Готовый перевод Gone Girl by Gillian Flynn / Исчезнувшая: AMY ELLIOTT DUNNE AUGUST 23, 2010

ЭМИ ЭЛЛИОТТ-ДАНН

23 АВГУСТА 2010 Г.

- Запись в дневнике -

Лето. Птички. Солнышко. Я весь день таскаюсь по Проспект-Парк, кожу жжет, кости ломит. Сражаюсь с депрессией. Это прогресс, потому что предыдущие три дня я провела дома, в одной и той же заношенной пижаме, считая минуты до пяти часов, когда можно будет со спокойной душой выпить. Пыталась заставить себя вспомнить о страданиях народа в Дарфуре. Посмотреть на все под другим углом. Чем, наверное, еще больше эксплуатировала народ Дарфура.

За последнюю неделю столько всего случилось. Наверное, в этом-то все и дело, в том, что все произошло одновременно, оттого-то у меня и моральный кризис. Ника уволили месяц назад. Считается, что экономическая рецессия идет на спад, но никто, похоже, об этом не знает. Вот Ника и уволили. Второй раунд сокращений, как он и предсказывал - всего через несколько недель после первого. Упс, мы выгнали слишком мало народу! Идиоты.

Сначала мне кажется, что Ник справится. Он составляет внушительный список дел, до которых у него раньше не доходили руки. Там есть всякие мелочи. Он меняет батарейки в наручных часах и переводит часы настенные, чинит трубу под раковиной и перекрашивает все комнаты, которые мы покрасили раньше и остались недовольны результатом. В общем, много чего переделывает заново. Приятно что-то сделать заново, в жизни ведь редко представляется такая возможность. Потом он переходит к делам покрупнее. Читает "Войну и мир". Флиртует с уроками арабского языка. Он проводит много времени, пытаясь разобраться, какие умения и навыки будут востребованы в следующие десятилетия. Это разбивает мне сердце, но ради него я притворяюсь невозмутимой.

Я все время спрашиваю его:
- Ты точно в порядке?

Поначалу я пробую спрашивать об этом всерьез, за кофе, глядя в глаза, держа его за руку. Потом пытаюсь заговаривать об этом ветрено, легко, между делом. После - завожу об этом речь нежно, в постели, приглаживая его волосы.

Ответ у него всегда один:
- Я в порядке. Мне не хочется об этом говорить.

Я написала тест на весьма злободневную тему: "Как вы справляетесь с потерей работы?"

а) Не вылезаю из пижамы и лопаю мороженое - иногда полезно себя пожалеть!

б) Пишу в Интернете гадости про бывшего босса - так приятно выпустить пар!

в) Пока не подвернется новая работа, стараюсь с пользой потратить вновь обретенное свободное время, - например, заняться иностранным языком или прочитать наконец "Войну и мир".

Это был комплимент Нику - правильный ответ "В" - но он лишь кисло улыбнулся, когда я показала ему тест.

Через несколько недель суета поутихла, активность угасла, как будто однажды утром он проснулся под пыльным, пожухлым плакатом с надписью: "Хули толку?" Взгляд у него поскучнел. Теперь он смотрит телевизор, смотрит порно в Интернете, смотрит порно по телевизору. Еду он заказывает на дом, складируя пустые контейнеры возле переполненного мусорного ведра. Он не разговаривает со мной, словно само это действие причиняет ему физическую боль и я просто гадина, что требую этого от него.

Он едва пожимает плечами, когда я сообщаю ему, что меня сократили. На той неделе.

- Какая жалость, - говорит он. - У тебя по крайней мере есть деньги, с голоду не помрешь.

- У нас есть деньги. Но мне нравилась моя работа.

