Готовый перевод Joe Abercrombie. Heroes / Герои: DAY ONE/ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Разумное войско разойдётся по домам.

Монтескье

Тишина

Ваше Августейшее Величество,

Лорд Баяз, Первый из магов, передал маршалу Кроу Ваше настоятельное требование, что компания должна быть завершена в кратчайшие сроки. Посему маршал разработал план, который вынудит Черного Доу принять решающие сражение как можно скорее, и вся армия притворяет его в жизнь.

Отряд генерала Челенгорма идет первым, маршируя от первого до последнего луча солнца, авангард генерала Миттрика отстает всего лишь на несколько часов. Можно практически сказать, что между ними есть дружеское соперничество - кто первым схватится с врагом. Лорд-губернатор Мид, тем временем был призван из Олленсанда. Три отряда сойдутся около поселения под названием Осрунг, а затем объединенные, двинутся на север к самому Карлеону и победе.

Я сопровождаю штаб генерала Челенгорма, находящийся на острие копья армии. Наш путь несколько затрудняют плохие дороги и переменчивая погода, которая резко меняется от теплой и солнечной до жесточайших ливней. Однако, генерал не из тех, кого могут остановить происки небес или враг. Если же мы действительно столкнемся с Северянами, я, непременно, буду наблюдать этот бой, и немедленно доложу Вашему Величеству о результатах.

Я остаюсь самым преданным и недостойным слугой Вашего Величества,

Бремен дан Горст, Королевский наблюдатель за Северной Войной.

Едва ли это можно было бы назвать рассветом. Этот траурно-серый свет, прежде чем солнце выползает наверх, которое и само бесцветно. Снаружи несколько лиц и те, кого сделали призраками. Необитаемый край, превратившаяся в страну мертвых. Любимое время дня Горста. Можно было почти притвориться, что никто никогда опять не заговорит.

Он бежал уже доброю часть часа, ноги взбивали, изрытую бороздами, грязь. В узких длинных лужах, оставшихся от колес, отражались черные ветви деревьев и бесцветное небо. Радостное зазеркалье, в котором было всё, что он заслужил, разбилось на части, когда его тяжелые сапоги пустились в дорогу, забрызгивая покрытой сталью голени, грязной водой.

Было бы чистым безумием бегать в полной аммуниции, поэтому Горст одел только самое необходимое. Нагрудник и наспинник с латной юбкой на бедрах и поножи на голенях. На правой руке защитная накладка на предплечье и фехтовальная перчатка, лишь для удобства владения мечом. На левой - полностью сочлененная толстая сталь, наглухо закрывающая руку от кончиков пальцев до увесистой пластины брони на плече. Под всем этим стеганная куртка, толстые кожаные штаны, армированные металлическими полосками, а раскачивающимся окном в мир ему служила узкая щель в забрале шлема.

Какое-то время у него под ногами хрипло тяфкала пятнистая собака. Ее живот был безобразно раздут, но она отстала, исследуя большую кучу отбросов возле тропинки. "Покидая эту страну, мы оставим после себя следы только в виде мусора? Или наших могил?" Он протопал по лагерю дивизии Челенгорма, растянувшемуся холстяному лабиринту, погруженному в блаженную и сонную тишину. Туман цеплялся за примятую траву, окутывая ближние палатки и превращая дальние в призраки. Ряд лошадей хмуро наблюдал за ним поверх своих сеток от насекомых. Одинокий часовой стоял, протянув бледные руки к жаровне, мерцающей кровавым цветом в темноте. Оранжевые искры пролетали возле него, когда тот, раскрыв рот, уставился на Горста, пропыхтевшего мимо.

Его ждали слуги на поляне возле его палатки. Рурген принес ведро, и он жадно напился: холодная вода стекала по горящей шее. Янгер принес ящик, сгибаясь под его весом, и Горст вытащил из него тренировочные клинки - огромные, затупленные полосы помятого металла. Их навершия рукоятей были большими, с половину кирпича, чтобы придать им подобие баланса. Они были в три раза тяжелее его боевых шпаг, у которых в свою очередь была чрезвычайно массивная конструкция.

Они пришли за ним в великолепной тишине, Рурген с щитом и палкой, Янгер, коловший длиной жердью, Горст, напряженно отбивающий удары своей громоздкой железякой. Они не делали поблажек, не давали шанса, не проявляли милосердия и уважения. Да он и не желал. Ему представилось не мало шансов до Синпани, и он размяк. Отупел. Когда момент настал он не выдержал проверки. Больше никогда. Если такое случиться вновь, то случай застанет его выкованным из стали, заточенным до безжалостной, убийственной остроты лезвия бритвы. И так, каждое утро на протяжении последних четырех лет, каждое утро с событий в Симпани, каждое утро без исключения, в дождь ли, в зной ли, в снег ли - Это.

Стук и скрежет дерева о метал. Внезапный глухой удар и ворчанье - палка отскочила ударив в доспехи или достигла цели попав меж них. Ритм его прерывистых вздохов, гулких ударов сердца, его неистовых стараний. Пот пропитывает куртку, щекочет скальп, слетает каплями с забрала. Жжение в каждом мускуле, все хуже и хуже, все лучше и лучше, словно так он бы мог сжечь свой позор и вновь начал жить.

Он стоял раскрыв рот, закрыв глаза, пока они расстегивали доспехи. Когда ослабили ремни грудной пластины, возникло чувство будто он уплывает прочь. Прочь в небеса откуда не вернется. Что же там на верху, над войском? Почему, никто иной, как знаменитый козёл отпущения Бремер дан Горст, наконец таки свободен от земных оков!

Он содрал свою одежду, насквозь мокрую и провонявшую потом, руки его распухли так что едва сгибались. Стоя голышом на утреннем морозе, весь покрытый свежими садинами, он исходил паром словно пудинг из духовки. У него перехватило дыханье когда его окатили ледянной водой, свежей, прямо из реки. Янгер кинул ему кусок ткани и он досуха обтерся, Рурген принес свежей одежды, и он оделся, пока они начищали его доспехи до их обычного состояния искусного тусклого блеска.

Солнце медленно переползало неровный горизонт и сквозь просветы в деревьях Горст видел как солдаты Первого Полка Его Величества выбираются из палаток, выпуская облачки дыхания в предрассветном морозе. Впихнув себя в доспехи, с надеждой ворошат угли мертвых костров, готовясь к утреннему маршу. Зевавшую группу солдат выстроили посмотреть, как одно из их товарищей высекут за какое то нарушение, хлыст оставлял красные полосы поперек его спины, ушей Горста достигали его резкие щелчки, а следом плаксивый стон (хныканье) солдата. Тот явно не осознавал как ему повезло. Если бы только моё наказанье было столь же коротким, острым и заслуженным.

Боевой клинок Горста смастерил Кальвес, величайший кузнец-оружейник Стирии. Подарок из рук короля, за то, что спас его жизнь в битве при Адуе. Рурген вынул из ножен длинную сталь, продемонстрировал с двух сторон, безукоризненно отполированный металл вспыхивал отражая рассвет. Горст кивнул. Следом слуга показал короткий клинок, лезвие которого излучало холодный блеск. Горст кивнул, поднял и натянул упряжь. После положил одну руку на плечо Янгеру, другую Рургену, слегка сдавил и улыбнулся.

Рурген говорил тихо, соблюдая тишину.
- Генерал Челенгорм просил, чтобы Вы, сэр, присоединились к нему во главе колонны, как только отряд выступит в поход.

Янгер покосился на светлеющие небо.
- Всего шесть миль от Осрунга, сэр. Как думаете будет там сегодня битва?

- Надеюсь - нет. - Но волею судеб, надеюсь она состоится. О, пожалуйста, о, пожалуйста, о, пожалуйста, об одном молю. Ниспошли мне битву.

Тщеславие

- Фин?

- Мммм?

Он, широко ей улыбнувшись, приподнялся на локте.
- Я люблю тебя.

- Мммм?

Молчание. Она давным-давно перестала ждать, что любовь поразит её, словно молния. Одни склоны к подобной любви, другие более практичны.

- Фин?

- Мммм?

- В самом деле. Я люблю тебя.

Она действительно любила его, даже, если ей, по какой-то причине было трудно произнести эти слова. Нечто очень близкое к любви. Он великолепно выглядел в униформе и еще лучше без неё, порой, к её удивлению, он заставлял её смеяться, и между ними, когда они целовались, определенно вспыхивал огонь. Он был честным, великодушным, трудолюбивым, вежливый, приятно пахнущий ...правда не был блещущим умом, но, наверное, это даже хорошо. Редко бывает, когда два таких человека могут ужиться под одной крышей.

- Умничка, - пробормотала она, поглаживая его по щеке. Она испытывала к нему сильную привязанность и лишь изредка легкое презрение, и это было лучшие, что она могла сказать большинству мужчин. Они хорошо подходили друг другу. Оптимист и пессимист, идеалист и прагматик, мечтатель и циник. Не говоря уже о его благородном происхождении и её непомерных амбициях.

Он испустил вздох разочарования.
- Клянусь, все мужчины в этой треклятой армии любят тебя.

- Твой командир, Лорд-губернатор Мид?

- Вообще-то....нет, скорее, не он, но мне показалось, что ты даже проникнешься к нему симпатией, если перестанешь выставлять его таким болваном.

- Если я остановлюсь, то он будет сам выставлять себя на посмешище.

- Возможно, но мужчины гораздо терпимее к этому относятся.

- Как бы то ни было, есть всего один офицер, на мнение которого мне плевать.

Он улыбнулся, когда провел пальцем по её ребрам.
- В самом деле?

- Капитан Хардрик. - Она щёлкнула языком. - Я думаю он носит очень, очень узкие плотные кавалерийские брюки. Я люблю ронять вещи так, чтобы он поднимал их для меня. Оооой. - Она тронула его палец своими губами, трепеща ресницами. - Проклятье на мою неуклюжесть, я снова уронила свой веер. Не могли бы вы мне его поискать, Капитан? Вы почти дотянулись. Только склонитесь ещё чуть ниже, Капитан. Только склонитесь... чуточку... ниже.

- Бесстыдница. Я не думаю, что Хардрик одевает их только ради тебя. Он тупой, как доска. Ты заскучаешь через минуту.

Финри надула щёки.
- К сожалению, ты прав. Только миленкий зад, и ничего больше. Кое-чего большинство мужчин никогда не поймёт. Может быть... - Она думала, кто подойдёт на кандидатуру самого нелепого любовника, и улыбнулась когда, нашла идеального кандидата. - Бремен дан Горст, да? Не могу сказать, что у него есть внешность... или остроумие... или положение, но я чувствую, что под внешней непроницаемостью лежит глубокий колодец эмоций. Только привыкнуть к голосу, конечно, он не произносит больше двух слов за раз, но если тебе нужен сильный и молчаливый тип, то я бы сказала, что он занимает высокое место по обоим параметрам... Что? - Хал больше не улыбался. - Я шучу. Я знаю его многие годы. Он безобиден.

- Безобиден? Ты его хоть раз в бою-то видела?

- Я видела его фехтующим.

- Это не вполне то же самое.

В его умолчании было что то заставляющее ее желать узнать больше.
- Ты видел его сражающимся?

- Видел...
- И что?

- И... я рад, что он на нашей стороне.

Она пощекотала ему пальцем кончик носа:
- О, мой бедный малыш. Ты его боишься?

Он отвернулся от нее, улегшись на спину.
- Немного. Каждый должен хотя бы немного бояться Бремена дан Горста.
Это удивило ее. Она не думала, что Хал боиться чего-либо. Мгновение они лежали и полотнище над ними мягко хлопало от ветра снаружи.

Теперь она ощутила себя виноватой. Она любила Хала. Она записала все важные моменты в тот день, когда он сделал предложение. Взвесила за и против, и однозначно доказала себе. Он был хорошим человеком. Одним из лучших. Прекрасные зубы. Честный, храбрый, верный до безумия. Но этого не всегда достаточно. Поэтому ему нужен был кто-то более практичный, чтобы провести его через стремнины. Поэтому ему была нужна она.

- Хал.

- Да?

Она повернулась к немy, прижимаясь к его теплому боку, и прошептала на ухо.
- Я люблю тебя.

Она должна была признать, что наслаждается властью над ним. Этого хватило, чтобы заставить его засиять от счастья.
- Хорошая девочка, - прошептал он, и поцеловал ее, а она поцеловала его, запустив пальцы ему в волосы. Что есть любовь, как не нахождение того, кто подходит тебе? Того, кто компенсирует твои слабости.

Того, с кем можно работать. Над кем можно работать.

Ализ дан Бринт была достаточно хороша, достаточно умна и достаточно благородна, чтобы не краснеть за нее, но в тоже время не достаточно хороша, не достаточно умна и недостаточно благородна, чтобы представлять какую-либо угрозу. Довольно узкий диапазон, в котором Финри чувствовала возможным растить дружбу без опасности оказаться в тени. Ей никогда не нравилось оказываться в тени.

- На мой вкус, к этому сложно приспособиться, - пробормотала Ализ, глядя на марширующую мимо колонну солдат из под светлых ресниц. - Требуется время, чтобы привыкнуть быть окруженной мужчинами.

- Не имею понятия. Армия всегда была моим домом. Моя мать умерла, когда я была очень маленькая, и меня вырастил отец.

- Я ... я прошу прощения.

- Не надо. Отцу ее не хватает, но мне? Я никогда ее не знала.

Неловкая пауза, неудивительная, поскольку, как сообразила Финри, это был разговорный эквивалент удара булавой по черепу.
- А твои родители?

- Оба умерли.

- Ох, - от этого Финри почуствовала себя хуже. Казалось большинство разговоров она проводила в художественном выпиливании между нетерпением и виной. Она обещала себе быть терпимие, но поступала так часто, и это никогда не срабатывало. Возможно она должна была просто обещать себе держать рот закрытым, но она делала это еще чаще с еще меньшим успехом. Копыта стучали по дороге, походные ботинки грохотали в унисон, акцентированный случайными криками офицеров, раздраженных каким то нарушением ритма.

- Мы направляемся .. на север? - спросила Ализ.

-Да, к Осрунгу, чтобы встретиться с двумя другими подразделениями, под командованием генералов Челенгорма и Миттрика. Они могут быть уже не более, чем в десяти милях от нас, на другой стороне этих холмов. - она указала на мрачные cопки слева своим стеком.

- Что они за люди?

- Генерал Челленгорм ... - "Тактичнее, тактичнее. "- Храбрый и честный человек, старый друг короля. - И назначен, в результате, гораздо выше своих своих ограниченных способностей. - Миттрик - компетентный и опытный солдат. - И неуправляемый бахвал, твердо нацелившийся на место ее отца.

- И у каждого столько же людей, как у нашего Лорда-генерала Мида?

- По семь полков у каждого, два каварелийских и пять пехоты, - Финри могла бы наизусть назвать их численность, титулы и старших офицеров, но Ализ выглядела как будто достигла предела понимания доступного ей. Ее пределы понимания никогда не простирались далеко, но Финри всё равно была настроена сделать её подругой. Ее муж, полковник Бринт, по слухам был близок к самому королю, что делало его весьма полезным знакомым. Именно поэтому она намеренно смеялась над его утомительными шутками.

- Так много людей, - сказала Ализ. - Твой отец определенно несет огромную ответственность.

