Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 16

Маркус не искал встречи с Пру, он находился в гостинной чего-то изучая, когда она вошла.

Он сидел склонившись на д кипой, пожелтевших от возраста, газетных и журнальных вырезок

Ему мешались волосы, когда он пытался что-то набросать у себя в блакноте, и он провел пальцами по темным вонам.

- Вы знали?
Он посмотрел на меня.

Он был несколько удивлен, что оказался не один, но его вовсе не удивило, что это была именно она.

Он также не потрудился поздороваться.

- Вы имеете ввиду Шапеля?
Пру кивнула.

- Конечно.

Убрав руку от волос, он откинулся на стуле.

Его одежда была в беспорядке, рубашка помята, хорошо, что хотя бы чистая.

И покрайней мере он догадался сменить одежду, после кровопролития, произошедшего в гостинной.

И походил на Маркуса, которого она знала и любила, а не на незнакомца, с которым столкнулась сегодня утром.

Прошло не так много времени с тех пор, как на них напали эти люди, чтобы убить всю ее семью, и все это время она не могла не думать об этом.

Прошло всего несколько часов, как она узнала, что Шапель вовсе не человек, и что его жизнь давно перевалила за дюжену таких крохотных клочков жизни, который отпущен ей.

А еще она узнала, что Маркус сотрудничал с ней потому, что сговорился с теми самыми людьми.

И все же сколько она не пыталась ощутить себя преданной, ей не удалось это.

Маркус, как истиный друг, учавствовал в ее спасении, рискуя собственной жизнью.

Что сделано - тосделано, он воспользовался шансом разузнать что-то о своей семье, что безуспешно он пытался сделать все эти годы.

Она не могла его осуждать.

Что касается Шапеля, он спас не только ее жизнь, но ижизни всех членов ее семьи.

Как она могла сожалеть об этом?
К тому же тут была и ее вина.

Все случилось из-за ее эгоистического желания продлить себе жизнь.

Никакой бы орден не смог использовать Маркуса, если бы она не была так одержима поисками Чаши Грааля.

И наоборот, если бы не его абояние историка увлеченного своим делом, она никогда бы не была в состоянии ухватить морковь подвешанную перед ее носом.

Но об этом она тоже не сожалела.

Не стоит отпираться, она солгала бы, если бы утверждала, что вовсе не чувствовала вины за то, что произошло сегодня утром.

Она моргнула, заметив, что Маркус наблюдает за ней в повисшей тишине.

- Я узнал о Шапеле, так как изучал все что связанно с Дреуксом Боевраем, хотя тогда я не знал его, как Шапеля.

- Северьяна де Фонке.

- Да.

Его непонятная аллергия на солнечный свет и стремление к ночному образу жизни заинтриговали меня, и я обратился к своим свидетельствам - и обнаружил перечень псивдонимов, которые взяли рыцари, решив посвятить себя служению церкви.

Шапель значилось, как новое имя Северьяна.

Он конечно не сразу узнал, но все-таки он скрыл от нее эту информацию.

- Почему вы не рассказали мне?
Улыбка сомнения тронула его губы, делая его несколько старше.

- И вы бы мне поверили?
Вероятно нет.

- Возможно.

Его улыбка стала шире.

- Вы посчитали бы меня сумасшедшим.

Ее раздражение переросло в гнев.

- Замечательно, возможно и так, но это сути не меняет.

Она попыталась взять себя в руки, остановив на нем свой пристальный взгляд.

- Вы лгали мне, Маркус.

- Да.

Он хотябы не пытался отрицать это.

Она ожидала что он продолжит.

Он просто смотрел на нее.

Вы не намерены извиняться? - возмутилась она.

- Но я не раскаиваюсь, что лгал.

Только он мог произнести подобное, сохраняя абсолютную невинность.

Я сожалею, что это коснулось вас и подвергло вашу жизнь опаснсти.

Возможно он был не достаточно честен, но он был искреннен.

