Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 12

Или она действовала на него подобно медленному яду, или что-то не так с Шапелем.

Пру сидела возле своего туалетного столика в длинной ночной рубашке, расчесывая волосы и размышляя над странным вечером.

Ее красивое платье, которое ей фактически не понадобилось вечером свисало складками со спинки стула возле плятяного шкафа.

Завтра она его уберет, и только Богу известно оденет ли когда-нибудь вообще.

Расческа застыла в ее руках.

Что могло произойти с Шапелем, что заставило его так быстро ретироваться? Он согнулся, словно от боли, а затем и вовсе сбежал.

Он уже вернулся? Даже если и вернулся, то не потрудился объявиться на вечеринке.

И даже Отец Молинеукс не знает, где он.

Не могла же Пру сказать, что видела его в саду.

Что от ее поцелуя он умчался с криком в темноту.

Конечно с криком - это не подходящий термин, поскольку он не кричал, но вполне мог бы.

Как же она сумеет испытать страсть, если человек, с которым она желала ее разделить, никак не хочет уступить ей?
Тихий звук прервал ее мысли.

Что это? Звук повторился.

Это был слабый стук в ее дверь.

Надежда наполнила ее.

Может это Шапель? Спокойно и быстро она пересекла ковер и открыла дверь.

Ее сердце приуныло, заметив того, кто стоит за дверью.

Это был Маркус, державший в руках свернутую ткань.

- Маркус, что вы здесь делаете? - спросила она почти шопотом.

Он подтолкнул ее в комнату, последовав за ней, и притворил за собою дверь.

Господи, чего это с ним?
Он протянул ей свернутую ткань.

- Одевайтесь, и идем со мной.

Пру, взяв придложенное, обнаружила, что это была мужская одежда.

- Для чего мне мужская одежда? Если бы у нее было больше тщеславия, она предположила бы, что он предлагает ей совместный побег, но Маркус не выглядел, как , вознамерившийся обольстить ее.

- Вряд ли вам будет удобно в этом на раскопках.

Он указал на ее ночную сорочку.

Раскопки? Одного упоминания было достаточно, чтобы ее сердце бешенно забилось.

- Мы отправляемся на раскопки? Сейчас?
Он кивнул.

- Одевайтесь.

Он был настолько нетерпелив, что на него это было вовсе не похоже.

Пру отправилась одеваться, но не так быстро.

- До рассвета, еще как минимум часа два.

- Именно поэтому нам надо торопиться.

Священник еще спит, а Шапеля нигде не видно.

- Не видно? Это заставило ее замереть.

- Где же он?
Маркус подошел к ней сзади, мягко, но настойчиво подталкивая к гардеробной.

- Я понятия не имею.

Его нет на месте, но это только вопрос времени.

Именно поэтому мы и идем.

Пру снова остановилась.

- Почему мы должны отправиться без него и Молинеукса?
Вздох раздражения сорвался с губ Маркуса.

Он развернул ее за плечи, чтобы видеть ее лицо.

Потому, что я хочу, чтобы вы имели возможность прикоснуться к тому, что находится в подземелье, вне зависимомти от того, что мы там обнаружим.

Я хочу, чтобы вы имели возможность выбора, и никто за вас не решал.

Вы понимаете меня?
Она полагала, что понимет, но Маркус был явно недоволен ее реакцией.

Он волновался, что Шапель и Отец Молинеукс сбегут с Чашей Грааля, прежде, чем она сможет ей воспользоваться.

Ей была неприятна такая интерпритация поведения священника или Шапеля, но что она знала об их мотивах? Она доверяла им, но они служили церкви, а не ей.

- Я оденусь так быстро, как смогу - заверила она, умчавшись в гардеробную.

Единственными превычными вещами были чулки.

Брюки оказались слишком широки в талии, слишком узки в бедрах, и довольно длинными.

Рубашка оказалась слишком большой, и она засунула ее в брюки, чтобы хоть чем-то заполнить талию.

Сюртук сидел лучше, вероятно он принадлежал небольшому мужчине или подростку.

Она одела слбственную обувь, и наскоро собрала волосы в пучек.

Маркус мерил шагами в нетерпении ее комнату, когда она вышла из гардеробной.

- Как я выгляжу?
- Забавно - ответил он с улыбкой.

