Готовый перевод ICO: Castle in the Mist / ИКО: Замок в тумане: ГЛАВА 3

ОНЭ ДУМАЛА, что слезы мешают ей видеть нить на ткацком станке, но вскоре поняла свою ошибку. <i>Солнце садилось.</i> Темнота сгущалась в углах ткацкой комнаты, и когда она посмотрела наверх, то не смогла увидеть стропила над своей головой.

Онэ выскользнула со своей ткацкой скамьи, подошла к другой стороне станка и изучила ткань. Прошло полдня, а она наткала не больше пальца. Выкройка была настолько запутана, что она с трудом ее достала.

Нельзя было разжигать свет в ткацкой комнате из-за опасности огня; она не могла продолжить работу сегодня. Она прижала пальцы к своим вискам и почувствовала головную боль. Она не была изнурена, правда. <i>Возможно, это все из-за моего плача.</i> Онэ вздохнула. <i>Я не хочу делать эту работу. Я растила его не для этого-</i>

<i>Вот, где ты не права,</i> ругал ее муж, старейшина. <i>Жена старейшины не должна нарушать обычай. Ты можешь жалеть Ико, но мальчик уже готов. Лишь твоя неспособность отпустить и слезливое цепляние заставляют его страдать.</i>

Она задумывалась, как там Ико. Уже десять дней прошло с тех пор, как он вошел в пещеру. Всем женщинам, даже ей, было запрещено подходить к этому месту. Ни разу она не видела его лица или слышала его голос. <i>Ест ли он должным образом? В пещера должно быть так мрачно и холодно. Если он простудился...</i>

Это будет первой простудой когда-либо в его жизни. Онэ была свидетелем доказательства стойкости Ико достаточно раз, чтобы знать, что он будет в порядке. Он мог упасть с самой верхушки дерева на спину и, спустя мгновение, подняться на ноги, чтобы открыть руки и показать ей птенца, которого он выдернул из гнезда. Из-за силы и умений он даже однажды попал в передрягу, сразу после его возрастной церемонии, когда вступил в драку с юными рыбаками из-за своего необычного навыка нырять глубже и задерживать дыхание дольше, чем любой из них. Он боролся с шестью другими мальчиками в этот день и вернулся домой лишь c несколькими царапинами. Это были теплые воспоминания. Гордые воспоминания.

Другие в деревне думали, что чувства Онэ исходят из глубокого сочувствия к нему и ее огорчения в том, чтобы быть единственной, кто должен растить его, хотя он не был ее собственным. Даже старейшина думал также. Но они ошибались. Ико был светом в ее сердце. Она любила его так же сильно, как любая мать могла любить свое собственное дитя. Воспитывать его было наслаждением.

Дети понимали ее, они всегда знали больше об этих вещах, чем взрослые. Ее собственные внуки по крови часто дулись и спрашивали ее, почему она предпочла рогатого мальчика, чем их.

"Потому что Ико знает свое место и не дерзит, и не требует постоянно вещи или дразнит других детей", - хотела она сказать им, но сдерживалась и говорила вместо этого, что была добра к нему, потому что он станет Жертвой. Тогда ее внуки улыбались и подмигивали друг другу, радуясь, что они родились нормальными, без рогов.

Лишь один взрослый видел сквозь ее тонкое телосложение - ее брат, умерший пять лет назад.

"Мальчик тебя очаровал, да?" - однажды спросил он у нее. - "Не забывай, Онэ, почему он так чист, добросердечен и невинен. Он не человек. Его душа пуста, а зло не может зацепиться за пустоту, в отличие от наших запутанных сердец. Пустота поглощает лишь любовь и свет и отдает их назад. Неудивительно, что тот, кому приходится растить рогатое дитя, видит отражение своей любви в его глазах".

Он напомнил Онэ, что поход в Замок - не трагедия для мальчика. "Душа мальчика проживала в замке с самого его рождения. Он возвращается в замок, чтобы вернуть ее, и впервые в жизни стать единым целым".

