Готовый перевод Joe Abercrombie. Heroes / Герои: BEFORE THE BATTLE/Перед Битвой

Несчастна та земля, что нуждается в героях.

Бертольт Брехт

Времена.

- Слишком стар для этого дерьма, - бормотал Кроу, морщась от боли в ноге при каждом шаге. Самое время покончить с войной. Давно следовало. Сидеть на крыльце, оставив за собой ещё один день честной работы; покуривая трубку, улыбаясь, глядя на воду у своего дома, наблюдая как солнце садится. Не то, чтобы у него сейчас был дом. Но если бы был, это был бы отличный дом.

Он проложил себе дорогу через щель в полуразрушенной стене, сердце бешено колотилось словно столярный молоточек. От долгого взбирания наверх по крутому склону и дикой травы, хватавшейся за его сапоги, и ветра забияки, пытающегося столкнуть его вниз. Но в основном, если бы он был честен, от страха, который прикончил бы его еще на самом верху. Он никогда не претендовал на звание смельчака, а с годами он становился только трусливее. Вот что странно и удивительно, чем меньше лет вы можете потерять, тем сильнее вы боитесь потерять их. Может человек при рождение получает некий запас мужества, который истощается по мере попадания в ту или иную передрягу.

Кроу прошел через множество передряг. И похоже он собирался влететь в еще одну.

И вот, наконец, когда он добрался до равнинной местности, согнувшись, потирая слезящиеся глаза от жалившего их ветра, он чутка передохнул. Стараясь заглушить кашель, который от этого становился только сильнее. Из темноты, впереди, вырисовывались Герои, огромные дыры на фоне беззвездного ночного неба, в четверо, а то и больше, превышающий человеческий рост. Забытые всеми исполины, оставленные на вершине холма на милость безжалостному ветру. Упрямо стоя на стороже, несмотря ни на что.

Кроу поймал себя на мысли, сколько же каждый из этих каменных гигантов весил. Только мертвым ведомо, как же они умудрились затащить сюда эти громадины. Или кто их сюда приволок и зачем. Однако ж, мертвые не расскажут, а у Кроу нет никакого желания присоединяться к ним, чтобы просто разузнать у них о том.

Он увидел отблеск костра, разведенного у каменотесов. С завыванием ветра до него доносились мужские голоса о чём-то болтавшие. Он верно опять рискует, и его захлестнул новый прилив страха. Но страх полезен для здоровья, пока он заставляет соображать. Давным-давно, ему как-то сказал об этом Рудд Тридуба. Он всё взвесил и решил, что будет правильным идти к костру, ну, или неправильным, тут одно из двух. Порой это лучшее, на что вы можете рассчитывать.

Итак он глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить каким он был и что чувствовал, когда был молод да и суставы его были по-крепче и ему глубоко было плевать на всё и вся, выбрав зазор посимпатичнее между двумя старыми глыбами и двинув туда.

Не исключено, что когда-то в дни древности, это было священным местом, а эти камни служили источником высочайшей магии, и было худшим из преступлений бродить по близости без приглашения. Но, если какие-нибудь из старых Богов и обидятся, то у них нет никаких возможностей выразить своё недовольство. Ветер затих до слабеньких завываний. Магии здесь водилась явно в дефиците да и местечко, судя по всему, было не таким уж и священным. Но канули те времена.

Свет сместился на внутреннюю сторону лика Героев; слабыми оранжевыми лучами на поверхность камней, покрытых мхом, окруженных кустами ежевики, крапивы и высокой травы. Один из камней был разломлен пополам, ещё несколько пали под напором времени, оставив пробелы похожие на выпавшие зубы в улыбке черепа.

Кроу насчитал девять человек, окруживших свой терзаемый ветром костёр, они были облачены в залатанные плащи, изношенные куртки, и плотно обмотаны рваными одеялами. Свет от костра мерцал на изнеможённых, покрытых шрамами, суровых и бородатых лицах. Сверкал на ободах их щитов, лезвиях их мечей. Множестве мечей. Отряд чуть помоложе, в основном, не сильно отличался своими экипажем от людей Кроу, особенно в сумерках. Возможно не отличался. Он даже на секунду подумал что увидел в одном из собравшихся Ютлана. Это было как толчок воспоминаниям, слова приветствия старого знакомого застыли на губах. Затем он вспомнил что Ютлан уже двенадцать лет в земле, и Кроу говорил прощальные слова на его могиле.

Может быть, на свете не так много лиц. Когда становишься старым, ты начинаешь видеть людей похожими друг на друга.

Кроу высоко поднял свободные руки, ладонями вперёд, делая всё чтобы казаться дружелюбным:
- Добрый вечер!

Все лица повернулись к нему. Руки легли на мечи. Один воин схватил лук, и Кроу почувствовал что его кишки готовы выпустить содержимое, но прежде чем лучник начал натягивать тетиву, человек позади него положил руку на оружие и оттолкнул бойца в сторону.

- Глянь-ка, Рыжий ворон, кто это там. - Сказавшим это, оказался здоровенный малый в летах, со спутанной седой бородой, присевший на колени и держа на них поблескивающий меч, готовый в любой момент пустить его в дело. Кроу обнаружил редкую ухмылку, и из-за того, что он узнал лицо улыбающегося, понял, что его шансы стали куда лучше.

Его звали Сухарём, названный из далека. Кроу был с ним по одну сторону баррикад в нескольких битвах годами ранее, и по другую сторону - ещё несколькими. У него была солидная репутация. Он был достаточно опытным солдатом чтобы не " убивать а затем задавать вопросы", что было бы более практичным подходом к делу. Похоже он был вождем этих людей , потому что парень названный Рыжим Вороном, угрюмо опустил лук, удвоив шансы Кроу. Он никого не даст убить этим вечером, и сказать по совести, за себя он беспокоился больше всего.

Впереди было еще довольно часов тьмы, которые нужно продержаться, не говоря уже о огромном количестве отточенной стали.

- Во имя мертвых. - Сухарь оставался сидеть всё так же неподвижно, как и Герои, но его разум без сомнения не останавливался ни на секунду. - Я не ошибусь, если скажу, что тут у нас сам Кендерн Кроу просто так прогуливается в ночи.

- Не ошибешься.
Кроу сделал несколько медленных шагов вперед, по-прежнему держа руки высоко, изо всех сил изображая перед восемью недружелюбными парами глаз беспечность.

- А ты поседел , Кроу.

- Как и ты, Сухарь.

- Ну, знаешь ли, идёт война,- старый вояка похлопал себя по животу, - которая плохо сказывается на моих нервах.

- Если честно, то и на моих тоже.

- Кто захочет быть солдатом?!

- Адская работенка. Но поговаривают старых кобыл не научить перепрыгивать новые заборы.

- Все эти дни, я как раз старался никуда не перепрыгивать, - сказал Сухарь. - Слыхал, ты сражался за Черного Доу. Ты и твоя дюжина.

- Всё верно, стараюсь свести боевые действия до минимума, насколько это в моих силах и Доу платит за мою похлебку.

- Люблю похлебку. - Сухарь перевел взгляд на огонь и задумчиво ткнул в кострище прутиком. - Мою сейчас оплачивает Союз.
Его парни дергались - нервно облизывали губы, пальцами перебирали по оружию, глаза же блестели в отблеске огня. Словно зрители на дуэли, наблюдая за за тем, кто же сделает первый ход, пытаясь понять, кто же в итоге одержит верх. Сухарь вновь поднял глаза.
- Похоже, это говорит о том, что мы опять с тобой в оппозиции.

- Разве мы позволим такой мелочи, как выяснению, кто на чье стороне, испортить, нашу вежливую беседу? - спросил Кроу.

Как будто слово "вежливая" было оскорблением, отчего глаза Рыжего ворона налились кровью.
- Давайте просто прикончим этого уебка!

Сухарь медленно повернулся к Ворону, с презрением на лице.
- Если вдруг случится невообразимое и понадобится, чтобы ты внес свой вклад, я непременно тебе скажу об этом. А до тех пор заткнись, пустая твоя башка. Такие опытные люди, как отряд Кендерна Кроу не просто так тут бродят, чтобы прикончить таких как ты. - Он скользнул взглядом по камням. - Так зачем же ты пришел, да еще и один? Не хочешь больше сражаться за этого ублюдка Черного Доу, и решил наконец-таки присоединиться к Ищейке?

- Не могу сказать, что готов. По правде говоря, сражаться за Союз не в моем стиле, но у меня нет никого предубеждения против тех, кто выступает на его стороне. У всех нас есть свои причины.

- И я стараюсь не осуждать человека за то, каких друзей он себе выбирает.

- Всегда найдутся славные люди по обе стороны баррикад, - сказал Кроу.- Дело в том, что Черный Доу попросил меня прогуляться до Героев, постоять и понаблюдать кое-какое время, двинет ли Союз в эту сторону. Но может быть, ты бы избавил меня от хлопот. Союз собирается идти этой дорогой?

- Не знаю.

- И всё же ты здесь.

- Я бы не стал уделять этому особого внимания. - Сухарь глянул на своих парней, стоявших вокруг костра, на лицах которых явно не наблюдалась особой радости. - Как ты понимаешь, меня послали узнать примерно то же самое. Ищейка попросил меня прогуляться до Героев, постоять и понаблюдать, не собирается ли здесь показаться Черный Доу или кто-нибудь из его парней. - Он приподнял брови. - Как думаешь, придёт кто?

Кроу усмехнулся.
- Не знаю.

- Однако ж, ты здесь.

- Я бы не стал уделять этому особого внимания. Это всего лишь я, со своей дюжиной. Ну, не считая Бридиана Флуда, он сломал ногу несколько месяцев назад, пришлось с ним расстаться, чтобы он смог подлечится.

Сухарь грустно улыбнулся и слегка разворошил веточкой костер, от чего вверх взмыла россыпь искр.
- У тебя всегда была сплоченная команда. Полагаю, они сейчас рассредоточились вокруг Героев, с мечами наготове.

- Что-то вроде того.
Парни Сухаря дружно дернулись в сторону, разинув рты. Испытывая шок от того, что эта фраза раздалась будто из ниоткуда, а самым шокирующим было то, что голос был женским. Прислонившись, скрестив на груди руки, к одному из героев стояла Чудесная, с таким беззаботным видом будто эта была стена какой-нибудь таверны. Меч её был в ножнах, а лук за плечами.
- Ну, привет Сухарь.

Старый вояка поморщился.
- Могла бы для виду прицелится из лука, чтобы хоть как-то показать, что воспринимаешь нас всерьез?

Она махнула головой в темнату.
- Там, позади, найдется парочка молодцов, готовых прицелится и пустить в тебя ни одну стрелу или в твоих парней, если они им покажутся несимпатичными. От этого тебе стало лучше?

Сухарь сморщился еще больше.
- И да и нет, - сказал он, а его парни уставили в щели между камнями, ночь неожиданно перестала быть томной. - Ты по-прежнему занимаешь должность Заместительницы?

Чудесная почесала длинный шрам, который протянулся через её коротко стриженные волосы.
- Лучших предложений не поступало. Мы словно старая супружеская пара, которые уже годами не трахались, а только ругаются.

-Как и мы с женой, пока она не умерла, - палец Сухаря постучал по обнажённому мечу. - Я всё же скучаю по ней. Думал, что ты нашел себе под стать кого-нибудь, с того момента как мы первый раз встретились, Кроу. Но с тех пор ты всё тот-же зануда, да и я все ещё дышу. Я рассчитываю на то, что ты дашь нам шанс обговорить всё.

- В таком случае ты можешь рассчитывать свалить нахрен отсюда, - сказал Кроу. - План таков.

- Мои часовые живы?

Чудесная повернула голову, выдала один из своих свистков, и Скорри Тихокрад выскользнул из-за одного из камней. Он обхватил за шею бойца с большой родинкой на щеке. Они казались двумя старыми приятелями, пока не заметишь у Скорри лезвие приставленное к горлу Родинки.

- Прости, Вождь, - сказал пленник Сухарю. - Меня застали врасплох.

- Бывает.

Тощий паренек, спотыкаясь вышел в поле освещения костра, как его тут же сильно пихнули, от чего тот запутался в собственных ногах и растянулся в высокой траве, издав истошный вопль. Из темноты следом за ним нарисовался Веселый Йон с тяжелым, хмурым взглядом на бородатом лице, с зажатым в кулаке топором, массивное лезвие которого поблескивало внизу у его ботинок.

- Слава мёртвым, что он жив, - Сухарь потыкал своим прутиком в сторону парня, поднимаясь. - Сын моей сестры. Я обещал что буду приглядывать за ним. Если бы ты его убил, я бы никогда не исполнил обещанного.

- Он спал, - проворчал Йон. - Не слишком ты за ним хорошо приглядывал, верно?

Сухарь пожал плечами.
- Так особо никого и не ждали. На Севере вдоволь всего двух вещей - это холмы да скалы. Как-то не рассчитываешь на то, что холмы да скалы могут доставить много хлопот или грозить какими-то неприятностями.

- С этим не ко мне, - сказал Кроу, - но Черный Доу сказал прийти сюда...

- И когда Черный Доу говорит что-то сделать... - Наполовину спел Брак-и-Дайн - как это заведено у горцев. Он ступил в широкий круг травы, татуированная часть его невероятно большого лица была освещена пламенем костра, на другой же сгустились тени.

Рыжий Ворон хотел вскочить, но плечо Сухаря остановило его.
- Ну, ну. Ты сегодня какой-то агрессивный, кидаешься на всех, - его взгляд скользнул с топора Весёлого Йона, к улыбке Чудесной, на живот Брака, и нож Скорри, всё ещё приставленный к горлу его человека. Судя по расстановке, без сомнений, Кроу избрал верную тактику. - Вирран из Блая с тобой?

Кроу медленно кивнул.
- Не знаю зачем, но он настаивает на том, чтобы ошиваться вблизи меня.

Поле этих слов, из темноты раздался голос со странным акцентом из северных окраин.
- Шоглик сказала... я обрету свою судьбу... от человека с костью в горле, - слова отразились от камней и, казалось, звучали отовсюду. У Виррана всё хорошо с чувством театральности. Это полезно каждому настоящему герою.
- Шоглик стара, как эти камни. Говорят, что ад не хочет её принимать. Клинки не режут её. Говорят, что она видела как родился мир, и увидит, как он умрёт. Её стоит послушать, не так ли? Так говорят.

Вирран прошёл через проём в одном из рухнувших Героев слева, к свету костра, высокий и худой, лицо скрытое капюшоном, было белым как снег. Он нёс Отца Мечей на плечах, как коромысло, - тупое мерцающее лезвие из серого металла, с которого свисали его длинные болтающиеся расслабленные руки.
- Шоглик сказала мне время, место, и как я умру. Она прошептала это, и заставила меня поклясться, что я сохраню секрет, ради магии всего того, в чём я поклялся. Я не могу сказать где это будет, или когда, но не здесь, и не сейчас. - Он остановился в нескольких шагах от огня. - А что до вас, ребята...
Вирран кивнул капюшоном в сторону, из-под которого были видны только кончик его острого носа, резкая челюсть, и тонкая линия рта.
- Шоглик не сказала что будет с вами. - Он стоял недвижим, ему это не было нужно. Чудесная посмотрела на Кроу и закатила глаза к звёздному небу.

Но вояки Сухаря, как и прежде, уже раз в тысячный, особо не прислушивались.
- Какой такой Вирран? - пробормотал один другому, - Тот, что Орешник Вирран? Он?

Его сосед ничего на это не ответил, только кадык дернулся, говоря о том, что парень нервно сглотнул.

- Что ж, старый хрыч, если я отступлю, - зычно сказал Сухарь. - Есть ли у нас шансы, что ты позволишь нам спокойно свалить отсюда?

- Я бы решительно на этом настаивал, - ответил Кроу.

- Мы можем забрать с собой наше снаряжение со шмотками?

- Я не собираюсь чинить тебе препятствия, я просто хочу твой холм...

- Или правильнее сказать, что холм нужен Черному Доу.

- Не вижу разницы.

- Тогда, добро пожаловать, холм в твоём распоряжение.
Сухарь медленно поднялся на ноги, при этом сильно морщась, пока выпрямлялся, явно проклиная свои затекшие суставы, за несговорчивость.
- Ну и ветрено же здесь. Скорее прочь, в Осрунг, погреть ноги у камина.
Кроу был вынужден признать, что придерживается того же мнения. От чего он задумался, кто бы мог вместо него довести дело до конца. Сухарь задумчиво убрал свой меч в ножны, в то время как его молодцы собирали свои пожитки.
- Ты и впрямь славный малый, Кроу. Прямолинейный, как и говорят. Приятно осознавать, что до сих пор находятся люди, по разные стороны, которые могут спокойно всё обсудить, не смотря ни на что. Достойное поведение...никогда не выйдет из моды

- Во все времена.
Кроу махнул головой в сторону Скорри и тот убрал свой нож от горла Родинки, отвесив небольшой поклон и оставив руки держать на виду, подошел к костру. Родинка отступил, потирая приобретенное свежевыбритое пятно на щетинистой шее, и начал сворачивать одеяло. Кроу же положил пальцы на свою портупею и не сводил глаз с дружинников Сухаря, пока те собирались в дорогу, так на всякий случай, вдруг кому из них взбредет в голову по геройствовать.

Похоже, что больше всех отличится в геройстве жаждал Рыжий ворон. Он перекинул свой лук через плечо и теперь стоял с мрачным видом, с зажатым топором в одной руке, так что костяшки пальцев побелели, и щитом в другой. Судя по всему, за последние несколько минут ничего не изменилось, и он так и не передумал прикончить Кроу.
- Несколько старых кусков дерьма и долбанная баба, - прорычал он. - И мы отступим, перед ними, без боя?

- Нет, нет. - Сухарь повесил на спину свой изрубленный щит. - Я спускаюсь, в придачу вот с этими парнями. А ты остаешься здесь сам по себе, и сражаешься с Вирраном из Блая.

- Я - что? - Рыжий Ворон хмуро и испуганно взглянул на Виррана, лицо которого было таким же непроницаемым как сами Герои.

- Всё верно, - ответил Сухарь, - раз уж у тебя шило в заднице и позарез нужно подраться. А затем, я думаю собрать по кусочкам твой изрубленный труп и доставить его твой мамочке и и сказать ей, чтобы не убивалась, потому как ты поступил так, как хотел. Ты всей душой любил это грёбаный холм, настолько, что захотел здесь же и подохнуть.

Рука Рыжего ворона нервно схватилась за топорище.
- Да?!

- Или может тебе лучше спуститься с остальными, благословляя имя Кендерна Кроу за то, что честно обо всем нас предупредил и мы уходим без стрел в наших задницах.

- Ладно, - ответил Рыжий ворон, и отвернулся с угрюмым видом.

Сухарь надул щеки и тяжко вздохнул.
- Ох уж, эта молодость, да? Мы в их летах были такими же тупицами? - обратился он к Кроу.

Кроу пожал плечами.
- Более или менее.

- Однако, что до меня, не могу сказать, что так же жаждал крови как, кажется, они.

Крой вновь пожал плечами.
- Всё, как всегда.

- Верно, верно, и соглашусь с тобой еще три раза. Что ж, мы оставим тебе костер, да? Пошли парни!
Они направились к южной стороне холма, продолжая по дороге всё еще складывать свой скарб, и один за другим растворились в ночи между камнями.

Племянник Сухаря обернулся в проёме упавшего камня и показал Кроу средний палец.
- Мы вернёмся, вы, тупые ублюдки. - Его дядя дал подзатыльник лысой голове племянника. - Ау! Что?!

- Прояви уважение.

- Разве мы не сражаемся на войне?

Сухарь ударил его снова, и тот вскрикнул.
- Это не причина быть нахалом, ты, мелкий засранец.

Кроу продолжал стоять на месте, пока высказанные недовольство парнишки растворилось в ветре, уносящегося прочь за камни, сглотнув кислую слюну и ослабил хватку пальцев на поясе. Его руки дрожали и ему пришлось растирать их друг от друга, делая вид, что продрог. Но, когда он закончил, а все остальные продолжали всё так же согревать озябшие руки своим дыханием, ему показалось, что у него все вышло, даже лучше, чем можно было надеяться.

Веселый Йон же не согласился. Он шагнул, встав рядом с Кроу, хмурый как дождевая туча и плюнул в костер.
- Возможно, спустя какое-то время, мы пожалеем, что не прикончили этих людей.

- Зато на моей совести не повиснет тяжким грузом их убийство.

Брак по другую сторону от Кроу недовольно клацнул зубами.
- Воина не должна сильно заботить совесть.

- Воин так же не должен сильно беспокоится и о своем брюхе.
Вирран двинув плечом и скинул Отца Мечей и присев у костра, начал его крутить, положив эфес на плечо и наблюдать как свет от костра играет на лезвии.
- У всех нас есть своя тяжкая ноша.

- У меня есть одна тяжкая ноша, ты, фанатичный придурок. - И горец с гордостью похлопал своё большое пузо - как отец гладит голову своего сына.

- Вождь.
Агрик шагнул в свет от костра, в одной руке которого болтался лук, а между двумя пальцами была зажата стрела.

- Они далеко? - спросил Кроу.

- Видел как они миновали Отрока. Сейчас пересекают реку, направляясь в Орсунг. Хотя Атрок продолжает наблюдать за ними. Мы узнаем если они решат вернуться.

- Ты считаешь, они вернутся? - спросила Чудесная. - Сухарь человек старой закалки. Он может улыбаться даже если ему что-то не нравиться. Ты веришь этой старой сволочи?

Кроу нахмурился в ночь:
- Не больше чем всем остальным, сейчас.

- Не маловато ли? Выставить лучших дозорных.

- Ага, - сказал Брак. - И убедится, что благодаря нашему пребыванию никто не сомкнет глаз.

Кроу стукнул его по руке.
- Славно, что ты вызвался добровольцем в первую смену.

- И твоё пузо может составить тебе компанию, - добавил Йон.

Кроу стукнул его следующим по руке.
- Рад слышать, что ты выступаешь "за", ты можешь идти ему в напарники.

- Блять!

- Дрофд!

Можно было подумать, что курчавый паренек новичок, потому что тот быстро подорвался, вскрикнув,
- Да, Вождь?

- Бери-ка оседланного скакуна и мчись на Извилистую дорогу. Не знаю кто первым тебе попадутся на пути - вероятнее всего люди Железной головы, а может Десяти дорог. Дай им знать, что мы нарвались у Героев на одну из дюжин Ищейки, которые скорее всего просто разведывали обстановку, хотя...

- Только разведывали. - Чудесная сковырнула зубами коросту с костяшек руки и сплюнула её с кончика языка. - Союз за мили отсюда, разделился и рассредоточился, стараясь собрать всех под свои знамена за пределами страны, буквально из ничего.

- Более, чем возможно. Но садись на коня и в любом случае передай сообщение.

- Сейчас? - лицо Дрофда пришло в смятение. - Скакать во тьме?

- Нет, что ты, следующим летом, будет в самый раз, - огрызнулась Чудесная. - Конечно же сейчас, болван, всё что тебе нужно сделать, так это попасть на дорогу.

Дрофд тяжело вздохнул,
- Работенка для героя.

- На войне, всё работенки для герев, мой мальчик, - сказал Кроу.
Он предпочел бы послать кого-нибудь другого, но тогда бы они спорили до рассвета, выясняя почему же новичок никуда не пошел. Есть вещи, от которых, если ты настоящий мужик, не можешь отмахнуться.

- Ваша правда, Вождь. Думаю, увидимся через пару-тройку дней. И не сомневаюсь, что со стрелой в заднице.

- С чего бы это? - И Чудесная несколько раз пихнула его своим бедром. - Вроде как Десять дорог числится у вас в закадычных друзьях, разве нет?
Последняя фраза вызвала у некоторых смех. Брак раскатисто рассмеялся, Скорри коротко хохотнул, даже хмурое лицо Йона и то дрогнуло и смягчилось, что говорило о том, что ему и вправду смешно.

- Ха, в заклятых друзьях, ага!
И Дрофд ушел в ночь разыскивать коня, чтобы пуститься в путь.

- Слыхала, куриный жир, может помочь проскользнуть! - крикнула ему в след Чудесная, а кудахтанье Виррана эхом отразилось от Героев и исчезло в непроглядной тьме.

С некоторым волнением Кроу начал понимать что просто валится с ног от усталости. Он приземлился у костра, морщась подобрал колени, на земле, всё ещё тёплой от зада Сухаря. Скорри присел на другой стороне и начал точить нож, скрип метала заглушал его мягкий, высокий ритм пения. Песня о Скарлинге Простоволосом, величайшем герое Севера, что объединил кланы и изгнал Союз из своих земель. Кроу сидел и слушал, обкусывал загрубевшую кожу вокруг ногтей, и думал о том что надо всё-таки избавиться от этой привычки.

Вирран опустил вниз Отца Мечей, присел на корточки и вытащил потрепанную сумку, в которой хранил руны.
- Самое время погадать, а?

- Ты серьезно? - пробормотал Йон.

- А чего? Испугался того, что тебе могут поведать руны?

- Испугался, что ты будешь нести всякий вздор, а я буду лежать полночи без сна пытаясь это осмыслить.

- Думаю, сейчас и узнаем.
Вирран взял свои руны, сложил руки лодочкой и плюнув в них, кинул их в костер.

Кроу не смог удержаться и вытянул шею, чтобы получше разглядеть, что же там происходит, хотя ни черта не умел читать эти треклятые штуковины.
- Орешник, что руны говорят?

- Руны говорят... - Вирран прищурился так, будто бы пытался разглядеть что-то вдалеке. - Здесь прольётся кровь.

Чудесная фыркнула,
- Они всегда так говорят.

- Ага. - Вирран закутался в одеяло, потерся об эфес меча, как любовник, и закрыл глаза. - Но в последнее время они больше правы, чем нет.

Кроу нахмурился глядя на Героев, - забытых громадин, упрямых стражей пустоты.
- Такие времена, - пробормотал он.

Миротворец.

Он стоял у окна, положив одну руку на каменный подоконник и барабанил пальцами - барабанил, барабанил, барабанил. Хмурился глядя на Карлеон. На лабиринты мощёных улиц, клубок крутых черепичных крыш, стену высившуюся над городом, что построил его отец, всё сияло мрачной влагой дождя. В туманные поля за его пределами, мимо развилки серой реки, обращая взгляд к на холмам за долиной. Так, будто если бы он старался вглядываться пристальней, то мог бы увидеть дальше. Лишь две мили разграбленной страны разделяют рассеянную армию Черного Доу от её цели. Там будет решаться судьба Севера.

Без него.

- Все, чего я хочу, так это то, чтобы каждый делал то, о чем я их прошу. Разве я о многом прошу?

Сеф скользнула ему за спину, прижавшись животом к его спине.
- Я бы сказала, что с их стороны, это не более, чем здравый смысл.

- Но, я в любом случае знаю, как лучше, разве нет?

- Я знаю, и говорю тебе всё как есть, так что...да, конечно тебе виднее.

- Кажется на Севере есть несколько жирных хряков, которые не понимают - у нас есть ответы на все вопросы.

Её рука сжала его беспокойные пальцы на холодном камне.
- Мужчины не любят устраивать собрания ради мира, но будут. Вот увидишь.

- И до тех пор, как и все мечтатели, я буду считать себя отвергнутым. Презираемым. Сосланным.

- До тех пор, пока не будешь заперт в комнате со своей женой. Неужели это так плохо?

- Я именно там, где и хотел бы быть, - соврал он.

