Готовый перевод Harry Potter and the Philosopher's Stone / Гарри Поттер и философский камень: THE LETTERS FROM NO ONE/Письма из ниоткуда

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПИСЬМО ИЗ НИОТКУДА

Побег бразильского удава заслужил для Гарри его самое долгое наказание. К тому времени, когда ему было позволено снова покинуть чулан, начались летние каникулы, и Дадли уже сломал свою новую видеокамеру, разбил свой самолет с дистанционным управлением и, в первый раз выехав на гоночном велосипеде, сбил пожилую миссис Фигг, когда она переходила Прайвет Драйв на своих костылях.

Гарри был рад, что учебный год закончился, но сбежать от банды Дадли было невозможно, потому что они приходили к ним домой каждый день. Все они: Пирс, Дэнис, Малкольм и Гордон - были большими и глупыми, но поскольку Дадли был самым большим и самым глупым, он был их лидером. И все они были весьма рады присоединиться к любимому виду спорта Дадли: охоте на Гарри.

Вот почему Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь по улицам и думая о конце каникул, где он видел маленький лучик надежды. Когда придет сентябрь, он перейдет в среднюю школу, и впервые в жизни не будет вместе с Дадли. Дадли приняли в старую частную школу дяди Вернона, Смелтингс. Пирс Полкисс тоже туда собирался. Гарри, с другой стороны, собирался в старшую школу Стоунуолл, местную государственную школу. Дадли думал, что это очень забавно.

"В Стоунуолле в первый день людей опускают головой в унитаз", - сказал он Гарри. "Хочешь пойти наверх и попрактиковаться?"

"Нет, спасибо", - ответил Гарри. "В бедном унитазе никогда не было ничего столь ужасного. как твоя голова - его может стошнить". Потом он убежал, до того, как Дадли понял, что он имел ввиду

Однажды в июле тетя Петунья взяла Дадли в Лондон купить ему форму Смелтингса, оставив Гарри у миссис Фигг. Миссис Фигг была не так ужасна, как обычно. Оказалось, она сломала ногу, споткнувшись об одну из своих кошек, и она не была от них в таком восторге, как обычно. Она позволили Гарри посмотреть телевизор и дала ему немного шоколадного торта, который на вкус был, будто он пролежал у нее уже несколько лет.

Тем вечером Дадли демонстрировал свою новую форму всей семье в гостиной. Мальчики из Смелтингса носили малиновые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые назывались ‘шляпы канотье’. Они так же носили покрытые бугорками трости, которыми били друг друга, пока учителя не видели. Предполагалось, что это хорошая тренировка перед их дальнейшей жизнью.

Посмотрев на Дадли в его новых бриджах, дядя Вернон хрипло сказал, что это его самый гордый момент в жизни. Тетя Петунья залилась слезами и сказала, что не может поверить, что ее маленький Дадличек выглядет таким красивым и выросшим. Гарри не позволил себе говорить. Он подумал, что ребра могут уже сломаться от попыток сдержать смех.

На кухне был ужасный запах следующим утром, когда Гарри пошел на завтрак. Казалось, он исходит из большого металлического таза в раковине. Он подошел посмотреть. Таз был полон чего-то, что выглядело как грязное тряпье, плавающее в серой воде.

"Что это?" - спросил он тетю Петунью. Ее губы сжались, как всегда сжимались, если он осмеливался задать вопрос.

"Твоя новая школьная форма," - сказала она.

Он снова посмотрел на таз.

"О," - сказал он, - " Я не представлял, что она должна быть такой мокрой."

"Не будь тупым," - огрызнулась тетя Петунья. - "Я крашу в серый старые вещи Дадли для тебя. Они будут выглядеть так же, как и у всех остальных, когда я закончу."

Гарри очень сомневался в этом, но подумал, что это не лучшее время спорить. Он сел за стол и пытался не думать о том, как он будет выглядеть в свой первый день в Стоунуолле - наверно, как будто будет носить куски старой слоновой кожи.

Вошли Дадли и дядя Вернон , оба со сморщенными носами из-за запаха новой формы Гарри. Дядя Вернон, как обычно, открыл свою газету, а Дадли грохнул свою смелтингскую трость, которую он носил везде, на стол.

Они услышали как щелкнула откидная крышка щели для почты и как письма шлепнулись на половик.

"Возьми почту, Дадли," - сказал дядя Вернон из-за газеты.

"Пусть Гарри возьмет."

"Возьми почту, Гарри."

"Пусть Дадли возьмет."

"Ткни его своей смелтингской палкой, Дадли."