- Вы не раскаиваетессь что лгали?
- Нет.

Поначалу я лгал потому, что счел это более благоразумным, чем признание мифических существ.

Потом я лгал, чтобы защитить вас и вашу семью.

Я и не представлял, что это так может кончится.

- И вас.

Ей было трудно избежать насмешки в голосе.

- Вы лгали, чтобы защитить себя.

Он даже не вздрогнул.

- Конечно.

Разве вы не лгали изначально, для чего вам нужна Чаша Грааля?
Ее лицо вспыхнуло.

- Это разные вещи.

Маркус сложил руки у себя на животе.

- Если ваи от этого легче, пусть будет так.

Что тут можно сказать, она все еще находила его привлекательным, когда он показал себя с этой стороны? Он безусловно был ученым, но под его стремлениями к научным изысканиям скрывались авантюристические наклонности Маркуса, любителя опасностей.

Это было тем, что напомнило ей о Шапеле.

Способный защитить, надежный, и все же неукротимый.

Романтичный, уверенный, но в то же время верный.

Очевидно ее привлекали опасные мужчины, а что может быть опаснее, чем вампир.

Но с тех пор, как она узнала, что Шапель вампир, она только и думала, на что это похоже, когда его клыки проникают в твое тело и он тянет твою кровь.

Это ли имел ввиду мистер

Стокер и другие авторы, так или иначе писавшие об этом? Из беллетристики складывлось такое ощущение, что большинство вампиров были кровожадными злодеями, обманом завлекающих наивных впечатлительных девиц.

Бог свидетель, она и вправду была впечатлительной, и скорее всего была обманута.

Стокер был прав относительно того, что вампир способен обратить человека в себе подобного? И если способен Шапель обратил бы ее? И если бы он предложил, она бы согласилась? Она хотела обычную нормальную жизнь.

Бессмертие - это не нормально.

Но это было бессмертие с Шапелем, и эта идея грела ее куда больше, чем она готова была себе признаться.

Невозможно представить все те вещи, которые она бы повидала, если бы жила вечно!
Господи, какие ужасные мысли приходят ей в голову, но она не могла препятствовать им.

Она умирает, черт возьми, и почему ее должны волновать подобные вопросы? Она всегда была довольно эгоистичным существом, и вряд ли смерть способна это изменить.

И чем слабее она становилась, тем отчаянней цеплялась за жизнь.

- Так вы будете спрашивать или нет?
Ее внимание привлек сердитый взгляд Маркуса.

- Спрашивать о чем?
Он глянул на нее так, словно она изображала скромницу.

- О Шапеле.

Вы же за этим пришли сюда, не так ли?
Возможно он и вовсе не был привлекательным: кровожадный, наглый мерзавец.

И тем не менее он был прав, е ее вспыхнувшие щеки были тому подтверждением.

Она хотела возразить ему, но даже при том, что у него были собственные виды на Чашу Грааля, он не предавал ее.

Он просто скрыл от нее мистческую составляющую, и в конце концов ответственность за произошедшее ложиться так же и на ее плечи.

Если она не была настолько отчаившейся, то не стремилась бы так отыскать чашу, глаток из которой, способен вернуть ей здоровье.

Но смриться с тем фактом, что она явилась в эту комнату только потому, что ему было известно больше о Шапеле, чем ей, было просто невыносимо.

Она сглотнула.

Ее гордость была уязвлена.

- Вы расскажите мне о нем?
Его руки все еще лежали на животе, но он отставил большие пальцы в сторону.

- Конечно, но он более надежный источник.

Она покраснела.

- Я сперва хочу послушать вас.

И это было правдой, она все еще не была готова столкнуться с Шапелем снова.

Ей нужно подготовится, иметь хоть что-то на что можно опереться.

Знания были тем, что всегда успокаивало ее.

Она предпочитала иметь как можно больше информации в том, что касалось ее аппонентов, буть то рак или вампир, затронувший ее душу так, как не удалось не одному живому человеку.