- Лжец, - прошептала она, щекоча губами его ухо. - Ты почти такой же лжец, как о тебе говорят. Ты был бы рад оказаться вдалеке отсюда, рядом со своим братом, в своих доспехах. - Её руки скользнули в подмышки, обхватив ему грудь, оставив щекотливую дрожь в теле. - Рубить головы всадникам Южан.

- Как ты знаешь - убийство это моё любимое хобби.

- Ты убьёшь больше людей, чем Скарлинг.

- Да я бы еще и спал в доспехах и при оружии, если бы мог.

- И только забота о моем покое, да моя нежная кожа, останавливают тебя.

- От срубленных голов много крови. - Он повернулся к жене лицом и ленивым жестом провел пальцем по её груди. - Я предпочитаю быстрый разящий удар, прямо в сердце.

- Точно таким же ты поразил и моё. Ну разве ты не рыцарь.

Он взвизгнул, когда почувствовал её руку у себя между ног и отполз, хихикая по стене, высвобождаясь от её рук.
- Ладно, ладно. Признаю! Я скорее любовник, нежели боец!

- Наконец-то, правда. Только погляди, что ты сотворил со мной, - сказала она, опуская одну руку на живот и хмурясь, поглядев на него.
Она сменила хмурый вид на улыбку, когда она подошел ближе, положив свою руку поверх её, переплетаясь с ней пальцами, поглаживая её раздутый живот.

- Это мальчик. - прошептала она. - Я чувствую. Наследник Севера. Ты станешь королем и тогда...

- Шшшш, - и он закрыл её рот поцелуем. У него не было совершенно никакого способа узнать не подслушивают ли их, хотя, какая разница, - У меня есть старший брат, не забыла?

- У твоего старшего братца мозгов с булавочную головку.

Кальдер поморщился, но слов жены не отрицал. Он вздохнул, когда посмотрел вниз на её чрево, такое странное, чуждое, прекрасное и в то же время пугающие.
- Мой отец всегда говорил, что нет ничего важнее семьи. - За исключением власти. - Кроме того, нет смысла оспаривать то, чего у нас нет. Черный Доу держит оего отца на коротком поводке. Черный Доу, вот о ком нам должно беспокоится.

- Черный Доу не более, как просто-напросто одноухий головорез.

- Головорез, у которого весь Север под колпаком да в его распоряжение самые могущественные военачальники.

- Могущественные военачальники. - рассмеялась она ему в лицо. - Карлики со звучными именами.

- Бродд Десять Дорог.

- Этот дряхлый прогнивший червь? Даже при мысли о нем, мне делается дурно.

- Кайрм Железная голова.

- Слыхала, у него крошечный член. Видимо, поэтому он всё время ходит насупившись.

- Глама Золотой.

- У этого еще короче, с мизинчик малыша. Да и у тебя есть союзники.

- Разве?

- Ты знаешь, что есть. Мой отец тебе благоволит.

Кальдер скривил лицо.
- Да твой отец ненавидит меня, но я сомневаюсь, что он будет подпрыгивать, чтобы перерезать веревку, на которой они меня вздернут.

- Он достойный человек.

- Конечно достойный. Коул Ричи настоящий кремень, все это знают. - Только для достойного. - Ты и я признали это когда я ещё был сыном Короля Северян, и мир был совсем другим. Он возведёт на трон принца рождённого в браке, а не просто известного труса.

Она коснулась его щеки, достаточно резко, чтобы был слышен мягкий звук пощёчины.
- Красивого труса.

- Красивых мужчин на севере любят едва не меньше чем трусов. Я не уверен что твоему отцу нравиться моя удачливость.

- Насрать на твою удачливость. - Она взялась пальцем за пояс его брюк и притянула ближе, намного сильней чем выглядела. - Я не хочу ничего менять.

- А я - тем более. Я просто говорю что думает твой отец.

- И я говорю что ты ошибаешься. - Она взяла его за руку и снова прижалась своим выпуклым животом к нему. - Твоя семья.

- Семья. - Он не стал утверждать, что семья может быть сколь слабостью, столь и силой. - Итак, у нас есть твой уважаемый отец, и мой тупоголовый брат. Север наш.

- Будет наш. Я знаю это. - Она медленно качнулась назад, уводя его от окна к кровати. - Может Доу и создан для войны, но войны не вечны. Ты лучше его.

- Мало кто согласится с этим. - Но ему всё-же было приятно было слышать это, особенно её шёпотом - мягким, низким и торопливым.

- Ты умнее его. - Её щека касалась его челюсти. - Намного умнее. - Её нос упёрся ему в побородок. - Самый умный человек во всём севере.
Во имя мёртвых, как она любит льстить.

- Продолжай.

- И конечно ты симпатичнее его. - Она взяла его руку, сдвигая её вниз по своему животу. - Самый красивый мужчина на севере...

Он провёл по её губам кончиком своего языка.
- Только если со мной будет править самая красивая Королева Севера...

Её пальцы были заняты его ремнём.
- Ты всегда знаешь что сказать, не так-ли, Принц Кальдер...

Тут раздался стук в дверь и он замер, кровь запульсировала в голове, не добравшись до члена. Нет ничего лучшего, чем угроза внезапной смерти для охлаждения романтического пыла. Стук раздался вновь, до такой силы, что тяжелая дверь загрохотала. Они отстранились друг от друга, раскрасневшиеся, поправляя свою одежду. Больше напоминающих двух незадачливых детишек, которых родители застали за любовными утехами, нежели взрослых мужчину с женщиной, женатых уже пять лет. Он так сильно мечтает о том времени, когда станет королем, но даже не может приказать, чтобы его оставили взаперти.

- Чёртов запор ведь с вашей стороны, разве нет? - огрызнулся он.

Раздался металлический скрежет и дверь со скрипом отворилась. В арочном проеме стоял мужчина, косматая голова которого почти соприкасалась со сводом. Изуродованная часть его лица, была обращена вперед. Огромный шрам тянувшийся почти от самого уголка его рта, через бровь и лоб, а в глазнице зиял мертвый металлический шарик. Если, где-то в глубине души или штанах Кальдера еще остались частички романтического настроя, то этот шрам, не говоря уже о глазе, окончательно и бесповоротно его уничтожили. Он почувствовал, как Сеф напряглась, а поскольку она была значительнее храбрее своего мужа, то её смятение, было ничто по сравнению с его страхом. Кол Трясучка был самым скверным предзнаменованием из того, что можно себе только вообразить. В народе его прозвали псом Черного Доу, но не из-за его изуродованного лица. Человек, мнивший себя Защитником и покровителем Севера, посылал его выполнять самую черную работу.

- Ты нужен Доу. - Если изуродованная часть лица Трясучки пугала только на половину, то голос восполнял другую с лихвой. Хриплый шёпот делал каждый звук звучащим так, как будто ему было больно.

- Зачем? - спросил Кальдер, пытаясь сделать свой голос светлым как летнее утро, несмотря на то, что его сердце билось как молот. - Не сможете разбить Союз без меня?

Трясучка не засмеялся. Не нахмурился. Он стоял в дверном проёме, молчаливой и грозной глыбой.

Кальдер приложил большие усилия, чтобы беззаботно пожать плечами.
- Ну, я думаю каждый служит кому-то. Что насчёт моей жены?

Здоровый глаз Трясучки метнулся к Сеф. Если бы в этом взгляде была плотоядная похоть или насмешливое отвращение, Кальдер был бы счастлив. Но Трясучка смотрел на беременную женщину как мясник на тушу, которую только предстоит разделать.
- Доу хочет чтобы девчонка осталась, в качестве заложницы. Убедится что никто не будет делать глупостей. С ней всё будет в порядке.

- Пока никто не будет делать глупостей. - Кальдер поймал себя на том, что встал прямо перед женой, будто хотел защитить её словно щитом своим телом. Не то, чтобы подобный щит мог остановить человека, подобного Трясучке.

- Именно так.

- А, если Черный Доу начнет себя плохо вести? Где, на этот случай, мой заложник?

Здоровый глаз Трясучке скользнул обратно на Кальдера и замер, уставившись на него.
- Я буду твоим заложником.

- И, если Черный Доу нарушит своё, слово, то я могу тебя убить, да?

- Можешь попытаться.

- Ха. - Коул Трясучка - это имя было одним из самых устрашающих на Севере. Кальдер вряд-ли мог отказаться.
- Дашь мне немного времени попрощаться со всеми?

- Почему нет? - Трясучка отошёл назад, в тень, только метал его глаза блестнул во тьме. - Я же не чудовище.

- Назад, в яму со змеями, - пробормотал Кальдер.

Сеф взяла его за руку, и посмотрела на него широкими глазами - со страхом и вожделением одновременно. Почти с таким же страхом и вожделением как у него.
- Будь стойким, Кальдер. Ступай осторожно.

- Я пройду на цыпочках всю дорогу. - В этом не было смысла. Он считал себя одним из четырёх, кому Трясучке приказали перерезать глотку, и выбросить труп в болото.

Она зажала его подбородок между двумя пальцами и большим и сильно потрясла его.
- Я говорю, что Доу боится тебя. Мой отец утверждает, что он будет искать любую возможность, любой повод, чтобы убить тебя.

- Доу должен бояться меня. Каким бы я ни был, но я сын своего отца.

Она сжала его подбородок ее сильнее, и глядя ему прямо в глаза сказала, - Я люблю тебя.

Он уставился в пол, чувствуя, внезапно подступившие слезы и застрявший комок в горле.
- Почему? Разве ты не понимаешь, что я редкостная падаль?

- Ты лучше, чем себе кажешься.

Когда она это произнесла, он почти поверил её словам.
- Я тоже тебя люблю.
И ему даже не пришлось на этот раз врать. Как же он бушевал, когда его отец объявил о женитьбе. Жениться, на этой маленькой стерве с острым, как бритва язычком и свиным рыльцем, вместо носа?! Теперь же, каждый раз, когда он на неё смотрел, она казалась ему еще прекраснее. Он любил её но, а еще больше её язык. Этого было вполне достаточно, чтобы дать зарок относительно других женщин. Он привлек ее ближе, моргая от слёз и поцеловал её еще раз.
- Не беспокойся. Никто так не стремится меня повесить, как я сам. Я вернусь в твою пастель, прежде, чем ты ощутишь моё присутствие.

- В своих доспехах?

- Если хочешь, - ответил он, попятившись назад.

- И никакой лжи, пока ты не ушел.

- Я никогда не лгу.

- Лжец, - прошептала она одними губами, прежде чем стражники закрыли дверь на засов, оставив его наедине с безнадёжной мыслью о том что он может больше никогда не увидеть свою жену. Это дало ему минутный прилив храбрости, и он поспешил за Трясучкой, догнав его, положил северянину руку на плечо. Он был более чем обеспокоен её деревянной жёсткостью, но всё же тот обернулся.

- Если с ней что-нибудь случится, то обещаю тебе...

- Я слышал что твои обещания ничего не стоят, - глаз Трясучки обратился к руке на своём плече и Кальдер аккуратно её убрал. Он думал что лишь в редких случаях может быть храбрым, но никогда - храбрым во всех случаях, потому что это противоречило его здравому смыслу.

- Кто так сказал? Черный Доу? Если и есть человек на Севере которому стоит верить меньше меня, то только этому ублюдку. - Трясучка молчал, но Кальдер не тот человек, который легко сдаётся. Настоящий заговор требует усилий. - Доу не даст тебе больше чем можно унести в двух руках. Тебе ничего не перепадёт, каким бы преданным ты не был. По правде говоря, чем преданней будешь ты, тем тебе будет хуже. Слишком мало мяса, слишком много голодных псов требуют корма.

Трясучка едва заметно прищурил глаз:
- Я не пёс.

Этого прилива гнева хватило бы чтобы заставить заткнуться кого угодно, но в стремлении Кальдера проступила лишь одна трещинка.
- Я вижу, - прошептал он, также тихо и торопливо как Сеф шептала ему. - Большинство людей не могут с тобой общаться из-за страха, но я могу. Я вижу, кто ты на самом деле. Конечно, ты боец, но соображать умеешь. Ты амбициозный человек. У тебя есть гордость, и тогда - почему нет?
Кальдер остановился у тупика в тёмном участке коридора, подошёл на доверительное расстояние, сопротивляясь желанию уйти отсюда подальше, как этот ужасный шрам повернулся к нему.
- Если бы на меня работал такой человек как ты, я бы мог найти ему лучшее применение, чем Черный Доу, вот что я тебе обещаю.

Трясучка поднял руку и поманил Кальдера к себе, большущий рубин на мизинце во мраке блеснул кроваво алым. Кальдеру ничего не оставалось, как подойди ближе. Еще ближе. Настолько близко, что ему стало неуютно. Настолько близко, что он ощутил жаркое дыхание Трясучки. Настолько близко, что они чуть ли не поцеловались. Настолько близко, что Кальдер мог разглядеть в мертвом металлическом шарики, вставленном в его глазницу, свою кривую, неубедительную улыбку.

- Ты нужен Доу.

Лучший из нас

Ваше Августейшие Величество,

Мы полностью оправились от перемен в Тихом Броде и кампания идёт полным ходом. Несмотря на коварство Черного Доу, Лорд Маршал Кроу гонит его неуклонно на север, в его столицы Карлеон. В данный момент, мы не более чем в двух неделях пути от города. Он не сможет вечно отступать. Мы возьмем его, Ваше Величество, можете положится на нас.

Вчера отряд генерала Челенгорма выиграла небольшое сражение на гряде холмов к северо-востоку. Лорд Губернатор Мид ведет свой отряд к югу на Олленсанд в надежде вынудить северян разделить свою армию и дать нам бой в невыгодных для неприятеля условиях. Я же перемещаюсь с отрядом генерала Миттрика, недалеко от штаба Маршала Кроу. Вчера, вблизи деревушки под названием Барден, северяне устроили засаду на наш обоз, поскольку тот растянулся из-за плохих дорог. Благодаря бдительности и бесстрашию нашего арьергарда, они были отброшены, понеся при этом огромные потери. Я представляю к награде Вашего Величества лейтенанта Кернса, который проявил невиданную доблесть и потеряв свою жизнь в бою, оставил после себя, насколько мне известно, жену и маленького ребенка.

Колонны хорошо укомплектованы. Погода нам благоволит. Армия передвигается легко, а солдаты в приподнятом настроение.

Я остаюсь самым преданным и недостойным слугой Вашего Величества,

Бремен дан Горст, Королевский наблюдатель за Северной Войной.

В колонне творился хаос. Дождь беспощадно лил. Армия тонула в грязи, а боевой дух людей был хуже некуда. И боевой дух его отряда был самым дерьмовым из всех остальных отрядов колонны.

Бремен дан Горст продирался через забрызганных грязью и толкающихся солдат, все извивались, зажатые в толпе, как черви в банке, их броня промокла, их пики были направлены в разные стороны. Они остановились так резко, и строй стал таким плотным, это было похоже на заливающуюся в бутылку воду, однако люди всё ещё подходили сзади, оставив бремя жестких нравов, чтобы сопротивляться этой давке, промокшие и злые, они сотнями проклинали деревья, что преградили дорогу. Горст уже спешил к тому месту, толпа вяло расступилась, солдаты отходили в стороны. Иногда они начинали ругань, как будто их кто-то облил помоями, но вскоре затыкали свои рты, увидев кто идёт. Они знали его.

Противник, который так сбивал с толку армию Его Величества оказался одной из её собственных телег, соскользнувшей из грязи по щиколотку и куда глубже увязшей в трясине рядом. Следуя универсальному закону, что всегда случается самая досадная неприятность, какой бы маловероятной она не была, телега каким-то непостижимым образом съехала практически боком, погрузив задние колеса до осей в болотную жижу. Сердитый возница исхлестал двух лошадей так, что те осоловело брызгали белой пеной, в то время, как полдюжины грязных солдат барахтались, пытаясь безуспешно вызволить повозку. По обе стороны дороги люди пробирались через мокрый подлесок, ругаясь по чём зря, от того, что ветви ежевики рвут им одежду, древко оружия путалось в ветвях, да они же хлестали глаза.

Три молодых офицера стояли рядом, плечи их мундиров промокли и стали тёмно-бордовыми под дождём. Двое спорили, тыча в обоз указательными пальцами, а третий стоял и смотрел, небрежно оперившись на позолоченный эфес своей шпаги, безучастный как манекен портного.

Противник вряд-ли бы смог организовать более эффективную блокаду, отрезав тысячи человек.

- Что происходит? - Пожелал знать Горст, резко, и конечно, постарался чтобы в голос звучал авторитетнее.

- Сэр, обозы должны были следовать по другой дороге!

- Это чепуха, сэр! Пехоте полагается следовать по...

Поскольку ругань не могла сдвинуть эту повозку, конечно, она не была решением. Горст оттолкнул офицеров за плечи, ступил в грязь, позади обоза, и взялся за заднюю ось; его ноги скользили в грязи, пытаясь найти опору. Он сделал несколько коротких вдохов и напрягся.

- Давай, - закричал он на возницу, даже не пытаясь понизить голос.

Щелкнул кнут. Застонали мужчины. Кони заржали. Грязь издала засасывающие звуки. Горст напрягся с ног до головы, каждая его мышца была натянута как струна и дребезжала от усилий. Мир перед его взором растворился и он остался один на один со своим бременем. Он поворчал, потом зарычал, следом зашипел. В нем закипала ярость, будто внутри у него вместо сердца был бездонный бак и ему следовало бы только открыть краник, чтобы разнести эту телегу.

Колеса протестующе взвизгнули и рванулись из топи вперед. Неожиданно напряжение Горста сошло на нет и он от того, что вдруг не за что стало держаться, упал ничком в грязь, а рядом с ним рухнул и еще один из солдат. Горст с трудом поднялся, телега с грохотом покатила вперед, возница же стегал своих норовисты лошадей, чтобы показать, кто здесь хозяин.

- Спасибо за помощь, сэр. - Заляпанной грязью солдат неуклюже протянул свою лапищу и умудрился небольшое пятно грязи на мундире Горста размазать сильнее. - Простите сэр. Мне очень жаль.

Держи свои оси смазанными - ты умственно отсталое ничтожество. Придерживайся дороге на своей колымаге - ты, вытаращивший глаза, недоумок. Просто выполни свою треклятую работу - ты ленивый паразит. Разве я о многом прошу?
- Ладно уж, - пробормотал Горст, отталкивая прочь руку солдата и делая тщетные попытки как-то поправить вид своего мундира. - Благодарю.
Он зашагал прочь в моросящий дождик, оставив телегу позади, и почти мог слышать издевательский смех солдатни и их офицеров себе в спину.

Лорд Маршал Кроу, главнокомандующий армий Его Величества на Севере, реквизировал под свой временный штаб самое большое строение на дюжину миль, а именно приземистую лачугу настолько изобилующую мхом, что та больше походила на заброшенную навозную кучу. Беззубая старуха со своим дряхлым мужем, по-видимому обездоленные владельцы домишки, сидели в дверном проеме, такого же убогого вида, как и их домик, сарае под обветшалым козырьком, и наблюдали, как Горст тяжелым ударом стукнул в их бывшую входную дверь. Они не выглядели удивленными, как и четыре стражника в мокрых плащах, слоняющихся поблизости без дела. Как в прочем и сборище вымокших офицеров, наводнивших жилую комнату с низким потолком, которые все разом обернулись, чтобы поглядеть кто же пришел и так же разом сникли, когда Горст нырнул в комнату, а те поняли, кто перед ними.

- Это Горст, - усмехнулся один, будто он ждал увидеть короля, а в замен получил мальчика на побегушках.

Здесь было сосредоточение всего боевого великолепия. Маршал Кроу восседал в центре сборища, во главе стола со свойственной военным выправкой. Безупречен, как всегда, свеже-отутюженный черный мундир, жесткий воротничок, инкрустированный серебренными листьями, каждому волоску на его с проседью черепе было уделено должное внимание. Сидевший рядом с Лордом, начальник его штаба, полковник Фэлнигг тут же выпрямился, маленький, юркий, с искрящимися глаками, которые не упускали ни одной детали, вздернув на непомерную высоту свой подбородок. Или скорее, так как он был удивительно слабовольным человеком, и в принципе не имел подбородка, то его шея образовала практически прямую линию, от его воротничка до ноздрей носа, который стал похожим на птичий клюв. Напоминая надменного стервятника, в ожидании трупа, чтобы начать пирушку.

А генерал Миттерик похоже любил хорошо поесть. Он был большим человеком, с большим лицом, габаритами очень напоминавшими комнату. И если у Фэлнигга был слишком маленький подбородок, то у Миттрика он был просто огромный, и с большой широкой щелью посередине. Выглядело как задница прямо под великолепными усами. На руках у него были длинные кожаные рукавицы, почти до локтя, видимо чтобы создавать впечатление что генерал - человек действия, но у Горста это ассоциировалось с фермерским приспособлением для прочистки заднего прохода больных коров.

Миттрик приподнял бровь увидев грязь на мундире Горста.
- Всё геройствуете, Полковник Горст? - Спросил он под аккомпанимент лёгкого хихиканья.

"Дать хорошего пинка твоему подбородку-заднице, ты ковыряющийся в задах коров, тщеславный мочевой пузырь." Слова щекотали губы Горста. Но сказанная фальцетом шутка, скорее бы выставила смешным его. Он бы предпочёл столкнуться в бою с тысячей северян, чем присутствовать на этом разговоре. Поэтому он обратил первый звук в тошнотворную улыбку, приветствуя своё унижение, как всегда делал. Он нашёл самый мрачный угол, скрестил руки на грязном мундире, разбавлял свою злобу, представляя головы офицеров штаба Миттрика, нанизанными на пики северян. Возможно не самое патриотичное занятие, но одно из самых приятных.

"Мир перевернулся, если такие люди как эти, - если их вообще можно назвать людьми - смотрят свысока на такого человека как я. Я стою вдвое больше всех вас. И это лучшие офицеры Союза? Мы заслуживаем поражения."

- Не возможно выиграть войну, не замарав при этом руки.

- Что? - Горст нахмурился оборачиваясь. Ищейка сидел рядом с ним, в своей залатанной куртке, с уставшим от жизни взглядом, и ещё более уставшим лицом.

Северянин откинул голову назад, оперевшись на стену.
- Но некоторые страны предпочитают сохранять свои руки чистыми, да? И проигрывают.

Для Горста могло плохо кончиться общение с ещё большим аутсайдером, чем он сам. Он вернулся к привычному молчанию - как одевают свои старые доспехи, - и стал слушать взволнованное общение офицеров.

- Когда они сюда доберутся?

- Скоро.

- Сколько их?

- Я слышал о троих.

- Только один. Требуется всего один член Закрытого совета.

- Закрытый совет? - пропищал Горст, голосом почти вне зоны восприятия человеческого слуха, ударяющего по нервам. Он почувствовал то же тошнотворное послевкусие, как в тот день, когда это отвратительное старичье лишили Горста его статуса.
"С таким безразличием, давя мои мечты, будто мальчишки жука."
- А дальше... - как раз в это время его препроводили в коридор и черный двери захлопнулись за ним, словно крышка гроба.
Он больше не командир Королевских гвардейцев. Он больше не Первый Телохранитель.
"Ни осталось больше ничего, окромя визглявых шуточек, а моё имя сделали синонимом неудачи и позора."
Он до сих пор помнил кривые ухмылки тех людей. Во главе стола сам король с бледным лицом, сжавший челюсть, отказываясь встретится с Горстом глазами. Как будто погибель своего самого верного слуги, была не более чем неприятной рутиной...

- Который из них-то будет? - спрашивает Фэлнингг. - Известно?

- Это не имеет значения.- Крой посмотрел в сторону окна. За полуоткрытыми ставнями дождь лил всё сильнее. - Мы уже знаем, что они скажу. Король требует великой победы, скорой и не затратной.

- Как всегда! - прокукарекал Миттрик на манер петуха. - Чертовы политиканы, сующие свои носы в наши дела! Клянусь, эти мошенники из Закрытого совета, обходятся нам гораздо большими людскими жертвами, нежели любой самый ненавистный враг...

Дверная ручка шумно повернулась и в комнату, вошел грузный совершенно лысый старик с коротко стриженной седой бородкой. Он не производил впечатления представителя высшей власти. Его одежда была лишь чуть суше и менее грязной одежды Горста. При себе у него был обыкновенный посох, обшитый сталью, больше напоминающий трость, нежели символ власти. Но однако ж, несмотря на то, что он был один, а в придачу с ним был лишь скромный слуга, который прошаркал сразу же следом за ним, а численность присутствующих превосходила вновь прибывших, как десять к одному, не говоря о том, что здесь собрался весь цвет позерства и чванливости армии, офицеры затаили дыхание при виде вошедшего. От старика веяло непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве, высокомерием, мастерским владением ситуации. В воздухе запахло жареным.

- Господин Байяз, - лицо Кроя немного побледнело. Горст впервые видел маршала таким взволнованным, и не он один. Люди в переполненной комнате вряд-ли могли бы быть удивлены больше, даже если бы сюда ввалился труп Гарода Великого.

- Господа, - Байяз небрежно бросил саквояж своему кудрявому помощнику, и с тихим шипением сбил капли влаги ребром ладони с лысины. Для легендарной фигуры приём оказался не слишком торжественным.
- Неплохая погодка сегодня, да? Бывают времена когда я люблю Север, а иногда... люблю в меньшей степени.

- Мы не ожидали...

- Разве вы должны были? - Байаз усмехнулся, демонстрируя признак хорошего настроения, что в некоторой степени можно было расценить как угрозу. - Я ушёл в отставку! Я оставил своё кресло в Высшем Совете пустующим снова, с намерением вернутся в свою библиотеку, что далека от рутинной политики. Но, так как война разворачивается у моего порога, я подумал что было бы бестактностью с моей стороны не остановить её. Я принес с собой деньги - так понимаю, у вас тут есть проблемы связанные с ними.

- Небольшие, - признал Кроу.

- Ещё немного и видимость солдатской отваги и послушания может быстро исчезнуть, да, господа? Без золотой смазки большая машина армии Его Величества вскоре может со скрипом остановиться, разве не так происходит на самом деле?

- Забота о состоянии наших подчинённых на первом месте в наших умах, - неуверенно сказал маршал.

- И в моём! - ответил Байяз. - Я здесь только для того, чтобы помочь. Чтобы поддерживать колёса смазанными, если хотите. Для наблюдения и, возможно, при необходимости, я могу дать несколько жалких наставлений. Конечно, вы здесь главный, лорд Маршал.

- Конечно, - эхом повторил Крой, но никого в этом не убедил.
Перед ними, в конце концов, был Первый Маг. Человек, которому якобы тысячи лет, якобы был сосредоточением магических сил, и который, опять же, якобы создал Союз, привел короля на престол, изгнал Гурков и заложил добрую часть Адуи, чтобы не терять времени попусту. Всё это предположительно. Едва ли этот человек известен своим не желанием вмешиваться.
- Э...могу я представить генерала Миттрика, командира второго дивизиона Его Величества?

- Генерал Миттрик, даже упомянут на страницах моих книг, я слышал рассказы о вашей доблести. Это честь для меня.

Генерал распушился от счастья.
- Нет, нет! Честь для меня!

- Да, - сказал Байяз, с привычной жёсткостью.

Крой отважно продолжил, в наступившей тишине:
- Это мой начальник штаба, полковник Фэлнигг, а это предводитель тех северян, которые выступают против Черного Доу и сражаются с нами на одной стороне, Ищейка.

- Ах, да! - Байаз приподнял брови. - Я полагаю, что у нас был общий друг в лице Девятипалом Логине.

