Готовый перевод The EDGE Chronicles: The Immortals / Воздушные Пираты/Хроники Края: Бессмертные: Great Glade Chapter Eleven; Глава Одиннадцатая

"Городские огни моего любимого Риверрайза сегодня вечером выглядят
красиво. Воздух пахнет маслом темного вяза", — размышлял Голдэрэйс Одноглазый.

"Кто эти так называемые спускальщики, что берут на себя смелость нарушать вечную ночь под Краем?"

Он поднялся со своего висящего стула и прошлепал по комнате в сторону далекого окна, слегка постукивая своим посохом-фонарем по полу. Крошечный порхающий вэйф, сидевший на его руке, взмахнул крыльями для сохранения равновесия и погрузился в сон.

"Чувствуется легкое дуновение ночного бриза. Великий город Риверрайз негромко гудит в лучах света от ламп,"- думал он. "Я должен быть бдительным. Стоять на страже. Темнота - друг для вэйфов, и мы должны защищать ее.

Медновэйф открыл ставни окна Башни, высоко над городом. Когда-то, вэйфы из Ночных Лесов открыто посылали свои мысли в нескончаемую темноту и внимательно вслушивались, ожидая ответа. Теперь же, в великом городе, что вырос у подножия живительного источника Риверрайза, вэйфы скрывали свои истинные мысли под маской внешних. В конце концов, здесь никогда нельзя быть уверенным в том, что тебя не подслушивают.

Он сделал глубокий вдох. Резкий запах горящих ламп на масле темного вяза, которые без перерыва полыхали с вершины каждого здания, каждого моста, каждого виадука и дороги, заполнил его ноздри. Это напомнило ему (так было всегда) чего он достиг. В конце концов, кто бы мог подумать, что он — скромный медновэйф Голдэрэйс Одноглазый — принесет свет в эту темноту? И он это сделал. В прямом смысле. Он основал Риверрайз, и теперь правил им железной хваткой.

Но он должен был постоянно следить за своим тылом, ибо много было таких из его рода, готовых использовать любую слабость, чтобы попытаться его свергнуть. Ведь так уже было. Ноющие боли в левом плече и правом колене, куда вонзились стрелы, свидетельствовали о том, что он никогда не был в безопасности. А еще и глаз!

Он вытащил шелковый платок из кармана и приложил к незрячему левому глазу. Это была уже другая история...

Он подтолкнул порхающего вэйфа, который тут же проснулся и замахал крыльями. Живое существо пристально уставилось в тьму своими ярко-красными глазками, потом спрыгнуло с запястья Голдэрэйса, и исчезло в ночи. Голдэрэйс ждал. Его старые кости болели, спина ныла, и он чувствовал себя очень и очень усталым.

"Прекрасная ночь. Мерцающие лампы. Мирный город," — размышлял он. "Что ты ждешь? Тебе больше трехсот лет. Конечно, ты устал, глупое старое существо..." — горько думал Голдэрэйс о себе.

Его уши с медным оттенком дернулись, поскольку он услышал трепет крошечных крыльев. Порхающий вэйф возвращался. Как только из тьмы появилось крошечное существо с огромной молью во рту, Голдэрэйс протянул сжатую в кулак шишковатую руку, и существо приземлилось на нее.

"Все чисто!" — раздался шепот порхающего вэйфа в голове хозяина. "Башня в безопасности, Мастер. Убийц нет..." — Он прервался, поскольку решил перекусить пыльным мотыльком, пожирая сперва одно бумажное крыло, следом другое, и вскоре пухлое тельце того уже было во рту у вэйфа.

Успокоившись, Голдэрэйс высунул голову из окна. Справа от себя он увидел двух попечителей, несущих караул у Башни, их длинные фраксотрубки были готовы уничтожить любого, кто осмелится нарушить спокойствие священных вод Риверрайза, они охраняли дорогу к Садам Жизни, ведь живительные воды были только для него одного.

Башня и попечители гарантировали, что только у Голдэрэйса, Генерала-Попечителя живительного Риверрайза был к ним доступ. Остальным, проживавшим в городе внизу, было известно, что любой, кто нарушит границу, встретит быструю и верную смерть от читающих-мысли-стражей. С тех пор как Голдэрэйс заблокировал Кобольдовы Ступени, эти сады были его источником власти.

Далеко внизу, в складском районе, по обеим сторонам Виадука и над переполненными переулками Кобольдовой Горы лампы на крышах на фоне темноты сияли словно отдельные созвездия. Он открыл свое сознание для звуков ночного города — звуков бесчисленных голосов, которые, как правило находились в постоянном ощущении страха — и вздохнул. Всё было, как должно было быть, и всё же...

Он глянул вверх. На его лице читалось беспокойство. Как закрывается занавес, и гаснет свет, так и он скрыл свои мысли, беспокойные от переживаний.

"Могучий источник течет хорошо. Грядет буря. Я чувствую это своими древними костями," — думал вэйф, глядя на мерцающую от ламп воду источника Риверрайза, текущую с вершины скалы, далеко вверху, за облаками. — "Но это будет не обычная буря. В ней определенно есть что-то странное"...

