. Шесть.

— Говори! — потребовал Легат, бросаясь к краю крышу, чтобы взглянуть в лица кобылкам.

— Четыре... три... два... позади тебя, — закончила Пифия, с ухмылкой.

Легат повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть желтую вспышку, промелькнувшую поперёк крыши.

А затем его голова исчезла. Напрочь оторвавшись от плеч, она развалилась на куски, которые перелетели через край крыши. Киборги зашатались, и атака Отродий застопорилась. Затем его голова вновь собралась воедино.
— Что... — Вторая вспышка, и второй уничтожающий удар, то которого разлетелся не только его череп, но и сам он покатился по крыше. И вновь, его голова собралась воедино на время, достаточное, чтобы он успел пробормотать: — ...это... — Третья вспышка, от которой Легат налетел на один из громоотводов с такой силой, что его почти разрезало пополам. Его голова по-прежнему находилась на искалеченном теле, и он пробормотал: — ...было? — Затем его тело восстановило повреждения, и он стащил себя с золотистого металлического шеста.

Виспер зависла перед ним.
— Я. Ты убил моего мужа. И больше ты ничего у меня не отнимешь.

— Ох. Певчая птичка. Это ведь ты убедила всех моих бедных, отчаявшихся жертвенных поняшек, что нужно продолжать сражаться, вместо того, чтобы прятаться здесь. — Он поднялся на ноги. — Это было раздражающе. А ведь я потратил на это очень много сил!

— Это твоя морда раздражающа! — ответила Виспер, вновь метнувшись к нему, но в этот раз Легат крутанулся. Она облетела его, но вместо того, чтобы получить его сокрушительный пинок, сумела умчаться до того, как он достиг цели. Она метнулась обратно, и её копыта размылись, когда они устремились к его лицу, и Легат вновь попытался увернуться, крутанувшись. Но, в этот раз, она приспособилась, и впечатала копыта в противоположном направлении. Тело Легата повернулась посолонь, а голова противосолонь. А его боковой удар вытянутой ногой всё же достиг её, отбрасывая назад, но, бешено забив крыльями, она уберегла себя от отскакивания и заскользила на копытах по крыше.

Его голова развернулась, вставая на место, а Легат, широко расставив ноги, принял боевую стойку и улыбнулся Виспер.
— Наконец-то. Кто-то стоящий. Почему бы тебе не попеть немного, пока мы ждём?

Виспер бросилась на него, и они вновь закружились в безумном танце смерти. Пифия и Маджина тем временем подбежали к связанному Голденбладу. Маджина не могла оторвать глаз от неподвижного тела своей матери, но Пифия, обвив хвостом её шею, осторожно потянула маленькую зебру за собой.
— Не сейчас. Нужно его освободить. Эта жёлтенькая хороша. Бетельгейзе оценивает шансы, как двенадцать к одному, но ей не справиться в одиночку. К счастью, другая окажется здесь до того, как он разделается с ней.

— Что ещё за другая? О чём ты говоришь? — спросила Маджина, глядя полными слёз глазами на свою мёртвую мать. — Мы... ты не можешь ей помочь?

Пифия вздохнула.
— Извини, но уже поздно что-то делать, когда тебе свернули голову. — Она развернула карту, изучая крошечные символы и надписи на ней, а затем достала свой кулон и потёрла его. Тот отбросил на карту крошечное движущееся световое пятно. — Ладненько. Неотвратимая гибель... Сила в единстве... Ля-ля-ля. Ну же, звёзды, порадуйте меня чем-нибудь, — пробормотала Пифия, а затем ткнула копытом в сторону Голденблада и бросила быстрый взгляд на Маджину. — По крайней мере нужно освободить его. Это отвлечёт полосатых от Амади.

Маджина начала неуверенно теребить узлы на обвивавших Голденблада кабелях.

— Ты же Старкаттери, — прохрипел Голденблад, глядя на Пифию. — Почему...

— Долгая история. Ну а если коротко – я не инструмент, — ответила кобылка. — Теперь к делу. Есть идеи для чего всё это? — спросила она, обведя копытом рвущиеся ввысь башни, которые уже достигли высоты в половину бывшей Башни Шэбоуболтов. Большинство небоскрёбов растеряли чёрные панели обшивки, обнажив свои металлические каркасы и скрывавшиеся внутри механизмы.