Ищейка невозмутимо посмотрел в ответ, единственный мужчина в этой комнате, который не проявил никаких признаков благоговейного страха.
- Я далек от мысли, что он мертв.

- Если кто и мог обмануть Великого Уравнителя, так это был - или всё еще есть - он. Так или иначе, он - это потеря для Севера. Великий муж и такая большая утрата.

Ищейка пожал плечами.
- Как бы то ни было, он человек. В нем есть и плохое и хорошие, как и у большинства. Что касается до больших утрат, так это зависит от того кого вы о том просите, разве нет?

- Верно. - Баяз грустно улыбнулся и сказал несколько слов на языке Северян, на котором свободно изъяснялся:
- Нужно быть реалистами в подобных вещах.

- Вам стоит, - ответил Ищейка. Горст сомневался что кто-то ещё смог понять этот короткий обмен фразами. Он не был уверен полностью, что сам всё понял, для его уровня владения языком.

Крой постарался влезть в их диалог,
- А это...

- Бремен дан Горст, конечно! - Байяз удивил Горста неожиданно-тёплым рукопожатием. Для человека его лет, оно было сильным. - Я видел как ты фехтовал с королём на турнире, сколько лет прошло с тех пор? Пять? Шесть?

Несколькими часами ранее Горст не мог на такое и рассчитывать.
"А это многое говорит о моей призрачной жизни, что самый вызывающий гордость миг, случился на фехтовальном турнире именно тогда, когда я был уже унижен."
- Девять.

- Девять, вы только представьте себе! Я клянусь, десятилетия мелькают предо мной словно листья на ветру. Ни один человек не заработал больше титулов.

- Я был довольно крепко побит.

Баяз склонился ближе.
- Тебя бы в любом случае побили, но разве это имеет на самом деле значения? А?
И он шлепнул Горста по руке, как будто у них была общая шутка, словно они были с Баязом наедине.
- Я думал, что ты был Первым Телохранителем? Ты не охраняешь короля в битве под Адуа?

Горст почувствовал прилив краски.
"Я им и был, о чем известно всем здесь присутствующим, но теперь же я ничто, не более чем жалкий козел отпущения, которого используют, а потом отмахиваются от него, как от некоторых заикающихся служанок, подлые младшие сыновья его светлости. Теперь я..."

- Полковник Горст здесь в качестве наблюдателя короля, - рискнул вмешаться Крой, видя замешательство того.

- Ну конечно! - Баяз прищелкнул пальцами. - А после этого дела в Сипани.

Лицо Горста горело, как будто само упоминание о городе было пощёчиной. Сипани. Это напомнило ему о лучших временах, прежде чем это случилось: четыре года назад, в Доме Досуга Кардотти. Спотыкался, пробираясь сквозь дым, отчаянно пытаясь найти короля, долго бегал по этажам - а затем долгий полёт вниз, в несправедливом изгнании. Он внезапно на мгновение увидел что комната полна людей в масках с ухмыляющимися лицами. Он сглотнул пытаясь избавиться от сухости во рту, и, как всегда, это не помогло.

- Ах, вот как.
Маг утешающе похлопал Горста по плечу, как будто он похлопывал по загривку давно ослепшего сторожевого пса, и иногда из сентиментальных чувств бросал ему кость другую.
- Возможно, ты можешь вернуть свои прежние почести и королевскую милость.

Это зависит от того, ты загадочный пиздобол, сколько крови я пролью на Севере.
- Возможно, - только и смог шепотом выдавить из себя Горст.

Но Байяз уже отодвинула стул, сложив пальцы домиком перед ним. - Итак! Какова ситуация, лорд Маршал?’

Крой отдернул свой мундир, поправляя и разглаживая его, перед тем как двинуть к огромной карте, которая была настолько большой, что её пришлось сложить по краям, иначе та просто бы не поместилась на самой большой стене этого маленького неказистого строения.
- Дивизия генерала Челенгорма вот здесь, от нас на западе. - Бумага захрустела, когда Крой начал водить по ней своей тростью. - Он продвигается на север, сжигая дотла посевы с урожаем и деревни, в надежде выманить северян на бой.

Байяз выглядел усталым.
- Ммм.

- Меж тем, отряд Лорда губернатора Мида, в сопровождении большинства верноподданных Ищейки, продвинулись к юго-востоку и осадили Олленсанд. Между ними находится отряд генерала Миттрика. - Двойной легкий удар тростью по карте, безжалостно точный. - Готовы оказать поддержку одному из них. Маршрут поставок идет на юг в сторону Юффрит по плохим дорогам, которые по правде говоря нами не отслеживаются, но мы...

- Несомненно. - Баяз взмахом своей мясистой руки, показал, что это ровным счетом не имеет никакого значения. - Я пришел сюда не для того, чтобы вмешиваться в детали.

Трость Кроя безвольно зависла в воздухе.
- Тогда...

- Представьте себе, что вы мастер-каменщик, Лорд Маршал, работающий на одной из башен грандиозного дворца. Ремесленник, чья преданность делу, мастерство и внимание к деталям неоспоримы.

- Каменщик? - Миттрик выглядел слегка озадаченным.

- Теперь представьте себе Закрытый Совет, в качестве архитекторов. Наша обязанность заключается не в кладке подходящих друг другу по размеру камней, а весь замысел строения в целом. Политика, а не тактика. Армия - инструмент правительства, и должна быть использована только в его интересах. Иначе для чего она, эта армия, вообще нужна? В противном случае, она становится всего лишь дорогостоящим станком для...чеканки медалей.
В комнате все заерзали. Вряд ли подобный разговор про игрушечных солдатиков, пришлись по душе собравшимся.

- Политика правительства в любой миг может изменится, - проворчал Фэлнигг.

Баяз поглядел на него, как школьный учитель на остолопа, который вдруг решился ему перечить, запутывая весь класс.
- Мир изменчив. Всё течет, всё меняется. Должны и мы. И с тех пор как начались последние военные действия, обстоятельства складывались только в худшую сторону. В домах крестьян снова заметны волнения. Военные налоги и так далее. Волнения, волнения, одни волнения. - Он нетерпеливо постучал своими толстыми пальцами по столешнице. - И, наконец, сформирован Совет Лордов Круглого стола, поэтому Открытый Совет теперь заседает и дворянам есть куда жаловаться. Чем они и не преминули воспользоваться. Это происходит повсеместно. Видимо, они нетерпеливы в вопросах отсутствия или наличия прогресса.

- Чертовы трепачи, - проворчал Миттрик.
Подтверждая тем самым принцип, что люди всегда ненавидят в других то, что является самым ненавистным в себе.

Баяз вздохнул.
- Порой мне кажется, будто я строю замки из песка или плыву против течения. Гурки всегда в действие, нет конца их интригам. Но когда-то за кордонам, они были единственной нашей проблемой. Теперь же к ним прибавился еще Тилинская Змея. Муркатто. - Он нахмурился, словно это имя оставило неприятное послевкусие, а морщины на лице стали заметно глубже.- В то время, как наши войска сидят, пойманные здесь в ловушку, эта проклятая баба продолжает ужесточать свой контроль над Штирией, осмелев от осознания того, что Союз не в силах ей противостоять. Некоторые патриотически настроенные сбиваются в сборища негодующих. Проще говоря, господа, затраты на эту войну, в деньгах, престиже и упущенных возможностях становятся слишком высоки. Закрытый совет требует её быстрого завершения. Естественно, как солдаты, вы все склонны испытывать некие сентимент к сражениям. Но война годится только в тех случаях, когда она дешевле альтернативных вариантов. - Он спокойно выдрал немного меха из своего рукава и, хмуро глянув на него, смахнул прочь. - В конце концов, это же Север. Я хочу сказать...чем он так ценен?

Наступила тишина. Маршал Кроу прочистил горло.
- Закрытый Совет требует быстрого завершения... они имеют ввиду закончить кампанию до конца сезона?

- До конца сезона? Нет, нет. - Офицеры расслабленно выдохнули,выражая облегчение. - Значительно раньше.

Шум медленно возростал. Взволнованные вздохи, затем испуганный ропот, шёпот с руганью и мнительное ворчание; профессиональная офицерская ругань одержала победу над обычно непобедимым раболепием.

- Но мы не можем!.. - выпалил Миттерик, ударяя о стол одной рукой в перчатке, затем поспешно приходя в себя. - Я хотел сказать, я прошу прощения, но мы не можем...

- Господа, господа. - Кроу осадил своих распалившихся подчинённых, и обратился с объяснениями. Лорд маршал ничто, если к нему нет уважения.
- Господин Байяз... Доу продолжает уклоняться от нас. Маневрирует и отступает. - Он указал на карту - так будто там действительно были армии северян, а не просто как аргумент. - У него есть верные военачальники. Его люди знают свою землю, и получают поддержку от гражданского населения. Он мастер быстрых манёвров и отступлений, быстрой концентрации сил и засад. Он уже подловил нас на неверном шаге один раз. Если мы будем спешить в бой, есть все шансы что...

Но он с таким же успехом мог объясняться с морскими приливами. Первому из Магов было не интересно.
- Вы снова отклоняетесь от вопроса, лорд Маршал. Я ведь уже говорил о гончарах и архитекторах, разве нет? Король послал вас сюда воевать, а не вышагивать вокруг да около. Я не сомневаюсь, вы найдёте способ склонить северян к решающей битве, и если нет, ну... каждая война лишь прелюдия к разговорам, не так ли?
Байяз стоял, а офицеры сражались за его спиной, скрипели стулья, гремели мечи в безумном бардаке.

- Мы рады... вашему содействию нам, - выговорил Кроу, хотя его офицеры думали с точностью до наоборот.

Однако, Байяз не обратил внимания на иронию.
- Хорошо, потому что я остаюсь понаблюдать. Несколько господ из Университета Адуи сопровождали меня. У них есть изобретения, которые я хотел бы испытать.

- Сделаем всё что в наших силах, чтобы посодействовать.

- Превосходно. - Баяз широко улыбнулся. Это была единственная улыбка в этой комнате. - Я оставлю кладку камней в ваших...- Он, приподняв брови, посмотрел на нелепые рукавицы Миттрика. - умелых руках. Господа.

Офицеры хранили нервозную тишину, пока Первый Маг прошаркал в своих изношенных сапогах вместе с единственным слугой в прихожую, словно дети, которых рано уложили спать, готовые сбросится свои одеяла, как только родители уйдут на безопасное расстояние.

В тот же миг, как только они услышали звук закрывающейся входной двери, по комнате волной прокатилось сердитое бормотание.
- Что за черт...

- Да как он посмел?

- Закончить до окончания сезона? - вскипел Миттрик. - Он совсем умом тронулся!

- Это же просто смешно! - резко высказался Фэлнингг. - Какая чушь!

- Проклятые политиканы!

Но Горст улыбнулся, и не только из-за испуга и смятения Миттрика и всех остальных.
"Теперь им придется искать сражений. И неважно зачем они сюда пришли, я пришел драться."

Крой призвал своих раздражившихся офицеров к порядку, постучав тростью по столу.
- Господа, прошу вас! От нас это требует Закрытый Совет, значит этого же требует и король, а мы только можем попытаться исполнить их повеление. В конце концов, мы всего лишь каменщики. - Он повернулся к карте, в то время как в комнате наступила тишина, его глаза забегали по дорогам, горам, рекам Севера. - Я боюсь, что мы должны отказаться от осторожности и сосредоточить наши войска в продвижение на Север. Ищейка?

Северянин шагнул к столу и отчеканил пронзительный салют.
- Маршал Кроу, сэр! - Конечно сарказм, так как он был лишь союзником а не подчинённым.

- Если же мы двинем все свои силы на Карлеон, то вероятнее всего Черный Доу, наконец-то, даст нам бой?

Ищейка провёл ладонью по своей жёсткой челюсти.
- Вероятно. Он не чересчур осторожен. Для него было плохой перспективой что вы, будто чужак гуляли на его заднем дворе, последние несколько месяцев. Но Чёрный Доу всегда был непредсказуемым ублюдком. - Внезапно на минуту его взгяд помрачнел, так, будто он вспомнил что-то, что ему больно было вспоминать. - Одно я могу сказать точно, если он решиться на бой, то без предупреждений. Он будет таранить вас прямо в задницу. Тем не менее, стоит попробовать.
Ищейка улыбнулся офицерам:
- Особенно, если вам дороги ваши задницы.

- Это не мой первоначальный выбор, но они говорят, что генерал должен быть готов ко всему. - Крой проследить путь его перехода по карте своей тростью, а затем то постучал по бумаге. - Что это за город?

Ищейка склонился над столом, чтобы бегло осмотреть карту, значительно потеснив парочку унылых штабных офицеров и производя впечатление, что ничуть этим не озабочен.
- Это Осрунг. Старый город, расположенный в поле, есть мост и мельница, населения...возможно три-четыри сотни в мирное время. Несколько каменных строений, но всё больше деревянных. Вокруг города высокое ограждение. Знаете, в прежние времена в городе стояла чертовски хорошая таверна, но кто вспомнит, когда это было.

- А этот холм? Находится неподалеку от пересечения Олленсанда и Юффрита?

- Герои.

- Странное названьице для холмов, - проворчал Миттерик.

- Это название кольца древних камней на вершине. Под ними были погребены какие-то воины древности, или это только слух. Неважно. От туда у вас будет отличный вид. Я послал туда дюжину наших парней, чтобы бегло осмотреть местность, а по правде говоря, глянуть, не покажутся ли там молодцы Ищейки.

- И?

- Пока ничего, но нет причин, почему их там не должно быть. У них там поблизости помощь, которая придет к ним на выручку, если их прижмут.

- Тогда вот это место. - Крой вытянул шею ближе к карте, надавив тростью в то место, где были холмы, как будто он мог переместить туда армию.
- Герои. Фэлнигг?

- Сэр?

- Отправь сообщение Лорду Губернатору Миду, чтобы он оставил осаду Олленсанда и двинулся как можно быстрее, чтобы встретится с нами вблизи Осрунг.

Послышалось несколько резких вдохов и выдохов.
- Мид будет в ярости, - сказал Миттерик.

- Он почти все время в ярости. Это не значит, что он может отказать нам в помощи.

- Я немедленно отправлюсь в обратный путь, - сказал Ищейка. - Встречусь с остальными своими парнями и отправлю их на север. Я могу доставить сообщение.

- Возможно было бы лучше, если бы полковник Флэнигг доставил сообщение лично. Лорд Губернатор Мид...не очень-то привечает северян.

- В отличие от все вас, да? - Ищейка показал перед Союзом рот полный желтых острых зубов. - Тогда, я пожалуй, пущусь в дорогу. Если повезет, я увижусь с вами у Героев, через сколько...три дня? четыре?

- Пять, если погода не улучшиться.

- Это ж Север. Давайте-ка будем считать пять. - И он следом за Баязом вышел из комнаты заседаний.

- Что ж, может быть это не то, чего мы хотели. - Миттерик ударил мясистым кулаком о мясистую ладонь. - Но теперь-то мы можем им задать жару, а?! Вынудить этих затаившихся ублюдков выйти под открытое небо и показать по чём фунт лиха! - Ножки его стула взвизгнули под ним, когда тот поднялся. - Я поспешу вместе со своим отрядом. Мы должны, Лорд Маршал, совершить ночью марш-бросок! И добраться до противника!

- Нет.- Крой уже сидел за своим столом и, окунув перо в чернила, приготовился писать приказы. - Оставь их на ночлег. На этих дорогах, в такую погоду, поспешность принесет больше вреда, чем пользы.

- Но, Лорл Маршал, если мы...

- Я собираюсь поспешить, генерал, но при этом всё взвесив и обдумав, чтобы избежать неуда и поражений. Мы не должны заставлять людей слишком рьяно продвигаться вперед. Они должны быть готовы.

Миттерик резкими движениями натянул на руки перчатки.
- Будь прокляты эти чертовы дороги!
Горст отошел в сторонку, чтобы дать возможность ему и его свите покинуть комнату, про себя желая, чтобы они все вместе провались прямиком в бездонную яму.

Кроу поднял брови, глядя на письмо.
- Толковые люди... держатся подальше... от битв. - Его перо аккуратно скрипело по бумаге. - Кто-то должен будет передать эти приказы генералу Челенгорму. Он должен двигаться со всей поспешностью к Героям, и укрепиться на холме, в городе Орсунге, и на других переправах через реку...

Горст шагнул вперёд:
- Я передам.
"Если начнётся заварушка, то полк Челенгорма будет первым кто примет в ней участие. И я буду в первых рядах. Я не собираюсь хоронить призраков Сипани в штабах".

- Это не всё, что я хотел передать. - Горст взял письмо, но маршал не отпустил его, спокойно глядя вверх, на бумажный мостик между их руками.
- Однако, запомни, что ты королевский наблюдатель, а не Защитник короля.

"Я в курсе. Я прославившийся мальчик на побегушках, здесь только потому, что мне ни где больше нет места. Я секретарь в мундире. Грязном мундире, как сейчас. Я покойник который ещё дёргаеться. Ха-ха! Посмотрите-ка на большого идиота с дебильным голосом! Попросите чтоб станцевал!
- Да, сэр.

- Всё-же, следи, используя все ресурсы. Но изволь больше никакого героизма. Не так, как на днях в Бардене. Война - не место для героизма. Особенно эта.

- Да, сэр.

Крой скомандовал вольно, и вернулся к своей карте, измеряя расстояние между вытянутыми большим и указательными пальцами.
- Король никогда не простит меня, если мы тебя потеряем.

"Король отправил меня сюда - никому нет дела до маленькой лужицы мочи, даже если мне проломят голову и мои мозги разлетятся по всему Северу. Меньше всего дум обо мне."
- Да, сэр.
И Горст вышел через переднюю дверь, назад под дождь, где его сразило молнией.

Там была она - обходила грязь, лужи переднего двора, направляясь к нему. Среди мрака дождя и грязи её лицо светилось как раскалённое солнце. Его охватил восторг, внутри всё пело, а дыхание замерло. Месяцы, проведённые вдали от неё, ничего не изменили. Он был отчаянно, безнадёжно, безнадёжно, безнадёжно влюблён, как никогда ранее.

- Финрии, - прошептал он, голосом полного благоговения, подобным тому, как в некоторых дурацких сказочках волшебники должны бы произносить заклинания силы. - Зачем ты здесь?
Почти уверовав, что она вот-вот исчезнет, будучи плодом его воображения.

- Чтобы повидаться с отцом. Он там?

- Пишет приказы.

- Как всегда. - Она глянула на мундир Горста и приподняла одну бровь в капельках дождя, потемневшую от шатенового цвета до почти черного. - Всё еще возишься в грязи, как я погляжу.

Он не мог даже заставить себя преодолеть смущение. Горст просто тонул в её глазах. Некоторые пряди её волос прилипли к её мокрому от дождя лицу. Как бы он хотел быть этим прядями.
"Я думал, что нет на свете никого прекраснее тебя, но сейчас ты еще прекраснее, чем прежде."
Он не осмеливался смотреть на нее, и не решался отвести взгляд.
"Ты самая прекрасная женщина в мире - нет - в истории всего человечества- нет - ты самое прекрасное из всего что было, есть или будет в истории человечества. Убейте меня на месте, чтобы твое лицо было последним, что мне я видел перед смертью."
- Ты хорошо выглядишь, - пробормотал он.

Она посмотрела вниз на свой дорожный вымокший плащ, заляпанного пятнами грязи вплоть до талии.
- Подозреваю, что ты не совсем честен со мной.

- Я всегда говорю, всё как есть.
Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...

- А ты как Бремер? Могу я звать тебя Бремер? Ты не против?

"Ды ты можешь выдавить мои глаза из глазниц каблуками своих сапог. Только еще раз произнеси моё имя."
- Конечно. Я... - "Болен разумом, душой и телом, моя судьба и репутация в руинах, я ненавидим вся и всеми в этом мире, но это все неважно, пока ты будешь со мной." - Нормально.

Она протянула руку и он склонился для поцелуя, словно деревенский священник, которому позволили прикоснуться к кромке мантии Пророка.

На её пальце было надето золотое колечко, с маленьким поблескивающим голубым камушком.

У Горста с такой силы до рези сжало кишки, что он чуть было не потерял контроль над ними. Только прилагая огромные усилия, он остался стоять, и смог едва слышно прошептать:
- Это...

- Обручальное кольцо, верно!
Могла ли она знать, что он бы предпочел, чтобы безжалостно ударила своей головой прямо ему в лицо?

Он уцепился за свою улыбку, как утопающий за соломинку. Он почувствовал как шевелятся его губы, и услышал, издаваемый им же свой собственный писк. Отвратительный, женоподобный, жалкий писк.
- Кто же этот господин?

- Полковник Харод дан Брок. - Оттенком гордости в голосе. Любви.
"Что бы я отдал, чтобы услышать, как она с такими же чувствами в голосе, произносит моё имя? Да, всё что имею. У которого ничего нет, корме человеческого презрения."

- Харод дан Брок, - прошептал он, и это имя словно песок осело у него во рту. Конечно же он знал его. У них была дальнее родство. четвероюродные братья или что-то вроде того, седьмая вода на киселе. Много лет назад, они порой перекидывались словом другим, когда Горст служил в гвардии его отца, лорда Брока. А затем Лорд Брок запретендовал на корону, ему не удалось осуществить задуманного и тот был изгнан за худшее из предательств. Однако, его старший сын был облагодетельствован королевской милостью. Лишенный множества земель, и высоких званий, но с дарованной ему жизнью. Как же Горст теперь желал, чтобы король был менее милостив.

- Он служит в штабе у Лорда Губернатора Мида.

- Да.
Брок был тошнотворно красивым, с приятной улыбкой и уменьем себя подать. Ублюдок. Учтивый и любимый, несмотря на предательство его отца. Змей. Заслужил свое место храбростью и дружелюбием. Сволочь. У него было всё, чего не было у Горста.

Он сжал в кулак свою дрожащую правую руку и вообразил, как он с размаху легко бьют в улыбающуюся челюсть красивый головы Харода дан Брока.
- Да.

- Мы очень счастливы, - сказала Финри.

Рад за тебя. Я хочу убить себя."
Да она не могла бы ему причинить большей боли, если бы врезала по яйцам. Неужели она такая дура, что не видит, как новость о её замужестве отразилась на нем? Часть её должна была знать и радоваться его унижению.
"О, как же я люблю тебя. Как же я тебя ненавижу. О, как же я хочу тебя."

- Мои поздравления вам обоим, - пробормотал он.

- Я передам мужу.

- Хорошо. - "Просто прекрасно, передай ему, чтоб он сдох, скажи, чтобы сжег себя заживо и как можно скорее." Горст сохранил на лице судорожную улыбку, пытаясь справится с тошнотой, которая подкатила к горлу. - Да.

- Я должна идти к своему отцу. Возможно мы довольно скоро снова увидимся?

"О, да. Очень скоро. По правде говоря, уже сегодня ночью, когда я буду лежать без сна с членом в своей руке, представляя, что это твой рот..."
- Надеюсь на это.

Она уже шла мимо. Что до неё, то это всего лишь ничего не значащая встреча со старым знакомым, которая быстро забудется. Что до него, то как только она отвернулась, вокруг будто настала ночь.
"Провалится мне сквозь землю."
Он наблюдал, как отворилась дверь, а потом закрылась за ней, а он еще долго продолжал там стоять и мокнуть под дождем. Ему хотелось, выть, стенать и плакать из-за того, что все его надежды рухнули. Ему хотелось рухнуть на колени, прямо в грязь и рвать на себе волосы. Он хотел немедленно кого-нибудь прикончить, ему было всё равно кого. Может быть, себя?

Вместо этого он сделала резкий вздох, слегка присвистнув в одну ноздрю и по-хлюпал через грязь в сумерки.

В конце концов, у него было при себе сообщение, которое нужно было доставить. Без геройства.

Черный Доу

Двойные двери захлопнулись с таким треском как топор палача врезается в чурку; все это напомнило Кальдеру об одном памятном прыжке в пропасть. Военные заседания никогда не были его любимыми заседаниями, особенно те, на которых сходятся его враги. Три из пяти военачальников Доу были здесь, и как правило, его удача соблаговолила чтоб это были трое, что любили его меньше всего.

Глама Золотой выглядел словно герой, с головы до пальцев ног, большие мускулистые кулачища и красивейшая тяжелая челюсть, его длинные волосы, колючие усы, его ресницы всё было цвета бледного золота. От корней до самых кончиков. На нем было больше желтого метала, чем на принцессе в день свадьбы - золотой кручёное ожерелье обернутое вокруг его толстой шеи, браслеты на толстенных запястьях и россыпи колец на толстых пальцах. Весь он, с головы до пят, излучал своей буйволовой кожей бахвальство и любовь к себе.

Кайрм Железная голова представлял иное зрелище. Шрам рассекающий всё лицо делал и без того его хмурое лицо настолько суровым, что об него можно было сломать секиру. Глаза словно гвозди вбитые подо лбом, напоминающим наковальню. Коротко стриженые волосы с бородой бескомпромиссно черны. Он был пониже Золотого, однако шире. Толстяк, одетый в кольчугу, которая сверкала из-под плаща из медвежьей шкуры. По слухам, он собственноручно придушил эту зверюгу. Возможно глядя на него этого и не скажешь. Ни Железная голова, ни Золотой, ничего кроме презрения к Кальдеру не испытывали, но, к счастью, они всегда презирали друг друга, как ночь ненавидит день и в их колчанах не осталось стрел ненависти для кого-нибудь еще, кроме друг друга.

Но, когда дело касалось ненависти, у Бродда Десять Дорог была на этот счёт бездонная яма. Он из тех ублюдков, которые даже дышать спокойно не могут; уродливый, из-за инцеста, он всегда был рад спрятать своё лицо в тени, как деревенский извращенец, подглядывающий за доярками. Сквернослов, с гнилыми зубами, воняющий и покрытый какой-то сыпью на лице, кажется, гордился её каждым дюймом. Он был злейшим врагом отца Кальдера, потерпел поражение дважды, был вынужден встать на колени и бросить всё что имел. А возврат утраченного, казалось, только ухудшил его характер вдвойне, он легко мог тратить годы на излияние желчи к Бетоду и его сыновьям, Кальдеру в особенности.

А главой этой семьи не уживающихся злодеев, был самозваный защитник Севера, сам Чёрный Доу. Он свободно сидел в кресле Скарлинга: одну ногу сложил под себя, а другой осторожно стучал по полу. На его лице было какое-то подобие улыбки; с жёстким, покрытым шрамами лицом, со слегка прищуренным взглядом, как у голодного кота, который только что увидел голубя. Он носил красивые одежды, с цепями, что у отца Кальдера покрывали плечи. Однако он не мог скрыть кем был, да и не хотел. Убийца до кончиков ушей. Или уха, так как от левого был только лоскут хряща.

Как будто в имени и улыбке Чёрного Доу не было достаточно угрозы, он убедился что всё было восполнено большим количеством стали. Длинный серый меч был поставлен по одну сторону Трона Скарлинга, и топор - по другую, покрытый зазубринами, очевидно от долгого использования, в непосредственной близости с загрубевшими пальцами. Пальцами убийцы - потёртыми и распухшими, со шрамами на суставах, лишь мертвецы сейчас знали, от какой тёмной работёнки они получены.

Хромоногий стоял в темноте, за плечом Доу. Его заместитель, то есть, ближайший телохранитель, и главный жополиз, надёжно держался своего хозяина, так будто его привязали к ремню хозяина цепью. Пара его карлов скрывалась за броней с щитами, и острыми мечами, что ярко отражали свет; другие воины стояли у стен, и дверей позади. Здесь стоял запах старого сена и старых лошадей, но гораздо сильнее был запах готовности пролить кровь, густой запах - как болотная вонь.

