Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 15

Она была не одна.

В комнате было еще темно, когда она проснулась, и при том, что ее не часто тревожили кошмары, она отчетливо ощущала, что в комнате кто-то есть.

Она убедилась в этом, когда она была грубо схвачена и ее выволокли из постели.

Она пыталась сопротивляться, отбиваясь ногами и крича, но ее продолжали удерживать.

Чей-то кулак угодил ей в челюсть, и она упала пораженная наступившей тишиной, и болью пульсирующей с левой стороны ее лица.

Больше она не пыталась сопротивляться.

Они могли бы ударить ее снова, и тогда она не будет в состоянии помочь кому-либо вообще.

Ее потащили вниз в гостиную.

Там находились еще двое мужчин, наставивших оружие на Матильду, и ее мужа Фредерика.

Матильда выглядела испуганной.

Пру хотела подойти к ней, но человек, который ее вел не позволил, схватив ее за руку.

Она попыталась поддержать и успокоить Матильду взглядом.

Затем и остальная часть ее семьи, включая ее отца была доставлена сюда же вооруженными мужчинами.

Загнанные в угол, подобно овцам в загон, они стояли в ночном белье, дрожа и ничего не понимая.

- Что вам угодно от нас? - задал вопрос ее отец.

Мужчина, схвативший Пру, по всей видимости являлся их лидером, учитывая то как он смотрел на нее, прежде чем ответить:
- Ваша дочь сунула свой нос, куда ей не следовало.

Мы не можем позволить, чтобы информация просочилась, так что нам придется вас убить.

Информация? О чем они говорили? Конечно, они говорили о ее поисках Чаши Грааля.
Господи, они говорили о ней.

Человек в подвале был так же одет.

Он был одним из них.

Они знали о подвале.

Они пробрались туда раньше нее

И что бы это не было, оно теперь у них.

Эти люди собирались убить их всех.

Им не было достотачно лишить ее возможности вернуть себе нормальную жизнь, они хотели, чтобы она умерла испытывая вину за то, что из-за нее убьют всю ее семью.

Если бы не ее глупое стремление обмануть смерть, ничего бы этого не произошло.

Он увидела перепуганный взгляд Матильды.

- Мне так жаль.

Прошептала она и ее голос срывался из-за подступающих слез.

Человек впереди направил пистолет на ее отца.

О, Господи, они решили убить его первым.

Ее отец, исполненный спокойствия и достоинства, прикрыл глаза.

Пру просто не могла быть настолько сильной, чтобы просто принять такой ужасный конец.

Невероятно, но человек был остановлен одним из его сотоварищей.

- Не сейчас.

Еще не все в сборе.

Словно отозвавшись на его слова распахнулась дверь, пропуская людей, одетых в еще более темные одежды.

Они втолкнули в комнату Маркуса и Молинеукса.

Еще одного человека они ввели в комнату в кондолах.

Пру догадалась, кто это был, даже не взглянув ему в лицо.

Она узнала его по золоту его его волос, и исходящей от него силе.

Молинеукс и Маркус были в халатах, как и остальные мужчины, на Шапеле были только пара черных брюк.

На его правом плече виднелся шрам в форме креста.

Не взирая на угрожающую им опасность, Пру не могла не залюбоваться обнаженным торсом Шапеля.

Золото его напряженных мускулов было покрыто более темными волосами.

Его твердыми бицепсами, крепкими мускулами его плеч, постоянно переливающимися, словно он ждал подходящего момента, чтобы напасть.

Господи, неужели она должна увидеть, как он умрет? Они предстанут перед своим создателем вместе?
- Зачем вы делаете это? - Звук собственного голоса удивил ее.

Один из мужчин посмотрел на нее.

В его бледно серых глазах было столько ненависти.

Он толкнул к ней Маркуса.

- У него спроси.

У Маркуса был такой взгляд, какого она никогда не видела прежде.

Куда девался ее ребячливый друг? Когда его успели заменить человеком смотрящим так, словно ему не терпелось пролить чью-то кровь? И почему кровь была на его рукаве? Он был ранен?
- Маркус?
Он смотрел ей в глаза.