- Так и есть.
Последний раз, когда Финри видела отца, то была поражена насколько постаревшим он казался. Она всегда думала о нем, как о человеке выплавленного из железа, и понимание того, что внутри он может быть мягким, сильно сбивало с толку. Возможно, именно в такой момент, и наступает взросление, когда осознаешь, что родители точно так же склоны совершать ошибки, как и все остальные.

- Сколько солдат на другой стороне?

- Грань между солдатом и гражданским на Севере весьма расплывчата. Пожалуй, у них наберется несколько тысяч Карлов - профессиональных бойцов, с собственной броней и оружием, вскормленных для ратного дела, они - те, кто в наступлении на острие атаки, первый ряд в стене щитов. Но на каждого Карла приходится несколько Траллов - крестьян или торговцев, что бьются и трудятся по принуждению и за плату, обычно легко вооруженных копьем или луком, но часто, несмотря на все это, закаленных воинов. И, наконец, Названные - ветераны, завоевавшие почет своими подвигами на поле брани и служащие офицерами, телохранителями или разведчиками в маленьких отрядах, называемых дюжинами. Как вон те, - кивнула она на обтрепанную компанию людей Ищейки, следовавшую за колонной на вершине холма справа от них. - Не уверена, что кто-нибудь вообще знает сколько всего людей у Черного Доу. Возможно, даже Доу не в курсе.

Ализ моргнула: - Ты столько всего знаешь...

Финри очень хотелось сказать, "да, так и есть", но она ограничилась небрежным пожатием плечей. Здесь не было ничего сверхъестественного. Она просто слушала, наблюдала, и помалкивала, покуда не была уверена в четком понимании предмета разговора. В конце концов, знания - корень власти.

Ализ вздохнула.
- Война ужасна, да?

- Она губит пейзаж, душит торговлю и промышленность, убивает невинных и вознаграждает виновных, толкает честный люд в нищету и набивает карманы спекулянтов, и, в конце концов, после неё не остается ничего, кроме трупов, памятников и небылиц. - Финри забыла упомянуть, что, тем не менее, война также открывает огромные возможности.

- Столько раненных, - сказала Ализ. - Столько мертвых.

-Чудовищно.
И в тоже время мертвецы освобождают места, куда могут заскочить те, кто пошустрее. Или же куда под силу находчивым женам проворно пропихнуть своих мужей...

- Все эти люди. Теряют кров. Всё теряют. - Ализ смотрела влажными глазами на жалкую процессию, двигающуюся в другую сторону, вынужденные убраться с дороги, по которой шли солдаты, и тащиться в удушающей пыли.

В большинстве своем - это были женщины, хотя определить было не так-то просто, настолько они были измучены. С ними несколько стариков и детей. Определенно, Северяне. Беднота, несомненно. Даже за чертою бедности, поскольку у них фактически не было ничего, узкие от голода лица, отвисшие от изнеможения челюсти, хватающиеся за душераздирающе скудные пожитки. Они не смотрели на солдат Союза, топающих в другую сторону, с ненавистью или даже страхом. Они выглядели слишком отчаявшимися, чтобы испытывать эмоции.

Финри не знала от кого именно они спасались или куда направлялись. Какой ужас заставил их пуститься в путь или с чем им еще могло предстоять столкнуться. Вытряхнутые из своих домов слепыми сотрясениями войны. Глядя на них, Финри ощутила себя до отвращения защищенной и тошнотворно удачливой. Так просто забыть о том, сколько всего у тебя имеется, когда зацикливаешься на том, чего у тебя нет.

- Нужно что-то сделать, - тоскливо пробормотала Ализ.

Финри сжала зубы:
- Ты права.
Она дала шпоры лошади, возможно, оставив несколько пятнышек грязи на белом платье Ализ, быстро преодолела расстояние, и ввела своего коня в кружок офицеров, который был часто дающим осечки мозгом дивизии.

Тут говорили на языке войны. Очередность и припасы. Погода и боевой дух. Скорость марша и боевые приказы. Для Финри это не было китайской грамотой, и даже просто просачиваясь на лошади мимо них, она замечала ошибки, оплошности, неэффективности. Она выросла в казармах, столовых и штабах, имела больше армейского стажа, чем большинство здешних офицеров, и знала не меньше их о стратегии, тактике и логистике. Определенно гораздо больше, чем Лорд-губернатор Мид, который до прошлого года не руководил ни чем опаснее официального банкета.

Он ехал в самом центре cтолпотворения, под штандартом с скрещенными молотами Англанда, одетый в изумительную лазурную форму с золотой вышивкой, более подходящую актеру в дешевом спектакле, чем генералу в походе. Несмотря на все деньги спущенные на шитье, его великолепные воротники никого нормально не сидели, и его жилистая шея всегда торчала из них, как черепаха из панциря.

Он потерял трех своих племянников давным-давно в Битве у Черного Колодца, и брата - предыдущего лорда-губернатора - вскоре после нее. С тех пор он вынашивал непреодолимую ненависть к северянам, и был таким энергичным сторонником войны, что вооружил половину дивизии за свой счет. Однако ненависть к врагу не делает пригодным для командования. Как раз наоборот.

- Леди Брок, как прекрасно, что вы смогли к нам присоединиться, - произнес он с легкой надменностью.

- Я всего лишь принимала участие в марше, и вы все попались мне на пути, - офицеры усмехнулись, в случае Хала с слегка безнадежным оттенком. Он искоса посмотрел на нее, и она вернула ему взгляд. - Я и некоторые другие леди, заметили беженцев слева. Мы надеялись, что будет возможным уговорить вас выделить им немного еды?

Мид презрительно навел свои слезящиеся глаза на жалкую колонну, как будто на процессию муравьев:
- Боюсь, что благополучие моих солдат первостепенно.

- Уверена, эти здоровяки могли бы и попоститься ради хорошего дела? - она стукнул по кирасе полковника Бринта, заставив его нервно хохотнуть.

- Я уверил Маршала Кроя, что мы будем на позиции около Осрунга к полуночи. Мы не можем останавливаться.

- Можно успеть за...

Мид грубо отвернулся от нее:
- Дамы и их благотворительные проекты, ммм? - бросил он офицерам, вызвав серию льстивых смешков.

Финри прервала ее собственным пронзительным хихиканьем:
- Мужчины и игра в солдатики, ммм? - она хлопнула капитана Хардрика по плечу перчатками, достаточно сильно, чтобы заставить его поморщиться. - Что за глупая женская чушь, пытаться спасти жизнь или две. Теперь понятно! Мы позволим им падать, как мухам вдоль дороги, распространим пожары, болезни, где возможно, и оставим их страну выжженной пустошью. Ручаюсь, это научит их должному уважению Союза и его порядков. Так победим! - она посмотрела на офицеров, поднявших брови. По крайней мере, они перестали смеяться. Мид, в частности, никогда не выглядел более лишенным чувства юмора, что было немалым достижением.

- Полковник Брок, - выдавил он сквозь сжатые губы. - По моему мнению, вашей жене будет гораздо приятнее ехать с прочими дамами.

- Я как раз собирался предложить это, - сказал Хал, втискивая свою лошадь перед ее, заставив обоих резко остановиться, тогда как группа Мида продолжила двигаться. - Какого черта ты делаешь? - тихо прошипел он.

- Он бездушный идиот! Фермер играющий в солдатики!

- Надо работать с тем, что есть, Фин! Прошу, не дразни его. Ради меня! Мои чертовы нервы не выдержат!

- Прости, - нетерпение еще раз сменилось виной. Не перед Мидом, конечно, а перед Халом, которому надо быть дважды лучше, дважды храбрее, и дважды усерднее, чем прочим, просто чтобы оставаться вне удушающей тени своего отца. - Но я ненавижу, когда поступают плохо, из-за гордыни какого-то старого дурака, тогда, как можно, приложив столько же усилий, поступить хорошо.

- Ты не думала, что уже достаточно тяжело иметь генерала-любителя, даже не делая его посмешищем. Может быть с некоторой поддержкой у него будет лучше получаться.

- Может быть, - без убежденности пробормотала она .

- Не могла бы ты оставаться с прочими женами, - попросил он. - Пожалуйста, хотя бы сейчас.

- С лепечущим шабашом? - Она потерла лицо. - Они только и сплетничают, кто бесплоден, кто неверен, и что носит королева. Они идиотки.

- Ты не замечала, что обычно все идиоты, кроме тебя?

Она широко распахнула глаза:
- Ты тоже понял?

Хал тяжело вздохнул:
- Я люблю тебя. Ты знаешь, что это так. Но подумай, кому ты действительно помогаешь. Подойдя с мягкостью, ты могла бы накормить этих людей. - Он потер переносицу. - Я поговорю с интендантом, попробую что-нибудь устроить.

- Разве ты не герой?

- Я попробую, черт побери, но ты не сделал мне это легче. В следующий раз, ради меня, пожалуйста, придумай что-нибудь нейтральное. Говори о погоде, например! - И он уехал обратно в голову колонны.

- Срать на погоду,- пробормотала она ему в спину, - и на Мида заодно.
Она должна была признать, что в словах Хала было рациональное зерно. Она не помогала ни себе, ни своему мужу, ни делу Союза, ни даже беженцам, раздражая Лорда-губернатора Мида.

Она должна была уничтожить его.

Уступки

- Вставай, старик!

Кроу был еще наполовину во сне. Дома, где бы тот не был. Молодой или вышедший на пенсию. Не Колвин ли улыбается из угла? Деревяшка проворачивается токарном станке, скрученные опилки рассыпаются и хрустят под ногами. Он крякнул, боль обожгла бок, когда он перевернулся и ужалила паникой. Он попытался вырвать обратно покрывало.

- Что за....

- Все хорошо, - рука Чудесной была на его плече. - Решила, что дам тебе проспать. - Теперь у нее был длинный струп на другой стороне головы, щетинистые волосы слеплены вместе засохшей кровью. - Подумала, что тебе это надо.

- Мне надо еще пару часиков.- Кроу сжал зубы от десяти разных уколов боли, пытаясь сесть, сначала быстро, а потом очень,очень медленно. - Черт побери, война - дело молодых.

- Что осталось?

- Немного, - она передала ему фляжку , он смыл водой скверну во рту и сплюнул. - Сухаря не нашли. Мы похоронили Атрока. - Он остановился, держа фляжку на полпути ко рту, и позволил ей медленно опуститься. Около подножия одного из камней на дальней стороны Героев была свежая куча грязи. Брэк и Скорри стояли напротив нее с лопатами в руках. Агрик, глядя на землю, стоял между ними.

- Вы уже сказали слова? - спросил Кроу, зная что нет, но все равно надеясь на это.

- Ждем тебя.

- Хорошо, - соврал он, и вскарабкался на ноги, держась за ее руку. Было серое утро, ветер прервался, низкие облака лапали скалистые вершины сопок, с туманом еще цепляющимся за складки по их бокам, окутывая болота на дне долины.

Кроу похромал к могиле, двигая бедрами, пытаясь отвертеться от боли в суставах. Он бы ушел куда угодно, но от некоторых вещей не отвертеться. Они все дрейфовали туда, собираясь полукругом. Все грустные и тихие. Дрофд пытался заглотить разом целую краюху хлеба, и вытирал руки о рубашку. Вирран, с поднятым капюшоном, обнимал Отца Мечей, как человек обнимающий больного ребенка. Йон с лицом даже более мрачным, чем обычно, во что было трудно поверить. Кроу занял свое место у подножия могилы, между Агриком и Брэком. Лицо горца потеряло свой обычный румянец - его повязка на ноге показала большое свежее пятно.

- Как нога? - спросил он.

- Царапина, - сказал Брэк.

- Сильно кровит для царапины, не так ли?

Брэк улыбнулся ему и татуировки на его лице сдвинулись:
- Разве это сильно?

- Наверное нет, - В любом случае не сравнимо с племянником Сухаря, разрезанном на две части Вирраном. Кроу бросил взгляд через плечо, туда где они свалили трупы с подветренной стороны осыпающейся стены. С глаз долой, но не забыты. Мертвецы. Всегда мертвецы. Кроу смотрел на черную землю, не зная что сказать. Смотрел на черную землю, как будто там были ответы. Но в земле нет ничего кроме тьмы.

- Странно, - его голос прозвучал как карканье, и ему пришлось кашлянуть, чтобы очистить горло. - Как то Дрофд спрашивал меня называют ли эти камни Героями, потому что тут похоронены герои. Я ответил нет. Но может быть один сейчас здесь лежит. - Кроу сморщился, произнося это, но не от горя, а потому что знал, что говорит чушь. Глупую чушь, которая не обманет и ребенка. Но вся дюжина кивнула, по щеке Агрика прокатилась слеза.

- Да, - сказал Йон.

У могилы можно сказать такое, за что высмеют в кабаке, и выглядеть полным мудрости. Для Кроу каждое слово было ножом, который он должен был воткнуть в себя, и этому не было конца.

- Атрок был с нами не долго, но он оставил свой след. Он не будет забыт, - кроу подумал обо всех остальных парнях, которых он похоронил, лица и имена выветренные годами, и даже не мог предположить их число. - Он был с командой. Хорошо сражался. - И умер плохо, разрубленный топором, на никчемной земле. - Поступил верно. И это все,что по моему мнению, можно требовать от человека. И если ...

- Кроу! - Трясучка стоял наверное в тридцати шагах на южном крае круга.

- Не сейчас! - прошипел он в ответ.

- Нет, - сказал Трясучка. - Сейчас.

Кроу быстро подошел - серая долина открылась между двух камней:
- И что я должен уви.. Ох. - За рекой у подножия Черной Сопки на коричневой полосе уффритской дороги были всадники . Они быстро скакали к Осрунгу, клубя пылью позади себя. Может сорок. Может больше.

- И еще там.

- Дерьмо. - Еще пара дюжин едет в другом направлении - к Старому Мосту. Занимают переправы. Заходят с двух сторон к Героям. Волна беспокойства была почти как боль в груди Кроу. - Где Скорри? - Уставился как будто он положил что то и забыл где. Скорри был прямо за ним, подняв палец. Кроу медленно выдохнул, хлопая его по плечу. - Вот ты где. Вот ты где.

- Вождь, - пробормотал Дрофд.

Кроу обратил взгляд в сторону указующего пальца. Дорога к Югу от Адуэйн, спускающаяся в долину, между двумя распадками, была полна движения. Он открыл монокль и поднёс его к глазу.
- Это Союз.

- Как думаешь, сколько их?

Ветер чуть разогнал туман, и на мгновенье, Кроу сумел разглядеть колонну, что протянулась меж холмов, металл и люди, копья торчащие как иголки и развевающиеся над всем знамена. Тянулись вдаль, на сколько хватало глаз.

- Похоже, что здесь - все, - выдохнула Чудесная.

Брак наклонился: - Скажи мне, что в этот раз мы не деремся.

Кроу опустил монокль.
- Иногда правильный поступок - съебываться без оглядки. Собирайтесь! - заорал он.
- Живо! Мы выдвигаемся!

Большую часть снаряжения его команда держала собранной и они были заняты сбором остального, действуя молниеносно, Скорри при этом беспечно напевал маршевой мотивчик. Веселый Йон затаптывал одним сапогом небольшой костерок, в то время, как Вирран наблюдал за этим, уже готовый, ведь все, что у него было - это Отец Мечей и тот он держал в руке.

