Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 5

- Мистер

Шапель не присоединится к нам? - Спросила Пруденс намазывая теплый ломоть маслом и джемом.

Было позднее утро следующего дня, и Пруденс, только что поднявшаяся из кровати неторопливо завтракала в компании Кэролайн, своего отца и отца Мулинекса.

Маркус уехал на раскопки несколько часов назад.

Пруденс надеялась присоединиться к нему, как тоько позавтракает.

- Боюсь, что нет, мисс Рилэнд - ответил отец Мулинекс, гроссируя своим замечательным французким акцентом.

Не получив развернутого ответа, Пру решила уточнить:

- Он охотится с остальными джентльменами?
Мулинекс промокнул губы краем салфетки.

- Он в постели, мадмуазель.

Мой юный друг склонен дремать втечение светлого времени суток.

- Предпочитает образ жизни городского денди? - весело поинтересовался отец Пру, и в его тоне совершенно отсутствовало осуждение.

Священник улыбнулся.

- Отнюдь.

Будучи на востоке, он имел несчастье приобрести гиперчувствительность к солнцу.

- Это настолько серьезно, Отец? - уточнила Пру наливая себе и отцу Мулинексу кофе.

Отец Мулинекс поблагодарил ее, поднося чашку к губам:

- Спасибо.

Он немного отпил.

- Это действительно очень серьезно для Шапеля.

Если прямые солнечные лучи попадут на его кожу, это может привести к смертельному исходу.

О, Господи! Пру смотрела на священника, спытывая настоящий ужас.

И она еще жалела себя! Она конечна была склонна вести ночной образ жизни, но по крайней мере ей ничто не мешало выйти наружу и ощутить прикосновение солнечного тепла к своей щеке, если бы она того пожелала.

Безусловно, она бы отказалась от этого, если бы это угрожало ее жизни.

Как поступил Шапель.

Это выглядело довольно странным, но Пруденс не подвергла сомнению услышанную историю, даже при том, что Шапель выглядел весьма загорелым, для того кто не бывает на солнце.

Почему бы священник стал обманывать их? Чего ради? Если это, конечно не была часть хитрого плана, чтобы увести у нее Священный Грааль?
Теперь у нее развилась параноя.

Отец Мулинекс не был похож на интригана.

Возможно мистеру

Шапелю было свойственно пребывание в темноте, как была свойствена ей ее врожденная бледность.

Пруденс изящно откусила кусочек хлеба.

Бутерброд и кофе составили на сегодня весь ее завтрак, хотя обычно она отличалась более отменным апетитом.

Даже в ее более свободным, чем обычно корсетом, она ощущала какую-то неловкость, словно живущий в ней монстр, напоминал о своем присутствии.

Даже только размышляя об этом она казалась себе больной.

Она заставмла себя откусить еще кусочек.

- Надеюсь, мистер

Шапель хорошо себя чувствует в нашем доме в течении дня?
Скрестив ноги отец Мулинек задумался над вопросом

- Да, не плохо, но комната должна быть достаточно темной, чтобы не причинять дискомфорта.

Я полагаю, что он не намерен обременять вас дополнительными заботами по этому поводу.

- Сущая безделица - ответила она прежде, чем он успел ей возразить.

- Он наш гость.

Она решила отправится в библиотеку сразу после завтрака и найти для мистера

Шапеля кое-какие книги по Тинтаглю и о Короле Артуре.

Ее великодушие конечно же не имело никакого отношения к ее желанию увидеть этого человека снова.

Совершенно никакого.

Несмотря на это, сердце Пру отчаянно трепетало, когда она собрала увесистую стопку книг пол часа спустя.

Они оказались тяжелыми и неудобными, и вовсе не способствовали ослаблению боли в ее животе.

Она могла бы позвать на помощь, но тогда всем станет известно ее намерение, и слуги станут сплетничать.

Нет, она сделает это самостоятельно, не смотря ни на что.

Оставить книги там, было его добровольным выбором, но он заслуживает лучшего.