Маркус внимательно изучал ее и похоже его пристальный синий взгляд различал куда больше, чем она хотелабы показать.

- Садитесь.

Я расскажу вам, что знаю.

Пру присела на стул возле окна и Маркус начал.

Его рассказ походил на тот, что Шапель поведал им после обеда, только более подробный.

Он рассказал ей о Шапеле и его друзьях, которые отправились на поиск сокровищ Тамплиеров, и как они обнаружили в место этого Чашу Кровавого Грааля.

Он рассказал ей о яде, из-за которого Шапель выпил из чаши, и она вздрогнула.

Ее спасение от я да должно было быть для него ужасным напминанием.

Он рассказал ей о том, как мужчины возвратились домой, ожидая, что их бцудут чевствовать как героев, и узнали, что их семьи считали их мертвыми.

И он сказал ей о Мари.

Было трудно вообразить почему эта глупая женщина подтолкнула себя к смерти, вместо того чтобы прыгнуть в объятия вечности к мужчине, которого она, предполагалось, любила.

Пру не поменяла своего мнения относительно этой женщины, даже после того, что это перестало быть отвлеченной историей - Мари была кретинкой.

Или Мари не любила Шапеля так, как утверждала.

Принимая во внимание,что Пру точно бы не стала кидаться с балкона, если бы Шапель предложил ей разделить с ним вечность.

Целая вечность.

Мысль была пугающей и вто же время захватывающей.

- Когда Дреукс Боеврай совершил самоубийство, остальная часть братства, обратилась к церкви, в надежде на спасение собственной души в обмен на некоторые услуги, и затем распалась.

Только Темпл и Шапель остались.

- Братство?
Он кивнул.

- Братство крови.

Глаза Пру округлились.

Маркус махнул рукой.

- Звучит мелодрамматически, я знаю, но так чаще всего называли все, что относилось к их группе.

Братство крови.

Коротко и по сути.

И чень емко.

До сегодняшнего дня она не имела подтверждений тому, что вид Шапеля способен к насилию, но то, как он легко и непринужденно убивал.

Это похоже не доставляло ему наслаждение, что тоже существенно.

Более чем существенно.

Он убивал только для того, чтобы защитить ее семью.

За это она была готова простить ему все, что угодно.

- Что бы вы не думали, Пру, он вовсе не злой.

Он провял пять столетий , служа Богу, поддерживая благие намерения.

Он приехал сюда не для того, чтобы обмануть вас, а чтобы защитить.

Чтобы защитить всех нас от потенциальной опасности, связанной с Темплом и Чашей Кровавого Грааля.

Она посмотрела на него.

- То есть вы знали, что нам может угрожать опасность?
Он скривился в отвращении к самому себе.

- Я был непроходимо глуп.

Я как идиот поверил ордену, утверждавшему, что я в состоянии противостоять Темплу.

Они уверяли, что в это время он будет очень слаб, и с ним будет легко справится.

Поскольку все, что до этого они рассказали о братсве оказалось правдой, я доверился им.

Я хотел им верить потому, что наши цели совпадали.

Этот Маркус был мудрее того Маркуса, котогого она знала - тот не был способен признать собственные ошибки и был слишком нетерпелив.

- Вы сможете меня простить? - спросил он после некоторой паузы.

Пру кивнула.

Как не странно ей было довольно легко его простить.

Возможно она ощущала сострадание, а может она понимала его, как никто другой.

А может она наконец поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякого рода недовольства.

- Я могу и я прощаю.

Вы - мой друг, Маркус.

И ваша оплошность не может изменить этого.

Он выглядел удивленным.

- Это была довольно большая оплошность.

- Да. И мы сумели ее исправить, не так ли?
Его выражение смягчмлось, но внем появилась печаль.

- Мне так жаль, что мы так и не сумели найти Чашу Грааля, Пру.

Она могла только кивнуть потому, что у нее перехватило горло.