Онэ родилась в семье торговца в столице. Ее хорошо обучили, а детство прошло беззаботно. Ее брат, старше ее на шесть лет, посещал семинарию в столице и получал образование, чтобы в двадцать два года стать священником, но прямо перед церемонией он отказался от этого пути и променял жизнь в столице на деревню. Его учителя и родители жестко этому воспротивились, но ее брат их не слушал. Он снял небольшой дом в небольшом городе и зарабатывал на жизнь, обучая местных детишек чтению и письму, так и не завел жену, проводил свои вечера за чтением древних книг и жил жизнью отшельника. Он никогда не возвращался домой, даже просто в гости. Родители со временем его простили, и даже несколько раз посылали гонца с просьбой примирения, но он всегда им отказывал, вежливо, но твердо.

Прошел год с тех пор, как брат их покинул, когда Онэ пришла пора выйти замуж в деревне Токса. Ей было семнадцать лет. У нее были другие братья и сестры, но она всегда была ближе к ласковому и заботливому брату. Поэтому незадолго до свадьбы она вместе с подружкой невесты тайно покинула дом, чтобы посетить деревню брата. Свадьба означала, что она покинет семью, поэтому она хотела с ним попрощаться.

Брат был невероятно счастлив ее увидеть. Она заметила, как бедно в доме брата, хотя улыбка на его лице согревала ей сердце. Этой ночью он приготовил им простой ужин. В качестве питья была только вода, но она была прохладной и освежающей.

"Собралась в Токсу?" - спросил ее брат.

"Я знаю, что это далеко", - ответила она ему. - "Дальше от столицы, чем я когда-либо была. Но земля там плодородна, вода чиста, и она рядом и с морем, и с горами, где можно найти пищу. Жители Токсы мало в чем нуждаются".

"Так я слышал", - добавил брат, глядя на нее глазами в форме неподвижных водоемов. - "Расскажи мне, откуда появилась эта свадьба?"

Онэ не знала подробностей. Ее долгом дочери было выполнять то, что укажут родители.

"Я предполагаю", - сказал ее брат, - "что наш отец предложил союз. Ты говорила, что человек, который станет твоим мужем, сын старейшины деревни?"

"Да. И это значит, что однажды я стану женой старейшины". Хотя мысли о путешествии в незнакомое место ради свадьбы выводили ее из душевного равновесия, она чувствовала некую гордость, зная, что будет значимой персоной в своем новом доме.

"Скажи мне", - затем молвил ее брат, - "знаешь ли ты о роли старейшины Токсы, которую он должен выполнить в местном обычае, нигде больше не соблюдаемом?"

Онэ покачала головой. Брат отвернул от нее взгляд на грубые, оштукатуренные грязью стены своего дома.

"Брат?" - спросила она после нескольких минут его молчания.

"Когда он снова заговорил, его голос был также спокоен, но ей показалось, что над его глазами нависла тень. Глаза всегда его эмоции. Это было еще с самого детства.

"Ты знаешь, что я не буду противиться твоей свадьбе. Токса - мирное и процветающее место, как ты и говоришь. Тебе не придется там ни о чем беспокоиться".

"Но..."

"В тебе есть сила, Онэ. Ты сильнее, чем считают родители. И ты обладаешь мудростью выше своих лет. Ты станешь хорошей женой".

Она знала, что ее брат имел в виду, но услышав такую внезапную похвалу Онэ поняла, что все не так уж и просто. "Что это за обычай, о котором ты говоришь?" - спросила она.

"Я не должен был ничего говорить", - ответил ее брат, слабо улыбаясь. - "Я не хотел пугать свою любимую сестру пустяковыми проблемами еще до того, как она выйдет замуж. Не о чем беспокоиться. Во всех деревнях есть свои обычаи. Вот что я имел в виду."

Улыбка ее брата не исчезла, но тьма в его глазах стала гуще. Онэ знала, что он что-то скрывает, так же хорошо, как и то, что не стоит задавать столько вопросов в такие времена. Ее брат был честным человеком. Если и есть что-то еще, что она должна знать, он расскажет ей в подходящее время.

"Токса - красивое и благодатное место", - сказал ее брат, медленно выговаривая слова. - "Такова их награда, если можно так сказать."