- К чему тушить его? - спросил Вирран

- Я этим ублюдкам свой костёр не оставлю, - проворчал Йон

- Не думаю, что им всем хватило бы места возле него, а ты?

- И что с того?

- Даже нам не уместится.

- Пусть так

- Кто знает? Оставь его, может какой-нибудь малый из Союза обожжется и все они, перепугавшись, побегут домой.

Йон на секунду поднял взгляд... и втоптал последние угли в землю: -Я этим ублюдкам свой костёр не оставлю.

- Ну вот и всё? - спросил Агрик. Кроу было тяжело смотреть ему в глаза. Что-то отчаянное крылось в них. - И это все слова, что он получает?

- Позднее мы сможем сказать больше, возможно, но сейчас есть о ком подумать из живых.

- Мы сдаем это место. - Агрик, сжав кулаки, свирепо уставился на Трясучку так словно тот был тем кто убил его брата. - Он умер не за что. За долбаный холм, за который мы даже не держимся! Если бы мы не приняли бой, он был бы жив. Слышишь?! - Он шагнул и мог бы дотянуться до Трясучки, если бы Брак не ухватил его сзади, а Кроу спереди, крепко удерживая.

- Слышу. - пожал плечами Трясучка со скучающим видом. "И не впервой. Если бы я не отправился в Стирию, то имел бы оба глаза. Я съездил. Глаз один. Мы бились. Он умер. Жизнь катиться только в одном направлении и не всегда туда, куда бы нам хотелось. А вот и оно. - Он развернулся и побрел на север, закинув секиру на плечо.

- Забудь о нём. тихо сказал в ухо Агрику Кроу. Он знал каково это потерять брата. Трёх своих он схоронил в одно утро. - Нужно кого то винить - вини меня. Я выбрал бой.

- Выбора не было, - сказал Брэк - Поступить так было правильно.

- Куда подевался Дрофд? - спросила Чудесная, вешая через плечо свой лук пока проходила мимо. - Дрофд?

- Здесь я! Собираюсь просто!
Он был внизу у стены, где они оставили тела шайки Сухаря. Когда Кроу туда добрался, то застал его на коленях возле одно из тел, обшаривающим карманы. Он ухмыльнулся выудив несколько монет: - Вождь, у этого было чуток... - Увидев как нахмурился Кроу он затих - Я собирался поделиться...

- Верни обратно.

Дрофд моргнул:
- Но ему с них пользы уже нет...

- Это не твое, так ведь? Оставь их у парнишки Сухаря, когда Сухарь вернется он решит кому они достанутся.

- Скорей всего этим кем-то будет Сухарь, - пробормотал Йон, подходя сзади с кольчугой, перекинутой через плечо кольчугой.

- Может, так и будет. Но это будет не кто-нибудь из нас. Есть нормальный метод ведения дел.

Он сделал пару резких вдохов, похожих на стон.
- Никто в последнее время не думал об этом способе, Вождь, - сказал Скорри, опираясь на копье.

- Смотрите, как богаты некоторые из незнатных, такие, как Сют Хрупкий, - сказал Брак.

- Пока мы едва наскребаем на содержимое ночного горшка и перебиваемся случайным золотишком, - проворчал Йон

- Вот значит как дела идут, я прослежу чтобы вы получили причитающееся за вчерашний труд. Но тела вы не тронете. Хотите быть Сютом Хрупким, можете подыскать себе место в шайке Гламы Золтого, и грабить народ каждый день. - Кроу не был уверен в том, что могло сделать его таким раздражительным. Он прошёл это этап ранее. Помогал себе, больше раза, когда был молод. Даже Тридуба обычно не обращал внимания на то, как его люди обирали труп или даже два. Но раз уж он начал, то должен идти до конца.
- Кто мы? - отрезал он. - Названные, или мародёры и воры?

- Бедные мы, вот кто, Вождь, - сказал Йон, - и начнем мы с...

- Что за херня? - Чудесная выхватила монеты из руки Дрофда и швырнула их в траву. - Когда ты - главный, Веселый Йон Кумбер, ты можешь делать все, как тебе угодно. Но до тех пор, мы будем делать все так, как сказал Кроу. Мы - Названные. По крайней мере, я - точно. Насчет остальных я не уверена. Поднимите свои жирные задницы, прежде чем ныть Союзу о своей бедности.

- Мы тут не ради денег, - сказал Вирран, неторопливо проходя с Отцом Мечей на плече.

Йон одарил его мрачным взглядом.
- Ты может и нет, Сумасшедший. Но некоторые из нас, время от времени, не прочь разжиться самой малостью. - Но он ушел, качая головой, позвякивая кольчугой, а Брак со Скорри, переглянувшись, пожали плечами, а потом последовали за ним.

Чудесная склонилась ближе к Кроу.
- Порой мне думается, что, чем больше остальным плевать на дерьмо, тем больше кажется тебе есть до него дело.

- Твоё мнение?

- Невозможно в одиночку двигать мир в неизменном направлении.

- Есть только единственно верный путь, - отрезал он.

- А ты уверен, что этот верный путь состоит не в том, чтобы стараться сохранить всех счастливыми и живыми?

Самым страшным было то, что она была права.
- Вот куда мы теперь пришли?

- Я думала, что мы всегда здесь и были.

Кроу приподнял бровь.
- Знаешь, что? Муж твой и впрямь должен научить тебя хоть какому-то уважению.

- Эта сучка? Да он ссытся мне в глаза посмотреть, как и твои дармоеды. Двинулись! - Она вздернула на ноги Дрофда за локоть, и дюжина в скором темпе миновала пролом в стене. Вернее в темпе, что был под силу коленям Кроу. Они направились на север, по неровной тропе, по тому же пути, что привел их сюда, оставив Героев Союзу.

Кроу пробирался сквозь деревья, грызя ногти на руке, держащей меч. Он уже обкусал их почти до суставов на другой со щитом. Чертовы ногти никогда не отрастали достаточно быстро. Он не так боялся идти ночью к Героям, чем сейчас рассказать Черному Доу, что холм сдан. Разве это правильно, когда ты меньше боишься врага, чем своего собственного Вождя? Ему хотелось бы быть в кругу друзей, но если будут назначать виноватого, то он возьмет все на себя. Он сделал выбор.

Лес кишел людьми, как трава муравьями. Карлами Черного Доу - ветеранами: c холодными головами, с холодными сердцами и с множеством холодного оружия, чтобы отделять одно от другого. У некоторых были латные доспехи как у Союза, у других - странное оружие: клювовидное, шипованное и крючковатое для пробивания стали, - все виды новейших жестоких изобретений на свете, без которых свет был бы, наверное, значительно лучше. Кроу сомневался, что кто-нибудь из них задумается, прежде чем ограбить на пару монет мертвого, да и живого тоже.

Кроу был бойцом большую часть жизни, но толпы до сих пор как-то заставляли его нервничать, и, чем старше он становился, тем меньше он чуствовал себя на своем месте. В любой момент в нем могут распознать фальшь. Поймут, что сохранять его поношенную храбрость становится все труднее с каждым утром. Он сморщился, укусив кожу под ногтями, и отдернул пальцы.

- Негоже, - пробормотал он себе, - Названному вечно испытывать страх.

- Что? - Кроу почти позабыл, что Трясучка был рядом - так тихо он передвигался.

- Тебе бывало страшно, Трясучка?

Пауза, этот его глаз, поблескивающий на солнце, проглядывавшем сквозь ветви.
- Раньше. Постояно.

- Что изменилось?

- Мне из башки выжгли глаз.

Многовато для расслабляющей светской беседы.
- Думаю, это могло изменить твое мировоззрение.

- Ополовинило его.

Неподалеку от тропинки без умолку блеяли овцы, тесно сжатые в слишком маленьком загоне. Фуражированные, без сомнения, что значит украденные: все средства к существованию какого-то несчастного пастуха провалились в глотки и выйдут из задниц армии Черного Доу. За ширмой из шкур, не далее двух шагов от стада, женщина забивала этих овец, и еще три снимали шкуры, потрошили и подвешивали туши. Их руки до подмышек промокли в крови, но им это было безразлично.

На страже были два парня, скорее всего только достигшие призывного возраста, смеющиеся насколько тупы эти овцы, не понимающие, что твориться за шкурами. Эти парни не видели, что они сами в загоне, и за ширмой песен, сказаний и юношеских мечтаний их ждёт война - безразличная и по подмышки в крови. Кроу это понимал довольно хорошо. Так почему он все еще кротко сидит в загоне? Должно быть, старый баран не может перепрыгнуть через новые ворота.

Черное знамя Защитника Севера было вкопано в землю снаружи каких-то заросших плющем руин, давно завоеванных лесом. На поляне перед ними суетились большинство мужчин и волновались лошади, связанные длинными рядами. Крутилось педальное точило, металл визжал, разбрызгивая искры. Женщина стучала молотком по тележному колесу. Кузнец трудился с клещами над кольчугой с полным ртом железных колец. Рядом носились дети с охапками стрел, расплескивающимися ведрами на коромыслах и мешками, набитыми мертвые знают чем. Насилие - сложное дело, особенно в достаточно больших масштабах.

Человек, раскинувшийся на каменной плите, был странно расслаблен посреди всей этой бестолковой работы. Он опирался на локти, голова была запрокинута назад, а глаза закрыты. Все его тело было в тени, но сквозь щель между ветвями солнце падало на его самодовольную ухмылку так, что она выделялась особенно ярко.

- Во имя мертвых, - Кроу подошел и встал, смотря сверху вниз, - Да это же принц дыркобублийский. На тебе что, дамские туфельки?

- Стирийская кожа, - Веки Кальдера приоткрылись узкими щелочками, а такой презрительный изгиб губ у него был с детства, - Кендерн Кроу, ты еще жив, старый кусок дерьма?

- Немного кашляю, - он отхаркнулся и сплюнул мокроту на старый камень между причудливыми сапожками Кальдера, - Думаю, что я все же выживу. Кто совершил такую ошибку, позволив тебе вылезти из ссылки?

Кальдер спустил ноги с плиты:
- Никто иной как лично Великий Защитник Севера. Думаю, он не может разбить Союз без моей могучей десницы.

- И что он задумал? Отрезать и швырнуть ее в них?

Кальдер развел руки широко в стороны. - И как же я тогда смогу тебя обнять? - И они сжали друг друга в крепких объятиях. - Рад тебя видеть, старый маразматик

- Взаимно, ты лживый маленький ебач.

Все это время Трясучка хмуро наблюдал из тени: Похоже вы близки, - тихо сказал он.

-Да, считай, я почти-что вырастил маленького засранца! - Кроу потер волосы Кальдера костяшками пальцев. - Кормил его молоком из тряпичной соски, ага.

- Практически как мать, - сказал Кальдер.

Трясучка медленно кивнул:
- Оно и видно.

- Нам надо поговорить, - Кальдер сжал предплечье Кроу.- Я скучаю по нашей болтовне.

-Я тоже, - Кроу осторожно сделал шаг назад, потому что рядом встала на дыбы лошадь, опрокинула свою повозку набок, и с грохотом отправила путаницу копий на землю. - Почти так же как я скучаю по приличной кровати. Хотя сегодня наверное не мой день.

- Наверное. Говорят вроде как собирается битва? - Кальдер отступил, вскидывая руки. - Это убьет мне весь день.

Уходя, он прошел мимо клетки, в которой пара грязных северян сидели голые на корточках. Один из них высунул руку сквозь прутья в надежде на воду, милосердие, или просто чтобы хоть какая то его часть была на свободе. Дезертиров давно бы вздернули, что делало их ворами или убийцами. Они ждали милости Черного Доу, которая скорее всего будет состоять в повешении, и сожжении впридачу.Странно, запирать людей за воровство, когда вся армия живет грабежом. Отправлять болтаться на веревке за чью то смерть, когда у них у всех профессия убивать. Что составляет преступление во времена, когда люди берут, что захотят от кого они пожелают?

- Доу тебя хочет, - Хромоногий стоял хмурясь под аркой в развалинах. Он всегда был суровым ублюдком, но сегодня он выглядел особенно на взводе. - Сюда.

- Отдать меч? - Кроу уже доставал его.

- Нет нужды.

- Да? Разве Черный Доу начал верить людям?

- Не людям. Тебе.

Кроу не был уверен, что это хороший знак:
- Ладно.

Трясучка собрался последовать, но Хромоногий придержал его одной рукой:
-Доу тебя не звал.

Кроу на секунду поймал сузившийся глаз Трясучки, пожал плечами, и пригнувшись прошел через заросшую плющем арку, с ощущением, что сует голову в пасть волку, и задумался услышит ли он щелчок зубов. Дальше по заросшему паутиной, отдающему эхом капающей воды проходу.На широкую прогалину покрытой кустами земли, вокруг которой были разбросаны сломанные колонны - некоторые еще стояли, поддерживая рассыпающиеся перекрытия, но крыша уже давно упала и между облаков наверху были видны голубые проталины. Доу сидел в Кресле Скарлинга в дальнем конце разрушенного зала, играя яблоком своего меча. Кол Ричи сидел рядом с ним, почесывая свою седую поросль.

-Когда я скомандую, - говорил Доу,- ты начнешь один. Двигайся на Осрунг всеми силами. Они там слабы.

- Откуда ты знаешь?

Доу подмигнул:
- У меня есть способы. У них слишком много людей и мало дорог, они очень торопились сюда, так что они сильно растянулись. В городе немного кавалеристов и чуть-чуть парней Ищейки. К моменту атаки могут обустроиться, но недостаточно, чтобы остановить тебя, если ты ударишь как следует.

-О, я ударю, - сказал Ричи. - На этот счет не волнуйся.

-Я не волнуюсь. Поэтому ты и начнешь. Я хочу, чтобы твои парни понесли мое знамя, ясно и четко, прямо спереди. А также Золотого, Железноголового и твое. Там где все их увидят.

- Пусть подумают, что это наш главный удар.

- Немного удачи, и они оттянут людей с Героев, ослабив оборону камней. Как только они будут в чистом поле между холмом и городом, я спущу парней Золотого, и он порвет им задницы. А тем временем я, Железноголовый и Десять Дорог как следует нажмем на Героев.

- Как ты собираешься это осуществить?

Доу сверкнул своей особой голодной усмешкой:
- Забежать на холм, и убить все живое.

- У них будет время подготовится, и эту позицию трудно атаковать. Там они будут сильнее всего. Мы могли бы обойти...

- Сильнее здесь, - Доу воткнул свой меч в землю перед Креслом Скарлинга. - Слабее здесь. - И он постучал по груди своим пальцем. - Мы делали обходы месяцами, они не будут ожидать прямой атаки. Мы разобъем их у Героев, разобьем их здесь, - он снова стукнул себя по груди, - и все остальное рассыпется. Тогда Золотой сможет подхватить и гнать и до бродов, если понадобиться. До самого Авдейна. Скейл должен быть готов справа к тому моменту, может взять Старый Мост. С твоими силами в Осрунге , когда остальной Союз подойдет завтра, все лучшие позиции будут у нас.

Ричи медленно поднялся.
- Вождь, ты прав. Сделаем же это красным днем. Днем воспетым в песнях.