Внезапно, все те сотни кабелей, что свисали со зданий, соединяя их с решёткой, скрывающейся под фундаментами, резко натянулись с оглушительным «дзынь». Несмотря на то, что вечерняя заря окрашивала всё вокруг в багровые тона, провода, тянувшиеся от вершин башен к яме, по-прежнему были окружены зловещим ледяным сиянием.

Голденблад сделал большие глаза.
— Теперь да, — прохрипел гуль. — Мы должны уходить. Все...

Больше он ничего произнести не успел, так как всё вокруг заходило ходуном. Вибрации были настолько сильными, что на ногах устоял лишь Легат. Башня раскачивалась, словно гигантская костяшка домино, но, как ни странно, сохраняла свою целостность. Возможно, присутствие огромного числа душ каким-то образом укрепило её. Края ямы начали осыпаться, и огромные куски земли исчезали в глубине увеличивающегося в размерах провала, оставляя после себя лишь решётку из звёздного металла. Когда часть фундамента штаб-квартиры Министерства Стиля провалилась в одну из ячеек этой решётки, здание с глухим рокотом накренилось в сторону котлована. Несколько Отродий сорвались в эту бездонную пропасть, но зебры, помогая друг другу, сумели избежать участи кувыркнуться через край. Голденблада и двух кобылок, вцепившихся в него, от падения удерживали туго связывавшие гуля кабели. И он был не в силах им помочь.

Пока все пытались не упасть с крыши, Легат и Виспер продолжали свой бой, не обращая внимания на движущееся поле боя.
— Ты быстра, — сказал Легат, парируя и мгновенно контратакуя ударом с разворота. — Но я чувствую, как ты устаёшь. Я могу продолжать до бесконечности. — Прищурившись, он заблокировал удар её силового копыта, и его переднюю ногу оторвало, но она почти мгновенно отросла заново.
— Почему бы тебе не спеть чудный реквием для этого мира? Я был бы рад её услышать! — крикнул он сквозь нарастающий грохот.

— Сам ты реквием! — хрипло крикнула Виспер, и собравшись с силами, влетела в него.

— Давай же, старый гуль... — сказала Пифия Голденбладу. — Что он делает? Будущее сейчас выглядит как спутанный клубок теней. Я знаю, что она – выход из этого положения. И есть ещё один. Но я не понимаю, что он делает! — крикнула она. — Прямо сейчас, Пожиратель Душ должен умереть вместе со всеми нами, но всё вокруг меняется, и это даже хуже, чем этот город!

— Он поднимает его... — прохрипел Голденблад.

— Поднимает что? — крикнула Пифия.

Голденблад просто смотрел на неё, и тут её глаза широко раскрылись.
— Нет, не может быть! Он не сможет! Что-то такого размера... да ни за что!

— Он участвовал в этом годами. Кто знает что он делал в Хуффингтоне во время войны? Чертежи города всегда были непонятными. Странные приписки и запросы. Планы менялись каждую ночь. Всё строилось невероятно быстро, никто не сводил всё воедино. Ядро вероятно было выключено для того, чтобы накопить мощности для этого. Селестия Один дала ему необходимую энергию. А теперь он собрал всё воедино и способен идеально точно нацелиться чтобы поймать и пожрать Тома во время удара.

Во вспышке телепортации возникла фиолетовая аликорн и приземлилась вблизи верхнего края крыши. С неё слезли Вельвет Ремеди и зебра в плаще с капюшоном.
— Что тут происходит? — с удивлением спросила кобыла.

— Нет времени объяснять! — отрывисто сказал Голденблад. — Немедленно уведи всех с крыши. Как только Пожиратель достигнет поверхности, ХМА убьет всех. Вполне возможно, что она уже может возвращаться.

— Нет! — крикнула Пифия, посоветовавшись с картами. — Амади должен быть сокрушен. Сейчас. Это единственный возможный вариант.

— Но его невозможно победить, — возразил Голденблад.

— Это должно быть сделано. В противном случае станет уже не важно, когда вернётся Девы. Все, в ком она нуждается, будут к тому времени мертвы. Его нужно остановить сейчас, — сказала она, смотря на облаченную в плащ зебру. — Ты это она? Пожалуйста, будь ею!