Онэ не поняла. Она собиралась уже его переспросить, когда он широко улыбнулся и повернулся к ней лицом. - "Ты должна писать", - сказал он.

"С радостью."

"Я знаю, что ты не сможешь делать это из дома, пока каждый следит за тобой. Но в твоем новом доме никто не задумается о том, что сестра пишет брату, который живет далеко."

Онэ кивнула с улыбкой.

"И если твой суженый начнет ревновать, просто скажи, что пишешь эксцентричному брату в столице. Скажи ему, что я лишь читаю книги, пыль от них собирается в моей прическе, и я ценю лишь хождение между библиотечными полками, пока рукава тянутся по полу позади меня."

Онэ засмеялась. "Я скажу ему, что ты - известный ученый. Что семинария умоляла тебя стать священником, нет, первосвященником."

"Ах", - воскликнул ее брат, - "вот за это я тебя и люблю". Тогда он громко засмеялся, но даже этот счастливый звук не сводил грусть из его глаз.

Вскоре они начали переписку. Они нечасто писали, письма ее брата могли вместиться в небольшую коробку. В-основном, он писал про условия жизни Онэ, погоду и урожай в этом году.

Когда Онэ стала матерью, он решил все узнать об ее детях. Онэ отправила подробный отчет, и в ответ брат рассказал ей о детях, которых он обучал в своей деревне и захватывающих книгах, которые прочел. Иногда он говорил про обучение или писал шутки про последнюю моду в столице. Но они так ни разу и не обмолвились об обычае Токсы, о котором он упомянул той ночью.

До того дня спустя тринадцать лет, когда родился Ико, и муж Онэ все ей рассказал. Совладав со своими эмоциями, когда она ощупывала голову малыша и чувствовала круглые выступы, которые однажды станут рогами, он написала очередное письмо своему брату той же ночью.

<i>Наконец-то я поняла, о чем ты говорил в тот день, когда я посетила тебя перед свадьбой.<i/>

Ответ ее брата был самым длинным из всех им написанных.

<i>Потому что ты моя сестра, и хорошо знаешь, что великий бог солнца - Сол Рейв, которому мы обращаем наши молитвы, дает жизнь всему живому, все исправляет и управляет всем силой любви.</i>

Ей показалось, что голос брата на этих страницах отличался по сравнению с тем, каким он был раньше. Даже письмо было написано четким элегантным стилем.

<i>Даже Богу Света пришлось пройти путь, усыпанный препятствиями, чтобы принести мир на нашу землю. Он вел войны и сражался во многих битвах. В Токсе проходила одна из самых ожесточенных битв.</i>

Он стал рассказывать ей, что Сол Рейв столкнулся с мощным противником возле Токсы. Враг был побежден и успешно заточен, но победа была омрачена жертвой в виде необычного ритуала Токсы и первого ребенка, рожденного с рогами на голове.

<i>Жертва рождается пленником, хотя и является воином Света и основой стены, удерживающей врага. Хоть внешне ребенок кажется человеком, на самом деле он им не является. Ребенок - это источник величайшей силы. Ты должна взрастить его, никогда не забывая, что ребенок несет в себе частицу божества.</i>

Онэ быстро написала ответ. Она спросила, действительно ли тем врагом, который вселял ужас в жителей Токсы многие века, был владыка Замка в Тумане. Спросила, каким образом Жертва навлекла на себя гнев владыки. Он ответил:

<i>В Токсе это было известно лишь Жертве. Лишь дитя с рогами или высшие священники могли дотронуться до секретного знания.</i>

Часть письма брата имела смысл, хотя другая и была бессмысленна. Несмотря на то, что каждое кончалось как и началось, словами молитвы Богу, читая ответ за ответом, Онэ начала сомневаться, верит ли он на самом деле словам, которые пишет.

Однажды она прямо у него спросила есть ли связь между тем, почему ее брат отказался стать священником и обычаем Токсы. На самом деле она спрашивала, ставил ли он под вопрос свою судьбу в молодости. Онэ знала, что если она кому-нибудь покажет это письмо, то его заберут и вышвырнут прочь. <i>Бог Света велик. Благодаря его благодетели наша земля освящена миром.</i> Подвергать сомнению божество было суровым грехом.