Она не хотела бы расплакаться.

Не здесь.

- И что теперь будет? - уточнила она, когда вновь обрела голос.

- Молинеукс послал отчет в церковь о том, что произошло, и я ожидаю ответ от собственных доверенных лиц, все что можно узнать о планах ордена и его передвижении.

Они ушли из того места, о котором мне было известно, скорее всего они переберуться в другую часть Англии, или другую страну.

Возможно во Францию, особенно, если они пленили Темпла, как подозревает Шапель.

Францию.

- Таким образом Молинеукс и Шапель скоро уедут.

Казалось он опять заглянул в самое ее сердце.

Если бы никого не было, она бы корчилась от страданий.

- Хотя возможно они остануться, должен же кто-то защищать ващу семью от повторных притязаний ордена.

Ужас поселился в ее сердце

О, Господи, что же теперь будет? Что станет теперь с ее семьей? Он все еще отчетливо видела человека, навставившего пимтолет на ее сестру.

Она была уверена, что он бы выстрелил, если бы она отказалась выполнить его требование.

Этих людей не смутила бы необходимость уничтожить всю ее семью, в попытке сохранить свою тайну.

- Я не позволю, чтобы что-то случилось с вами или вашей семьей, Пру.

Она опустила подбородок.

Маркус был верен собственному слову, в этом она не сомневалась.

В его голосе звучала уверенность и надежность, но все-таки он был один против ордена.

Нет, был только один человек, действительно способный защитить их от этого ордена, да и человеком он не был - в общепринятом понятии этого слова.

Это был человек, который большую часть своего существования скрывался от жизни, вместо того, чтобы бороться за нее.

Тем не менне безусловно Шапель был воином.

Она не сомневалась, что он будет защищать ее семью до последнего вздоха.

Но когда все будет закончено, кто защитит его самого?

У нее не было возможности застать Шапеля врасплох, как это вышло с Маркусом.

Вампир даже притворяться не стал, что не слышал ее.

Пру реально стало интересно он всегда заранее ощущал ее при подходе к библиотеке.

Так или иначе она была уверена, что найдет его там.

Он стоял к ней спиной, глядя в окно.

Она увидела собственное отражение в стекле рядом с ним.

- Добрый вечер, Пру.

Так и было. Она все еще жива.

Ее семья была цела, ее отец, Маркус, все за исключением тго, кто не переносил солнечного света, в течении дня избавлялись от тел людей, приехавших, чтобы убить их.

Она затруднялась сказать насколько хорош был вечер, но безусловно лучше, чем день, предшевствовавший ему.

С другой стороны Шапель разыскивал их лидера, как только солнце село.

Она распросит его об этом попозже.

Сперва ей нужно было разобраться с кое-чем неприятным.

- Шесть столетий.

Она осторожно вошла в комнату, не смотря на сарказм сквозивший в ее тоне.

- Своего рода рекорд.

Он обернулся через плече, резкие, взволнованные черты его лица выделялись в мягком свете.

- Рекорд чего?
- Жалости к себе - горькие слова слетели с ее языка.

- Я сомневаюсь, что мог бы быть сконцентрирован на этом так долго.

Если она старалась наработать защиту, то у него она была, хотя он и не показывал виду.

- Ты так переживаешь из-за того, что мое бессмысленное существование длиться так долго или из-за того, что твоя собственная жизнь так коротка?
Проклятье, он преккрасно знал о чем она думала, и нанес четкий удар.

Из-за обеих.

И как ты можешь считаеть жизнь просто существованием?
Он наконец полностью развернулся к ней лицом.

На его прекрасном лице отразилась усталость и обреченность.

Она не собиралась его жалеть.

Не собиралась.

- И как по-твоему, я был должен это называть.
- То что ты назвал существованием? - недоверие сквозило в ее голосе.

- Подарком.

Если бы у меня в распоряжении была целая вечность, я бы посторалась использовать ее по максимуму.

Он скривил губы.