Если честно, ей хотелось произвести на него впечатления обширностью прочитанного ей материала.

Он был способен рассуждать о фактах и легендах, связанных с Чашей Грааля со скучающей непринужденностью, и для нее было важно показать, что ее знание столь же значительно.

Только подспудно она ощущала, что Шапелю известно куда больше, нежели ей.

Он говори так, словно сам присутствовал при этих событиях, а не прочитал о них в книгах.

Безусловно, этого не могло быть, но это странное ощущение не покидало ее при разговоре с ним.

К счастью для Пру комната Шапеля была расположена не так далеко.

Она только один раз остановилась, чтобы передохнуть.

Его комната находилась в западном крыле, окна которого выходили на север во внутренний двор и видневшиеся вдалеке утесы.

По крайней мере, его не разместили в комнате, на которую падает прямой солнесный свет.

Это было бы ужасно.

Конечно, не абсолютно, потому как Шапель не поставил их в известность о своей особенности.

Возможно, ему не позволила его мужская гордость, хотя с другой стороны, она ведь тоже не офишировала свою болезнь, так что она не торопилась осуждать его.

Дискомфорт усиливался с каждым шагом, вызываяя тянущую боль в животе.

Ей не стоило самой тащить книги, ее гордость дорого ей обошлась.

Наконец, затаив дыхание, она замерла возле двери Шапеля.

Переложив книги на одно бедро, она подняла руку, чтобы постучать.

Она стукнула всего лиш раз и согнулась вскрикнув от боли.

Книги рассыпались по полу, их страницы шелестели подобно крыльям, сопротивляясь земному притяжению.

Одна приземлилась ей прямо наногу, но боль была не значительной по сравнению с режущей болью в ее животе.

Задыхаясь, несколькими секундами позже, Пру опустилась на колени и уперлась руками в ковер.

Пот выступил бисером на ее бровях и губах, в то время как перед ее глазами мелькали огни.

- Не... сейчас - выдохнула она поддерживая себя рукой, в товремя как другая ее рука опустилась на ее живот.

Боже, как же больно!
Дверь возле нее распахнулась.

Боль была ужасной, но она не желала выглядеть в дурном свете.

Она подняла голову и у нее перехватило дыхание от увиденного.

Это был Шапель - или нечто напоминавшее ей Шапеля.

Золотые волосы были спутаны, знакомая льняная рубашка и штаны были измяты, но лицо... лицо казалось вообще не знакомым.

Оно выглядело жутким и пугающим. В его глазах пылал дикий огонь, его губы были плотно сжаты.

И когда их взгляды встретились в них не осталось ничего, кроме беспокойства.

Господи, боль вызывает у нее галюцинации.

- Мой Бог

Его голос походил на хриплый шопот, когда он опустился на колени возле нее, пытаясь ее поднять.

- Пруденс, вам больно?
- Я упала - быстро выдохнула она, в то время , как рак дал снова о себе знать резкой болью.

- Книги... были слишком тяжелыми, и я... упала.

Он сосредоточенно свел брови.

Кто бы мог подумать, что человек может быть настолько прекрасным, когда он хмуриться?
О, Господи боль помутила ее разум!
- Где болит, детка?
У него был такой же потрясающий акцент, не такой конкретный как у отца Молинеукса, и питавший всебя одновременно сразу несколько культур.

- Я не ребенок - заметила она, тем не менее позволяя поднять себя, когда его теплые руки обхватили ее.

Она вовсе не хотела вздрагивать, но ей нравилось это ощущение , и она давно не чувствовала себя в такой безопасности.

Пруденс не ответила на его вопрос, и Шапель больше не спрашивал.

Милый Иисус, как же близок он был к тому, чтобы навредить ей...
Он просто не ожидал, что кто-либо постучит в его дверь.

К этому времени отец Молинеукс уже должен был сообщить всем о его странном "несчастье", и он полагал, что этого будет достаточно, чтобы гарантировать ему уединение.

