Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 2

"Те католические товарищи", как нравилось их называть ее отцу, должны были прибыть этим вечером, и Пру решила, что, красный - вполне подходящий цвет для платья, котое она собиралась одеть сегодня к обеду.

Красный цвет сам по себе выражает силу и смелость, и при достаточной удаче, он поможет ей чувствовать себя сильной и смелой.

Бог свидетель, что ей нужна была сила, не меньше, чем Чаша Грааля.

Сначала доктора ничего не рассказывали ей о раке, который медленно убивал ее из нутри - в конце концов она была свего лишь ранимой женщиной.

Они сказали ее отцу, что не стоит ей сообщать, переживая что правда слишком ужасна для ее понимания.

Возможно ей стоило оставить все как есть.

Благодаря медицинским книгам из отцовской библиотеки она узнала о раке столько, что ни один доктор никогда не рассказал бы ей.

Иногда она ощущала, как он поедает ее изнутри, начисто лишая сил.

Он зародился в ее яичниках, которые пришлось удалить, но это не помогло.

Они были бессильны ей помочь, при этом не могли точно сказать, сколько времени у нее осталось.

На последнем обследовании, меньше месяца назад, они сказали, что при достаточной удаче, она сумеет стать свидетельницей рубежа веков.

Существовало масса вещей, которые ей хотелось сделать, прежде чем наступит ее конец.

Она хотела управлять Даймлером на максимальной скорости.

Она хотела увидеть виликие пирамиды Египта.

Она хотела ощутить настоящую страсть.

К сожалению, было маловероятным, что хоть одно их этих желаний исполнится.

Ее горничная Фанни пришла, как только она вышла из ванной, и ее смесь горько меланхолтчных мыслей уступила место чему-то более практичному.

Полотенце скрыло шрамы на животе от пристального жалостливого взгляда девицы.

Платье, выбранное для обеда Пру, колыхалось в колыбели рук девушки, богатое и насыщенное в своем неподражаемом оттенке.

Темно красная отделка легла поверх яркого гафрированного шифона, придавая особую глубину роскошному туалету.

Одетая в женскую сорочку чулки и корсет, Пру присела, чтобы украсить волосы.

Она собрала волосы в простой высокий пучок, а поверх одела диадему, что создавало нежный ореол вокруг лица.

Вплела пару живых темных роз в пучок и выпустила несколько ярко-рыжих прядей.

Кроме этого, она одела золотую ленту как колье, застегивающуюся на жемчужную пуговку сзади.

Что либо еще с таким платьем было бы излишним.

Пру одела платье и ее сердце учащенно забилось, как только Фанни закрепила его на плечах

Казалось абсолютно бессмысленым проводить время в этом платье с мужчинами, которые даже не заметят, как замечательно оно сидит на ней, выгодно подчеркивая грудь, но Пру хотелось его одеть.

Это выглядело синтиментальным, но вряд ли ей еще выдасться шанс, когда-либо одеть его.

- Вы выглядите настоящей красавицей, мисс - робко призналась Фанни.

Пру улыбнулась, будучи польщенной.

Она действительно выглядела неотразимо

А еще она выглядела абсолютно здоровой, теплый румянец играл на ее лице.

Она хотела выглядела уверенно, не потому, что хотела запугать людей, которые предложат, а может и нет, ей чудо лечение.

Покинув уют теплого синего в сочетании с бургундским цветов своей комнаты, Пру пройдя по корридору, оказалась на винтовой лестнице, ведущей на первый этаж.

Возможно, платье вовсе не было такой, уж, хорошей идеей.

Она не хотела, чтобы священники подумали, что она пытается их соблазнять.

Но платье было такое красивое...
О Господи! Она уже была одета, и у нее осталось не так много времени, чтобы переживать из-за цвета платья, которого никто кроме ее семьи и нескольких священников и не увидит.

Все головы повернулись к ней, когда она вошла в гостинную.

Ей показалось, или у отца и вправду перехватило дух? Матильда уставилась на нее так, словно Пру решила предоставить полную свободу собственным чувствам.

Безусловно Матильда была самим воплощением английской аристократии в своем кружевном платье, задрапированным шифоном.

Кэролайн смотрелась так же скромно в своем наряде цвета слоновой кости

Толька Джорджия выбрала более смелую расцветку - она всегда могла расчитывать на Джерджию - и улыбнулась, заметив цвет тигровых лилий ее платья.

Суть была не только в цвете, Пру впринципе раньше никогда не носила подобных платьев.

Оно было очень женственным и смелым, провокационным, и уже очень очень давно у Прю не возникало желания выглядеть как истинная леди соответствующего статуса и положения.