- Мне очень жаль, Пру.

Это я во всем виноват.

- Что? Как?
Прежде чем Маркус успел ответить, один из нападавших вышел вперед.

- Довольно разговоров.

Откройте портьеры

Скоро рассвет и нам не нужны сюрпризы от нашего друга.

Кровь отлила от щек и рук Пру, делая ее ноги ватными.

Он указал на Шапеля, находящегося в самом темном углу комнаты, когда говорил это.

Как он узнал о его особенности? И насколько нужно быть жестоким, чтобы приговорить человека к такой мучительной смерти?
- Ублюдок - вскрикнула она.

Человек направил пистолет на ее грудь.

- Хм.

Поскольку вы единственная, кто возразил, я полагаю вам и открывать портьеры.

- Нет

Он взвел курок на своем пистолете.

- Открывай.

В первые с момента, как начался этот кошмар, Пру ощутила в себе некоторую силу.

- Или что, вы выстрелите в меня? Я и так умираю, кретин.

Ничего не способно изменить этого, так что если вы намерены в меня стрелять, стреляйте.

Вы избавите меня от мучений.

Но если вам нужно открыть портьеры, потрудитесь это сделать самостоятельно.

Она внимательно посмотрела не Шапеля.

Она действительно увидела восхищение в его глазах? И ли даже что-то большее? Вне зависимости от того, чем это было, оно согрело ее изнутри.

Впервые за долгое время она ощущала себя, самой решающей свою судьбу.

Ее восторг был недолгим, поскольку нападавший перевел пистолет на Джорджию.

- Открывай портьеры, или я выстрелю в нее.

Мерзкий страх ворочался в животе у Пру.

Она ощутила себя абсолютно беспомощной.

Она снова посмотрела на Шапеля.

Он простил бы ей,причиненную ему боль в обмен на жизнь ее сестры?
Он кивнул ей.

Он понимал, но ее от этого не было легче, когда она подошла к ближайшему окну и потянула портьеру.

Какое-то время она просто тупо смотрела на стекло.

Оно должно было быть прозрачным, но оно было темнее самой темной ночи.

Это было похоже на краску.

Окно было закрашено черной краской.

Кто-то из них троих ожидал подобного? На этот раз, когда она взглянула на Шапеля она заметила довольно странное выражение на его лице.

Смесь удовлетворения с жуткой кровожадностью.

Оно напугало ее.

И взволновало ее.

Оно вселило в нее надежду.

Так же она заметила тревогу, вспыхнувшую на лицах нападавших.

Остальное случилось настолько быстро, что в этом было трудно разобраться.

Нападавшие стреляли в Шапеля, запуская пистолеты в быстрой последовательности.

В то время, как члены ее семьи прятались беспокоясь о собственной безопасности, она поняла, что не может жить без этого человека, который теперь так много значил для нее.

Но Шапель не упал на пол, как ожидало ее раненное сердце.

Он не упал.

Он готовился к атаке.

Маркус потащил ее на пол, подталкивая за укрытие в виде дивана.

Пру сползала, оглядываясь по сторонам.

Она должна была увидеть, что случилось с Шапелем, ее сердце требовало этого.

Ее сердце рванулось из груди, когда она увидела в каком он положении.

Его грудь была усеяна ранами и кровь сочилась из них, стекая по загорелой коже.

Он двигался с удивительной скоростью и проворством близким к иллюзорному и смертоносной точностью от которой у нее перехватило дыхание.

Он обернул цепь своих кандалов вокруг шеи одного из нападавших.

Небольшой поворот и человек рухнул на землю замертво.

Он даже не успел коснуться ковра, когда Шапель расправился со следующим.

Убив его тем же самым способом.

Он двигался так быстро, что казался размытым пятном.

Часть Пру утверждала, что это от испуга, но Пру не была уверена.

От пережитого потрясения она не была в состоянии связно думать.

Господи, неужели он и в самом деле с ними все будет в порядке? И как насчет Шапеля? Он же должен быть мертв.