Он должен был догадаться, что женщину, решившуюся прогуляться с ним в ночи в ночной рубашке врядли остановит возможность быть застигнутой возле его двери.

Нет, она там не просто так оказалась.

Быстрый взгляд на книги, раскиданные вокруг нее, дополнил недостающую часть истории.

Все они были о Тинтегле и Артуре.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что она несла ему их, чтоб ему было чем заняться.

Такой глупой и доброй оказалась маленькая Пруденс, и вид ее страдания терзал ему сердце.

Его разбудило ее падение, демон внутри него тутже сообразил, что поскольку сейчас день, ему угрожает опасность.

Его дикий нрав был во все оружии, инстинкт, блокирующий все остальное.

Он был готов сражаться за свое существование когтями и зубами, но когда он увидел, упавшую на колени Пруденс, выражение страдания застывшее на ее лице, демон стал так же тих и напуган, словно маленький ребенок.

Он стоял, подхватив ее на руки, и она казалась абсолютно невесомой.

Она была настолько бледна, ее влажное от пота лицо исказила боль.

Ни при каких условиях, обычное падение не привело бы к подобному.

- Где находится ваша комната? - он расположит ее по удобнее и позовет слуг.

- В восточном крыле - ответила она, пытаясь сохранить самообладание.

- Третья слева.

Корридор, по счастью был довольно тусклым, только в самом конце его находились окна.

К тому же Пруденс было не до того, чтобы заметить, что он двигался слишком быстро и нес ее, словно она весила не больше котенка.

По счастью Rosecourt не был столь огромен, как большенство богатых поместий, и путь в восточное крыло не занял много времени.

Шапель двигался вдоль стены, укрываясь от проникающего из холла света.

Он не был яркм, но шапель щущал жжение на лице и руках, вто время как остальные части тела были защищены.

Восточное крыло было копией западного и таким же тусклоосвещенным.

Его кожа тут же начала остывать немного пощипывая.

Почему он не позвал на помощь из собственной комнаты? Почему он разыгрывал из себя героя, выбирая этот путь? Он явно напрашивался на неприятности.

- Спасибо.

Глаза Пру были напряжены от боли, когда она смотрела на него.

- Вам не стит оставаться на свету.

Что? Сердце Шапеля замерло в недоумении.

Как она догадалась...? Ох, конечно.

Молинеукс уже поделился своей историей.

- Ничего страшного.

Еще одна маленькая ложь не причинит вреда, особенно, если избавит ее от чувства вины.

Он остановился возле третьей двери, переложив ее на одну руку, собираясь второй взяться за ручку.

Ее глаза стремительно распахнулись.

- Подождите!
Шапель замер.

- Что?
Вместо того, чтобы удивляться его странности она внимательно смотрела на него, в ее глазах отразились боль и страх.

- Вы не можете войти туда.

Он улыбнулся.

- Уверяю, ваше достоинство не пострадает, мисс Рилэнд.

Его губы слегка изогнулись, когда он повторил слова произнесенные ей прошлой ночью.

- Я вовсе не об этом беспокоюсь, мистер

Шапель.

Мои шторы распахнуты.

Я не хотела бы, чтобы вы пострадали из-за меня.

Он пострадает? Она фактически задыхалась от боли, и волновалась по его поводу? Боже упаси его от этой женщины, добродетель которой впивалась в него, как под кожу иглы.

- Поставьте меня, - потребовала она мягко

Я в состоянии сама добраться до своей кровати.

Он нахмурился, пытаясь снова открыть дверь.

- Не смешите меня.

Она пыталась сопротивляться, подобно воробью, пытающимуся бороться со львом.

- Шапель, пожалуйста!
И то отчаенье с которым она произнесла его имя остановило его.

Это был вопрос не столько его безопасности, сколько вопрос ее самостоятельности - по причинам только ей известным - ей было необходимо влйти в эту комнату на собственных ногах, чтобы бросить вызов боли.

Почему? Что с ней было не так? Она не просто упала.

Что-то справоцировало это падение, и ее почему-то это смущало.