- Готова?
Она кивнула.

О, да, она была готова.

Они вышли из ее комнаты и осторожно спустились по лестнице.

Как только они оказались на улице, он повел ее к конюшне, где их уже ждали две оседланные лошади.

Подгоняя ее он взобрался на лошадь, придлагая последовать его примеру.

На улице было темно, и только луна низко висящая в небе освещала им путь.

Света было ровно столько, чтобы увидеть дорогу только на несколько шагов вперед.

Лошади двигались по наитию, используя собственный инстинкт, почти, как Маркус и Пру.

Она окунулась в ночные звуки, едва различимые в своем своеобразии.

Вскрикнула сова, летучая мышь пролетела так близко, что она могла различить шорох ее крыльев.

Ночь - это целый отдельный неповторимый мир.

Прохладный и освежающий бриз в сочетании с лунным освещением являл своеобразным контрастом знойному дню.

Путь до места был не близок, но он не показался утомительным.

Раскопки производились у южной границы поместья, почти в миле от дома.

Было как раз достаточно времени, чтобы поразмышлять о Шапеле и о том, как он ее поцеловал.

Он сказал, что не был в состоянии думать о чем-либо другом, и его голос был тому подтверждением.

Значит она вовсе не была ему противна? Тогда почему он сбежал от нее, если ему так сильно хотелось поцеловать ее вновь?
Чем была вызвана такая странная реакция? У него возникли с ней какие-то проблемы? Несомненно, когда они увидятся в следующий раз, ему придется не только извиниться за свое странное поведение, но и объяснить его причину.

На том Пру и порешила, обратив свои мысли к Чаше Грааля.

Они найдут ее там, когда опустятся в подвал? Да, да.

Она должна была там быть.

Она отказывалась верить в обратное.

Что она сделает после своего преображения? На свете было достаточно мест, где она бы мечтала побывть и достаточно вещей, которые она хотела бы пережить.

Она не знала с чего начать, и это несколько угнетало.

Но кое-что она собиралась сделать вне зависимости от исхода их вылазки - заняться любовью с Шапелем.

Ее смущало это желание, хотя и не страдала излишней скромностью.

И то что она точно не собиралась делать, как только исцелится, так это возвращаться к прежнему образу жизни, тратя впустую собственную жизнь на оправдание ожиданий общества.

Жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее на извинения, и находясь у ее финала она не собиралась о чем-либо сожалеть - или не делай - или не сожалей.

Она размыщляла о тех местах, которые хотела бы увидеть, и надеялась, что Шапель согласится ее сопровождать.

Оня взглянули бы на чудеса Древней Греции, любуясь мерцанием лунного света на поверхности Черного моря.

Закат в Карпатах несомненно был захватывающим зрелищем.

Подобные мыслм занимали ее голову остальную часть пути, вызывая трогательную улыбку на ее губах.

Ее сердце забилось в нетерпении, когда Маркус сделал первый шаг, опускаясь в подвал.

Ступени были грубыми и неровными, ктому же довольно широким, так что нужно было быть осторожной, чтобы не упасть.

Маркус держал лампу, высоко подняв ее над головой, когда они спускались вниз.

Пру заволновалась, когда проблески света очертили контуры входа в подвал.

Дверь была открыта.

Она открылась сама по себе, или там кто-то был? Она посмотрела вниз.

В пыли отпечатались отчетливые следы, но они не могли принадлежать ни рабочим, ни злоумышленникам.

Их мог оставить Маркус.

Маркус уже вошел внутрь, не смотря на обещание дождаться ее? Или это все-таки пробрались воры? Она собиралась уже спросить, но он повернулся к ней и покачал головой, его лицо выражало смесь страха и гнева.

Нет, это не его следы.

Она огляделась вокруг, но ничего не указывало на присутствие гостей.

Разве Маркус не поручал мужчинам охранять вход? Открытие настолько важное, как Чаша Грааля предполагает защиту.

Вряд ли Маркус упустил это из виду.

Возможно, внутри находились его работники, решившие удовлетворить собственное любопытство.

Возможно это был Шапель.

Что если он тоже отправился исследовать подвал? Что если они с Молинеуксом собирались выкрасть чашу? Что если он именно поэтому оставил ее, ощущая себя слишком виноватым, намериваясь ее предать?
Слишком много вопросов.