Он затягивает "You Can't Always Get What You Want", высоким фальшивым голосом, расхлябанно пританцовывая, и до меня доходит, что он под мухой. День близится к концу, прекрасный синий-синий день, а в доме у нас сыро и стоит густой сладковатый запах протухшей китайской еды, все шторы задернуты, и я начинаю ходить из комнаты в комнату, раздвигая портьеры, вспугивая пыль, а добравшись до темной берлоги, спотыкаюсь о пакет на полу, потом о другой, потом о третий, как кот в мультике, когда заходит в комнату, где повсюду расставлены мышеловки. Включив свет, я вижу на полу десятки магазинных пакетов - из таких магазинов, куда не ходят те, кто сидит без работы. Это все дорогущие магазины мужской одежды, где костюмы подгоняют вручную, где продавцы приносят галстуки поштучно, повесив на руку, покупателям мужского пола, развалившимся в кожаных креслах. Где шьют шмотки на заказ.

- Что это такое, Ник?

- Это чтобы ходить на собеседования. Если где-нибудь опять начнут набирать сотрудников.

- Но зачем так много?

- Ну, у нас же есть деньги, - он мрачно улыбается мне, скрестив руки на груди.

- Может, хотя бы повесишь все это в шкаф?
Кое-где полиэтиленовые упаковки погрызены Бликером. Возле одного костюма за три тысячи долларов лежит комочек кошачьей блевотины. Белоснежная рубашка вся в рыжей шерсти - кот явно успел на ней поваляться.

- Не-а, не хочу, - с ухмылкой отвечает он.

Я никогда не пилила его. Всегда гордилась тем, что не пилю. И теперь меня бесит, что он вынуждает меня пилить. Я готова мириться с некоторым разгильдяйством, ленью, пофигизмом. Я понимаю, что, в отличие от Ника, отношусь к типу "А", и стараюсь не доставать его своим пристрастием к порядку и планированию. Ник не из тех, кому придет в голову взять и пропылесосить ковры или помыть холодильник. Он искренне не обращает внимания на такие вещи. И пусть. Правда. Но я привыкла к определенному образу жизни - по-моему, справедливо требовать, чтобы мусор в буквальном смысле слова не валился из ведра на пол, а тарелки с засохшими остатками буррито не стояли в раковине неделю. Это ведь элементарные правила совместного проживания. А Ник теперь палец о палец не хочет ударить, и мне приходится его пилить, и меня это бесит. Ты делаешь из меня то, чем я никогда не была и не хочу быть, зануду, потому что не выполняешь даже самые простые обязанности. Не надо, так нельзя!

Знаю, знаю, знаю, остаться без работы- это большой стресс, особенно для мужчины, говорят, это как смерть близкого родственника, а уж для Ника и подавно, он ведь всю жизнь вкалывал, так что я делаю глубочайший вдох, беру свой гнев, как красный резиновый мяч, и мысленно отбрасываю его прочь.
- Ну хочешь, я сама повешу? Чтобы не помялось?

- Отвяжись.

Безработная парочка - прелесть, не правда ли? Знаю, нам повезло больше, чем другим. Я выхожу в Интернет и проверяю баланс своего трастового фонда всякий раз, когда мне становится не по себе. Я никогда не называла свой счет трастовым фондом, пока так не сказал Ник; не такие уж это великие деньги. Сумма, конечно, приятная, просто отличная - семьсот восемьдесят пять тысяч четыреста четыре доллара лежат в банке на мое имя, спасибо родителям. Но это не та сумма, имея которую можно навсегда бросить работу, тем более в Нью-Йорке. Целью родителей было сделать меня достаточно обеспеченной, чтобы не принимать решения, исходя из материальных соображений, - в учебе, в работе, - но не настолько богатой, чтобы у меня возникло искушение стать бездельницей. Ник смеется над этим, но, по-моему, это щедрый жест со стороны родителей. (И уместный, учитывая то, что они использовали мое детство в своих книгах.)

Но мне все еще нехорошо из-за увольнения - из-за увольнений - когда звонит папа и спрашивает, могут ли они с мамой заехать к нам. Им нужно с нами поговорить. Сегодня, прямо сейчас, если мы не против. Конечно, не против, говорю я, а в голове стучит: рак, рак, рак.

