Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Chapter Two; Глава Вторая

Обсушившись, Нат вернулся в барак. Он снял свою одежду с крючка, на конце парящей в воздухе койки, и надел её. Его гардероб был небогат: толстые брюки с поясом и фигурными скобками, майка, шерстяной жилет и тяжелое кожаное пальто. Надев все это, он принялся экипироваться: закрепил на своих плечах пластинки из железного дерева и затянул потуже ремешок под подбородком. Затем, присев на корточки он разблокировал шкатулку, что стояла под койкой, и поднял крышку.

Внутри было то немногое, что он имел в этой жизни:

свидетельство о своем рождении, серебряная именная ложка, его инициалы — НК, выгравированные на рукоятке и два эполета шахтного сержанта, вышитые красным шевроном, которые его отец — Эйб Корвад носил некоторое время. Всё ещё помня слова Рудда, Нат погладил эполеты, и слезы навернулись на его глаза.

«Такого бы никогда не случилось, будь твой отец жив.»

В уголке шкатулки, рядом со своими безделушками, Нат заметил небольшой кожаный мешочек. Он поднял его, развязал шнурок и в руки к нему скользнул маленький медальон. Он перевернул его. Это была миниатюрная картина — выцветшие краски на потрескавшемся дереве, закругленные края которой были орнаментированы золотой каймой.

Это было единственное, что осталось у него от матери. Медальон передавался в их семье из поколения в поколение. И когда она умерла, отец взял его — ещё маленького, вместе с этой миниатюрой, попытать удачу в Восточных Пущах.

— Всегда помни, — отец говорил ему. — Что ты происходишь от одной из старейших семей Великой Равнины. Портрет доказывает это. Я отдал его твоей матери в день, когда мы сыграли свадьбу, и теперь я даю его тебе, сын.

Нат, улыбаясь, смотрел на картину, его глаза увлажнились. Ему всегда нравилась эта миниатюра. Это был портрет молодого улыбающегося парня с черными, как смоль глазами, облаченного в блестящие доспехи. За ним, в приглушенных цветах виднелись сказочные башни и шпили древнего города. Скорее всего, это не более чем совпадение, но было что-то в древнем лице на крошечном портрете, что напомнило ему об отце.

— Шевелись, Нат, — поторопил Рудд. — Иначе мы опоздаем.

— Прости, Рудд,- извинился мальчик, кладя медальон обратно и закрывая шкатулку с милыми сердцу вещицами. — Просто думал о своем отце ... — Он закрыл сундучок из железного дерева на ключ, потянул шкив цепи, чтобы поднять спальную койку к потолку и поспешил к двери. — Подожди меня, — крикнул он.

Снаружи воздух был холодным, но совсем не свежим. Несмотря на недавний дождь, пылевой покров, вперемешку с запахом жженого древесного миндаля все ещё висел над шахтным частоколом. Следуя за Руддом через грязный двор, мальчик взглянул на крышу Рулевой Рубки с огромным колесом посередине. Её трубы извергали клубы пара в воздух, в то время как внизу, через световую воронку на землю сыпался нескончаемый поток щебня и пыли, образуя большую кучу шлака. Именно это было причиной всепроникающей грязи, и Нат знал, что не было никакой возможности избежать этого.

Все это было частью
фраксопросеивающего процесса. Фраксодвигатель поворачивал гигантское колесо, которое, в свою очередь, двигало воронку - длинную, вращающуюся трубу, разделенную на три секции, каждая из которых была отделена друг от друга пластинами с отверстиями. Используя тот факт, что грозофракс становится тяжелее в темноте, хорошо освещенная воронка сортировала бесполезные камни от бесценных кристаллов, превращая их (камни) в щебенку.

Ценные кристаллы собираются и хранятся в контрбуксе под вооруженной охраной, в то время как щебень, собранный крох-гоблинами и погруженный в телеги с ежеобразами, сбрасывается за стены шахтного частокола. Каждую неделю заставу посещает фраксобаржа, забирает драгоценный грозофракс и отправляется обратно на Великую Равнину.