- Хрен с песнями, - сказал Доу, вставая. - Обойдусь и победой.

Они быстро пожали друг другу руки, а затем Ричи зашагал к выходу, увидел Кроу и улыбнулся широкой редкозубой улыбкой.

- Старина Кол Ричи. - И Кроу протянул руку.

- Кёрнден Кроу, как и я, живёт и дышит, - Ричи, сжал её одной рукой и хлопнул сверху другой: - Нас, хороших людей, осталось не много.

- Такие нынче времена.

- Как колено?

- Ну, знаешь, как обычно.

- Моё тоже. Как Йон Камбер?

- Шутит, как всегда. Как дела у Флуда?

Ричи ухмыльнулся:
- Поручил ему присмотреть за несколькими новобранцами. Словно струйки мочи, в основном.

- Может, еще выправятся.

- Для них же лучше, и поскорее. Слышал я, что у нас скоро битва, - Ричи похлопал его по руке на прощание, - Жду вашего приказа, Вождь!
И ушел, оставив Кроу и Черного Доу, смотрящих друг на друга через несколько шагов усыпанной щебнем древней грязи, заросшей крапивой и всходами сорняков. Щебетали птицы, шелестели листья, и были слышны лишь отголоски обрабатываемого металла, напоминающие о предстоящем кровавом деле.

- Вождь... - Кроу облизал губы без малейших идей, как все пойдет дальше.

Доу сделал долгий вдох и заорал во все горло:
- Разве я не говорил тебе оставаться на этом долбанном холме!

Кроу терял силы пока раздавалось эхо в разрушенных стенах. Похоже, что ни к чему хорошему это не приведет. Он подумал, что окажется в клетке еще до заката:
- Ну, я и оставался там... пока не появился Союз...

Доу подошел ближе, все еще сжимая меч в ножнах, и Кроу заставил себя не отступить. Доу наклонился над ним, и Кроу заставил себя не задрожать. Доу поднял руку и нежно опустил ее на больное плечо Кроу, и он заставил себя не вздрогнуть.
- Извини, - спокойно сказал Доу, - но я должен поддерживать репутацию.

Волна головокружительного облегчения: - Конечно Вождь. Бранитесь вволю. - Он сузил глаза, когда Доу набрал воздуха в грудь.

- Ты никчемный старый хромоногий хер! - брызжа на Кроу слюной и не особо нежно шлепая его по стороне лица, и без того помятой: - Вы хоть бились за него?

- Да, с Сухарем и его парнями.

- Помню этого старого ублюдка. Сколько было с ним?

- Двадцать два.

Доу показал зубы, скривив губы где-то между улыбкой и оскалом:
- А у тебя, значит, десять?

- Да, вместе с Трясучкой.

- И вы их отогнали?

- Ну...

- Блядь, я должен был быть там! - Доу угрожающе дернулся, глаза его смотрели в пустоту, будто он мог видеть Сухаря с его ребятами, поднимающимися по склону и поднимающимися недостаточно быстро для него, - Я должен был быть там!
И он сделал выпад рукоятью своего меча в ножнах, выбив яблоком осколки из ближайшей колонны, заставившие Кроу сделать осторожный шаг назад.
- Вместо того, чтоб здесь просиживать задницу и трепаться, блядь. Болтать, болтать, и ещё, блядь, болтать! - Доу сплюнул, глубоко вздохнул, и потом, казалось вспомнив про Кроу, перевел взгляд на него, - Ты видел, что подошел Союз?

- Не меньше тысячи по дороге на Адвейн, и я чую, что за ними не меньше.

- Дивизия Челенгорма, - сказал Доу.

- Откуда ты знаешь?

- У него есть способы.

- Во имя... - Кроу от неожиданности шагнул, попал ногами в куст и почти упал. На одной из самых высоких стен лежала женщина. Раскинувшись как мокрая ткань, рука и нога болтаются, голова свешивается сбоку, как будто она отдыхает на садовой скамейке, а не на куче рассыпающейся кладки в шести шагах над землей.

- Это мой друг, - Доу даже не поднял голову, - Ну, когда говорю "друг" - это ...

- Враг моего врага. - Она скатилась со стены. Кроу замер, ожидая услышать как хлопнеться о землю её тело. - Я Ишри, - прошептал голос в его ухо.

На этот раз он уселся в грязь прямиком на задницу. Она стояла над ним, кожа черная и гладкая, идеальная словно глазурь на хорошем горшке. Облаченная в длинное пальто на распашку, подол которого тащился по грязи, под ним тело сплошь затянутое в белые бинты. Если кто и выглядел как ведьма - то была она. Хотя вряд ли требовались иные свидетельства колдовства после номера с исчезновением в одном месте и появлением из другого

Доу разразился лающим смехом: - Никогда не угадаешь откуда она возникнет. Я всегда переживал, что она выскочит из ниоткуда пока я... ну знаешь. - И он изобразил, как мастурбирует одной рукой.

- Мечтай, - сказала Ишри, не мигая глядя на кроу глазами чернее черного, как глазеет галка на личинку.

- Откуда вы прибыли? - пробормотал Кроу с трудом поднимаясь на ноги, чуть прихрамывая из-за одеревенелого колена.

- С Юга, - сказала она, хотя это и без того было ясно по цвету её кожи: - Быть может вы имели ввиду: зачем я прибыла?

- Я выберу зачем?

- За тем чтоб совершать правильные поступки. - При этом на её лице блуждала слабая улыбка: - Чтоб со злом бороться. Чтоб сокрушать во имя справедливости. Или... ты имел ввиду: кто прислал меня?

- Пусть так, кто прислал тебя?

- Б-г. - Взгляд её обратился к небу, в обрамленнии выступающих сорняков и молодой поросли: - Да и разве может быть иначе? Б-г всех нас собирает там, где мы ему нужны.

Кроу потер колено:
- Херовый у него юмор, правда?

-Ты и половины не представляешь. Я пришла сюда сражаться с Союзом, этого достаточно?

- Мне достаточно, - сказал Доу.

Черные глаза Ишри метнулись к нему, и Кроу почуствовал огромное облегчение:
- Они двинулись на холм большим числом.

- Парни Челенгорма?

- Полагаю, что так. - Потянулась в полный рост, изгибаясь так будто тело её лишено костей. Напоминая Кроу угрей, что они ловили в озере возле его мастерской, рассыпавшихся из сети, извивавшихся в детских ручонках заставляя их взвизгивать. - По мне, вы пухлые розовощекие людишки все на одно лицо.

- А чтож Миттерик? - спросил Доу

Её костлявые плечи сместились вверх и вниз: - Немного позади, закусил удила, в ярости от того, что Челенгром на его пути.

- Мид?

- Что за радость все знать? - Она сделала танцевальное па на носках рядом с Кроу, практически притершись к нему настолько близко, что он нервно отступил, и почти упал во второй раз.
- Богу должно быть так скучно - Она вонзила одну ступню в щель в стене, слишком узкую даже для кошки, и скручивая ногу, как то ввинтила ее до бедра. - Вперед, мои герои! - Она дергалась как порезанный напополам червяк, просачиваясь в разрушенную кладку, и ее плащ тянулся вслед за ней по мшистой стене, - Разве у вас нет впереди битвы? - ее череп как то скользнул в щель, затем предплечья, она хлопнула раз перемотанными ладонями, и из щели остался торчать только палец. Доу подошел к нему, потянулся, и отломал его. И оказалось, что это не палец, а просто засохший прутик.

- Магия, - пробормотал Кроу. - Не могу сказать, что мне есть до неё дело. - Исходя из своего опыта, она принесла больше вреда, чем пользы. - Осмелюсь сказать, что колдун, умеющий всякое, как мне кажется, почему-то всегда ведет себя чертовски странно.

Доу отбросил сучок, сморщив губу.
- Это война, и для победы я сделаю что бы ни потребовалось. Но лучше не говори никому о моей чернокожей подружке. У людей могу появиться неправильные мысли.

- А какие будут правильные?

- Какие, блять, скажу, такие и будут! - прорычал Доу, и на этот раз не казалось, что он изображал ярость.

Кроу поднял раскрытые ладони:
- Ты - вождь.

- Да, блять! - Доу нахмурился на трещину. - Я - вождь. - Как будто, он пытался себя убедить. На секунду Кроу задумался, ощущал ли Черный Доу себя фальшивкой хоть когда-нибудь. Нужно ли Черному Доу штопать свою храбрость каждое утро.

И ему не сильно понравилась эта мысль:
- Мы будем сражаться, в таком случае?

Глаза Доу повернулись по сторонам, и его убийственная ухмылка вырвалась заново - ни следа сомнений, или страха:
- Пора бы уже, нет? Ты слышал, что я говорил Ричи?

- Большую часть. Он попробует оттянуть их к Осрунгу, а потом ты пойдешь прямо на Героев.

- Прямо на них! - рявкнул Доу, как будто криком можно было заставить это сработать. - Так, как поступил бы Тридуба, ага?

- Правда?

Доу открыл рот, и замолк.
- Какая разница? Тридуба вот уже семь зим в грязи.

- Истинно так. Где ты хочешь поставить меня и мою дюжину?

- Прямо рядом со мной, когда я атакую Героев, конечно. Думаю нет ничего в мире, чего бы ты хотел больше, чем забрать назад холм от этих ублюдков из Союза.

Кроу сделал долгий вздох, думая что скажет об этом его дюжина:
- Ох, так точно. Это во главе списка.

Эталонный образец

- Офицер должен командовать с лошади, да, Горст? Самое подходящее место для штаба в седлах! - Генерал Челенгорм ласково похлопал по шее своего великолепного серого коня, затем откинулся, не ожидая ответа, чтобы проорать рябому курьеру.
- Скажи капитану, что он должен просто очистить дорогу любыми средствами! Очистить дорогу и подтянуть всех! Скорей, парень, давай скорей, маршал Крой желает, чтобы дивизия двигалась на север! - Он повернулся и проревел через другое плечо, - Двигайтесь, господа, двигайтесь! Вперед к Карлеону и победе!

Определенно, Челенгорм выглядел героем-завоевателем: фантастически молодой для командующего дивизией, с улыбкой, говорящей о его готовности к чему угодно, поразительно скромно одетый в пыльную солдатскую форму и сидящий в седле как в любимом кресле. Если бы он как тактик был хоть вполовину хорош как наездник, они бы давным-давно заковали бы Черного Доу в цепи и показывали бы его на публике в Адуе. Но он не такой, и нам это не удается.

Постоянно меняющаяся куча штабных офицеров, адъютантов, связистов и даже только отпустивший усики горнист в нетерпении плелись вслед за генералом, как осы за гнилым яблоком, борясь за привлечением его переменчивого внимания грубя, толкаясь и крича друг на друга, позабыв о достоинстве. Между тем сам Челенгорм рявкал залпом запутанных и противоречивых ответов, вопросов, приказов и случайными размышлениями о жизни.

- Справа, справа, конечно! - одному офицеру.
- Скажи ему, чтоб не волновался: переживания ничего не решают! - другому офицеру.
- Подтяните их, они нужны маршалу Кроу до обеда!
Большое количество пехотинцев были вынуждены устало отскакивать с дороги, смотреть вслед офицерам и потом глотать пыль за ними.
- Говядину потом, - бушевал Челенгорм с величественным взмахом руки, - или баранину, так или иначе у нас есть более важные дела! Не подниметесь со мной на этот холм, полковник Горст? Вы ведь наблюдатель Его Величества?

Я - шут Его Величества. Почти такой же шут Его Величества как ты:
- Да, генерал.

Челенгорм уже направил своего коня с дороги, вниз по гальке к бродам, разбрасывая камешки. Его сопровождающие утрудились последовать, разбрасывая брызги, и беззаботно искупали отряд тяжело груженых пехотинцев, которые форсировали реку по пояс в воде. Холм поднимался над полями на дальней стороне долины, большой зеленый конус, такой правильной формы, что казался искусственным. Круг стоячих камней, которые северяне называли Героями, торчал на плоской вершине, гораздо меньший круг на отроге справа, и одиночная скальная иголка на другом слева.

На дальнем берегу росли сады - перекрученные деревья с краснеющими яблоками, тощая трава снизу укрыта тенью и покрыта опавшими плодами. Челенгорм потянулся и сдернул одно с свисающей ветки и радостно впился в него.
- Фу. - Он передернулся и выплюнул его. - Дичок, скорее всего.

- Генерал Челенгорм, сэр! - запыхавшийся вестовой нахлестывал лошадь, спеша к нему, на расстоянии ряда деревьев.

- Говори! - Даже не замедлив рыси.

- Майор Деленок у Старого Моста, сэр, с двумя ротами Четырнадцатого полка. Он хочет знать, подвигаться ли к соседней ферме, или встать лагерем...

- Без сомнения! Вперед. Нужно обеспечить место! Где остальные его роты? - вестовой уже отсалютовал и ускакал на запад. Челенгорм нахмурившись оглядел штаб. - Остальные роты майора Деленка? Где остальные части Четырнадцатого?

Пятна солнечного света скользили по озадаченым лицам. Офицер открыл было рот, но остался нем. Другой пожал плечами: - Возможно задержаны в Адвейне, сэр, в силу значительного беспорядка на узких дорогах....

Но был внезапно перебит посланником, ведущим взымелнную лошадь с противоположеной стороны. - Сэр! Полковник Винклер желает знать следует ли ему выгнать жителей Осрунга из домов и разместить гарнизон...

- Нет, нет, выгнать их? Несметь!

- Сэр! - Юноша развернул свою лошадь.

- Постой! Да, выгнать и разместить войска в домах. Стой! Нет. Нет. Сердца и умы, а Полковник Горст? Сердца и умы, не считаете ли? А как вы считаете?

Я считаю, что ваша близкая дружба с королем стала причиной возведения вас в ранг намного превышающий тот, в котором вы были наиболее эффективны. Я считаю, что из вас бы вышел превосходный лейтенант, сносный капитан, посредственный майор и никудышный полковник, но как генерал вы - обуза. Я считаю, что ты сам все понимаешь, и в тебе нет ни капли уверенности, оттого ты поступаешь, что парадоксально,так будто в тебе её через край. Я считаю, что ты принимаешь решения необдуманно, отказываясь от одних и яростно придерживаясь других, вопреки всем аргументам, полагая что передумать - проявление слабости. Я считаю, что ты суетишься по мелочам, которые стоило оставить подчиненным, из страха взяться за решения задач по-масштабнее, вынуждая подчиненных буквально заваливать тебя решением пустяковых и бессмысленных задач, которые ты, ко всему прочему, бездарно проебываешь. Я считаю, что ты - порядочный, честный, мужественный человек. И вместе с тем - болван.
- Сердца и умы, - Сказал Горст.

Челенгром просиял. Связной отбыл, предположительно, чтоб завоевать Союзу сердца и умы жителей Осрунга, позволив остаться в собственных домах. Остальные офицеры вышли из тени яблонь на солнце, пред ними простирался травянистый склон.

- За мной парни, за мной! - Челенгром погнал своего боевого коня вверх по склону, легко и непринужденно держась в седле, пока его подопечные бились, стараясь не отстать, одни лысеющий капитан едва не вылетел из седла получив по башке низко растущей ветвью.