И как будто всего этого было недостаточно, чтобы заставить Кальдера наложить кучку дерьма в его дорогие брюки, Трясучка по прежнему маячил сбоку, добавив холодную угрозу своего присутствия в рецепт.

- А, разве это не смелый принц Кальдер, - Доу посмотрел на него сверху вниз, как кот на куст, который собрался описать. - Парень, снова добро пожаловать в славную драку. А теперь, ты не собираешься, нахуй, всех поприветствовать?

Кальдер поклонился.
- Ваш самый покорный слуга. - Он усмехнулся, так будто эти слова не жгли ему язык. - Глама. Железноголовый. - Он почтительно поклонился каждому. - Мой отец всегда говорил что на всём Севере не найдётся двух более отважных сердец. - Его отец всегда говорил что не найдёться на всём Севере двух более распухших голов. Но от его лжи не было бы больше пользы, чем от денег в колодце, при любых обстоятельствах. Глама и Железноголовый не шелохнулись, лишь обратили свои сердитые взгляды друг на друга. Кальдер чувствовал острую необходимость в любящих людях. Или, по крайней мере, тех, кто не хочет его смерти.
- А где Скейл?

- Твой брат на западе, - сказал Доу. - Сражется на войне.

- Ты ведь в курсе в что это, да, мальчик? - Десять Дорог повернулся и сплюнул сквозь щель в пожелтевших передних зубах.

- Это когда.... все бегают с мечами? - Кальдер с надеждой оглядывался вокруг, но союзников не было; он остановил взгляд на хмурых бровях Трясучки - но это было даже хуже чем улыбка Доу. Так или иначе, этот шрам оставался самым отвратительным что было в памяти.
- А что насчёт Ричи?

- Папочка твоей жены в дне пути на востоке, - сказал Доу. - Занимается поставкой оружия.

Золотой фыркнул.
- Я удивлюсь, если этот пацан сможет выбить клинок, если тот, конечно, уже не будет выбит у противника из рук.

- Ну что ж, будет выкручиваться, как умеет. Придерживаюсь мнения, что нам необходим каждый, кто готов предложить свою руку и меч, когда дело дойдет до драки. Да и ты, наверное.

- О, да вам придется сдерживать меня! - Кальдер похлопал по рукоятки своего меча. - Не могу дождаться, когда же всё начнется!

- Тебе когда-нибудь приходилось обнажать свой долбанный меч? - усмехнулся Десять Дорог, вытягивая шею, чтобы вновь сплюнуть.

- Только однажды. Мне пришлось привести в порядок волосатую пизду вашей дочери, прежде чем я смог до неё добраться.

Доу расхохотался. Золотой усмехнулся. Железноголовый еле заметно улыбнулся. Десять Дорог, плевая, поперхнулся, в результате чего блестящие слюни размазались по его подбородку, но Кальдера это не волновало. Он был больше обеспокоен тем, как бы набрать побольше очков у тех, кто еще не поставил на нем крест. Так или иначе, ему требовалось перетащить на свою сторону хотя бы одного из этих малообещающих ублюдков.

- Никогда бы не подумал, что ляпну подобное, - Доу вздохнул и вытер пальцем мокрый от слез один глаз, - но я соскучился по тебе, Кальдер.

- Аналогично. Я бы скорее предпочел убирать лошадиное дерьмо в каком-нибудь стойле, нежели вернуться обратно в Карлеон целовать свою жену. Что мне делать?

- Тебе известно. - Доу взял свой меч за эфес большим и указательным пальцами, разворачивая его так, что серебряное клеймо около рукояти ярко блеснуло. - Война. Стычка здесь, налет там. Мы отрезаны от оставшихся солдат, которые сжигают кое-какие деревни. Война. Твой братец быстро бьет, давая южанам пищу для размышлений. Полезный он человек, твой брат, должно быть у него шило в заднице.

- Жаль, что твой отец не захотел иметь больше одного сына, - проворчал Бродд.

- Продолжай брюзжать, старикашка, - сказал Кальдер. - Я могу выставлять тебя идиотом весь день.

Бродд ощетинился, но Доу махнул на него рукой.
- Хватит членами мериться. У нас тут война идёт.

- И сколько побед вы одержали на этот момент?

Короткая, стыдливая пауза.
- Не было битв, - крякнул Железноголовый.

- Этот Крой, - усмехнулся Глама, откидываясь назад в стуле, - один из командующих Союза.

- Маршал, так они его зовут.

- Как бы они его не звали, он осторожный ублюдок.

- Трусливый говнюк, с ребячьими манёврами, - ворчал Бродд.

Доу пожал плечами.
- Нет никакой трусости в осторожном передвижении. Не в моем стиле брать с него пример, но...- И он, ухмыляясь, повернулся к Кальдеру. - Твой отец всегда говорил: "На войне только победы имеют значения. Об остальном судачит только дурачье". Итак Крой продвигается медленно, надеясь на то, что лопнет наше терпение. Тем не менее, нам северян, неведомо что это. Он разделили свою армию на три части

- Три большие проклятые части, - сказал Железноголовый.

Золотой впервые согласился.
- Где-то около десяти тысяч воинов в каждой отдельной взятой части, и это не считая слуг и прочей подобной шушары.

Доу наклонился вперед, словно дед обучающий внука премудростям рыбной ловли.
- Челенгорм на западе. Храбрый, но неповоротливый и склонен к промахам. Миттерик в центре. Самый жесткий и коварный из трех во всех смыслах, но безрассудный. Слышал, любит своих лошадок. Мид на востоке. Не вояка, и ненавидит северян, как свинья мясника. Эта ненависть может сделать его недальновидным. Затем Крой, у которого есть несколько северян в подчинении. В основном занимается разведкой, но есть у него и несколько порядочных бойцов, а среди них даже отличные.

- Парни Ищейки, - сказал Кальдер.

- Каков есть - он сраный предатель, - прошипел Бродд, наклоняясь чтобы сплюнуть.

- Предатель? - Доу рывком встал с трона Скарлинга, сжав оружие, так что костяшки побелели. - Ты старый ослинный хер! Он единственный человек на Севере, кто всегда верен только одной стороне!
Десять Дорог поднял взгляд, медленно сглотнул слюну которую хотел только что сплюнуть и снова отошёл в тень. Доу вернулся в кресло.
- Только жаль, что это всегда неверная сторона.

- Ну, мы будем готовы выдвигаться быстро, - сказал Глама. - Мид может быть и не солдат, но он держит Оллесанд в осаде. У города хорошие стены, но я не уверен как долго они смогут...

- Мид снял осаду вчера утром, - сказал Доу. - Он возвращается на север, и основные силы Ищейки идут с ним.

- Вчера? - нахмурился Глама. - Как вы узнали...

- У меня есть свои источники.

- А я ничего такого не слыхал.

- Вот почему я отдаю приказы, а ты их слушаешь. - Железноголовый улыбнулся увидев как его оппонента осадили. - Мид идёт на север, и довольно быстро. Я думаю он соединится с Миттриком.

- Зачем? - спросил Кальдер. - Они медленно и осторожно двигались все последние месяцы, а затем просто так решили сделать стремительный рывок?

- Может они устали быть осторожными. Или возможно им так приказали. В любом случае, они идут.

- Возможно это наш шанс застать их врасплох. - Глаза Железноголового блеснули, словно у голодающего которому вдруг подали жаркое.

- Если они настроены на битву, - сказал Доу. - я не могу отказать им. У нас есть кто-нибудь рядом с Героями?

- Кёндерн Кроу, со своим отрядом, - сказал Хромоногий.

- Надежные руки, - пробормотал Кальдер.
Ему почти захотелось быть там у Героев с Кёндерном Кроу, нежели здесь с этими ублюдками. Возможно, он и не слишком могуществен, но в разы больше смеется.

- Час или два назад от него пришло сообщение, об их передвижение, - сказала Железноголовый. - Он столкнулся там с некоторыми лазутчиками Ищейки и проследил за ними.

Доу мгновение смотрел в пол, потирая губы кончиком пальцев.
- Трясучка?

- Командир? - Прошептал тот так тихо, что его голос едва можно было уловить, скорее напоминая дыхание.

- Скачи до Героев и передай Кроу, чтобы тот удерживал холмы. Возможно один или другой из этих Союзных ублюдков попытаются пройти тем путем. А может, пересекут реку у Осрунга.

- Славное местечко для схватки, - сказал Десять дорог.

Трясучка немного помолчал. Достаточно для того, чтобы Кальдер разглядел, что тому совсем не нравится исполнять роль посыльного. Кальдер одарил его своим взглядом, только ради того, чтобы напомнить Трясучке о разговоре в коридоре Карлеона. Просто дать возможность прорасти посаженным семенам.

- Будет исполнено, командир. - И Трясучка проскользнул в дверной проем.

Золотого передернуло.
- Это дает мне повод для беспокойств.

Доу только шире улыбнулся.
- В том-то и его суть. Железноголовый?

- Вождь.

- Вы идите к Извилистой дороге. К месту встречи.

- Мы будем на Извилистой, к завтрашнему вечеру.

- Постарайся прибыть туда как можно раньше. - Железноголоый еще сильнее нахмурился, а ухмылка Золотого расплылась еще шире. Будто эти двое сидели на весах. Невозможно одного опустить ниже, не приподнимая другого. - Золотой, на тебе дорога Броттун и присоединение к Ричи. Перехвати его по дороге в ближайшие время, как только он будет во всеоружии, этому старикану порой требуется хорошенький пинок.

- Да, Вождь.

- Десять дорог, приведи своих фуражиров и будь готов выдвигаться, ты будешь прикрывать мне спину.

- Заметано.

- Подготовьте своих парней к тому, что марш бросок будет тяжелым, но не спускайте глаз. Будьте внимательны, мы хотим повергнуть южан в шок, а не наоборот. - Доу еще больше обнажил свои зубы. - Если ваши клинки еще не наточены, то предупреждаю, что сейчас самое время этим заняться.

- Есть! - подхватили трое военачальников, соревнуясь в кровожадности возгласа.

- А, есть, - сказал Кальдер запоздало, сопроводив это своей лучшей ухмылкой. Он возможно и не мастерски обращается с мечом, но на на севере можно по пальцам пересчитать людей кто могут выдать ухмылку обаятельней. Однако на этот раз её никто не заметил. Хромоногий склонился и прошептал что-то на ухо Доу.

Защитник Севера нахмурился в своем кресле:
- Он может войти!

Двери открылись и в помещение ворвался ветер, разбросав пучки соломы по полу. Кальдер прищурился, глядя на вечерние улицы. Должно быть, это был просто трюк с освещением, потому что, фигура вошедшего была выше балок на потолке. Затем он сделал шаг. Затем выпрямился. В помещении воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом пола под каждым шагом гостя, когда тот шёл в центр. Легко войти в большие двери, когда ты размером со скалу. Ты просто проходишь, и стоишь на месте.

- Я Незваный Гость.

Кальдеру было знакомо это имя. Незваный Гость называл себя Вождем Ста Племен, объявил всё, что восточнее Крины, своими землями и считал своими людьми всех, кто жил на территории его собственности. Кальдер слыхал, что Гость слыл гигантом, но не воспринимал это слишком серьезно. Север был заполнен распухшими людьми с непомерно раздутыми самомнениями и еще большими раздутыми репутациями. Чаще всего обнаруживалось, что человек не соответствовал своей репутации. Поэтому, увидев вошедшего, Кальдер испытал шок.

Когда вы произносите слово "гигант", то Незваный Гость был именно тем, кого вы под этим словом подразумеваете, шагнувший прямо из времен героев в это жалкое время. Он возвышался над Доу и его могущественными военачальниками. Каланча, чьи черные волосы с проседью торчали вокруг грубого, морщинистого бородатого лица. Глама Золотой казался вульгарным карликом рядом с ним, а Хромоногий и его Карлы, игрушечными солдатиками.

- Во имя мёртвых, - прошептал Кальдер себе под нос. - Ну и громадина.

Но Черный Доу не выказал никакого благоговения. Он непринужденно развалился на престоле Скарлинга, как и прежде, руки убийцы свободно болтались, а улыбка в виде волчьего оскала не покидал его лицо.
- Удивился когда ты ... постучался. Однако ж, не думается мне, что ты проделал такой путь в одиночку.

- Альянс должен быть скреплен печатью лицом к лицу, как мужчина с мужчиной, железом к железу и кровь к крови.
Кальдер ожидал, что каждое слово гиганта будет отдаваться рёвом, как у чудищ в детских сказках, но голос у великана, напротив, оказался тихим. Говорил он медлительно, как будто подбирая каждое слово.

- Индивидуальный подход, - проговорил Доу. - Я - за. Значит мы договорились?

- Договорились.
Незваный Гость поднял свою массивную руку и, положив свою лапищу себе в рот, прокусил место между большим у указательным пальцами, да так что из ранок начала сочится кровь.

Доу скользнул ладонью по лезвию своего меча, оставляя блестеть ярко алым. Затем он поднялся из престола Скарлинга и схватил окровавленной рукой лапищу великана. Двое мужчин стояли, обливая руки кровью друг друга, пока та уже не потекла по их локтям. Кальдеру стало немного не по себе и он даже уже испытывал презрение от такой демонстрации мужества.

- Порядок.
Доу отпустил руку титана и медленно сел обратно в трон Скарлинга, оставив кровавый отпечаток ладони на свое руке.
- Думаю, ты можешь переправить своих людей за Крину.

- Уже.

Золотой с Железноголовым обменялись взглядами. Видимо их не слишком заботило, какое количество дикарей пересекает Крину и их землю.
Глаза Доу сощурились.
- Уже? В самом деле?

- Они могут сражаться с Южанами по ту сторону реки.
Незваный гость медленно скользил черными глазами от одного к другому, цепляя взглядом каждого мужчину.
- Я пришел сражаться!
Рев его последнего слова эхом отразился от крыши. Он задрожал с головы до ног, от охватившей его ярости. Руки, сжались в кулаки, грудь раздулась, чудовищные плечи расправились, и в этот момент, казалось, в этот момент он стал совсем уж невероятных размеров.

Кальдер поймал себя на мысли, что ощущаешь, когда дерешься с подобной сволочью. Как, черт возьми, можно остановить его, когда тот надвигается? Просто гора мяса. Каким оружием его можно прикончить?
Ему показалось, что все остальные в комнате думают тоже самое и не очень-то наслаждаются происходящим.

Кроме Черного Доу.
- Славно! Это то, чего я от тебя хотел!

- Я хочу сражаться с Союзом!

- Там есть где развернуться.

- Я хочу сразится с Вирраном из Блая.

- Вот чего обещать не могу. Он на нашей стороне и у него есть свои странные понятия. Но я могу спросить, даст ли он тебе бой.

- Я хочу драться с Девять Смертей.

У Кальдера по спине пробежали мурашки, а волоски на шее встали дыбом. Удивительно, как имя может всё еще иметь свою силу, даже в подобной компании, несмотря на то, что его обладатель восемь лет как был мертв.
Доу больше не ухмылялся.

- Ты упустил свой шанс. Девятипалый вернулся в грязь.

- Я слышал, что он выжил и по одну сторону с Союзом.

- Тебе соврали.

- Я слышал, что он жив и я убью его.

- Да неужели?

- Я величайший воин во всём Земном Круге. - Незваный Гость не хвастался, пыхтя, как это мог делать Глама Золотой. Он не угрожал, сжимая кулаки и рыча, как это мог делать Каирм Железноголоввый. Он констатировал факт.

Доу рассеянно почесал шрам, на том месте где раньше было ухо.
- Это Север. Здесь много сильных мужей. Пара стоит в этой комнате. Так что есть кому оспорить то что ты сказал.

Незваный Гость снял свой плащ, и откинул в сторону, стоя по пояс голый, как боец который готов к драке. Шрамы на севере всегда имели схожую цену с острым металлом. Каждый воин, считающий себя мужчиной, должен был заслужить несколько. Но великие просторы тела Незванного, были похожи на древнее дерево, где шрамов было больше, чем кожи. Она была испещрена рваными, колотыми и другими самыми разными отметинами - это было бы гордостью любого чемпиона.

- Я сражался в Йевэальд с Племенем Псов и меня пронзили семью стрелами. - Он толстым указательным пальцем потыкал на маленькие розовые точки на рёбрах. - Но я победил и сделал гору их мертвецов, их земля стала моей землей, их женщины и дети - теперь моё племя.

Доу вздохнул, словно устал от постоянных военных советов и полуголых гигантов на каждом из них.
- Может, настало время подумать о щите.

- Они служат прикрытием для трусов. Мои шрамы сказывают историю о моей силе. - Гигант ткнул пальцем в массивную левую руку, часть которой была пёстрой от ожога, как дубовая кора. - Страшная ведьма Ваниан опалила меня жидким огнём, и я отнёс её к озеру и утопил, пока горел.

Доу ковырялся в ногте.
- Думаю, для начала я бы попытался её просто прикончить.

Великан пожал плечами, розовый рам на плече сморщился, как вспаханное поле.
- Вот что появилось, когда она умерла.
Он указал на рваную розовую отметину, которая пересекала лысой полосой волосатую шкуру на его груди и отсутствующий сосок.
- Братья Смитру и Веорк вызывали меня на поединок. Они говорили, что вместе выросли в утробе своей матери, потому считаются за одного человека.

Доу фыркнул.
- И ты купился на это?

- Я не ищу причин отказываться от боя. Я секирой разрубил Смирту пополам, а затем одной рукой раздавил череп его брату.
Титан медленно сжал огромный кулак с такой силой, что пальцы его побелели, а мышцы от напряжения извивались огромной змеей.

- Грязновато, - сказал Доу.

- В моей стране людей впечатляют только та смерть, где пришлось испачкаться.

- Честно говоря, про присутствующих здесь, можно сказать тоже самое. И вот что я тебе скажу: всех, кого я могу назвать своими врагами, ты можешь убить, когда тебе захочется. Всех же кого я зову друзьями...дай мне знать, прежде чем придашь их тяжелой смерти. Мне бы не хотелось, чтобы ты случайно забил до смерти Принца Кальдера.

Незваный гость огляделся по сторонам.
- Ты Кальдер?

Интересно, что было бы, если в этот неловкий момент, он стал бы все отрицать.
- Да.

- Второй сын Бетода?

- Он самый.

Он медленно кивнул своей уродливой головой, качнув длинными волосами.
- Бетод был великим мужем.

- Великим мужем для того, чтобы заставить других мужей драться за него, - облизнул свои гнилые зубы Десять Дорог и еще раз сплюнул. - Сам-то он был так себе бойцом.

Голос великана, вновь, ни с того ни с сего, смягчился.
- Почему все так кровожадны по эту сторону Крины? В жизни есть нечто большее, чем в сражении. - Он наклонился и сгреб свой плащ двумя пальцами. - Я буду в условленном месте, Черный Доу. Если только...кто-нибудь из этих коротышек не захочет побороться?
И Золотой, и Железноголовый, и Десять дорог – все тут же отвели взгляд, начав внимательно разглядывать углы комнаты.

Однако Кальдер привык к запугиваниям и встретил взгляд гиганта улыбкой.
- Я бы вызвался, но раздеваюсь я исключительно перед женщинами. А жаль, потому что на спине у меня такой жуткий шрам, который, думаю, всех бы здесь впечатлил.

- О, я не могу бороться с тобой, сын Бетода. - С понимающей улыбкой сказал титан, прежде чем отвернуться. - Ты создан для другого.
И набросив плащ поверх исполосованного шрамами плеча, нагнулся под высокой перекладиной. Карлы распахнули дверь, которая потом закрылась от порыва ветра, дувшего у него за спиной.

- А он кажется неплохим малым, - громко сказал Кальдер. - Было мило с его стороны, не демонстрировать нам еще и шрамы на его члене.

- Хреновы дикари! - сыпал проклятиями Десять дорог, который был охоч до них.

- Величайший в мире воин, - усмехнулся Золотой, не решавшийся насмехаться над великаном, пока тот был в комнате.

Доу задумчиво почесал подбородок.
- Мертвые знают, хреновый из меня дипломат, но я заключу все возможные союзы. А человек его размеров, сможет остановить не мало стрел.
Десять дорог и Золотой одобрительно усмехнулись, но Кальдер понимал, что стоит за этой шуткой. Если Девять Смертей был жив, возможно, этот гигант сможет противостоять ему.
- Все знают свою задачу? Тогда приступим.

Железноголовый с Золотым обменялись на выходе убийственными взглядами. Десять дорог плюнул Кальдеру в ноги, но тот в ответ только усмехнулся, пообещав себе, что будет смеяться последним, когда уродливый старый ублюдок будет волочить свои ноги в закат.

Доу стоял глядя на закрытые двери, а кровь стекала с кончика его среднего пальца на пол. Затем он вздохнул.
- Вражда, вражда, всегда чертова вражда. Почему никто не может просто сдаться, а, Кальдер?

- Мой отец обычно говорил: "Отправь трёх Северян в одном направлении, и они будут убивать друг друга, пока ты не назначишь главного".

- Хах! Этот Бетод, среди прочего, был умным ублюдком. Не мог прекратить воевать, однажды начав. - Доу хмурился на свои окровавленные ладони, двигая пальцами. - Единожды окропив руки кровью трудно снова сделать их чистыми. Ищейка так мне говорил. Мои руки были в крови всю жизнь. - Кальдер вздрогнул когда Хромоногий подкинул что-то в воздух, но это был всего лишь кусок ткани. Доу поймал его в темноте и стал вытирать им пораненный палец. - Думаю, слишком поздно отмывать их сейчас, а?

- Прольется только ещё больше крови, - сказал Хромоногий.

- Я согласен. - Доу отошёл в одну из пустых арок, откинув голову назад, закатил глаза к потолку и поморщился. Через мгновенье Кальдер услышал как его моча льётся на солому. - Вот... так... вот.

Если это действие было направлено на то, чтобы заставить Кальдера почувствовать более ничтожным, то оно сработало. А он почти ждал, что они убьют его. Теперь похоже ясно - они даже не помышляли об этом; что задело гордость Кальдера.
- Есть какие-нибудь приказы для меня? - проговорил он.

Доу обернулся через плечо:
- Зачем? Ты бы их только проебал, или проигнорировал.

Наверняка так бы и было.
- Зачем тогда меня позвали?

- Твой брат говорил что у тебя самый острый ум во всём Севере. Меня начало тошнить от его болтовни про то, что он ничего не может сделать без тебя.

- Я думал что Скейл был рядом с Устредом?

-В Двух днях пути, вскоре после того как я узнал что Союз движется, послал ему приказ присоединиться к нам.

- Тогда, мне нет смысла продолжать.

- Не сказал бы... - Он закончил мочиться. - Так-то! - И начал вновь.

Кальдер стиснул зубы.
- Может я пойду, проведаю Ричи. Погляжу, что он берет за оружие. - Или уговорю его помочь прожить Кальдеру еще месяц другой.

- Ты ведь свободный человек, не правда ли? - Они оба знали ответ на этот вопрос. Свободный как голубь запеченный в глиняном горшке. - Все так же как и при жизни твоего отца. В самом деле. Любой может делать всё, что ему нравиться. Верно, Хромоногий?

- Верно, Вождь.

- Только в пределах того что я им, черт возьми, говорю делать, - карлы Доу расхохотались, словно не слышали ничего смешнее. - Передай Ричи привет от меня.

- Передам. - Кальдер повернулся к двери.

- И Кальдер! - Доу отсмеявшись, смахнул слезу. - Ты ведь не собираешься создавать мне проблемы, правда?

- Проблемы? Не понимаю как, вождь.

- Потому что вся эта история с войной против Южан... и скрытными ублюдками вроде Виррана из Блая и этим свихнувшимся Незванным Выпендрёжником пришёдшем из-за Кринны... и моими людьми, поголовно готовыми предавать друг-друга... у меня есть уже достаточно болячек на заднице. Терпеть не могу тех, кто играет в свои игры. Кто-то пытается вырыть побольше корней из-под меня, в это скверное время, и, что ж, я должен сказать тебе, что это делает меня чертовски злым! - Он проревел последние два слова, округлив глаза, вены на его шее вздулись, ярость кипела в нём через край, заставив каждого человека в зале дрогнуть. Затем он снова стал спокоен, словно кот. - Понял меня?

Кальдер сглотнул, стараясь не показать страха, чувствуя как кожу покалывает.
- Я думаю, что уловил суть.

- Смышлёный малый. - Доу перестал двигать бёдрами, закончив завязывать шнурки, усмехнулся, как лис усмехается когда видит открытый курятник. - Я бы не хотел причинять боль твоей жене, она симпатичная малышка. Не такая симпатичная, как ты, конечно.

Кальдер спрятал злобу очередной усмешкой.
- Кто это?

Он прошагал между довольно ухмыляющимися карлами и вышел наружу, где дворе уже сгустились сумерки. Все это время он думал как бы ему убить Черного Доу, и вернуть всё то, что было украдено у его отца.

Какая война?

- Красота, не правда ли? - сказал Агрик, и улыбка растянулась по всему его веснушчатому лицу.

- В самом деле? - пробормотал Кроу. Он думал о местности, о том, как он может ее использовать, и о том, как враги могут сделать то же самое.

Старая привычка. Это была лучшая половина разговоров, пока они были в походах Бетода. Местность, и то, как сделать ее оружием.

Холм Героев стоял на земле, значимость которой мог увидеть лишь идиот. Он одиноко прорастал посреди плоской долины, столь одинокий и странно сглаженной формы, что казался едва ли не творением человеческих рук. От него отходили два отрога - один из них напирал на запад пикой скалы, которую местные называли Перстом Скарлинга, другой - на юго-востоке, кольцо мелких камней на вершине они называли Отроком.

Река прорезалась через мелкое дно долины, огибая золотые поля ячменя, текла на запад, теряясь в болотах, изрешеченных зеркальными озерцами, а затем под рушащийся мост Скорри Тихокрада, названный, благодаря полному отсутствию воображения, Старым Мостом. Вода быстро текла, огибая подножие холма, расширявшегося книзу в сверкающие отмели с прожилками гальки. Где-то там, среди тощих кустов и коряг, рыбачил Брак. Или, что более вероятно, спал.

На противоположной стороне реки, на юге, высилась Черная Гора. Грубо нагроможденная масса желтой травы и коричневых папоротников запятнала осыпь и водянисто-белые овраги. К востоку от Осрунга растянулись река, скопление домов вокруг моста и большая мельница, ютившаяся за высоким ограждением. Дым дрейфовал из труб в ярко-голубое небо, прочь, в никуда. Все было хорошо, и не было никаких знаков присутствия здесь Союза, Сухаря или кого-либо из людей Ищейки.

Трудно поверить, что здесь вообще была война.

Но опираясь на опыт Кроу - а его было достаточно - война на девяносто девять частей состояла из скуки, как правило, в холоде и сырости, голодные и больные, зачастую тащившие с собой здоровую кучу металла, и лишь на одну часть из рвущего задницу ужаса. Это заставило его еще раз задуматься, какого черта он участвует в этом черном деле, и какого черта он все еще в нем. Талант к этому... или все же нехватка способностей для нечто иного? Или, быть может, он только что ушел с ветром, и ветер уносил его отсюда. Он смотрел вверх, клочья облаков плыли сквозь глубокое небо. Одно воспоминание... Затем еще одно...

- Красота, - повторил Агрик.