Он это чувствовал.

Медленно и осторожно он поставил ее на ноги, поддерживая зв плечи, пока не убедился , что она стоит.

Когда он ее отпустил, она склонилась, но была достаточно устойчива, чтобы идти.

- Мне кого-нибудь позвать? - Его вопрос расстроил ее еще больше, и он не стал.

Это его не касалось, и по всей видимости она не хотела с ним делитьмся.

И черт побери, он не хотел знать.

Он уже начал догадываться, что инциндент может быть связан с поисками Чаши Грааля.

Отчаянье - именно так она мотивировала свои поиски.

Он не хотел знать, что именно привело ее к отчаянью потому, что вне зависимости от причин, это было нечто, что он не смог бы остановить.

И он знал, что такое отчаянье.

- Со мной все будет в порядке.

Спасибо.

Когда их глаза встретились, она казалась такой уязвимой.

Он просто кивнул, когда она медленно и мучительно развернулась к нему спиной, и осторожно открыла дубовую дверь.

Шквал высокой температуры ударил в него, поскольку день буйствовал во всю на ограниценной территории замкнутого пространства.

Он отскочил, словно ошпаренный обратно в тень, и Пру уже не обращающая на него внимания прекрыла дверь.

И он остался один.

Медленно приходя в себя он отправился обратно в свою комнату, подобно молнии проскочив холл, чтобы избежать солнечного света.

Он возвратился в темноту своей комныты с обозженым телом и израненым сердцем, беспокоящемся о странной молодой женщине, которая привлекала его засставляя пылать, и была столь же не достижима для него как и солнце.

laudanum, который Пру приняла от боли, помог ей проспать оставшуюся часть дня.

Кэролайн настояла на том, чтобы Пру пообедала в своей комнате и непокидала постели, учитывая, что это была бы последняя вещь которую Пру бы хотела.

Маркус появился вечером перед чаем, чтобы рассказать как прошел день.

Они встретились в ее гостинной.

Кэролайн могла бы сделать для Пру исключение, но она все еще стремилась соблюдать правила этикета.

Даже при всех восторгах Маркуса, которые он изливал по поводу того, как близко они подошли ко входу при раскопках, внимание Пру занимала одинокая красная роза в тонкой хрустальной вазе.

- Это от мистера

Шапеля - сообщила Джорджия следующим утром, заметив ее пристальное внимание к темно красному цветку.

- Почему он послал тебе цветок?
Тепло наполнило Пру изнутри.

- Потому что он хороший человек - это все, что ей пришло на ум, в ее ослабленном состоянии.

Как же ей не хотелось быть слабой.

Когда-то она могла протанцевать всю ночь, а кполудню быть готовой к пикнику.

Теперь же она спала больше, чем танцевала, и не могла припомнить, когда последний раз выбиралась на пикник с кем-то, кроме своей семьи.

- Хмм.

Ореховый взгляд Джорджии стал проницательным.

- Интересно, как он узнал, что ты "находишся под погодой".

Только Джорджия могла назвать смертельную болеззнь "под погодой"

- Он был там вчера, когда меня застал приступ.

Он помог мне добраться до комнаты.

Джерджия кивнула, ее непроницаемое выражение лица снизошло до небольшой улыбки.

- Тогда, он, действительно, хороший человек.

Ты расположена выбраться из пастели и наслодиться солнечным светом?
Джорджия помогла ей одеться и убрать волосы.

Они пили чай в саду, когда Пру сказала, что хотела бы посмотреть на раскопки, Джорджия послала за небольшой коляской и помогла Пру забраться в нее.

Раскопки поизводились на небольшом холме возле утесов.

Бриз раскачивал высокую траву и звездачки полевых цветов мелькавшие среди ее осроконечных листьев.

Солнце, светило высоко над головой, убаюкивающие крики чаек не в далеке вызывали у Пру ощущение глубокой умиротворенности.

Прибой, омывавший скалы наполнял воздух шуршанием песка, и он казался соленым и влажным.

