Готовый перевод A Temptation of Angels / Искушение Ангелов: 16

Они шли в переднюю часть дома, планируя за ужином встретиться с Дариусом.

У Гриффина было дело, которое он рассчитывал завершить в промежутке между тем, и он был уже на полпути к входной двери, когда кое-что пришло Хелен в голову:

- Гриффин?
Он оглянулся, солнце позади него окрашивало его волосы золотом.

- Да?
- Что по поводу серпа? - спросила она.

- Я могу взять один прямо сейчас? Чтобы защитить себя, если появится такая нужда.

Он сделал паузу, его взгляд задержался на ней.

Наконец, он кивнул.

- Я поговорю с Дариусом.

Он бесшумно закрыл за собой дверь.

Хелен стояла на нижних ступеньках лестницы, задаваясь вопросом: воспринимать ли колебание Гриффина, как должное и естественное беспокойство за ее безопасность или же это страх, вызванный ее неумением обращаться с оружием.

Она вздохнула.

Наверное, это не имеет значения.

Она вошла в холл, проведя рукой по блестящим перилам и полированному столу из красного дерева.

Казалось почти невероятным привыкнуть к такому миру, в котором незнакомый для нее дом был самым родным из всего, что у нее осталось.

Мир, в котором ее собственный дом, внушительный и солидный на фоне Лондонского неба, больше не был наполнен светом и смехом, и жарким обсуждением, как это было почти каждую ночь.

В ее глазах тускнело, кости ломило, но стоило подумать о том, чтобы пойти к себе в комнату, как нервы тут же напряглись.

Ее разум никогда бы не позволил ей отдыхать.

До тех пор, пока она не увидит это самостоятельно.

Она замешкалась всего лишь на мгновение, перед тем, как открыть дверь.

И вот девочка уже на освежающем дневном воздухе, волосы развиваются по ветру, повсюду городской шум.

Первым делом, она пошла к отелю Кларидж, повторяя шаги, как в ту ночь, когда убегала, пытаясь не вспоминать ужасные моменты, из-за которых она была вынуждена так поступить.

Когда она прошла мимо отеля, найти путь к дому уже было не состовляло труда.

Спустя меньше чем двадцать минут после того, как она вышла из дома Ченнингов, она миновала аптеку на углу улицы, за которой располагался магазин сладостей.

Все было таким знакомым, что от этого становилось больно, и все же, что-то изменилось, особенно учитывая все, что произошло с того момента, когда она последний раз гуляла по этим улицам.

Она непроизвольно замедлила шаг, так как начала задумываться, насколько благоразумным было уходить так далеко.

Она знала, что случилось.

И чем это закончилось.

Ведь знала?
Или, может быть, ей было недостаточно того, что ей рассказали о смерти ее родителей.

Что ее дом сгорел дотла, когда внутри находились ее мама и папа.

Может, ей хотелось увидеть все собственными глазами, каким бы пугающим ни было открытие.

Собирая решимость в кулак, она медленно продолжала идти.

Сначала она почувствовала запах.

Едкий, вездесущий дым лондонских фонарей. Он был всего лишь расплывчатым воспоминанием о том времени, что она провела в стенах своей комнаты.

Пока она спускалась по улице, запах становился лишь сильнее.

Хелен почувствовала, как изменился пейзаж впереди нее прежде, чем увидела это, как если бы сам воздух вокруг дома изменился, распавшись на дерево, краску и предметы, которые в мгновение окружили его.

Несмотря на ее заявления о готовности, у нее перехватило дыхание, когда дом наконец оказался в поле зрения.

Девочка отказывалась воспринимать то, что видела.

Почерневшая оболочка из камня и кирпича.

Она приближалась, а окна были подобно глазам с отсутствующим взглядом.

Это не было ее домом.

Не могло быть.

Ведь здесь нет тех богато устеленных полов, на которых она научилась ползать и ходить или столовой, в которой она и отец, чьи глаза игриво поблескивали за очками, обсуждали вопросы политики.

Этот одинокий пейзаж не мог быть домом с цветущим садом, в котором она пила чай с Реном—Раумом—когда была ребенком.

И здесь нет места, где ее мама вставала на колени в широкополой шляпе, закрыв свою нежную кожу от солнца, чтобы состричь восхитительные розы со стебля.

Но да, это он.

И она это знала.

Она узнала его форму, как портрет своей мамы, на котором та предстает еще девочкой и в котором Хелен могла скорее распознать знакомые черты лица ее матери, нежели увидеть сходство.

Она осторожно приблизилась к дому, с трудом подавив в себе желание закрыть нос и рот от вони.

Также сопротивляясь очередной зародившейся идее узнать, откуда шел этот запах.

Наконец, она дошла до входа с железными воротами, которые стояли немного наклонившись.

Глядя на фасад дома, окрашенный сажей, Хелен с трудом могла поверить, что огонь был сильным.

Не учитывая почерневший кирпич вокруг оконных рам и пустой дверной проем, передняя часть дома была невредима.

И только когда перевела взгляд, она увидела, как сильно все было разрушено.