Ответы на которые находились в подвали, и они с Маркусом собирались найти их.

Если кто-то собирался Украсть Чашу Грааля, она не уступит ее без борьбы.

Она зашла слишком далеко, чтобы так просто сдаться.

Воздух заполнил ее легкие, когда она сделала глубокий вдох.

Ее колени немного дрожали, когда Маркус вручил ей фонарь, доставая пистолет и шагая внутрь за дверь, распахнутую достаточно широко, чтобы пропустить их обоих.

Он полагал, что там еше кто-то есть? И он был уверен, что этот человек настолько опасен, что возможно придется стрелять в него?
Пожалуйста, пусть это будет не Шапель.

Их лампа мало что освещала в сырой, дурно пахнувшей комнате.

Кругом не было не звука, так, что ее собственное дыхание, казалось было способно разбудить мертвого.

Лампа осветило небольшое пространство впереди них.

Пламя дрожало вокруг ее фителя.

Они с Марусом, стоя рядом, внимательно оглядывали каждую деталь.

Подвал походил на камеру монаха.

Топчан в углу, возле него тумбочка.

На ней стояла лампа.

Одеяла на пастели были скомканы, словно кто-то покинул ее относительно недавно.

Возле другой стены находился грубый стол, и стул, задвинутый под него.

Над ним висела средневековая картина, изображавшая рыцаря и его даму.

Здесь кто-то когда-то жил.

Он не мог ведь жить здесь и по сей день?
- Здесь никого нет - подъитожил Маркус, закончив осмотр комнаты.

Пистолет возвратился на прежнее место.

- Но кто-то был.

Пру высказала то, о чем они оба догадывались.

- Вам не кажется, что чего-то не хватает?
- Я не уверен, что мог бы обнаружить - ответил он.

- Посмотрим, где потревожена пыль.

Пру смотрела, но освещения было недостаточно, или ничего действительно не было тронуто.

Или тот, кто там жил содержал дом в порядке.

Ее взгляд привлек висящий на стене габелен, и она поднесла к нему лампу.

Он висел ка-то криво, похоже за ним имелся проход.

Господи, для чего было это место?
Пру двинклась к нему.

Чаша Гроааля могла быть спрятана там.

Слушая стук собственного сердца она сделала шаг, потом дркгой.

Она почти подошла, оказавшись с другой стороны топчана, когда обо что-то споткнулась.

Она зацепилась за что-то.

Она опустила лампу, чтобы внимательнее разглядеть.

Ее сердце подпрыгнуло от испуга.

- О, мой Бог.

Пол был усеян разбитым стеклом.

Осколки пивной крущки и клочбья рубашки были вперемешку со щебнем.

Но ее испугало другое.

Это был мертвец, вперившийся безжизненными глазами в пустоту, крик застыл в ее горле, в товремя, когда она полагала, что упадет в обморок.

Он был одет в черное, у него были длинные волосы и борода, и его лицо было искалечено.

Словно дикое животное терзало его.

Желчь подступила к ее голу.

Кто мог совершить подобное? И что еще более важно находился ли этот человек все еще там, и не мог ли он причинить ей вред?
- Пру - голос Маркуса был обеспокоен.

- Что это?
Он подошол к ней, как раз когда она развернулась.

Она отошла назад, опасаясь наступить на труп бедного человека.

Если бы она была в юбках, вряд ли бы она почувствовало, как что-то резко натянулось у ее ног, но она ощутила.

Она ощутила это за секунду до мягкого свистящего звука.

Она ощутила острую боль в груди.

Она хватала воздух ртом, чуть не выронив лампу.

Она опустила взгляд, и заметила небольшую стрелу, торчавшую из ее груди.

Что это чер возьми?
Она очевидно угодила в ловушку.

Возможно именно это произошло с бедным человеком на полу.

Она готова принять подобную судьбу?
- Пру? -голос Маркуса расплывался в ее ушах.

- Пру!
Ее колени подкосились, поскольку у нее резко закружилась голова.

Маркус подхватил ее прежде, чем лампа выскользнула из ее пальцев на пол, осветив человека в черном, лежащего тело на полу.

У нее начались видения и пот выступил на верхней губе.

Яд.

Она была отравлена.