Вскоре родители уже здесь, и вид у них такой, словно они собрались на официальное мероприятие. Папа тщательно отглажен, заправлен и начищен - безупречен, если не считать глубоких морщин вокруг глаз. Мама одета в одно из своих ярко-фиолетовых платьев, которые она всегда надевала на всякие приемы и церемонии, когда ее еще туда приглашали. Она говорит, что этот цвет - признак уверенности в себе.

Выглядят они потрясающе, но им явно отчего-то неловко. Я усаживаю их на диван, и мы все секунду сидим молча.

- Дети, мы с вашей матерью... у нас некоторые.., - начинает отец, но потом умолкает и прокашливается. Руки у него лежат на коленях, костяшки бледные. - В общем, у нас чертовски серьезные финансовые проблемы.

Не знаю, как я должна на это реагировать - падать в обморок, бросаться их утешать, заливаться слезами? Родители никогда не признавались мне в том, что у них проблемы. По-моему, у них и проблем-то особых не было.
- Дело в том, что мы повели себя безответственно, - продолжает Мэрибет. - Последние десять лет мы жили так, словно наши доходы остались такими же, как и в предыдущие два десятилетия. На самом деле мы не зарабатывали и половины того, что прежде, но не хотели этого признавать. Мы были... излишне оптимистичны, мягко говоря. Считали, что новая книга о Чудо-Эми нас выручит. Но этого не произошло. А мы продолжали принимать необдуманные решения. Неразумно вкладывали деньги. Неразумно тратили деньги. И вот теперь...

- Мы практически разорены, - произносит Рэнд. - Наш дом, и этот дом тоже - мы все потеряем.
Я думала - принимала как должное - что они просто взяли и купили нам дом. Даже не предполагала, что он оформлен в кредит. Я чувствую укол стыда - я и впрямь тепличное растение, Ник совершенно прав.

- Как я уже сказала, мы совершили несколько серьезных ошибок, - продолжает Мэрибет. - Нам бы надо написать книгу: "Чудо-Эми и Ипотечный Кредит." Мы засыпались бы на первом же тесте. Мы были бы уроком для всех. Подружка Эми - Венди Хочу-сейчас-же.

- Гарри Голова-в-песке, - добавляет Рэнд.

- И что теперь? - спрашиваю я.

- Это вам решать, - отвечает папа.
Мама выуживает из сумочки распечатку и кладет на стол перед нами - таблицы, графики и схемы, нарисованные ими на домашнем компьютере. Я с ужасом представляю себе, как родители щурились, силясь разобраться в инструкции, пытаясь сделать свое предложение привлекательным для меня.

Мэрибет выпаливает:
- Мы хотим попросить взаймы денег из вашего трастового фонда до тех пор, пока не разберемся, как жить дальше.

Родители сидят перед нами, словно двое студентов, горящих желанием впервые в жизни устроиться на практику. Папа начинает трясти ногой, и мама деликатно придерживает ее пальцем.

- Ну, в трастовом фонде ведь ваши деньги, так что берите, конечно, - говорю я. Мне хочется поскорее покончить с этим, не видеть умоляющего выражения на лицах родителей. - Сколько вам нужно, чтобы хватило расплатиться с долгами и осталось на жизнь на какое-то время?

Папа смотрит на свои ботинки. Мама переводит дух.
- Шестьсот пятьдесят тысяч.

- О, - только и могу сказать я. Это почти все, что у нас есть.

- Эми, может, нам с тобой стоит обсудить.., - начинает Ник.

- Нет-нет, это нам по силам, - перебиваю я. - Сейчас схожу за чековой книжкой.

- Вообще-то, - говорит Мэрибет, - лучше всего, если ты завтра перечислишь на наш счет всю сумму. Иначе нужно ждать десять дней.

Тогда я понимаю, что у них и в самом деле серьезные проблемы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32382/115385

Переводчики: Waterlily