Готовый перевод Harry Potter and the Philosopher's Stone / Гарри Поттер и философский камень: THE VANISHING GLASS/Исчезнувшее стекло

ГЛАВА ВТОРАЯ

ИСЧЕЗНУВШЕЕ СТЕКЛО

Около десяти лет прошло с тех пор, как Дурсли проснулись и нашли своего племянника на передней ступеньке, но Прайвет Драйв едва ли изменилась. Солнце вставало на той же чистой стороне садов и освещало медный номер четыре на передней двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, которая была почти такой же, какой была в ночь, когда мистер Дурсль увидел ту судьбоносную статью про сов. Только фотографии на каминной полке действительно показывали, как много времени прошло. Десять лет назад там было много фотографий кого-то, кто выглядел как большой розовый пляжный мяч, одетый в разноцветные чепчики – но Дадли Дурсль больше не был младенцем, и теперь фотографии показывали крупного светловолосого мальчика на своем первом велосипеде, на карусели на ярмарке, играющего в компьютерную игру со своим отцом, с обнимающей и целующей его матерью. В комнате не было ни знака того, что в доме жил еще один мальчик.

Тем не менее, Гарри был все еще здесь, спал в данный момент, но спать ему оставалось недолго. Его тетя Петунья уже проснулась, и именно ее пронзительный голос был первым звуком дня.

"Вставай! Вставай! Сейчас же!"

Гарри вздрогнул м проснулся. Его тетя опять постучала в дверь.

"Вставай!" - взвизгнула она. Гарри услышал как она пошла на кухню и звук сковородки, поставленной на плиту. Он перевернулся на спину и пытался вспомнить сон, который у него был. Он был хороший. Там был летающий мотоцикл. У него было странное чувство, что у него был такой же сон до этого.

Его тетя вернулась к двери.

"Ты встал?" - потребовала она.

"Почти," - сказал Гарри.

"Ну, выходи, я хочу чтобы ты присмотрел за беконом. И не дай ему подгореть, я хочу чтобы все было идеально на Дадличкин день рождения."

Гарри тяжело вздохнул.

"Что ты сказал?" - огрызнулась его тетя за дверью.

"Ничего, ничего..."

День рождения Дадли - как он мог забыть? Гарри медленно поднялся с кровати и начал искать носки. Он нашел пару под кроватью и, после того как вытащил паука из одного из них, надел их. Гарри привык к паукам, потому что чулан под лестницей был полон ими, и он там спал.

Одевшись, он прошел через холл в кухню. Стол был почти скрыт под всеми подарками Дадли. Выглядело так, будто Дадли получил новый компьютер, который он хотел, не говоря уже о втором телевизоре и гоночном велосипеде. Почему именно Дадли хотел получить гоночный велосипед, было загадкой для Гарри, так как Дадли был очень толстым и ненавидел упражнения – до тех пор, конечно, пока они не включали битье кого-либо. Любимым мешком для битья Дадли был Гарри, но он часто не мог поймать Гарри. По внешности нельзя было сказать, но Гарри был очень быстр.

Возможно, причиной этого было то, что он жил в темном чулане, но Гарри всегда был маленьким и худым для своего возраста. Он выглядел еще меньше и более худым, чем был на самом деле, потому что ему приходилось носить старую одежду Дадли, а Дадли был примерно в четыре раза больше, чем он. У Гарри было узкое лицо, острые колени, черные волосы, и ярко зеленые глаза.

Он носил круглые очки, скрепленные большим количеством скотча, потому что Дадли постоянно бил его по носу. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности - это тонкий шрам на лбу, по форме похожий на разряд молнии. Он был у него столько, сколько он себя помнил, и первый вопрос, который, как он помнил, он задал тете Петунье, был, как он получил его.

"В автокатастрофе, когда погибли твои родители," - сказала она. - "И не задавай вопросов."

Не задавай вопросов - это было первое правило тихой жизни с Дурслями.

Дядя Вернон зашел на кухню, когда Гарри переворачивал бекон.

"Подстриги волосы!" - рявкнул он, вместо утреннего приветствия.

Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел поверх своей газеты и кричал, что Гарри должен подстричься. Гарри, должно быть, стригся гораздо чаще, чем все остальные мальчики в его классе вместе взятые, но это не имело значения, потому что его волосы просто отрастали таким образом – повсюду.

Гарри жарил яйца к тому времени, как Дадли вошел в кухню со своей матерью. Дадли был очень похож на дядю Вернона. У него было большое розовое лицо, практически без шеи, маленькие водянистые голубые глазки и густые светлые волосы, гладко приглаженные на его толстой, жирной голове. Тетя Петунья говорила, что Дадли выглядел как маленький ангел – Гарри говорил, что Дадли выглядел как свинья в парике.

Гарри поставил тарелки с яйцами и беконом на стол, что было сложно, поскольку в комнате было не очень много места. Дадли, тем временем, считал свои подарки. У него вытянулось лицо.

"Тридцать шесть," - сказал он, посмотрев на отца и мать. - "Это на два меньше, чем в прошлом году."

"Дорогой, ты не посчитал подарок тетушки Мардж, посмотри, он здесь, под этим большим от мамочки и папочки."

"Ладно, тогда тридцать семь", - сказал Дадли, покраснев. Гарри, заметивший приближение большого приступа гнева у Дадли, начал вгрызаться в свой бекон как можно быстрее, на случай, если Дадли перевернет стол.

Тетя Петунья, очевидно, тоже почуяла опасность, потому что быстро сказала:
"А мы купим тебе еще два подарка, когда поедем сегодня. Как тебе это, пупсик? Еще два подарка. Согласен?"

Дадли думал с минуту. Было похоже на сложную работу. Наконец он медленно сказал:
"Итак у меня будет тридцать... тридцать..."

"Тридцать девять, сладенький," - сказала тетя Петунья.

"О," - Дадли тяжело сел и схватил ближайший сверток. - "Тогда все в порядке."

Дядя Вернон усмехнулся. "Маленький проказник требует свой денежный эквивалент, прямо как его отец. - Вот это парень, Дадли!" - он взъерошил волосы Дадли.

В тот момент зазвонил телефон, и тетя Петунья пошла ответить на звонок, а Гарри и дядя Вернон наблюдали за тем, как Дадли распаковывал гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, шестнадцать новых компьютерных игр, и видеомагнитофон. Он срывал бумагу с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась от телефона, выглядя и злой, и озабоченной.

"Плохие новости, Вернон," - сказала она. - "Миссис Фигг сломала ногу. Она не может взять его," - она указала головой в сторону Гарри.

Рот Дадли раскрылся в ужасе, а сердце Гарри подпрыгнуло. Каждый год на день рождения Дадли, его родители брали его и друга на целый день в парки приключений, гамбургер-рестораны или в кино. Каждый год Гарри оставляли с миссис Фигг, безумной старой дамой, которая жила через две улицы. Гарри ненавидел это. Целый дом, пропахший капустой, и миссис Фигг заставляла его смотреть фотографии всех кошек, которые у нее только были.

"Что теперь?" - сказала тетя Петунья, гневно смотря на Гарри, как будто это он все задумал. Гарри знал что ему следовало жалеть, что миссис Фигг сломала ногу, но это было нелегко, когда он вспомнил, что был целый год, прежде чем ему придеться рассматривать Тибби, Снежка, мистера Лапку и Хохолка.

"Мы можем позвонить Мардж," - предложил дядя Вернон.

"Не будь глупым, Вернон, она ненавидит мальчишку."

Дурсли часто говорили о Гарри так, как будто его тут не было - или вернее, как будто он был чем-то очень мерзким, что не понимало их, как слизь.

"Что насчет... как там ее зовут... твоей подруги - Ивонн?"

"Отдыхает на Майорке," - со злостью сказала тетя Петунья.

"Вы можете просто оставить меня здесь," - вставил Гарри с надеждой ( он мог смотреть что хочет по телевизору для разнообразия и может быть даже поиграть на компьютере Дадли).

Тетя Петунья выглядела так, как будто только что проглотила лимон.

"И вернуться и найти свой дом в руинах?" - огрызнулась она.

"Я не буду взрывать дом," - сказал Гарри, но они не слушали.