Разве у вас не было , отпущенного вам времени? Колличество времени не имеет значения, Пру.

Важно то как мы его используем.

Его слова задели ее, но она проигнорировала, предполагаемый упрек.

- Что ты сотворил со своим временем? Потратил его тоскуя по женщине, которая не пожелала тебя и прячась за спиной у церкви, призерающей тебя?
На какую-то долю секунду мерцание вспыхнуло в глубине его золотистых глаз, отблеск чего-то дикого, напомнившего ей, что перед ней вовсе не обычный человек.

- Я искал спасения - своего рода "грааль", если тебе угодно знать.

Я был занят, учась ценить жизнь, поскольку все, что мне было дорого умерло.

Или умрет.

Вечность давольно легко может обернуться проклятием.

Она не задумывалась прежде об этом.

Должно быть он был ужасно одинок.

Но не бывает части жизни? Кто может определить сколько ему отпущено на земле.

Если кому и суждено было знать наверняка, так это ей.

Он был таким открытым и уязвимым перед ней, что это мешало ей смотреть на него.

- Негодуй по поводу моего бессмертия, если тебе угодно, но я незадумываясь поменялся бы с тобой местами, чтобы не ощущать темноты мира, в котором нет тебя.

- Ты... - ее голос дрогнул.

Что-то затрепетало у нее внутри.

Создавалось впечатление что даже ее собственное дыхание реагировало на его слова, отказываясь ей подчиняться.

- Лжешь.

Спокойно развернувшись, он медленно двинулся к ней, не сводя с нее пристального взгляда.

- Тебе так трудно поверить в мои слова?
Она с трудом сглотнула.

Ей следовало отстраниться, но она не могла.

Почему бы ее ногам просто не сдвинуться?
- Да.

Ты можешь сказать все что угодно, чтобы заполучить желаемое.

- Если ты такого невысокого мнения обо мне, для чего мне следовало обременять себя объяснениями, если я и так могу получить все, что мне заблагорассудится?
Она снова сглотнула.

- Возможн, тебе нужно что-то, чего ты не в состоянии просто взять.

- Что-то вроде твоего сердца? - Он был настолько близок.

- Твоей удивительной души?
Она кивнула.

Печальная улыбка отразилась на его лице.

- Но тогда ты должна была бы знать, что чего-то действительно значишь для меня, что я испытываю подлинную привязанность к тебе, но ты не хочешь в это верить не так ли?
Проклятье.

Теперь он был настолько близко, что мог прикоснуться к ней и он осторожно провел твердой теплой ладонью по ее щеке, в то время как нежный взглял его красивых глаз внимательно изучал ее лицо.

- Как бы там ни было, ты не можешь отрицать, что я забочусь о тебе, Пру, вне зависимости от того, что ты обо мне думаешь.

- К твоему сведению, я сама в состоянии о себе позаботится.

Ее голос был хриплым и плохо ее слушался.

Ради Бога, чего ему нужно от меня?
- Ты стала моей заботой с того момента, как я впервые увидел тебя, в том красном вызывающем плптье, словно бабочка в клетке.

Его уникальная способность проникать в самую ее суть не сумеет поколебать ее решимость и не заставит дрогнуть ее сердце.

- Ты наверно рассматривал нас как меню в полном ассортименте.

Он склонил голову, смесь раскаинья и развлечения искрилась в его глазах.

- Единственно, котрую я дейтвительно рискнул попробовать оказалась ты.

Его пальцы скользили по ее шее притягивая но не понуждая ее.

Она могла бы отстраниться, если бы захотела.

Она не захотела.

- Я укусил тебя той ночью, помнишь?
Ее глаза распахнулись от удивления.

Ей это не показалось! - Моя рука.

Он кивнул.

- Я не хотел, чтобы это случилось, но ты была... искушением.

Пру вспыхнула.

Ей следовало рассердиться на него, но она была не в силах.