Те многочисленные выстрелы должны были убить его на месте.

Почему он все еще жив? Как ему удалось освободить ноги от кандалов, они были скованными, когда он вошел в комнату? И как он вывернул цепь, сковывающую его запястья? Когда он разорвал ее? Секунду назад она была еще цела...
Она наблюдала, как он косил непрошеных гостей одного за другим.

Затем один из них напал на него с кинжалом, всадив его ему в грудь.

Пру задохнулась от ужаса.

Так и было.

Ей предрешено было увидеть его смерть.

О, Господи.

Но он не умер.

Он вынул кинжал из груди и запустил вправо от себя.

Угодив им прямо в горло одному из нападавших.

Он свалился на пол, даже не дернувшись.

Пру открыла в удивлении рот.

Маркус пытался оттащить ее за диван.

- Не смотрите.

Вам не стоит на это смотреть.

Она повернулась к нему, не веря собственным глазам.

- Что я такое вижу, Маркус?
Он пожал плечами, закутанными в халат, с невеселой улыбкой.

Он был одет в брюки и рубашку.

Окровавленный бандаж был на его левой руке.

Очевидно халат был нужен для того, чтобы убедить нападавших, что их не ждали.

Он вынул пистолет из-за пояса брюк.

- Вы видите, как Северьян де Фонке спасает нас от верной гибели.

- Северьян де Фонке? - Но это же был рыцарь из истории Шапеля.

Шапельне мог быть Северьяном, если конечно его история была так стара, как он утверждал.

Или мог?
Она снова выглянула из-за дивана, поскольку Маркус вскочил на ноги и начал стрелять.

Вся ее семья пряталась за мебелью, в то время как Маркус и Шапель, и даже Молинеукс участвовали в сражении.

Глаза Шапеля пылали изнутри какой-то сверхъестественной силой, которую Пру не в состоянии была объяснить.

Он улыбнулся человеку бросившемуся на него.

У него изо рта торчали клыки?
Она снова нырнула за диван, прислонившись к нему, чтобы прийти в себя.

Похоже она сходила с ума? Страх лишил ее разума?
Затем в комнате стало тихо.

Не было больше ни выстрелов, ни криков, ни борьбы.

Пру осторожно выглядывала из своего укрытия.

- Ах - она вскрикнула, когда человек внезапно возник перед ней.

Не какой-то там человек, а Шапель, выглядящий удивительно нормальным для человека, в грудь которого всадили столько пуль.

Ах, да, еще и удар кинжалом.

- С тобой все в порядке? - спросил он.

Она видела только кровь, перепачкавшую его лицо, и раны, зияющие у него в груди.

- Это я была должна задать тебе этот вопрос.

- Я в порядке.

Комок застрял у нее в горле.

- Ох, Шапель, этого не может быть.

Ни кто не мог быть в порядке после подобного.

Ни один человек.

Поверхность его груди менялась на глазах.

Пру моргнула.

Прищурив клаза она посмотрела ближе, не заботясь о том, что эта была грудь живого человека.

Или это галлюцинации или...
Конечно, галлюцинации потому, что не существует такого способа, которым раны затягивались на груди Шапеля.

И все же они затягивались.

Она смотрела, как глубокая рана от кинжала, сжимается и затягивается.

Она зажила буквально на ее глазах!
Она в недоумении уставилась на Шапеля.

- Кто ты?
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной.

- Я вампир.

И затем Пру, так часто гордившаяся тем, что она не является слабой изнеженной женщиной, упала в обморок.

Шапель подхватил ее, когда она потеряла равновесие.

Его кровь испачкала ее белоснежную одежду, вызывая спазмы у него в животе, когда он заметил это, представляя, что это могла быть ее собственная кровь.

Слава Богу, она не пострадала.

Он встал и поднял ее на руки.

Медленно опустил ее на диван, не желая приводить ее в сознание.

Когда он выпрямился, он обнаружил ее семью, сбившуюся в кучу и наблюдавшую за ним, словно котята в корзинке.

