Готовый перевод The Night Circus by Erin Morgenstern / Ночной цирк: Stratagem LONDON, APRIL 1886

Стратегия

ЛОНДОН, АПРЕЛЬ 1886

- Она слишком хороша, чтобы держать ее вместе с толпой, - говорит Чандреш. - У нее должен быть свой собственный шатер. Все кресла мы поставим кольцами или вроде того, чтобы держать зрителей в самом эпицентре событий.

- Да, сэр, - говори Марко, копаясь в блокноте, пробегая пальцами по страницам, которые лишь минуты назад были крыльями.

- Что с тобой такое? - спрашивает Чандреш. - Ты белый, как лист бумаги.
Его голос разносится эхом по пустому театру, госпожа Падва засыпает вопросами мисс Боуэн касательно нарядов и прически.

- Все в порядке, сэр, - говорит Марко.

- Выглядишь ужасно, - говорит Чандреш пыхтя сигарой. - Иди домой.

Марко удивленно на него смотрит: - Сэр, есть еще бумажная работа, которую необходимо сделать, - протестует он.

- Сделаешь ее завтра, еще достаточно времени, чтобы успеть. Танте Падва и я заберем мисс Боуэн домой на чай, мы сможем отсортировать надписи и документы позже. Отдохни немного - выпей или чего ты там обычно делаешь. - Чандреш машет ему рассеянно рукой, дым от сигары покачивается волнами.

- Если Вы настаиваете, сэр.

- Именно настаиваю! И избавься от остальных, этих, которые в прихожей. Нет необходимости глядеть на сборище костюмов с накидками, когды мы уже нашли что-то более интересное. Вполне симпатичное, как мне кажется, если кто-то мыслит и в этом направлении.

- Безусловно, сэр, - говорит Марко, его бледность заливается румянцем. - Тогда, до завтра.
Он склоняет голову в нечто на подобии поклона, перед тем как грациозно повернуться на каблуках и направиться в прихожую.

- Не взял бы тебя к себе, Марко, если знал, что тебя так легко напугать, - говорит ему вслед Чандреш, но Марко не оборачивается.

Марко вежливо отказывает фокусникам в месте, объясняя это тем, что оно уже занято и благодаря их за уделенное время. Никто из них не замечает как дрожжат его руки или, что ручка зажата им в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Они не замечают, что, когда он сжимает их в кулаки, черные чернила просачиваются вниз на запястья.

После того как иллюзионисты ушли, Марко собирает свои вещи, вытирая испачканную чернилами руку о свое черное пально. Он надевает котелок до того, как выходит из театра.

С каждым шагом Марко становится все более растроенным. На людном тратуаре народ расступается перед ним.

Когда он приходит домой, Марко бросает на пол свой портфель, прислоняясь к двери и тяжело вздыхая.

- Что случилось? - спрашивает Исобель из кресла, стоящего рядом с пустым камином. Хмурясь, она прячет в карман прядь волос, которую заплетала, понимая, что ей придется начинать все заново, поскольку концентрация уже потеряна. В этой части она все еще испытывает трудности с концентрацией и сосредоточенностью.

Теперь же она оставляет ее и смотрит как Марко проходит через комнату, чтобы подойти к книжным стеллажам возле стены.

- Я знаю, кто мой соперник, - говорит Марко, вытаскивая книги охапками с их полок и перекидывая их кое-как через столы, оставив несколько книг лежать в беспорядке на полу. Оставшиеся на полках книги теряют равновесие, несколько томов падает, но, кажется, Марко этого не замечает.

- Это та женщина из Японии? - спрашивает Исобель, наблюдая как безупречная система Марко рушится на глазах.
Квартира всегда содержалась в идеальном порядке, и ее тревожит внезапно возникший беспорядок.

- Нет, говорит Марко, пролистывая страницы. - Это дочь Просперо.

Исобель поднимает горшок с фиалками, свергнутый со своего места в результате падения книг, и водворяет его обратно на полку.

- Просперо? - спрашивает он. - Чародей, которого ты видел в Париже?

Марко кивает.

- Не знала, что у него есть дочь - говорит она.

- Этот факт и мне был неизместен, говорит Марко, отбрасывая одну книгу и поднимая другую. - Чандреш нанял ее в цирк на место фокусника.

- На самом деле? - спрашивает Исобель. - То есть она будет делать то, о чем ты мне говорил; творить магию, маскируя ее под фокусы. Она проделывала это на прослушивании?

- Да, говорит Марко, не отрываясь от книги.

- Должно быть, она хороша.

- Очень хороша, - говорит Марко, выдергивая книги с другой полки и перемещая их на стол, фиалка опять становится его невинной жертвой. - Это может стать реальной проблемой, - говорит он, по большей части себе.
Стопка тетрадей соскальзывает со стола на пол в безумном вихре страниц, звучащем как крылья птиц.

Исобель опять подбирает фиалку, ставя ее на другом конце комнаты.

- Она знает о том, кто ты? - спрашивает она.

- Не думаю, - говорит Марко.

- Значит ли это, что цирк - это часть состязания? - спрашивает Исобель.

Марко перестает листать страницы и смотрит на нее.

- Должно быть так, говорит он перед тем, как вернуться к книге. - Вот, вероятно, зачем меня отправили работать к Чандрешу, таким образом я уже в курсе. Цирк - это место проведения состязания.

- Это хорошо? - спрашивает Исобель, но Марко не отвечает, вновь затерявшись в ворохе бумаг и чернил.