Она ожидала, что он попытается воздействовать на нее, возможно запугивать, но она не предполагала, что он станет играть на ее эмоциях.

Это тоже могло быть игрой, но он казался настолько искренним.

Был только один способ узнать сказал ли он правду.

- Ты мог бы превратить меня в себе подобного?
Он напрягся.

- Что ты имеешь ввиду?
- Если одиночество тебе наскучило, если я действительно так много значу для тебя, ты же ведь можешь взять мою кровь, как в Дракуле? Ямогла бы стать вампиром,ты можешь обратить меня?
Он выглядел потрясенным, словно ей удалось его ранить.

- Ты могла бы.

- Я не могу и не буду.

Он убрал руку от ее щеки.

О, Господи он смотрел так, словно она попросила его убить себя.

Он так считал.

Именно так.

- Шапель - ей хотелось извиниться, но она не знала что сказать.

- Я не стану обращать тебя, Пру именно потому, что я забочусь о тебе..

Неожиданно он оставил ее и развернулся к двери настолько быстро, что она поняла, что человек на подобное не способен.

- Я никогда бы не простил себя, если бы сделал это.

Я не хочу, чтобы ты превратилась в мостра, или даже хуже.

Он испытывал такую боль, она ощущала это.

- Из-за того, что случилось с Мари?
Он кивнул, раскаянье терзало его прекрасные черты.

Ревность вонзилась Пру между ребер резко и довольно неприятно.

Мари была мертва в течении нескольких столетий.

Она вовсе не представляла угрозы.

Но ведь были и другие женщины.

После того как она обратиться в прах, Шапель все еще будет бродить по земле, и кого-нибудь обязательно встретит.

Кого-то, кто проживет достаточно долго, чтобы значить для него гораздо больше, чем она.

- Мари была слишком набожной в своем вероисповедании.

Его пальцы скользили по корешку книги, к которой по всей видимости у него не было ни малейшего интереса.

Его глаза заволокла дымка воспоминаний.

- Я полагал, что она была более постоянна в своей страсти ко мне, но я заблуждался.

- Я не понимаю, для чего ей вообще нужно было делать выбор.

Он вскинул голову, словно вообще забыл, что она все еще тут.

Ревность снова дала о себе знать.

- Она испытала ко мне отвращение.

Я стал полной противоположностью всего, во что она верила.

Да, женщина оказалась полной кретинкой.

- Почему? Ты отвернулся от Бога? Ты внезапно начал поклоняться сатане?
Он выглядел оскорбленным.

- Нет, но мое поведение вряд ли можно было посчитать образцом для католика.

- Ты был наемником.

Не думаю, что что-то сильно изменилось для тебя.

Он рассмеялся над ее словами, и Пру тоже улыбнулась, позволив себе расслабиться.

- Нет, не сильно.

Но в качестве наемника я никогда не охотился на людей, как на хлеб насущный.

Мистер

Дарвин утверждал бы, что ты просто эволюционировал.

Увеличил пищивую цепь еще на одно звено, так сказать.

Церковь не признает теории мистера

Дарвина.

- Церковь не была бы в состоянии признать и саму себя, если бы она повнимательнее рассмотрела некоторые из злодеяний, совершенных ей во имя всего святого.

Козалось, что он увидел ее совершенно в ином свете - и ей это было очень лестно.

- Пру, ты относишь себя к еритикам или философам?
Он решил с ней посоревноваться?
- Тот факт, что ты долше живет, вовсе не означает, что ты больше меня знаешь, Шапель.

На дворе, почти двадцатый век, если ты заметил.

И ты вполне можешь присоединиться к остальной части в нем живущих.

Он смотрел на нее загадочно улыбаясь.

- Ты совсем не боишься меня?
Она пожала плечами.

Нет, она не боялась.

Вероятно ей стоило, но рядом с ним она ощущала себя более естественной, чем с собственной семьей.

- Худшее, что ты можешь мне причинить - то убить меня.