Гарри увернулся от смелтингской трости и пошел брать почту. Три вещи лежало на коврике: открытка от сестры дяди Вернона Мардж, которая отдыхала на острове Уайт, коричневый конверт, похожий на квитанцию, и... письмо для Гарри.

Он поднял его и уставился, его сердце издало протяжный звук, как гигантская резинка. Никто никогда за всю его жизнь не писал ему. Кто мог? У него нет друзей, нет других родственников... Он не записан в библиотеке, так что он никогда даже не получал грубых записок, требующих книги обратно. И вот письмо, адресованное так ясно, что не могло быть ошибки:

Мистеру Г. Поттеру

Чулан под лестницей

Прайвет Драйв, 4

Литтл Уингинг

Суррей

Конверт был толстый и тяжелый, сделанный из желтоватого пергамента. Адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марки на нем не было.

Гарри перевернул конверт другой стороной, его руки дрожали. Он увидел алую восковую печать, а на ней герб: лев, орел, барсук и змея, вокруг большой буквы Х.

"Пошевеливайся, парень!" - крикнул дядя Вернон из кухни. - "Что ты там делаешь? Проверяешь на бомбы?" - он усмехнулся над своей шуткой.

Гарри вернулся в кухню, все еще пялясь на свое письмо. Он отдал дяде Вернону счет и открытку, сел и медленно начал открывать желтый конверт.

Дядя Вернон разорвал счет, фыркнул с отвращением, и перевернул обратной стороной открытку.

"Мардж заболела," - сообщил он тете Петунье. - "Съела странного моллюска..."

"Папа!", внезапно сказал Дадли. "Папа, Гарри получил что-то!"

Гарри уже собирался развернуть свое письмо, написанное на таком же толстом пергаменте, как и тот, из которого был сделан конверт, когда дядя Вернон резко выхватил его из рук.

"Оно мое!", сказал Гарри и попытался вернуть письмо обратно.

"Кто бы стал тебе писать?", усмехнулся дядя Вернон, встряхнул письмо одной рукой и взглянул на него. Его лицо сменило цвет с красного на зеленый быстрее, чем светофор. Но на этом не остановилось. Через несколько секунд оно стало серовато-белым, как испорченная каша.

"П-П-Петуния!", выдохнул он.

Дадли попытался схватить и прочитать письмо, но дядя Вернон поднял его вверх, чтобы тот не достал. Тетя Петуния взяла письмо и прочитала первую строчку. На какой-то момент показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Она схватилась за горло, как будто ей не хватало воздуха.

"Вернон! О, Боже мой, Вернон!

Они уставились друг на друга, и, казалось, забыли, что Гарри и Дадли все еще были в комнате. Дадли, не привыкший к тому, чтобы его игнорировали, резко ткнул отца в голову своей смелтингской палкой.

"Я хочу прочитать это письмо," - громко сказал он. - "хочу прочитать его," - сказал Гарри яростно, - "потому что оно мое."

"Вышли, оба," - прохрипел дядя Вернон, засовывая письмо обратно в конверт.

Гарри не сдвинулся.

"Я ХОЧУ СВОЕ ПИСЬМО!" - крикнул он.

"Дайте мне посмотреть!" - потребовал Дадли.

"ВОН!", взревел дядя Вернон. Он схватил обоих за шиворот и выкинул в холл, хлопнув за ними кухонной дверью. Сразу же Гарри и Дадли начали яростную, но бесшумную борьбу за право подслушивать у замочной скважины. Дадли выиграл. Так что Гарри, с болтающимися на одном ухе очками, лег на пол, чтобы подслушивать через щель между дверью и полом.

"Вернон, - тетя Петуния говорила дрожащим голосом, - посмотри на адрес - как они могли узнать, где он спит? Не думаешь ли ты, что они наблюдают за домом?

"Наблюдают, шпионят, может ведут слежку за нами", яростно бормотал дядя Вернон.

"Но что нам делать, Вернон? Стоит ответить? Сказать, что мы не хотим..."

Гарри видел, как блестящие черные туфли дяди Вернона вышагивали взад и вперед по кухне.

"Нет", наконец сказал он. "Мы проигнорируем это. Если они не получат ответ...Да, так будет лучше всего...мы не будем делать ничего..."

"Но..."

"У меня в доме такого не будет, Петуния! Разве когда мы взяли его, мы не поклялись искоренить всю эту опасную чушь?"

В тот вечер, вернувшись с роботы, дядя Вернон сделал то, чего никогда раньше не делал: навестил Гарри в его чулане.

"Где мое письмо?", спросил Гарри, пока дядя Вернон протискивался в дверь. "Кто пишет мне?"

"Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке", коротко ответил дядя Вернон. "Я сжег его".

"Это не было ошибкой,- злясь, сказал Гарри,-в адресе был указан мой чулан".

"ТИХО!", прокричал дядя Вернон, при этом пару пауков свалилось с потолка. Он несколько раз вдохнул поглубже, а затем натянул на лицо улыбку, что выглядело крайне неестественно.

"Эм...да, Гарри..на счет этого чулана. Твоя тетя и я подумали...ты уже слишком большой для этого...мы думаем, будет неплохо, если ты переберешься во вторую спальню Дадли".

"Почему?", спросил Гарри.

"Не задавай вопросов!", отрезал дядя. "Неси вещи наверх, сейчас же."

В доме Дурслей было четыре спальни: одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно это сестра дяди Вернона, Мардж), одна, где спит Дадли, и одна, где Дадли хранит все игрушки и вещи, которые не уместились в первую спальню. Гарри хватило одного раза, чтобы перенести все, что у него было из чулана в эту комнату. Он сел на кровать и осмотрелся. Почти все здесь было сломано. Месячная видеокамера лежала на маленьком, рабочем танке, который Дадли завел за соседскую собаку, в углу был самый первый телевизор Дадли, который он проломил ногой, когда отменили его любимую передачу; здесь была большая клетка, в которой держали попугая, которого Дадли обменял в школе на настоящую пневматическую винтовку. Она же стояла в самом конце полки вся согнутая, потому что Дадли сел на нее. Другие полки были полны книг. Они были единственными вещами в комнате, которые выглядели нетронутыми.

Снизу доносился рев Дадли на его мать:
"Я не хочу, чтобы он был там... мне нужна эта комната... пусть он уйдет..."

Гарри вздохнул и растянулся на кровати. Вчера он отдал бы что угодно, чтобы оказаться здесь. Сегодня он лучше бы вернулся в чулан с этим письмом, чем быть здесь без него.

На следующее утро на завтраке, все были довольно тихими. Дадли был в шоке. Он кричал, колотил отца своей смелтингской тростью, прикидывался больным и бросил свою черепаху и разбил крышу оранжереи, но так и не вернул себе комнату. Гарри думал об этом случае вчера и мучительно желал открыть это письмо в холле. Дядя Вернон и тетя Петунья мрачно переглянулись.

Когда пришла почта, дядя Вернон, который пытался быть хорошим к Гарри, заставил Дадли пойти и взять ее. Они слышали стук его смелтингской палки по всему холлу. Потом он крикнул:
"Тут еще одно! 'Мистеру Г. Поттеру, Малая спальня, Прайвет Драйв, 4... '"

Со странным возгласом дядя Вернон соскочил со стула и побежал в холл, Гарри прямо за ним. Дяде Вернону пришлось бороться с Дадли не полу, чтобы забрать у него письмо, что было тяжело из-за того, что Гарри схватил дядю Вернона за шею сзади. После минуты беспорядочной борьбы, в которой все получили смелтингской тростью, дядя Вернон выпрямился, тяжело дыша, с сжатым в руке письмом Гарри.

"Иди в свой чулан... то есть, в спальню," - прохрипел он Гарри. - "Дадли... иди... просто иди."

Он ходил взад-вперед по своей новой комнате. Кто-то знал, что он покинул чулан и они, кажется, узнали что он не получил первое письмо. Несомненно это значит, что они попытаются опять. И теперь он стал уверен что они не промахнутся. У него был план.

Отремонтированный будильник прозвенел в шесть часов следующего утра. Гарри быстро выключил его и бесшумно оделся. Он не должен разбудить Дурслей. Он прокрался вниз по лестнице не включая ни одной лампочки.

Он собирался подождать почтальона на углу Прайвет Драйв и взять письма для дома номер четыре первым. Его сердце стучало, когда он крался через темный холл к входной двери...

Гарри подпрыгнул; он наступил на что-то большое и мясистое на половике... на что-то живое!

Наверху включился свет и к ужасу Гарри он понял, что что-то большое и мясистое было лицо дяди. Дядя Вернон лежал в футе от входной двери в спальном мешке, ясно уверяя, что Гарри точно не сделает то, что пытался сделать. Он кричал на Гарри примерно полчаса, а потом сказал ему пойти и сделать ему чай. Гарри несчастно поволочил ноги на кухню и в то время как он вернулся, принесли почту прямо на колени дяди Вернона. Гарри мог видеть три письма адресованные зелеными чернилами.

"Я хочу..." - начал он, но дядя Вернон разорвал письма на кусочки на его глазах. Дядя Вернон не пошел на работу в этот день. Он остался дома и заколотил почтовую щель.