— Если это должно быть сделано, то предположим что я это я, — тихо сказала зебра. — Очистить крышу.

— Нет! — произнёс прижимающий к груди винтовку Лансер, ковыляя к ним. — Я должен увидеть как это закончится. Пожалуйста.

— Лечебные зелья больше не действуют, — сказала Адама, оперлась на Лансера и попыталась отдышаться. — Нам нужно уходить.

— Я должен увидеть, как это закончится. Просто обязан! — возразил он.

— Да. Он должен остаться, — поддержала Пифия. — И эта жёлтая пегаска тоже. Надеюсь, те двое доберутся сюда раньше, чем станет слишком поздно. — Она взглянула на одиноко сидящую рядом Маджину. Молодая кобылка не отрывала взгляда от зацепившегося за кабель, неподвижного тела матери. — Ей тоже следует со мной остаться.

— Звезды показали тебе это?— спросил Голденблад.

— Нет, мне это показала её боль. Не всё крутится вокруг грёбаных звёзд, — ответила Пития, обняв кобылку ногой.

Вельвет Ремеди обернулась к фиолетовому аликорну.
— Срочная эвакуация. Всех, кроме меня, её, этих кобылок, его и той жёлтой пегаски. Это... — Она запнулась, когда на миг обратила своё внимание на Виспер, после чего хорошенько тряхнула головой. — То есть... Когда опасность минует, возвращайтесь за нами, и я имею ввиду абсолютно абсолютно всех, кто здесь находится. — Она кивнула в сторону Отродий.

— Ты пытаешься спасти Отродий? — воскликнула Пития. — Да они же всего лишь мясные марионетки! — Вельвет одарила её строгим взглядом, и кобылка тут же сдала позиции.
— Ладно. Как скажешь. Спасём марионеток. Всё, лишь бы твои звёзды сияли ярче. — Затем, кобылка ахнула: — Только оставь здесь и меня, пока всё не закончится! Я хочу это увидеть. Это наверняка будет захватывающе!

Фиолетовые и зелёные аликорны принялись телепортироваться сюда и обратно, унося с собой группы зебр и Отродий, постепенно очищая крышу. Вельвет и Маджина пытались освободить Голденблада от приковавших его к крыше кабелей. Тем временем, облачённая в плащ зебра направилась к месту недавней схватки Легата и Виспер. По ходу битвы, пегаску уже успели спустить на землю. Её крыло было согнуто под болезненным углом в участке, куда совсем недавно угодила пуля, а задняя нога вновь начала кровоточить. Тем не менее, она продолжала давать отпор, упорно отказываясь сдаваться.

Легат обернулся к приближающейся зебре.
— Ох, радость-то какая. Ещё одна, — скучно обронил он. — Ты же понимаешь, что всё это бесполезно, не так ли?

— Да неужели, — невозмутимо ответила кобыла.

— Я – бессмертен, неуязвим и непобедим. Не важно, насколько опытной ты себя возомнила, рано или поздно ты устанешь и потерпишь неудачу, ровно как и эта, — произнёс он, указав копытом на Виспер.

— Заткнись, — огрызнулась Виспер. — Ты неудачник, раз до сих пор не убил меня. А я по-прежнему намерена убить тебя.

Легат вздохнул, тогда как плащ зебры тронул лёгкий ветерок.
— Ну что же, давайте наконец покончим с этим. Уверен, это будет та ещё схватка, прежде чем я выйду победителем, — насмешливо произнёс он, после чего нахмурился. — И всё же, кто ты?

Капюшон опустился, открыв под собой пышную гриву Ксенит. Покрытая шрамами зебра, встретилась взглядом своих зелёных глаз с Легатом и мягко произнесла:
— Никто.

— Хех, — произнёс Легат, с хрустом и щелчками разминая шею,— Наконец-то, достойный противник.

