Готовый перевод The Night Circus by Erin Morgenstern / Ночной цирк: Blueprints LONDON, DECEMBER 1902

Наброски

ЛОНДОН, ДЕКАБРЬ 1902

Поппета Мюррей стоит на крыльце la maison Лефевра, держа в руке кожаный портфель, а большой ранец стоит у её ног. Она звонит ни один десяток раз в дверной звонок, чередуя с серией громких ударов о входную дверь, хотя она прекрасно слышит как в доме эхом раздается трезвон от дверного звонка.

Когда наконец дверь распахивается, на пороге стоит Чандреш собственной персоной. Вид его довольно неряшливый, фиолетовая рубаха не заправлена, а в руке он сжимает скомканный листок бумаги.

- Ты была меньше в последний раз, когда я видел тебя, - говорит он, оглядывая Поппету от ботинок до кончиков рыжих волос. - И вас было двое.

- Мой брат во Франции, - говорит Поппета, поднимая сумку и заходя за Чандрешом вовнутрь.

Позолоченная слоновья голова статуи нуждается в стирании с неё пыли. Дом находится в запустении и беспорядке, подобно беспорядку, который случается в домах сверху до низу заполненного антиквариатом, книгами, предметами искусства, которые громоздятся с присущим только им своеобразным уютом. Особняк не производит впечатления прежнего блеска, когда они с Виджетом бегали по здешним коридорам, которые прежде, еще несколько лет назад, казались им больше, гоняясь за мармеладными котятами сквозь радугу гостей.

- Что случилось с Вашей прислугой? - спрашивает она, когда они поднимаются по лестнице.

- Я распустил большинство из них, - говорит Чандреш. - Они были бесполезны, не умели выполнить ни одного поручения. Я оставил только поваров. Ужина нет уже достаточно долго, но, в конце концов, они знают, что делают.

Поппета следует за ним вдоль ряда колонн по коридору в его кабинет. Прежде, она никогда не была в его кабинете, но отчего-то у девушке не возникло никаких сомнений, что именно так эта комната всегда и выглядела: повсюду разбросанные чертежи и пустые бутылки из-под бренди.

Чандреш плетется через всю комнату, добавляя к беспорядку на кресле, скомканный листок, который был у него зажат в руке, и лениво смотрит на чертежи, развешанные на окнах.

Поппета расчищает место на столе, чтобы положить туда портфель, отодвигая книги, оленьи рога и яшмовых черепах. Сумку, она ставит на пол рядом.

- Зачем ты здесь? - говорит Чандреш, поворачиваясь и глядя на Поппету, будто только что осознал ее присутствие.

Поппета щелкает замками, открывая портфель на столе, доставая плотную стопку бумаг.

- Мне необходимо одолжение с Вашей стороны, Чандреш, - говорит она.

- Какое именно?

- Я бы хотела, чтобы Вы подписали документ о передаче прав на цирк, - Поппета находит ручку среди беспорядка на столе, расписывает ее на клочке бумаги, чтобы убедиться, что в ней есть чернила.

- Начнем с того, что цирк никогда мне не принадлежал, - бормочет Чандреш.

- Ну, конечно же принадлежал, - говорит Поппета, выводя букву П. - Это же была Ваша идея. Но мне известно, что у Вас нет времени на цирк, и я подумала, что лучше всего было бы, если бы вы отказались от Вашей должности - владельца.

Чандреш секунду-другую обдумывает, сказанное Поппету, а затем кивает и подходит к столу, чтобы прочитать договор.

- Здесь перечислены Итан и Лейни Берджесс, но нет тетушки Падва, - говорит он, изучая документ.

- С ними я уже поговорила, - говорит Поппета. - Госпожа Падва не желает больше быть в это вовлеченной, но уверяет, что мисс Бёрджесс сможет справиться со своими обязанностями.

- Кто это, мистер Кларк? - спрашивает Чандреш.

- Очень дорогой мне друг, - говорит Поппета, мягкий румянец заливает ее щеки. - И он прекрасно позаботится о цирке.

Когда Чандреш добирается до конца документа, она передает ему ручку.

Он ставит свою подпись с росчерком, подрагивающей рукой, позволяя ручке упасть на стол.

- Мою признательность не выразить словами.
Поппета дует на чернила, чтобы они высохли перед тем, как она кладет договор в портфель. Чандреш отмахивается от ее слов взмахом руки, возвращаясь назад к окну и разглядывая гладь синей бумаги, подвешенной над ним.

- Что думаете делать с набросками? - спрашивает Поппета, закрывая портфель.

- У меня все это осталось... планы остальсь от Итана и я не знаю, что с ними делать, - говорит Чандреш, обводя рукой ворох бумаг.

Поппета снимает своё пальто и вешает его на стул возле стола, и внимательно приглядывается к чертежам, наброскам и эскизам свисающих с полок, прикрепленных к зеркалам, картинам и окнам. На некоторых начерчены комнаты целиком, на других нарисованы какие-то сегменты архитектурных зданий, арок или залов.

