Готовый перевод Ben 'Yahtzee' Croshaw - Mogworld / Бен 'Ятзи' Крошоу - Mogworld: 1. Пролог

MOGWORLD

Бен «Яцзы» Крошоу

Посвящается Blizzard Entertainment, за три безвозвратно потерянных месяца моей жизни.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП!

Кошмар об отце, преследующем меня по полям с перочинным ножом, стал на порядок более устрашающим, когда отец внезапно начал издавать ритмичные пронзительные вопли. Я тут же полностью и бесповоротно проснулся и обнаружил летающего по общаге сигнального эльфа.

Похоже, чрезвычайное происшествие. Сигнальных эльфов не присылают по пустякам — чтобы потом заткнуть эту хреновину требуются усилия как минимум двух опытных магов. И я провёл достаточно времени в стенах колледжа магических искусств Святого Гордона, чтобы понимать: от ЧП с участием магии лучше делать ноги да поживее.

После минуты беспорядочной суматохи со спешным накидыванием халатов и топотом пары десятков ног вниз по лестнице, я с остальными второкурсниками проследовал за истошно вопящим шаром света прямиком к воротам. Рвущий барабанные перепонки визг тут же слился воедино с визгом других сигнальных эльфов, выводящих остальную часть заспанных студентов в предрассветную марь.

Вот тогда-то я абсолютно уверился — что-то пошло наперекосяк. Тревога сама по себе была не такой уж и редкостью, уж точно не в общаге второго курса. Студенты первый год изучали только теорию, а затем проходили ещё и принудительные психологические тесты, так что неудивительно, что они немного перебарщивали со своими первыми огненными стрелами. Но в таких случаях обычно не требовалось полной эвакуации всех студентов (57) и преподавателей (4).

— Джим! — окликнул меня мой учитель, мистер Вечноветр. С краёв его остроконечной шляпы стекали капельки пота. — Выстрой второй курс позади.

Мы были слишком возбуждены и без разздумий подчинились, заняв позицию за спинами третьекурсников. Все студенты встали рядами в соответствии с курсом, образовав довольно-таки неряшливый квадрат. Это не имело ничего общего с обычными действиями при тревоге.

Тем временем начало восходить солнце, позолотив пологие холмы окружающей колледж равнины. Я заметил, что горизонт стал значительно более неровным, нежели вчера, и ощетинился осадными орудиями.

На школу надвигалась армия. Как и в первый свой день здесь, я глубоко пожалел, что колледж магических искусств Святого Гордона, по сути, не являлся замком.

— Так, парни, всем успокоиться, — директор расхаживал туда-сюда перед студентами, украшенный звёздами жакет придавал ему поистине величественный вид. — Позвольте заверить вас, для паники нет абсолютно никаких причин. — Растущее напряжение нисколько не спало. — Возможно, это всего лишь недоразумение — прекрати жевать, Хэйверсон — но, похоже, на колледж наступает армия страгонофиан. Но волноваться не о чем. Вас собрали здесь лишь ради предосторожности. Мы наняли нашего бывшего выпускника, чародея Понилиста, и его соратников, чтобы выручить нас. И я бы хотел, чтобы вы проявили к ним то же уважение, что и ко мне, ясно? Я же сказал, выплюнь это, мальчик.

Понилист был высоким и худым, с кудрявой бородой и теми бурым загаром и беспокойной нервозностью, которые неизбежно сопровождают продолжительную карьеру охотника на гноллей и гоблинов. Он шагнул вперёд, отойдя от скучающего гнома-лоледианца и скудно одетых анарексианских воительниц, во взгляде которых читался холодок, во всех смыслах этого слова.

— Доброе утро! — поздоровался он, покашливая и небрежно покручивая в руках посох.

Яростный рёв понемногу приближался к пределам слышимости, изредка прерываемый лишь глухим бряцанием мечей о щиты.
— Доброе утро, господин Понилист! — покорно прогудели в ответ растерянные студенты.