Если действительно существует царствие небесное, то оно должно быть похоже на это, и оно не выглядело столь пугающим, как иногда представлялось Пру.

Мужчины перестали копать, чтобы накинуть свои рубашки, поскольку каляска с дамами приближалась.

- Досадно - заметила Джорджия как всегда с бесстрастным выражение лица - Я так надеялась , хотя бы мельком увидеть Маркуса без рубашки.

Пру рассмеялась.

В ее животе не было даже намека на боль - она была счастлива.

Приступ прошел, но его последствия все еще давали о себе знать, проявляясь ввиде прересохшего рта и отяжелевших конечностей.

Маркус - в так не кстати одетой на него грязной рубашке - встречал их.

Его щеки и брови были в пыли и покрыты пятнами грязи.

Его белые зубы сверкали на фоне его загорелого ребячливого лица.

- Я надеялся, что вы сегодня приедете - произнес он, снимая перчатки, чтобы помочь сойти ей.

Его слова окрыляли ее сердце.

О, вы что-то обнаружили?
Опустив ее на землю, он загадочно улыбнулся, прежде чем повенруться, чтобы помочь Джорджии.

- Сами увидите.

О, ненавижу, когда вы так поступаете! - рассмеялась она.

После вчерашнего напоминания о скоротечности ее жизни, ей необходимо было, что-нибудь, чтобы воспрять духом.

Что-нибудь, что помогло бы ей сопротивляться.

Он подвел их к отверстию с пологой стороны холма.

Окресности были усеяны развороченным грунтом и рассеянными повсюду камнями.

То что находилось здесь прежде, представляло собой скопление небольших построек, окружавших более крупную.

Маркус все еще довольно усмехался, демонстрируя отверстие.

- У меня было подозрение, что это являлось своего рода подвалом, так и оказалось.

Это объясняло, почему он начал вести раскопки сбоку.

Пру поднялась на холм и внимательно изучала отверстие, которое уже начали расширять.

То, что открылось ее взгляду, определенно являлось лестничной клеткой, столь же древней и обрушающейся, подобно скале на которой была построена, но явно отличавшейся от нее.

- Вход. - Выдохнула она.

Она обратила свой пристальный взгляд на Маркуса.

Ее приятель практически сиял.

- Да.

Это вполне может оказаться секретным подвалом, где Артур хранил все самое ценное.

Если мои расчеты верны, то примерно послезавтра мы доберемся до двери.

Так скоро.

Благодарю тебя, Господи.

Трясущимися руками Пру обхватила Маркуса, не всилах сдерживать вырывающуюся в почти истеричном смехе из нее радость.

Он подхватил ее на руки и закружил под приветствие землеройных машин.

Через мгновение он поставил ее, и Пру в порыве благодарности пожимала руки и обнимала мужчин, помогавших Маркусу, не заботясь о том насколько это было прилично.

Джорджия, как видно, проявила куда меньше энтузиазма по поводу открытия Маркуса.

Он не отважился кружить ее сестру, но заключил в одно из своих крепких объятий.

Впрочем, Джорджия не особо и сопротивлялась.

Пообещав отпразновать это сегодняшним вечером - и грандиозными планами на ближайшее будущее - Пру возвратилась в дом.

Отец Молинеукс шагал по саду, когда Пру и Джорджия вернулись, и Пру попросила сестру остановиться, желая присоедениться к нему, в то время как Джлорджия отправилась дальше.

- Отец!
Пожилой человек помахал рукой, приветствуя ее и искренне улыбнулся, когда она к нему подошла.

- Мисс Рилэнд, как вы прекрасно выглядите этим утром.

Полагаю, вам уже лучше?
Шапель должно быть сообщил ему.

Как не странно, его внимание вовсе не раздрожало, а напротив согревало ее душу.

Бедный человек действительно беспокоился о ней.

Стоит поблагодарить его сегодняшним вечером.

- Да, мне уже лучше, Отец.

