Готовый перевод The Night Circus by Erin Morgenstern / Ночной цирк: Wishes and Desires PARIS, MAY 1891

Желания и Стремления

ПАРИЖ, МАЙ 1891

Части занавеса расходятся со звуком, словно идет дождь, в комнату предсказательницы входит Марко; Исобель немедленно откидывает с лица вуаль - невроятно тонкий черный шелк, который окружает ее голову, словно туман.

- Что ты здесь делаешь? - спрашивает она.

- Почему ты мне об этом не сказала? - игнорируя ее вопрос, он протягивает открытую тетрадь и в дрожащем свете Исобель может увидеть голое черное дерево. Это дерево не похоже на те, которые нарисованы в его многочисленных блокнотах, это покрыто свечами, с которых капает воск. Вокруг основного рисунка детально изображены извилистые ветви, загибающися под разными углами.

- Это Дерево Желаний, - говорит Исобель. - Оно новое.

- Я знаю, что оно новое, - говорит Марко. - Почему ты МНЕ об этом не рассказала?

- У меня не было времени написать тебе, - говорит Исобель. - И я вовсе не была уверена, тобой ли оно создано. Оно похоже на те, что ты создавал. Оно прекрасно - добавить желание просто - нужно зажечь новые свечи от одной из тех, что уже горят и добавить их на ветки. Новые желания загораются от старых.

- Это ее, - говорит Марко, забирая тетрадь.

- Как ты можешь быть в этом уверен? - спрашивает Исобель.

Марко медлит, разглядывая эскиз, досадуя, что не может должным образом запечатлеть красоту этого наспех изображенного рисунка.

- Я это чувствую, - говорит он. - Это что-то вроде того, когда предчувствуешь шторм, движение в воздухе. Я почувствовал его как только вошел в шатер, и чувство усиливается по мере приближения к дереву. Не уверен, что его сможет почувствовать тот, кто не знаком с этим ощущением.

- Как думаешь, она может чувствовать тоже, что и ты? - спрашивает Исобель.

Марко не думал об этом раньше, хотя это кажется ему вполне возможным. Эта мысль странно приятна ему.

- Я не знаю, - это все, что он говорит Исобель.

Исобель опять откидывает назад вуаль, которая соскользнула ей на лицо.

- Хорошо, - говорит она. - теперь ты об этом знаешь и можешь делать с ним все, что захочешь.

- Таким образом это не сработает, - говорит Марко. - Я не могу использовать для своих целей то, что создано ей. Стороны должны оставаться разделенными. Если бы мы играли в шахматы, я не мог бы просто убрать ее фигуру с доски. Мой единственный вариант - нанести удар моей собственной фигурой, когда она двигает свою.

- Но тогда у игры не может быть конца, - говорит Исобель. - Как ты можешь поставить мат цирку? В этом нет никакого смысла.

- Это не как в шахматах, - говорит Марко, пытаясь объяснить то, что он наконец-то начал понимать, несмотря на то, что не знает, как это выразить словами.
Он бросает взгляд на ее стол, где картинками вверх разложено несколько карт, одна их которых привлекает его внимание.

- Это что-то вроде этого, - говорит он, указывая на женщину с весами и мечом, La Justice* написано ниже ее стоп. - Это как весы: одна сторона моя, другая - её.

На столе, меж карт, появляются серебряные весы; каждая из чаш балансирует, наполненная бриллиантами, сверкающими в свете свечей.

- То есть цель - склонить одну из чаш в твою пользу? - спрашивает Исобель.

Марко кивает, переворачивая страницы тетради. Он продолжает листать до страницы с деревом.

- Но, если каждый из вас будет добавлять постоянно на свою чашу, - говорит Исобель, глядя на плавно покачивающиеся весы, - разве они не сломаются?

- Не уверен, что это точное сравнение, - говорит Марко и весы исчезают.

Исобель хмурится, глядя на пустое место.

- Как долго это будет продолжаться? - спрашивает она.

- Понятия не имею, - говорит Марко. - Хочешь уйти? - добавляет он, глядя на нее, неуверенный при этом, какой ответ хочет получить.

- Нет, - говорит Исобель. - Я... Я не хочу уезжать. Мне правится здесь, правда. Но еще я хочу понять. Может быть, я могла бы быть более полезной, если бы поняла.

- Ты и так очень полезна, - говорит Марко. - Возможно, единственное мое преимущство в том, что она не знает кто я. У нее есть только цирк, чтобы реагировать, а у меня есть ты, чтобы следить за ней.

- Но она не выказывала какой-либо реакции, - возражает Исобель. - Она все держит в себе. Она читает больше любого из тех, кого я когда-либо встречала. Близнецы Мюррей обожают её. Она была очень добра ко мне. Я никогда не видела, чтобы она делала какие-то необычные вещи помимо своего представления. Ты говоришь, что она делает все эти шаги, но я никогда не заставала ее за этим. Откуда ты знаешь, что это не работа Итана Барриса?

- Мистер Баррис создает впечатляющие механизмы, но это не его работа. Хотя она украшала его карусель, в этом я уверен. Сомневаюсь, что инженерный талант мистера Барриса способен заставить дышать раскрашенных деревянных грифонов. У этого дерева в земле есть корни, оно живое, даже не несмотря на то, что на нем нет листьев.

Марко возвращается к рисунку, проводя пальцами по линиям дерева.

- Ты загадал желание? - тихо спрашивает Исобель.

Марко закрывает тетрадь, не отвечая на вопрос.

- Она по-прежнему выступает четверть часа? - спрашивает он, доставая часы из кармана.

- Да, но... ты собираешься сидеть там и смотреть ее представление? - спрашивает Исобель. - Там едва хватает места для двадцати человек, она заметит тебя. Думаешь то, что ты будешь там, не покажется ей странным?

- Она меня не узнает, - говорит Марко. Часы исчезают из его руки. - Я был бы тебе признателен, если бы ты сообщала мне, когда появляется новый шатер.

Он разворачивается и уходит, двигаясь так быстро, что трепещет пламя свечей.

- Я скучаю по тебе, - говорит Исобель, когда он выходит, но сантименты разбиваются со стуком занавеси, закрывшейся за ним.

Она одергивает черную пелену вуали вниз на лицо.

*

ПОСЛЕ УХОДА ПОСЛЕДНЕГО посетителя в ранние утренние часы, Исобель вынимает свою Марсельскую колоду из кармана. Она всегда хранит ее при себе, несмотря на то, что у нее есть специальный стол, сделанный на заказ в черно-белом цвете с оттенком серого.

Она вытаскивает из Марсельской колоды одну карту. Она знает, что это за карта еще до того, как переворачивает её. Ангел, изображенный по середине - лишь подтверждение тому, что она подозревает.

В колоду карту она не убирает.

Прим.переводчика:
*La Justice - Правосудие (пер с фр.)

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30315/104243

Переводчики: refuse, vikaz