"Я полагаю, мы можем взять его в зоопарк," - медленно сказала тетя Петунья, - "... и оставить его в машине..."

"Эта машина новая, он не будет сидеть в ней один..."

Дадли начал громко плакать. На самом деле, он не плакал по-настоящему - прошло много лет с тех пор как он действительно плакал - но он знал, что если он скорчится и завоет, то его мать даст ему то, что он хочет.

Маленький Дадличка, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой особенный день!" - вскрикнула она, обняв его.

"Я...не...хочу...чтобы...он е-е-ехал!" кричал Дадли между долгими притворными всхлипами. "Он всегда по-портит все!" Он бросил на Гарри злой взгляд через просвет между руками его матери.

И как раз тогда зазвонил дверной звонок. - "О, Господи, они уже здесь!" неистово закричала тетя Петунья - и спустя мгновение лучший друг Дадли Пирс Полкисс вошел в комнату вместе со своей матерью. Пирс был тощим мальчиком с лицом, похожим на крысиное. Это он обычно держал руки за спиной у людей, пока Дадли бил их. Дадли сразу же перестал притворяться, что плачет.

Полчаса спустя Гарри, который не мог поверить своей удаче, сидел на заднем сиденье машины Дурслей с Пирсом и Дадли, впервые в жизни направляясь в зоопарк. Его тетя и дядя не смогли придумать, что еще можно с ним сделать, но перед тем, как отъехать, дядя Вернон отвел Гарри в сторонку.

"Я предупреждаю тебя", - сказал он, поставив свое лицо очень близко к лицу Гарри. "Я предупреждаю тебя сейчас, мальчик - что-нибудь необычное, что угодно - и ты просидишь в своем чулане до самого Рождества".

"Я не собираюсь что-либо делать," - сказал Гарри, - "честно..."

Но дядя Вернон не верил ему. Никто никогда не верил.

Проблема была в том, что странные вещи часто случались вокруг Гарри и просто бесполезно было говорить Дурслям, что он не заставлял их происходить.

Однажды тетя Петунья, уставшая от того, что Гарри возвращается из парикмахерской, выглядя так, будто так там и не побывал, взяла кухонные ножницы и отрезала его волосы так коротко, что он был почти лысым, не считая челки, которую она оставила, чтобы ‘скрыть ужасный шрам’. Дадли до упаду смеялся с Гарри, который провел бессонную ночь, представляя себе следующий день в школе, где над ним уже и так смеялись из-за мешковатой одежды и заклеенных очков. На следующее утро, тем не менее, он проснулся и обнаружил, что волосы были в том же состоянии, что и до того, как тетя Петунья состригла их. Его на неделю заперли в чулане за это, хоть он и пытался объяснить, что он не мог понять, как они отрасли так быстро.

Еще один раз тетя Петунья пыталась заставить его одеть отвратительный свитер Дадли (коричневый с оранжевыми мягкими шариками) - чем сильнее она пыталась, тем меньше, казалось, он становился, пока, наконец, его можно было одеть только на перчаточную куклу, но уж точно не на Гарри. Тетя Петунья решила, что он, должно быть, сел во время стирки, и Гарри не наказали, к его большому облегчению.

Еще однажды он попал в ужасные неприятности из-за того, что его нашли на крыше школьной кухни. Банда Дадли преследовала его, как обычно, когда, к удивлению Гарри, как и всех остальных, он оказался сидящим на дымоходной трубе. Дурсли получили очень злое письмо от директрисы Гарри, в котором говорилось, что Гарри лазал по школьному зданию. Но все, что он пытался сделать (как он кричал дяди Вернону через закрытую дверь чулана) – это запрыгнуть за большой мусорный контейнер около двери в кухню. Гарри предположил, что ветер подхватил его в прыжке.

Но сегодня ничего не должно было пойти не так. Провести день где-то кроме школы, его чулана или пропахшей капустой гостиной миссис Фигг стоило того, чтобы быть с Дадли и Пирсом.

По пути дядя Вернон жаловался тете Петунье. Он любил жаловаться на разные вещи: людей на работе, Гарри, совещания, Гарри, банк и Гарри были только немногими его любимыми темами. Сегодня утром это были мотоциклы.