Библиотека, когда-то прочно уложенная кирпичом с одной стороны дома, теперь была незащищенной и уязвимой для всего мира.

Позади груды развалин, она едва лишь смогла различить полки, которые, по-видимому, были упавшим вторым ярусом.

Многочисленные книги отца—книги, из которых она извлекла самые ценные уроки—теперь превратились в ничто, пепел.

Казалось недопустимым, что любой прохожий теперь может просто поднять взгляд, чтобы увидеть комнаты, которые защищали ее, когда она родилась.

Внезапно она почувствовала себя уязвимой, как будто стояла на улице в одном корсете.

Дым поднимался из-под завалин, горький туман смягчал пейзаж разрухи.

Толкнув ворота, она почти не заметила их скрипа.

И сразу переступила. Это было бессознательно.

Ей было необходимо увидеть все самой.

Слишком многое осталось незавершенным. Ночь пожара - ничто иное как туманный отпечаток в памяти.

Все произошло слишком быстро.

Она нуждалась в том, чтобы переосмыслить и соотнести те обрывки, что она помнила с теми событиями, что произошли на самом деле, пока она пряталась в стенах комнаты.

Пока бежала через туннели, проходящие под домом.

"Как трусиха", - шептал злой голос в голове.

Она изо всех сил старалась игнорировать его.

Уверенно шагая, Хелен подняла голову, чтобы посмотреть на крышу.

Она упала на одну сторону, оставляя открытой небу зияющую дыру.

Через нее, Хелен смогла разглядеть почерневшую штукатурку, зеркало все еще висело на стене в комнате матери.

Она продолжила идти и удивилась, когда увидела следы, ведущие к передней части дома, которая все еще выглядела целой.

Кто-то должен остановить ее, сказать ей, что это не безопасно.

Но никто этого не сделал.

Проходящие позади люди казались так далеко, а шум улицы и ее обитатели и вовсе из другого мира.

Она остановилась у порога дома, вспоминая резную деревянную дверь, когда-то занимающую этот проход.

Теперь здесь не осталось и следа от нее.

Даже никакого сгоревшего напоминания под ногами.

Складывалось чувство, как будто дверь растворилась в разряженном воздухе, а то и вовсе не существовала.

Хелен шагнула в темноту по ту сторону. Она шла, едва наступая на доски, чтобы тем самым проверить выдерживают ли они ее вес.

Лестница, величественная и изогнутая когда-то, нисходящая с двух сторон, так чтобы обе встречались в центре, теперь была непроходимой.

Хелен предполагала, что прямо перед ней лежит груда сгоревшего дерева от этой самой лестницы, но у нее не было никакого основания быть уверенной в этом.

В любом случае, бросить последний взгляд на детскую комнату ей не удастся.

Как не удастся и собрать все памятные подарки.

По крайней мере, не на верхних этажах.

Пройдя дальше по коридору, она свернула в гостиную.

По расположению она знала, что эта была именно гостиная, но сейчас она была так обуглена и разрушена, что Хелен и не узнала бы ее в других обстоятельствах.

Пол был похож на мутную реку из сажи, странные предметы бултыхались в воде, которая должна была использоваться для тушения огня.

На внешней стене, черной от дыма через щели в штукатурке и обшивке можно было увидеть деревья и лианы.

Это место было абсолютно неузнаваемым.

Вся мебель пропала, ровно также, как если бы целый отряд сотрудников грузоперевозки вломились и увезли все прочь.

Разумеется, ничего такого не было.

Все это - результат пожара.

Она взвешивала, насколько разумной была ее новая идея сходить на кухню, когда позади нее раздался скрип.

Звук помешал ее намерениям.

Какое-то мгновение, она была так испугана, что не могла и пошевелиться, только стоять, неподвижно, посредине комнаты в надежде, что ошибалась.

Когда снова раздался звук, она обернулась, инстинктивно пятясь назад, к стене.

На секунду она почувствовала, что была в другой комнате из другого времени.

Вечеринка, толпа людей и она, ростом ниже всех присутствующих по меньшей мере на фут.

Повсюду люди в изысканных нарядах, непременным атрибутом которых были очки, веселятся и громко смеются.

Голос отца в голове:

- Полагаю, ты только что кого-то заметила, Хелен.

Того, кого бы ты не хотела видеть.

Что ты должна сделать первым долгом? -
Она ответила без промедления.

Ее голос звучал скромно и мягко в тумане воспоминания.

- Уйти незамеченной.

-
Она видела, каким торжественным взглядом отец смотрел на нее.

- А почему?
- Потому что мои шансы на побег заметно сократятся, если кто-то увидит меня первым, - отвечала она.

- Верно, девочка моя.

- отец кивнул, грустная улыбка играла на его устах.

- Верно.

-
Его голос у нее в голове был отчетливым, как звон, и она отступила еще дальше в темноту, осторожно делая каждый шаг, чтобы убедиться, что пол не заскрипит прежде, чем она перенесет на него вес своего тела.

Когда тень от фигуры отразилась на штукатурке дверного проема, она начала дышать медленно и ровно.