- Я не хочу умирать! - рыдания рвались из ее горла, в то время, как она цеплялась за плечи Маркуса.

- Я отправляюсь за помощью.

Она никогда не слышала, чтобы Маркус был так напуган.

- Отдыхай, Пру.

Я скоро вернусь.

Он осторожно уложил ее на топчан.

- Не двигайся- проинструктировал он.

Двигаться? Куда она бы делась?
Она была настолько глупа.

Почему она не осталась в своей комнате? Почему она не уговорила Маркуса подождать, хотя бы до рассвета? Или чтобы с ними отправился Шапель?
Она доверяла Шапелю.

И понимала, что он был в состоянии ее защитить.

У нее было не так много времени в запасе, но теперь в результате ее самоуверенности не осталось и его.

У нее не осталось шанса даже попрощаться.

Так или иначе, он ощущад единение с миром.

Спускаясь с ночного Неба Шапель ощущал небывалую легкость, которую не чувствовал на протяжении нескольких столетий.

Это было подобно тому, что совершая этот непростительный грех и отступаясь от собственной души, он получил удовлетворенность.

Мадам поняла, кем он был, как только он улыбнулся ей.

Как нестранно, вид его клыков избавил ее от страха.

Все, что ему нужно было сделать, это упомянуть Рейгна, и она и девушки, уже знали, что собственно необходимо сделать.

Ему не нужно было волноваться о утрате контроля потому, что Мадам сама контролировала процесс, сменяя девушек одну за другой.

Он взял понемногу от каждой, что было не достаточно, даже просто ослабить их - но вполне достаточно, чтобы восстановить его собственные силы, поскольку он слишком долго был обессилен.

Он не давал своей собственной крови, так что не было никакой опасности передать проклятие.

Он мог теперь не опасаться за Пру.

Ему не нужно было волноваться, что он причинит ей вред, или того хуже.

Он не стаал бы кусать ее, помятуя, что произошло с Мари.

Он мог целовать ее и прикасаться к ней, не боясь, что потеряет контроль над собственным демоном.

Он не мог гарантироавать, что оставаясь человеком, он не станет сходить с ума, прикасаясь к ней.

.

И он хотел прикоснуться к ней.

И если бы она позволила ему, он не удовлетворился бы одними прикосновениями..

И не так уж и важно, что она была хорошо воспитанной леди, и вероятнее всего девственницей.

Он желал ее, и она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что она делает.

Девственница, возможно, но она не выглядела наивной.

Он и недумал торопиться.

Он постарался, чтбы это было приятным для нее.

Он ласкал бы ее, целовал бы ее, восхищался бы ею, пока она не сталабы мягкой и податливой в его руках.

Он овладел бы ею медленно и плавно, наблюдая, как нарастает удовольствие на ее лице.

Простая мысль о том, как Пру могла бы на него смотреть, достигнув кульминационного момента, вызывла у него сильное возбуждение.

Безусловно, ему стоило принести извенения за свой внезапный побег.

Ему нужно придумать разумное объяснение - которое она сумела бы принять, но, чтобы он не не выглядел слабым или болезненным.

Боже, он так надеялся, что в этом подвале находится Священный Грааль, а не Темпл вместе с проклятой чашей.

Он не желал такого ужаса для Пру.

Он не хотел видеть опустошение на ее лице, когда ее ныдежды не оправдаются.

И все же при том, что он не хотел это видеть, он переживал, что не сможет оказаться рядом с ней, так как солнце поджарит его подобно хрустящему картофелю.

Покрайней мере, Маркус сдержит свое слово, и позволит изучить ему менсто прежде, чем они туда отправятся, он мог бы поддержать Пру, и разделить с ней ее разочарование.

Сворачивая на запад Шапель все больше приближался к земле.

Он был почти на месте.

Тень поместья Rosecourt вырисовывалась невдалеке.

Он приземлился на балкон комнаты Пру.

Двери легко открылись и он вошел внутрь.

Пру там не оказалось.

Он просканировал библиотеку.

Ее не было и там.

Где же она могла быть?
Мысль назойливая и ужасная настигла его.

Быстро и незаметно он отправился в комнату Маркуса Грея.

Она тоже оказалась пустой.

Проклятье, они оказались настолько глупыми, что отправились на раскопки.