Старая стена сухой кладки, заросшая сорняками, окружавшая холм недалеко от вершины, не превышала в вышину шага или двух даже с внешней стороны. Один из самых порывистых лейтенантов попытался выделиться перепрыгнув ее, но лошадь замешкалась и практически сбросила его. Вполне сойдет за метафору участия Союза в делах севера - много похвальбы, заканчивающейся полным конфузом.

Челенгорм и его офицеры проехали колонной через узкую щель - древние камни с каждым ударом копыт становились все выше, наконец нависнув над Горстом и остальными, когда они достигли плоской вершины холма.

Был практически полдень, солнце стояло высоко и жарко светило, утренний туман был весь выжжен, и кроме нескольких башен белых облаков, бросающих тягучие тени на леса на севере, долина купалась в золотом солнечном свете. Ветер гонял волны по полям, броды блестели, и флаг Союза гордо плескался над высочайшей башней Осрунга. К югу от реки дороги были скрыты пылью, поднятой тысячами марширующих людей, изредка сверкал металл, там где передвигались массы солдат - пехота, кавалерия, и обозы, медлительно катящие с юга. Челенгорм остановил лошадь, чтобы осмотреться, и бросил с некоторым неудовольствием.

- Мы недостаточно быстро движемся, черт побери. Майор !

- Сэр?

- Я приказываю вам скакать в Адвейн и постараться ускорить их там! Нам нужно иметь больше людей на этом холме. Больше людей в Осрунге. Нам нужно довести их!

- Сэр!

- И, майор?

- Сэр?

Челенгорм мгновение сидел с открытым ртом:
- Ничего. Выполняйте!

Человек двинулся в не том направлении, осознал свою ошибку, и поехал вниз с холма, тем же путем, что и поднялся.

В широком круге травы внутри Героев царил бардак. Лошадей привязали к двум камням, но одна вырвалась и производила оглушающий шум, пугая остальных и опасно брыкаясь, пока несколько испуганный конюшенных пытались ухватить ее за уздечку. Знамя Его Величества Шестого Полка безжизненно висело в центра круга около погасшего костра, абсолютно задавленное угрюмыми каменными плитами, окружающими его со всех сторон, что не способствовало поднятию морали. Хотя, давайте смотреть правде в лицо, мою мораль поднимать уже поздно.

Два маленьких фургона, которые как то втащили на холм, перевернулись на бок, и их эклектическое содержимое - от тентов, до сковородок, от кузнечного инструмента, до сверкающей новой стиральной доски - рассыпалось по траве, и солдаты, как мародеры после битвы, рылись в остатках.

- Чем, вы, черт побери, заняты, сержант? - потребовал Челенгорм, подгоняя лошадь поближе.

Человек виновато поднял взгляд, заметил, что внимание генерала и двух дюжин штабных офицеров внезапно сошлось на нем, и сглотнул:
- Ну сэр, у нас несколько не хватает арбалетных болтов, генерал, сэр!

- И?

- Кажется боеприпасы были посчитаны очень важными, собиравшими снаряжение.

- Действительно.

- Поэтому их уложили первыми.

- Первыми.

- Да, сэр. В смысле внизу, сэр.

- Внизу?

- Сэр ! - человек в отглаженной униформе быстро подошел, подняв подбородок, и отдал Челенгорму салют настолько четкий, что щелчок отполированных каблуков был почти болезнен на слух.

Генерал спрыгнул с седла и пожал ему руку.
- Полковник Веттерлант, рад вас видеть. Каково положение?

- Неплохо, сэр, большая часть Шестого сейчас здесь, хотя и без большей части снаряжения. - Веттерлант повел их сквозь траву, солдаты пытались расступиться среди окружающего хаоса. - Один батальон Ростодского полка тоже, но никто не знает, что случилось с их командиром.

- Слег с подагрой, насколько мне известно... - пробормотал кто-то.

- Это могила? - спросил Челенгорм, указывая на истоптанное ботинками пятно свежей земли в тени одного из камней.

Полковник нахмурился, глядя на нее:
- Ну... наверное...

- Есть ли следы северян?

- Некоторые из моих людей видели движение в лесах на севере, но ничего, о чем мы могли бы определенно сказать, что это противник. Скорее всего, это были овцы. - Веттерлант провел их между двух возвышающихся камней. - Кроме этого, даже запаха чертей нет. Разве только тот, что они оставили, и все.

- Ох, - сказал один из штабных резко отвернувшись. Несколько окровавленных тел были выложены в ряд. Одного из них перерезали пополам вместе с нижней частью руки, на вываленных внутренностях копошились мухи.

- Тут был бой? - спросил Челленгорм, хмурясь на трупы.

- Нет, они вчерашние. И это наши. По-видимому, разведчики Ищейки.
Полковник обратил внимание на кучку Северян, роющих могилы, среди которых выделялись высокий мужчина с красной птицей на щите и плотно сложенный старик.

- А лошадь? - Она лежала в стороне с торчащей из раздувшегося брюха стрелой.

- Не могу ничего сказать.

Горст осмотрел оборону, которая уже была довольно существенной. Копейщики занимали место за сложенной из камней стеной, а в проходе, через который тянулась вниз по склону извилистая тропинка, были построены плечо к плечу. За ними, выше по склону, была широкая двойная дуга лучников, либо суетящихся со стрелами и прямыми луками, либо просто бездельничающих, безуспешно пытаясь разгрызть сухой паёк. Пара из них спорила, видимо по поводу выигрыша в кости.

- Хорошо... Хорошо... - Сказал Челенгорм, не уточнив, что вызвало его одобрение. Он хмуро посмотрел через лоскутное одеяло полей и пастбищ на несколько ферм и дальше в сторону леса, покрывающего северную часть долины. Густой лес, такой же как и покрывающий большую часть страны. Однообразие деревьев прерывалось только смутными полосами двух дорог, пролегающих между сопок на север. Одна из них, по-видимому, к Карлеону. К победе.

- Там может быть десяток Северян, а может - десять тысяч, - пробормотал Челенгорм, - Нам нужно быть осторожнее. Нельзя недооценивать Черного Доу. Ты знаешь, Горст, я был в Камнаре, когда был убит принц Ладислав. Ну, за день до битвы, конечно, но я там был. Черный день для армии Союза. Не стоит такой повторять, а?

"Тогда я настоятельно рекомендую Вам подать в отставку и позволить кому-нибудь с лучшими способностями принять командование":
- Нет, сэр.

Челенгорм уже отвернулся, чтобы поговорить с Ветерландом. Горст вряд ли мог его винить. "Когда я в последний раз говорил то, что стоит услышать? Банальное поддакивание и светский лепет. Козел блеет и то полезнее." Он развернулся от группы офицеров штаба и побрел туда, где северяне рыли могилы. Седой старик наблюдал за ним, опёршись на лопату.

- Меня зовут Горст.

Старик приподнял брови. Удивлен, что офицер Союза заговорил с северянином, или что большой мужчина может говорить как маленькая девочка?
- Сухарь. Воюю за Ищейку, - его речь немного искажалась разбитым ртом.

Горст кивнул на трупы:
- Это твои люди?

- Так точно.

- Вы здесь сражались?

- Против дюжины во главе с человеком по имени Кендерн Кроу, - он потер ушибленную челюсть, - У нас было численное преимущество, но мы уступили.

Горст хмуро оглядел круг камней:
- У них была выгодная позиция.

- Да, и Вирран из Блая.

- Кто?

- Один долбанный герой, - усмехнулся высокий с красной птицей на щите.

- Из одной из долин на севере, - добавил Сухарь, - где снег идет каждый чертов день.

- Бешеный ублюдок, - проворчал кто-то из людей Сухаря, баюкая перевязанную руку, - Говорят, он пьет свою мочу.

- Я слышал, он ест детей.

- У него меч, который, говорят, упал с неба, - Сухарь вытер пот внешней стороной своего толстого запястья, - Они поклоняются ему, там в снегах.

- Они поклоняются мечу? - удивился Горст.

- Они думают, что его уронил Бог или типа того. Кто знает, чего они там наверху думают? Так или иначе, Сумашедший Вирран - опасный ублюдок, - Сухарь облизнул дырку между зубов, и по его гримасе было видно, что она свежая, - Могу сказать тебе это по собственному опыту.

Горст окинул взглядом лес: деревья переливались темно-зеленым цветом на солнце:
- Как ты думаешь, люди Черного Доу близко?

- Считаю, что да.

- Почему?

- Потому что Кроу сражался не смотря на наш перевес, и он не тот человек, чтобы воевать впустую. Черному Доу нужен этот холм. - Сухарь пожал плечами и вернулся к своей работе, - Мы похороним этих несчастных ублюдков и спускаемся. Я оставлю зуб на этом склоне и племянника в грязи, и я не хочу оставить еще хоть что-то в этом проклятом месте.

- Благодарю. - Горст повернулся к Челенгорму и его штабу, теперь занятому оживленным спором, размещать ли последнюю прибывшую роту перед или за разрушенной стеной.
- Генерал ! - позвал он. - Разведчики считают, что Черный Доу может быть неподалеку.

- Надеюсь на это! - выстрелил в ответ Челенгорм, хотя было очевидно, что он не сильно слушает. - Переправы в наших руках! Взять под контроль все три переправы - наша первейшая задача!

-Я думал тут четыре переправы, - было сказано тихо - кто то пробормотал кому-то на ухо, но шум в этот момент стих. Все повернулись глядя на побледневшего молодого лейтенанта, несколько удивленного свалившимся на него вниманием.

- Четыре? - нажал Челенгорм на него. - Старый мост на западе. - Он махнул рукой, почти нокаутируя полноватого майора. - Мост в Осрунге, на востоке. И броды где мы перешли. Три переправы. - генерал ткнул тремя толстыми пальцами в лицо лейтенанта. - Все в наших руках.

Молодой человек покраснел:
- Один из разведчиков сказал мне, что на западе от Старого моста, есть тропа через болота.

- Тропа через болота? - Челенгорм прищурился на запад. - Тайный путь? Я имею в виду, что северяне могли бы им воспользоваться им и обойти нас! Отлично, мой мальчик!

- Ох, спасибо, сэр...

Генерал повернулся в одну сторону, затем в другую, ввинчивая каблуки в дерн, ища правильную стратегию, как будто бы она пряталась за его спиной.
- Кто еще не пересек реку?

Его офицеры шлялись из стороны в сторону, пытаясь остаться у него на глазах.

- Восьмой прошел?

-Я думал остаток Тринадцатого?

- Первый кавалерийский полковника Валлимир все еще разворачиваются там!

- Кажется у них готов один батальон - только что воссоединились с лошадьми...

- Отлично! Пошлите к полковнику Валлимиру и попросите его провести этот батальон через болота.

Пара офицеров согласно промычала. Остальные довольно нервно смотрели друг на друга.
- Целый батальон? - пробормотал кто то. - Подходит ли тропа...

Челенгорм отмахнулся от них:
- Полковник Горст! Вы бы не могли поскакать обратно через реку и передать мои пожелания полковнику Валимиру, чтобы быть уверенными, что враг не доставит нам неприятных сюрпризов.

Горст на мгновение замолчал:
- Генерал, я бы предпочел остаться, тут я смогу ...

- Я вас полностью понимаю. Вы хотите быть ближе к действиям. Но император специально просил меня в последнем письме сделать все возможное, чтобы держать вас подальше от опасности. Не беспокойтесь, линия фронта будет в полном порядке без Вас. Мы, друзья императора, должны держаться вместе, не так ли?

"Все императорские шуты, пляшущие вместе в военных тряпках под военный же безумный горн! Пусть этот, с нелепым голоском, сделает еще колесо! Лопаюсь от смеха!":
- Конечно, сэр, - И Горст поплелся обратно к лошади.

Скейл

Кальдер пришпорил коня к дороге так рассеянно, что даже он не был уверен в этом, и ухмылка плотно приклеилась к его лицу. Следили ли за ним Пропасть и Мель , - и так как он определенно был их лучшим источником денег - он не мог сказать. Правда, надо отмечить, что для таких как Пропасть и Мель, было бы мало толку, если бы такой человек, как Кальдер, мог сказать где они, но во имя мертвых, он бы не отказался от компании. Как брошенная корка голодающему, встреча Кендерна Кроу лишь разогрела аппетит Кальдера на дружеские лица.

Он проскакал через людей Железной Головы, пропитываясь их презрением, и через людей Десяти Дорог, пропитываясь их враждебностью, и сейчас углублялся в леса на западе долины, где собирались люди Скейла. Люди его брата. Его люди, он полагал, хотя они это не особо чувствуют. Жесткие на вид ублюдки, оборванные после трудного похода и перевязанные после тяжелых битв. Озлобленные(?) от нахождения вдали от милости Черного Доу, где они за тяжелейшую работу получают ничтожную награду. Они не выглядели в настроении праздновать что-либо, и уж чертовски уверен, что это не прибытие трусливого брата своего Вождя.

Не помогало даже то, что он специально напялил на себя кольчугу в надежде по крайней мере выглядеть как принц-воин. Давным-давно отец подарил ему её: сделанная из стирийской стали, которая легче большинства сплавов Севера, но все же тяжелая как наковальня и жаркая как овчина. Кальдер понятия не имел, как люди могут носить такие проклятые вещи несколько дней не снимая. Бегать в них. Спать в них. Воевать в них. Безумное дело - воевать в них. Безумное дело - воевать. Он не понимал, что люди находят в этом.

И мало людей понимают в этом больше, чем его собственный брат Скейл.

Он сидел на корточках на поляне перед разложенной картой. Белый Призрак был по левую руку, а Хансул Белый Глаз - по правую: старые товарищи отца Кальдера, когда он управлял большей частью Севера. Люди, которые многое испытали после того, как Девять Смертей скинул отца Кальдера со стен крепости. Почти так же много, как и сам Кальдер.

Он и Скейл родились от разных матерей, и постоянно шутили, что мать Скейла должна была быть быком. Он был похож на быка, особенно умом и силой. Он был противоположностью Скальдера почти во всем: светловолосый в отличии от брюнета Кальдера, туповатый по сравнению с хитрым Кальдером, быстрый на гнев и медленный на размышления. Ничего похожего на их отца. Кальдер был единственным, кто усвоил что-то у Бетода, и все это знали. Это одна причина почему они ненавидят его. Еще была - что он провел большую часть жизни ведя себя как мудак.

Услышав стук копыт лошади Кальдера, Скейл обернулся и, широко улыбаясь, побежал навстречу, все еще прихрамывая после встречи с Девятипалым. Он носил кольчугу легко, как девушка сорочку, несмотря на то, что тяжелые черные кованые двухслойные пластины из черной стали, скрепленные вверху, были все поцарапаны и помяты. "Будь всегда вооружен", - говорил ему отец, и Скейл воспринимал это буквально. Он был крест-накрест опоясан ремнями и щетинился оружием: двумя мечами и здоровенной булавой на поясе, а также тремя ножами, висевшими у всех на виду, и, вероятно, еще несколькими, но уже спрятанными. На голове у него была повязка, бурая с одной стороны, и новый порез через бровь, добавившийся к коллекции шрамов. Частые попытки Кальдера убедить Скейла держаться подальше от битв были столь же напрасны, как и частые попытки Скейла убедить Кальдера участвовать в них.

Кальдер соскочил со своего седла, приложив усилия благодаря одетой на нем кольчуге, но постарался, чтобы это выглядело чрезмерной усталостью от долгой езды.
- Скейл, толстый ублюдок, как ты...