- Я не намерен навредить вам - сказал он им.

В любой момент они могли сорваться за факелами и вилами.

- Я полагаю, если бы у вас были подобные намерения, вы бы осуществили их раньше - произнес Томас.

Матильда смотрела на него, как на безумца, но остальные сестры и их мужья наблюдали за ним, подобно детям подглядывающим за тигром.

Они смотрели так, как если бы им хотелось пообщаться с ним, но они боялись.

- Что это были за люди - спросила Пру.

Повернувшись, Шапель увидел, что Молинеукс помогает ей встать.

Священник держал ее за руку, когда она говорила.

Было удивительно легко встретить ее внимательный взгляд.

В ее глазах отсутствовала ненависть, только недоверие.

Наверняка, страх и ненависть не заставят себя ждать, как только она справится с шоком.

- Они принадлежат к группе, называющей себя "Орденом Серебряной Пальмы"

По выражению ее лица стало понятно, что название ей ни о чем не говорило.

Однако она уловила взаимосвязь.

- Они собирались убить нас потому, что я пыталась найти Чашу Грааля.

Боль и осуждение сквозившие в ее голосе ранили сердце Шапеля.

- Не из-за тебя, Пру.

Не в коем случае из-за тебя.

Или никто ни заметил, что он использовал ее уменьшительное имя, или это никого не беспокоило.

Это трудно было определить.

Они все еще наблюдали за ним, словно он олицетворял собой редкое сочетание дикого животного и Бога.

Все за исключением Пру, конечно.

Она была слишком занята собственным чувством вины и не спешила смотреть на него, как на Бога.

Он удивился, как ему хотелось видеть обожание вместо этого.

Не взирая на его собственное чувство вины и отвращение к тому, кем он по сути являлся, ему хотелось, чтобы она относилась к нему как к чему-то особенному.

Он хотел быть особенным для нее, а не монстром.

- Священный Грааль тут вовсе не причем. - Сказал ей Шапель.

Он не собирался пересказывать объяснения Маркуса Грея, он он не хотел, чтобы она ощущала себя виноватой за это кровопролитие.

- Им было нужно нечто куда более древнее, под названием Чаша Кровавого Грааля.

Ее охранял мой друг, но они использовали ваши раскопки, чтобы добраться до нее, и боюсь, что они пленили моего друга.

Он внимательно посмотрел на Маркуса, поверх головы Пру.

Обладатель голубых глаз кивнул, понимая, что объяснение остальных деталей Шапель предоставляет ему.

Маркус лучше знал эту семью и он действительно не желал, чтобы кто-нибудь пострадал.

Плюс это именно его обманул орден.

Это ему следовало рассказать эту историю, а не Шапелю.

Пру сдвинула брови.

- Что произошло с вашим другом? Он мертв?
Острая боль пронзила его грудь.

Она думала о нем о его переживаниях, даже теперь.

- Я так не думаю.

Он понятия не имел, что с ним произошло, но был абсолютно уверен, что Темпл еще жив.

Он так же предполагал, что Темпл находился во власти "Серебряной Пальмы"

Поскольку, того, кого называли волхвом, не было среди этих людей, то можно было предположить, что их лидер уже уехал.

В не зависимости от цели, которую ставил перед собой орден, им нужны были все вампиры.

Он слышал, как один из нападавших напомнил, что велено его не убивать.

Он даже был готов поспорить, что они были уверены, что рассвет просто ослабит его, что он просто бы уснул, и его было бы легче захватить.

Кэролайн обрела дар речи.

- Вы - вампир.

Это не было вопросом, но он все равно ответил:

- Да.

Она шагнула немного вперед, достаточно, чтобы выделиться от своей семьи, но не слишком, чтобы сохранить хотя бы видимость в безопасности.

Вернее, как она представляла себе безопасность.

Шапель не собирался рассказывать ей, что даже объединенные усилия ее семьи не защитили бы ее, если бы он действительно собирался напасть.