Ответа не последовало. Вместо это ей стало известно, что ее брат скончался.

<i>Жертва рождается пленником, хотя и является воином Света.</i>

Онэ закрыла глаза и заговорила со знакомым призраком брата, живущим в ее разуме.

<i>Брат,</i> сказала она, <i>для меня Ико всего лишь ребенок, дорогой ребенок. Как я могу отправить его в замок со спокойным сердцем?</i>

"Госпожа Онэ?"

Она услышал тихий голос из окна. Онэ выглянула. "Это ты, Тото?" <i>Наверное, он стоит на цыпочках, чтобы так заглядывать,</i> вообразила она. "Они послали тебя, чтобы позвать меня?"

Солнце зашло уже много часов назад, и в ткацкой комнате было абсолютно темно. Онэ пошарила руками во мраке, собирая переписанные из древнего фолианта страницы, которые она положила у станка, и свернула их в подобие свитка. С заката до лучей рассвета она не видела в темноте не зги. Это было одной из причин, по которой ее всегда сопровождали в ткацкую и обратно.

"Нет," - шепнул мальчик. "Я сам пришел. Это тайна." Он обернулся по сторонам, проверяя, видел ли его кто-нибудь.

"Зачем же ты здесь?"

"Я подумал, что вам известно, где сейчас этот священник из столицы."

Столица была далеко. Всадник тратил десять дней на сообщение о приезде священника. Через два дня они узнали, что свита прибыла в ближайшие к Токсе покои на торговом пути, но до них все равно еще было два горных ущелья и переход реки вброд.

"Для чего тебе это знать?"

Глаза Тото меркнули во мраке. "Столичный священник - важная шишка, верно?" Голос мальчика был полон надежды. "Если он скажет, что мне что-то дозволено, даже старейшина не сможет воспротивиться этому, так?"

Онэ едва заметно улыбнулась и шагнула к окну. "Тото, ты собираешься сделать что-то, что не понравилось бы старейшине?"

"Нет, конечно нет!" Он встряхнул головой. "Я просто хочу знать, далеко ли священник."

"Прости, я не знаю." Онэ лгала.

"Но я недавно говорил с Ико, и он точно знал что-то о священнике, и я подумал..."

Онэ подошла к окну. "Тото! Ты говорил с Ико?"

"А?" Тото нервно заморгал. "Эм, да, наверное," - промямлил он.

"Ты ходил в пещеру? Как тебя не заметил страж?"

"Я забрался на дерево и перелезал с ветки на ветку. Потом спрыгнул на холм и вскарабкался к дыре у вершины."

Онэ покачала головой. Не в первый раз она удивилась ловкости Тото. Он и Ико были популярными героями небылиц других детей деревни.

"С ним все в порядке?"

"Кажется. Тоскует, да, но он сам себя там запер."

Онэ вздохнула, отворачиваясь от окна, дабы спрятать накопившиеся слезы.

"Вы злитесь, госпожа Онэ?" - виновато спросил Тото.

"Как я могу злиться на лучшего друга Ико, решившего навестить его? Ему очень нужны друзья. Спасибо тебе."

Тото снова заулыбался. "Знаете, я пытался убедить его сбежать," - признал он. "Но Ико сказал, что не может. Сказал, что всю деревню ждут неприятности, если он это сделает. Поэтому я отправлюсь в Замок вместе с ним."

"Что?" - воскликнула Онэ. "Тото, ты не можешь пойти с ним в Замок!"

"Ага, Ико сказал то же самое. Что, если священник об этом узнает, начнутся 'проблемы', что бы это не значило." - Тото запнулся. "Когда это Ико превратился в такого труса? И как мне вытерпеть годы до моей инициации, когда я узнаю наконец, в чем все дело? Разве друзья не делятся секретами?"