Нат поправил ремешок шлема и догнал Рудда. Парочка присоединилась к другим фраксошахтерам, выходящих из своих домиков. Они образовали длинные очереди, один позади другого и молча направились к хижине с открытой стороной, где два покрасневших кучкогнома готовили завтрак. Один разливал какие-то серые помои в неглубокую миску, другой добавлял овощи.

— Я не буду бродячие водоросли, — попросил мальчик. — На меня не накладывай.

Кучкогном пожал плечами.

— А я буду, — улыбнулся Рудд.

— Ты будешь есть то, что тебе дадут, — отрезал кучкогном, накладывая стандартную порцию в миску. Он посмотрел через плечо глыботрога. — Дальше.

Рудд и Нат взяли подносы со своей едой и направились к складным столам, где лежал ячменный хлеб и стояли кувшины с водой. Подойдя туда, они стали протискиваться в узком пространстве между двумя гоблинами, которые подвинулись, чтобы освободить местечко, как вдруг кто-то толкнул Ната в спину, заставив его пошатнуться. Миска с похлебкой чуть не пролилась, но он успел прижать её к своей груди, и всё обошлось.

— Так, так, так, не маленький ли это фонарщик? — послышался грубый голос.

Мальчик обернулся и уперся в мускулистую фигуру, стоящую перед собой. Это был молотоголовый охранник шахты — тот самый, который выпорол его на прошлой неделе. На зверской роже молотоголового была ядовитая ухмылка, в то время как его огромный кулак зажимал хлыст из тростника, висевший у него на поясе. Нат отвернулся. Он не хотел проблем. У охранника шахты же, были противоположные намерения. Он схватил мальчика за плечо и повернул его к себе.

— Не поворачивайся ко мне спиной, фонарщик, — сказал он. — Папочки, который заботился о маленьком драгоценном мальчике здесь больше нет. Или ты забыл?

— Я помню, — пробормотал Нат, сверкнув глазами.

Рядом с ними гоблины поспешно закончили свой завтрак и, поднявшись со скамейки, потихоньку улизнули. Рудд поставил свою миску на стол и, спокойно шагнув вперед, взял из дрожащих пальцев Ната тарелку и поставил её рядом со своей.

— Может и нет, Тагбатт, — сказал Рудl хладнокровно. — Но у него есть Я.

Охранник шахты повернул свою рожу к другу Ната. — Это к тебе не относится, — прорычал он.

— Повторяю, у него есть Я! — проревел Рудl, его лицо покраснело от гнева. В следующий момент он сильно пихнул охранника в грудь, заставив того упасть и растянуться на земле, и плеснул похлебкой из тушеного мяса ему в лицо. Рудl возвышался над лежащим молотоголовым и потрясал сжатыми кулаками. — Тронешь его, будешь иметь дело со мной!

Молотоголовый посмотрел с негодованием, но все таки решил не принимать вызова глыботрога.

— Так-то лучше, — одобрил Рудд. Он хлопнул своего друга по плечу. — Давай, Нат. Ешь свой завтрак скорее, пока не остыл.

За ними, когда они сели на место, молотоголовый охранник встал на ноги и посмотрел на свою, теперь уже грязную форму. — Ты еще пожалеешь об этом, Рудд, — он прошипел. — Времена меняются. На шахте сейчас новый сержант. — Он повернулся и потопал к корытам для умывания.

Рудд фыркнул. — Всё равно мы ещё встретимся, когда будем добывать фракс! — крикнул он в сторону уходящего гоблина.

Нат Корвад вздохнул. Рудд защищал его все время, но мальчик боялся, что в один прекрасный день из-за вспыльчивого характера его друг попадет в беду. Он взял ложку и начал тыкать ей в густой бульон. Это была, в основном, фасоль — сваренная и доведенная до состояния кашицы и приправленная крошечными кусочками мяса — это было сделано, чтобы суп хоть как-то походил на мясной. Хотя владельцы шахт и обещали спальные места и питание своим рабочим, они экономили буквально на всем.