- Как Дракула?
Мой Бог, были хоть кто-нибудь, кто не прочитал этой омерзительной книги?
- Не совсем.

- Может, как Варнэй?
- Нет.

- Лорд Рутвейн?
Она достаточно прочитала на эту тему.

- По моему мнению, в литературе нет относительно точного описания вампиров.

Или что-то подобное, или он и его четверо друзей описывались чем-то вроде монстров.

Это не было тем, чего бы ему хотелось обсуждать в настоящий момент.

Кэролайн поджала губы.

- Можно подумать у кого-то была возможность описать достаточно точно

Шапель попытался улыбнуться.

- Большинство из нас предпочитают избегать продолжительных контактов с людьми.

- Почему? - В тоне Кэролайн сквозило любопытство ученого.

- Вероятно потому, что со временем они начинают задаваться вопросом, с каким вином нас лучше всего употребить, Кэро.

Шапель нахмурился сарказму Пру.

- С красным.

Теперь она смотрела на него словно на монстра.

Он ожидал этого, но оно все равно причинило ему боль.

Разве он когда-либо пытался навредить ей или ее семье? Он пролил кровь многих, чтобы защитить их, кровь сокрушающую его чувства и причиняющую боль его деснам.

Однако он сумел держать под контролем себя и собственную жажду.

Сохранял, пресыщенный кровью проституток, с ежедневными подаяниями Молинеукса у него не было бы этого контроля.

- Поскольку - объяснил он прохладным тоном - Людям свойственно ненавидеть то, чего они не в состоянии понять.

Для нас безопаснее избегать подобных ситуаций.

Она не выдержала его пристального взгляда и посмотрела на его грудь.

На ней все еще заживали раны, и плоть вокруг них зудела и пылала, восстанавливая себя.

Он оттолкнул ее? Напугал ее? Он поднял халат Маркуса, который тому был без надобности и одел его, плотно оборачивая его вокруг себя.

- Я не собиралась разглядывать - пробормотала Пру, все еще избегая зрительного контакта.

Шапель пожал плечами.

Он и не особенно ожидал, что она сумеет принять его таким, каким он есть.

- Не беспокойтесь об этом.

Она фыркнула, словно сама идея показалась ей попросту невозможной.

Он не хотел брать чужое, но тот который он носил был весь в грязи м черной краске.

"Серебрянная Пальма" застала его в разгаре изменения .

С ними было трудно бороться, учитывая его гнев, но им нужно было собрать всех в одном месте.

Он должен был защитить семью.

И одежда в тот момент не казалась настолько важной.

- Что случилось с окнами?
У нее было слишком много вопросов для той, которая не могла выносить его присутствия.

Почему бы не расспросить об этом Молинеукса или Грея?
- Доказательства, найденные в подвале вызвали у нас предположение, что они собираются напасть на дом.

Маркусу пришла идея покрыть краской окна, чтобы нападавшие не могли использовать против меня мою слабость.

- Солнечный свет - ваша единственная слабость?
- Я человек.

У меня имеется множество слабостей.

Пру фыркнула.

- Мы заметили, что уязвимость для пуль и кинжалов не являются одной из них.

Она казалась почти ревнивой.

Возможно, она вовсе не отвращение к нему испытывала.

- Меня сложно убить, но это невозможно.

- Но вы не можете умереть от рака, не так ли? Это его удивило больше, чем если бы она окропила его святой водой или ткнула в него распятием.

- Нет - ответил он честно, хотя и не хотел делать этого.

- Я не уязвим для этой болезни, как впрочем для болезней вообще - во всяком случае человеческих.

Теперь в его голосе звучала твердость.

- Таким образом болезни не могут причинить вам страдания, рано как и телесные повреждения.

И тем не менее вы утверждаете, что имеете слабости.

Что же это за слабости такие?
Она сердилась на него.

И она жаждала конфликта.

Возможно, она ощущала себя преданной и одинокой.

Беспомощной.

Он видел это в ее глазах.

Однако ему не нравился ее тон, даже если он этого и заслужил.

- Яд может причинить мне страдания. - Пояснил он.