- Спасибо

Можно мне прогуляться вместе с вами?
Ее предложение несказанно обрадовало его.

- Конечно.

Мой друг Шапель рассказывал мне о красоте ваших роз.

Я как раз собирался их отыскать.

Возможно, вы не откажите мне в любезности проводить меня?
- Конечно, нет.

Она приняла предложенную им руку.

Ей столо любопытно, Шапель попросил какого-нибудь слугу или сам срезал для нее тот прекрасный цветок.

Скорее всего кого-нибудь попросил, но ей больше нравилось представлять как он в закатных сумерках в полутьме сада выбирает тот единственный цветок, который подарит ей.

В самом деле, какая женщина не желала бы последнего?
- Я так рада встрече с вами - произнесла Пру, как только они двинулись.

Я была на раскопках этим утром, и Маркус обнаружил лестничную клетку.

Он надеется добраться до входа, не позднее, чем через два дня.

- Так скоро? - Отец Молинеукс выгляде удивленным.

Помимо удивления было что-то еще.

Это был страх? Как странно.

- Да.

Разве это не потресающе?
- Ужасно.

Пру не могла быть уверенной втом, что он имел ввиду положительную часть аспекта.

- Прошу прощения, Отец, что моя новость не доставила вам радости, как я надеялась.

Он наградил ее умиротворяющей улыбкой - того свойства, которой могут поделиться только люди, пребывющие в абсолютном согласии с собой.

- Уверяю вас, моя дорогая, если Чаша Грааля действительно находится в том подвале, моя радость не будет иметь границ.

Теперь все стало понятно.

- Вы сомневаетесь, что мы верно определили местоположение.

Он покачал головой.

Это не имеет непосредственного отношения к вам или мистеру

Грею, но я был свидетелем многих глубоких разочарований в подобных исследованиях.

В его теплом внимательном взгляде было что-томудрое и проницательное.

Пру смотрела куда-то вдаль

Она не задумывлась о разочаровании, только не теперь.

- Возможно, нам повезет.

Соббстенный голос казался ей жалостным хныканьем и жутко раздражал ее.

Он погладил ее по руке.

- Да.

Ради вас я готов надеяться.

Но я хочу, чтобы вы были осторожной, мисс Рилэнд.

- Осторожной? В каком смысле?
- Тайные места, как правило скрывают что-то не без причины.

Не ходите туда одна, пожалуйста, возьмите с собой Шапеля.

Я не хочу показаться самонадеянным, но он и я знаем, как распознать ловушки.

- Ловушки? Маркус ничего не говорил ни о каких ловушках!
Ее тревога являлась очевидной потому, что он снова погладил ее по руке.

- Я уверен, что мистер

Грей тщательно исследовал этот вопрос, но вы бы успокоили мое старое сердце, если бы согласились пойти с одним из нас.

Это было незначительной уступкой, тем более, что Маркус с его людьми могли легко справиться, как со священником, так и с Шапелем, если бы те задумали выкрасть чашу.

- Я обсужу это с мистером

Греем, но я не вижу причины по которой вы не могли бы нас сопровождать.

Он улыбнулся ей настолько искренне и безмятежно, что было трудно заподозрить его в какой-либо низости.

- Спасибо, моя дорогая.

Ах, я полагаю мы достигли тех самых роз.

Какая красота!
Он выпустил ее руку и двинулся к кустам, радость на его лице была такой всепоглащающей среди обилия цвета и цветов

Пру улыбаясь наблюдала за ним, но ее встревожило предупреждение священника.

Если в подвале их дествительно подстерегала опасность, она хотела бы, чтобы рядом с ней оказался Шапель.

- Как она?
Отец Молинеукс выдержал паузу, прекратив очищать вечерний жакет Шапеля.

По некоторым причинам, старому священнику доставляло удовольствие вести себя подобно камердинеру или заботливому отцу.

Она выглядела замечательно, мой друг.

У нее было приподнятое настроение, и я не заметил симптомов болезни, кроме незначительной усталости.

Продевая руки в рукава, Шапель кивнул.