— Банкет, пригодный для владельца шахты! — несколько минут спустя обьявил Рудд. Его ложка загремела в пустой миске. Он осушил кружку древесного эля и похлопал себя по животу. — Как раз то, что мне было нужно. Хотя, в следующий раз, Нат, возьми для меня бродячий сорняк.

Мальчик усмехнулся. Еда и питьё были мерзкими, но большинство фраксошахтеров это не волновало. Куда уж об этом думать, если ты каждый день глубоко под Сумеречными Лесами! Вскоре, его собственные миска и кружка были пусты, и они поднялись на ноги. Вокруг них, остальные шахтеры делали то же самое. Вместе они направились через лагерь. Прошли мимо рулевой рубки, где воздух шипел и гудел от работающего фраксодвигателя и грохотал от тележек, заполненных щебнем; между застойным водоемом без питающего источника, где жужжали древесные комары и скрипящей световой воронкой. И наконец, уперлись в тяжелые ворота в огромной стене по периметру шахтного частокола. Им предстоял двухмильный поход до шахты.

Не прошли они ещё и ста шагов, как Рудд начал ворчать: — До сих пор не понимаю, почему бы не построить лагерь поближе к шахте...

Мальчик засмеялся и легонько шлепнул друга по руке. — Ты же знаешь, что это меры осторожности — ведь жить рядом с Сумеречными Лесами слишком опасно, — сказал он. — Даже для большого пустоголового трога как ты, Рудд. Золотое сияние захватило бы твой ум и высосало все чувства. Ты был бы потерян навсегда, не в силах умереть...

— Да, да, — сказал Руд раздраженно. — Не продолжай. Все, что я имею в виду — несколько миль между частоколом и шахтой! Разве это не может быть осторожностью?

Нат не ответил. Всё его внимание было сосредоточено на лесе вокруг них.

Для него прогулка по Восточным Пущам была лучшей частью трудового дня. Он сошел с деревянной дорожки на лесную подстилку, наслаждаясь запахами суглинистой почвы и цветущих растений. Вокруг, лучи солнечного света мерцали сквозь листву, а так как грязный и шумный шахтный частокол остался далеко позади, Нат смог услышать звонкие крики лесных существ.

Издалека донесся крик гигантского свиноморда, затем послышался ответный рык. Мгновение спустя в лесной кроне он услышал болтовню стайки изумрудно-зелёных черепоклювов.

Когда они подошли поближе к шахте, воздух заполнили другие звуки. Эти звуки были ещё низкими и нечёткими, но уже ясно был слышен приглушенный грохот, перемежавшийся с громким резким стуком; звуки фраксощебня, гремевшего в специальных вагонах, которые выезжали из глубины рудника и высыпали своё содержимое в большой курган. Ночная смена доставляла последние плоды своих трудов, и нет сомнений, что все их старания будут оплачены шахтным сержантом.

Впереди, между деревьями виднелся золотой свет Сумеречных Лесов — красивый, но всё же предательский. Запахло до боли знакомым ароматом жареного миндаля, сильнее чем когда либо.

Было что-то в этом золотом свете, который путал любого, кто забрёл в эти леса. Они теряли ориентацию в пространстве, свои воспоминания, свои чувства, своё здравомыслие. Их тело и органы разлагались. Но тем не менее, они не могли умереть, ибо золотой свет давал им бессмертие. Страшное бессмертие; такую вот "живую смерть" Нат никак не мог понять.

— Во всяком, вот тебе и ответ, — сказал он Рудду, кивая слева от него.

Они оба глядели на древний покинутый шахтный частокол, что был построен на опушке леса. Многочисленные подпорки, каждая размером с три древесных ствола, рухнули на землю, поэтому стена по периметру заставы была лишь местами. Внутри же, рулевая рубка и бараки были намного больше, чем кучи деревьев, лежащие неподалеку, в то время как световая воронка была полностью удалена.

Рудд пожал плечами. — Я иногда задаюсь вопросом: лучше ли сумеречное безумие, чем работа фраксошахтером? — Он вздохнул устало. — По крайней мере, лучше не знать, что шахтный сержант обманул нас с ценой на щебень.

