Готовый перевод Brotherhood of the Blood Book 1 / Братство крови книга 1: 22

Три дня.

Три дня ожидания, наблюдая Пру в бессознательном состоянии.

Она уходила и он не знал, услышит ли он когда-нибудь снова ее голос, и получит ли возможность проститься с ней.

Его следовало хорошенько стукнуть, чтобы перестал беспокоиться о себе.

Сердясь на себя, он понимал, что все, что сейчас имело значения - это то, что Пру не испытывала боли.

Поскольку она не испытывала страданий, все о стальное не так уж и важно.

Конечно, ее семья сильно переживала.

Ему было трудно смотреть на это.

Они все были так приветливы и внимательны к нему, но он знал, что у них есть право его обвинять.

В глубине сердца они вряд ли могли оставаться столь благожилательными, какими казалис.ь

Они ненавидели его за то, что он отказался превратить Пру в вампира, чтобы спасти ее?
Они ненавидели его так же сильно, как он теперь себя ненавидел?
Молинеукс прислал телеграму, в которой он сожалел о Пру.

Он и Маркус прислали свои соболезнования и молились о ней.

Они обещали вернуться в Англию, как можно скорее.

И они пока не отыскали Бишопа.

Как будто Шапель теперь беспокоился о Бишопе, Санти, Рейгне и ли даже Темпле.

Ни кто из них не занимал его мысли в данный момент.

Как он мог, если женщина, которую он любил находилась при смерти?
Женщина, которую он любил.

Он сидел на полу возле ее комнаты, в ожидании своей очереди, чтобы ухаживать за ней.

Члены ее семьи дежурили по очереди днем, но ночи принадлежали ему.

Когда он просыпался, каждый раз он обнаруживал бутылочку с кровью ожидавшую его.

Он не спрашивал, как она к нему попадала, а сам никто не сознался.

- Вопреки роману мистера

Стокера, вампиры вовсе не обязаны быть сытыми, чтобы выжить.

Пока пресутствовала человеческая кровь внктри них, не о чем было беспокомться.

Одной пинты было достаточно на несколько дней, если вампир не расходовал много энергии.

Сидя возле постели Пру, он не расходывал энергии вообще.

Он подозревал, что кровь приносила Кэролайн, которая была самой благожелательной к нему, но ему не нравилось, что она подвергает риску себя и ребенка, ослабляя собственную систему, отдавая ему кровь.

Но как бы там ни было, она не выглядела ослабевшей.

Только печальной.

Дверь в комнату Пру открылась, и уже через секунду Шапель был уже на ногах.

Матильда смотрела на него огромными ореховыми глазами.

- Пожалуйста, не делайте этого - сказала она, прижимая ладонь к груди.

- Простите меня.

Она кивнула.

Он услышал, что ее сердцебиение пришло в норму.

- Конечно.

Пру зовет вас.

Радость распирала его из нутри.

- Она очнулась?
Еще один кивок.

- Она очень слаба, но говорит, что не заснет, пока не увидит вас.

Его глаза заволокли слезы.

- Я думаю, что она... Не утомляйте ее, пожалуйста.

Она отошла, но он заметил, как она утирала слезы.

Стах затаился в ее душе.

Неужели это конец? Время Пру совсем истекло?
Он медленно открыл дверь в комнату и вошел внутрь.

В комнате было достаточно темно, освещение было только от ночника, достаточно, чтобы Пру могла что-либо разглядеть, и не мешавшего ей спать.

- Шапель? - ее голос был слабым и тихим.

- Это ты?
- Да.

Его собственный голос походил на шепот.

- Я то я.

Призрачная рука поднялась с кровати.

- Подойди, посиди со мной.

Она казаласть такой хрупкой на такой большой огромной кровати.

Ее роскошные волосы рассыпались на белой подушке.

Ее лицо было столь же бледным, глаза ввалились, и под ними темнели круги.

Где его прежняя Пру?
Она говорила, что не хочет, чтобы он видел, что с ней произойдет.

Он ответил, что его это не заботит, и он не оставит ее.

Он так и думал, но Господи, ему было исренне жаль, что он не мог оставить ее и ее семью.

Он всзял ее за рку.

ЕЕ пльцы были холодными и костлявыми, когда она уцепилась за него.

Он поднес другую руку и начал легонько растирать, чтобы согреть ее.

- Тебе нужно отдыхать, сердце мое.

Улыбка тронула ее губы.

- Ты только что назвал меня своим сердцем?

- Да, назвал.

- Мне приятно.

Он вглядывался в ее ореховыеглаза, где его .Пру все еще была прежней.

Она все еще смотрела на него из их глубины.

- Ты навсегда останешься им, Пру.

Моим сердцем.

Ее пальцы сзали его ладонь.

- Не навсегда.

Когда-нибудь ты встретишь кого-то еще, кто станет им.

В ее тоне вовсе не было осуждения, и он ине воспринимал его так.

- Нет.

Этого не произойдет.

Она взирала на него, словно мать на упрямого ребенка.

- Ты не можешь умереть, Шапель.

Не разумно утверждать, что ты никогда не отдашь свое сердце снова.

Он склонился подхватив ее руку, и касаясь ее щеки их сложенными ладонями.

- Не имеет значения сколько я проживу Пру.

Я буду любить тебя до тех пор, пока дневной Бог не проводит меня домой.

- Домой.

