Готовый перевод The Night Circus by Erin Morgenstern / Ночной цирк: Tsukiko: En Route from London to Munich, November 1, 1901

Цукико: По дороге из Лондона в Мюнхен, 1 Ноября, 1901

Ничем непримечательный поезд пыхтит по сельской местности, выпуская облака серого смога в воздух. Паровоз почти полностью черный. Составы, которые он тянет, раскрашены монохромно. У тех составов, у которых есть окна, стекла затенены, другие, у которых окон нет, черные, как уголь.

Поезд путешествует молча, ни свистков, ни гудков. Колеса о рельсы не скрежещут, а постукивают, издавая плавный и тихий звук. Он просто следует своему маршруту, почти не привлекая к себе внимание.

Со стороны может показаться, что это товарняк, перевозящий уголь или что-нибудь подобное. Он совершенно ничем не примечательный.

Но внутри всё совсем по-иному.

Внутри поезд имеет богатое убранство, а мебель позолочена. В нем тепло. Большинство пассажирских составов увешаны толстыми узорчатыми коврами, обиты бархатом фиалковых, кремовых и цвета бордо тонов, как будто их обмакнули в закат, в преддверии сумерек, и не вынимали, пока на небе не появились полночные звезды.

Свет в коридорах льется из бра, развешенных вдоль стен, ниспадающие кристаллики которых покачиваются в такт движению поезда. Тихонько и безмятежно.

Вскоре после отъезда цирка, Селия помещает книгу в кожаном переплете в безопасное месте, положив её у всех на виду среди своих книг.

Она переодевает своё окровавленное платье, сменяя его на жемчужно серое, перевязанное черными, белыми и темно-серыми ленточками, которое было особенно любимо Фредриком.

Ленточки плывут за ней, когда она идет по поезду.

Она останавливается перед единственной дверью, которая подписана двумя каллиграфическими японскими символами, а так же именем от руки, на табличке рядом с ними.

На её вежливый стук, девушку тут же приглашают войти.

В то время, как большинство вагонов поезда насыщенны цветом, личный вагончик Цукико в основном нейтральных цветов. Голое пространство, окруженное бумажными ширмами и занавесками необработанного шелка, благоухающие ароматами имбиря и сливок.

Цукико, одетая в красное кимоно, сидит по средине своего вагона. Бьющиеся алое сердце в бледной комнате.

И она здесь не одна. Исобель лежит на полу, положив свою голову Цукико на колени, тихо всхлипывая.

- Я не хотела мешать, - говорит Селия.
Она в нерешительности останавливается в дверном проеме, раздвижные двери которого готовы вновь закрыться.

- Ты не мешаешь, - говорит Цукико, приглашая её войти. - Может быть, ты сможешь мне помочь убедить Исобель, что ей нужно немного отдохнуть.

Селия ничего не говорит, но Исобель вытирает глаза и кивает, когда поднимается на ноги.

- Спасибо, Кико, - говорит она, разглаживая складки на платье.
Цукико продолжает сидеть, сосредоточив всё свое внимание на Селии.

Исобель останавливается рядом с Селией, когда идет к двери.

- Я сожалею о герр Тиссене, - говорит она.

- Как и я.

На мгновение Селии кажется, что Исобель собирается обнять её, но ничего такого не происходит, она только кивает и выходит из комнаты, задвигая за собой дверь.

- Для всех нас последние часы выдались очень длинными, - говорит Цукико, когда Исобель покинула комнату. - Тебе нужно выпить чаю, - добавляет она, прежде чем Селия успевает пуститься в объяснения зачем она сюда пришла.
Цукико усаживает ее на подушку и молча идет в конец вагончика, извлекая чайные принадлежности из-за одной высокой ширмы.

Это не полная чайная церемония, которую она исполняла несколько раз за эти годы, но тем не менее, то, как Цукико медленно и красиво приготавливает две пиалы для зеленого чая, действуют успокаивающе.