- Замечательно.

Но он был абсолютно уверен, что что-то было не ладно в тот день, когда Пру упала перед его дверью.

Человек не может испытывать подобную боль абсолютно без причины.

Болезнь или несчастье объясняли бы ее упорство в поисках Чаши Грааля.

Ради нее он хотел надеяться, что в подвале сокрыта именно она.

- Что если они отыщут Священный Грааль?
Присиальный взгляд священника смотрел на него сквозь зеркало.

- Его улыбка олицетворяло терпение, проявленное к любопытному ребенку в его заблуждении.

- Священного Грааля там нет.

- Откуда вы знаете?
Он пожал плечами.

- Просто знаю.

Независимо от того, что именно они обнаружат в этом подвале, это не может быть Кубком Христа.

И я очень надеюсь, что это не окажется Чашей Кровавого Грааля.

Идея, что Пруденс обнаружет Чашу Кровавого Грааля, вто время как надеяться найти Всященный Грааль была омерзительной.

- Ей нельзя разрешать пить, до тех пор, пока мы не убедимся.

Молинеукс подал сюртук и последний раз прошелся по нему щеткой

- Само собой разумеется.

Мы будем надеяться на ваши глаза и память, для моих это было слишком давно.

Ты обещаешь, да?
Шапель рассматривал себя в зеркале.

В его самообладание закралась нерешительность, связанная с воспоминаниями.

Перед ним было лицо, которое он наблюдал в течении многих столетий.

- Я обещаю - поклялся он.

- Вряд ли я когда-нибудь сумею позабыть.

Каждая щербинка, каждая вмятина, каждое пятно той чаши навсегда врезались в его память.

Проклятье овладевшее им, чаша,из которой он добровольно выпил.

Молинеукс расправил на плечах сюртук Шапеля.

Темно серая шерсть создавала ощущение комфорта и выгодно контрпстировала с белой рубашкой и шейным платком цвета бургунди.

Шесть столетий назад он даже не мечтал стать подобным франтом.

- Мисс Рилэнд полагает, что они вскроют дверь, ведущую в подвал втечение одного или двух дней.

Полагаю, запланировано празнество по этому поводу.

Мы должны быть готовы.

Шапель отвернулся от зеркала.

- Будем надеяться, что я проникну внутрь за ночь до этого.

- Это не имеет никакого отношения к надежде.

Молинеукс нахмурился.

- Ты должен это сделать.

Мы не можем повергнуть их риску, вслучае, если там находится Темпл.

- Я не ощущаю его присутствия.

- Он может выставить защиту, чтобы скрыть свое местонахождение.

- Возможно.

Он понимал, что это похоже на правду - что скорее всего так и было - но ему не нравилась мысль, что Темпл способен так от него отгородиться.

Он полагал, что если бы Темпл был поблизостити, то он так или иначе все равно себя выдал.

И даже если он защищался, он ведь мог ощутить присутствие Шапеля?
Утешительная рука похлала его по плечу.

- Я знаю, что тебе не хотелось бы сражаться с ним, мой друг.

Я молюсь, чтобы этого не случилось.

Темпл многим пожертвовал, защищая Ложную Чашу Грааля.

И я не хочу приносить в жертву его самого.

Шапель смотрел в даль.

- Тем более мне.

Пальцы на его плече напряглись.

- В этом нет твоей вины.

Ты не заставлял их пить.

- Нет.

Но поскольку он выпил, он знал, что остальные последуют его примеру.

Они никогда не позволяли сделать одному из них чт-либо, чего не стали бы делать остальные.

Он станет сражаться с Темплом, если понадобиться, если Чаша Кровавого Грааля действительно находится в том подвале.

Не смотря на мысли Молинеукса, сокровище, сокрытое в подвале все еще могло быть тем, что ищет Пру.

Он продолжал надеяться потому, что он охотнее увидит радость на лице Преденс Рилэнд, чем будет вынужден убить своего старого друга.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97782

Переводчики: aveeder