"Смотри," - обьяснял он тете Петуньи сквозь рот полный гвоздей, - "если они не смогут доставлять их, они просто сдадутся.

"Я не уверена, что это сработает, Вернон."

"О, умы этих людей работают странным образом, Петунья, они не такие, как ты и я," - сказал дядя Вернон, пытаясь вбить гвоздь с куском фруктового пирога, который только что принесла ему тетя Петунья.

В пятницу не меньше чем двенадцать писем прислали для Гарри. Так как они не могли пройти через почтовую щель, их подсунули под дверь и в прорези по бокам. Еще немного даже втолкнули в маленькое окно в ванной.

Дядя Вернон снова остался дома. После того как он сжег письма, он взял молоток и гвозди и заколотил щели по бокам передней и задней дверей, так чтобы никто не мог выйти. Он бормотал "На цыпочках через тюльпаны" когда работал и подпрыгивал от малейшиго шума.

В субботу все начало выходить из под контроля. Двадцать четыре письма для Гарри нашли путь в дом, свернутые и спрятанные каждое из двух дюжин яиц, которые очень смущенно вручил тете Петунье через окно гостиной молочник. В то время как дядя Вернон делал гневные телефонные звонки на почту и в молочную, пытаясь найти кого-нибудь, кому пожаловаться, тетя Петунья измельчала письма в кухонном комбайне.

"Кто же так сильно хочет с тобой поговорить?" - в изумлении спросил Дадли Гарри.

В воскресенье утром за завтраком дядя Вернон выглядел уставшим и даже больным, но счастливым.

"Никакой почты по воскресеньям," - напомнил он им радостно , размазывая мармелад на своей газете, - " никаких проклятых писем сегодня..."

Что-то полетело со свистом вниз по кухонной трубе, когда он говорил, и ударило его по затылку. В следующий момент тридцать или сорок писем обрушились с камина и полетели словно пули. Дурсли нырнули под стол, а Гарри начал прыгать, пытаясь поймать одно.

"Вон! ВОН!"

Дядя Вернон схватил Гарри за талию и бросил его в холл. Когда выбежали тетя Петунья и Дадли прикрывая лица руками, дядя Вернон захлопнул дверь. Они могли слышать письма, все еще струящиеся в комнату, отскакивая от стен и пола.

"Ну все," - сказал дядя Вернон, пытаясь говорить спокойно, но выдергивал большие пучки волос из своих усов в это время. - "Я хочу, чтобы вы все через пять минут вернулись сюда готовыми к отъезду. Мы уезжаем. Просто упакуйте немного вещей. Никаких споров!"

Он выглядел таким опасным с отсутствующей половиной своих усов, что никто не решился возразить. Десять минут спустя они отвинтили заколоченные двери и были в машине, мчащейся по шоссе. Дадли всхлипывал на заднем сидении; его отец ударил его по голове за то, что он задерживал их, когда пытался впихнуть свой телевизор, видеомагнитофон и компьютер в спортивную сумку.

Они ехали. И ехали. Даже тетя Петунья не решалась спросить куда они собираются. То и дело дядя Вернон делал резкий поворот и временно ехал в противоположную сторону. - "Запутаем их... Запутаем их," - бормотал он всякий раз когда делал это.

Они ни разу не остановились поесть или попить за весь день. Ближе к сумеркам Дадли застонал. У него никогда не было такого плохого дня в жизни. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных передач, которые хотел посмотреть и он никогда не был так долго без взрывания инопланетян на компьютере.

Дядя Вернон остановился, наконец, около мрачного отеля на окраине большого города. Дадли и Гарри разделили комнату с двумя кроватями и сыростью затхлых листов.

Они ели черствые кукурузные хлопья и тосты с холодными консервированными помидорами на завтрак следующим днем. Они только что закончили, когда владелица отеля подошла к их столику.

"Простите, но есть среди вас мистер Г. Поттер? Только я получила около сотни этого на стойке регистрации.

Она показала письмо так, что они могли прочить адрес, написанный зелеными чернилами:

Мистеру Г. Поттеру

Комната 17

Отель Рейлвью

Кокворт

Гарри потянулся за письмом, но дядя Вернон ударил его по руке, чтобы он убрал ее. Женщина посмотрела с изумлением.

"Я возьму их," - сказал дядя Вернон, быстро вставая и следуя за ней из столовой.

Не лучше ли будет вернуться домой, дорогой?" - робко предложила тетя Петунья, несколько часов спустя, но дядя Вернон казалось не слышал ее. Точно что он искал, не знал никто из них. Он привез их в глубь леса, вышел, осмотрелся, покачал головой, вернулся в машину, и они снова поехали. Тоже самое случилось посреди пашни, на полпути через подвесной мост и наверху многоуровнего гаража.