В мгновение ока, он оказался поверх Ксенит, замахнувшись ногой в ударе, которым он недавно оборвал жизнь Секаши. Подняв передние ноги, она заблокировала удар собственными копытами, от чего её тело на мгновение задрожало от противостоящей силы, и затем вновь замерло. Легат стоял на месте, еле сохраняя равновесие на одной задней ноге, в то время как другая находилась в её хватке.
— Хех, — ненавязчиво ответила она, после чего всем телом крутанулась и впечатала Легата в крышу. Однако, на этом она не остановилась. Подобрав под себя ноги, она перекатилась по нему и вновь впечатала его в крышу словно тряпичную куклу.

Непрекращающийся натиск Ксенит был подобен силе природы. Она не выкрикивала никаких боевых кличей, также как и не давала Легату возможности собраться для контратаки. Как бы быстро его тело не пыталось восстановиться от нанесённого урона, она попросту наносила его быстрее. Она крутанулась, вбила его в крышу, скрутила ему хребет как тряпку, и лупила по нему словно по барабану. Теперь Ксенит его ни за что не отпустит. Раз за разом, она просто будет его избивать.

Однако он не умирал. Он смеялся.

Ксенит на миг остановилась. Всего лишь на секунду.

И Легат нанёс удар. Когда его тело самовосстановилось, и было скручено подобно пружине, он одновременно освободил всю накопленную энергию. Его тело раскрутилось подобно пропеллеру, полдюжины раз пройдясь по черепу Ксенит, отбросив её в сторону. Пока она готовилась к новой атаке и вновь сконцентрировалась, тело Легата уже успело восстановиться.
— Неужели это был Падший Цезарь? Это ведь он, не так ли? — осведомился он, ухмыляясь словно энергичный жеребчик. — Мне казалось, этот стиль давно был утерян. А ведь и вправду больно!

Ксенит сохраняла молчание. Сделав выпад в его сторону, она приземлилась на полпути к цели, крутанулась и ударила обеими своими задними ногами по его морде. Он продолжал отступать, отражая её удары передними ногами, не забывая при этом контратаковать задними. Конечность Легата ударила о её ногу достаточно сильно, что бы её лицо искривилось от боли. Сделав кувырок назад, он вновь вернулся на свои четыре, встретив Ксенит лицом к лицу.

— Ты в свою очередь, используешь технику Рычага Архимеда, — размеренно подметила Ксенит. — Контроль и накопление силы с последующей передачей её своему оппоненту. Давно утерянный стиль.

Теперь он смотрел на неё с нескрываемым впечатлением.
— Ты ведь Ачу? Скажи мне, что ты из Ачу! — расплывшись в ухмылке произнёс он. — Эх, если бы я только не собирался положить конец всему живому, то взял бы тебя как одну из своих жён даже не задумываясь. В моём личном гареме немало свободных мест.

— Нет. У меня был плохой муж, но он хотя бы не болтал так много как ты, — спокойно ответила она.

— Жаль. — И вновь он оказался на ней, кружась, нанося удары, изворачиваясь и нападая с такой скоростью, что все его движения казались размытыми. Ксенит отразила удар и контратаковала, и тем не менее ситуация для неё была патовой. За те секунды, что он был в стороне, его раны исцелялись, тогда как её оставались на месте. Снова и снова, они сцеплялись друг с другом, затем отступали, после чего вновь нападали. Один раз ей даже удалось полностью оторвать ему ногу и она впервые выказала досаду, когда его тело вновь собралось. В то же время, ему это веселье доставляло, судя по всему, лишь удовольствие.

Тем временем, грохот перерастал в настоящую какофонию. Струи пыли вырвались из глубин, когда визжащий, скребущий звук прошёлся через впадину словно вопли проклятых.

— Каким образом ей удастся победить его? — выдохнул Лансер, бережно придерживая свою винтовку. — Мне конечно прежде не приходилось видеть подобного боевого искусства, однако он всё ещё жив!

— Она не сможет победить его, — с улыбкой сказала Пифия. — Ни одна зебра не может.

— Фух. Мне кажется, я почти вспотел, — обратился Легат к тяжело дышащей Ксенит. — Впрочем, пора уже кончать с этим. Хотелось бы тебя поблагодарить, за столь чудесный вечер, одн...