- Почему ты мне никогда не рассказывала? - спрашивает Селия, когда Цукико усаживается напротив неё.

- Чего не рассказывала? - спрашивает Цукико, улыбаясь поверх своей пиалы с чаем.

Селия вздыхает. Она думает, не почувствовала ли Лейни Бёрджесс того же разочарования от тех чашек чая, выпитых в Константинополе. Она раздумывает не сломать ли пиалу Цукико, просто для того, чтобы поглядеть, что же та будет делать.

- Ты поранилась? - спрашивает Цукико, кивая на шрам на пальце Селии.

- Я была обречена участвовать в состязании почти тридцать лет назад, - говорит Селия. Она отпивает чай из пиалы, прежде чем добавить, - Собираешься ли ты показать мне свой шрам, после того, как увидела мой?

Цукико улыбается и ставит пиалу с чаем на пол перед собой. Затем она отворачивает ворот кимоно, обнажая шею.

На задней части шеи, на островке между символами татуировки, в кривом полумесяце ютился бледный шрам по форме и размерам, напоминающий кольцо.

- Шрамы остается с нами на куда большее время, чем длится игра, как ты видишь, - говорит Цукико, поправляя кимоно на плечах.

- Этот шрам остался от кольца моего отца? - интересуется Селия, но Цукико ничего не отрицает, не подтверждает.

- Как тебе чай?

- Зачем ты здесь? - в ответ спрашивает Селия.

- Я была нанята в качестве акробатки.

Селия ставит пиалу на пол.

- У меня нет настроения играть в эти игры, Цукико, - говорит она.

- Тебе следует продумывать свои вопросы более тщательно, тогда ты сможешь получить на них исчерпывающие ответы.

- Почему ты никогда не рассказывала мне, что тебе известно о состязании? - спрашивает Селия. - Для чего было притворяться?

- Я была связана договоренностью, что не выдам себя до тех пор, пока меня от этом не спросят напрямую, - отвечает Цукико. - Я держу своё слово.

- Зачем ты явилась в цирк, в самом начале?

- Мне было любопытно. С тех пор, как я участвовала в состязании, подобных больше не проводилось. Я не собиралась оставаться.

- Тогда почему осталась?

- Мне понравился господин Лефевр. Место проведения моего состязание было куда скромнее, а это показалось мне исключительным. Так редко появляются места, которые действительно являются уникальными. Я осталась наблюдать.

- Ты наблюдала за нами, - говорит Селия.

Цукико кивает.

- Расскажи мне об игре, - просит Селия, надеясь получить прямой ответ, сейчас, когда Цукико стала более сговорчивой.

- Она больше, чем тебе кажется, - говорит Цукико. - В своё время, я точно так же не понимала правил. Речь идет не только о том, что ты называешь магией или волшебством. Ты полагаешь, что создавая новый шатер, цирк делает шаг вперед? Но все гораздо сложнее. Всё, что ты делаешь, в любую секунду дня и ночи, движет цирком. Как будто при тебя всегда есть шахматная доска, но на ней нет ни полос, ни канвы. Однако у тебя и твоего противника нет такой роскоши как четкие квадраты, чтобы остаться на них.

Селия обдумывает сказанное, пока отпивает чай. Попытка примириться с тем фактом, что все, что произошло с цирком, с Марко, было частью игры.

- Ты его любишь? - спрашивает Цукико, глядя на нее с задумчивым взглядом с намеком на улыбку, которая должно быть означала сочувствие, но Селии всегда было трудно прочесть выражение лица Цукико.

Селия вздыхает. Похоже, она не может найти достойной причины, чтобы всё отрицать.

- Люблю, - говорит она.

- И ты веришь, что и он тебя любит?

Селия не отвечает. Её беспокоит формулировка вопроса. Всего несколько часов назад, она была уверена в его любви. Теперь же, сидя в этой пещере из легчайшего надушенного шелка, то, что казалось незыблемым и несомненным, теперь выглядело таким хрупким и неуловимым, как пар над пиалами.