Скейл поймал его в сокрушительные объятья, приподнял над землей и слюняво поцеловал в лоб. Кальдер попытался обнять его в ответ, изобразив лучшие на что был способен, оставшись без кислорода в легких и рукоятью меча, упирающегося ему в кишки. Он был так неожиданно растроган и счастлив, что хоть кто-то на его стороне, что ему хотелось разрыдаться.

- Отвали! - проскрипел он, хлопая Скейла по спине тыльной стороной ладони, словно сдавшийся борец. - Хорош!

- Так здорово снова тебя видеть! - И Скейл закружил его, бессильного помешать, как жених невесту, дав мимолетно полюбоваться Бледным-как-Снег и Хансулом-Белым-Глазом. Не похоже, чтобы им хотелось обняться с Кальдером. Взгляды Названных разбросанных по поляне тоже не пылали энтузиазмом. Людей, которые в прошлом, склонялись перед отцом, или сидели за его длинным столом, или радовались его победам в старые добрые времена. Не удивительно, что они задумываются, не придется ли подчиняться Кальдеру, и не обрадованы этой мысли. А с чего бы? У Скейла было все, что нравится воинам - верность, сила и отвага далеко заходящая за границы слабоумия. Кальдер ничем таким не обладал, и все это знали.

- Что случилось с твоей башкой? - спросил он, как только Скейл вновь позволил его ногам соприкоснуться с землей.

- Это? Ха! Ерунда. - Скейл сорвал повязку и отшвырнул в торону. Не похоже, что это было ерундой, его желтые волосы с одной стороны слиплись, покрывшись бледно коричневой коркой засохшей крови. - Кажись ты и сам ранен. - Похлопав, не слишком церемонясь, Кальдера по разбитой губе. - Женщина покусала?

- Хотелось бы. Брод Десять Дорог попытался убить меня.

- Что ?

- Правда. Он послал троих за мной к лагерю Кола Ричи. К счастью Глубина с Мелью присматривали.. ну ты понимаешь...

Скейл быстро переходил от недоумения к ярости - это были две его любимые эмоции, без малейшего зазора между ними, маленькие глазки открывались шире и шире, пока не показались белки:
- Я убью гнилого старикашку! - Он потянул меч, как будто бы собираясь рвануть через лес к развалинам, где Черный Доу занимал кресло их отца, и прибить Бродда Десять Дорог на месте.

- Нет, нет, нет! - Кальдер ухватил его запястье обоими руками, и почти свалился с ног, не давая ему вытащить меч.

-Eбать его! - Скейл стряхнул Кальдера, и врезал закованным в перчатку кулаком по дереву, ободрав кусок коры. - Ебать его в сраку! Давай его ебнем! Давай просто его ебнем! - он еще раз влупил и попал под душ из опавших семян. Хансул Белый Глаз наблюдал с опаской, а Бледный-как-Снег - устало, оба с видом, что это был не первый приступ гнева, с которым им приходится иметь дело.

- Мы не можем бегать по округе и убивать влиятельных людей, - убеждал Кальдер, подняв ладони вверх.

- Он ведь пытался тебя убить, не так ли?

- Тут особый случай. Половина Севера желает моей смерти, - это была ложь, таких скорее всего три четверти, - и нам это не выгодно.
Кальдер положил Скейлу руку на плечо и тихо прошептал - способ, опробованный их отцом, :
- Это политика, брат. Помнишь? Хрупкий баланс.

- Ебать политику и насрать на баланс!
Но его ярость начала спадать. Даже настолько, что сейчас глаза Скейла не грозились выкатиться из орбит. Он резко впихнул меч обратно в ножны, щелкнув эфесом об них:
- Разве мы не можем просто сражаться?

Кальдер тяжело вздохнул. "Как такой безрассудный головорез может бы сыном своего отца? Да к тому же и наследником?":
- Наступит время и для сражений, но сейчас мы должны действовать осторожно. У нас мало союзников, Скейл. Я говорил с Ричи, и он не хочет воевать против меня, но и за - тоже.

- Проклятый трус ползучий! - Скейл поднял кулак снова ударить по дереву, но Кальдер изящно опустил его одним пальцем.

- И то только из-за замужества дочери, - "И он в этом не одинок", - Еще есть Железноголовый и Золотой, не слишком хорошо относящиеся к нам. Если бы не их вражда друг с другом, мне кажется, они бы умоляли Доу за право убить меня.

- Ты думаешь, что за всем этим стоит Доу, - нахмурился Скейл.

- Ну а как ему не быть? - Кальдеру пришлось утихомирить разочарование и свой голос вместе с ним. Он забыл как много из сказанного брату может быть похоже на разговор с деревянным столбом, - Так или иначе, Ричи сказал как слышал из уст самого Доу, что он хочет моей смерти.

Скейл помотал взволнованно головой:
- Я такого не слышал.

- Может ему не хочется говорить тебе, а?

- Но ты был его заложником, - Скейл хмурил брови от усиленной работы мыслей, - Почему он позволил тебе вернуться?

- Потому что надеется, что я начну заговор, и тогда он сможет его вскрыть и прекрасно и честно повесить меня.

- Ну тогда никаких заговоров, и для всех правда будет на твоей стороне.

- Не будь идиотом, - пара карлов обернулась от своих фляжек, и он понизил свой голос. Это Скейлу можно потерять самообладание, но не Кальдеру, - Мы должны себя защищать. У нас повсюду враги.

- Да, и есть еще один, о котором мы еще совсем не говорили. Самый опасный из всех, насколько я могу судить.
Кальдер замер на мгновение, думая кого он упустил в своих расчетах.
- Ебаный Союз! - Скейл ткнул толстым пальцем в лес в сторону юга, - Крой, Ищейка и с ними сорок тысяч солдат! Те, с кем мы уже ведем войну. По крайней мере, я веду.

- Это война Черного Доу, не моя.

Скейл медленно покачал головой:
- Может ты думаешь, что легче, проще и безопаснее поступать так, как ты говоришь?

- Подумай об этом, реши кто твои враги. Что нам нужно...

- Послушай меня, - Скейл подошел ближе и посмотрел прямо в глаза, - Скоро начнется битва и мы должны воевать. Ты понял? Это Север. Мы должны.

- Скейл...

- Ты - умный малый. Все знают, что гораздо умнее меня. Клянусь мертвыми, даже я знаю это, - он наклонился еще ближе, - Но люди не последуют за умом. Без силы. Ты должен заслужить их уважение.

- Ха... - Кальдер оглядел жесткие взгляды из-за деревьев, - Может мне просто воспользоваться твоим?

- Однажды меня не будет, и тебя понадобится уважение заработанное собой. Не надо купаться в крови. Достаточно просто разделять трудности и опасности.

Кальдер изобразил бледную улыбку:
- Опасности то меня и пугают, - трудности, по правде говоря, тоже его не привлекали.

- Страх - это хорошо. - Легко ему говорить с таким толстым черепом, что страху туда не пробиться. - Наш отец боялся каждый день своей жизни. Держало его в тонусе. - Скейл сжал плечо Кальдера, так что cопротивляться было бесполезно, и повернул его к югу. Между стволами деревьев на краю леса он увидел расстилающиеся поля - золотые, зеленые и черную пашню. Западный отрог Героев возвышался слева, Палец Скарлинга торчал сверху рядом с серой полосой дороги идущей через посевы у его подножия. - Эта дорога ведет к Старому Мосту. Доу хочет, чтобы мы его заняли.

- Чтобы ты его взял.

- Мы. Он практически без защиты. У тебя есть щит?

- Нет, - и ни малейшего желания отправляться туда, где он понадобится.

- Бледный призрак, одолжи мне свой щит.

Старый воин с суровым лицом передал его Кальдеру. Окрашенный в белый, достаточно удобный. Прошло много времени с тех пор, как он обращался с подобным, поломанным во внутреннем дворе замка на тренировках, и он забыл как много эти чертовы штуковины весят. Тяжесть щита в руке навеяла ему мерзкие воспоминания старых унижений, большинство которых - дело рук его брата. Но они могут смениться новыми еще до окончания дня. Если он его переживет.

Скейл снова похлопал Кальдера по больной щеке. Снова неприятно крепко.
- Держись ближе ко мне и поднимай свой щит, и ты справишься как надо, - он дернул головой в сторону людей, наблюдающих за ними из леса, - и они станут уважать тебя просто видя тебя перед собой.

- Хорошо, - Кальдер поднял щит без особого энтузиазма.

- Кто знает, - брат хлопнул его по спине, едва не сбив с ног, - может ты и сам станешь.

Не нашего ума дело*

- Ты просто любишь эту чертову лошадь, не так ли, Танни?

- С ней поговорить уж точно приятней, чем с тобой, Форест, и на ней чертовки лучше, чем идти пешком. Да, моя дорогая? - он уткнулся носом об ее длинную морду и угостил ее дополнительной пригоршней зерна, - Моё любимое животное во всей проклятой армии.

- Капрал? - он почувствовал легкий удар по руке. Это был Йок, вглядывающийся в сторону холма.

- Нет, Йок, боюсь ты и рядом не стоишь. Сказать по правде, тебе нужно еще очень постараться, чтобы не быть в списке наименее любимых животных...

- Но, капрал. Это не Гурст?

Танни нахмурился:
- Горст.
Короткошеий мечник скакал через реку по направлению к фруктовым садам на противоположном берегу. Лошадиные копыта взбивали брызги, броня слегка переливалась, попадая под яркое солнце. Он примчался к берегу и направился в гущу офицеров полка, едва не сбив с ног какого-то молодого лейтенанта. В другое время Танни стало бы смешно, но что-то в Горсте было такое, что исчерпало весь смех на свете. Он довольно проворно для его сложения соскочил с седла и затопал к полковнику Валимиру и четко отдал честь.

Танни бросил щетку на землю и сделал пару шагов к ним, внимательно присматриваясь. Долгие годы службы дали ему острое чутье на ситуации, когда его хотят трахнуть, и у него было болезненное предчувствие, что сейчас складывается именно такая. Горст что-то сказал с каменным лицом. Валимир показал рукой на холм, а затем на запад. Горст опять заговорил. Танни придвинулся, пытаясь уловить детали. Валимир развел руками в разочаровании, затем резко развернулся, прокричав:

- Первый сержант Форест!

- Да, сэр!

- По всей видимости к западу от нас есть тропа через болота.

- Сэр?

- Генерал Челенгорм хочет от нас, чтобы мы послали первый батальон по ней. Убедиться, что северяне не используют ее против нас.

- Болото за Старым мостом?

- Да.

- Мы не сможем провести лошадей через...

- Знаю.

- Мы только получили их обратно, сэр.

- Знаю.

- Но... что нам с ними делать в таком случае?

- Тогда вам будет чертовски лучше просто оставить их здесь! - выпалил Валимир, - Ты думаешь, мне хочется отправлять половину своего полка без лошадей через это проклятое болото? Думаешь, да?

Форест подвигал челюстью, шрам на щеке заходил туда-сюда.
- Нет, сэр.

Валимир зашагал прочь, влекомый кем-то из офицеров. Форест с мгновение стоял и яростно потирал затылок.

- Капрал? - прошептал Йок, тоненьким голоском.

- Чего?

- Это еще один пример того, что все гадят на голову нижестоящим?

- Очень хорошо, Йок. Может из тебя и выйдет солдат.

Форест остановился перед ними, упёр руки в бока и хмуро посмотрел вверх по реке:
- Кажется, у Первого батальона есть задача.

- Великолепно, - ответил Танни.

- Мы должны оставить здесь лошадей и направляться на запад пересечь болото, - хор стонов прервал его, - Вы думаете мне это нравиться? Собирайтесь и выдвигаемся!
И Форест потопал разносить приятные вести дальше.

- Сколько нас в батальоне? - пробурчал Лэдерлинген.

Танни тяжело вздохнул:
- Когда покинули Адую, было около пятиста. Сейчас сотни четыре, плюс-минус пара рекрутов.

- Четыре сотни? - удивился Клиг, - Через болото?

- А какое там болото? - проворчал Ворт.

- Просто болото! - провизжал Йок, как маленькая злая собака на большую, - Хреново болото! Огромная куча грязи! Какое еще может быть болото?

- Но... - Лэдерлинген посмотрел вслед Форесту и затем на свою лошадь, на которую он только что погрузил большинство своих пожитков и немного танниных, - Это тупо.

Танни потер усталые глаза большими и указательными пальцами. Сколько раз он уже должен был объяснить это новым новобранцам?
- Слушайте, вы же знаете как люди тупят почти всегда. Пьяные старики, базарные бабы, кидающие камни в птиц мальчишки - такова жизнь. Слабоумие и тщеславие, эгоизм и мотовство, мелочность и глупость. Вы считаете, что во время войны жизнь течет по другому, умнее. Рядом с поджидающей на каждом углу смертью люди объединяются против трудностей и хитростей врага, люди должны думать усерднее и быстрее, должны быть ... лучше. Быть героями.

Он начал сбрасывать тюки из-за седла своей лошади:
- Только вот здесь - все тоже самое. На самом деле, чтоб вы знали, тут еще хуже, из-за постоянного напряжения, беспокойства и страха. Не так уж много людей, которые принимают верные решения, когда ставки высоки как никогда. Так что, люди еще тупее во время войны, чем когда-либо. Думают о том, как им уклониться от упрёков, или прославиться, или спасти свою шкуру, а не о том, что действительно нужно делать. Нет ремесла, в котором тупость простительнее, чем солдатское. Нет ремесла, в котором больше тупости.

Он посмотрел на новобранцев и обнаружил, что они все обернулись к нему, пораженные. Кроме ничего не замечающего Йока, вставшего на цыпочки, чтобы достать копье со своего коня, скорее всего самого большого в полку.
- Ничего, - отрезал он, - это болото само по себе позади нас не окажется.
Он повернулся к ним спиной, похлопал нежно лошадь по шее и вздохнул:
- Ну ладно, голубушка. Видимо, тебе придется еще немного побыть без меня.

* Ours Not to Reason Why
- Перефразировка строки из стихотворения Альфреда лорда Теннисона "Атака легкой кавалерийской бригады":
Their's not to reason why,
Their's but to do and die.

Кто с доблестью дружен, тем довод не нужен
- Перевод Ю. Колкера

«Пощады нет! И...»*

Cкорри занимался стрижкой, когда Кроу вернулся к своей дюжине, или по крайней мере к оставшейся семерке. Восьмерке, включая его. Он задумался, существовала ли когда либо дюжина в которой были все двенадцать. Чертовски уверен, что это не его . Агрик сидел на упавшем стволе, покрытым плющом, уставившись в никуда, пока ножницы чик-чикали вокруг его лица.

Вирран опирался на дерево, оперев Отца Мечей на острие, и баюкая в cжатых руках рукоять. Зачем то он снял рубашку и стоял в одном кожаном жилете, с большим серым пятном спереди, длинные жилистые руки торчали наружу. Казалось, чем опаснее становилось, тем больше ему нравилось избавляться от одежды. Может быть будет сверкать задницей к тому времени, когда они разберутся с этой долиной.

- Кроу! - закричал он, поднимая меч и потрясая им в воздухе.