Его улыбка сменилась таким откровенным ужасом на его лице, что Пру тут же пожалела о собственных словах.

- Я не сделаю этого.

- Это не имеет значения.

Пру попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

- Мое тело и так медленно разрушается.

Так что, нет.

Я не боюсь тебя.

- Убийство не худшая вешь, на которую способен мужчина, Пру.

И так, он снова разговаривал с ней словно с ребенком или идиоткой.

- Ты имеешь ввиду насилие? Тебе не свойствены все те ужасы, которые приписывают твоему виду.

- Я совершил насилие над Мари.

Она знала это - а еще она знала, что он испытывает колоссальное чувство вины за содеянное.

Он считает, что предал кого-то о ком должен был заботиться и это тяготит его совесть.

- Ты был в отчаянье, и если бы Мари не оказалась такой кретинкой, не случилось бы того, что случилось.

Ты собираешься применить ко мне силу, Шапель? Заходя настолько издалека?
Он выглядел огорченным.

- Господи, нет.

- Тогда чего ради мы обсуждаем то, что случилось шесть столетий назад?

- Мы оба знаем, что я не стала бы особо сопротивляться, даже если бы ты попытался.

Господи помилуй, нужели она только что это произнесла?
Шапель выглядел еще более потрясенным, нежели она.

- Ты ведь так не считаешь, на самом деле.

- Очевидно, что чтение мыслей не является одной из твоих вампирских суперспособностей.

Как это ему удалось сделать ее настолько откровенной в проявлении собственных чувств?
Его челюсть отвисла.

Он выглядел нервничающим, словно школьник.

Ей было нечего проигровать, кроме собственной гордости, но знание питало ее храбрость.

Она медленно придвинулась к нему ближе, чтобы иметь возможность ощутить тепло, исходящее от его тела.

Мистер

Стокер был неправ утверждая, что вампиры холодны.

Если у Шапеля и был отличительный признак, то это его необыкновенное тепло.

- Если бы ты пришел ко мне вместо Мари, я бы не оттолкнула тебя.

Лицо Шапеля чрезвычайно побледнело.

- Не говори этого.

Она хотела возразить, но он перебил ее.

- Ты спрашивала меня о моих слабостях.

- Яд и солнечный свет.

Ее нижняя губа слегка дрожала.

Она так обидела его тогда.

- И ты рисковал вопреки тому и другому, пытаясь меня спасти.

Господи, какую боль причинил ему яд? Что солнце сделало с ним? Все что она заметила после было небольшим шелушением на его щеках и носу.

Оно так ужасно сожгло его? Он говорил, что его внешний вид являся бы ей в кошмарах.

- Я сделалал бы что угодно, чтобы защитить тебя, даже пожертвовал бы собой потому, что ты - моя главная слабость, Пру.

Я буду жить, и с сожалением вынужден признать, что ничем не могу тебе помочь.

Ее горло сжалось.

- Это так нелепо, ты не находишь? Перед тобою целая вечность, а мое время беспрестанно ускользает от меня.

У Бога, по моему, довольно искаженное чувство юмора.

Его улыбка была печальной.

- Вряд ли он имеет какое-то отношение к этому.

Они молча смотрели друг другу в глаза.

И Пру не удавалось хоть как-то определить, что же происходило между ними.

Но это было нечто успокаивающее ее, имеющее привкус благодарности, за то, что Шапель появился в ее жизни.

Нечто, что подталкивало ее воспользоваться тем, что отпустила ей жизнь, сколько бы ее не осталось.

- Есть некоторые вещи, которые мне бы хотелось успеть сделать.

- Ты поможешь мне?
- Конечно.

- Ты обещал научить меня водить машину.

Он улыбнулся.

- Значит обещал.

- Ты действительно готова учиться?
С необыкновенной легкостью, которую она уже давно не ощущала, Пру улыбнулась ему в ответ.

- Весь вопрос в том, действительно ли ты готов меня учить?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97793

Переводчики: aveeder