Это хорошее определение.

Я ухожу домой, Шапель

Ему перехватило горло.

Его глаза пылали.

- Я познала любовь.

Слеза скатилась по ее щеке.

- Мне жаль, что у нас не было достаточно времени.

Мне было бы приятно оставаться твоим сердцем несколько дольше.

Он кивнул.

Он не мог говорить.

Она облизнула губы.

Этот разговор похоже истощил ее.

Я хочу, чтоб ты знал, сколько ты значил для меня все это время.

- Не разговаривай.

Ему не хотелось потерять ее еще быстрее.

- Я должна сказать тебе это - настаивала она с жаром.

- Я хочу, чтоб ты знал, сколько ты значишь для меня.

Я хочу, чтоб ты знал, как счастлива я была с тобой.

- Я тоже был счастлив - признался он.

- Более счастливым, чем я могу вообще вспомнить.

Она улыбнулась снова.

- Я рада.

Ты имеешь право на счастье, Шапель.

Ты заслуживаешь куда больше, чем думаешь.

Бог избрал тебя для особой задачи.

Дрожь пробежала по его позвоносчнику.

- Что ты имеешь ввиду?
Она поднесла свою руку к его щеке, касаясь ледяными пальцами его теплой плоти.

- Ты - воин, Шапель.

Воин света и совершенства, не забывай об этом.

- Пру... - он мог бы поспорить, но к чему хорошему это бы привело? Лучше позволить ей верить в это.

И он бы хотел в это верить.

Ему это было нужно.

- Тебя послали мне не просто так.- Сказала ему она.

- Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, но я рад.

- Что ты сделал, чтобы заслужить меня? - она была откровенно удивлена.

- Пру, ты для меня - благословение.

Ее глаза вспыхнули, и он понял, что пропал.

- Так почему же Бог, который тебя наказывает решил благословить тебя?
Ее слова, словно мечем пронзили его душу.

- Я не знаю - прошептал он.

Правда.

За что же Бог послал ему Пру? Он отказывался воспринимать ее иначе, как подарок.

Что он сделал, чтобы заслужить подобную щедрость?
- Я думаю, что он знал, что мы нужны друг другу.

Ее голос был настолько тихим, что он едва его слышал.

- Он хотел, чтобы ты испытал любовь, и он знал, что я полюблю тебя.

Я люблю тебя, Шапель.

Всем сердцем.

Слезы струились по щекам Шапеля.

- Я тоже тебя люблю, моя прекрасная Пру.

Ее пальцы напряглись, в подтверждение, что она услышала его, и затем хриплый вздох вырвался из ее груди.

Нет! Шапель в ужасе поднес ухо к ее губам.

Она покидала его.

Ее оставляло последнее дыхание.

Она умирала.

- Пру? - она не ответила.

Нет.

Не теперь.

Она принадлежала ему, черт возьми.

Она любила его.

Ни одна женщина в мире не отдавала ему столько, сколько Пру.

Ни одна женщина в мире не принимала его таким, какой он есть.

Она не потребовала от него ничего - только чтобы он продолжал жить.

И он собирается позволить ей умереть только потому, что считает себя монстром.?
- Так кто же я после этого? - произнес он в слух.

Даже если он и был мостром, он обладал доброй волей и собственным выбором.

В течении стольких столетий он был так несчастен, наказывая себя за глупую ошибку, которую когда-то допустил.

Он впервые ощутил, что был способен простить себя и принять собственную судьбу.

Он мог принять что угодно и выдержать что угодно, зная, что Пру его любит.

Либит его.

- Что если Молинеукс и Пру были правы? Что если он неверно воспринимал собственную жизнь? Что если она являлась подарком?
Было это проклятием или нет, он не позволит Пру умереть.

Более пятисот лет он потратил служа церкви, выполняя для нее различную работу, и выслушивая, как они поливали его грязью, называя демоном.

Он не был демоном.

Он был потомком первой жены Адама и падшего ангела.

Он был сильным существом, способным самомтоятельно определять собственную судьбу.

Он помогал светлым силам.

Он не был злым и жил не своей судьбою.

Он приклонил голову к груди Пру.

Ее сердце еще билось, но довольно не ровно.

Но надежда оставалась.

Хватит размышлять.

Нужно действовать.

Его клыки тут же вынврнули под действием его эмоций.

Он развязал рубашку Пру обнажая ее грудь своему внимательному взгляду.

Под тонкой бледной кожей угадывались прожилки вен.

Оего рот прикоснулся к ним и клыки вонзились в ее тело.

Он пил.

Теплота и сладость Пру текли по нему принося умиротворение и надежду.

Она принадлежала ему, а он ей.

Они должны быть вместе, как луна и звезды.

Она наполняла его будоража его чувства, тем не мене он не останавливался.

Пока не ощутил, что сердце ее сбивается с ритма.

Только тогда он поднял голову.

Он закрыл рану, нежно проведя по ней языком, прежде чем прокусить собственное запястье.

Он даже не вздрогнул, он до сиз пор не чувствовал боли.

Он поднес запясте к ее рту, чтобы она могла пить.

Он ощутил мягкое давление, когда она попробывала.

Ее горло заработало с усилием.

И вдруг ничего.

Ее губы были еще напротив его запястья.

Слишком поздно.

Он опоздал.

Шапель молился.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28891/97801

Переводчики: aveeder