- На солнце всё кажется красивее , - произнес Кроу. - Но если будет дождь, ты будешь называть ее самой скверной долиной на свете.

- Может быть. - Агрик закрыл глаза и запрокинул голову назад. - Но сейчас ведь дождя нет.

Это был факт, но отнюдь не благоприятный. У Кроу была давняя склонность к солнечным ожогам, и большую часть вчерашнего дня он провел за высочайшим из Героев, следуя за его тенью. Единственным, что он любил еще меньше чем жару, был холод.

- Ох, крыша, - пробормотал он. - Черт, до чего же прекрасное изобретение, чтобы держаться подальше от непогоды.

- Немного дождя не доставило бы мне неудобств, - фыркнул Агрик.

- Ты молод. Посмотрим, как ты будешь относиться к любой погоде в моем возрасте.

Агрик пожал плечами. - В таком случае я буду надеяться на крышу над головой, Вождь.

- Прекрасная идея, - сказал Кроу. - Ах ты мелкий дерзкий ублюдок. - Он достал свой потрепанный окуляр, который он забрал у замерзшего насмерть офицера Союза, найденного зимой, и снова глянул в направлении Старого Моста. Ничего. Проверил отмель. Пусто. Взглянул на дорогу в Олленсанд, вздернулся, заметив там движущуюся точку, и опустился, поняв что это лишь мелкая мушка на стекле. - В хорошую погоду человек, по крайней мере, хоть видит лучше.

- Мы же Союз высматриваем, не так ли? Да эти ублюдки даже к трупу подкрасться не могут. Ты чересчур беспокоишься, Вождь.

- Кто-то должен. - Но Агрик попал в точку. Сильное беспокойство или недостаточное это не лучший баланс, и Кроу обнаружил что тяжело заваливается на беспокойную его сторону. Каждый намёк на начало движения, вынуждал его приказывать обнажать оружие. Птицы лениво парили в небе. Овцы паслись на склонах холма. Фермерские повозки одиноко сновали на дорогах. Чуть раньше Веселый Йон начал спарринг с Атроком на мечах, и внезапный скрежет металла чуть не заставил его намочить в штаны. Ладно, Кроу слишком много волнуется. Стыдно, что человек просто не может выбрать не волноваться.

- Почему мы здесь, Агрик?

- Здесь? Да ладно, ты же знаешь. Сидеть на Героях, наблюдать, когда придет Союз, доложить Черному Доу, если они только шелохнутся. Разведка, как и всегда.

- Это я знаю. Я сам рассказал тебе об этом. Я имел в виду, почему мы здесь?

- Что, что-то вроде смысла жизни, да?

- Нет, нет. - Кроу притянул воздух, так словно имел ввиду что-то неосязаемое. - Почему мы здесь?

Лицо Агрика изменилось когда он думал об этом.
- Ну... Девять Смертей убил Бетода, и забрал его трон, назвался королём Северян.

- Точно. - Кроу достаточно хорошо помнил тот день, - окровавленный труп Бетода лежал в круге ревущих имя Девятипалого - и продрог, несмотря на солнце. - И?

- Черный Доу предал Девять Смертей и забрал престол себе. - Агрик сообразил что использует несколько рискованные формулировки и начал исправлять свои огрехи. - Я хотел сказать, что он должен был это сделать. Кто хочет сумасшедшего ублюдка вроде Девять Смертей в качестве короля? Но Ищейка назвал Доу предателем, и клятвопреступником, с чем большинство кланов ниже Уффиса согласились. Король Союза так же был несогласен, он будучи с Девятипалым в каком-то сумасшедшем путешествии, стал ему другом. Итак, Ищейка и Союз решили объявить войну Черному Доу, и вот мы здесь.- Агрик откинулся на локти, закрыл глаза, с самодовольным видом.

- Это тонкое понимание политики текущего конфликта.

- Спасибо, вождь.

- Почему Черный Доу и Ищейка начали вражду. Почему союз принял сторону Ищейки в ней, хотя я думаю, что есть в этом что-то большее, чем кто чем владеет, и кто чей друг.

- Ладно, ваша очередь.

- Но почему мы здесь?

Агрик, нахмурившись, вновь сел. Позади них раздался металлический лязг о дерево, поскольку его брат сильно ударил по щиту Йона и был свален, несмотря на свои усилия.

- Окольный, я сказал, ты идиот! - донёсся невеселый рык Йона.

- Ну.., - попытался Агрик, - я думаю, мы на стороне Доу, потому что Доу стоит за Север, конченный он ублюдок или нет.

- Север? Что? - Кроу похлопал по траве рядом. - Холмы, реки, леса и это, он стоит за них, так? Тогда зачем ему армии, топчущие всё вокруг?

- Ну, не за землю Севера. За людей живущих здесь, и имею ввиду. Ты знаешь. Север.

- Но здесь много разных людей, не так ли? Многим из них нет заботы до Чёрного Доу, и ему уж точно нет заботы до них. Большинство просто хотят держать голову низко, и зарабатывать на жизнь.

- Думаю, что так.

- Тогда как Чёрный Доу может стоять за всех?

- Ну... - Агрик немного поморщился. - Я не знаю. Я думаю, просто... - Он взглянул вниз, в долину, когда Чудесная прошла вверх рядом с ними. - Тогда почему мы здесь?

Она влепила ему подзатыльник, и проворчала:
- Сидеть на Героях, наблюдать за Союзом. Разведка, как всегда, идиот. Проклятый дурак, тупой вопрос.

Агрик покачал головой, из-за несправедливости всего этого.
- Вот и всё. Я никогда не заговорю снова.

- Обещаешь? - спросила Чудесная.

- Какого черта мы здесь... - бормотал Агрик про себя, потирая затылок, когда отошёл чтобы посмотреть тренировку Йона с Атроком.

- Я знаю почему я здесь. - Вирран медленно поднял указательный палец вверх, стебелек травы был зажат у него между зубов и колыхался когда он говорил. Кроу думал что он заснул, растянувшись на спине, используя рукоять меча вместо подушки. Но всегда когда Виррран казался спящим, он таковым никогда не являлся. - Потому что Шоглик сказала мне, что человек с заткнутым костью горлом...

- Приведёт тебя к твоей судьбе - Чудесная уперла руки в бока. - Да, мы слышали это раньше.

Кроу надул щёки.
- Как будто бремени заботы о девяти жизнях недостаточно, я получаю ещё и судьбу сумасшедшего, тянущую меня вниз.

Вирран сел и скинул капюшон. - Возражаю. Я ничуть не сошел с ума. Просто... у меня другой взгляд на вещи.

- Сумасшедший взгляд, - пробормотала Чудесная себе под нос, смотря как Вирран встает, отряхивает зад своих замаранных штанов и перекидывает меч в ножнах через плечо.

Он нахмурился, переминаясь с ноги на ногу, потом потер свои "фрукты".
- Думаю, мне надо отлить. Как вы считаете, сходить к реке или помочиться на один из этих камней?

Кроу думал об этом.
- Река. Относительно этих камней это было бы... неуважительно.

- Думаешь, Боги приглядывают за нами?

- А кто их знает?

- Верно. - Вирран перекинул травинку, которую жевал, в другой уголок рта и пошел вниз с холма. - Река так река, значит. Может быть, я даже помогу Браку с рыбалкой. Шоглик умела разговаривать с рыбой, выпрыгнувшей из воды, но мне не дано было понять, в чем фокус.

- Ты можешь покромсать их своим тесаком! - крикнула ему вслед Чудесная.

- Пожалуй, так я и сделаю! - Он поднял Отца Мечей – который был ненамного короче человеческого роста – высоко над головой. - Пора кого-нибудь убить!

Кроу бы не жаловался, если бы он задержался хоть на некоторое время. Уход из долины ни с чем на корню убивал все его надежды, уж точно. Это было странным стремлением для война, если рассудить. Он и Чудесная некоторое время стояли молча, бок о бок. За ними визжала сталь оружия, которым Йон наседал на Атрока, заставив того споткнуться.
- Да приложи ты хоть какие-нибудь усилия, безвольный уебок!

На Кроу нахлынула ностальгия, что за последние дни случалось с ним все чаще.
- Колвен любила солнце.

- Что так? - спросила Чудесная, приподнимая одну бровь.

- Она постоянно высмеивала меня, что я не вылезаю из тени.

- Что так?

- Я должен был жениться на ней, - пробормотал он.

- Ага, должен был он. А чего не женился?

- Ты же мне сказала не делать этого, помимо всего прочего.

- Верно. Она точила зуб на неё. Но ты обычно не испытываешь затруднения, игнорируя меня.

- Убедительно. Полагаю, я был просто слишком труслив, чтобы спросить. - И он не мог дождаться момента, чтобы уйти. Добыть себе имя высочайшими деяниями. Он едва ли мог назвать человека, который думал бы так же. - На самом деле, я тогда не был уверен, что мне было нужно, просто думал, что если у меня чего-то нет, то могу получить это с помощью меча.

- Ты, вообще, думаешь о ней? - спросила Чудесная.

- Не часто.

- Лжец.

Кроу усмехнулся. Она знала его чертовски хорошо.
- Считай, что это почти правда. Я не думаю о ней. На самом деле. Я едва помню её лицо. Но я думаю о том, какой бы могла быть моя жизнь, если бы я выбрал другой путь. - Сидя со своей трубкой, под навесом своей веранды, улыбаясь закату, отражающемуся в воде. Он вздохнул. - Но, знаешь, выбор то сделан, да? А что там насчет твоего мужа?

Чудесная перевела дыхание.
- Возможно он готовиться собирать урожай. Дети тоже.

- Хотела бы быть сейчас рядом с ними?

- Иногда.

- Лгунья. Сколько раз ты бывала дома за этот год? Раза два, наверное?

Чудесная нахмурившись глядела в тихую долину.
- Отправлюсь к ним, как только смогу. Они это знают. Они понимают, кто я есть.

- И они по-прежнему мирятся с тобой?

Она какое-то мгновение помолчала, потом пожала плечами.
- Выбор сделан, не так ли?

- Вождь! - спешил к ним Агрик с другой стороны Героев. - Дрофд вернулся! И он не один.

- Не уж то? - Кроу поморщился, когда он попытался пошевелить своим непредсказуемым коленом. - И кто это с ним?

Агрик скривил лицо словно сел на чертополох.
- Похож на Кола Трясучку.

- Трясучка? - проворчал Йон, резко дернув головой в сторону.
Атрок улучил момент, обошел брошенный щит Йона и пнул того по яйцам.
- Айяяя, ах ты мелкий ублюдок...
И Йон рухнул вниз, выпучив глаза.

В любое другое время, Кроу возможно бы рассмеялся в половину своих зубов, но при упоминании имени Трясучки у него пропадало всё желание веселиться. Он пересек круг из травы, надеясь, что может быть Агрик ошибся, понимая, что на вряд ли. Надежды Кроу имели привычку заканчиваться кровопролитием, да и Кола Трясучку было трудно с кем-либо перепутать.

Вот он теперь уже на подходе к Героям, взбирается по крутой тропке на северной стороне холма. Кроу следил за ним всю дорогу, ощущая себя подобно пастуху, следящим за сгущающимися тучами.

- Вот дерьмо, - пробормотала Чудесная.

- Ага, - сказал Кроу. - Дерьмо.

Трясучка оставил коней Дрофду, внизу у сырой каменной стены, и прошёл остаток пути пешком. Он взглянул на Кроу, и Чудесную, и Весёлого Йона тоже, полу - изуродованное лицо расслабленно как у повешенного, левая сторона которого - менее чем на половину огромный ожёг, идущий через этот металлический глаз. Более пугающе выглядящего ублюдка вы никогда не увидите.

- Кроу, - сказал он своим каркающим шепотком.

- Трясучка. Что привело тебя сюда?

- Доу меня прислал.

- Это я догадался. Я бы на его месте поступил так же.

- Он говорит, что ты удерживаешь этот холм и приглядываешь за Союзом.

- Он уже говорил мне это, - сказал Кроу, что получилось у него несколько резче, чем хотелось. Последовала пауза. - Так зачем он прислал тебя?

Трясучка пожал плечами.
- Чтобы убедиться, что ты именно этим и занимаешься.

- Премного благодарен за поддержку.

- Доу благодари.

- Непременно.

- Ему это понравится. Союзные войска видал?

- Не видал с тех самых пор, как здесь был Сухарь, ночи четыре назад.

- Знаю я Сухаря. Упрямый старый ублюдок. Он мог бы вернуться.

- Если это призойдёт, то, насколько я знаю, здесь есть только три пути через реку. - Кроу указал на них. - Старый Мост на западе, вблизи болот, новый мост в Орсунге, и отмели здесь внизу холма. Мы следим за всеми ними, долина как на ладони. Даже можем видеть овец на другом берегу реки отсюда.

- Не думаю, что Черному Доу стоит рассказывать об овцах. - Трясучка приблизил изуродованную часть лица. - Нам лучше, если Союз придёт. Может, споём несколько песен, пока ждём?

- Можешь напеть мелодию? - спросила Чудесная.

- Черт, нет. Но все же, не стесняйтесь. - Он прошёл через круг травы а Атрок и Агрик отошли в сторону, освобождая путь. Кроу не винил их. Трясучка был одним из тех людей, в личном пространстве которых ты не захочешь быть.

Кроу медленно повернулся к Дрофду:
- Великолепно.

Парень поднял руки вверх.
- Что мне оставалось делать? Сказать ему что мне не нужна компания? По крайней мере вам не пришлось два дня скакать с ним, и две ночи спать рядом у огня. Знаешь, он никогда не закрывает этот свой глаз. Так, словно, смотрит на тебя всю ночь напролёт. Клянусь, я глаз не сомкнул с тех пор как мы легли.

- Он не видит им, придурок, - сказал Йон. - не лучше чем я вижу пряжки на твоём ремне.

- Я знаю, но всё равно. - Дрофд окинул взглядом всех вокруг, и понизил голос. - Вы точно уверены, что Союз пойдёт этой дорогой?

- Нет, - сказала Чудесная. - Не уверена.
Она наградила Дрофда одним из своих взглядов, опустила плечи, и ушла бормоча что-то про себя о том, что он мог ещё сделать. Затем она подошла сзади к Кроу, и наклонилась.
- Ты действительно думаешь что Союз пойдёт этой дорогой?

- Сомневаюсь. Но у меня плохое предчувствие. - Он нахмурился глядя на черный силуэт Трясучки, прислонившегося на одного их Героев, за чертой которых была долина залитая солнцем, Кроу положил руку на живот. - Я научился слушать свои кишки.

Чудесная фыркнула:
- Я думаю, тяжело не обращать внимания, на что-то настолько чертовски большое.

Надёжные Руки.

- Танни.

- Ээ?- Он открыл один глаз и солнечный свет вонзился прямо в мозг. - Аа! - Он закрыл его снова, пощупал языком свой больной рот. На вкус как медленная смерть и старая гниль. - Ээ. - Он попытался открыть другой глаз, лишь на щелку, в которой над ним возвышался тёмный силуэт. Он замаячил ближе, а солнце замерцало на его кинжалах по бокам.

- Танни!

- Я слышу тебя, проклятье! - Он попытался сесть, и мир накренился как корабль попавший в шторм. - Аргх! - У Танни появились подозрения что он в гамаке. Он попытался освободить ноги из сетки, почти запутался совсем, в попытках вырваться на свободу, каким-то образом все-же получилось, превозмогая сильное желание порвать её, он кое-как сел. - Первый сержант Форест. Какая встреча. Сколько сейчас времени?

- Вам давно пора быть на работе. Где вы достали эти сапоги?

Танни посмотрел вниз с недоумением. Он был обут в начищенные черные кавалерийские сапоги с позолоченными шпорами. Солнце так ярко отражалось на них, что было больно смотреть.
- Ах.
Он улыбнулся сквозь агонию воспоминаний о прошлой ночи, начавших проступать из тёмных закоулков его разума.
- Выиграл их... у офицера... его звали... - Он прищурился на ветви дерева, к которому был привязан его гамак. - Нет. Забыл.

Форест изумлённо покачал головой.
- Неужели в дивизии ещё есть кто-то настолько тупой, чтобы играть с вами в карты?

- Ну, эта одна из самых приятных вещей на войне, сержант. Много народу уходит из дивизии. - Их подразделение оставило двух больных человек, в санитарных палатах, в течении последних нескольких недель одиночества. - Это значит, что прибудет много новых карточных игроков, не так ли?

- Именно так, Танни, именно так. - На покрытом шрамами лице Фореста появилась насмешливая ухмылка.

- Нет, нет, - сказал Танни.

- О да.

- Нет, нет, нет.

- Да. Подойдите, парни!

И конечно они подошли. Четверо. Новые рекруты, с ново- прибывших лодок из Серединных земель, судя по тому, как они выглядели. Провожаемые в доках поцелуями мамочек, или подружек, или и тех, и других. Новая форма выглажена, ремни отполированы, пряжки блестят и, конечно, готовы к благородной солдатской службе. Форест представил Танни как циркач представляет своего уродца, и прочитал небольшую речь, как делал всегда.

- Парни, это знаменитый капрал Танни, один из самых долго служащих унтер- офицеров в дивизии Генерала Челенгорма. Ветеран Старикландского Восстания, Гуркской Войны, последней Северной Войны, Осады Адуи, настоящих неприятностей и множества солдат в мирное время, уставших затачивать свой ум острее смерти. Он пережил переходы, болота, грязь, осенние холода, ласки Северных ветров, готовку Южанок, тысячи миль маршей, многие годы Королевского рациона, и даже чуть-чуть настоящих боевых действий, стоит - или сидит - перед вами сейчас. Он четырежды был Сержантом Танни, и даже единожды Отмеченным Сержантом Танни, но всегда, как почтовый голубь, привыкший к своей скромной клетке, возвращался на родную станцию. Сейчас он занимает почетный пост знаменосца неукротимого Первого кавалерийского полка Его Августейшего Величества. Это даёт ему обязаннности... - Танни застонал при одном упоминании этого слова, ...- полкового гонца, которому поручена передача сообщений от- и для- нашего великолепного командира, Полковника Валимира. Которому вы, ребята, служите.

- Ох, черт возьми, Форест.

- Ох, черт возьми, Танни. Почему бы вам самим не представиться капралу?

- Клиг.
Круглолицый с большущим ячменем, который закрывал один его глаз, а самого его перекосило.

- Чем занимался раньше, Клиг? - спросил Форест.

- Работал ткачем, сэр. Но я и месяца не проработал подмастерьем, прежде чем мой хозяин продал меня в рекруты.

Танни скривил новую гримасу. Пополнение личного состава, которое они получали в последнее время, похоже, соскабливали со дна бочки.

- Ворт. - Следующий был тощим и костлявым с болезненной на вид кожей серого оттенка. - Я служил в милиции, но они распустили дружину, так что мы все оказались призваны на службу.

- Лэдерлинген. - Высокий, мускулистый тип с большими руками и обеспокоенным взглядом. - Я был сапожником.
Он больше не добавил никаких подробностей о том, как попал в на Королевскую Службу, а голова Танни слишком уж раскалывалась от боли, чтобы любопытствовать. Этот мужчина был сейчас здесь, к сожалению для всех участников.

- Йок. - Приземистый парень с большим количеством веснушек, меркнущих на фоне его ранца. Он глядел виновато. - Меня назвали вором, но я никогда ничего подобного не делал. Судья сказал, что либо служба, либо пять лет тюрьмы.

- Сдается мне, что вы все можете пожалеть о своём выборе, - заворчал Танни, думая что, вор был единственным кто обладал навыками приспособления. - Почему тебя зовут Йок?

- Эээ...не знаю. Так звали моего отца..наверное поэтому.

- Думаешь, что ты лучшая часть яйца, а, Йок*?

- Ну... - Он с сомнением поглядел на своих соседей. - Не думаю.

Танни с прищуром поглядел на него.
- Я буду приглядывать за тобой, мальчик.
Нижняя губа Йока задрожала от такой несправедливости.

- Вы, парни, держитесь-ка здесь поближе к Капралу Танни. Он убережет вас от опасности. - Форест улыбнулся так, что было трудно определить значение этой улыбки. - Если когда-нибудь был солдат, державшийся подальше от опасностей – это капрал Танни. Только в карты с ним не играйте! - крикнул он через плечо, пробираясь через неразбериху и неопрятный брезент, представлявший собой их лагерь.

Танни встал, глубоко вздохнув. Новички нестройно соскочили с места. Точнее, трое: Йок встал последним спустя некоторое время. Танни махнул рукой на них:
- К зассанным свиньям приветствия, а то меня стошнит на вас.

- Простите, сэр.

- Я не сэр, я капрал Танни.

- Простите, капрал Танни.

- Смотри сюда. Я не хочу, чтобы ты был здесь, и ты этого тоже не хочешь...

- Но я хочу остаться здесь, - сказал Лэдерлинген.

- Остаться?

- Добровольно. - В его голосе прослеживалась гордость.

- До...бро...вольно? - Танни боролся со словом, как если бы оно было из другого языка. - Так бывает. Просто я чертовски уверен, что пока вы здесь - ничего добровольного не предвидится. Так или иначе... - Он заговорщицки поманил парней согнутым пальцем. - Вам, парни, неслыханно повезло. Чего я только не переделал в армии его Величества, - он любя ткнул пальцем в штандарт Первого полка, безопасно свернутый в брезентовом чехле под его гамаком. – Вот она, моя милая команда. Теперь я могу быть главным, это правда. Но я хочу, чтобы вы парни думали обо мне, ну скажем, как о... добром дядюшке. Все, что вам нужно. Ничего лишнего. Все, чтобы сделать достойной нашу армейскую жизнь. - Он наклонился ближе, продемонстрировав свои навевающие раздумья брови. - Все. Можете заглядывать ко мне.
Лэдерлинген нерешительно поднял палец.
- Да?

- Мы же кавалеристы, так ведь?

- Да, солдат, они самые.

- Тогда почему же у нас нет лошадей?

- Какой превосходный вопрос и глубокое понимание стратегии. В связи с ошибкой командования, наши лошади в настоящее время следуют с Пятым Полком и закреплены за подразделением Миттрика, которое, как пехотный полк, не в состоянии использовать их наилучшим образом. Мне говорили, что они нагонят нас со дня на день, хотя я слышал это уже не раз. Так что, в данный момент мы являемся полком... безлошадной конницы.

- Пехота? - предложил Йок.

- Можно сказать и так, разве что мы все еще... - Танни постучал себя по башке, - рассуждаем как конница. Кроме лошадей, которых у нас на всех не хватает, у вас есть все, что вам нужно?

Клиг был следующим, кто поднял руку.
- Сэр, капрал Танни, тут такое дело... я бы очень хотел чего-нибудь перекусить.

Танни ухмыльнулся.
- О, это определенно лишнее.

- Мы не получим еды? - обескуражено спросил Йок.

- Конечно, Его Величество обеспечит своих верных солдат провизией, Йок. Конечно, обеспечит. Но никто из вас на самом-то деле не захочет есть. Вас будет тошнить от еды, которую вы не хотите, ну и, в общем, вы придете ко мне.

- За плату, полагаю, - сказал с кислым лицо Лэдерлинген.

- Заметь, за разумную плату. Монеты Союза, Северные, Стирийские, деньги Гурков. Да на самом деле любые деньги. Но, если вы не располагаете наличностью, возможен вещевой торг. Оружие, доставшиеся от мертвых северян, например, самый ходовой товар на сегодняшний день. Или возможно, какое-нибудь оказание услуги с вашей стороны. Всем есть что продать и мы всегда можем прийти к какому-то...

- Капрал? - Необычный, высокий голос, напоминающий женский, но за Танни стояла вовсе не женщина, когда тот развернулся, к его немалому разочарованию, если не сказать к удивлению. То был очень крупный мужчина, в черном мундире, заляпанным грязью, оставшейся после тяжелой скачки, с полковничьими знаками отличия на рукавах, длинным и коротким холодным оружием практичного исполнения за поясом. Волосы с проседью сбриты до щетины у ушей, а макушка так и вовсе была лысой. Широколобый, крупноносый и с каменной челюстью, похожий на профессионального бойца. Темные глаза уперты в Танни. Возможно, это из-за того, что у него, напрочь отсутствовала шея или из-за того, что он с такой силой сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели, а может всё из-за того, что его мундир выглядел так, будто его с трудом натянули на скалу, но даже стоя неподвижно, он производил впечатление силы, внушающий страх.

Танни мог очень хорошо отдавать честь, когда это казалось мудрым, но теперь он отрывисто, слегка покачиваясь, по стойке смирно, рявкнул.
- Сэр! Капрал Танни, сэр, знаменосец его Величества Первого Полка!

- Штаб генерала Челенгорма? - Новоприбывший окинул взглядом новобранцев, как бы приглашая их посмеяться над его писклявым голосом.

Танни знал когда можно смеяться, а сейчас явно неподходящий момент. Он указал через луг, усыпанный мусором и палатками, в направлении фермерского дома, из трубы которого в яркое небо поднимался дым.
- Сэр, Вы найдете генерала там! В доме, сэр! Возможно, всё еще в постели, сэр!

Офицер единожды кивнул, а потом зашагал прочь, опустив голову, от чего возникло ощущение, что он без труда мог пройти через всё, чтобы не встретилось на его пути.

- Кто это был? - пробормотал один из парней.

- Полагаю... - Танни неопределенно махнул рукой в воздух, - это был Бремер дан Горст.

- Тот, кто фехтовал с королем?

- Верно, и он был его телохранителем, до той заварушки в Сипани. А еще поговаривают, ушами короля.
Не очень-то хорошо, что такая известная личность должна быть здесь. Никогда не находитесь рядом с кем-нибудь столь примечательным.

- Что он здесь делает?

- Сложно сказать наверняка. Но я слышал, что он чертовски хороший боец.
И Танни беспокойно стал щупать языком свои передние зубы.

- А разве это не хорошо для солдата? - спросил Йок.

- Нет, черт возьми! Поверь мне, войны достаточно трудны и без людей сражающихся внутри армии. - Горст проследовал к переднему двору дома и достал что-то из кармана мундира. Сложенный лист бумаги. Приказ, судя по тому, как выглядит. Он приветствовал часовых и вошёл. Танни потёр свой взбунтовавшийся желудок. Что-то не так, и это не совсем из-за вчерашнего вина.

- Сэр?

- Капрал Танни.

- Я... я... - Это был рекрут, которого звали Ворт, у него были проблемы. Танни, конечно, знал все симптомы. Переваливается с одной ноги на другую, бледная кожа, слегка влажные глаза. Не стоит медлить.

Он ткнул пальцем в направлении уборной ямы.
- Иди!
Парень рванул, огибая грязь, как испуганный кролик, раненный стрелой.
- Но убедись, что гадишь в положенное место! - Танни согнул палец, выкинув ещё один урок на обочину. - Всегда гадь в положенное место.
Этот солдатский принцип, обладал куда большей важностью, чем какая-нибудь чепуха с маршированием, оружием, или зёмлей. Даже отсюда были слышны протяжные стоны Ворта, сопровождаемые взрывным пердежом.
- Солдат Ворт сражается в своём первом бою, с реальным противником. Непримиримым, беспощадным, жидким врагом. - Он похлопал ладонью по плечу ближайшего солдата. Йок, едва выстоял, чуть не рухнув под её весом. - Рано или поздно, вне всяких сомнений, вы все почувствуете зов к собственной туалетной баталии. Мужайтесь, парни, мужайтесь. Итак, пока мы ждём Ворта, вытесняющего противника, или гибнущего в своих стараниях, не хочет ли кто-нибудь из вас сыграть дружескую партию в карты?
Он достал колоду из ниоткуда, под удивлённые глаза - или глаз - в случае с Клигом, завораживающий эффект фокуса был немного подпорчен тягучей музыкой из задницы солдата Ворта.
- Мы просто поставим на кон воинскую честь. Для начала. Вы ведь ничего не потеряете, так? Ничего не... Ой-ёй.

