Готовый перевод Frozen Heat / Замёрзшая Жара (Ричард Касл): Глава 4

Татуировка его выдала.

Как Никки и надеялась, в компьютере Криминальной службы в реальном времени нашлось совпадение, связанное с подозреваемым.

Неделю назад владелец круглосуточного магазинчика в квартале Байсайд в Куинсе позвонил с жалобой на магазинного вора.

Кулак наблюдения забрал его, и даже при том, что у мелкого преступления не было веса, чтобы сделать новости или
осветите Весь Пункты, RTCC зарегистрировал tatt в свою базу данных, и хит прибыл в пределах
минуты Детективного Raley регистрация его JPEG на сервере.

Равномерные патрули высветили картину вокруг Бэйсайда, и сторож в партии подержанной машины признал его парнем, он видел брожение вокруг в последнее время.

Перерыв наступил, когда охранник заметил его снова спустя несколько часов после посещения uni и выследил его до соседнего дома, пока он помещен в камеру вызова NYPD.

Единственный промежуток в концентрации Рэли прибыл в прямое прохождение стального Unisphere во Flushing Meadows, когда он поглядевший в сторону Очоа на месте ружья и кролике сморщил нос.

Их Crown Vic подкатил к тактической промежуточной области на Мари Кюри парк в Bayside спустя шесть минут, и Рейли столкнулся нос в нос с другой полицейской машиной.

- Вы быстро приехали, детектив Хит.

- Спасибо за ожидание.

-Послушайте. Попытка позволить этому быть шоу, -сказал он.

Основное сообщение уважения, включенного в тот жест почти, засорило ее, но она позволила ему идти с хрустящим картофелем, “Спасибо, ценю это, Командир”.

- Похоже, вы все подготовили.

- Еще не все.
Он включил микрофон на своей рации.

- Готовность пять минут.

- Подтверждаю пять минут, по вашему сигналу. Мы включим прожекторы.
Рэйли открыл багажник.

Пока трое детективов надевали свои бронежилеты, она сказала:
- Рук, ты ждешь здесь.

- Да ладно тебе, обещаю не лезть под пули. Я могу надеть один из этих жилетов.

Очоа указал на жирные белые буквы на своей груди и спине.

- Смотри сюда, брат. Здесь написано: "ПОЛИЦИЯ".
Рук заглянул в багажник.

- Брось уже, - ответила Никки.

- Тогда для чего ты меня вообще с собой взяла?
Никки чуть было не выдала правду: "Для моральной поддержки".

Вместо этого она ответила:
- Если бы я оставила тебя дома, нытью конца бы не было.

- Столовая: чисто.

- Кухня: чисто.

- Спальня: чисто.

- Чулан: чисто.

- Чердак: чисто.

- Подвал: чисто.

Но никаких признаков подозреваемого.

- А что с гаражом? - спросила она в микрофон.

- Чисто.

- И здесь нет мест, чтобы спрятаться. Шкафы пусты. На полу в спальне только жалкий матрас.

- Никаких фальшивых стен? - спросил Рук, входя в дверь.

- Я точно знаю, что в некоторых из таких старых домов за книжными полками есть фальшивые двери.

- Наружу. Сейчас же.

- Хорошо. - Он попятился, чтобы уйти, споткнулся и упал, приземлившись на задницу.

Очоа покачал головой.

Рэйли помог ему подняться и произнес:
- Видишь? Вот почему мы не можем повсюду брать тебя с собой.

- Я не виноват. Я споткнулся обо что-то, что лежит под ковром.

- Ну, смотри под ноги, - сказала Никки.

- Когда будешь выходить.

- Детектив? - позвал Очоа.

Он поднялся и прошептал ей:
- Кольцо люка.

- Я пойду туда, - сказала Хит.

Командир предостерег ее.

- Давайте сначала пустим газ.

- Он уйдет. Что, если там туннель?

- Тогда мы пошлем собаку.

Указательным пальцем Никки подцепила кольцо и отбросила крышку люка.

Посветив фонариком в пустоту, она крикнула:
- Полиция Нью-Йорка, покажитесь!

Снизу донесся испуганный стон.

- Видишь что-нибудь? - спросил Рэйли.

Хит отрицательно покачала головой и перекинула ногу в проем.

- Тут лестница.

Слишком поздно.

- Не стрелять, - произнесла она.

Она так хотела, чтоб он сдох, но он нужен был ей живым.

Фонарики высветили окружающее его море туфель.

Сотни и сотни туфель: мужских и женских, старых и новых, парных и одиночных - все расставлены аккуратными рядами концентрических кругов, носками указывая на него.

- Итак, - сказал он.

- Вы пришли за моими туфлями.