— Что ж, нам придётся иметь дело со свободным союзом студентов-воителей из школ, что расположены вдоль границы со Страгонофьем. Совершенно не ровня матёрым искателям приключений вроде нас. Они пришли сюда по поручению короля Страгонофья, который назначил награду за возвращение камня Соломуса, оставленного здесь основателями колледжа сотни лет назад. Естественно, такая хулиганская тактика не заставит нас уступить камень, но я прошу для меня и моих товарищей возможности присмотреть за ним — ради его защиты, и чтобы мы могли потрясти им перед носом противника в целях психологической атаки.

— У нас нет камня, — ответил директор, когда Понилист встретился с ним взглядом, полным надежды.
— У вас что?

— Наш колледж открылся всего шесть лет назад. Здесь нет никакого камня Соломуса. Король спятил — в прошлом году он женил сына на пруде с парчовыми карпами.

Наступила неловкая тишина. Ну, это могло бы быть тишиной, если бы не всё усиливающиеся боевые кличи, приглушённый топот обутых ног по покрытой утренней росой траве и тонкое позвякивание кольчуг двоих соратников Понилиста, пытающихся незамеченными проскользнуть к задним воротам.

— Можно мне сказать начистоту? — в конце концов выдавил Понилист. — Мы взялись за эту работу лишь потому, что надеялись получить камень в качестве вознаграждения.

— Что ж, это абсолютно невозможно.

— Нет, нет... Это я понял. — Он поглядел через плечо и сделал удивлённый вид, что вышло у него чутка наигранно. — Прошу меня простить, но, кажется, мои коллеги куда-то отошли. Я, пожалуй, схожу... поищу их. И... скоро... вернусь.
Затем он поспешно ретировался.

Передние ряды бронированных здоровяков тем временем перевалили за холм и перешли на бег. Земля под их ногами тряслась в почти идеальном унисоне с моим желудком.

— Ну что же, — директор сжал губы и уставился на изгородь, за которой только что скрылся Понилист. — Я знаю, что большинство из вас даже и не мечтали об использовании такого уровня боевой магии на столь раннем этапе карьеры волшебника. Но я могу заметить, что если бы я был вторгающейся армией, я бы поостерёгся нападать на столь выдающихся заклинателей — чёрт подери, Хэйверсон, я же сказал тебе... — с вибрирующим звоном из его виска выросло оперённое древко стрелы. Завершив свою речь невнятным бульканьем, он рухнул на землю.

Немалая часть наших защитников мгновенно сочла произошедшее за приглашение броситься наутёк. Но только не я. На моих глазах медленно начали появляться слёзы, слёзы ярости. Я заплатил за обучение своим последним лотком овощей. Поездка домой обошлась бы мне минимум в пять репок и, что куда важнее, он был последним местом, куда бы я направил свои стопы. Святой Гордон может был и не самым престижным из магических колледжей в мире, а его выпускникам не стоило рассчитывать на нечто большее, чем свой бизнес по контролю популяции вредителей, однако, это всё, что у меня было.

Скрипучие деревянные ворота разлетелись в щепки под напором облака из железных сапог и учебных боевых молотов. Я вытянул руку и начал декламировать: «Арканус. Инферас. Т...»

Я не совсем уверен, удалось ли мне вызвать огненную стрелу. Смутно припоминаю, что увидел вспышку оранжевого света, абсолютно безвредную против ощерившейся шипами брони, но, возможно, это были лишь искры от трения металла о металл. Затем раздался глухой звук, как если бы мешок с сырым бельём упал на гравийную дорогу. И это была моя первая смерть.

Когда ты умираешь, всё вокруг кажется намного более умиротворяющим. Даже вид твоего собственного таза, который с хохотом пинают по округе четыре юных берсерка, кажется чем-то абстрактным, когда медленно воспаряешь ввысь и смотришь на происходящее с двухметровой высоты. Возможно, причиной этому было то, что всё вокруг окрасилось в странноватые серо-синие тона и пульсировало немного жутковатым светом.