Два силовых копыта врезались в его голову, выдавив его мозги из головы словно гной из нарыва.
— Она права. Уж больно много ты говоришь. — прокомментировала Виспер, толкнув его в сторону Ксенит. Зебра моментально заключила его в захват, изогнув тело Легата так, что грудная клетка оказалась прямо напротив Виспер. — Говоришь у тебя магическое сердце, верно? — сказала она, когда его голова вновь собралась воедино. — Сейчас мы это узнаем.

И тут она принялась дубасить его тело, избивая его словно боксёрскую грушу. Взад-вперёд, взад-вперёд – её копыта продолжали работать, а силовые копыта продолжали рвать и разрушать, когда она раздробила его рёбра и начала пробивать свой путь в грудную полость. Ксенит не отпускала его из мёртвой хватки, пока его тело сокращалось и извивалось в попытке освободиться, крича при этом от боли, когда куски плоти разлетались по сторонам быстрее, чем успевали встать на обратно на место.

— Да! Да! — ликовала Пифия с улыбкой до ушей. — Ни один пони не может победить его. Ни одна зебра не может победить его!

— Но вместе... — выдохнула Вельвет.

Виспер сделала завершающий удар, и последние куски его грудины разлетелись в стороны, обнажая под собой тёмный кусок камня, с вмонтированным с одной из сторон звёздометаллическим регулятором.
— Меняемся! — выпалила она, начав крутить Легата вокруг, когда его куски и остатки плоти начали возвращаться на место.

Ксенит не колебалась ни секунды и, пока Виспер крепко его держала, впечатала передние копыта ему в грудь. Глаза Легата полезли из орбит, в то время как его плоть уже начала зарастать, обволакивая копыта зебры. Выражение его лица являло собой само воплощение шока, а Ксенит и Виспер не отступали. Взгляну друг на друга, кобылы обменялись кивками.

Мощная фигура зебры начала поворачиваться. Её мускулы, обычно утончённы, как у любой зебры, теперь бугрились, по мере того, как кобыла напрягала все свои силы. Виспер напряглась, изо всех сил удерживая орущего Легата на месте. Затем воздух прорезал чудовищный влажный хруст и камень оказался высвобожден из его развороченной грудной клетки. Широко распахнутыми глазами он уставился на артефакт в её поднятых копытах.

— Стреляй! Стреляй! Стреляй! — завопила Пифия Лансеру, колотя его копытом. — Устройство управления!

Тот поднял оружие, замер на мгновение и посланная им пуля со вспышкой ударила в коробочку из звёздного металла. Второй выстрел. Третий. Затем коробочка отлетела, докатилась до края крыши и канула вниз. Из оставшихся в сердце отверстий начала изливаться чернильно-чёрная жидкость. Спустя секунду поднялась перевязанная бинтами фиолетовая аликорн, удерживающая коробочку в магическом захвате. Взлетев, Она приземлилась рядом с остальными, неся на спине белую пони.

— Успели в самый раз, да? — заметила Бу, сползая со спины Псалм. Аликорн передала звёздно-металлический пульт управления Вельвет Ремеди. Бу что-то достала. Что-то длинное, тонкое и завёрнутое в мятую тряпку.
— Папочка постоянно говорил мне, что острые штуки нужно всяко разно прикрывать. — Она осторожно развернула объект и позволила тряпке упасть. — Я принесла эту противную штуку.

В её копытах блеснул серебряный меч.

— Да! Сверх новая! — воскликнула Пифия, затем подтолкнула Вельвет Ремеди. — Скорее! Бери его!

Вельвет с содроганием вытаращилась на меч.
— Я не собираюсь к нему прикасаться! Я лекарь!

— Просто представь, что это скальпель-переросток, а это сердце – злокачественная опухоль! Скорее!
И в самом деле, сердце Легата, похоже, пыталось вернуться на место. Из рваной раны в его груди к сочащемуся жижей чёрному камню потянулись усики плоти. Виспер и Ксенит с трудом удерживали их от воссоединения.

— Это не одно и то же, и тебе это известно! — возразила Вельвет.

— Никто другой не рискнёт подойти к нему настолько близко с этой штукой в зубах. Одно неверное движение, и ты можешь распрощаться со своими собственными ногами! — громко заявила Пифия. Здание вновь качнулось, накренившись при этом ещё сильнее. Псалм пролевитировала Маджину и Пифию к себе на спину.