"Папа сошел с ума, да?" - тупо спросил Дадли тетю Петунью поздно днем. Дядя Вернон припарковался на побережье, запер всех их в машине и исчез.

Начинался дождь. Большие капли бились об крышу машины. Дадли захныкал.

"Это понедельник," - сказал он матери. - "Сегодня вечером шоу великого Умберто. Я хочу остановиться где-нибудь, где есть телевизор."

Понедельник. Это напомнило Гарри кое о чем. Если это понедельник - а ты обычно рассчитываешь на то, что Дадли знает дни недели благодаря телевидению - тогда завтра, во вторник, будет одиннадцатый день рождения Гарри. Конечно, его дни рождения точно никогда не были веселыми - в прошлом году Дурсли подарили ему вешалку и пару старых носков дяди Вернона. Хотя, тебе не каждый день исполняется одиннадцать.

Дядя Вернон вернулся, и он улыбался. Он также нес длинный тонкий сверток и не ответил тете Петунье, когда она спросила, что он купил.

"Нашел идеальное место!" - сказал он. - "Пошли! Все выходим!"

Было очень холодно на улице. Дядя Вернон указал на что-то, похожее на большую скалу в море. На вершине скалы была самая жалкая маленькая лачуга, которую только можно представить. Одно было ясно, никакого телевизора там не было.

"Передавали, что сегодня ночью будет шторм!" - сказал дядя Вернон, хлопая в ладоши. - "И этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку!"

Беззубый старик шел к ним легким шагом, указывая, с довольно злой усмешкой, на старую лодку, покачивающуюся в серо-стальной воде.

"Я уже достал продовольствие," - сказал дядя Вернон, - "так что все на борт!"

В лодке было очень холодно. Ледяные морские брызги и капли дождя ползли по шее и морозный ветер хлестал в лицо. После того, что казалось часами, они достигли скалы, где дядя Вернон, скользя и теряя равновесие, повел их к разбитому дому.

Внутри было ужасно; сильно пахло водорослями, ветер свистел через щели деревянных стен, и камин был сырой и пустой. Было только две комнаты.

Дядя Вернон открыл пайки, где было по пачке чипсов каждому и четыре банана. Он пытался разжечь огонь, но пустые пачки чипсов только дымились и сворачивались.

Что бы мы могли сделать с этими письмами сейчас, а? - весело сказал дядя Вернон.

Он был в очень хорошем настроении. Очевидно, он думал, что ни у кого не было шансов добраться до них сюда в шторм и доставить почту. Гарри в глубине души согласился, хотя эта мысль совсем его не подбадривала.

Когда наступила ночь, грянул обещанный шторм. Брызги высоких волн забрызгали стены хижины и свирепый ветер стучал в грязные окна. Тетя Петунья нашла несколько заплесневелых простынь во второй комнате и смастерила кровать для Дадли на изъеденной молью софе. Она и дядя Вернон пошли к комковатой кровати рядом, и Гарри оставалось найти самое мягкое место на полу, которое только мог и свернуться калачиком под самой тонкой и самой рваной простыней.

Шторм бушевал все более и более свирепо, чем глубже становилась ночь. Гарри не мог заснуть. Он ежился и ворочился, пытаясь лечь поудобнее, живот урчал от голода. Храп Дадли тонул в низких раскатах грома, которые начались около полуночи. Светящийся циферблат часов Дадли, которые свисали у края софы на его жирном запястье, говорил Гарри что ему будет одиннадцать через десять минут. Он лежал и наблюдал как стрелка близится к его дню рождения, желая знать вспомнят ли Дурсли о нем вообще, желая знать где автор письма сейчас.

Осталось пять минут. Гарри услышал, что что-то скрипнуло снаружи. Он надеялся что крыша не собирается падать, хотя может быть станет теплее если она упадет. Осталось четыре минуты. Может быть дом на Прайвет Драйв будет полон писем, когда они вернутся и он сможет как-нибудь стащить одно.

Осталось три минуты. Это было море, шлепающее по скале, как это? И (осталось две минуты) что это за странный скрипящий шум? Это скала осыпалась в море?

Еще минута и ему будет одиннадцать. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять - может, ему разбудить Дадли, просто пораздражать его - три... две... одна...

БУМ.

Вся лачуга задрожала и Гарри выпрямился, уставившись на дверь. Кто-то на улице стучал, чтобы зайти.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31147/107481

Переводчики: GuardianAngel, _Vicktoria_, mistara