Генерал Челенгорм с криком покинул свой штаб, в распахнутой куртке, растрёпанными волосами, и лицом, красным, как свекла. Он кричал всегда, но на этот раз по делу. Горст вышел после него, сгорбленный и тихий.

- Ой-ёй.
Челенгорм отошёл в сторону, похоже считая что там лучше думается, развернулся и заорал просто так, начал возится с дверной ручкой, оттолкнул руку предложившего помочь. Штабные офицеры начали разбегаться из дома во все стороны, как птицы от метлы, хаос словно инфекция, перешедшая от генерала, заразила весь лагерь.

- Проклятье, - пробормотал Танни, проталкиваясь плечами к своей стоянке. - Нам лучше быть готовыми выдвигаться.

- Мы только что прибыли, капрал, - проворчал Йок, наполовину распаковавшись.

Танни взялся за ремень и дернул Йока за плечо, развернув его лицом к генералу. Челенгорм попытался пригрозить представительному на вид офицеру кулаком, одновременно с этим застегивая свою куртку, однако у него ничего не вышло.
- Перед вами идеальный пример работы армии - субординация, солдат, каждый гадит на голову человека, ниже его рангом. Столь любимый командующий нашего полка, полковник Валимир, только что нагадил на генерала Челенгорма. Полковник Валимир будет гадить на головы своих подчиненных, однако ему уже не долго осталось катиться под гору, поверьте мне. Через минуту-две, первый сержант Форест прибудет сюда для размещения своей голой задницы над моей невинной головой. Угадайте, что это означает для вас всех? - Парни застыли в тишине, пока Клиг не поднял осторожно руку. - Это должен был быть риторический вопрос, болван. - Тот снова опустил руку. - За это понесешь мою сумку.

Плечи Клига поникли.

- Ты. Ладерлюгер.

- Лэдерлинген, капрал Танни.

- Начхать. С тех пор, как ты столь сильно полюбил добровольность, ты наверняка добровольно вызвался бы взять мою сумку. Йок?

- Сэр? - Было ясно видно, что он едва стоял под тяжестью своего барахла.

Танни вздохнул.
- Ты потащишь гамак.

* Йок (англ. Yolk) - желток.

Неопытные руки

Бек высоко поднял топор, с рыком опуская его вниз, расколол чурку на две части, представляя, что на самом деле - это голова солдата Союза. Представив кровь вместо щепок. Представив, что вместо журчания ручья слышит восхищённые возгласы воинов, а примятые листья на траве - женщины падающие в обморок у его ног. Представляя себя великим героем, как его отец, завоевав себе высокое имя на полях сражений, почетное место у костров, и в песнях. Он, без сомнения, был самым опасным ублюдком во всём чёртовом Севере. Опаснее, чем можно вообразить.

Он отбросил дрова в кучу и нагнулся чтобы поднять следующее. Вытер лоб рукавом, хмуро глядя на долину и напевая под нос Слово о Рифнир. Где-то вдали от этих холмов сражается армия Черного Доу. Вдали отсюда вершатся великие дела, и сочиняются завтрашние песни. Он плюнул на ладони, грубые от рукояти топора, плуга, косы, лопаты, и даже стиральной доски. Он ненавидел эту долину, и её людей. Ненавидел эту ферму, и работу которую проворачивал.

Он был рожден для боя, а не для колки дров.

Он услышал топот шагов, увидел своего брата поднимающегося вверх по тропе к дому. Уже вернулся из деревни, и похоже, бежал всю дорогу. Топор Бека взмыл в голубое небо и опустился, отправив череп очередного Южанина на помойку. Ферстен добрался до вершины, и согнувшись, стоял держась за нетвёрдые колени, его щёки порозовели, требуя воздуха.

- Что за суета? - спросил Бек, нагибаясь за следующим бревном.

- Это... это... - В Фестене боролось желание поведать, отдышаться, или сделать и то и другое одновременно. - Люди в деревне! - поспешно выдал он.

- Что за люди?

- Карлы! Карлы Ричи!

- Что? - топор завис над головой Бека, позабытый.

- Карлы! И у них оружие!

Бек на мгновение замер, после чего швырнул топор на кучу поленьев и зашагал к дому. Шагал быстро и жестко, его кожа пела. Столь быстро, что Фестену приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать, раз за разом спрашивая "Что ты собираешься делать?" и не получая ответа.

Мимо загона, мимо пялящихся в никуда коз, мимо пяти больших пней, испещренных сколами и трещинами, оставшихся за годы ежеутренних Бековых тренировок. В пахнущую дымом темноту дома, лучи солнечного света сквозь плохо подогнанные ставни, сквозь голые доски и лысые старые меха. Дерево скрипело под сапогами, пока он шагал к своему сундуку, опустившись на колени, откинул крышку, с нетерпением смел с пути свою одежду. Как любовника, поднял его нежными пальцами. Единственную вещь, о которой он заботился.

Золото мерцало в темноте, и он обхватил пальцами рукоять, чувствуя идеальную балансировку, вытянул из ножен фут стали. Улыбнулся этому звуку, этому скребущему, поющему звуку, который заставлял трепетать его звенящие нервы. Как часто он улыбался, полируя, остря, снова полируя, мечтая об этом дне, который наконец настал. Он впихнул меч обратно в ножны, повернулся... и замер.

Его мать стояла в дверном проеме, наблюдая. Черная тень на фоне белесого неба.

- Я беру меч своего отца, - выпалил он, тряся эфесом в её сторону.

- Он был убит с этим мечом.

- Он мой по праву!

- Твой.

- Ты больше не можешь меня заставить оставаться здесь. - Он засунул несколько вещей в рюкзак, который держал наготове. - Ты говорила, что этим летом!

- Говорила.

- Ты не можешь меня остановить!

- Разве я пытаюсь?

- В моём возрасте Шубал Колесо уже семь лет был в войсках!

- Он везунчик.

- Время пришло. Уже давно!

- Я знаю. - Она смотрела, как он снял свой лук, с ослабленной тетивой и обернутым с несколькими древками. - Ночи будут холодными следующий месяц, а то и два. Тебе лучше взять с собой мой хороший плащ.

Что застало его врасплох.
- Я...нет, ты должна сохранить его.

- Я была бы счастливее, зная, что он у тебя.

Он не хотел вступать в спор, боясь потерять самообладание. Он мог бы лицом к лицу встретиться и выстоять против самых здоровых и смелых тысяч и тысяч Южан, но боялся женщины, которой был рожден. Потому схватил её добротный зеленый плащ, перекинув через плечо, когда последовал к двери. Она отнеслась к этому, как к пустяку, хотя он знал, что это лучшее, что у неё есть.

Фестен стоял снаружи, нервничал, не понимая что происходит. Бек потрепал того по рыжим волосам.
- Теперь ты мужчина в доме. Коли бревна, а я добуду для тебя что-нибудь на полях сражений.

- У них там нет ничего, чтобы нам могло пригодиться, - сказала мать, глядя на него из тени. Она не выглядела сердитой, какой была обычно. Просто грустная. Он едва ли осознавал до нынешнего момента, насколько он был выше её. Её макушка даже едва доставала ему до шеи.

- Увидимся. - Он, сделав вниз два шага наружу, под мшистым карнизом дома, не мог не обернуться. - Ну, позже.

- И последнее, Бек. - Она наклонилась, и поцеловала его в лоб. самым мягким поцелуем, нежным словно дождь. Она прикоснулась к его щеке, и она улыбнулась. - Сын мой.

Он почувствовал как его начали душить слезы, и он ощущал вину за то, что сказал, и радость, что, наконец-то, пускается в дорогу, и злость за все эти месяцы прозябания, и грусть от своего ухода, и страх и предвкушение одновременно. Он с трудом мог отразить все эти эмоции на лице, отделяя одну от другой. Он быстро коснулся тыльной стороны её ладони, и, повернувшись, прежде, чем начал плакать, зашагал вниз по тропинке, прочь отсюда к полям сражения.

Шагал он так, как, по его представлениям, делал бы его отец.

Вооружение, что у Бека было при себе, не совсем то, на что он рассчитывал.

Пошёл дождь, недостаточно сильный, чтобы кто-то мог промокнуть, но достаточный чтобы заставить людей задирать головы вверх и сворачивать все свои дела. Становилось чертовски сыро. Парни, что собрались идти в добровольцы, или по принуждению - что более чем вероятно - как казалось, должны были построиться в ряд, вместо этого хлюпали грязью, толкались, подняв гвалт. Многие из них были молоды, слишком молоды, как считал Бек. Парни, которые могли не увидеть ближайшую долину, не говоря уже о битве. Большинство из оставшихся, зачерствеют с годами. Немногие останутся калеками, и покинут войска. В стороне от толпы стояли карлы Ричи, опираясь на копья, или верхом, явно разочарованные видом новобранцев, как и Бек. В общем, они были далеки от того благородного братства, в котором Бек надеялся стать героем.

Он покачал головой, одной рукой держа плащ матери у шеи, другой поддерживая её, вцепился в рукоять отцовского меча. Он не принадлежал к этой шайке. Может быть, Скарлинг Простоволосый начинал с такой же бестолковой толпы, и создал армию, что разбила Союз, но Бек сомневался что подобные истории слышал хоть кто-то из этого собрания бестолковости. Однажды он заметил как двое невысоких новобранцев несли одно копьё на двоих. О недостатке оружия при раздаче в песнях много не услышишь.

По какой-то причине, больше смахивающей на очередные мечтания, он почти надеялся на появление самого Коула Ричи, как наблюдателя, человека который сражался в каждом сражении сам, человека, который всё делал по-старому. Может он поймает взгляд Бека или хлопнет его по спине. Вот такие парни нам нужны! Все, посмотрите на него! Давайте-ка наберём побольше таких, как он! Но никаких признаков появления Ричи не было. Или кого-то кто знает, что делать. На мгновение он, глядя на грязную тропинку по которой пришёл, мрачно подумал, что стоит вернуться обратно на ферму. Он мог быть дома до заката...

- Идёшь в добровольцы? - Невысокий человек, однако массивный в плечах, с сединой в волосах и щетине, булавой на поясе, он выглядел так, словно уже принимал участие в каких-то заварушках. Он стоял перенеся свой вес на одну ногу, так словно другая не могла выдержать его.

Бек даже не посмотрел на этого дурака. Он задвинул назад любые мысли о возвращении домой.
- Я пришёл сражаться.

- Молодец. Меня зовут Флуд. И я возьму командование на себя этого небольшого отряда, когда тот будет мобилизован. - Он указал на малообещающую вереницу молокососов, некоторые из которых были с потрепанными луками или топорами, у большинства же не было ничего, кроме одежды, в которой они были и та в плачевном состоянии. - Если хочешь сделать нечто большие, чем просто болтать о драках, то встань в строй.

- Полагаю, хочу.
Флуд выглядел так, будто мог, по крайней мере, отличить меч от стальной болванки, а одно построение выглядело хуже другого. Потому Бек с важным видом пошел вперед, выпятив грудь, проталкиваясь через парней. Он справедливо полагал себя выше их, неопытными, какими те и были.
- Я Бек, - сказал он.

- Колвинг, - пробормотал один. На вид не больше тринадцати лет, толстый, и испуганный всем вокруг, смотрел широко раскрытыми глазами.

- Стоддер, - промямлил набитым ртом, казалось, каким-то гнилым мясом, гадкий парень, с толстой нижней губой, влажной и дрожащей, как у какого-то слабоумного.

- Я Брейт, - пискнул мальчик, едва не младше Колвинга, оборванный, как беспризорник, грязные пальцы торчали из порванного носка его ботинка. Бек был готов проникнуться к нему жалостью, пока не почуял как плохо он пахнет. Брейт протянул свою тощую руку, но Бек её не пожал. Он был занят, рассматривая последнего из этой кампании, самого старшего, с луком через плечо, и шрамом, через тёмную бровь. Может, просто упал со стены, но всё же этот след делал его вид более опасным, чем он того заслуживал. Бек тоже захотел шрам.

- Ну, а как тебя?

- Рефт. - Едва заметная улыбка на его лице, не очень понравилась Беку. Сразу почувствовал, что смеются над ним.

- Что смешного?

Рефт обвёл рукой окружающую их неразбериху.
- Что не смешного?

- Ты смеешься надо мной?

- Не совсем над тобой, друг.

Бек не был уверен, намеренно ли выставляет этот парень его дураком, или же выставляет таковым себя, или просто видит такими всех, потому что увиденное не оправдало его ожидания, но злоба внутри росла, и быстро.
- Может, ты хочешь увидеть свои ёбаные...

Но Рефт не слушает. Он смотрит Беку через плечо, как и остальные парни. Бек оборачивается взглянуть, на что это все уставились, испытав настоящие потрясение, обнаружив всадника нависшего над ним со своего высокого скакуна. Хорошая лошадь ,наверное, с лучшим седлом,и отполированными до блеска металлическими доспехами. По мнению Бека, мужчине было где-то около тридцати, с чистой кожей и цепким взглядом. Одет он был в превосходный плащ прошитый по краям и отороченный мехом на воротнике, при виде которого Беку стало стыдно за тот, что ему дала его мать, несмотря на то, что у большинства в строю были одеты в нечто чуть лучшее, чем лохмотья.

- Добрый вечер.
Голос всадника был тихим и гладким, едва ли его приветствие походило на северное.

- Добрый вечер, - сказал Рефт.

- Добрый вечер, - сказал Бек, он не собирался предоставлять ни единого шанса Рефту выиграть лидерство.

Всадник улыбнулся со своего потрясающего седла, как будто они все были старыми товарищами.
- Не думаю, что вы парни отведете меня к костру Ричи?

Рефт указал пальцем в густеющий мрак.
- Вон там, я думаю, за подъемом, с подветренной стороны тех деревьев.
Черные контуры ветвей на фоне вечернего неба подсвечивались снизу костром.

- Премного благодарен. Мужчина кивнул всем, даже Брейту с Колвингом, а затем цокнул языком и, пришпорив своего коня, поскакал через толчею, по-прежнему ухмыляясь уголком рта. Как будто он сказал нечто забавное. Бек так и не понял что.

- Кто это был за ублюдок? - выпалил он, как только всадник оказался вне пределах слышимости.

- Не знаю, - прошептал Колвинг.

Бек скривил свои губы на парня.
- Конечно ты не знаешь. А разве я тебя спрашивал, а?

- Извини. - Он вздрогнул так, будто ожидал удара. - Просто говоря...

- Думаю, это был великий Принц Кальдер, - сказала Рефт.

Бек продолжил кривить губу.
- Что, сын Бетода? Разве он больше не принц?

- По-моему, он все еще считает себя таковым.

- Женатый на дочери Ричи, ведь так? - спросил Брейт своим высоким тоненьким голоском.- Может быть он явился сюда, чтобы засвидетельствовать почтение отцу своей жены.

- Пришёл прокладывать путь обратно к престолу отца, если верить тому, что о нём говорят, - сказал Рефт.

Бек фыркнул.
- Не думаю, что у него выйдет сменить Чёрного Доу.

- Ясно же, что получит за свои старания только перерезанную глотку, - буркнул Стоддер, облизывая пальцы, когда закончил есть.

- Повесят и сожгут, я думаю, - пискнул Колвинг. - Так Чёрный Доу поступает с трусами и интриганами.

- Ага, - сказал Брейт. - Бросит его в костёр и будет смотреть как он там танцует.

- Не скажу, что буду горько плакать.
Бек бросил мрачный взгляд на Кальдера, все еще пробирающегося через толпу, возвышаясь над всем и каждым в своем седле. Притом он выглядел гордо, всё равно оставался ублюдком.
- Он не особо похож на бойца.

- И что? - Рефт ухмыльнулся, взглянув на подол плаща Бека, из-под которого высовывался тупой конец ножен меча. - Ты больно похож на настоящего бойца. Необязательно таковым выглядеть.

Бек не был таким. Он дернул плащ своей матери за спину, чтобы тот не мешался, и сжал кулаки.
- Ты называешь меня чертовым трусом?
Стоддер осторожно отступил у него с пути. Колвин опустил испуганные глаза к земле. Брейт беспомощно улыбался.

Рефт пожал плечами, не приближаясь к нему, но и не отступая.
- Не знаю, достаточно ли ты хорош, чтобы что-то о тебе сказать. Ты был в бою, на передовой?

- Не на передовой, - огрызнулся Бек, надеясь, что они решат, что он бился в нескольких стычках, хотя на самом деле, кроме несколько потасовок голыми руками с парнями из деревни, он сражался лишь с деревьями.

- Значит, ты не знаешь себя в деле, так ведь? Никогда не мог сказать, что человек будет делать, когда клинки обнажены, плечом к плечу, ожидая приказа атаковать. Быть может, ты выстоишь и будешь сражаться как Скарлинг. Или, быть может, ты пустишься наутек. Может, ты лишь говоришь, что умеешь хорошо драться.

- Я покажу тебе битву, придурок! – Бек шагнул вперед, вытянув кулак. Колвин начал хныкать и закрыл лицо, будто пострадать мог именно он. Рефт сделал шаг назад и натянул куртку, приоткрыв край. Бек увидел рукоятку длинного ножа и он понял, что когда откинул фалду плаща назад, то обнажил эфес отцовского меча, и он пришелся ему как раз по руке, и внезапно его осенило, насколько высоки ставки: всё или ничего. Понимание этого пришло к нему мгновенно, возможно всё это не закончится дракой как между мальчишками в деревне, и он видел страх в глазах Рефта, и его готовность, и как у него трясутся поджилки, и Бек растерялся на мгновение, не зная как он оказался здесь или что он должен делать...

- Эй! - Из толпы показался Флуд, идущий неровной походкой, приволакивая больную ногу. - Довольно! - Бек позволил своему кулаку медленно опуститься, и если уж быть честным, очень обрадовавшийся тому, что Флуд вмешался. - Рад видеть, что в тебе есть огонь, но не переживай, впереди будет еще много сражений с южанами. Завтра нас ждет поход, и тебе будет идти куда лучше не с разбитыми губами. - Флуд выставил свой кулачища между Беком и Рефтом, покрытый седыми волосами на тыльной стороне ладони, суставами со следами от тысяча царапин. - А вот, что вы будете получать, если продолжите так же себя вести, понятно?

- Да, Вождь, - проворчал Бек, поглядывая на Рефта, несмотря на то, что кровь так сильно стучала в ушах, что ему показалось будто их тут же разорвет.

- Да, конечно, - сказал Рефт, позволяя своей куртке запахнуться.

- Первое, что должен усвоить боец - когда не стоит вступать в драку. Теперь встаньте в строй, вы оба.

Бек понял, что шеренга парней перед ним растаяла и остался только участок истоптанной грязи между ним и столом и навесом мокрой парусины над ним, чтобы уберечь его от дождя. Седобородый старик сидел и ждал его, и выглядел при этом несколько кислым. У него не было руки, рукав мундира был сложен и пришит к груди. В другой руке он держал перо. Похоже, они спрашивали имена всех и отмечали в большой книге. Новые способы ведения дел и всё такое прочее, в письменной форме. Бек не думал, что его отца это сильно бы обеспокоило, и он не стал переживать по этому поводу. Какова была цель в борьбе с южанами, если приходилось перенимать их привычки? Он, хмурясь, прошаркал по слякоти.

- Имя?

- Моё имя?

- А чье, черти тебя задери, еще?

- Бек.

Старик нацарапал что-то на бумаге.
- Откуда?

- Ферма, тут, выше по долине.

- Возраст?

- Семнадцать лет.

Мужчина нахмурился.
- Большой какой. Ты, парень, опоздал на несколько лет. Где же ты был?

- Помогал матери на ферме. - Позади кто-то фыркнул, и Бек обернулся, бросив на него упрекающий взгляд. Жалкая, слабая усмешка Брейта сникла, и он принялся рассматривать свою измочаленную обувь. - У неё было еще два сопляка, о которых нужно было заботится, вот я и остался помогать ей. На то я и мужчина.

- Так или иначе, теперь ты здесь.

- Верно.

- Имя отца?

- Шама Бессердечный.

Он резко поднял голову вверх.
- Не шути со мной, парень!

- Я не шучу, старик. Шама Бессердечный был моим отцом. Вот его меч. - И Бек с металлическим шипением достал его из ножен - тяжесть в руке призывала волю вложить его обратно - и со стуком положил на стол.

Однорукий старик минуту осматривал его сверху донизу, золото мерцало на закате, зеркально яркой хорошей сталью.
- Ну, так и есть, возьми. Будем надеяться, что ты выкован из той же стали, что и твой отец.

- Из той же.

- Думаю, ещё посмотрим. Вот твоё первое жалование, парень. - Он вложил в ладонь Бека крошечную серебряную монету и снова взял перо. - Следующий.

Вот так вот, ты больше не фермер. Стал добровольцем Коула Ричи, и готов сражаться за Чёрного Доу против Союза. Бек вложил меч в ножны и стоял, хмурясь на густой дождь, и сгущающиеся сумерки. Девушка с рыжими волосами, из-за дождя ставшими бурыми, наливала грог для тех, кто называл имена, Бек взяв свою порцию, сопроводил жгучий напиток в желудок. Он швырнул свою чашу в сторону, наблюдая как Рефт, Колвин, и Стоддер называют свои имена, думая, что мысли этих дураков насчёт него и дерьма не стоят. Он завоюет себе имя. Он покажет им, кто здесь трус.

А кто - герой.

Ричи

- Не это ли там муж моей дочери! - крикнул Ричи, пламя костра освещало его щербатую улыбку. - Не нужно красться, парень.

- Сегодня сыро, - сказал Кальдер.

- А ты всегда стараешься держать свои сапоги в чистоте.

- Стирийская кожа, прямо из Талина, - Он сел на один из камней у костра, хотя какой-нибудь старый названный у Ричи мог приглядеть место лучше.

- Прямо из Талина, - проворчал Ричи, словно оплакивая потерю, всего что было хорошего в мире. - Во имя мёртвых. Как такая умная девушка, как моя дочь, могла влюбится в такой манекен портного, как ты?

- Как такая колода мясника как ты, может быть отцом такой красавицы, как моя жена?

Ричи усмехнулся как и его люди, трещащий костёр выделил каждую складку и морщинку на их жёстких лицах.
- Я сам всегда удивлялся. Меньше тебя. Я знал её мать. - Пара парней постарше усмехнулись, устремив отвлечённые взгляды вдаль. - И был вполне привлекательным, пока подарки судьбы не изменили мою внешность. - Те же два парня ухмылялись. Шутки бывалых мужчин всегда о том, как всё раньше было прекрасно.

- Подарки, - сказал один из его людей, качая головой.

- Я могу с тобой поговорить? - спросил Кальдер.

- Для моего сына - всё что угодно. Парни. - Ближайшие к нему люди, с явной неохотой, ушли, бормоча что-то в темноту. Кальдер выбрал себе место у костра и сел на корточки, протянув руки к огню.

- Хочешь трубку? - предложил Ричи. Завитки дыма поднимались из чаши.

- Нет, спасибо, - Кальдеру следует держать голову выше, даже среди предполагаемых друзей. Этот чертовски опасный путь, на который он недавно ступил, не предполагал отклонений. Только долгие метания с одной стороны на другую, и никакого мягкого дна.

Ричи втянул дым и выпустил пару маленьких серых колец, наблюдая как они рассеиваются в воздухе.
- Как поживает моя дочь?

- Она лучшая женщина на свете. - И ему даже не пришлось лгать.

- Ты всегда найдёшь что сказать, так ведь, Кальдер? Я не могу не согласится. А мой внук?

- Всё ещё слишком мал, чтобы помочь нам против Союза, но он растёт. Можно почувствовать как он пинается.

- Не могу в это поверить, - глядя в костёр Ричи медленно покачал головой и поскрёб щетину ногтями. - Я дедушка. Ха! Кажется, ещё вчера я сам был ребёнком. Только этим утром видел как Сефф пинается в утробе матери. Всё проходит так быстро. Ускользает так, что трудно уловить, как следы на воде. Наслаждайся мгновеньями, сынок, вот мой совет. В этом вся жизнь. Вся жизнь проходит в ожидании чего-то другого. Я слышал, Чёрный Доу хочет твоей смерти.

Кальдер попытался не показать что напуган столь резкой сменой темы, но ничего не вышло.
- Кто говорит?

- Черный Доу.

Ничего удивительного, но услышать это без обиняков, не помогло, упавшему духу, Кальдеру.
- Думаю, он в курсе дела.

- Я думаю, он отправил тебя сюда и теперь он сможет найти легкий способ убить тебя, или кто-то еще кто надеется на его благосклонность. Я думаю он считает ты что то замыслил, обращаешь людей против него, и пытаешься украсть его трон. Позже он убедится в этом и будет вправе повесить тебя справедливо, и никто не сможет особо пожаловаться.

- Он думает, если дать мне нож, я зарежусь.

- Что-то вроде того.

- Возможно, я умнее чем он предполагает.

- Я на это надеюсь. Как я уже говорил, если ты набрасываешь план или два, будь уверен в его осведомленности, он ждет что ты сделаешь шаг. Предусмотри что он не устанет ходить вокруг проблемы на цыпочках и говорить Колу Трясучке точить топор для твоей башки.

- В народе найдется несколько человек, недовольными этим.

- Верно, и половина Севера не рады этому. Слишком много войн. Слишком высокие налоги. Война - славная традиция в этих местах, бесспорно, но налоги никогда не были любимы народом. Доу должен в эти дни аккуратно обращаться с чувствами людей, и ему это известно. Но будет глупостью считать, что у Черного Доу хватит терпения. Он не из тех, кто ведет себя осмотрительно.

- Но я полагал, что это относится ко мне?

- Нет ничего постыдного в мягкости, парень. На Севере нам нравятся здоровенные, тупые мужланы по локоть в крови и все такое. Мы поем про них песни. Но такие типы ничего не смогут достичь в одиночку, и это факт. Нам нужны люди другого типа. Мыслители. Как ты. Как твой отец. И мы не пройдем и половины пути без таких как вы. Хочешь совет?

Ричи мог засунуть его совет так далеко в задницу что Кальдер прочувствовал. Он пришел за людьми и оружием, за холодными сердцами готовыми к предательству. Но он давно выучил, что большинство людей ничего так не любят как быть выслушанными. Особенно могущественные люди. А Ричи был одним из 5 военно начальников Доу, таким могущественным как только возможно в эти дни. И Кальдер сделал то, что для него было самым лучшим - он соврал.
- Твой совет - вот зачем я пришел.

- Оставь все как есть. Хватит плыть против течения, рисковать всем, успокойся на какое-то время и расслабься. Кто знает? Может настанет время, когда море само вынесет на берег то, что ты хочешь.

- Ты так считаешь?
Насколько Кальдер знал, море не выносило на берег ничего кроме дерьма, с тех пор как умер его отец.