— Я не буду кого-либо убивать, лишь потому, что способна это сделать. Мы могли бы запереть его где-нибудь! — вновь возразила единорожка.

— Он – не обычная зебра, Вельвет, — прохрипел Голденблад. — Он болен. Он и есть болезнь, продолжающаяся уже целые столетия. Его убийство будет проявлением доброты не только в отношении его жертв, но и его самого.

Связка за связкой, его сердце начало соединяться с телом.

— К тому же он не умрёт, если ты разобьёшь это сердце, — пожав плечами добавила Пифия, когда тряска и визг начали нарастать, и здание накренилось ещё сильнее.

— Прости, что? — скептически переспросила Вельвет.

— Только Дева в состоянии убить его. Разрушив сердце ты лишь заберёшь у него способность к восстановлению. И после этого, он станет абсолютно смертен, попав прямо в копыта к Деве. — подметила Пифия, взглянув на скептически настроенную единорожку. — Честно! Клянусь своими полосками и звёздами на небосводе, — добавила кобылка, прикладывая копыто к собственной груди.

— Не нравится мне этот город, — сухо произнесла Вельвет, направившись к напряжённой троице. — Нисколечки не нравится.

Взгляд Легата был прикован к серебряному лезвию.
— Нет... будьте ты проклят... надоедливый... хаос... Так не должно было случиться! — ахнул он, пытаясь дотянуться до сердца. Вельвет занесла над ним меч.

— Сделай это! — проворчала Ксенит, пока с её передних ног стекало тёмные вещество.

— Прикончи этого выблядка, — поддержала Виспер.

Примерившись, Вельвет осторожно расположила меч так, что бы не задеть ноги Ксенит. Она подняла его раз... второй... третий... затем...

— Вы уверенны, что это его не убьёт? — жалобно переспросила она.

Всё до единого обернулись на неё, и все кроме фиолетового аликорна и Маджины крикнули в унисон,
— Да! Сделай это!

— Послушай, я пацифист, понятно?! — прокричала она в ответ.

— Тогда поторопись, и отпацифисти его нахер! — прорычала Виспер.

Она зарделась и одним взмахом опустила лезвие. Тёмный камень тут же треснул, а меч издал звонкую ноту, когда Легат завопил от агонии. Она ударила ещё раз, заставив трещины пойти вширь, а из раскрывшихся щелей потёк тёмный ихор. Завитки плоти начали обвиваться вокруг каменного сердца, а его мышцы стали набухать, когда тёмная жидкость, странным образом игнорируя законы гравитации, принялась залетать в рваную дыру, на месте его груди. Наконец, меч опустился в последний раз.

Раздался звон метала о камень, и сердце рвануло обратно в грудную полость. В мгновение ока, полость закрылась. Резко напрягшись, он освободился из захвата раненой Виспер, и швырнул её прямо в Ксенит. Но он не произнёс ни слова. Его глаза выпучились и закатились, когда он взглянул на свои деформирующиеся конечности. Открыв рот, Легат извергнул из себя смесь крови и тёмного месива, после чего его тело задрожало.

— Мне послышалось, или ты сказала что это не убьёт его! — обернувшись выпалила Вельвет.

— Оно и не убьёт, — ответила Пифия, с радостной улыбкой на мордочке. — Эта судьба намного хуже смерти. К слову, отлично сработано.

Легат разбухал, раздувался и увеличивался. Упав на колени, его кожа отслаивалась, восстанавливалась, после чего вновь начинала распадаться.
— Что с ним происходит?! — спросила Виспер, когда она на пару с Ксенит начали пятиться к остальным. — Мне казалось ты сказала, что это остановит его гадское исцеление.

— Это сердце не исцеляло его. Оно восстанавливало. Сохраняло его тело в первозданной форме. Время для его тела по сути остановилось, — объяснила кобылка Старкаттери, лукаво ухмыляясь. — Но теперь всё не так. Теперь оно догоняет его. Тысячи лет восстановлений, ран, боли, и всё это одновременно. А также, все мерзости, которые идут в комплекте с проклятым куском камня, который пробыл у тебя в груди на протяжении тысячи лет. — На лице Виспер воцарилось понимание, и она продолжила наблюдать с тихим, прохладным удовлетворением.