Одной рукой он теребит ткань на другом рукаве. Брызги от черных чернил запятнали белый манжет.
- Она изменила ткань, - бормочет он. - Как она смогла изменить ткань?

Исобель кладет часть упавших книг на стол, где лежит ее Марсельская колода. Она смотрит на Марко, который с головой погружен в какой-то том. Она тихо раскладывает карты в линию через весь стол.

Не сводя глаз с Марко, она извлекает одну карту. Исобель переворачивает карту, кладет на стол и смотрит на нее, ожидая, что ответят карты на этот вопрос.

Мужчина стоит между двух женщин, над головами парит херувим с луком и стрелами. L’Amoureux. Влюбленные.

- Она хорошенькая? - спрашивает Исобель.

Марко не отвечат.

Она вытягивает следующую карту и кладет ее поверх первой. La Maison Dieu - Дом Бога.

Она хмурится, глядя на разрушающуюся башню и падающую фигуру.

Она возвращает обе карты в колоду, складывая ее в аккуратную стопку.

- Она сильнее тебя? - спрашивает Исобель.

Опять Марко ничего не отвечает, листая страницы блокнота.

За эти прошедшие годы он уже почувствовал себя хорошо подготовленным. Занятия с Исобель только доказали его перевес, позволяя ему улучшать аспекты некоторых иллюзий до той точки, что даже с ее осведомленностью, она не всегда могла различить, что реально, а что иллюзия.

Но столкнувшись со своим соперником, его прежние чувства по отношению к состязанию сменились нервозностью и замешательством.

Он ожидал, что, когда придет время, он будет знать, что делать.

И у него зародилась мысль, что это время никогда не наступит, что обещанная игра была лишь поводом для начала его обучения и ничем больше.

- То есть состязание начнется, когда откроется цирк, так? - спрашивает его Исобель. Он уже почти забыл, что она здесь.

- Полагаю, что это логично, - говорит Марко. - Я не понимаю, как мы будем состязаться, если цирк будет путешествовать, а я должен оставаться в Лондоне. Мне придется все делать дистанционно.

- Я могу поехать, - говорит Исобель.

- Что? - спрашивает Марко, опять поднимая на нее взгляд.

- Ты говорил, что цирку все еще требуется прорицатель, не так ли? Я умею читать свои карты. Я ни для кого их раньше не толковала, кроме себя, но я совершенствуюсь. Я могу тебе писать письма, когда цирк будет в разъездах. Это позволит мне жить где-то, поскольку ты считаешь, что на время игры меня рядом с тобой быть не должно.

- Не уверен, что это хорошая мысль, - говорит Марко, хоть и не может сформулировать почему.
Он никогда не рассматривал вероятность вхождения Исобель в его жизнь за пределами квартиры. Он держал ее подальше от Чандреша и цирка, как по причине того, что ему хотелось иметь что-то свое, личное, так и учитывая то, как расплывчато давал советы по этому вопросу его учитель.

- Пожалуйста, - говорит Исобель. - Так я могу тебе помочь.

Марко медлит, глядя на свои книги. Его мысли заняты образом девушки из театра.

- Это поможет тебе быть ближе к цирку, - продолжает Исобель, - и это позволит мне заняться хоть чем-то во время твоего состязания. Когда оно закончится, я смогу вернуться в Лондон.

- Я даже не уверен, как будет проходить состязание, - говорит Марко.

- Но при этом ты уверен, что мне нельзя здесь оставаться во время него? - спрашивает она.

Марко вздыхает. Они это уже обсуждали прежде, не очень подробно, но достаточно для того, чтобы решить, что, когда начнется игра, она должна будет уехать.

- Я и так уже много работаю у Чандреша и мне будет нужно сосредоточиться на испытании без... отвлекающих факторов, - говорит он, используя слова учителя. Он не уверен какой вариант его беспокоит больше: участие Исобель в игре или отказ от единственных в его жизни отношений, которые не были ему продиктованы.

- При таком варианте развития событий я не буду отвекающим фактором. Я буду помогать, - говорит Исобель. - А если ты не желаешь моей помощи, хорошо, я буду просто писать тебе, что в этом плохого? Мне кажется, что для меня это лучшее решение.

- Я мог бы организовать для тебя встречу с Чандрешом, - предлагет Марко.

- Ты можешь... убедить его принять меня, ведь так? - спрашивает Исобель. - Нужно ли его убеждать?

Марко кивает, все еще не вполне увернный, что эта идея подходит, но но почти отчаянно желая иметь хоть какую-то стратегию. Тактику, которую можно исползовать по отношению к только что выявленному сопернику.

Он вновь и вновь прокручивает в голове ее имя.

- И как зовут дочь Просперо? - спрашивает Исобель, словно знает о чем он думает.

- Боуэн, - говорит Марко - Ее зовут Селия Боуэн.

- Приятное имя, - говорит Исобель. - Что-то случилось с твоей рукой?

Марко смотрит вниз, удивленно замечая, что держит правую руку левой, неосознанно поглаживая то место, на котором однажды кольцо обожгло его кожу.

- Нет, - говорит он, поднимая тетрадь, чтобы занять руки. - Все в порядке.

Исобель кажется удовлетворенной его ответом, поднимая упавшие книги с пола и раскладывая их на столе.

Марко испытывает явное облегчение от того, что у нее нет навыков, с помощью которых она бы смогла вытащить из его памяти сведения о кольце.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30315/103822

Переводчики: refuse, vikaz