Такой, как я вытянул из вас в подвале.

И солнечный свет, такой, как был тогда, когда я нес вас тем утром, мог бы уничтожить меня.

Если бы вы были в сознании, то один мой вид вызвал бы продолжительные ночные кошмары у вас.

- Достаточно слабостей, Пру или мне еще продолжить?
- Нет - прошептала она.

- Этого достаточно.

Он перестарался.

Он зашел слишком далеко, именно это отражалось в ее глазах.

Он причинил ей боль, не желая этого.

И это тоже не совсем верно.

Какая-то часто его желала, чтобы она почувствовала боль, поняла, что он не виновен в ее болезни, и что ей незачем завидовать его жизни.

Поскольку, какая же это жизнь, если ты не являешься живым.

И какая-то часть его открыто негодовала, поскольку она видела чего-то стоящее в его существовании.

Для него было куда проще сдаться и умереть тем утром, когда он ее нес.

Возможно он и сдался бы и попросил о прощении, и отправился туда, куда уходит его вид после смерти.

Вместо этого он цеплялся за жизнь, цеплялся за этот мир.

Не было никакой другой причины для него сделать это, кроме, как еще хотя бы раз увидеть Пру.

Фактически его не покидала мысль, что он бы все равно хотел бы ее видеть, даже после того, как она покинет их.

Возможно после того, как она упокоится, он последует за ней, но он все еще сомневался.

Желание пожертвовать собой ради кого-то его посещало не часто

Это случилось впервые за шесть столетий.

Ему удалось спасти Пру и ее семью, но он утратил ее доверие.

Он переживет это, поскольку она все еще дышит.

Но что если орден возвратиться снова, когда поймет, что Рилэнды все еще живы? В следующий раз они не станут дожидаться рассвета наивно предполагая, что он станет слабым и беспомощным.

Они выиграли на этот раз , сотрудничая с Маркусом.

В следующий раз...
Ему нужно было удостовериться, что не буде никакого следующего раза.

Если он будет вынужден охотиться за ними и отправить каждого члена ордена "Серебряной Пальмы" на тот свет одного за другим - он сделает это.

Его намерения по всей видимости отразились на его лице, это было заметно по тому, как побледнели лица окружающих.

Наконец, Молинеукс выступил вперед.

На его голове была видна ссадина,из которой сочилась кровь, сплозая по его брови и левому глазу, в остальном он казался невредимым.

Казалось, что старый священник способен сразиться с самим сатаной, и выйти из боя с не большим уроном.

- Я понимаю, что все это достаточно невероятно для вас.

Я провел с Шапелем большую половину собственной жизни, и до сих пор мне иногда кажется, что я проснусь, и обнаружу, что это был не более чем странный сон.

Возможно я могу кое-что разъяснить для вас.

Слова Молинеукса несколько успокоили семью, всех, за исключением Пру.

Огорчение отобразилось в ее глазах, когда она услышала, что Молинеукс провел большую часть жизни с ним.

Его бессмертие для нее было подобно свежей ране.

И что может быть хуже: что она полагала, что совсем не знает его, или что он все равно пережил бы ее, даже если бы она нашла способ исцелиться?
- Прошу меня извинить - пробормотала она поднимаясь с дивана, прежде, чем Молинеукс успел продолжить.

- Мне лучше удалиться в свою комнату.

Шапель двинулся вслед за ней, но Маркус остановил его, перехватив за руку.

Темноволосый мужчина кивнул в сторону гостиной.

Она была наполнена светом - светом настолько ярким, что он бы сжег глаза Шапеля.

Солнце.

- Ей нужно какое-то время побыть одной - тихо произнес Маркус.

И вы, горящий на солнце, вряд ли будете этому способствовать.

Шапель кинул, ощущая подавленность и усталость.

Он отсидится в этой комнате, как змея под колодой, но потом малышке Пру все равно придется столкнуться с ним.

Он мог позволить себе подождать несколько часов.

В конце концов, чем кроме времени Он еще располагал?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97792

Переводчики: aveeder