"... носятся везде как маньяки, юные бандиты", - сказал он после того, как мотоцикл обогнал их.

"У меня был сон о мотоцикле," - сказал Гарри, вдруг вспомнив. - "Он летал."

Дядя Вернон чуть ли врезался в машину, едущую впереди. Он развернулся в своем сиденье и заорал на Гарри, с лицом, похожим на гигантскую свеклу с усами: "МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!"

Дадли и Пирс захихикали.

"Я знаю, что не летают", - ответил Гарри. "Это был просто сон".

Он пожалел, что рассказал им об этом. Если и было что-то, что Дурсли ненавидели больше, чем его вопросы, так это его разговоры о том, что что-то ведет себя не таким образом, каким должно бы, не важно, был это сон или мультфильм - им казалось, что он может нахвататься опасных идей.

Была очень солнечная суббота и зоопарк был переполнен семьями. Дурсли купили Дадли и Пирсу большое шоколадное мороженое на входе и потом, потому что улыбающаяся дама в вагончике спросила Гарри, что он хочет, до того как они могли поспешить отвести его, они купили ему дешевый фруктовый лед со вкусом лимона. Это было,также, неплохо, подумал Гарри, когда лизал его и они смотрели на гориллу, которая чесала голову и была удивительно похожа на Дадли, не считая того что у нее не было светлых волос.

Для Гарри это было лучшее утро за долгое время. Он старался держаться на небольшом расстоянии от Дурслей, чтобы Дадли и Пирс, которым к обеду животные наскучили, не вернулись к своему любимому занятию - его битью. Они обедали в ресторане на территории зоопарка, и когда Дадли закатил истерику из-за недостаточного количества мороженого на его десерте, дядя Вернон купил ему еще один, а Гарри было разрешено доесть первый.

Гарри позже почувствовал, что ему следовало знать, что это все было слишком хорошо для такого же конца.

После ленча они все пошли в террариум. Внутри было прохладно и темно, подсвеченные витрины располагались вдоль стен. За стеклом ползали и скользили по кускам дерева и камней все виды ящериц и змей. Дадли и Пирс хотели посмотреть на огромных ядовитых кобр и толстых сокрушительных питонов. Дадли быстро отыскать самую большую змею в террариуме. Она могла бы дважды обернуться вокруг машины дяди Вернона и раздавить ее, могла – но в данный момент, кажется, была не в настроении. На самом деле, она спала.

Дадли стоял, уткнувшись носом в стекло, уставившись на блестящие коричневые кольца.

"Заставь ее двигаться", - заныл своему отцу Дадли. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея не пошевелилась.

"Сделай так еще раз", - приказал Дадли. Дядя Вернон постучал костяшкамии пальцев по стеклу, но змея просто продолжала спать.

"Это скучно", - пожаловался Дадли. Он отошел от стекла.

Гарри подошел к стеклу и внимательно посмотрел на змею. Он бы не удивился, умри она со скуки - никакой компании, кроме глупых людей, целыми днями барабанящих пальцами по стеклу, пытающихся растормошить ее. Это даже хуже, чем спать в чулане, где единственный посетитель - тетя Петуния, стучащая в дверь, чтобы разбудить тебя. Гарри, по крайней мере, мог передвигаться по всему дому.

Змея внезапно открыла свои глаза-бусинки. Медленно, очень медленно она она подняла голову, пока ее глаза не были на одном уровне с глазами Гарри.

Она подмигнула.

Гарри уставился. Затем он быстро оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Никто не смотрел. Он снова посмотрел на змею и тоже подмигнул.

Змея дернула головой в сторону дяди Вернона и Дадли, потом подняла глаза к потолку. Она кинула на Гарри взгляд, который ясно говорил:

"Со мной всегда так".

"Я знаю", - пробормотал Гарри через стекло, хоть он не был уверен, что змея могла слышать его. "Это, должно быть, очень раздражает".

Змея энергично закивала.

"В любом случае, откуда ты?", - спросил Гарри.

Змея указала хвостом на маленькую табличку около стекла. Гарри вгляделся в нее.

Удав обыкновенный, Бразилия.

"Там было хорошо?"