Онэ прекрасно понимала чувства мальчика. Она тоже чувствовала себя одинокой, когда муж вместе с Ико отправился в Запретные горы и вернулся с секретом, известным только им двоим. Старейшина не был сильно разговорчив, но после этого он как будто замкнулся насовсем. <i>И Ико в пещере тоже... потерян для меня.</i>

"Я бы тебе рассказала", - молвила она, - "но на самом деле и сама не знаю. Старейшина сказал, что мы лишь должны знать, что защита обычая нашей деревни священна и является весьма и весьма важным заданием. Мы не можем идти против слова старейшины. Это касается и тебя, Тото."

Тото фыркнул, надувая щеки. "Ага, но ведь священник стоит выше старейшины, так ведь? Значит, то, что он говорит - закон для всех. Вот почему я хочу попросить его взять меня в замок."

Онэ понадобилось время, чтобы вернуть дар речи. "Так вот для чего тебе знать, где он", - сказала она.

"Ага."

"Ико говорил тебе о том, что будет, если священник узнает о твоем вмешательстве?"

Тото замялся. "Только если я буду юлить перед ним. Я же хочу получить его разрешение..."

Онэ покачала головой. Как она может надеяться, что простой ребенок сможет понять то, что сложно для нее самой?

"Мне не кажется, что священник будет благосклонен, Тото."

"Не спросишь - не узнаешь."

Онэ попробовала другой подход. "Возможно, но не тебе стоит туда отправиться."

"А?"

"Я пойду вместе с Ико в Замок в Тумане. Я попрошу у священника разрешение."

"Не думаю, что вам стоит рисковать, госпожа Онэ. Еще что-нибудь сломаете, добираясь до этого старого замка."

"Даже если и так", - парировала Онэ, - "Это не место для ребенка. А мне священник разрешит."

"Тогда я прошмыгну туда за вами," - сказал Тото.

"Нельзя!" - Онэ выскользнула из окна и положила руку на голову Тото. "Ты не можешь."

"Я могу."

"Я сообщу твоему отцу."

"Так нечестно..." - начал Тото. Он быстро отскочил в тень. "Кто-то идет!"

Онэ высунула голову из окна и увидела разгоняющее темноту пламя факела. Кто-то из деревни прибыл за ней.

“Беги, Тото. Быстрее!”

"У меня есть идея получше!" - Тото схватился за оконную раму и залез с нее на крышу. "Здесь меня точно не заметят."

Едва Тото успел договорить, как пламя факела описало полукруг во тьме. Онэ услышала голос: "Госпожа Онэ, это вы?"

"Да," - ответила она, захлопывая ставни и торопясь открыть дверь.

"Прошу прощения за опоздание," - сказал ей посланец из деревни, стоило ей выйти за дверь. Он был сильным, статным мужчиной в охотничьей куртке, с коротким мечом на поясе и луком со стрелами за спиной. Онэ узнала в нем главу деревенских охотников. Говорят, что он так хорошо стреляет из лука, что способен одним выстрелом поразить яблоко на дереве, стоящем на далеком берегу реки.

Ткацкую второпях соорудили на небольшом очищенном от деревьев участке вдали от деревни. <i> "В ночи могут скрываться звери, так что я отправлю охотника,"</i> - говорил ей муж. Но Онэ знала правду. Этот человек был вооружен - на случай, если она попытается сбежать.

Единственным предназначением ткацкой комнаты было изготовление Метки, которую будет нести Жертва.

Меткой называли не более чем простую накидку, надеваемую поверх одежды Ико, но на нее наносили особый рисунок, описанный на страницах фолианта, который Онэ получила от мужа. Его не сложно было повторить, следуя указаниям.

"Вы сразу собираетесь домой?"

"Сейчас же, да." - Онэ закрыла за собой дверь, прижимая к груди свернутые бумаги. Маленькая искорка опала с факела и медленно пролетела мимо нее.

Мужчина медленно приблизился к ней. "Я опоздал из-за несчастного случая - в горах пострадал охотник."

"Боже! Он в порядке?"

"Упал с обрыва, сломал обе ноги," - ответил ей охотник, понизив голос. "Даже если выживет, то никогда больше не будет охотиться. Неизвестно, сможет ли он вообще ходить."

Имя охотника было ей знакомо. Мальчик, прошедший свою Инициацию лишь год назад, весной. Онэ покачала головой. "Что за несчастье..."