Тем временем я продолжал подниматься всё выше, и мир понемногу начал исчезать. Величественное зрелище воинских орд, проламывающихся через проёмы передних окон Святого Гордона, стало размываться, и не только из-за увеличивающегося расстояния. В момент смерти все звуки резко превратились в тишину, как если бы я засунул голову в ледяную воду, но теперь тишь обрела какую-то всепоглощающую глубину. То, что я посчитал за полную тишину ранее, было по сравнению с этим настоящей какофонией.

Царство живых всё ещё оставалось там, еле видимое где-то внизу. Оно представлялось мне скопищем тусклых теней, которые были практически неразличимы за окружающим их космическим сиянием. Самое живое моё воспоминание о том месте — это свет. Он был чертовски ярким, как и всё вокруг, и хотя мои глаза были широко распахнуты, он всё же не слепил меня. Это был не тот самый «свет в конце туннеля», ибо сам туннель также состоял из чистого света. Он был повсюду, он окружал меня, и я был его неотъемлемой частью. Я был тем, кто смотрит на свет, и в то же время я был светом, смотрящим на себя самого.

Я думал, что по-прежнему парю, но сказать об этом с уверенностью становилось всё сложнее. Мир вращался подо мной, отсюда он казался лишь слабым штрихом среди окружающего свечения. Я видел колледж, окружающую его страну и земли Страгонофья, согбенно трудящиеся под гнётом безумного монарха. Я видел королевство Борригард, где когда-то родился, вместе со всеми прилегающими территориями, их древними границами и полями, истерзанными бесконечными боями, что отныне не имели никакого смысла.

Я видел весь континент Гаретия, от одного до другого побережья усеянный тысячами оттенков зеленовато-коричневого или коричневато-зелёного, словно гниющие водоросли на пляже. Я видел сверху всю планету, от джунглей Анарексии до разросшихся пригородов Лоледе-Града. Я видел сверкающий шар, висящий посреди чёрной мглы, и где-то на задворках разума мелькнула мысль, что «Плоский мир» Фробишер проспорил мне двадцать фунтов овощей.

Я видел всё это, но в то же время по-прежнему продолжал подниматься. Мир, в котором я родился, сжимался всё сильнее — с размеров планеты он уменьшился до размеров луны, потом до размеров мяча, горошины, песчинки... и вовсе исчез.

Теперь вокруг не было ничего, кроме света, а сквозь тишину прорвался откуда-то новый звук. Прекрасный голос, что звал меня, манил своей песней, и когда тембр этого нежного голоса прошёл сквозь мои барабанные перепонки, я ощутил головокружительное и инстинктивное состояние любви и восхищения. За возможность насладиться ещё хотя бы парой песен, я бы сделал для этого голоса всё что угодно. Я бы даже — ну, пожалуй, я бы не смог умереть ради него, поскольку слегка опередил события.

Свет вокруг меня обретал форму, разрывая себя на мелкие куски и, словно из глины, лепя из них силуэты — кто же ещё это могли быть — ангелов. Их пустые, без различимых черт лица были на удивление прекрасны и изнутри просто-таки сияли золотым светом. Они подхватили меня за мои призрачные руки и, осторожно удерживая в своих ладонях, стали помогать моему продвижению ввысь. В каждом их прикосновении, каждом движении, каждом звуке, достигавшем моих ушей, чувствовалось только одно: любовь, бессмертие и абсолютное всемогущество. Я уходил из жизни, из мира, полного борьбы и лишений, из мира толстых женщин с раздражающим смехом, и вступал в новую славную ступень бытия, полную мира, радости и любви.

И тут какая-то сволочь вернула меня к жизни.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31724/110021

Переводчики: Alex_ReD