Даже Маркус выглядел потрясенным.

Но Пру больше волновала реакция людей, с которыми она не была знакома.

Ее пристальный взгляд разыскивал группу, которую ее отец окрестил передовой.

Было только одно незнакомое лицо - пожилой человек с седеющими волосами и добрыми глазами.

Его воротник выдавал его профессию.

- Отец Молинеукс, это моя младшая дочь, Пруденс.

Она является инициатором этого проекта.

Пру наградила своего отца смесью улыбки и недоволства.

- Так похвала, или осуждение прозвучала в вашем тоне, отец?
- Приятно познакомиться с вами, мадмуазель.

Голос священника был тихим и успокаивающим, в нем чувствовался акцент, но он не резал ухо.

Улыбаясь, она протянула ему руку.

- Надеюсь на сотрудничество с вами, Отец.

Она ощущала себя достаточно странно.

Возможно она была слишком наивна, но в этом человеке не было ничего пугающего.

- И где же ваш компаньен? Если я не ошибаюсь у нас должно быть двое гостей.

Пру огляделась в поисках другого незнакомого лица.

- Да - ответил Мулинеукс.

Мой друг должно быть снаружи, потакает своей пагубной привычке, курению.

Его пристальный взгляд состедоточился на ком-то за спиной у У Пру.

- Ах, Шапель, вот вы где!
Сгорая от нетерпения увидеть своего второго гостя, Пру обернулась.

Погибель.

Мистер

Шапель был высок, прекрасно смотрелся в черном жакете и брюках в сочетании с белым жилетом, рубашкой и галстуком

Желтовато коричнеые волосы, отливающие золотом, были откинуты назад с его загорелого лица.

У него были густые высокие брови и длинный и прямой нос.

Его губы нельзя было назвать ни тонкими ни полными, поскольку они находились в приятном балансе являясь выразительными и довольно чувственными.

Его черты лица напоминали скульптуру, высеченную талантлевым скульптором.

Но больше всего ее внимание привлекали его глаза.

Даже с такого расстояния его глаза казались ясными и яркими, подобно меду.

Господи помилуй, так разглядывать бедного человека! И он смотрел на нее, заставляя ее ее кровь бежать быстрее.

- Мистер

Шапель - ее отец начал процедуру знакомства

- Позвольте представить мою дочь Пруденс.

Смутившись, Пруденс не забвла протянуть руку.

Мистер

Шапель взял ее в свою, куда более широкую ладонь.

Его пальцы были сильными и теплыми, не естественно теплыми, потому что на их фоне ее собственные пальцы походили на ледышки, которые он так очаровательно согрел своим прикосновением.

- Это честь для меня, моя леди.

Его голос был тихим и приятным, подобно меду, с акцентом, каторый не походил ни на одно из французких наречий, которые ей доводилось слышать прежде.

- Надеюсь, вам понравилось у нас в Корнуолле, Мистер

Шапель.

Фраза была банальной, но это было лучшим, что пришло ей в голову, учитывая тот факт, что ее ум отказывался соображать.

- Слово Мистер не имеет ко мне никакого отношения - произнес он проведя большим пальцем вдоль ее запястья, поднося ее руку ко рту.

Его пристальный взгляд застыл на ее лице

- Просто Шапель.

Пру в изумлении наблюдала за его плавными движениями.

Его дыхание согрело ее озябшую плоть посылая довольно острые ощущения разгогяемые ее кровью, настолько острые, что она ощутила покалывания в позвоночнике.

- Шапель - повторила она, с неожиданно томно, коскольку его губы коснулись ее кожи.

Звук его имени, произнесенный ее губами, казалось поразил его, поскольку он едва заметно вздрогнул.

Что-то кольнуло ее кисть, но ощущение тут же исчезло, как только он убрал свой пристальный взгляд, и у Пру осталось только размытое впечатление от того, что же случилось на самом деле.

К счастью все были слишком заняты разговорами друг с другом, чтобы заметить румянец, приливший к ее щекам или хищный интерес во взгляде Шапеля.

Совсем не походившим на то, как принято священнику смотреть на женщину.

Но он не был священником.

Он отпустил ее руку с явным сожалением.

- Как давно вы имеете оношение к церкви, господин

Шапель?
Он улыбнулся так, словно отреагировал на только им двоим понятную шутку.

- Как буд-то прошли столетия.

Это означало, что он состоял на службе достоточно долго, но на вид ему нельзя было дать более тридцати.