Он был уже снаружи, собираясь лететь к руинам, когда услышал звук приближающейся лошади.

Он устремился к ней, инкстинкт подсказывл ему, что это был Маркус, скакавший так, словно адские собаки преследовали его.

А где же Пру?
Лошадь и всадник затормозили, поскольку перед ними возник Шапель.

Похоже, он мчался обгоняя ветер.

От Маркуса исходил страх, но он боялся вовсе не Шапеля.

Это было что-то другое.

- Пру ранена.

Она в подвале.

Ей необходима помощь.

Ужас охватил Шапеля, но он отодвинул его.

- Найди Молинеукса

Я заберу ее.

Он не стол ждать, что ему ответит Маркус и взлетел.

Он мчался свозь ночь, прекрасно ориентируясь в темноте.

Вскоре перед ним возникли очертания руин, обломков скал и и грунтовой насыпи возле входа.

Он втянул носом ночной воздух и ощутил знакомый запах.

Там не было Темпла, хотя следы его пребывния, все еще были заметны.

Пру.

Она действительно находилась там, но что-то отравляло ее аромат, что-то что было способно позволить выплеснуться его гневу наружу, не взирая на всю его сдержанность.

Он узнал этот запах, но все еще не мог поверить в это.

Он ни минуты не колебался.

Перепрыгнув через ступени он приземлился возле двери.

Он резко распахнул ее, так что она врезалась в стену и впечаталась в нее.

Ничего не ударило в него.

Дикие вампиры не атаковали его.

Не было и старого друга, чтобы поприветствовать его.

Ничего не было.

Совсем ничего.

На полу лежал мертвец, которого он не знал, а на топчане в свете лампы пылала от жара Пру.

Она лежала не спине, как сломанная кукла, которую бросили.

Он слышал ее прерывистое дыхание, видел бледность ее кожи.

Даже без объяснений,он догадался, что же тут произошло, и понимал, что она умирала.

Еще мгновение, и он оказался возле нее, подхватив ее на руки.

Глаза ее не открывались.

Губы и щеки ее были обескровлены.

Пот проступал сквозь ее кожу так, что она казалась липкой на ощупь.

Он заметил рану на ее теле и никаких признаков борьбы.

Он не должен был оказаться там - не для того, чтобы ощутить аромат ее крови.

Темпл не причинял ей вреда, во всяком случае непосредственно.

Мертвец возле Пру оказался менее удачлив.

От него исходил запах Темпла.

Темпл убил его.

Дрожь пробежала по телу Пру.

Она вздохнула - шатко и неусточиво, словно больной ребенок.

Его охватила паника.

Она не должна была умереть.

Она не могла.

Не таким образом.

Он приложил руку к ее груди.

Ее сердце билось неровно, но все еще билось.

Звук разрывающейся ткани прорезал тишину.

Он вытащил стрелу у Пру из груди.

Уродливая фиолетовая окраска распростроняла свои щупальца во все стороны от ранки.

Шапель недовольно принюхался к наконечнику стрелы.

Он закрыл глаза, поскольку знакомый запах вызвал у него отвращение.

О, Христос.

Он узнал этот яд.

Он был редким и древним, и ему было сложно сопротивляться.

Он был способен вывести из строя оборотня и вампира, а для человека он был смертелен.

Он знал это точно потому, что это был тот самый яд, который чуть не прикончил его в ту ночь, когда они обнаружили Чашу Кровавого Грааля.

Он знал только один способ исцеления, и это была его кровь.

Нет, должно быть что-то еще.

День однако втупал в свои права.

Он мог бы спрятаться в проходе позади габелена, но Пру вряд ли выиграет от этого.

Если он еще немного замешкается, она умрет прямо здесь, и он бессилен будет помешать этому..

Он мог только молиться, чтобы того что он намеревался сделать было достаточно.

- Пожалуйста - прошептал он опуская голову и освобождая клыки.

- Пожалуйста.

Он молился, погружая зубы втонкую плоть на груди Пру, рану, которая осталась от стрелы.

Он глубоко вскрыл ее,о увеличивая, чтобы быстрее вытянуть яд

Он втянул с неимоверной силой ее горькую отравленную кровь в себя.

Она была отвратительной на вкус, и тем не менее он пил, пока от яда не осталась и следа, только милая опрометчивая Пру.