- На какое имя вы отзываетесь, Уильям или Билл?
Никки снова стала ждать, пока он заговорит, и готова была ждать столько, сколько понадобится.

Подозреваемый молчал с тех пор, как десять минут назад они уселись друг напротив друга в первой допросной.

- Уильям, - сказала она.

Уильям Уэйд Скотт, белый мужчина, тридцать восемь лет.

По ту сторону зеркала, в комнате для наблюдений, детектив Очоа набирал ей сообщение, подтверждая, что Уильям Уэйд Скотт был освобожден из тюрьмы в 2001 - через полтора года после убийства ее матери.

Она с безразличным видом прочитала сообщение, но Рук видел, как сжался под столом ее кулак после того, как она убрала телефон обратно в карман.

В комнате для наблюдения Рук повернулся к Рэйли и Очоа.

- Хорошо, - сказал Рук, хватаясь за любую хорошую новость, - есть еще чемодан.

Он владел чемоданом, который связан с матерью Хит. Если он не убийца, то, возможно, он его знает.

- Почему вы прятались от нас в подвале? - спросила Хит.

Нет ответа.

- Мы назвались полицией. Почему вам нужно было прятаться?

Он оторвал взгляд от зеркала и улыбнулся.

- Мне не нужно было прятаться. Я мог бы уйти отсюда прямо сейчас, если бы хотел.

Но прямо сейчас Уильям Уэйд Скотт был ее лучшей надеждой.

Если он и не был хорошим подозреваемым, он мог быть отличным свидетелем.

- Возможно, я не так информирована, как вы. "Заберут"?

- На мой корабль, - сказал он.

- Конечно. Мои поздравления, Уильям.

- Вот зачем вам нужен был чемодан? Для вашей поездки?

- Нет, для туфлей! Я нашел его и думал, что там внутри будут еще туфли.
Он наклонился вперед и подмигнул.

- Они будут так рады, когда я принесу им туфли.
Она тоже наклонилась вперед.

- Но они были... все еще были на ней.

- На ком?

- На ней! - вскрикнул он, а затем согнулся, растирая ладонями глаза.

- Я не мог снять их с нее. - Он становился все более взволнованным.

- Я не мог оставить ее.

- Вы убили ее?

- Нет, я ее нашел.

- Где?

- Где вы нашли чемодан?

- Они там много обуви выбрасывают.

Хит сделала жест рукой в сторону зеркала, но внутри комнаты для наблюдения Рэйли с Очоа уже были на пути к выходу, чтобы съездить назад в Байсайд, в дом престарелых.

- Итак, когда вы увидели ее в чемодане, почему не вернули ее туда, где нашли?

- В дом престарелых? Зачем? Она была мертва, - ответил он, словно логичность этого должна была быть очевидной.

- Но я не знал, что с ней делать.

Он открыл холодильник в поисках свежих лаймов.

Не смотря на то, что день был длинным, усталость Хит не могла сравниться с ее разочарованием.

- Но я прощаю тебя, потому что твоя "Кайпиринья" превосходна.

- Ну вот. Ты опять вернулся в 1999?

- Нет. Раньше. Я хочу исследовать жизнь твоей мамы.

- Забудь об этом, Рук.

- Картер Дэймон сказал, что твоя мама была учителем фортепиано, так?

- Репетитором. Репетитором фортепиано.

- И?

- Сейчас?

- Конечно, нет. Завтра. Завтра суббота. Мы поедем в Бостон, чтобы посетить музыкальную школу твоей матери.

- А у меня есть право слова в этом вопросе?

- Конечно. Если это слово "да".

- Провел там много часов, работая над любовными отношениями.

- Для какой книги?

- Не для книги. Сандра, из секции микрофишей.

Его телефон зажужжал.

Рук назначил ей время встречи, поблагодарил и повесил трубку.

- Отныне я назначаю РПВВР на этот день.

- Что за РПВ... как его там?

- Романтическая Поездка Во Время Расследования. И ты еще называешь себя копом?

Они распаковали белый бумажный пакет на скамейке в Копли-сквере и начали свой импровизированный пикник.

- Красивый вид, - сказал Рук, указывая на бронзовую статую перед ними.

- Задница Джона Синглтона Копли и круглосуточная аптека.

- Мне не стоило уезжать из Нью-Йорка.

Рук отставил свой контейнер с лапшой, чтобы уделить ей все свое внимание.

Но ты должна попытаться считать это работой.

Это хорошая стратегия. Разделяй и властвуй в действии.

- Мне так не кажется.

Закончив, она не смогла скрыть своего разочарования.

- Они вернулись ни с чем из дома престарелых.

В таком месте должны быть какие-нибудь медицинские растворители.