Голдэрэйс тяжело сглотнул. Даже в самые спокойные времена в Риверрайзе со штормами было не просто совладать. Попечители, которые заботились о источнике высоко в облаках, должны были также контролировать жаждущих жителей города снизу.

"Да благославят всех нас целебные воды", - подумал он. "Мы не хотим больше водных бунтов на Виадуке. На этот раз, я не буду милосерден ..."

В этот момент в дверь тихонько постучали. Вэйф закрыл окно и прислушался.

"Войдите!’ Его голос зазвучал в головах тех, кто находился снаружи.

Дверь отворилась, и в комнату, суетясь, проникла пара балабол, одна из которых несла поднос, другая маленький серебряный кубок.

"А, Гилмора, Гомбер," — подумал Голдэрэйс, — "так скоро? Заходите уже, болваны с глазами на стеблях!"

— О да, Генерал-Попечитель, — пропели балаболы хором, шлепая языком свои стеблевидные глаза, и сразу же стали бегать по комнате, взбивая подушки, заполняя масляные лампы, подготавливая место для ужина вэйфа...

Балаболы слыли добросовестными слугами, хоть и немного неуклюжими и неловкими, и искусными лекарями — со своими припарками, тониками и успокоительными эликсирами. Гилмора была одета в толстый жилет с многочисленными выступающими карманами. Она носила остроконечный колпак, а на шее у нее висело так много талисманов и амулетов, что было удивительно, как она все это выдерживает. Гомбер — со своими стеблевидными глазами, торчавшими из двух отверстий конусовидной шляпы, махнул ламподержателем, указывая жене.

— Я положу ваш ... хлюп ... ужин здесь, внизу, — сказала Гилмора, указывая вэйфу на простой поднос с одним-единственным блюдом. — Хороший кусок сырого сердца свиноморда. Ваш любимый, Генерал-Попечитель.

— Ваш кубок, Генерал-Попечитель, — лебезил Гомбер, ставя пустую серебряную емкость рядом с блюдом на подносе. Его глаза на концах стебельков подпрыгнули. — Я полировал его ... хлюп-хлюп ... специально.

Голдэрэйс кивнул. "Спасибо, вы слишком добры." "Теперь, не могли бы вы прекратить суетиться и выйти?"

Он закрыл ставни и повернулся поглядеть на Гилмору и Гомбера, которые неловко поклонились и застыли в проходе.

— Что-нибудь еще? — спросила Гилмора, ее хлюпающий голос оторвал вэйфа от раздумий.

"Нет, это все. А теперь убирайтесь! Убирайтесь!"

Балаболы потоптались у двери и вышли. Щелкнула заглушка. Голдэрэйс подошел к зависшему неподвижно стулу из отстойного дерева перед подносом и поднял крышку над блюдом. Сладкий и затхлый запах сырого сердца свиноморда заполнил комнату. Глаза Голдэрэйса расширились, когда он посмотрел на угощение.

"Восхитительно! Мое любимое," — подумал вэйф. "Но я не голоден. Один только его вид заставляет мой желудок урчать. Я знаю, что мне нужно..."

Подняв кубок, вэйф протопал к одному из углов пещероподобной комнаты, где располагался его личный кабинет. Он снял со своей шеи маленький ключ на цепочке и вставил его в замок. Потом повернул его, открыл дверь и вошел внутрь.

Кабинет был полон бесценных предметов: ваз, резных фигур, статуэток и статуй; крошечных коробочек, инкрустированных черным деревом, перламутровых раковин и огромных ювелирных украшений, сделанных из черных бриллиантов, болотных драгоценных камней или жемчуга топей. Кроме того, там находился позолоченный телескоп, шарф с кисточками из мелко вышитого шелка, кристально чистое зеркало, маятниковые часы — все это подарки от различных высокопоставленных лиц и правителей Великой Равнины и Улья, которые приходили и уходили на протяжении многих веков.

Голдэрэйсу ничего из этого не было нужно. Насколько знал вэйф, единственной пользой от этих предметов было то, что они умели давали иллюзию, что самые ценные вещи совершенно не важны, незначительны. Его шишковатые пальцы обхватили потрепанную флягу из железного дерева. Он вытащил ее, выдернул зубами пробку и наклонил над своим кубком.

С осторожностью он стал наливать в кубок, и струйка сверкающей, совершенно прозрачной жидкости стала разбрызгиваться по дну. Затем он закупорил флягу и поставил ее обратно.

"Простой напиток," — подумал он. "Вода Жизни прямо из источника!"

Древний вэйф поднес кубок к губам и влил в себя его содержимое. Он пересек комнату и опустился на стул из отстойного дерева. Его глаза закрылись, уши задрожали, а усики в уголках его рта скорчились и свернулись, в то время как его древнее лицо расплылось в блаженной улыбке.

Голдэрэйс открыл глаза и посмотрел на лежащее перед собой трепещущее сердце свиноморда.

"Восхитительно!" — подумал он. "Восхитительно!"

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31728/160242

Переводчики: jjjrrr, Obmanshik, vonavy14, Nekromag