Когда он оторвался от нее она была еще более бледной.

Рана которую он образовал была ужасной, но он остановил кровь, нежно проведя языком.

Через день даже шрама не останется.

При условии, что Молинеукс сумеет ей помочь, он знал, что нужно делать.

Ей нужна была кровь - он выпил с ядом слишком много.

И ей нужна была медицинская помощь и некоторые травы.

Молинеукс сможет спасти ее.

Кочая Пру словно в калыбели в своих руках, Шапель поднялся.

Яд скоро начнет на него действовать и он не собирался тратить драгоценное время впустую.

Он не убьет его, но заставит страдать.

Он стащил одеяло с топчана, придерживая Пру, и накинул его себе на голову, оборачивая концы вокруг Пру, чтобы связать их.

Затем он побежал.

Шагнув в занимающееся утро, он бежал так быстро, ка только мог.

Яд сделал его медленным и неуклюжим, но во всяком случае он сохранял вертикальное положение.

Солнце показалось над горизонтом, иссушая его и причиняя неимоверные муки.

Он спотыкался, поднимался и продолжал бежать.

Каждая секунда давалась мучительно, пока он не ворвался в спасительную тень, покрытой росой, травы.

Его тело пылало, и он не в состоянии был определить только снаружи или уже изнутри.

Он знал только что его кожа покрывлась волдырями под одеялом и одеждой.

Он не мог выносить этого

Луше бы было сразу взорваться, как Дреукс.

Он разлетелся бы на солнце на милион кристалических осколков.

И только тот факт, что с ним находилась Пру заставлял его пылающие ноги перемещаться.

И только мысли о Пру давали ему сил двигаться ,не взирая на смертельные муки.

Он был полон решимости сделать это.

Он никогда так и не узнает, как ему удалось отталкнуться от земли и приземлиться на балкон Молинеукса.

Словно невидимая рука подхватила его и опустила туда.

Возможно это была кровь, которую он взял у проституток, возможно это был страх за жизнь Пру - или Бог решил помочь ему, а может сам сатана - но так или иначе он доставил внутрь комнаты себя и Пру.

Маркус был уже там.

Они приготовили кровать для Пру.

Молинеукс перекрестился при его виде, в то время как Маркус взирал на него в откровенном ужасе.

Его обозжонная кожа и плоть в купе с дикими глазами напугали бы кого угодно.

Маркус подхватил Пру, поскольку Шапель рухнул на ковер.

- Помоги ей - умолял Шапель Молинеукса, подпозая к плательному шкафу у дальней стены.

Это было единственным место, куда он мог спрятаться от рассвета, который заливал комнату, продолжая сжигать его.

- Она была отравлена.

Ядом Темпла.

Ей нужна кровь.

Ощущая, что силы оставляют его, он забрался в шкаф, протискиваясь сквозь содержимое, сжимавшее его со всех сторон.

- Спаси ее.

Молинеукс кивнул, и Шапель понял, что его старый друг не подведет.

- Кто же спасет тебя, мой друг?
Шапель не ответил.

Он кинул прощальный взгляд на Пру, такую хрупкую и бледную, лежащую на кровати священника.

Маркус уже закатывл рукав, готовясь поделиться с Пру собственной кровью.

На протяжении всего времени Шапель задавался вопросом, что заставило Маркуса Грея потащить Пру на раскопки.

Очевидно молодой человек просто не доверял ему.

Или хотел предоставить Пру самой решать свою судьбу, если бы там оказалась Чаша Кровавого Грааля.

Глупый, глупый мальчишка.

Но с ним он разберется позже.

Шапель закрыл дверцу шкафа, оказавшись в блаженной темноте.

Его голова плыла и гудела.

Все его тело пульсировало от боли, но рассвет больше не мог коснуться его.

Единственный человек, который мог спасти его был он сам.

Он должен был сконцентрироваться на самоисцелении и привлечь силу.

Если у него не получится, сочетание яда и рассвета доканает его.

Он должен был держаться привозмогая боль и не взирая на возможность летального исхода.

И он держался потому, что после столетий отчаянной жажды смерти у него наконец появилось ради чего жить

И Шапель хотел увидеть ее лицо еще хотя бы раз.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97789

Переводчики: aveeder