Она останавливается, когда подходит к доске для дротиков с серебряным ножом, воткнутым в самое яблочко, а его лезвие подпорчено тёмными пятнами. Нож исчезает, когда Поппета продолжает прогуливаться по кабинету, однако Чандреш не замечает пропажи.

- Они предназначены для ремонта дома, - говорит он, пока она ходит по комнате, - но они не подходят друг другу должным образом.

- Это музей, - говорит Поппета, сопоставляя с обрывками, которые она углядела в звездах и теперь хранила в своей памяти.
Они все полностью перепутаны, но то, что это именно то самое, не вызывало никаких сомнений. Она берет в руки несколько чертежей и совмещает их друг с другом, располагая один за другим.
- Эти чертежи не к этому зданию, - объясняет она, пока Чандреш наблюдает за ней с любопытством. - На них новое здание.
Она снимает другую кипу чертежей с двери, варианты того же самого возможного входа, и кладет их рядом вдоль пола, позволяя каждому уводить за собой в другую комнату.

Чандреш наблюдает за ней, когда она перекладывает планы и на его лице появляется ухмылка, когда он начинает понимать, что она делает.

Он вносит изменение в поток бумаги с берлинской лазурью, отвечая на её систематизацию, окруженные точными копиями древних египетских храмов с колонками увешанные книжными полками. Они сидят вместе на полу, объединяя комнаты, залы и лестницы.

Чандреш начинает звать Марко, но останавливается.

- Я забыл, что его нет, - говорит он Поппете. - Однажды он ушел и не вернулся. Даже не оставил записку. Как думаешь, тот кто постоянно их писал, мог бы и оставить одну.

- Мне кажется, его отъезд был внезапным, - говорит Поппета. - И я знаю, он сожалеет, что не может урегулировать свои обязанности здесь должным образом.

- Не знаешь, почему он ушел? - спрашивает Чандреш, глядя на нее.

- Он ушел, чтобы быть с Селией Боуэн, - говорит Поппета, и не может сдержать улыбку.

- Ха! - восклицает Чандреш. - Не думал, что он на это способен. Молодцы. Предлагаю тост.

- Тост?

- Ты права, здесь нет шампанского, - говорит Чандреш, отодвигая батарею пустых бутылок из-под бренди, сбрасывая при этом с другой стороны кипу эскизов. - Мы посвятим им комнату. Как думаешь, что им понравится?

Поппета смотрит на чертежи и эскизы. Там есть несколько, которые, как она думает, могут понравится кому-то из них или им обоим. Она останавливается на рисунке круглой без окон комнаты, освещаемой лишь светом, который просачивается сквозь воду пруда с карпами кои над ней. Безмятежно и очаровательно.

- Вот эта, - говорит она.

Чандреш берет ручку и пишет на краю бумаги: "Посвящается М.Алисдэру и С.Боуэн"

- Хотите, я помогу Вам найти нового ассистента, - предлагает Поппета. - Останусь в Лондоне на некоторое время.

- Я был бы тебе признателен, дорогая.

Большой саквояж, который Поппета поставила на пол неподалеку, внезапно падает с мягким стуком.

- Что в сумке? - спрашивает Чандреш, внимательно глядя на нее с некоторой тревогой.

- Я принесла Вам подарок, - весело говорит Поппета.

Она берет сумку, бережно ее открывает и достает из нее маленького черного котенка с белыми пятнами на ногах и хвосте. Выглядит он так, словно его обмакнули в сливки.

- Её зовут Ара, - говорит ему Поппета. - Она приходит, когда ее зовут и знает несколько трюков, но больше всего ей нравится внимание и посиделки на окнах. Я подумала, Вам понравится эта компания.

Она ставит контенка на пол и держит над ним руку. Котенок встает на задние лапы с тихим мяуканьем и лижет пальцы Поппеты прежде, чем обращает внимание на Чандреша.

- Здравствуй, Ара, - говорит он.

- Я не собираюсь возвращать Вам Вашу память, - говорит Поппета, наблюдая за Чандрешем, когда котенок пытается ползать у него на коленях. - Не знаю даже, смогла бы я, если бы попыталась, хотя у Виджа, вероятно, получилось бы. На данный момент, не думаю, что Вам нужен подобный груз. Мне кажется лучше будет глядеть вперед и не оглядываться назад.

- О чем ты говоришь? - спрашивает Чандреш, поднимая котенка и почесывая ему за ушком, слушая как тот мурчит.

- Ни о чем, - говорит Поппета. - Спасибо, Чандреш.

Она наклоняется и целует его в щеку.

Как только ее губы коснулись его кожи, Чандреш чувствует себя лучше, чем за все годы, словно последний он бродил в тумане, а теперь пелена спала. Его ум ясен, планы музея начинают образовывать единое целое, идеи для будущих проектов, которые вырисовываются настолько осязаемо, что казалось они уже были практически готовы к воплощению в жизнь.

Чандреш с Поппетой проводят часы приводя в порядок и добавляя новые чертежи, создавая будущее пространство для антиквариата и предметов искусств.

Пока они работали лапки черно-белого котенка игриво скручивали бумагу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30315/104726

Переводчики: refuse, vikaz