Сейчас Легат напомнил мне неимоверно здорового синего пони, которого вроде как звали Голиаф. Вот только у Голиафа не было дополнительных рудиментарных ножек, торчащих из его нормальных четырёх. У него так же не было и дополнительных глаз, расположенных в дополнительных глазницах. Тело Легата росло словно на дрожжах, без какого либо порядка и контроля. Его задние ноги соскользнули с карниза, тогда как передние пытались за что-то уцепиться. Широко раскрыв рот, он взмолился:
— Сын! — но Лансер так и не ответил. — Доченька! — Маджина лишь спрятала свою мордочку. — Кто-нибудь... помогите мне!

— Прости, — ужаснувшись сказала Вельвет и её рог окутала магия. — Вот, это должно облегчить твою боль.

Пасть Легата искривилась в ужасном оскале и внезапно, его передняя нога потянулась вперёд, тогда как маленькие рудименты покачивались, пытаясь ухватить любого, до кого дотянутся. Вельвет завопила и начала бездумно размахивать своим мечем. Когда её и Ксенит левитировали на спину аликорне, оружие вроде как выискивало плоть Легата, отрубая его ноги. Виспер взобралась на Псалм.
— Забери моего отца! — крикнула она, указав на Голденблада. Магия Псалм натянула кабели и взмахом мече перерезала их на двое. Гуль начал подниматься в сторону аликорны.

Внезапно, огромная, кровоточащая нога Легата обвилась вокруг Голденблада и тут же его остановила. — Нет! — вскрикнула Лансер, когда его и Бу подняли аликорны. Когда конечность начала обрастать вокруг гуля, он открыл стрельбу, целясь в колено, однако с тем же успехом, можно было попытаться отстрелить ствол дерева. Псалм пролетела над Голденбладом, когда здание начало крениться всё сильнее и сильнее, опрокидываясь прямо в центр гигантской ямы.

Впрочем, Голденблад даже не сопротивлялся.
— Уходите, — произнёс он, одарив свою дочь улыбкой. — Скажите Блекджэк, что я поступил правильно. — Даже если он так не думал.

Центр Министерства Стиля упал в пропасть, оставив двух аликорнов парить над пустотой, на месте которой раньше было сердце Ядра.

Башня глубоко не упала.

С упавшим набок зданием, которое прижало его ноги, Легат схватил Голденблада, когда в облаке пыли и дыма, башня вновь начала подниматься. Всё выше и выше, прямиком к поверхности, она поднималась до тех пор, пока не достигла уровня звёзднометаллической решётки, которая служила опорой всему городу. Теперь же, под напором того, что находилось под упавшей башней, металлическая решётка поддалась словно растопленное масло. Два аликорна отлетели в сторону, когда здание продолжило возвышаться на скоплении кабелей. Лавина из грязи вперемешку с пылью, упала в гигантскую яму, а вода и безжизненное кровавое месиво, каскадом обрушились в её глубины. Блеск серебра и зелёное свечение, начали проглядываться сквозь стекающую в огромное болото грязь. По форме, оно смутно напоминало кольцо, вокруг которого крутилась огромная буря из пылинок-душ.

Затем открылся глаз.

Глаз, размером с «Хищника».

Громадная масса сдвинулась, и два огромных серебряных пальца ухватили Центр Министерства Стиля, отбросив его словно раздражающую частичку грязи. Белое здание скрылось с поля зрения, когда чудовищных размеров башни Ядра, начали медленно изгибаться наружу, основанием проскальзывая под текучую массу, раскрываясь подобно лепесткам кошмарного стального цветка. Их распростёртые верхушки засветились ярко-зелёным цветом, когда облако белых пылинок в центре кольца начало вращаться всё быстрее и быстрее. Нечто похожее на рот широко открылось.

Голденблад уставился на пасть той скверны, которой он неосознанно раньше служил.
«Каким же я был глупцом. Мне следовало больше верить в Глори. Если уж она смогла продержаться после космическо...»

И оно издало прокатывавшийся по всему миру крик ХМА.