Озадаченно Пру подняла на него взгляд, пытаясь разобраться, что скрывается за его непроницаемым выражением лица.

- Вы готовитесь стать священником?
Его выражение можно было бы назвать веселым, если бы в нем не читалось смятение.

- Нет.

- Его ответ не должен был вызвать такую бурную реакцию ее сердца, какую он выдало.

- Ох

Простите меня.

Я подумала ...
Он взмахнул рукой.

- Не стоит извиняться.

Ваше предположени, вполне логично.

Пру внимательно изучала его.

Она терялась в догадках - она прежде никогда не встречала человека похожего на него.

- Тогда, почему вы здесь?
Он закрыл глаза на ее недогадливость, и не смущаясь ответил:

- Я нахожусь здесь в качестве исторического эксперта.

Она склонила голову, заинтересовавшись.

- Исторического?
Он кивнул, несколько не обеспокоенный ее любопытством.

- Да.

Я историк.

Таким образом, у них было много общего с Маркусом, правда Маркус любил поговорить о его работе и самозабвенно придавался этому, с любым, кто пожелал бы его слушать.

Мистер

Шапель был немного более скрытен.

И от него исходила какая-то спокойная сила, что показалось Пру, довольно интригующим.

Пру приблизилась к нему.

- В таком случае, Вам стоит поговорить с Мистером

Греем.

- Без сомнения, Вас заинтересуют его наработки.

Шапель подался назад, снова увеличивая расстояние между ними.

После того его пламенного взгдяда, он как-то внезапно охладел и действовал рассудительно и спокойно.

Она сказала, нечто что могло его оттолкнуть? Нет. Ничего такого ей на ум не приходило, ничего что можно было бы расценивать, как оскорбление, если он не полагал конечно, что ее упоминание о Маркусе ставило под сомнение его авторитет.

Она снова двинулась к нему, сокращая подобающее светскому общению растояние.

- Будучи историком, что вы надеятесь отыскать в Корнуолле, Шапель?
Пристальный взгляд, изучавший ее не был тем самым взглядом, что пронзил ее минуту назад.

Его глаза больше не походили на теплый мед - они оставались такими же яркими и блестящими, как свеже отчеканенное золото, вовлекающие в свою глубину, в какой-то момент ей даже показалось, что она способна раствориться в них.

Жар охватил все еесущество, поскольку он прикрыл глаза, и его ноздри слегка вздрогнули.

Он сделал глубокий вдох и чувственная улыбка заиграла на его губах.

Господи помилуй, он наслаждался ее запахом.

Глаза цвета меда снова распахнулись, вовлекая ее в свой омут.

У Пру перехватило дыхание.

Она поднесла руку к груди, пытаясь скрыть смущение.

Пристальный взгляд Шапеля устремился к ее пальцам и снова внезапно охладел, так что Пру не успела сообразить , что же все-таки произощло.

Когда их глаза снова встретились, в них не осталось и намека от того чувства что мерцало прежде.

Фактически его пристальный взгляд стал абсолютно непроницаемым.

Ей что, это все почудилось?
- Сокровище - ответил он тоном столь же нейтральным, каким теперь казалось его выражение глаз - слишком нейтральным.

- Разве вы, не этого же хотите?
Пру сглотнула.

Она была уверена, что он догодался, что для нее это было чем-то большим, чем поиск сокровищ.

Ни кто за пределами ее семьи не знал для чего ей нужна Чаша Грааля, даже Маркус, но этот человек каким-то образом догадался, что у нее есть личная заинтересованность отыскать этот артифакт.

Голос ее отца, обращенного к Шапелю, избавил ее от необходимости держать ответ.

Мужчина, который не являлся ни мистером ни священником поклонился ей и извинился без малейшего сожаления на лице.

Пру наблюдала, как он удалялся, не будучи абсолютно уверенной, что же именно между ними произошло.

Ее руки стали теплыми и она кинула на них взгляд, чтобы убкдиться, что они не дродат и не сжаты в кулаки.

Она заметила пятнышко на правой руке, которого не было на ней прежде.

Ее брови взметнулись в удивлении, когда она поднесла ее к лицу.

Тонкая красная царапина около полудюйма длинной расположилась между вторым и третьим фалангом.

Это была действительно царапина.

Она осторожно коснулась ее друкой рукой - она была свежей, и совершенно точно ее не было до того, как она познакомилась с Шапелем.

Она вскинула голову и ее потрясенный взгляд метнулся через комнату, туда , где расположился золотой незнакомец, беседующий с ее отцом.

О, Господи, он что действительно ее укусил?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97779

Переводчики: aveeder, MeMik