- Любовь непостоянна и мимолетна, - продолжает Цукико. - Она редко когда является прочным фундаментом для принятия решений, в любой игре.

Селия закрывает глаза, чтобы унять в руках дрожь.

Возвращения контроля над своими чувствами занимает у неё больше времени, чем бы ей хотелось.

- Исобель когда-то считала, что он любит её, - продолжает Цукико. - Она была в этом уверена. Вот почему она оказалась в цирке, чтобы помочь ему.

- Он в самом деле меня любит, - говорит Селия, хотя, когда эти слова срываются с её губ, они не звучат так же убедительно, как у неё в голове.

- Возможно, - отвечает Цукико. - Он очень опытный манипулятор. Тебе самой ни разу не приходилось лгать, говоря им только то, что те хотят услышать?

Селия не знает, что хуже: знание того, что по окончании игры один из них умрет или вероятность того, что она для него ничего не значит. Что она всего лишь квадратик на шахматной доске. В ожидании того, когда ей будет предъявлен шах и мат.

- Это вопрос точки зрения, разница между соперником и партнером, - говорит Цукико. - Ты делаешь шаг в сторону, и один и тот же человек может стать тем или иным, а может быть и кем-то совсем иным. Трудно сказать, какое лицо окажется настоящим. И у тебя есть много факторов, чтобы не иметь дел со своим оппонентом.

- А ты сотрудничала со своим соперником? - спрашивает Селия.

- Место проведение моего состязания не было таким грандиозным. Вовлечено было меньшее количество людей, меньше было движения и развития. С отсутствием состязания, там не за что было держаться, нечего спасать. Большая часть из того, что осталось, полагаю, теперь чайный сад. Я не вернусь в то место, потому что состязание окончено.

- Цирк сможет продолжить свое существование, после того, как состязание...завершиться, - говорит Селия.

- Это было бы чудесно, - говорит Цукико. - Отдаю должное твоему герр Тиссен. Однако будет трудно сделать цирк полностью независимым от тебя и твоего соперника. Ты взяла на себя большую часть ответственности за все это. Ты жизненно необходима для его функционирования. Если я бы я вонзила нож в твою грудь прямо сейчас, поезд потерпит крушение?

Селия ставит свою пиалу на пол, наблюдая, как плавное движение поезда отзывается рябью на поверхности жидкости в пиале. Она прикидывает в уме, сколько времени потребуется, чтобы остановить поезд, пока она сможет заставить биться свое сердце. Девушка решает, что это вероятно будет зависеть от ножа.

- Возможно, - говорит она.

- Если бы я погасила костер, или это сделал его хранитель, то тоже возникли бы проблемы, да?

Селия кивает.

- Тебе должно быть придется трудно, если ты ожидаешь, что цирк продолжит свою работу, - говорит Цукико.

- Предлагаешь свою помощь? - спрашивает Селия, надеясь, что та сможет помочь в расшифровке системы Марко, в связи с тем, что у них один и тот же наставник.

- Нет, - говорит Цукико, изящно качает головой, смягчая улыбкой свой резкий отказ. - Если ты станешь не в состоянии управлять цирком должным образом сама, я вмешаюсь. Это уже продолжается слишком долго, но я дам тебе некоторое время.

- Сколько времени ты мне дашь? - спрашивает Селия.

Цукико отпивает чай.

- Время мне не подвластно, - говорит она. - Поживем-увидим.

Они сидят в задумчивой тишине в течение части того времени не поддающегося контролю, шелковые занавески мягко колышутся в такт движению поезда, и их окутывает аромат имбиря и сливок.

- Что случилось с твоим соперником? - спрашивает Селия.

Цукико не смотрит на Селию, а на опускает взгляд на свою пиалу с чаем, когда отвечает.

- Мой противник теперь столп праха, где-то на поле в Киото, отвечает она. - Если конечно ветер и время не разнесло пепел по свету.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30315/104473

Переводчики: vikaz