Ричи подвинулся чуть ближе и понизил голос.
- Черный Доу не усидит на троне долго, с такими людьми вокруг. Для большинства сейчас - он лучший выбор, но от старого уёбка Бродда он не получит много поддержки. Намного меньше чем твой отец, и люди в наше время; а что до Железноголового и Золотого? Ха! - Он презрительно фыркнул в костёр. - Они непостоянны как ветер. Народ боится Чёрного Доу только пока он страшный, если всё это затянется, пока они сами не начнут воевать... у людей появятся дела поважнее чем собрать урожай и посрать в ямку. Я в прошлом месяце потерял столько людей, вернувшихся домой во время урожая, сколько набрал сегодня в добровольцах. Доу нужна война, и скоро, если же её не будет, или он проиграет, ну, всё это сбудется в один миг. - Ричи взял трубку и сделал долгую, самодовольную затяжку.

- А что если он разобьёт Союз?

- Ну... - Старик покосился вверх, на звёздное небо, закончив последнюю затяжку. - Вот поэтому ты и здесь. Если он одержит победу, то будет героем для всех.

- Не для меня, осмелюсь сказать. - Это была уже очередь Кальдера подсесть ближе и начать шептать.
- И между тем, мы не в том положении что бы расслабляться. Что, если Доу попытается убить меня, или даст невыполнимую задачу, или поставит меня в первых рядах, где я считай что труп? Есть ли у меня друзья за спиной?

- Ты муж моей дочери, к лучшему или худшему. Я и твой отец согласились на брак, когда ты и Сэфф были еще младенцами. Я был горд взять тебя в семью, когда мир лежал у твоих ног. Что за человек я должен быть, если отвернусь от тебя, когда мир лег на твои плечи? Нет. Ты семья. - И он показал свой отсутствующий зуб снова, ударив Кальдера по плечу.
- Я веду дела по-старинке.

- Голову выше, да?

- Правильно.

- Так ты обнажишь меч ради меня?

- Блядь, нет. - И плечи Кальдера поникли, он убрал на прощание протянутую руку. - Я просто говорю, что не буду обнажать его против тебя. Если я должен буду гореть, то сгорю, но сам в костёр не прыгну. - В точности так, как ожидал Кальдер, но всё же не менее разочаровывающе. Как бы много жизнь тебе не давала, новое всё равно ранит. - Ты куда, парень?

- Думаю, поеду к Скейлу, помогу ему с тем, что осталось от людей моего отца.

- Хорошая идея. Твой брат силён как бык, и храбр, тоже как бык, но, и мозги у него, похоже, тоже бычьи.

- Может и так.

- Доу собирает армии воедино. Мы выдвигаемся в Орсунг завтра утром. Направляемся к Героям.

- Тогда, я встречусь со Скейлом там.

- И теплое воссоединение, я не сомневаюсь. - Сказал Ричи, помахав ему скрюченной лапой.
- Следи за собой , Кальдер.

- Так и поступлю, - проворчал он сквозь зубы.

- И Кальдер?

Всем всегда есть что сказать напоследок, но, похоже, это никогда не бывает чем-нибудь приятным.
- Да?

- Ты себя сам сведешь в могилу - это раз. Но моя дочь стала заложницей ради тебя. Сделав это охотно. Мне не хочется, чтобы какие-либо твои действия причинили ей вред или её ребенку. Я этого не потерплю. Я говорил это Черному Доу и повторю тебе. Я это не поддерживаю.

- Думаете, я поддерживаю? - огрызнулся в ответ Кальдер, с горячностью, которую сам не ожидал. - Я не такой уж ублюдок, как они говорят.

- Знаю, что не такой. - И Ричи побуравил его глазами из-под нависших броветй. - Не совсем такой.

Кальдер покинул костер с поникшими, под грузом беспокойства плечами, словно на нем была обета двойная кольчуга. Когда лучшие, что ты можешь получить от своего тестя, это обещание, что он не станет помогать тебя убивать, не надо быть очень умным, чтобы понять, что ты в дерьме по самый подбородок.

Откуда-то была слышна музыка, старинные фальшиво исполняемые песни о давно погибших и тех кто их убил. Также пьяный хохот, фигуры вокруг огненного рва, выпивающие от нечего делать. Стук молота в темноте и Кальдер рассмотрел очертание кузнеца, застывшего над своей наковальней, от которой летели искры во все стороны. Они будут работать всю ночь, чтобы выковать амуницию для новых рекрутов Ричи. Мечи, секиры, наконечники стрел. Профессия истребления. Он поморщился, услышав визг точильного камня. От чего-то этот звук заставлял его стискивать покрепче зубы. Он никогда не понимал, что притягательного видели люди в оружии. Возможно, если подумать, то оружейная, была не самым лучшим местом для него. Он остановился, вглядываясь в темноту. Где-то здесь он привязал свою лошадь...

Позади раздалось хлюпанье сапог, и он, нахмурившись, глянув себе через плечо. В темноте Кальдер разглядел фигуры двух мужчин, лохматых и с щетинистыми лицами. Каким-то образом, он всё понял. И тут же бросился бежать.

- Дерьмо!

- Задержите его!

Он бросился не разбирая дороги, в никуда, ни о чем не думая, и что было странным, почувствовав на миг необыкновенное облегчение, но затем, когда первый порыв сошел на нет, и он осознал, что его собираются убить...это ощущение пропало.

- Помогите! - крикнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. - На помощь!

Трое мужчин у костра вгляделись в темноту, отчасти удивленно, отчасти раздраженно, за то, что их отвлекли. Никто из них даже не потянулся к оружию. Им было насрать. На людей в целом. Они не знали кто это был, и даже, если этим человеком оказался тот, кого они ненавидели всем сердцем, или горячо любили, тем не менее, в целом, им было насрать.

Он оставил их позади, распалившееся дыхание начало жечь, миновал одну насыпь, затем другую, порвал одежду, зацепившись за куст, ветки били его по лицу, и он не очень беспокоился о состоянии своих Стирийских сапог: страх когтями схватил его за горло. Он увидел силуэт, приближающийся из темноты, с бледным и испуганным лицом.

- Помогите! - визгливо вскрикнул он. - Помогите!

Кто-то, сидя на корточках, испражнялся.
- Что?

А Кальдер был уже где-то далеко, колотя сапогами по грязи, оставляя позади себя огни лагеря Ричи. Он бросил взгляд через плечо и не смог разглядеть ничего кроме скачущей перед глазами кромки земли. Но он все еще слышал их, очень близко позади него. Слишком близко. Кальдер уловил мерцание воды у подножья склона, затем он обо что-то запнулся носком своего прекрасного стирийского сапога и оказался в воздухе.

Он приземлился лицом вниз, рухнул, покатился с головой наполненной собственным безнадежным хныканьем пока земля била его. Скатился к томy, что могло бы быть остановкой, но ощущалось как будто он все еще летит. Поднялся, несмотря на хватающие его руки.

- Отпустите, ублюдки!
Это был его собственный плащ, набитый грязью. Он с трудом сделал полушаг, понял, что поднимается по берегу, пока убийцы спускаются к нему. Он попытался повернуться и плюхнулся в ручей, пытаясь глотнуть воздуха, схваченный холодной водой.

- Ну бегун, а?
Прогудел голос сквозь нахлынувшую кровь в голове Кальдера с мерзким смешком в конце. Ну почему им всегда надо смеяться?

- Ага. Иди сюда.
Cкребущий звук извлекаемого лезвия. Кальдер вспомнил, что у него тоже есть меч, оцепенело потянулся за ним, пытаясь выбраться из замерзающей воды. Он сумел только подняться на колени. Ближайший убийца бросился к нему и упал на бок.

- Ты что делаешь? - сказал второй.
Кальдеру захотелось узнать, не он ли достал меч и заколол первого, но понял что его собственный клинок все еще запутан в плаще. Он не мог высвободить его, даже если бы у него были силы двинуть рукой, каковых у него не было.

- Что? - Его язык казалось распух вдвое против обычного.

Что то мелькнуло из ниоткуда. Кальдер выдал нечто похожее на визг, бессмысленно дернув руками, чтобы закрыть лицо. Он почуствовал дуновение когда что то миновало его, врезалось во второго убийцу и тот упал на спину. Первый пытался уползти вверх по берегу с влажным кряхтением. Человек, обрисованный лишь контуром, подошел к нему, закидывая лук на плечо, достал меч и ткнул его в спину не останавливаясь. Он подошел близко и встал, черная фигура в темноте. Кальдер уставился на него через расставленные пальцы на лице с холодной водой булькающей вокруг коленей. Думая о Шеф. Ожидая своей смерти.

- Разве это не Принц Кальдер. Вот уж не ожидал встретить тебя в подобной обстановке.

Кальдер медленно отвел свои трясущиеся руки от лица. Он знал этот голос:
- Пропасть Фосс?

- Да.

Кальдера захлестнуло облегчение, настолько сильное, что он готов был уже почти рассмеяться. Рассмеяться или блевануть.
- Мой брат прислал тебя?

- Нет.

- Скейл занят... занят.. занят сейчас,- крякнул Мель все еще тыкая мечом второго убийцу, клинок хлюпал входя и выходя.

- Очень занят. - Пропасть наблюдал за братом, как если бы тот рыл канаву. - Битвы и все такое. Война. Старая игра в мечи-и-марши. Скейл обожает войну, никак не наестся. И если это тело еще не сдохло, кстати говоря, то и никогда не помрет.

- Точно. - Мель ткнул своего еще раз, и откачнулся на корточки с клинком, кистью, и рукой до локтя в липкой черной в свете луны кровью.

Кальдер заставил себя не смотреть, пытаясь удержать свой разум от поднимающего кома в горле.
- Откуда, черт побери, вы взялись?

Пропасть протянул руку и Кальдер принял ее:
- Мы слышали, тебя вернули из изгнания и, с учетом того, что ты популярный мальчик, подумали что мы подойдем и приглядим. Типа если, кто чего дернется. И все равно, знаешь ... "

Кальдер еще мгновение держал руку Пропасти, пока темный мир вокруг выравнивался.
- Хорошо, что вы появились когда появились. Еще немного и мне пришлось бы убивать ублюдков самому.- Он встал, к голове прилила кровь, и он согнувшись обблевал свои стирийские ботинки.

- Да, нехорошо могло выйти. - торжественно сказал Пропасть.

- Если бы вы смогли высвободить свой меч из вашего модножопого плаща, вы бы этих ублюдков по всякому на куски порезали. - Мель спускался по склону и что то за собой тащил. - Мы поймали этого. Он держал их лошадей.
И он толкнул фигуру в грязь перед Кальдером. Молодой парнишка, видное в сумерках бледное лицо покрыто пятнами грязи.

- Весьма хорошая работа. - Кальдер обтер кислоту со рта обратной стороной рукава. - Мой отец всегда говорил, что вы были лучшими людьми из тех кого он знал.

- Забавно. - Он мог видеть зубы усмехающегося Мели. - Он говорил нам, что мы худшие.

-В любом случае, не знаю как и благодарить.

-Золотом. - сказал Мель.

-Да, - сказал Пропасть. - Золото - примерно то, что надо.

- Значит получите.

-Я знаю. Поэтому мы тебя и любим, Кальдер.

- Ага, и за великолепное чуство юмора,- сказал Мель.

- И за прекрасное лицо, и прекрасные одежды и ухмылку, по которой так и хочется врезать.

- И за бездонное уважение к твоему отцу. - Мель слегка поклонился. - Но, да, в основном за старое доброе золотишко.

- Как проводим мертвых в последний путь? - спросил Пропасть, тыкая один из трупов носком ботинка.

Теперь, когда Кальдер начал успокаиваться, шум крови в его ушах начал стихать и дрожь в лице притупилась до тика, он принялся думать. Прикидывать, что можно выиграть. Он мог бы показать этих молодчиков Ричи, чтобы завести его. Убийство мужа дочери в его собственном лагере было бы оскорблением. Особенно для человека чести. Или можно было бы притащить их к Черному Доу, бросить ему в ноги и потребовать справедливости. Но в обоих случаях были риски, особенно с учетом того, что он не знал наверняка кто за этим стоит. При планировании всегда думай, что даст бездействие. Было бы лучше всего позволить ублюдкам уплыть, притвориться, что ничего не было и заставить врагов гадать.

- В реку, - ответил Кальдер.

- А с этим? - Мель ткнул ножом на парнишку.

Кальдер встал над ним, сжав губы:
- Кто прислал вас?

- Я просто смотрю за лошадьми, - прошептал мальчик.

- Давай быстрее, - сказал Пропасть, - мы не хотим тебя резать на куски.

- Я не против, - ответил Мель.

- Да?

- Какая разница. - Он схватил мальчика за глотку и приставил нож к носу.

- Нет, нет, - пропищал тот, - Десять дорог, они говорили! Они говорили "Бродд Десять дорог"!
Мель отпустил его упасть в грязь, и Кальдер вздохнул.

- Вот облезлый старый хрен, - Однако, удивление излишне. Может быть Доу попросил его, или это была его собственная инициатива? Как бы то ни было, этот парнишка знает явно недостаточно, чтобы чем-либо помочь.

Мель подбросил нож, и лезвие описало круг, блестя в лунном свете:
- Что с молодым господином "Я-просто-следил-за-лошадьми"?

Интуиция подсказывала Кальдеру просто сказать: "Убей его" - и всё. Быстрее, проще и безопаснее. Но в последние дни он старался всегда думать о милосердии. Много лет назад, когда он был молодым идиотом или, возможно, идиотом помоложе, он отдал приказ убить ради каприза. Потому что он думал, что так он может выглядеть сильнее. Потому что он думал, что так он заставит отца гордиться им. Такого не произошло. "Прежде чем ты вернешь человека в грязь", - говорил ему отец после этого разочарованным голосом, - "убедись, что он ничем не может быть полезен тебе живым. Некоторые мочат только потому, что они могут замочить. Они слишком тупы, чтобы понять, что ничто не показывает большую власть и силу, чем милосердие".

Юноша нервно сглотнул, когда на него посмотрел Кальдер. Его большие и безнадежные глаза блестели в темноте, может быть, из-за слезы или слёз сожаления. Власть - вот чего больше всего на свете хотел Кальдер, и поэтому он думал о милосердии. Все мысли были об этом. Затем он прижал языком разбитые губы, и ему стало действительно очень больно.

-Убейте его, - сказал он и отвернулся, услышав резко оборвавшийся удивленный визг юноши. Это всегда застает людей врасплох - момент своей смерти, даже когда они могут видеть ее приближение. Они всегда думают, что они особенные, почему-то надеясь на отсрочку. Но особенных нет. Он услышал всплеск, Мель скатил тело мальчика в воду, и все кончилось. Кальдер карабкался вверх по склону, проклиная пронизывающую сырость, цепляющийся плащ, залепленные грязью сапоги и разбитый рот. Он размышлял, будет ли удивлен, когда придет его черед. Очень может быть.

Верное решение

- Это правда? - спросил Дрофд.

- А?

- Это правда? - Парень кивнул на Перст Скарлинга, гордо стоящий на своем возвышении на холме и не отбрасывающий тень даже у основания, так как был полдень.
- Под ним, что, похоронен Скарлинг Простоволосый?

- Сомневаюсь, - ответил Кроу.- С чего бы?

- Не потому ли, что его зовут Перст Скарлинга?

- А как им ещё его звать, - спросила Чудесная. - Член Скарлинга?

Брэк поднял густые брови.
- Раз ты его упомянула, он действительно немного смахивает на...

Дрофд прервал его:
- Нет, я в смысле, зачем такое название, раз он захоронен не тут?

Чудесная посмотрела на него как на главного идиота Севера. Или способного побороться за это звание.
- Около фермы моего мужа, моей фермы, течет поток под названием "Ручей Скарлинга." Таких наверное пятьдесят на Севере. Скорее всего есть легенда, что он утолил свою мужественную жажду в их чистых водах перед какой то речью, атакой, или благородной обороной, воспетой в песнях. На самом деле в лучшем случае он нассал туда, если вообще когда либо приближался на день езды. Такова судьба героя. Каждый хочет частицу тебя.
Она кивнула на Виррана, коленопреклоненного с закрытыми глазами и сжатыми руками перед Отцом Мечей.
- Через пятьдесят лет скорее всего будет дюжина Ручьев Виррана разбросанных между ферм, где он никогда не бывал, и наивные придурки будут показывать на них и спрашивать: "Правда ли, что Вирран из Блая похоронен под этим ручьем?"
Она отошла, помотав стриженной головой.

Плечи Дрофда поникли.
- Я лишь, черт возьми, спросил, разве нет? Я думал, что Героев так назвали потому, что под ними похоронили героев.

- Да кому какое дело, кто там похоронен? - пробурчал Кроу, думая обо всех людях, умерших на его глазах. - Когда человек в земле - он просто грязь. Грязь и сплетни. И сплетни, и люди довольно часто ничего общего не имеют.

Брэк кивнул:
- Даже чаще, чем всегда.

-А?

- Бетод, например, - продолжал Кроу, - Судя по рассказываемым сказкам, он был самым злобным ублюдком, чья нога ступала по Северу.

- А он не такой?

-Все зависит от того, кого спрашивать. Его враги от него не в восторге, и только мертвые знают сколько от него ублюдков. Но посмотрите на все, что он сделал. Большего даже Скарлингу Простоволосому не удалось. Объединил Север. Построил дороги, по которым мы ходим, и половину городов. Положил конец войнам между племенами.

- Потому что начал войну с южанами.

- Ну да, верно. У каждой монеты две стороны, но это моё мнение. Люди любят наивные истории. - Кроу нахмурился, поглядев на розовые шрамы под кончиками ногтей.
- Но сами люди не наивны.

Брэк шлепнул Дрофта по спине едва не уронив его:
- Кроме тебя, а, парень?

- Кроу! - голос Чудесной прозвучал так, что все обернулись на него. Кроу вскочил или скорее попытался вскочить, насколько мог в последние дни резво, и поспешил к ней, морщась, когда колени хрустели как ломающиеся ветки и отзывались острой болью почти до самой спины.

- На что смотреть? - Он прищурившись посмотрел на Старый мост, на поля и пастбища, живые изгороди, на реку и болота, простирающихся за ней, изо всех сил стараясь оградить свои слезящиеся глаза от ветра и пытаясь сделать так, чтобы долина не расплывалась перед ними.

- Там, у переправы.

Теперь он видит их и у него скрутило кишки. Для его глаз - не больше, чем точки, но это верно люди. Пробирающиеся по мелководью, прокладывая путь по гальке, вытаскивая себя на берег. На северный берег. На берег Кроу.

- Дерьмо, - выругался Кроу. Не достаточно много для Союза, но идут с юга, что значит это парни Ищейки. Что, более чем вероятно, значит...

- Сухарь вернулся, - прошептал позади Трясучка, который был последним, кого хотел Кроу видеть у себя за спиной. - И он нашёл себе каких-то друзей.

- К оружию! - крикнула Чудесная.

- Чего? - Агрик, уставившись на неё, застыл с котлом в руках.

- У оружию, идиот!

- Дерьмо! - Агрик с братом начали бегать вокруг, крича друг на друга, перетаскивать свои открытые вещевые мешки и роняя доспехи на примятую траву.

- Сколько вы насчитали? - Кроу прощупал свои карманы, но монокля не нашёл. - Где, чёрт возьми...

Брэк ткнул моноклем ему в лицо.
- Двадцать два, - проворчал он.

- Уверен?

- Уверен.

Чудесная почесала длинный шрам на своей голове.
- Двадцать два. Двадцать два. Двадцать...два.

С каждым разом, её слова звучали всё зловещей. Это число казалось особенно поганым. Слишком много, чтобы вступить в драку без риска, но слишком мало (при том, что земля окажется на их стороне и при удачном выпадении рун), чтобы это могло получиться. Слишком мало, чтобы бежать от них прочь, не объяснив причину Черному Доу. Да и драться в меньшинстве, может оказаться менее рискованным, чем высказать эту причину Черному Доу.

- Дерьмо. - Кроу глянул на Трясучку и перехватил взгляд его здорового глаза. Понял, что тот тасовал тот же расклад и получил тот же ответ, но его не волнует сколько крови прольется в процессе, сколько из дюжины Кроу вернутся в грязь за этот холм. Кроу было не все равно. Может быть даже слишком в нынешние времена. Сухарь и его парни уже вышли из реки, последний растворился в коричневеющих яблонях между бродом и подножием холма, и направлялись к Детям.

Йон появился между двумя Героями с охапкой палок в руках, тяжело дыша после подъема.
- Заняло чутка, но я нашел ... Что?!

- К оружию! - взревел на него Брэк.

- Сухарь вернулся! - добавил Атрок.

- Дерьмо! - Йон позволил палкам упасть в спутанной куче, и почти споткнулся о них, сорвавшись за снаряжением.

Это был сволочной выбор, но Кроу не мог колебаться. Это и значило быть вождем. Если бы он хотел легкий выбор, он мог бы остаться столяром, чтобы изредка выкидывать испорченные соединения, но не рисковать жизнями друзей.

Он всю жизнь придерживался убеждения, что всегда есть верное решение, даже если оно выходит из моды. Ты выбираешь сторону, ты выбираешь вождя, выбираешь команду, и ты остаёшься с ними, куда бы не переменился ветер. Он был с Тридуба, пока тот не проиграл Девять Смертей. Был с Бетодом до конца. Теперь он с Чёрным Доу, и что бы в этом не было правильного или неправильного, Черный Доу приказал держать холм. Они были бойцами по призванию. Приходит время когда боец должен бросить руны и сражаться. Это верное решение.

- Верное решение, - прошептал он под нос. Или может быть, что просто глубоко под его заботами, болтовне о закатах, и ворчании по-прежнему лежит зазубренный осколок того человека, которым он был годы назад. Этот ублюдок с пронизывающим взглядом утопил бы весь Север в крови, чем отступил бы на шаг. Тот ублюдок, что застрял в каждом из его отряда.

- К оружию, - прорычал Кроу, - Занять позиции! К бою!
Не то, чтобы это стоило напоминать, но хороший вождь должен много орать. Йон, роясь в седельных сумках в поисках кольчуги, с грохотом вытащил большой плащ Брэка. Перевернув копье, Скорри стягивал промасленную ткань с блестящего острия, напевая себе под нос. Чудесная ловкими движениями натягивала тетиву на лук, поющую при проверке. И только Вирран все еще сидел на коленях, закрыв глаза и сложив руки на Отце Мечей.

- Вождь. - Скорри перебросил Кроу его клинок, обмотанный запачканным поясом.

-Спасибо. - Хотя он не чувствовал себя слишком благодарным, когда схватил его в воздухе. Стоило его одеть, как всплывали воспоминания о ярких и жестоких временах, проведенных с ним. Воспоминания о былых соратниках давно вернувшихся в грязь. Во имя мертвых, да он же стареет.

Дрофт замер на мгновение, сжимая и разжимая кулаки, но Чудесная дала ему подзатыльник, проходя мимо, и он пришел в себя, начав трясущимися пальцами утряхивать болты в колчане.

- Вождь, - Чудесная протянула Кроу его щит и он натянул его на руку: центральный ремешок лег в его сжатый кулак также удобно, как нога в разношенный сапог.

- Спасибо. - Кроу взглянул на Трясучку, неподвижно стоящего с скрещенными руками и наблюдающего за сборами дюжины.
- Как насчет тебя, парень? В первый ряд?

Трясучка откинул голову назад, с легкой усмешкой на стороне не сжатой шрамом.
- Спереди по центру, - прохрипел он. И не спеша направился к пепелищу костра.

- Мы можем убить его, - прошептала Чудесная в ухо Кроу. - Как бы не был крут он не был, стрела в шею и делу конец.

- Он просто принес весть.

- Убить посланника не всегда плохая мысль, - шутка, но лишь наполовину. - Это не даст ему уйти с ответом.

- Так или иначе у нас одно дело. Держать позицию на Героях. Все мы тут вроде бы воины. Небольшая драка не должна нас заставить обосраться.
Он почти поперхнулся произнося эти слова, так как последнее время он с утра до ночи вешал дерьмо на себе уши, особенно перед дракой.

- Небольшой бой? - пробормотала она, двигая клинком в ножнах. - Трое на одного? Нам действительно нужен этот холм?

- Скорее два к одному. - Как будто это было хорошим соотношением. - Если Союз придет, холм будет ключом ко всей долине.
И убеждая себя и ее в равной степени:
- Лучше биться за него когда мы наверху, чем отдать его, чтобы потом карабкаться с боем. Кроме того, это правильно. - Она открыла рот, будто собираясь спорить.
- Правильно! - огрызнулся Кроу и выставил руку, не желая давать ей шанс продолжить дискуссию.

Она вздохнула:
- Хорошо. - Она сжала его руку почти до боли. - Мы сражаемся.
И она ушла, натягивая стрелковую перчатку зубами.
- Готовьте оружие, сукины дети! Мы будем биться!

Атрок и Агрик были готовы, уже в шлемах, они стукались щитами и рычали в лицо друг другу, разогреваясь. Скорри держал копье прямо под лезвим, сбривая кусочки чертова корня прямо себе в рот. Вирран наконец встал и улыбался в голубое небо, закрыв глаза, с солнцем на лице. Его подготовка не заходила дальше избавления от верхней одежды.

- Без брони, - Йон помогал Брэку с кольчугой, неодобрительно качая головой и хмурясь на Виррана, - Какой из долбанных героев не носит долбанную броню?

- Броня, - задумчиво произнес Вирран, облизнув палец и очистив крохотное пятнышко с яблока на рукояти меча, - это часть состояния души ... в котором вы допускаете возможность ... пропустить удар.

- Что за херня? - Йон туго затянул ремни, заставив Брэка крякнуть, - Что это вообще значит?

Чудесная хлопнула по плечу Виррана и прижалась к нему, приподнявшись на носок одной ногой:
- Столько лет и вы все еще задаетесь этим вопросом? Он просто псих.

- Мы тут все гребанные психи, женщина! - Лицо Брэка покраснело от недостатка воздуха пока Йон боролся с пряжками на спине, - Иначе зачем нам драться за холм и несколько старых камней?

- У войны и безумия много общего, - прочавкал Скорри ртом, полным веселящей каши.

Йон, наконец-то, покончил с последней застежкой и протянул руки, чтобы помочь Брэку начать облачаться в его кольчугу.
- Однако, безумие не останавливает тебя от надевания этих чертовых доспехов, не так ли?

Отряд Сухаря пересёк заросли и две группы по три человека отделились от остальных - одна направлялась к западу, к основанию холма, другая - севернее. Обходит с флангов. Широко раскрытые глаза Дрофда следили за их движениями, пока остальные приводили свои доспехи в порядок.
- Как он может шутить? Как он может придумывать эти чёртовы шутки?

- Каждый человек делает себя храбрым по-своему. - Кроу не мог признать, что давать советы - его призвание. Нет лучше способа получить дозу страха, чем стоять рядом с тем, кто напуган даже больше чем ты. Он взял руку Дрофда и сжал её. - Просто дыши, парень.

Дрофд сделал дрожащий вдох а затем выдохнул.
- Ты прав, вождь. Дышать.

Кроу повернулся к остальной команде.
-Так! У них две группы по трое пытаются обойти нас с фланга, и чуть меньше двадцати подходит спереди.- Он быстро проскочил цифры, надеясь, что никто не заметит соотношения. Может быть надеясь, что и сам не обратит на него внимания.
- Атрок, Агрик, Чудесная - ближний бой, Дрофд тоже - кидай стрелы пока они взбираются, растяни их по склону. Когда они подойдут к камням ... мы атакуем. - он увидел, что Дрофд сглотнул, не сильно впечатленный мыслью об атаке. Мертвые свидетели, Кроу и сам бы предпочел провести день по-другому.
- У них не хватает людей, чтобы окружить нас и у нас лучше позиция. Мы можем выбирать куда ударить и мы ударим сильно. Немного удачи и мы погоним их, до того как они очухаются, и если у остальных шести будет настроение биться - мы их перемелем.