"У него не было знаний и навыков," - сказал ей охотник. "Когда ты взбираешься, ни в коем случае не обращай свой взгляд к горам на севере, даже если небо чистое. Я говорил это ему много раз, но он не слушал."

Онэ вздрогнула. "Запретные горы?"

"Именно," - ответил охотник.

"Что же ты видишь... там?"

"Обычно ничего. Но любому мальчишке известно, что смотреть нельзя. Всегда есть вероятность, что ты увидишь нечто."

"Так что же он увидел?"

Охотник ответил, что тот не знал.

"Но..."

Он прервал ее. "Парень бормочет всякую чушь. Боюсь, он повредил и голову."

На секунду Онэ закрыла глаза.

"В любом случае, даже если он действительно что-то увидел и смог сохранить рассудок, ему запрещено говорить об этом. Так учили меня, и так бы я поступил на его месте. Вы знаете, что мой отец некогда был главой охотников? Он рассказывал мне о человеке, отправившемся в горы за парой куропаток на обед. Сказал, что тот посмел бросить взгляд на северные горы." - охотник запнулся. "Его тело вернулось обратно, но только не его разум."

"Пугающая история."

"Не более чем байка," - продолжил охотник, "Но все напуганы из-за совпадения с Временем Жертвоприношения." Охотник замолчал и обернулся. Искры с его факела сорвались в сторону Онэ. В слабом свете различалось его бледное, нахмуренное лицо. "Госпожа Онэ..." - начал он. "Замок знает, когда наступает время. Если Жертва не поторопится, он начнет терять терпение. И не так, как становимся нетерпеливыми вы или я, госпожа. Гнев Замка летит вместе с ветром - вот что мальчишка действительно видел."

Онэ посмотрела охотнику в глаза. Он глядел на нее в ответ, не моргая.

"Замок стоит очень далеко среди гор, но злость его не остановят никакие преграды, до самой их границы."

"Что ты имеешь в виду?" - решилась наконец спросить Онэ.

"Я знаю, что вам не по нраву ткацкое дело," - железным голосом сказал охотник - "И что вам было тяжело отпустить мальчика. Я тоже отец. Но Ико не есть дитя мужчины или женщины. Он - Жертва. И, если бы он остался, век не видели бы мы добра и света."

Онэ поняла, что охотник, скорее всего, задержался из-за разговора с ее мужем, решая, что ему должно сказать.

"Я задержусь здесь на ночь."

"Тогда ладно," - отрезал охотник, оборачиваясь обратно к деревне и быстро печатая шаг. "Я вернусь за вами завтра, до рассвета. Если вы не успеете закончить Метку как можно скорее, то священник будет очень недоволен, прибыв в деревню."

Онэ шагнула за ним, опустив голову.

Тото, согнувшись и навострив уши, сидел на крыше - и все слышал.

<i>Кто-то пострадал.</i> Проблема, понятная даже ребенку вроде Тото. Но его больше занимало то, что охотник только собирался сказать - что-то о месте, где стоит Замок.

Тогда ему в голову пришла идея, настолько гениальная, что он чуть не пустился в пляс Онэ сказала, что ему нельзя просить разрешения у священника следовать за Ико, но она не запретила ему идти <i>перед</i> ними, прежде чем свита покинет деревню. Он мог дождаться их на пути в горы, и как только они пройдут, он проследует за ними остаток пути. Это непременно приведет его к Замку в тумане.

<i>Когда священник покинет их,</i> думал Тото, <i>я выпрыгну и объявлю, что присоединяюсь к Ико в его путешествии!</i>Тото был уверен, что Онэ станет легче, если она узнает, что он пойдет с Ико. Если Ико и Тото вместе, перед ними ничто не устоит.

Сразу же Тото осенила лучшая идея, как раз в момент толчка ногами от крыши. <i>"Клянусь, что вместе мы точно найдем владыку замка и справимся с ним! У нас есть шанс на победу!"</i>

"Ииии-хаааа!"

Громкий крик Тото эхом отразился от стволов деревьев, стоило ему мягко приземлиться на опушку леса.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32332/112671

Переводчики: Brainer, parabashka, DzetaWMD