Удав еще раз показал хвостом на ту табличку, и Гарри прочитал на ней: этот представитель вида был выведен в зоопарке. "О, вижу - так ты никогда не была в Бразилии?"

Пока змея качала головой, оглушительный крик за спиной Гарри заставил их обоих подпрыгнуть.

"ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! ПОДОЙДИТЕ, ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ!"

Дадли проковылял к ним так быстро, как смог.

"Отойди с дороги, ты", - сказал он, толкая Гарри в ребра. Пойманный врасплох, Гарри больно упал на бетонный пол. То что было дальше произошло так быстро, что никто этого не видел - в одну секунду Дадли и Пирс наклонились прямо к самому стеклу, и в следующую, они отпрыгнули с криками ужаса.

Гарри сидел с трудом дыша: стекло перед удавом исчезло. Огромная змея быстро размотала кольца и сползла на пол. Люди по всему террариуму начали кричать и бежать к выходам.

Гарри мог поклясться, что когда змея быстро проскользнула мимо него, низкий шипящий голос сказал: "Бразилия, вот куда я иду... Спасссибо, амиго".

Охранник террариума был в шоке.

"Но стекло", - продолжал говорить он, "куда подевалось стекло?"

Директор зоопарка лично заварил тете Петунье чашку крепкого сладкого чая, снова и снова извиняясь перед ней. Пирс и Дадли могли только невнятно бормотать. Насколько Гарри мог видеть, змея ничего не сделала, кроме того, что игриво щелкнула зубами у их подошв, проползая мимо, но к тому времени, когда они все вернулись в машину дяди Вернона, Дадли рассказывал всем, как она почти что откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась задушить его. Но хуже всего, по крайней мере, для Гарри, было, когда Пирс сказал "Гарри говорил с ней, правда, Гарри?"

Дядя Вернон подождал, пока Пирс не уйдет из дома перед тем, как наброситься на Гарри. Он был так зол, что едва мог говорить. Он сумел сказать: "Иди - чулан - оставайся - без еды", - перед тем, как рухнуть на стул, а тетя Петунье пришлось бежать, чтобы принести ему большую порцию брэнди.

Гарри лег в своей темном чулане гораздо больше, желая, чтобы у него были часы. Он не знал, сколько было времени, и не мог быть уверен, что Дурсли уже уснули. Пока они еще не спали, он не мог рисковать, пробираясь на кухню за едой.

Он прожил с Дурслями уже почти десять лет, десять несчастных лет, сколько он мог себя помнить, с тех пор, как он был младенцем и его родители погибли в той автокатастрофе. Он не помнил, как находился в этой машине, когда погибли его родители. Иногда, когда он напрягал память во время долгих часов в чулане, ему приходило странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и жгучая боль на лбу. Это, он предполагал, была авария, хоть он и не мог представить, откуда мог взяться зеленый свет. Он совсем не мог вспомнить своих родителей. Его дядя и тетя никогда не говорили о них, и, конечно же, ему было запрещено задавать вопросы. А в доме не было их фотографий.

Когда он был младше, Гарри мечтал и мечтал о том, чтобы какой-нибудь неизвестный родственник пришел и забрал его, но этого так и не произошло; только Дурсли были его семьей. Хотя иногда он думал (или, может быть, надеялся), что незнакомцы на улице, казалось, знали его. Это были очень странные незнакомцы. Маленький человек в фиолетовом цилиндре однажды поклонился ему, когда он ходил по магазинам с тетей Петуньей и Дадли. Яростно спросив Гарри, знал ли он этого человека, тетя Петунья поспешила к выходу, так ничего и не купив. Однажды в автобусе странная пожилая женщина, одетая во все зеленое весело помахала ему рукой. Лысый мужчина в очень длинном фиолетовом плаще недавно на улице пожал ему руку и ушел, не произнеся ни слова. Самое странное во всех этих людях было то, что они, казалось, растворялись в воздухе в ту же секунду, когда Гарри пытался получше их рассмотреть.

В школе у Гарри никого не было. Все знали, что банда Дадли ненавидела этого странного Гарри Поттера в старой мешковатой одежде и разбитых очках, и никто не любил не соглашаться с бандой Дадли

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31147/107480

Переводчики: mistara, GuardianAngel, _Vicktoria_