-Привет, вождь. - Дрофд сидел на ветке вверху, прислонившись спиной к стволу. Вырезал стержень стрелы, рассыпая вниз стружку.

- Значит Черный Доу тебя не убил? - спросила Чудесная.

- Во всяком случае не сразу.

- И он не сказал тебе что делать? - Йон кивнул на людей занимающих лес вокруг. У него осталось гораздо меньше волос с тех пор как Кроу ушел, заставив его выглядеть как то старее, с морщинами вокруг глаз и сединой в бровях, которую Кроу никогда раньше не замечал. - У меня ощущение, что Доу собирается выступать.

- Точно. - Кроу поморщился приседая в кусты, смотря на юг. За деревьями казалось был другой мир. Темный и успокаивающий под пологом листьев. Тихий, как будто утонувший в холодной воде. И весь залитый жестким солнечным светом снаружи. Желто-коричневый ячмень под голубым небом, ярко-зеленые Герои торчащие из долины, старые камни на вершине, все еще несущие бессмысленную стражу.

Кроу указал налево, на Осрунг - город не более чем намек на высокую стену и пара серых башен над посевами.
- Ричи пойдет первым, и атакует Осрунг. - Он понял, что шепчет, хотя Союз и был доброй сотне шагов от вершины холма, и не услышали бы его, даже если бы он кричал. - Он будет нести все знамена, как будто это большая атака. Надеются оттянуть немного народа с Героев.

- Думаешь они попадутся, - спросил Йон. - Довольно хлипкая уловка, не так ли?

Кроу пожал плечами:
- Все уловки хлипкие, если знать их наперед.

- Без разницы, пойдут они или нет. - Вирран теперь тянулся, свесившись с ветки, меч заброшен за спину. - На холм лезть все равно придется.

- Ну будет легче, если Союза на вершине будет вполовину меньше, когда до этого дойдет. - бросил Дрофд со своего насеста.

- Будем надеяться, что они купятся, да? - Кроу двинул рукой вправо к полю и лугу между Осрунгом и Героями. - Если они пошлют людей с холма, за ними поскачет Золотой. Поймает их со спущенными штанами и сбросит их в реку.

- Утопит ублюдков, - крякнул Агрик с редкой для себя кровожадностью.

- А тем временем Доу начнет главный приступ. Прямо на Героев, вместе с Железноголовым и Десятью Дорогами и всеми их людьми.

- Как он его планирует? - спросила Чудесная, потирая свой новый шрам.

Кроу взглянул на нее.
- Это же Черный Доу, не так ли? Он собирается вбежать туда в лоб и сделать грязью всех, кто еще не там.

- А мы?

Кроу сглотнул:
- Да. Мы тоже идем.

- Спереди по центру, ага?

- Снова на чертов холм? - прорычал Йон.

- Почти хочется желать, чтобы в тот последний раз мы за него подрались с Союзом, - сказал Вирран, перемахивая с ветки на ветку.

Кроу указал направо:
- Скейл там, в лесах, под Соляной Сопкой. Когда Доу сделает свой ход, его конница атакует вдоль Устредской дороги и захватит Старый Мост. Он и Кальдер.

Удивительно как много несогласия Йон мог выразить простым кивком головы.
- Твой старый дружок Кальдер?

- Точно, - Кроу прямо взглянул на него. - Мой старый приятель Кальдер.

- И тогда, эта прекрасная долина и ее непримечательное содержимое будет нашим! - пропел Вирран. - Опять.

- Будет принадлежать Доу, - сказала Чудесная.

Дрофд считал имена на пальцах:
- Ричи, Золотой, Железноголовый, Десять Дорог, Скейл и сам Доу... это много людей.

Кроу кивнул:
- Может быть больше чем когда-либо дралось на Севере в одном месте.

- Будет большая битва, - сказал Йон. - Чертовский большая битва.

- Достойная песен! - Вирран зацепился ногами за ветку и свисал вниз головой, с целью понятной только ему самому.

- Мы им устроим этим южанам головомойку, - тон Дрофда не был, однако, до конца уверенным.

- Во имя мертвых, надеюсь на это, - продекламировал Кроу.

Йон наклонился вперед:
- Ты получил наш гельд, вождь?

Кроу сморщился:
- Доу был не в настроении обсуждать это, - прошла волна ожидаемых им стонов. - Я получу позже, не волнуйтесь. Это должное и вы получите.Я поговорю с Хромоногим.

Чудесная цыкнула зубом.
- Скорее ты добьешься чего то разумного от Виррана, чем монет от Хромоногого.

- Я это слышал! - крикнул Вирран.

- Подумайте,- сказал Кроу, хлопая Йона по груди тыльной стороной ладони. - Заберетесь на холм, и вам задолжают еще гельд. Два сразу. Все равно не будет времени потратиться, не так ли? У нас впереди битва.

C этим никто не мог поспорить. Теперь люди двигались сквозь лес - одоспешенные и готовые. С шорохом и стуком, шепотом и грохотом, они формировали коленопреклоненную линию тянущуюся в обе стороны между стволов. Обрывки солнца проходили сквозь ветви, пятная нахмуренные лица, сверкая на шлемах и обнаженных мечах.

- И когда в последний раз мы были в настоящей битве? - пробормотала Чудесная.

- Это была стычка под Оленнсандом, - сказал Кроу.

Йон сплюнул.
- Не назвал бы это битвой.

- На Взгорьях,- сказал Скорри заканчивая стрижку и сметая волосы с плечей Агрика. - Пытались выковырять Девятипалого из этой чертовой теснины.

- Семь лет назад, так? Восемь? - Кроу вздрогнул от воспоминаний об этом кошмаре, десятки бойцов столпившиеся в промежутке между скал так тесно, что было невозможно вздохнуть, так тесно, что было невозможно замахнуться - только колоть, бить друг-друга коленями, и кусаться. Он никогда не думал, что выберется из этого маленького уголка ада живым. Зачем, черт побери, рисковать так снова?

Он посмотрел на плоскую миску заполненной посевами земли между лесом и Героями. Для старика с хромой ногой это выглядело как чертовски длинная дистанция, чтобы бежать. В песнях часто встречаются славные атаки, но у защитников есть одно преимущество, которое никто не будет отрицать - враги приходят к ним. Он переступил, пытаясь найти комфортное положение для колена, лодыжки, бедра, но лучшее, что нашел - разные оттенки муки. Он фыркнул про себя. Такова жизнь.

Он огляделся, проверяя готова ли его дюжина. Сильно удивился, увидев самого Черного Доу склонившегося на колено, в папоротниках не более чем в десяти шагах, с топором в одной руке и мечом в другой, позади него были Хромоногий и Трясучка, и его самые доверенные карлы. Он отказался от мехов и украшений и выглядел как любой другой в линии. За исключением яростной ухмылки, как будто он ждал этого так сильно, как Кроу думал о том, чтобы увильнуть.

- Не дайте себя убить, да? - Он оглядел их всех, сжимая руку Скорри. Они все покачали головами, нахмурились или нервно усмехнулись, говоря "да", "нет" или "не меня". Все кроме Брэка, который сидел уставившись на деревья, как будто совсем один, крупные капли пота покрывали его большое бледное лицо.

- Не дай себя убить, да, Брэк?

Горец посмотрел на Кроу, как будто, только поняв, что он здесь:
- Что?

- Ты как?

- Да, - беря руку Кроу и неловко сжимая. - Конечно.

- Как нога - сможешь бежать?

- Мне срать больнее.

Кроу поднял брови:
- Ну если пронесет, может скрючить мало не покажется, не так ли?

- Вождь. - Дрофд кивнул по направлению света за деревьями, и Кроу пригнулся немного ниже. Там двигались люди. Люди на конях, хотя с того места, где присел Кроу были видны только их головы и плечи.

- Разведчики Союза, - прошептала Чудесная в его ухо. Парни Ищейки, может быть, прошли поля и фермы и двигались к опушке. Лес на всю ширину долины кишел вооруженными и доспешными северянами. Удивительно, что их еще не увидели.

Доу конечно это понимал. Он спокойно помахал топором на восток, как будто заказывал пиво.
- Лучше передайте Ричи начинать, до того как испортят сюрприз. - Сообщение пошло, жест Доу волной копировался дальше по линии.

- Ну, черт побери, понеслась, - крякнул Кроу грызя ногти.

- Понеслась, - Чудесная процедила сквозь сжатые губы с обнаженным мечом в руке.

- Я, блять, для этого слишком стар.

- Ага.

- Надо было жениться на Колвен.

- Ага.

- Пора бы уволиться.

- Правда.

- Ты, блять, можешь перестать соглашаться со мной?

- Разве это не задача Второго? Поддерживать вождя, невзирая ни на что! Так что я соглашаюсь - ты слишком стар, должен был жениться на Колвен и выйти в отставку.

Кроу вздохнул, протягивая руку.
- Спасибо за поддержку.

Она сжала ее.
- Не за что.

Глубокий низкий рев рога Ричи пульсировал с востока. Казалось он заставлял гудеть землю и проникал до корней волос Кроу. Еще рога, и затем шаги, как далекий гром смешанный с лязгом. Он подался вперед, уставившись между черных древесных стволов, пытаясь углядеть людей Ричи. Смог увидеть только несколько крыш в Осрунге за залитыми солнцем полями. Потом начались военные кличи, поплыли над долиной и отдались эхом сквозь деревья как призраки. Кроу ощутил покалывание кожи, отчасти от страха перед грядущим, отчасти от желания вскочить и добавить свой собственный голос к крикам.

- Уже скоро, - прошептал он, облизывая губы и больше практически не замечая боли в ноге.

- Я бы тоже так сказал. - Вирран прошел около него, Отец Мечей был обнажен и удерживался за крестовину, другая его рука указывала на Героев. - Ты это видишь, Кроу? - Похоже, там были люди, движущиеся по вершине зеленых склонов. Собирающиеся вокруг штандарта, быть может. - Они спускаются. Намечается веселая встреча с парнями Голдена на тех полях, не так ли? - Послышался его мягкий, сильный смех. - Очень веселая встреча.

Кроу медленно покачал головой.
- Почему ты вообще не волнуешься?

- Почему? Разве я не говорил? Шоглик поведала мне где и когда я умру, и...

- Не здесь и не сейчас, да, не в один из этих десяти тысяч чертовских раз. - Кроу наклонился, чтобы прошептать. - А сказала ли она тебе, что ты останешься здесь без обеих ног?

- Нет, этого она не сказала, - вынужден был признать Вирран. - Но какие изменения в мою жизнь может внести то, о чем ты мне скажешь? Вы можете все так же сидеть вокруг костра и разговаривать о всяком дерьме и без ног.

- Ну может они тебе еще и руки отрежут.

- Точно. Если это случится... придется подумать об отставке. Хороший ты человек, Курден Кроу, - ткнул его в ребра Вирран. - Быть может, я отдам тебе Отца Мечей, если ты еще будешь дышать, когда я достигну другого берега.

Кроу фыркнул.
- Я не буду таскать эту ублюдочную штуку.

- Ты думаешь я выбирал, носить его или нет? Дагуф Коль выбрал меня на эту роль, на погребальном костре, после того как Шанка вырвал его внутренности. Багрянистые...

- Что?

- Внутренности. Он должен переходить к другому, Кроу. Разве не ты вечно говорил, что есть верный метод свершения дел? Должен переходить к кому-нибудь.

Они долго стояли в тишине, вглядываясь в свет за деревьями, в ветер, перемешивающий листья и шелестящий ими, стряхивающий сухую зелень на копья, шлемы, плечи людей, склонившихся в кустарнике. В хвое чирикали птицы, щебеча чертовским щебетом, и еще тише был слышен далекий крик Ричи, зовущий в бой.

Они двигались по восточному склону Героев. Люди Союза приближались. Кроу сложил потные ладони и вытянул меч.
- Вирран.

- Да?

- Ты когда-нибудь задумывался о том, что Шоглик могла быть неправа?

- Каждую чертову битву.

*Shall in these confines with a monarch's voice
Cry 'Havoc,' and let slip the dogs of war;

На всю страну монаршим криком грянет:
«Пощады нет!» — и спустит псов войны.
— Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь» (действ. 3, явл. 1), перевод М. Зенкевича

С наилучшими пожеланиями.

Ваше августейшее величество,

Дивизия генерала Джаленхорма достигла города Орсунг, захватила пересечение рек со своей обычной сосредоточенностью, Шестой и полк Ростода заняли укрепленные позиции на холме, который северяне называют Героями. С верхушки этого холма открывается отличный обзор на мили вокруг, включая все важнейшие дороги севернее Карлеона, но, мы по-прежнему не увидели никаких признаков врага.

Дороги продолжают быть нашим самым упрямым противником. Ведущие части дивизии генерала Миттерика достигли долины, но они полностью смешаны с отстающими солдатами Джаленхорма, продвижение...

Горст резко посмотрел вверх. Он уловил слабые отзвуки голосов снаружи, и хотя он не разобрал слов, не было сомнений в том , что они прозвучали с особым волнением.

Возможно накручиваю себя. У меня талант к этому. Не было никаких поводов волноваться здесь за рекой. Люди были рассеяны около южного берега, бездельничали на солнце, пока лошади довольно паслись вокруг них. Один покашливал дымя трубкой. Другая группа пела не привлекая внимания собравшись вокруг бутылки. Не так далеко их командир, полковник Валимир, обсуждал с посыльным точное значение последнего приказа генерала Джаленхорма.

- Я все понимаю, но генерал просит Вас удерживать текущую позицию.

- Удерживать любыми способами, но на дороге? Не имел ли он ввиду, что мы должны пересечь реку? Или как минимум расположиться на берегу? Я потерял один батальон пересекая болото и сейчас другой при любых раскладах!
Валимир направился в сторону от запылившегося капитана, чья рота остановилась в ворчливой колонне дальше всего от дороги. Возможно одна из рот полка на холме пропала. А может и нет. Капитан не спешил делиться информацией и никто его о этом и не просил.
- Генерал не может требовать от нас сидеть тут, разве вы этого не понимаете?

- Я все понимаю, - монотонно ответил посыльный, - но генерал просит Вас удерживать текущую позицию.

Всего лишь очередная некомпетентность. Команда бородатых землекопов протопала мимо идеальным строем, с лопатами на плечах и суровыми лицами. Самая организованная группа людей, что я видел сегодня, и, возможно, самые ценные солдаты его Величества. Армия имела ненасытный аппетит к производству ям. Ямы для кострищ, для могил, для отходов, выкапывали грунт для крепостных валов и крепления откосов, рыли канавы и траншеи всех возможных форм и глубин, таких, что не вообразишь себе, даже если задашься целью просидеть над этим целый месяц. Действительно, лопата могущественнее меча. Возможно, вместо клинков, генералы должны носить позолоченные шпатели как знаки отличия. Так много поводов для волнения.

Горст вернулся к письму, сморщил губы как только заметил что поставил кляксу, и со злостью смял его в кулаке.

Тогда ветер вновь донес до него крики, на этот раз их стало больше. Я действительно слышу их? Или я только хочу этого так сильно, что сам себе напридумывал? Но несколько солдат рядом с ним так же обернулись к холму. Сердце Горста внезапно резко забилось, во рту пересохло. Он то стоял, то подходил к воде, не отводя глаз от Героев, как будто находясь под действием заклинания. Теперь он мог разглядеть людей движущихся там, крошечные фигурки с травянистой стороны холма.