Она покачала головой.

- Роач уже это проверили.

- Знаешь, у нас тоже должно быть такое имя. Сокращенное прозвище, как у Рэйли и Очоа. Роач.

А потом добавил:
- Только наше будет романтичным. Я имею в виду, было Беннифер, так? А сейчас Бранжелина. Мы могли бы...

- Закончить эти отношения? - рассмеялась она.

Но он продолжил.

- Руки?... Неа.

- Ты не мог бы остановиться?

- Или как насчет... Нуки? Хм, мне нравится "Нуки".

- Это так ты потерял свою мисс Микрофиша? Говорил нечто подобное?
Он опустил голову.

- Да.

Едва войдя в музей, он почувствовал, что Никки на время освободилась от своих забот.

Она оживилась, рассказывая ему о том, что Музей изящных искусств был местом ее еженедельного паломничества, когда она училась в Северо-Восточном университете.

Работы Джона Сингера Сарджента вызвали теплые воспоминания о репродукции "Гвоздики, лилии, лилии, розы", которую Рук подарил ей, когда они только начали встречаться.

Хит и Рук поцеловались перед картиной "Дочери Эдварда Дарли Бойта", лучшим творением периода, когда художник зарабатывал на жизнь, рисуя американских эмигрантов в Париже.

Другая картина Сарджента, предоставленная на время частным коллекционером, висела отдельно.

Также нарисованный в Париже, это был портрет "Мадам Рамон Сюберказо".

- Никогда ее раньше не видел, - произнес Рук.

Он отстал, чтобы рассмотреть портрет.

На нем была запечатлена элегантная молодая женщина с темными волосами, сидящая за пианино.

Мадам Сюберказо сидела, отвернувшись от инструмента.

Ее грустные глаза смотрели вперед, встречаясь с взглядом зрителя, одна рука лежала за спиной на клавишах.

Картина вызывала ощущение, что пианистку прервали.

Рук последовал за Никки, понимая, что вызвало ее дискомфорт.

- В субботу, посвященную РПВВР? - переспросил он.

- Во-первых, очень хочу.

- А во-вторых?
- Если я откажусь, секса в отеле мне как ушей не видать.

- Это точно.

- Тогда чего мы ждем? - сказал он.

Двери Черчилль Холла, где Никки изучала уголовное право, оказались закрыты, но она указала на пятый этаж, чтобы он мог увидеть окно ее аудитории по криминологии.

Глядя на него, он произнес:
- Удивительно, настоящее окно, - а затем, повернувшись к ней, добавил: - Этому сексу в отеле лучше бы быть чрезвычайно бурным.

- Фото на память, - сказал он, протягивая ей свой iPhone.

Никки рассмеялась.

Когда растешь без отца и воспитываешься звездой Бродвея, есть пробелы.

Клянусь Богом, до этого момента я думал, что Сай Янг - это композитор, написавший "Big Spender".

- Давай, я сниму крупный план.

Она приблизила его лицо и в видоискателе увидела, что он, нахмурившись, смотрит мимо нее.

Никки обернулась посмотреть, на что так отреагировал Рук, и воскликнула:
- О, Боже мой... Петар?

- Никки? - Он снял очки и широко улыбнулся.

- О, мой Бог. Это безумие.

Рук стоял, опираясь локтем на заведенную в подаче руку Сая Янга, и смотрел, как Никки обнимается со своим бывшим университетским бойфрендом.

Теперь он пожалел об экскурсии по университету.

- О, и Джеймс тоже здесь, - сказал Петар, наконец оторвавшись от Никки.

Никки прикоснулась к его щеке и произнесла:
- Посмотри на себя, ты опять отрастил бороду.

- Это просто щетина, - сказал Петар.

- Последний писк моды в Македонии, - добавил Рук.

Петар, казалось, не обратил внимания на замечание, и спросил, что они здесь делают.

- Просто отдыхаем.

- У профессора Малкерена? - спросила Никки.

- Ага. Забавно, я с трудом получил тройку за этот курс, а теперь я звездный выпускник.

- Что ж, было здорово тебя увидеть, - произнес Рук, это было устным аналогом проверки часов.

- Тебя тоже, Джим. Жаль, я не знал. Мы могли бы запланировать совместный ужин.

Рук заставил себя улыбнуться.
- Отлично.

- Знаешь, что у тебя есть, Рук? Зависть Петара.

- Не смеши меня.

- Прошу прощения. Я просто не видел ужин с твоим бывшим бойфрендом частью своего плана РПВВР.

- Рук, она выглядела как модель нижнего белья "Victoria's Secret", только без ангельских крыльев.

- И тебе так показалось?