Мальчик ничего не ответил. Иногда некоторым несчастным, потерявших себя в Сумеречных Лесах, удавалось выбраться из этого ужасного места. "Обманщики смерти " — так это назвали, и Нату удавалось увидеть нескольких — невнятно говорящие, пускающие слюни и полусведенные с ума живые скелеты представляли собой жалкое зрелище. Сумеречные Леса украли у них, по большей части, всё, кроме жизни. Нат был готов обходить их за мили — так он их боялся. Так сделал бы и Рудд. Но глыботрог был не в себе перед началом длинной смены.

Они прошли через надшахтное здание. Это было низкое деревянное строение с проходом, уходящим под землю. В дальнем конце пылающие факелы освещали вход — узкий дверной проём, над которым были прибиты рога тильдера. На поляне рядом с надшахтным зданием стоял неотёсанный бревенчатый домик, где размещалась охрана шахты, а рядом с ним лежала куча щебня в облаке пыли, на которую вагоны, запряжённые зубоскалами, высыпали своё содержимое. Поодаль, тощий шрайк выглядывал из своей телеги на колёсах и записывал показания о добыче.

— Давайте, шевелитесь, вы, пришибленные сумерками, — взревел знакомый голос впереди. — Или я оштрафую каждого из вас на пол зарплаты!

Рудд и Нат обменялись взглядами.

В надшахтном здании они присоединились к группе фраксошахтёров, которые ждали своих товарищей с ночной смены, чтобы вместе с ними уйти. Они выглядели опустошёнными, поникшими и еле стояли на ногах. Кроме того, они были покрыты грязью от вершин шлемов до подошв ботинок. Когда они шли, несколько старших шахтёров захрипели и закашляли. Из их ртов выделился пар со струйкой воды — "фраксокашель" - так это называлось.

Нат вздрогнул. Так было со всеми шахтерами, которые подолгу находились в забое. А всё из-за того, что пылефракс попадая в лёгкие при дыхании, медленно превращал кровь в воду. Эта болезнь в народе называлась "лёгкие со вкусом фракса". Суставы и лёгкие распухали, конечности загнивали, а жертва в конце концов захлёбывалась. Единственным лекарством от этого было как можно меньшее нахождение в шахтах, либо ваша удача.

Отец Ната знал это и не допускал, чтобы шахтёры работали больше пяти лет без специальных масок и шестимесячного перерыва. Но никто не поблагодарил его за это. Фактически, именно в это время пробежали первые шёпотки недовольствия — некоторые считали, что нужно эксплуатировать работяг как можно больше.

Мальчик посмотрел на вход в шахту. Шахтный сержант её — Гринт Граэль, чьи шрамы на худом лице контрастировали с искуссно переплетеными усами и дорогим высоким воротником, постучал нетерпеливо своей тростью. Обьектом его раздражения были два истощенных лопоухих гоблина, которые боролись с носилками.

— Ещё один несчастный случай, — сказал Рудд, кивая головой в сторону носилок.

Нат уныло кивнул.

— Подвиньтесь! — взревел Гринт, ударяя гоблина по спине. — Уберите это с дороги! Вы задерживаете дневную смену! — Он взглянул на ожидающих шахтёров. Его пристальный взгляд встретился с глазами Ната. Затем он подмигнул. Нат почувствовал как его щёки покрываются краской, а уши горят. Мальчик отвернулся.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал ему Рудд. — Гринт только и думает, как урезать нам зарплату.

— Я знаю, — сказал Нат приглушённым голосом. — Я нуждаюсь в этой работе. Это всё, что у меня есть. И я не собираюсь бросать её, только потому, что шахтный сержант меня недолюбливает. Надеюсь, кривая дорожка по которой он идёт, когда-нибудь закончится...

— Ты! Да, ты! Правее! — закричал Граэль. — Отправляйся туда. Когда новый туннель будет выкопан, я буду ждать от каждого полную телегу с фраксом. — Он постучал тростью и ухмыльнулся. — Ну? Чего вы ждёте?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/110539

Переводчики: jjjrrr