Он прохрустел по гальке к месту, где стоял Валлимир, все еще бессмысленно споря, на какой стороне реки его люди должны бить баклуши. "Подозреваю, что скоро это не будет иметь значения." Он взмолился, чтобы так и было.

- Ну конечно, генерал не ...

- Полковник Валлимир.

- Чего?

- Вы должны подготовить своих людей.

- Разве?

Горст ни на секунду не отрывал взгляда от Героев. От солдатских силуэтов на восточном склоне. А их там было немало. Отмели не пересек ни один гонец от Маршала Кроу. А это означало, что единственная причина, по которой он наблюдал такое количество народу, покидающих холм...было нападение Северян где-то в другом месте. Атака, атака, атака.

Он понял, что все еще сжимает до белых костяшек полуоконченное письмо. Он позволил измятой бумаге спланировать в реку, и кружась, унестись потоком. Раздались еще голоса, еще пронзительнее, и теперь не было сомнений, что они не послышались.

- Похоже на крики, - сказал Валлимир.

Горста охватила свирепая радость, которая сдавила горло и вынудила его голос звучать выше, чем когда-либо. Но ему было плевать.
- Заставь их немедля быть готовыми.

- К чему?

Горст уже шагал к своей лошади: - К битве.

Потери

Капитан Ласмарк продирался сквозь ячмень походкой средней между оживленной походкой и трусцой, девятая рота Родстодского полка тащилась за ним изо всех сил, направленная к Осрунгу с неопределенным приказом "схватиться с врагом!" все еще звучащим в ушах.

Перед ними был враг, никаких вопросов. Ласмар мог видеть осадные лестницы прислоненные к мшистым бревнам городской стены. Мог видеть стрелы порхающие вверх и вниз. Мог видеть знамена, хлопающие на ветру, одно - черное и потрепанное - возвышалось над всеми - штандарт самого Черного Доу, как сказали разведчики-северяне. Тогда генерал Челенгорм дал приказ наступать и более чем ясно дал понять, что ничто не переменит его решения.

Ласмарк повернулся, надеясь, что не споткнется и не cхватит полный рот ячменя, и стал подгонять людей тем, что предполагалось быть воинственным рывком кисти.

- Давайте! Давайте! К городу !

Не было секретом, что генерал Челленгорм был склонен к необдуманным приказам, но высказывать это было не принято. Обычно офицеры тихо игнорировали его при возможности, и творчески переосмысливали их при ее отсутствии. Но в прямом приказе к атаке не было места интерпретациям.

- Ровнее, ребята, приободритесь!

Незаметно, чтобы они приoбодрились, скорее в основном выглядели довольно потрепанными и упирающимися, и Ласмарку было сложно винить их в этом. Ему самому не нравилась идея атаковать без поддержки через пустую массу ячменя, особенно с учетом того, что большая часть дивизии была задержана в бардаке людей и припасов на плохих дорогах к югу от реки. Но у офицера есть присяга. Он произвел представления майору Пополю, и майор сделал представления полковнику Веттерланту Шестого полка, который был старшим офицером на холме. Полковник видимо был слишком занят, чтобы обратить на них внимание. Поле брани - не место для вольнодумства, предположил Ласмарк, и возможно начальству просто было виднее.

Увы, опыт не поддержал это умозаключение.

- Внимание! Смотрите за опушкой!

Лесополоса лежала немного к северу и казалась Ласмарку особенно мрачной и угрожающей. Он не хотел и думать о том, сколько людей могут скрываться в тенях. Но потом ему пришла мысль про деревья что он когда-либо видел, и север забит ими под завязку. Было неясно, что же собираются делать те кто наблюдал за ними из леса. Кроме того, пути назад не было. Справа капитан Ворна настоятельно призывал своих людей идти впереди полка, отчаянно стремясь приступить к действию, как всегда, что бы он мог вернуться домой с полной грудью медалей и провести остаток своей жизни за пустым хвастовством.

- Этот дурак Ворна поломает нам весь строй, - прорычал сержант Лок.

- Капитан всего лишь выполняет приказы! - резко оборвал Ласмарк, и потом , уже шепотом, - Придурок. Вперед, ускорьте шаг! Если северяне придут, худшим для нас будет оставить прорехи в линии.

Они увеличили темп, все устали, люди периодически ловили пинки и растягивались на траве, их строй рушился с каждым шагом. Сейчас они должно быть были на пол пути между холмом и городом, майор Попол впереди, сидя на коне, размахивал саблей и ревел неслышимые поощрения.

- Сэр! - проорал Лок. - Сэр!

- Черт подери, я знаю, - задыхаясь хрипел Ласмарк, не хватало дыхания даже для стона, - Я не слышу, что он говорит...ох.

Он увидел куда Лок отчаянно тыкал своим обнаженным мечом и почуствовал ужасную волну холодного удивления. Есть целая пропасть между тем, чтобы ожидать худшего и быть этому очевидцем. Северяне вырвались из леса и спешили через поля к ним. Было сложно сказать сколько с этого места - склон был прорезан оврагами и испятнан кустами - но Ласмарк почуствовал себя еще холоднее, когда его глаза запечатлели ширину их фронта, сверкание металла , и цветные точки их раскрашенных щитов.

Ростодский полк был в меньшинстве. Несколько рот все еще беспечно следовали за Пополем к Осрунгу, где их ждало еще больше северян. Другие остановились, видя приближающуюся угрозу слева и отчаянно пытаясь построиться. Ростодский полк был в меньшинстве, расстройстве и пойман без резервов на открытой местности.

- Стой! - закричал он, рванувшись через ячмень впереди роты, разворачиваясь и вскидывая руки перед своими подчиненными. - Стройся! Лицом к северу! - Это был лучший вариант, не так ли? Что еще они могли сделать? Строй его солдат изобразил беспорядочную насмешку над колесом, некоторые с сосредоточенными лицами, некоторый с паникующими, перестраивались на свои места.

Ласмарк вытащил меч. Он взял его по дешевке, можно сказать антиквариат с болтающейся гардой. Он заплатил за него меньше, чем за форменную шляпу. Теперь это казалось глупым решением. Но мечи выглядят одинаково, а у майора Пополя были очень жесткие требованию к тому, как офицеры выглядят на параде. Но теперь то, к сожалению, был не парад. Ласмарк бросил взгляд через плечо, и обнаружил, что закусил губу до крови. Северяне быстро приближались.
- Лучники, готовьте луки, копейщики к ...

Слова замерзли в горле. Кавалерия появилась из-за деревни еще левее их. Существенное количество кавалерии, направлялось им в фланг, поднимая копытами завесу пыли. Он услышал испуганные вздохи, почуствовав как настроение сменяется от тревожной готовности к ужасу.

- Держать строй! - закричал он, но его собственный голос сорвался. Когда он повернулся, многие из его подчиненных уже бежали. Несмотря на то, что бежать было некуда. Несмотря на то, что их шансы убежать были еще хуже шансов в битве. Спокойная оценка шансов очевидно была в их головах не на первом месте. Он увидел как распадаются и рассеиваются другие роты. Он мельком увидел майора Пополя подпрыгивающего в седле скачущего полным ходом к реке, больше не волнующегося о внешнем виде. Возможно если бы у капитанов были лошади, то Ласмарк был прямо рядом с ним. Но капитанам лошадей не давали. Не в Ростодском полку. Ему надо было пойти в полк, где капитанам положены лошади, но он бы никогда бы ее себе не мог позволит. Ему пришлось одолжиться под сумасбродный процент, чтобы купить капитанство и свободных средств не осталось.

Северяне был уже ужасно близко, прорываясь через ближайшие кусты. Он мог разглядеть лица в их линии. Рычащие, кричащие, ухмыляющиеся лица. Настоящие животные, их оружие было высоко занесено пока они пересекали ячмень. Ласмарк невольно сделал несколько шагов назад. Сержант Лок встал рядом с ним с сжатыми челюстями.

-Пиздец, сэр, - сказал он.

Ласмарк смог только сглотнуть и приготовиться, пока его подчиненные бросали наземь свое оружие вокруг. Пока они поворачивались и бежали к реке, или холму, которые были слишком, слишком далеко. Пока импровизированный строй его роты и роты рядом с ними растворялся, оставляя только несколько узлов самых ошеломленных или твердолобых встречать северян. Теперь он мог разглядеть сколько их было. Сотни. Сотни и сотни. Брошенное копье проткнуло человека рядом с ним с тупым звуком, и он упал в воплях. Ласмарк на мгновение посмотрел на него. Стелт. Был пекарем.

Он уставился с открытым ртом на завывающую волну. О таком слышат конечно, но всегда предполагают, что с ними этого не будет. Предполагают себя важнее такого. А он еще не сделал ничего из того, что обещал себе сделать когда ему будет тридцать. Он хотел бросить меч и сесть. Поймал взглядом кольцо и поднял руку - посмотреть на него. Лицо Эмлин вырезанное в камне. Не похоже, что он к ней вернется. Возможно она выйдет за этого своего кузена в конце концов. Плохи твои дела, если выходишь за кузена.

Сержант Лок ринулся вперед с бессмысленной храбростью и отрубил кусок от края щита. На нем был нарисован мост. Он рубанул его снова, когда подбежал еще северянин и ударил его топором. Его сбило в сторону, а потом обратно ударом меча, который оставил длинную царапину через шлем и глубокий порез на лице. Он закрутился, раскинув руки как танцор, а затем был опрокинут в толкучке и потерялся в ячмене.

Ласмарк бросился на щит с мостом, не обратив внимания на человека за ним. Возможно, ему хотелось представить, что за щитом никого нет. Его учитель фехтования был бы в ярости от него. Прежде чем он достиг цели, копье поймало его нагрудник, заставив выдохнуть. Острие копья проскрипело мимо, и он ударил со всей силы по бросившему копье уродливому парню с сильно поломанным носом. Меч рассек его череп и мозги вылетели наружу. Это было удивительно легко. "Мечи тяжелые и острые," - подумал Ласмарк, - "даже самые дешевые".

Раздался щелчок - и все перевернулось, удар об грязь и ячмень опутал его. В одном глазе стало темно. В ушах звенело до одурения громко, будто его голова была языком огромного колокола. Он попытался встать, но мир вращался вокруг него. "Ничего не сделано из того, что он хотел сделать к тридцати годам. Ну, кроме вступления в армию."

Южанин пытался подняться, и Лайтслип стукнул его по затылку булавой, смяв шлем внутрь. Сапог немного дернулся, и южанин был готов.

"Как мило". Оставшиеся бойцы Союза были окружены - кто-то падал замертво, кто-то рассыпался в стороны подобно стайке скворцов - всё как предсказал Голден. Лайтслип наклонился, уткнул свою булаву себе под мышку и попытался сорвать симпатичное кольцо с пальца мёртвого Южанина. Парочка других ребят мародерствовала, один кричал, истекаю кровью, но это битва, не так ли? Было бы странно, если бы они прошли через нее с улыбкой. Дальше, к югу, всадники Голдена гнали беглых Южан к реке.

"Повернуть к холму!" - орал Скабна, указывая на злосчастный холм своим топором. Напыщенный козёл.
"К холму, твари!"

- Cам поворачивай к холму, - буркнул Лайтслип, с ногами все еще гудящими от бега и горлом саднящим от воплей, - Ага!
Содрал наконец то кольцо. Поднял к свету и нахмурился. Просто какой то камешек с вырезанным лицом, но он предположил, что это может принести пару серебряков. Засунул в куртку. Взял заодно и меч парня, и засунул его за пояс, хотя это и была маленькая легкая штуковина вроде зубочистки с болтающейся гардой.

- Собрались ! - Скабна вздернул какого то мародера и приложил ногой по заднице, придав ускорения. - Собрались, черт подери!

- Хорошо, хорошо! - Лайтслип потрусил за остальными к холму. Расстроенный, что остался без возможности полазать по карманам южанина, и может быть стянуть его сапоги. Их сметут собиратели и женщины идущие следом. Нищие ублюдки слишком ссыкливые для драки, зарабатывающие на чужом горбу. Позорище, но он подумал, что ничего не поделать. Жизненный факт, вроде мух и дурной погоды.

На Героях были люди Союза - он видел сверкающий металл на сложенной из камней стене около вершины, копья втыкающиеся в небо. Он держал щит поднятым, выглядывая над краем. Не хотел, чтобы в него воткнули одну из их маленьких злых стрел. Если такую в тебя воткнут, обратно ты ее не вытащишь.

- Ну только посмотрите, буркнул Скабна.

Теперь, когда они забрались немного выше, можно было увидеть лес на севере и земля перед ним была заполнена людьми. Карлами Черного Доу, Десяти дорог и Железноголового. За ними наступали трэли. Тысячи и тысячи - поток идущий к Героям. Латслип никогда не видел так много бойцов в одном месте, даже когда воевал в армии Бетода. Не Кумуре или Данбреке, ни даже на Высокогорье. Он даже мельком подумал, что они возьмут Героев, пока он отдыхает, пожаловавшись на подвернутое колено, но ведь не соберешь годного приданого дочерям за выручку с дешевого кольца и маленького меча, не так ли?

Они перемахнули через канаву, покрытую пятнами коричневых лужиц и выбрались из потоптанного ячменя у подножия склона.
- На холм, ублюдки! - взвыл Скабна, размахивая топором.

Лайтслипу хватило придирок этого дурня, вождя только потому, что тот дружил с одним из сынков Золотого. Он повернулся рыча:
- Сам лезь на ебаный холм, бля..

Раздался удар и острие стрелы вылезло из его куртки. Замершее мгновение он просто смотрел на него, затем с силой втянув воздух завопил.
-Блядь ! - он захныкал трясясь, боль била под мышку при попытке вздохнуть, выкашлял кровь на грудь и упал на колени.

Скабна уставился на него, подняв щит, чтобы прикрыть обоих.
- Лайтслип, что за черт?

-Черт.. Меня проткнули.. Насквозь. - Ему пришлось выплевывать кровь, клокоча на каждом слове. Он больше не мог стоять на коленях, это было слишком больно. Он свалился на бок. Кажется херовый способ вернуться в грязь, но наверное они все такие. Сапоги грохотали рядом, люди начали маршировать на холм, разбрызгивая пятна грязи на его лицо.

Скабна преклонил колени, и начал расстегивать куртку Лайтслипа.
- Дай ка мне посмотреть.

Лайтслип практически не мог пошевелиться. Все стало расплывчатым.
- Во имя ... мертвых... как больно.

- Ага, конечно... И куда ты запихнул это кольцо?

Гаунт опустил лук, наблюдая как несколько северян в толпе споткнулись когда остальной залп долетел до них. С этого возвышения болты тяжелого арбалета могли колоть щиты и пробивать кольчуги как дамский пеньюар. Один из них бросил оружие и побежал с воем, схватившись за живот, оставляя мягко заворачивающий след в посевах. Гаунт не знал попал ли его болт, или нет - это не имело значения. Все дело было в количестве. Крути, заряжай, наводи, стреляй, крути, заряжай...

- Давайте, парни! - закричал он окружающим его - Стреляйте, стреляйте!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/29436/99789

Переводчики: trik, insurgent, vikaz, GrimCoffin

DranzerX, 2ristish, NuG, Loafmeister