Ее глаза нашли выход меньше чем за пять секунд.

Стена позади была недостаточно прочной, чтобы Хелен могла оттолкнуться от нее.

Рядом со входом в доме было окно, теперь без стекла, она могла добраться до него, сделав четыре длинных шага.

Но еще там был дверной проем, в котором сейчас стояла высокая, темная фигура.

Очевидно, крайний случай.

Она не знала, было ли ее видно, но пока она взвешивала разумность новой идеи о том, не пора ли ей бежать, вместо того, чтобы остаться и надеяться, что ее не заметили, фигура заговорила.

- Предполагаю, ты уже нашла выход.

-
Голос был ей знаком и принадлежал парню.

- Вы все были отлично обучены.

Раум.

Она хотела остаться в тени,

чтобы дать себе как можно больше времени на разработку плана бегства.

Но слова задели ее, и, не задумываясь, она вышла из тени. В голове только туман неистовой ярости.

- Да, мы были хорошо обучены.

Бросила она ему.

- Когда-то и ты был одним из нас.

Он шагнул в комнату, бросая зловещую тень в тусклом свете, что лился с улицы.

Когда он заговорил, гнев в его голосе был отражением ее собственного.

- Очень давно я был одним из вас. Много времени прошло.

Она потрясла головой.

- Не достаточно много, чтобы найти оправдание твоему предательству.

- Ты не в том положение, чтобы судить меня.

Он почти выкрикивал эти слова, и она почувствовала, как нить страха проходит сквозь нее.

- Ты ничего не знаешь о моей жизни.

- Не в том положении, чтобы судить? - ее голос звучал скептически.

- Я как раз в таком положении.

Ты убил мою семью.

Ты бы и меня убил, если бы я не сбежала.

Казалось, он вздрогнул в том момент, когда она с бесстрастным видом застала его врасплох таким заявлением.

- Я тебе говорил, я не убиваю.

- О, да.

Я помню.

Ты только заказываешь убийства.

Ее пальцы жаждали оружия.

Меча или даже серпа.

- Тогда, это все упрощает, не так ли?
Он посмотрел на пол, прежде чем встретиться с ней глазами.

Даже в полумраке, его волосы блестели, как полированное черное дерево.

- Я не знал, что это была ты.

- Как ты мог не знать? Не было похоже, чтоб твои убийцы действовали наугад.

Ты убивал Хранителей, одного за другим.

Она вздрогнула, когда он шагнул в ее сторону.

Отступая, Хелен оценивала свои шансы на побег.

Она стояла очень близко к стене, чтобы приложить достаточно сил и пробраться через нее.

Окно все еще оставалось возможностью, но Раум выглядел готовым и быстрым.

Сам он был значительно выше нее, а его ноги намного длиннее.

Рискованная игра.

А затем он оказался прямо перед ней, его ладонь на ее руке, хватка, не оставляющая никаких сомнений в том, что она значительно уступала ему по силе.

- Мне не давали имен Хранителей, - сказал он в защиту.

- У меня были только фамилии.

Картрайт и адрес.

И в любом случае, я не помнил твоего имени.

Я лишь помнил серьезную девочку и ее мягкие ручки, что наливали мне чай в саду, переполненном роз.

Твои глаза... те фиолетовые глаза заставили меня убедиться, что там была ты.

Его голос стал мягким и таким тяжелым от грусти, что Хелен была вынуждена объединить свой гнев с нежеланным чувством родства с человеком, который заказал убийство ее родителей.

И ее самой.

- Мне все равно, что ты помнил, а чего - нет.

Ты убил моих маму и папу.

Ты убил других Хранителей и их семьи.

Она замешкалась, сглотнув и подняв голову.

- И теперь, думаю, ты убьешь меня.

У нее не было намерения сдаваться без боя, но ей было необходимо выиграть время.

Время на то, чтобы вытащить себя из его хватки и придумать план побега.

Но Раум не двигался, чтобы достать оружие.

Он вообще не двигался.

Он просто уставился на нее, его глаза вспыхнули как огонь.

Мгновения тянулись между ними. Ничего, лишь звуки их дыхания в комнате. Его железная хватка обжигала ей руку.

Наконец, он отпустил.

Отступив, он опустил руки.

- Возможно, тебя позабавит мысль, что это раз будет не первым и не последним, когда ты ошиблась, - тихо сказал он.

Он пошел к двери.

- И что это значит? - спросила она ему вслед.

Раум не ответил.

Он просто продолжал идти, давая ей тем самым возможность к побегу, за отсутствие попытки к которому она себя обвиняла.

Как раз перед тем, как исчезнуть в коридоре, он обернулся.

- Твои друзья взяли кое-что с моего рабочего стола.

Теперь у тебя все, что необходимо.

- Что ты имеешь в виду?
- Я позволил тебе жить.

Пока.

Его слова обрушились на нее, словно камень в животе.

- Ответ спрятан на самом видном месте.

Больше ничего не могу тебе дать.

Затем он исчез.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28732/105399

Переводчики: JuSwell, lilacsaroma, Steysha, Maria1