- Твоя ревность очевидна и излишня. Забудь о бывшем парне.

Да, Петар пытался возобновить отношения, когда мы столкнулись с ним прошлой осенью, но я покончила с этим.

- Он приставал к тебе? Ты никогда мне об этом не говорила.

- Теперь он просто старый друг.

Но, просто чтобы напомнить тебе, так как ты, вероятно, был слишком травмирован после ранения или не хочешь признать очевидного, Петар оказал огромную помощь в раскрытии того дела.

Это моя возможность поблагодарить его.

- Заставив меня заплатить за его ужин?
Она выглянула в окно и улыбнулась.

Он забронировал столик в "Grill 23" по той простой причине что, если это место было достаточно хорошим для Спенсера, оно будет достаточно хорошим и для него.

Возможно, просто чистилищем.

- Брэд и Анжелина.

- Ух ты, - сказала Никки, - Бранжелина.

- Ненавижу эти милые прозвища, - произнес Рук.

Петар пожал плечами.

- Никки, помнишь, как нас называли? Петник?
- Петник! - рассмеялась она.

- О, Боже мой, Петник.

Он слегка улыбнулся и сказал:
- А не то, что я тебе изменял?

- Да, точно, - усмехнулась она.

- И это тоже.

На выходе, Никки, извинившись, удалилась в дамскую комнату, а Петар поблагодарил Рука за хороший ужин.

Я никогда не мог проникнуть через эту ее защитную стену.

Может быть, ты не сдашься.

Наперекор самому себе, Рук вынужден был признать, что, возможно, у них с бывшим бойфрендом все же было нечто общее.

- Это Лютер.

Она помахала рукой в сторону окна, и Лютер помахал ей в ответ, продолжая покачиваться и петь, его громкий голос эхом отскакивал от фасада здания.

- Каждое утро, увидев меня, он таким образом прослушивается в Консерваторию.

Профессор Юки Шимицу протянула руку и представилась.

- И поскольку у меня сегодня выходной, почему бы вам не называть меня Юки?

- Тогда я - Никки.

- Большинство зовет меня Рук, - сказал он.

- Но Джеймсон тоже подойдет.

- Я читала ваши статьи.

- Спасибо, - сказал он.

- Я не говорила, что они мне понравились.

Она подмигнула Никки и повела их по коридору направо.

Профессор Шимицу, шедшая впереди, остановилась и обернулась.

Профессор Шимицу удивила ее.

Пожилая женщина поднялась на ноги и, подойдя к креслу Никки, сжала ее ладони в своих.

- У меня нет слов. И мы обе знаем, что никто не сможет заполнить эту пустоту.

Она повернулась к Никки.

- Писатели.

Она училась, практиковалась, исследовала, экспериментировала, а затем училась и практиковалась еще больше - все для того, чтобы осуществить свою страсть, свою мечту стать пианисткой высшего класса.

Я знала, что у нее это получится.

- Что случилось? - спросил Рук.

- Неправильный вопрос. Вы имеете в виду: "Что, черт побери, случилось?" - Она посмотрела на Никки и добавила: - Вы тоже не знаете, не так ли?

- Поэтому мы и пришли к вам.

- Я, конечно, видела подобные вещи и раньше.

Рук прервал короткую паузу.

- Она действительно была настолько талантлива?
Профессор улыбнулась.

- Вы мне скажите.

- Свет, пожалуйста, - сказала она.

Они услышали аплодисменты, и молодая профессор Юки Шимицу, с черными как смоль волосами, в брючном полиэстеровом костюме, вышла на сцену.

- Добрый вечер, - сказала профессор с экрана.

"Павана" французского композитора Габриэля Форе, опус 50, в исполнении двух наших выдающихся студентов: Леонард Фрик - виолончель, за фортепьяно - Синтия Троуп.

Услышав девичью фамилию своей матери, Никки наклонилась ближе, когда камера показала крупным планом невероятно худого студента с бакенбардами и шапкой курчавых волос, сидящего за виолончелью.

- Хотите посмотреть еще? - спросила профессор.

- Пожалуйста, - ответила Никки.

Хит и Рук отреагировали одновременно.

Рук сказал:
- Остановите пленку.

Никки крикнула.

- Нет, не останавливайте, поставьте на паузу. Вы можете это запаузить?

Профессор Шимицу нажала кнопку паузы, и изображение скрипачки замерло в тот момент, когда она подняла инструмент и смычок вверх, открывая небольшой шрам на внешней стороне запястья.

- Это она, - сказал Рук, озвучив то, что Никки уже поняла.

- Скрипачка - это неопознанная женщина из чемодана.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/29182/112850

Переводчики: Jane, aceofspades, mariya_antipova, skigy

Sergey276