-=======ooO Ooo=======-

Омут Голденблада исчез, подобно свече посреди бури. Я парила в пустоте, размышляя о его последних мыслях. А оставшиеся омуты стали тверды словно камень, и я больше не могла в них проникнуть. Однако сейчас, меня это не волновало. Единственная мысль укоренилась у меня в голове, и слабая тень улыбки тронула уголки моих губ.

Монин Глори жива!

(Примечание: Скотч Тейп 14-15 лет. Я не знаю, как это пересчитать в понячий возраст, но Ублюдок предпочитает кобылок постарше. В Эквестрийских Бабёнках СМСки были в старшей школе, так что сами мне скажите).

(Примечание автора: Ну, вот и добрались до конца главы. Простите, что она вышла такой длинной, но она подводит Горизонты к финалу. Я хочу поблагодарить моих редакторов за тот невероятно тяжёлый труд, благодаря которому эта монструозная глава наконец-то закончилась. Этап завершён. Переходим к финалу. Блэкджек возвращается в Хуфф, чтобы лицом к лицу встретиться с Пожирателем и спасти мир. Но какова будет цена?

Во-первых я спешу поблагодарить Kkat за создание Fallout Equestria, а также всех читателей фанфик и тех, на ком держится эта история и фэндом. Огромная благодарность Erin и Wastald Wailers за то, что подобрали песни и удостоверились, что они нормальные. Я надеюсь, что они нормальные... ладно... они отстойные, но может кто-нибудь с музыкальным талантом сможет сделать их хоть чуточку менее отстойными. Я просто хотел, чтобы она спела...

Кроме того, напоминаю, что на пару недель я уматываю на EFNW. Они даже хотят позволить мне побыть на стенде. Я буду весь такой страшненький с прыщавым носом.
(Heartshine: Ну вот нафига ты о прыщах?! ФУУУУУ
swicked: Да потому что ему пофиг на твои чувства.)
Тем не менее, я надеюсь, что смогу пообщаться с народом. Мне было бы приятно познакомиться и поболтать с людьми. В свете предстоящей поездки и моих поисков работы в Орегоне, денюжки на PayPal будут весьма кстати. Шлите их на David13ushey@gmail.com. Или, если хотите оказать мне долгосрочную поддержку, у меня теперь есть этот ужасный Patreon на https://www.patreon.com/Somber

Ну и... так уж вышло, что мне приходится мириться с комментариями моих редакторов...

Поправка: А ещё есть FoE-радиошоу! Слушайтесь и наслаждайтесь! https://www.youtube.com/watch?v=LcEa5s6cd6A)

Heartshine: Эта глава. В ней так много насилия. Где здесь мирные разрешения конфликтов через переговоры? Или это всё из-за дурной компании. Я даже не знаю. Нужно мне обнять Сомбера.

swicked: эта песенка (прошу прощения, боевой гимн) получилась странная, да? Очень, очень странная. Я имею в виду, в этом месте:

https://www.youtube.com/watch?v=XVLlUoR-rvk#t=26m25s

М-да, странноватая такая. Я просто... м-да.

Странная.

А про вторую "песню"... я вообще молчу. Уф.

... НЕ ОБРАЩАЙТЕ НА МЕНЯ ВНИМАНИЯ!

Heartshine: я переписала вторую песню в её нынешнем виде и положила на гитарные аккорды :P Может, если swicked будет рад познакомиться со мной на Everfree на Everfree, мы с ним её споём.

swicked: Скорее всего я не буду рад знакомству с ней на Everfree :D

Heartshine: Только если Hinds принесёт для swicked полкило своих конфеток.

Bronode: Какая тут связь между конфетками и секс-услугами?

Heartshine: Зависит от настроения и от того, кто о них просит.

swicked: вотужспасибочки, я возьму конфетки.

Bronode: Вот и нафига я об этом спросил? Язык мой, враг мой.

Heartshine: Solis скорее предпочитает жевательные конфетки, Bronode. И она живёт со мной. Тебе стоит проверить эту теорию. Кажется, она к тебе довольно благосклонна. Может это и мне пойдёт на пользу.

Hinds: Это я снова предложил что-нибудь здесь написать и снова за это поплатился.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/268232

Переводчики: joltius, Denizzo, Pegasus_Enclave, _007_

Caringhide, Centergg, Clairen, AppleVampire

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0