- Ударим сильно! - прорычал Йон, пожимая другим руки одну за другой.

- Просто ждите моего сигнала, и двигайтесь вместе.

- Вместе. - Чудесная шлепнула правой рукой по руке Скорри и стукнула его по плечу левой.

-Я, Трясучка, Брэк, Йон - спереди по центру.

- Так точно, вождь. - сказал Брэк еще борясь с кольчугой Йона.

- Точно, блять, так! - Йон сделал пробный мах своим топором и вырвал застежки из рук Брэка.

Трясучка ухмыльнулся и высунул язык, что не особо обнадеживало.

- Атрок и Агрик, отходите на фланги.

- Есть, - они ответили в унисон.

- Скорри, если кто попробует в начале обойти нас, потыкай их. Когда мы сойдемся, прикроешь сзади.

Скорри просто помычал под нос, но он понял.

- Вирран. Ты - орех в скорлупе.

- Нет, - Вирран взял Отца Мечей с его места у камня и высоко поднял его, сверкнув солнцем на яблоке рукояти. - Вот это. Что делает меня ... Думаю... Ну вроде этого чудного слоя между орехом и скорлупой.

- Ага, ты чудной, - под нос пробормотала Чудесная.

- Ты можешь быть любой чудной частью на твой вкус, - сказал Кроу,- если ты будешь там где он треснет.

- Ну я никуда не собираюсь, пока ты не укажешь мне судьбу, - Вирран откинул капюшон и почесал примятые волосы. - Как обещала мне Шоглиг.

Кроу вздохнул.
- Жду-недождусь. Вопросы? - Ни звука, кроме ветра запутавшегося в траве, хлопков ладоней от завершающих рукопожатий, и хрюканья и звона, потому что Брэк наконец-то застегнул броню Йона. - Хорошо. На случай, если не представится шанса повторить, было честью сражаться вместе с вами. Ну или, во всяком случае, честью мотаться в любую погоду по всему Северу.Просто помните, что однажды сказал мне Рудда Тридуба. Давайте мы заставим их убиться, а не наоборот.

Чудесная ухмыльнулась.
- Лучший чертов совет про войну, что я когда либо слышала.

Остальные парни Сухаря приближались. Большая группа. Приближались медленно, не торопясь, по длинному склону ведущему к Отрокам. Уже больше точек. Гораздо больше точек. Люди с целью, и редким солнечным зайчиком на остром металле.Тяжелая рука стукнула по его плечу и Кроу подпрыгнул, но это был всего лишь Йон позади него.

- На два слова, вождь?

- Зачем? - Хотя он уже знал.

- Как обычно. Если меня убьют ...

Кроу кивнул, желая сократить это.
- Я найду твоих сыновей и отдам им твою долю.

- И?

- Расскажу им кем ты был.

- Полностью.

- Полностью.

- Хорошо. И не вздумай приукрашивать, ты старый ублюдок.

Кроу показал на свою испачканную куртку.
- Когда это ты замечал меня за украшательством?

У Йона могла бы быть тень улыбки, когда они пожали руки.
- Не в последнее время, вождь, это точно, - что заставило Кроу призадуматься, кому надо будет рассказывать, когда он сам вернется в грязь. Его семья уже была там.

- Не торопятся,- сказала Чудесная.

Сухарь оставил своих людей у Отроков и поднимался по травяному склону с пустыми руками и открытой ухмылкой направленной на Героев. Кроу достал меч, чуствуя пугающий и успокаивающий вес в своей руке. Знал его остроту, улучшаемую ежедневно точильным камнем на протяжении дюжины лет. Жизнь и смерть в полосе металла.

- Дает ощущение своей важности, а? - Трясучка прокрутил свою секиру в руке. Брутальная штука - с заклепками в тяжелом деревянном топорище, с зазубренной и сверкающей бородой.- Человек всегда должен быть вооружен, хотя бы ради этого чувства.

- Безоружный - вроде неподкованной лошади, - пробормотал Йон.

- Из них обоих в итоге течет, - закончил за него Брэк.

Сухарь остановился гораздо ближе полета стрелы.
- Эй, эй, эй, Кроу! Все-таки еще там?

- К сожалению, да.

- Удобно спится?

- Мне бы пуховую подушку. Не захватил часом?

- Хотелось бы иметь лишнюю. Не Коль Трясучка ли там с тобой?

- Точно. И он привел с собой дюжину карлов. - Стоило попытаться, но Сухарь только усмехнулся.

- Неплохо, но нет. Давно не виделись, Коль. Как дела?

Трясучка слегка пожал плечами. И все.

Сухарь поднял брови.
- Так значит, да?

Еще пожатие плечами от Трясучки. Как-будто ему было бы безразлично даже падение неба на землю.

- Ну будь по твоему. Так как, Кроу? Отдашь назад мой холм?

С горящей кожей на углах обкусанных ногтей Кроу сжал рукоять меча.
- У меня настроение еще несколько дней тут посидеть.

Сухарь нахмурился. Это не тот ответ, на который он надеялся.
- Знаешь Кроу, ты дал мне шанс тогда, так что я даю тебе тоже. Честь по чести, правильный способ. Но ты мог бы заметить, что утром ко мне подошли друзья, - и он махнул большим пальцем через плечо на Отроков. - Так что я спрошу еще раз. Отдашь мне мой холм?

Последний шанс. Кроу глубоко вздохнул и крикнул по ветру.
- Боюсь, что нет, Сухарь! Боюсь, что придется подняться и забрать его у меня!

- Сколько у тебя там? Девять? Против моих двух дюжин?

- Бывало и похуже! - Хотя он и не мог вспомнить, что когда либо влезал в это по своей воле.

- Ну зашибись тебе, мне бы мало не показалось! - Сухарь понизил голос с злобного до разумного. - Слушай, нет необходимости доводить до ...

- Того, что мы воюем! - И Кроу понял, что он проревел последнее слово с большим ядом, чем собирался.

Насколько он мог разглядеть, Сухарь потерял свою ухмылку.
- Точно. Думал дать тебе тот же шанс, что и ты.

- Премного благодарен. Очень ценю. Но не могу сдвинуться.

- Такое несчастье.

- Да. Но что поделать.

Сухарь вздохнул, как будто готовясь что то сказать, но не сделал этого. Просто неподвижно стоял. Как и Кроу. Как и вся его команда за ним, смотрящая вниз. Как и все люди Сухаря, смотрящие вверх. Тишина на Героях, только вздохи ветра, одна или две птичьи трели где то там, несколько пчел жужжащих на солнце, опыляющих цветы. Мгновение покоя. С учетом скорого участия в войне.

Затем Сухарь захлопнул рот, повернулся и пошел назад по крутому склону к Отрокам.

- Я могу пристрелить его, - пробормотала Чудесная.

- Я знаю что можешь, - сказал Кроу, - и ты знаешь, что не сможешь.

- Знаю. Просто поддерживаю разговор.

- Может он передумает, и откажется? - но надежды в голосе Брэка было мало.

- Нет. Ему это нравится не больше нас, но он уже раз отступил. Его расклад слишком хорош, чтобы сделать это опять. - Кроу практически прошептал последние слова. - Будет неправильно.
Сухарь дошел до Откроков и растворился среди камней.
- Кто без лука - спрячьтесь в Героях и выжидайте.

Пауза затянулась. Колено Кроу слегка стрельнуло, когда он перенес свой вес. Громкие голоса сзади. Йон и Брэк спорили ни о чем, готовя свой кусок линии. Опять тишина. Война на девяносто девять частей скука и, время от времени, одна часть раздирающего зад ужаса. У Кроу было сильное ощущение, что она то и собиралась свалиться на них.

Агрик вотнул несколько стрел в землю,и их оперение трепетало как колоски длинной травы.Теперь он откинулся на каблкуки, потирая челюсть.
- Может, он будет ждать темноты?

- Нет, если ему выделили еще людей, то лишь потому, что Ищейка хочет тот холм. Союз хочет этот холм. Он не будет ждать ночи с риском, что мы получим помощь.

- Значит... - пробормотал Дрофд.

- Да, я считаю, что они пойдут сейчас.

В силу какого то плохого совпадения, в тот момент, когда Кроу произнес "сейчас", люди стали покидать тени Отроков. Они четко выстроились в ровную шеренгу. Стена щитов, возможно в двенадцать человек в ширину, сверкающую сзади наконечниками копий второго ряда, с лучниками по флангам, укрывшимися за прикрытием щитов.

- Старый стиль, - сказала Чудесная, натягивая тетиву.

- Другого от Сухаря и не ждал. Он сам - старый стиль. - Слегка похожий на Кроу. Два старых пережитка, проживших дольше, чем у них было какое либо право, собираются выколотить куски друг из друга. По крайней мере, правильным способом. Чертовым правильным способом.Он посмотрел по сторонам, напрягаясь в поисках признака двух маленьких групп, которые откололись. Не смог ничего увидеть. Ползут в высокой траве, или просто проводят время.

Агрик оттянул тетеву к щеке.
- Когда мне стрелять?

- Как только сможешь в кого-то попасть.

- В кого-то определенного?

Кроу почесал язык о передние зубы.
- В любого, кого сможешь уложить, - Скажи прямо, почему бы нет, у него должно хватить cмелости, по крайней мере сказать это.
- В любого, кого сможешь убить.

- Сделаю, на что способен.

- Сделай как-нибудь, и мне хватит.

- Есть. - Агрик отпустил тетиву, делая пристрелочный выстрел, просвистевший над головами парней Сухаря, и заставивший их присесть. Первая стрела Чудесной жужжа воткнулась в щит, и человек за ним отстал, разрывая стену щитов. Она в любом случае начала распадаться, несмотря на все крики Сухаря. Некоторые двигались быстрее, а другие уставали скорее на этом ублюдском склоне.

Дрофд тоже выстрелил, его стрела ушла высоко, исчезнув где-то среди коротких Отроков.
- Дерьмо! - выругался он, выхватывая другую стрелу дрожащими руками.

- Полегче Дрофд, полегче. Дыши. - Но Кроу не был способен заставить себя дышать легче. Он никогда не берёг стрелы. Особенно когда они сами сыпались на него с неба. Они не смотрелись грозно, но всё же наконечник каждой припрятал в себе твою смерть. Он вспомнил как стрелы дождём падали на передние линии у Айнворда, словно стаи разярённых птиц. Бежать некуда. Остаётся только надежда.

Стрела взлетела вверх и он отошёл за ближайшего Героя, прикрываясь щитом. Немного радости в том, что когда она падает, ветер может направить её в последний момент на тебя. Стрела ударилась о камень и отскочила. Не так уж много расстояния от твоей смерти до стрелы в траве.

Человек который выстрелил, припал на одно колено и копался в своём колчане, пока те кто были под прикрытием щитов продолжали подниматься по склону. Стрела Атрока попала ему в живот. Кроу увидел как он широко открыл рот, стрела выпала у него из руки, а через мгновенье до них донёсся его крик, постепенно перерастая в протяжный вопль. Может этот звук значил, что их шансы стали лучше, но Кроу не очень нравилось его слушать. Не нравилась возможность издать похожий звук самому, по истечению этого часа .

Стена щитов рассыпалась, и один боец посмотрел на вопящего лучника, думая помогать ему, или добить, или просто подумать кто будет следующим. Сухарь выкрикнул приказ, собирая всех в строй, но стрела Чудесной пролетела над головами солдат и вновь рассеяла их. У людей Кроу была в союзниках высота, они могли стрелять быстро и ровно. Людям Сухаря приходилось стрелять высоко, где ветер мог отводить их стрелы. Но, всё же, они не собирались рисковать. Они не собирались брать стрелами эту высоту.

Кроу позволил Дрофду выпустить ещё одну, и схватил его за руку:
- Назад, к остальным.

Парень резко обернулся, с видом, словно собрался закричать. Возможно это лишь боевой раж. Никогда не знаешь, кто может впасть в это состояние. Бозумный страх и безумная храбрость - два листа на одном стебле крапивы, и тебе не захочется срывать ни один их них. Кроу схватил парня за плечи, и придвинул ближе.
- Назад к остальным, я сказал!

Дрофд сглотнул, сильная хватка рук Кроу привела его в чувства:
- Вождь.
И он отступил под прикрытие камней, низко пригнувшись.

- Отступай, когда посчитаешь нужным! - крикнул Кроу Чудесной. - Не рискуй!

- Чертовки верно! - прошипела она через плечо, доставая новую стрелу.

Кроу продолжил отступать, следя за стрелами, пока не зашёл за камни, и начал пересекать круг травы, испытывая глупую радость нескольких минут безопасности, чувствуя себя из-за этого трусом.
- Они на... Г-ахх!

Что-то схватило его за ногу и принялось выкручивать лодыжку, причиняя пронзительную боль. Он прохромал остаток пути, сжав зубы, и упал в центре.

- Хреновы кроличьи норы, - прошептал Трясучка.

Прежде чем Кроу cмог собраться с мыслями, чтобы ответить, Чудесная подбежала между двумя Героями, размахивая луком.
- Они уже за стеной! Достала одного ублюдка!

Агрик наступал ей на пятки, скидывая щит со спины, когда стрела пущенная навесом сзади воткнулась в землю у его сапог.
- Остальные на подходе!

Кроу слышал их крики внизу, слабый стон застрявшего лучника, все казалось странным из-за ветра. "Все сюда!" - услышал он резкий выдох Сухаря. Прозвучавший так, будто они разрывали строй, взбираясь вверх, кто-то активно, кто-то не очень, не сражаясь сообща. Лучший отряд Кроу, большинство из которых были вместе, казалось бы, целую вечность.

Он украдкой глянул через плечо, и Скорри подмигнул ему, выплюнув жвачку. Давние друзья, давние братья. Вирран вынул меч из ножен: длинная полоса матового серого металла едва блестела по краям даже на солнце. Как и говорили руны, она должна обагриться кровью. Лишь один вопрос - чьей. Этот вопрос стоял между ними, когда у них встречался взгляд, но слов не было, да и не были они нужны.

Чудесная опустилась на колени на краю их маленького строя за щитом Атрока, натянув лук, и дюжина Кроу была готова насколько только могла.

Кто-то вылез из-за одного из камней. На его щите должно что-то было нарисовано, но теперь щит так был побит и выцвел, что на нем ничего нельзя было разобрать. В его руке блестел меч, одет шлем, но он не выглядел чьим либо врагом. Он выглядел измотанным, открытый рот задыхался от долгого подъема.

Он встал, уставившись на них, и они тоже уставились на него. Кроу чувствовал как напрягся за ним готовый взорваться Йон, слышал хрипящее через стиснутые зубы дыхание Трясучки, слышал рычащего всем горлом Брака, напряженные до звона нервы у всех, заставляющие всех напрягать их еще сильнее.

- Стоим, - просипел Кроу, - стоим.
Знаете, самое трудное в такое вот время - просто стоять. Люди для этого не созданы. Вам нужно атаковать либо убегать, но в любом случае Вам отчаянно хочется двигаться, бежать, кричать. Но все же, ждите. Все дело именно в том, чтобы поймать подходящий момент.

Появился следующий из отряда Сухаря, низко приседающий в коленях и озирающийся через щит, на котором крайне скверно была нарисована рыба. Кроу припомнил, что его зовут Рыбка, и почувствовал быстро прошедшее дурацкое желание рассмеяться.

"Они скоро будут. Используй местность. Поймай их на склоне. Быстро сломи их." Это наполняло его, ловящего нужный момент. Будто он знал когда. Время замерло, наполняясь деталями. Дыхание в его пересохшем горле. Ветерок, касающийся тыльной стороны ладони. Травинки, качающиеся под ветром. Рот у него пересох настолько, что он не был уверен, что сможет отдать команду, даже когда будет уверен, что наступило подходящее время.

Дрофт выпустил стрелу и эти двое пригнулись. Но звук тетивы развязал что-то внутри Кроу, и, прежде чем он успел подумать подходящий сейчас момент или нет, он издал громкий рев. Вряд ли даже это было похоже на команду, но его отряд уловил суть и, как свора собак, спущенная с поводка, устремился вперед. Сейчас уже поздно. Может этот момент лучше или другой, уже все-равно.

Ноги били по земле, стучали зубы, стучало больное колено. Представляя, как, если он наступит в еще одну кроличью нору, грохнется. Представляя, где те шесть мужей, которые бегут рядом с ним. Представляя, если бы они отступили. Что за эти два идиота, уже три, которых они атакуют, пока он думает. Что соврет сыновьям Йона.

Остальные держались его нога в ногу, обода их щитов скоблили об его, толкая плечи. Весёлый Йон с одной стороны и Коль Трясучка - с другой. Мужчины, которые знают как держать строй. Кроу пришло в голову, что он скорее всего здесь самое слабое звено. Потому что думает слишком много.

Парни Сухаря выскакивали и виляли в стороны с каждым шагом, большинство из них уже поднялось, пытаясь занять позицию между камнями. Йон издал свой боевой клич, высокий и пронзительный, за ним последовали Атрок и его брат, затем они все издавали визг и вой, молотя сапогами древний дёрн Героев. Землю, где когда-то, может очень давно, молились люди. Молились о лучших временах.

Кроу чувствовал ужас и радость битвы, пылающие в груди, пылающие у него из горла. Люди Сухаря сомкнули строй щитов с видневшимся между щитами оружием, клинки которого качались и блестели.

Они были между камней, прямо перед ними.

- В рассыпную! - проревел Кроу.

Он и Йон рванули налево, Трясучка и Брэк - направо, а Вирран вышел из разрыва, который они оставили, вопя дьявольским воем. Перед Кроу мелькнуло лицо с широко распахнутыми глазами и отвисшей челюстью. Люди не просто храбры или нет. Зависит от того, как все складывается. Кто стоит рядом. Пришлось ли бежать вверх по очень большому блядскому холму с падающими на них стрелами. Он казалось уменьшился, этот парень, пытаясь целиком уместиться за щитом, когда Отец Мечей упал на него как скала. Скала заточенная как бритва.

Металл завизжал, дерево и плоть разлетелись в стороны. Кровь и люди ревели в ушах Кроу. Он развернулся в сторону, пропуская выпад копьем, врубился со стуком клинка по дереву, развернулся врезаясь в кого-то щитом с трясущим кости хрустом и отправил его назад, катиться вниз по холму.

Он увидел Сухаря, с облепившими лицо длинными седыми волосами. Его меч быстро поднялся, но Вирран был быстрее - с быстротой змеи вбил рукоять Отца Мечей в рот Сухаря, выламывая его голову назад и опрокидывая. У Кроу были другие заботы. Его прижало к рычащей пещере лица и душило мерзким дыханием. Кроу тянул застрявший меч, пытаясь получить пространство для замаха. Он толкнул щитом, и с уклоном на его стороне, отпихнул человека, получив достаточно места.

Атрок врезал по щиту топором, и получил по щиту в ответ. Кроу рубанул, словил древком копья по локтю, запутался в нем, и просто шлепнул кого то мечом плашмя. Дружеское похлопывание по плечу.

Вирран был в самой гуще, Отец Мечей чертил размытые круги, разметая визжащих людей. Кто-то встал на пути. Племянник Сухаря. "Оух..." Он развалился пополам. Рука взмыла в воздух, тело совершило кувырок, ноги рухнули в грязь. Длинное лезвие прошипело рассекая плоть и кости (простонало, словно тронувшийся лёд в потеплевшей реке), роняя кровавые капли. Ощутив на лице эти брызги Кроу судорожно вздохнул, вжался в щит, зубы стиснуты так, что едва не крошатся. И все же он сквозь них неразборчиво и бессмысленно что то рычит. Движенье на краю поля зрения, щит верх на инстинкте и тут же нечто бухнулось в него, вгоняя обод в челюсть, вынудив оступиться с онемевшей рукой

Он заметил сталь, темную на фоне светлого неба, поймал своим, рухнувший сверху клинок. Мечи столкнулись, заскрежетали, заворчали в чье-то лицо,будто бы Ютлана, да только Ютлан вернулся в грязь годы назад. Шатаясь, едва удерживая равновесие на склоне, пальцы крепко сжаты. Его колено горит, легкие пылают. Блеск Трясучкиного глаза, яростная улыбка разгладившая морщины искореженного лица. Его секира вскрывает черепушку Юлтана, темная мякоть оставляет пятна на щите Кроу. Отталкивает прочь, мертвое тело завалилось в траву. Отец Мечей рассекает доспех на его спине, кольчужные кольца разлетаются прочь, острая боль обжигает руку Кроу.

Лязг и грохот, скрип и скрежет, визг и свист, стук и треск, ругань и рёв как у животных на бойне. Пел ли Скорри? Что-то пронеслось по щеке Кроу в глаза, заставив отдернуть голову. Кровь, сталь или грязь - не узнать никак, при уклоне что-то достало его, и он упал на локоть. Копье, за ним рычащее лицо с родимым пятном, выпад копья, неуклюжий отводящий шлепок щитом, попытка вскарабкаться на ноги. Скорри пронзил плечо напавшего, и тот опустил копье, истекая кровью.

Кровь была размазана по всему лицу Чудесной. Её ли это или кого-то другого, а может обоих. Трясучка хохотал с каждым ударом, ломая металлический обод своего шита о чей-то рот. Хруст, хруст, сдохни, сдохни. Йон громко кричал, секира взмывала вверх и, рассекая воздух, опускалась вниз. Дрофд, спотыкался, держась за окровавленную руку, сломанный лук за его спиной висел спутанными обломками.

Кто-то выпрыгнул позади него с копьем и Кроу преградил ему путь; голова загудела от его собственного хриплого вопля, меч ударил поперёк. Рукоять сотрясла его кулак, ткань и кожа захлопали, разрываясь и покрываясь кровью. Копьё нападавшего выпало из его рук, рот открылся, долгий текучий вопль вырвался из него. Кроу разрубил его обратным ударом, тело крутилось пока падало, оторванная рука болталась в его рукаве, чёрная кровь застыла на белой одежде.

Кто-то бежал вниз по склону. Стрелы мелькали не долетая, промазывали. Кроу прыгнул на него, промазал, зацепился за локоть Агрика, поскользнулся и тяжело упал, взрывая землю под собой рукоятью меча, оставшись открытым. Однако бежавший даже не заметил этого, удирая, отбросив прочь щит, вертевшийся на бортах.

Кроу дернул меч попутно вырвав клок травы. Замахнулся на кого-то, удержал себя. Скории, вцепившийся в копье. Все люди из ватаги Сухаря отступали. Все те кто выжил. Когда люди сломлены они сломлены все разом, это словно обвал стены, словно отколовшийся утес обрушился в пучину моря. Разбиты. Почудилось что разглядел Сухаря, ковылявшего вдогонку с окровавленным ртом. Часть его желала чтоб старый засранец сумел удрать, другая хотела нагнать и прикончить.

Сзади! Сзади! Он обернулся на дрогнувших нога, страх заворочался в кишках, увидел людей среди камней. There was no shape left to any of it. Солнце слепит, ярко сияя. Он услыхал вопли, скрежет метала. Бегом обратно, обратно меж камней, щит стучит о скалы, рука отсохла. Xриплое дыханье вырывается с болью. Кашляя продолжает бег

Неподалеку от костра лежала мертвая навьюченная лошадь, из её ребер торчала стрела. Щит с красной птицей на нём, клинок взмывает и падает. Чудесная выпускает стрелу, промахивается. Рыжий Ворон разворачивается и убегает, лучник позади стреляет, стрела летит по дуге в Чудесную. Кроу выступил вперед,сконцентрировавшись на ней, поймал её своим щитом и та отскочила прочь, в высокую траву.

И они скрылись.

Агрик смотрел на нечто недалеко от костра. Уставившись с топором в одной руке и шлемом в другой. Кроу не хотел знать на что он смотрит, но уже знал.

Оставляя на траве кровавые следы своих ног, один из людей Сухаря уползал прочь. Трясучка подошел и раздробил его голову тыльной стороной своего топора. Не так уж и сильно, но этого хватило. Изящно. Как опытный минёр, проверяющий почву. Кто-то где-то до сих пор кричал. Или, может быть, это было только в голове у Кроу. Может быть, это было его собственное дыхание. Он оглянулся вокруг. Какого черта они остались? Он потряс головой, как будто бы это могло вытряхнуть ответ наружу. Только челюсть стала болеть еще больше.

- Можешь двигать ногой? - Скорри присел на корточки рядом с Брэком, который сидел на земле, прижимая окровавленную руку к бедру.

- Да, блин могу! Только, блять, блядски больно!

Кроу был липким от пота, раздраженным, раскаленным. Челюсть пульсировала, в том месте, куда ему врезало щитом. Вывернутые колено и лодыжка как обычно ныли, однако казались целыми. Невероятно. Не ясно, как он вышел из всей этой передряги, не пострадав. Пыл битвы быстро утихал, его больная нога шаталась как новорожденный теленок, сознание мутилось. Будто он позаимствовал все свои силы, и теперь должен был вернуть этот долг с процентами. Он сделал несколько шагов по направлению к сгоревшей от пожара мертвой лошади. Ни одной верховой лошади. Все смылись или умерли. Он упал на задницу посреди Героев.

- Ты в порядке? - Вирран склонился над ним, держа свой большой и длинный меч за крестовину одной рукой, клинок запятнан и забрызган. Кровью, разумеется. Обнажи Отца Мечей, и он не вернется в ножны, не испив чей-то крови.
- Ты в порядке?

- Думаю да, - пальцы Кроу так плотно сжимали ремень щита, что он едва мог вспомнить, как их разжать. Наконец расстегнув его, он скинул щит на траву: несколько новых вмятин появилось на его лицевой части, вдобавок к сотням старых - новые шрамы тусклом на хозяине.

Короткие волосы Чудесной слиплись от крови.
- Что случилось? - Протирая глаза тыльной стороной ладони. - Меня порезали?

- Царапина, - сказал Скорри, проведя пальцами по коже её головы.

Дрофд стоял неподалёку от неё на коленях, раскачиваясь назад и вперёд, струйка крови стекала с его пальцев.

Солнце светило в глаза Кроу, мерцая на обратной стороне век. Он слышал крик Йона над камнями, обращённый Сухарю и его людям.
- Вернитесь, вы, уёбки! Вернитесь трусливые ублюдки! - Всё без толку. Каждый человек трус. Трус и герой, это зависит о того, как всё повернётся. Они не вернутся. Похоже, они оставили здесь девять трупов. Они не вернутся. Кроу молил старых мёртвых Богов этого места, чтобы они не вернулись.

Скорри пел, низко и тихо. Он сел, достал иглу и нить из своей сумки. Нет радостнее песен после битвы. Бойкие мотивы готовы ранее, и как правило, немного искажают правду.

Кроу поймал себя на мысли, что они прекрасно вышли из этой передряги. Просто превосходно. Лишь один мертв. Он посмотрел на придурковатое лицо Атрока, его косящие глаза, куртку, разорванную топором Рыжего Ворона и ставшую мокро-красной от его внутренностей, и расстроился, что подумал об этом. Он знал, что тот останется с ним, также как и все остальные. "Мы все получили свое сполна."

Он откинулся обратно на траву и стал наблюдать за плывущими, меняющимися облаками. Одно воспоминание, еще одно... Хороший главарь не может останавливаться на выборе, который он сделал, говорил ему Тридуба. Он и не будет.

Он принял верное решение. Возможно. А может такого понятия и вовсе нет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/29436/99787

Переводчики: vikaz, NuG, trik, DranzerX

insurgent, 2ristish, GrimCoffin, mixav

shizzo, refuse